3

20 марта 1989 года

Понедельник, утро

Фрэнки всегда завтракали на ходу. Фрукты, кукурузные хлопья, кофе, сок. Это утро отличалось от других тем, что занятий у Виктора-младшего не было, поэтому ему не надо было мчаться сломя голову, чтобы не опоздать на автобус. Маша уходила первой, около восьми. Она должна была провести осмотр своих пациентов в больнице до начала приема. В дверях она столкнулась с Рамоной Джуарес, уборщицей, которая приходила к ним по понедельникам и четвергам.

Виктор наблюдал, как жена садилась в свою «вольво». При каждом нажатии на газ в морозный утренний воздух вырывалось белое облако. Хотя уже началась весна, на термометре было 28 градусов.

Ставя свою чашку из-под кофе в раковину, Виктор обратил внимание на сына, одновременно смотревшего телевизор и перелистывавшего один из научных журналов отца. Виктор нахмурился. Похоже, жена была права. Кажется, необычные способности сына начали восстанавливаться. Статьи в этом журнале были довольно сложные. Виктору стало интересно, что мальчик смог понять из прочитанного. Он собрался было что-то сказать, но потом раздумал.

– Ты действительно хочешь пойти сегодня со мной в лабораторию? – спросил он сына. – Может быть, вы с друзьями могли бы придумать что-нибудь поинтереснее?

– Интереснее всего пойти с тобой в лабораторию, – ответил мальчик.

– Мама считает, что тебе следует проводить больше времени с детьми твоего возраста. Это научит тебя общению, взаимопониманию и прочим подобным вещам.

– Ну пожалуйста. С детьми своего возраста я общаюсь каждый день в школе.

– Мы с тобой, по крайней мере, думаем одинаково. Я сказал маме то же самое. Ладно, с этим ясно. Теперь скажи, как ты хочешь туда добираться: со мной на машине или поедешь на велосипеде?

– На велосипеде.

~~

Несмотря на морозец, люк в машине был открыт, и волосы Виктора трепал ветер. Радио было настроено на единственную станцию, передававшую классическую музыку. Он прогромыхал по древнему мосту над взбухшей речкой Мерримак. Река представляла собой бурный поток белой воды, закручивавшейся в многочисленных водоворотах. Вода в ней прибывала каждый день из-за снега, тающего в Белых горах в ста милях к северу.

Подъезжая к территории «Кимеры», Виктор повернул налево и проехал вдоль длинного кирпичного здания, расположенного у дороги. В конце дома он еще раз повернул налево и немного замедлил ход около поста охраны. Человек в форме, узнав машину, приветливо помахал Виктору, пока тот проезжал под поднятым черно-белым шлагбаумом на обширную территорию частной биотехнологической фирмы.

Входя в комплекс фабричных зданий восемнадцатого века, построенных из красного кирпича, Виктор всегда испытывал гордость, внушаемую чувством собственности. Место впечатляло, особенно после того, как внутренние помещения были даже не отремонтированы, а отреставрированы. Самые высокие здания комплекса были пятиэтажными, но большинство составляли трехэтажные корпуса, простиравшиеся во всех направлениях, как многообещающее научное исследование. Прямоугольником они охватывали обширный внутренний двор, застроенный новыми зданиями, различными по форме и величине.

В западной части комплекса, возвышаясь над окрестностями, находилась восьмиэтажная башня с часами, полностью повторявшая лондонский «Биг Бен». Она смотрела на окружающие здания с высоты трехэтажного сооружения над бетонной дамбой, перекрывавшей Мерримак. Разлившаяся река грозила вытеснить из берегов запруду за дамбой. Гремящий водопад, образовавшийся у водослива в центре дамбы, приятно наполнял воздух водной пылью.

Раньше, когда фабрика производила ткани из южного хлопка, в здании часовой башни находились механизмы для выработки энергии. Весь комплекс приводился в действие силой воды, пока электрификация не захлопнула основной шлюз и не остановила огромный колесный механизм, расположенный в основании здания. Двойник «Биг Бена» уже не выбивал свою мелодию, но Виктор подумывал о том, что пора бы его восстановить.

В 1976 году, когда «Кимера» купила пустовавшие здания, была отреставрирована только половина площади. Остальное отложили до будущего расширения. Однако, с учетом перспективы, во все здания были проведены водопровод, канализация и электричество. Виктор не сомневался, что часы на башне в скором времени опять заработают. Он отметил про себя, что надо поднять этот вопрос на следующем собрании, посвященном расширению фирмы.

Въехав на свое место на стоянке перед административным зданием, Виктор закрыл люк машины. Он на секунду остановился, обдумывая предстоящий день. Несмотря на гордость, охватившую его при виде растущих зданий, он почувствовал, что успехи фирмы внушают ему смешанные чувства. В душе Виктор оставался человеком науки, и в то же время ему, одному из трех основателей фирмы, приходилось нести свою долю административных обязанностей. К сожалению, эти обязанности отнимали все больше времени.

Виктор вошел в здание через затейливый подъезд в георгианском стиле, украшенный колоннами. При реставрации архитекторы постарались сохранить все мельчайшие детали. Даже мебель была начала девятнадцатого века. Холл не имел ничего общего с функциональными холлами Массачусетского Технологического института, где Виктор преподавал в 1973 году, когда они с Рональдом Бикманом стали обсуждать возможности, открывшиеся в связи с бурным развитием биотехнологии. С технической точки зрения это был удачный союз, поскольку Виктор был биологом, а Рональд биохимиком. Они объединили усилия с бизнесменом по имени Кларк Фицсиммонс Фостер и в 1975 году основали «Кимеру». Результаты превзошли их самые смелые ожидания, и через несколько лет они резко разбогатели. Однако с успехом пришли и новые обязанности, которые отрывали Виктора от его первой любви – лаборатории. Как основатель фирмы, он входил в Совет директоров «Кимеры». Кроме того, был старшим вице-президентом компании, курировавшим научные исследования. Одновременно он исполнял обязанности директора отдела биологии развития. И наконец, Виктор являлся президентом и исполнительным директором очень прибыльной дочерней фирмы, «Фертилити Инк.», которая владела постоянно растущей сетью клиник оплодотворения.

Поднявшись наверх, Виктор остановился у арочного окна с мозаичным стеклом. Он смотрел на раскинувшиеся фабричные корпуса, получившие вторую жизнь. Без сомнения, он испытывал чувство удовлетворения. В девятнадцатом веке фабрика действовала очень успешно. Но она работала за счет эксплуатации труда иммигрантов. Теперь же успех зиждился на более прочной основе. В основание фирмы были положены законы науки, гений человеческого разума, стремление раскрыть тайны жизни. Виктор знал, что за наукой, в частности за биотехнологией, было будущее. И он был горд тем, что находился в эпицентре событий. В его руках был рычаг, с помощью которого можно повернуть мир, а может быть, и Вселенную.

~~

Насвистывая, Виктор-младший катил, отпустив педали, вниз по Стэнфор-стрит. Молния на куртке была застегнута до самого верха, чтобы не проникал холодный ветер, на руках были перчатки с такой же прокладкой, какую используют космонавты. Разогнавшись до возможно большей скорости, он опять поставил ноги на педали. Из-за шума ветра и шелеста колес ему казалось, что он несется со скоростью сто миль в час. Он был свободен. Неделю не надо ходить в школу. Неделю не надо притворяться перед учителями и этой малышней. Неделю он мог заниматься тем, для чего он был рожден. Он улыбался странной недетской улыбкой. Его голубые глаза горели. Хорошо, что его не видит сейчас мама. У него была миссия, как у его отца. И он не позволит, чтобы что-то помешало ему ее выполнить.

Виктору-младшему пришлось замедлить ход, когда он въехал в небольшой городок Норт-Андовер. Он доехал до середины главной торговой улицы и остановился перед банком. Поставив велосипед в металлическую стойку и заперев его на замок, он поднялся по трем каменным ступенькам наверх и вошел внутрь. Через плечо были перекинуты две сумки.

– Доброе утро, мистер Фрэнк, – приветствовал мальчика менеджер, повернувшись на своем вращающемся стуле. Его звали Хэролд Скотт. Обычно Виктор-младший пытался избежать общения с ним, но, поскольку стол менеджера находился сразу направо от входа, это не всегда удавалось. – Можно с вами поговорить, молодой человек?

Виктор-младший помолчал, обдумывая варианты отступления, затем неохотно приблизился к столу.

– Я знаю, что вы наш постоянный клиент, – сказал Хэролд. – И я подумал, что имеет смысл обсудить с вами преимущества, которые предоставляет наш банк. Имеете ли вы представление о концепции процентной ставки, молодой человек?

– Думаю, да, – последовал ответ.

– Если так, позвольте спросить, почему у вас нет сберегательного счета для денег, которые вы получаете за доставку почты?

– Доставку почты?

– Да. Некоторое время назад вы сказали мне, что подрабатываете на почте. Насколько я понимаю, вы все еще занимаетесь этим, поскольку довольно регулярно навещаете банк.

– Да, я все еще разношу почту, – солгал Виктор-младший. Теперь он вспомнил, как этот же менеджер заловил его около года назад.

– Когда деньги находятся на сберегательном счете, они начинают работать на вас. Фактически деньги растут. Разрешите, я приведу пример.

– Мистер Скотт, – попытался возразить Виктор-младший, пока менеджер доставал бумагу из ящика стола. – Я очень тороплюсь. Меня отец ждет в лаборатории.

– Это не займет много времени. – Хэролд начал объяснять мальчику, что произойдет с двадцатью долларами, положенными в Норт-Андовер банк на двадцать лет. Закончив объяснения, он спросил:

– Ну, что скажете? Это звучит убедительно?

– Абсолютно убедительно, – ответил мальчик.

– Хорошо, – кивнул Хэролд. Из другого ящика он достал какие-то бланки и быстро их заполнил. Затем пододвинул их Виктору и указал на пунктирную линию внизу. – Распишитесь здесь.

Виктор послушно взял ручку и расписался.

– Итак, сколько бы вы хотели внести?

Виктор-младший задумчиво втянул щеки, затем извлек свой бумажник. В нем было три доллара. Он протянул их Хэролду.

– Это все? Сколько же вы получаете в неделю за разноску? Вам надо с юных лет приобрести привычку откладывать деньги.

– Я буду добавлять, – пообещал Виктор-младший.

Захватив бланки и счета, Хэролд зашел за перегородку к кассиру. Дверь из оргстекла, открывшаяся с помощью кода, впустила его внутрь. Вернувшись, он вручил Виктору регистрационную карточку.

– Это важный день в вашей жизни, – торжественно сказал Хэролд.

Кивнув, Виктор засунул карточку в карман и направился в глубь здания. Он оглянулся на Скотта. К счастью, тот занялся клиентом, который подсел к его столу.

Виктор нажал кнопку звонка, вызывая служителя хранилища ценностей. Через несколько минут он уже был в закрытой комнате с огромным сейфом. Осторожно поставив свои сумки на пол, мальчик расстегнул в них молнии. Сумки были наполнены туго перевязанными пачками стодолларовых купюр. Закончив перекладывать их в ящик, в котором уже лежали такие же пачки, он обеими руками поднял его и вдвинул обратно в отверстие сейфа.

Теперь Виктор-младший выезжал из Норт-Андовера на запад. Он налег на педали и вскоре был уже в Лоуренсе. Переехав Мерримак, он наконец достиг владений «Кимеры». Охранник в воротах помахал ему так же уважительно, как и его отцу.

~~

Виктор вошел в свой кабинет. Коллин, его очень симпатичная и не менее трудолюбивая секретарша, протянула ему список телефонных звонков.

Виктор беззвучно страдал. Понедельник всегда начинался именно так. Это отвлекало его от работы в лаборатории, иногда на целый день. Сейчас Виктор проводил лабораторные исследования, целью которых было изучение возможностей имплантации оплодотворенной яйцеклетки в матку. Никто не знал, как это происходит и какие факторы влияют на ускорение этого процесса. Много лет назад Виктор выбрал это направление исследования, поскольку успешное решение проблемы имело огромное научное значение и сулило немалые коммерческие выгоды. Но скорость, с которой шла разработка проекта, не позволяла надеяться на решение проблемы в обозримом будущем.

– Наверное, это самый важный звонок, – сказала Коллин, вручая ему розовый листок бумаги.

Виктор взял бумажку, в которой было сказано, что звонил Рональд Бикман и просил его срочно связаться с ним. «Превосходно», – подумал Виктор. В начале совместной работы в «Кимере» они с Рональдом были лучшими друзьями, но сейчас их отношения были натянутыми из-за расхождений во мнении по поводу будущего фирмы. В настоящий момент они спорили по поводу предлагаемого выброса акций на биржу, что, по мнению Кларка Фостера, помогло бы привлечь дополнительный капитал для расширения компании.

Рональд упорно возражал против любого выброса акций, опасаясь того, что в будущем компания может оказаться в чужих руках. Он считал, что расширение должно быть напрямую связано с доходами и прибылями фирмы. И опять голос Виктора должен был определить окончательное решение, как и тогда, в 1983 году, когда обсуждалась возможность открытой продажи акций компании на бирже. Тогда Виктор проголосовал против Рональда, приняв сторону Кларка. Несмотря на то что последующие события доказали бесспорный успех этого решения, Рональд считал, что Виктор изменил высокой науке.

Виктор положил бумажку в центр блокнота.

– Что еще?

Коллин не успела ответить, так как дверь открылась и Виктор-младший, просунув в щель голову, спросил, не видел ли кто-нибудь Филипа.

– Он был в кафетерии, – сказала Коллин.

– Если увидите его, скажите, что я здесь, попросил мальчик.

– Обязательно, – улыбнулась Коллин.

– Я буду поблизости.

Виктор с отсутствующим видом помахал ему рукой, все еще раздумывая над тем, что скажет Рональду. Он был уверен, что капитал им нужен сейчас, а не в следующем году.

Виктор-младший закрыл дверь.

– Он не в школе? – поинтересовалась секретарша.

– Весенние каникулы, – ответил Виктор.

– Исключительный ребенок, – вздохнула Коллин. – Такой нетребовательный. Если бы мой сын был здесь, он бы только и делал, что болтался под ногами.

– Моя жена думает по-другому. Она считает, что с ним не все в порядке.

– Трудно поверить. Он такой вежливый, такой взрослый.

– Может быть, тебе стоит поговорить с Машей. – Виктор протянул руку, чтобы взять сообщения о других телефонных звонках. Ему не терпелось покончить с делами. – Что там дальше?

– К сожалению, это номер телефона Джонатана Маронетти, адвоката Гефардта.

– Прекрасно, – покачал головой Виктор. Джордж Гефардт был начальником отдела кадров в «Фертилити», а три года назад руководил закупками для «Кимеры». В настоящее время он был отстранен от дел, пока шло расследование по поводу исчезновения ста тысяч долларов из «Фертилити». Сначала открылось, что Гефардт получал деньги по чекам умерших сотрудников. Узнав об этом, Виктор дал указание проверить чеки на все закупки, сделанные Гефардтом для «Кимеры» с 1980 по 1986 год. Вздохнув, Виктор положил бумажку с номером адвоката под бумажку Рональда.

– Что дальше? – спросил он.

Коллин просмотрела оставшиеся листочки.

– Из важного, пожалуй, все. С остальным я сама справлюсь.

– Все? – переспросил Виктор с явным недоверием в голосе.

Коллин встала.

– Со звонками все. Но вас ожидает Шарон Карвер. Она хочет поговорить.

– Может, ты и сама с ней справишься?

– Она настаивает на встрече с вами. Вот ее личное дело.

Виктору не нужно было ее личное дело, однако он взял его и положил на стол. О Шарон Карвер он знал все. До того как ее уволили по причине «невыполнения служебных обязанностей», она ухаживала за животными в отделе биологических исследований.

– Пусть подождет, – Виктор поднялся. – Я ее приму после того, как поговорю с Рональдом.

Через другой выход из своего кабинета Виктор отправился к Бикману. Возможно, Рональд проявит больше благоразумия при разговоре с глазу на глаз. Завернув за угол, Виктор увидел знакомую фигуру, пятящуюся из дверей и тянущую за собой тележку. Это был Филип Картрайт, человек с неполноценным развитием. «Кимера» принимала на работу таких людей, используя в меру их возможностей. Они были неплохими работниками. Филип выполнял курьерские поручения и был охранником. На работе его полюбили с самого первого дня его пребывания в фирме. Кроме того, он был особенно привязан к Виктору-младшему и проводил с ним много времени, в частности перед тем, как Виктор начал ходить в школу Они составляли невероятную пару. Филип был мужчиной могучего сложения, с редкими волосами, близко посаженными глазами, сильной шеей, начинавшейся за ушами и переходившей в плечи. Его длинные руки заканчивались лопатообразными кистями с пальцами одинаковой длины.

Увидев Фрэнка, Филип широко улыбнулся, обнажив ряд квадратных зубов. Он производил бы пугающее впечатление, если бы не покладистый характер. Его поведение брало верх над его внешностью.

– Доброе утро, мистер Фрэнк, – поздоровался Филип. Несмотря на свои габариты, он имел на удивление детский голос.

– Доброе утро, Филип, – кивнул Виктор. – Виктор-младший где-то здесь, он искал тебя. Он всю неделю здесь будет.

– Я очень рад, – воскликнул Филип. – Я сейчас разыщу его. Спасибо.

Виктор наблюдал, как он поспешно удалялся со своей тележкой, желая в душе, чтобы все работники «Кимеры» были такими исполнительными.

Войдя к Рональду в приемную, Виктор поздоровался с его секретаршей и спросил, на месте ли ее босс. Прошло несколько минут, прежде чем она пригласила его пройти.

– Брут пришел возносить хвалы Цезарю? – Рональд взглянул на Виктора из-под кустистых бровей. Это был плотный мужчина с небрежно зачесанными волосами.

– Я собирался обсудить предложение акций на бирже, – начал Виктор. Из тона и поведения Рональда уже было ясно, что тот не расположен к разговору.

– О чем тут говорить? – спросил Рональд с едва скрываемым чувством обиды. – Я слышал, ты за продажу акций.

– Я за привлечение дополнительного капитала.

– Это одно и то же.

– Ты хочешь знать мои доводы?

– Я думаю, они вполне понятны. Вы с Кларком решили объединиться против меня.

– Неужели? – Виктор не мог скрыть сарказм. Этот нелепый бред начинал наводить его на мысль, что парень переутомился под наплывом административной работы. На его долю приходилось столько же, сколько и Виктору, если не больше, а оба они не были привычны к подобной работе.

– Эти твои «неужели» со мной не пройдут. – Рональд поднялся и навис над столом. – Я тебя предупреждаю, Фрэнк, я с тобой сквитаюсь.

– О чем ты? – Виктор не верил своим ушам. – Что ты со мной собираешься сделать? Спустишь мне шины? Рональд, это я, Виктор, ты помнишь? – Он помахал рукой перед лицом Рональда.

– Я сделаю твою жизнь такой же несчастной, какой ты делаешь мою, – раздраженно проговорил Бикман. – Ты продолжаешь давить на меня, требовать увеличения продаваемых акций. Я разделаюсь с тобой.

– Пожалуйста, – Виктор поднялся. – Рональд, когда ты очнешься, позвони мне. Я не собираюсь выслушивать здесь твои угрозы.

Повернувшись, он вышел из кабинета. Виктор слышал, как Рональд начал что-то говорить, но не остановился, чтобы дослушать. Он почувствовал омерзение. На какой-то миг им овладело желание бросить все к чертям, продать свои акции и опять заняться академической работой. Но к тому моменту, как он вернулся в свой кабинет, это настроение прошло. Он не допустит, чтобы личный настрой Рональда мешал ему наслаждаться биотехнологией. В конце концов, и в академии были некоторые ограничения, просто они были другого рода.

~~

Перед Виктором лежал листок с номером телефона Джонатана Маронетти, адвоката Гефардта. Виктор набрал номер и услышал в трубке голос адвоката. У него был сильный нью-йоркский акцент, который действовал Виктору на нервы.

– У меня для вас хорошие новости, – сказал Джонатан.

– Они нам не помешают, – произнес Виктор.

– Мой клиент, мистер Гефардт, изъявил желание вернуть все суммы, которые таинственным образом ушли у него со счета, плюс проценты. Это не означает признания вины. Просто он хочет, чтобы это дело было закончено.

– Я обсужу это предложение с нашими юристами.

– Подождите, еще кое-что. За то, что эти деньги будут перечислены, он хочет быть восстановленным на работе и просит, чтобы его избавили от волнений, связанных с расследованием его дела.

– Это невозможно. Мистер Гефардт не будет восстановлен на работе до того, как мы закончим расследование этого дела.

– Ну что ж, – сказал Джонатан после паузы, – я думаю, мы обсудим это с клиентом и я отговорю его от этого условия.

– Боюсь, это мало что изменит.

– Послушайте, давайте быть разумными.

– Расследование будет проходить так, как запланировано.

– Я уверен, что есть некоторые возможности... – начал было Джонатан.

– Извините, – прервал его Виктор. – Мы вернемся к этому разговору, когда у нас будут все факты.

– Вы не хотите разумно подойти к этому вопросу. Я буду вынужден принять меры, о которых вы можете пожалеть. Вряд ли у вас есть основания быть святее папы римского.

– До свидания, мистер Маронетти. – Виктор бросил трубку.

Откинувшись в кресле, Виктор по внутреннему телефону попросил Коллин пропустить в кабинет Кар-вер. Хотя он знал, о чем пойдет речь, он все-таки открыл ее личное дело. Практически с первого дня работы она вызывала проблемы. Необязательная, часто не являлась на службу. В деле были пять писем от разных людей с жалобами на ее плохую работу.

Виктор поднял глаза. В дверях кабинета стояла Шарон Карвер. На ней была облегающая мини-юбка и шелковая кофточка. Она медленно проплыла через всю комнату и расположилась в кресле напротив Виктора, демонстрируя при этом свои ноги.

– Спасибо, что вы нашли время принять меня, – прошептала она.

Виктор взглянул на моментальную фотографию в ее деле. На фотографии она была в мешковатых джинсах и фланелевой рубашке.

– Чем я могу вам помочь? – Виктор посмотрел ей прямо в глаза.

– Я уверена, вы много чем можете помочь, застенчиво улыбнулась Шарон. – В данный момент меня больше всего интересует восстановление на работе. Я хочу, чтобы меня приняли обратно.

– Это невозможно.

– Думаю, что возможно.

– Мисс Карвер, – продолжил Виктор, – я вынужден вам напомнить, что вас уволили за невыполнение обязанностей.

– Но как это получилось, что человек, с которым мы были вместе в кладовке, когда нас там застали, не уволен? – спросила Шарон, сняв ногу с ноги и с вызовом наклоняясь вперед. – Ответьте мне.

– Ваши любовные похождения в последний день пребывания на службе не были единственным основанием для увольнения. Если бы проблема заключалась только в этом, вас бы не уволили. Человек же, которого вы упомянули, никогда не пренебрегал своими служебными обязанностями. В тот день у него был отгул. У вас не было. В любом случае, что сделано, то сделано. Я уверен, что вы найдете работу где-нибудь еще. Так что, если разрешите... – Виктор поднялся и направился к двери.

Шарон Карвер не двинулась с места. Она холодно посмотрела на Виктора.

– Если вы не примете меня обратно, я порадую вас судебным иском в связи с половой дискриминацией, так что у вас голова закружится. Я заставлю вас помучиться.

– Вам уже это неплохо удается, – заметил Виктор. – А теперь, извините...

Как кошка, готовящаяся к нападению на мышь, Шарон медленно поднялась с кресла.

– Вы меня плохо знаете, – выплюнула она.

Подождав, пока она выйдет из комнаты, Виктор связался по интеркому с Коллин и сказал, что собирается в лабораторию и что она может оторвать его от работы, только если папа римский придет с визитом.

– Поздно, – вздохнула Коллин. – Доктор Херст сидит в приемной. Он хочет вас видеть. Он чем-то расстроен.

Уилльям Херст был исполняющим обязанности заведующего отделом медицинской онкологии. По его делу тоже было недавно начато расследование. Но, в отличие от Гефардта, расследование случая Херста проводилось на предмет выявления возможной подделки результатов научных исследований. Научная нечистоплотность представляла собой нарастающую угрозу в ученом мире.

– Пусть он входит, – сказал Виктор.

Херст вскочил внутрь кабинета, как будто собирался напасть на Виктора, и бросился к столу.

– Я только что узнал, что вы заказали независимой лаборатории расследование по проверке результатов, изложенных в моей последней статье в журнале.

– Учитывая статью в «Бостон глоуб» за пятницу, не думаю, что это должно вас удивить, – проговорил Виктор, прикидывая, как ему поступить, если этот маньяк подойдет к нему вплотную.

– К черту «Бостон глоуб», – заорал Херст. – Эта высосанная из пальца статья основана на замечаниях одного раздраженного лаборанта. Вы ведь в нее не верите, не так ли?

– В данном случае мое доверие или недоверие не имеет значения. «Глоуб» сообщил, что информация в вашей статье намеренно сфальсифицирована. Это сообщение наносит ущерб репутации – вашей и «Кимеры». Этот слух необходимо пресечь, прежде чем он станет неуправляемым. Я не понимаю причину вашего гнева.

– Хорошо, я объясню, – выпалил Херст. – Я ожидал от вас поддержки, а не подозрения. То, что вы приказали провести проверку моей работы, равнозначно признанию моей вины. Кроме того, незначительные статистические неточности могут проскочить в любой статье, написанной по результатам совместного труда. Даже сам Исаак Ньютон, как потом выяснилось, улучшал некоторые результаты. Я хочу, чтобы запрос о проверке был отозван.

– Послушайте, мне очень жаль, что вы так взволнованы. Но несмотря на Исаака Ньютона, теория относительности не действует, когда речь идет об этике исследователя. Уверенность общественности в исследованиях...

– Я не собираюсь здесь лекции выслушивать, – вскипел Херст. – Я вам сказал, нужно, чтобы проверка была прекращена.

– Я вас прекрасно понял. Но факт остается фактом: если результаты исследования не были подогнаны, вам нечего бояться.

– Вы хотите сказать, что не отзовете приказ о проверке?

– Именно это я и хочу сказать, – ответил Виктор. Ему уже надоело умиротворять этого человека.

– Я потрясен тем, что у вас нет никакого чувства научной терпимости. Теперь мне понятно, почему у Рональда такое к вам отношение.

– Относительно научной этики мы с доктором Бикманом стоим на одинаковых позициях, – заметил Виктор. – До свидания, доктор Херст. Разговор окончен.

– У меня есть еще кое-что для вас, Фрэнк. – Херст навалился на стол. – Если вы стремитесь измазать меня грязью, то вы не тот белый рыцарь науки, которым хотите казаться.

– Фальсифицированной информации я никогда не публиковал, – с сарказмом отпарировал Виктор.

– Дело в том, – продолжал Херст, – что вы не белый рыцарь, каким хотите предстать перед нами.

– Убирайтесь из моего кабинета.

– Охотно. – Херст прошел к двери и, открыв ее, добавил: – Запомните, что я вам сказал. У вас есть уязвимые места. – Он хлопнул дверью с такой силой, что на стене задрожал диплом Виктора об окончании медицинского колледжа.

Некоторое время Виктор продолжал сидеть за столом, пытаясь восстановить эмоциональное равновесие. Для одного дня угроз более чем достаточно. Интересно, что это имеет в виду Херст, говоря, что он не белый рыцарь? Просто цирк!

Виктор резко встал, надел белый халат. Он собрался было улизнуть, предупредив Коллин, что будет в лаборатории, и чуть не столкнулся с ней в дверях, поскольку секретарша как раз направлялась в его кабинет.

– Доктор Уилльям Хоббс в приемной, он просто убит, – быстро сказала Коллин.

Виктор заглянул за ее плечо. Он увидел человека, сидящего в кресле рядом со столом Коллин, согнувшегося и обхватившего голову руками.

– Что случилось? – шепотом спросил Виктор.

– Что-то с сыном, – ответила Коллин. – По-моему, что-то случилось с мальчиком, и он хочет попросить отгул.

Виктор почувствовал, как у него вспотели ладони, а в горле появился противный комок.

– Пусть зайдет, – выдавил он.

Сам пройдя через муки искусственного оплодотворения, он не мог не испытывать сочувствия к этому человеку. Мысль о том, что с мальчиком Хоббса что-то случилось, снова разбудила все его дурные предчувствия и опасения в отношении Виктора-младшего.

– Мой сын, – начал было Хоббс, но умолк, чтобы переждать навернувшиеся слезы. – Моему мальчику должно было исполниться три. Вы его никогда не видели. Он был для нас всем. Центр нашей жизни. Он был гений.

– Что случилось? – Виктор со страхом ожидал ответа.

– Он умер, – сказал Хоббс с неожиданной злобой, прорвавшейся сквозь печаль.

Виктор сглотнул. Горло было шершавым, как наждачная бумага.

– Несчастный случай?

Хоббс отрицательно покачал головой.

– Врачи точно не знают, что случилось. Началось с приступа. Когда мы привезли его в детскую больницу, они сначала решили, что у него отек мозга: мозг был сильно увеличен. Они ничего не могли сделать. Он уже не приходил в сознание. Потом сердце остановилось.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Потом Хоббс сказал:

– Я бы хотел взять отгул.

– Разумеется, – произнес Виктор.

Хоббс медленно поднялся и вышел.

Минут десять Виктор сидел, глядя в пространство. Впервые в жизни лаборатория была тем местом, куда ему меньше всего хотелось идти.

Загрузка...