14

Понедельник. Вторая половина дня

Маше приходилось бежать, чтобы не отстать от мужа. Вскоре они дошли до той части территории, которую предполагалось использовать при будущем расширении фирмы. В ярком свете дня пустующие здания не казались такими зловещими.

Войдя в башню, Виктор сразу направился к люку и громко постучал в него несколько раз.

Через минуту-другую крышка люка поднялась. Человек в форме охранника «Кимеры» внимательно посмотрел на них, затем жестом пригласил спуститься.

Виктор оказался внизу первым. Пока Маша спускалась, он уже успел, обогнув колесо в центре, подойти к мрачной металлической двери, преграждавшей вход в таинственную комнату. На Машу лаборатория произвела такое же гнетущее впечатление, как и тогда, в первый раз. Она знала, что результаты любых научных исследований могут быть использованы во благо, равно как и во зло. Внутреннее чутье подсказывало ей, что исследования, проводившиеся в этой внушающей ужас лаборатории, преследовали темные цели.

– Эй! – крикнул один из охранников, увидев, что Виктор подошел к запретной зоне. В несколько прыжков он пересек комнату по диагонали, схватил Виктора за руку и стал оттаскивать его от двери. – Сюда никому не разрешается входить, – прорычал он с сильным испанским акцентом.

К удивлению Маши, Виктор с силой ударил охранника прямо в лицо. Застигнутый врасплох, тот упал на одно колено, продолжая держать Виктора за рукав. Сильным рывком Виктор высвободил руку и потянулся к двери.

Охранник вытащил нож из-за голенища ботинка и резко раскрыл его. Блеснуло лезвие.

– Виктор! – закричала Маша.

На ее крик Виктор обернулся. Охранник приближался к нему, держа в вытянутой руке нож, как маленькую шпагу. Виктор попытался отразить удар, но человек схватил его за руку. Нож угрожающе взметнулся.

– Прекратите! – крикнул Виктор-младший, выбежав из двери, к которой направлялся его отец. Два охранника, выскочившие из той же комнаты, встали между ними, один обхватив Виктора, другой – человека с ножом.

– Отпустите моего отца! – скомандовал Виктор.

– Он хотел зайти в ту лабораторию! – крикнул охранник с ножом.

– Отпустите! – еще жестче приказал мальчик.

Охранник резко оттолкнул Виктора. Пытаясь сохранить равновесие, он снова рванулся по направлению к запретной двери. Виктор-младший успел схватить его за руку как раз в тот момент, когда Виктор собирался переступить порог комнаты.

– Ты уверен, что готов к этому? – спросил Виктор-младший.

– Я хочу видеть все, – ровным голосом сказал Виктор.

– Ты помнишь древо познания?

– Добра и зла, – продолжил Виктор. – Ты меня не отговоришь.

Мальчик отпустил его.

– Давай. Но ты можешь не догадываться о последствиях этого шага.

Виктор взглянул на Машу. Она кивнула. Виктор распахнул дверь. Из помещения струился бледно-голубой свет. Виктор переступил порог. Маша шла немного позади него. Виктор-младший вошел с ними и захлопнул дверь.

Это была довольно узкая комната, футов пятидесяти длиной. На длинном лабораторном столе, сделанном из старой мебели, находились четыре стеклянных сосуда по пятьдесят галлонов каждый. Отверстия были запечатаны силиконом. Освещенные нагревательными лампами баллоны отсвечивали зловещим голубоватым светом.

Маша вздрогнула от ужаса, когда увидела, что находилось в сосудах. Внутри них плавали четыре человеческих эмбриона. Им было, вероятно, месяцев восемь. Их открытые голубые глаза внимательно следили за Машей, когда она продвигалась по проходу. Они жестикулировали, улыбались и даже зевали.

Стараясь говорить обычным тоном, хотя и не в силах скрыть хвастливой улыбки, Виктор-младший кратко объяснил действие системы. В каждом контейнере к плексигласовым решеткам были прикреплены плаценты, соединенные с чем-то вроде сердечно-легочной машины. Каждой машиной управлял отдельный компьютер, который в свою очередь был соединен с протеиновым синтезатором. Поверхность жидкости в каждом сосуде была покрыта слоем пластиковых шариков для предотвращения испарения.

Маша и Виктор онемели. Они были поражены видом вызревающих эмбрионов. Хотя они заранее готовили себя к неожиданностям, но это зрелище было слишком тяжело вынести.

– Я уверен, что вы удивляетесь всему этому, – говорил Виктор-младший, подходя к одному из сосудов и проверяя какое-то из многочисленных показаний приборов. Он ударил по прибору кулаком, и застрявшая было стрелка возвратилась на зеленую часть шкалы с надписью «Норма». – В ходе моей предыдущей работы по имплантации мне приходилось моделировать матку из культуры тканей. Решение проблемы имплантации, помимо всего прочего, решило и проблему того, зачем вообще нужна матка.

– Сколько им? – спросила Маша.

– Восемь с половиной месяцев. И они будут вынашиваться в искусственном чреве значительно дольше срока, определенного природой. Чем дольше я продержу их в этих сосудах, тем легче их будет растить потом.

– Где ты взял зиготы? – спросил Виктор, хотя ответ ему уже был известен.

– Я с удовольствием вам сообщаю, что это мои братья и сестры.

Машин неверящий взгляд перешел от эмбрионов к Виктору-младшему.

Увидев выражение ее лица, мальчик засмеялся.

– Да ладно, неужели это действительно такой большой сюрприз? Я взял зиготы из холодильника в отцовской лаборатории. Какой смысл им было там лежать, дожидаясь, пока отец имплантирует их кому-нибудь еще?

– Там было пять зигот, – сказал Виктор. – Где еще одна?

– У тебя хорошая память, – похвалил мальчик. – К сожалению, пришлось потратить эту зиготу для первой проверки имплантационного протеина. Но четырех вполне достаточно для статистической экстраполяции, во всяком случае, на первой стадии.

Маша снова повернулась к зародышам. Это были ее собственные дети!

– Давайте не будем так уж сильно удивляться всему этому, – продолжал Виктор-младший. – Вы знали, что эта технология должна была появиться. Я просто немножко ускорил ход событий.

Виктор подошел к одному из компьютеров, который, ожив, выплюнул полстраницы информации. Как только распечатка закончилась, включился синтезатор белка, начав вырабатывать протеин.

– Система обнаружила необходимость подачи фактора роста, – объяснил Виктор-младший.

Виктор посмотрел на распечатку. В ней содержалась информация о жизнедеятельности, химические анализы, показатели крови. Виктор был поражен совершенством установки. Он осознал, что Виктор-младший воссоздал в искусственных условиях фантастически сложное взаимодействие сил, необходимых для превращения оплодотворенной яйцеклетки в полноценный организм. Этот научный подвиг означал качественный скачок в биотехнологии. Радикально новая методология успешной имплантации – это одно, но здесь было нечто совершенно иное. Виктора передернуло при мысли об этом дьявольском свершении, достигнутом тем, кто был его собственным творением.

Маша несмело подошла к одному из сосудов и стала смотреть на мальчика, плавающего в нем. Ребенок взглянул на нее так, как будто хотел с ней пообщаться. Он приложил крошечную ладошку к стеклу. Маша тоже прижала свою ладонь. Теперь их руки были разделены только слоем стекла. Но вдруг она отдернула руку и резко повернулась.

– Их головы! – крикнула она.

Виктор подошел к ней и нагнулся поближе к сосуду.

– Что там с их головами?

– Посмотри на их надбровные дуги. У них нет лба!

– Это мутанты, – объяснил Виктор-младший как ни в чем не бывало. – Я удалил добавленный отцом сегмент, а затем разрушил еще и некоторые точки обычного ФРН. Я хочу добиться уровня интеллекта, равного интеллекту Филипа. Филип оказался во всех моих начинаниях более ценным помощником, чем кто-либо еще.

Маша вздрогнула и с силой сжала руку мужа.

Виктор не обратил на нее внимания. Он указал на дверь в конце комнаты.

– А что за той дверью?

– Вам не слишком много будет впечатлений?

– Я хочу видеть все, – ответил Виктор. Оставив Машу, он прошел вдоль комнаты. Маша смотрела на крошечного мальчика с выдающимися вперед надбровными дугами и плоской головой. Как будто человек остановился в своей эволюции, отступил на полмиллиона лет назад. Как мог Виктор-младший намеренно сделать своих собственных братьев и сестер – раз уж они были ими – умственно ограниченными? Его макиавеллиевский подход заставил ее содрогнуться.

Оторвавшись от контейнеров, Маша пошла вслед за мужем. Ей тоже надо было видеть все. Могло ли быть что-либо страшнее того, что она только что увидела?

В соседней комнате, выстроенные в ряд, стояли массивные контейнеры из нержавеющей стали. Они напоминали гигантские чайники, которые она когда-то девочкой видела на пивоваренном заводе. В этой комнате было теплее и более влажно. Около одного из чанов копошились несколько по пояс голых людей. Они прекратили работу и уставились на вошедших.

– Для чего эти чаны? – спросила Маша.

Виктор уже сам знал ответ.

– Это ферментеры для выращивания микроорганизмов, вроде бактерий или дрожжей. – Затем он обернулся к сыну. – Что там растет внутри?

– Е-колибактерии, – ответил мальчик. – Рабочая лошадка для технологии рекомбинации ДНК.

– Что они делают?

– Лучше я об этом умолчу. Тебе не кажется, что вам уже достаточно впечатлений на сегодня?

– Я уже сказал, что хочу знать все до конца. Выкладывай.

– Они делают деньги, – ответил с улыбкой Виктор-младший.

– Я сейчас не в том настроении, чтобы отгадывать твои загадки.

Виктор-младший вздохнул.

– Мне было необходимо очень быстро получить средства для новой лаборатории. Как ты понимаешь, возможности стать публичной компанией у меня не было. Вместо этого я взял несколько растений коки, привезенных из Южной Америки, и извлек соответствующие гены. Затем я внедрил эти гены в генную структуру Е-колибактерии. Используя устойчивую к тетрациклину плазму, я снова все это вложил в бактерию. Получился превосходнейший продукт. Даже Е-колибактерии его любят.

– О чем он говорит? – спросила Маша у мужа.

– Он говорит, что в этих ферментерах производится кокаин, – ответил Виктор.

– Так вот при чем тут «Мартинес энтерпрайзис», – выдохнула Маша.

– Но это производство исключительно временное, – продолжал Виктор-младший. – Это всего лишь способ быстрого получения капитала. Очень скоро новая лаборатория сама будет зарабатывать деньги, не прибегая к контрабанде. Да, «Мартинес энтерпрайзис» – временный партнер. Честно говоря, мы в один момент можем нанять небольшую армию, но пока что на зарплате в «Кимере» находятся лишь несколько человек.

Виктор прошелся вдоль ферментеров. И опять он был поражен совершенством оборудования. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, что они значительно превосходят ферментеры, установленные в его фирме. Глубоко вздохнув, он снова подошел к жене и сыну.

– Теперь вы видели все, – сказал Виктор-младший. – И сейчас нам нужно серьезно поговорить.

Виктор-младший повернулся и пошел по направлению к основной комнате. Виктор и Маша следовали за ним. Когда они проходили мимо сосудов с эмбрионами, зародыши снова повернулись и уставились на них. Казалось, им было скучно без человеческого общества. Если Виктор-младший это и заметил, то не подал виду.

Не говоря ни слова, Виктор-младший привел их в жилое помещение. Только сейчас Виктор понял, что и здесь он видел еще не все. Мальчик прошел с ними в небольшую комнату. Судя по отделке и научным журналам, это была комната Виктора-младшего. В ней стояли кровать, столик, складные стулья и кресло. Виктор-младший указал на стулья, стоявшие вокруг столика, и сел. Виктор и Маша последовали его примеру. Мальчик оперся локтями на стол, сцепив пальцы. Взгляд его пронзительно-голубых глаз, сверкавших, как сапфиры, переходил поочередно с Виктора на Машу.

– Я должен знать, что вы собираетесь теперь делать. Я был с вами откровенен. Теперь ваша очередь быть откровенными.

Виктор и Маша переглянулись. Виктор молчал. Тогда заговорила Маша:

– Мне нужно знать правду о Дэвиде, Дженис и мистере Кавендише.

– В данный момент я не собираюсь обсуждать второстепенные вопросы, – сказал Виктор-младший. – Меня интересует обсуждение значимости моих проектов. Надеюсь, вы смогли оценить небывалый размах экспериментов. Их значимость перевешивает все остальные моменты, которые при других обстоятельствах было бы уместно обсудить.

– Боюсь, что мне необходимо получить ответ на свой вопрос, прежде чем я смогу судить еще о чем-либо, – ответила спокойно Маша.

Виктор-младший посмотрел на отца.

– Ты тоже так считаешь?

Чуть помедлив, Виктор кивнул.

– Этого я и боялся, – пробормотал Виктор-младший. Он сурово посмотрел на них, как будто это он был их отцом, а они его провинившимися детьми. Наконец он заговорил.

– Хорошо, я отвечу на ваш вопрос. Я скажу вам все, что вы хотите знать. Три человека, о которых вы говорили, собирались выдать меня. В тот момент это угрожало моей работе. Я пытался не допустить, чтобы они узнали что-либо о моей лаборатории, но они упорствовали. Мне пришлось положиться на природу.

– Что это значит? – спросил Виктор.

– Поскольку я вплотную занимался факторами роста, задействованными в решении проблемы искусственной матки, я обнаружил, что некоторые протеины действуют как мощные запускатели протоонкогенов. Я запечатал их в красные кровяные шарики, а затем предоставил все природе.

– Ты имеешь в виду, что ты их ввел в кровь?

– Естественно, я их ввел! – резко ответил Виктор-младший. – Такие вещи нельзя давать как таблетки.

Маша пыталась оставаться спокойной.

– Ты говоришь, что убил своего брата. И ты что, не испытываешь никаких чувств?

– Я действовал лишь как посредник, промежуточное звено. Дэвид умер от рака. Я его умолял оставить меня в покое. Но вместо этого он постоянно преследовал меня, думая, что сможет подставить мне ножку. Он действовал так, потому что все время ревновал.

– А что с двумя недавно умершими детьми? – спросила Маша.

– Мы не можем перейти к более значительным вещам? – крикнул Виктор-младший, ударив кулаком по столу.

– Ты спросил нас, что мы теперь собираемся делать, – сказала Маша. – Сначала нам нужно знать все факты. Так что с детьми?

Виктор-младший побарабанил пальцами по столу.

– Они становились слишком умными, начинали осознавать свои возможности. Мне не нужны были конкуренты. Это было несложно – всего лишь добавить немного цефалоклора в молоко в детском саду. Уверен, что остальным детям это не повредило.

– А что ты почувствовал, когда узнал об их смерти? – спросила Маша.

– Облегчение.

– Печаль, вина – ничего такого? – настаивала Маша.

– Мама, это не психотерапевтический сеанс, – отрезал Виктор-младший. – И мои чувства здесь не имеют никакого значения. Теперь вы знаете все секреты. Сейчас ваша очередь быть честными. Я хочу знать ваши намерения.

Маша взглянула на Виктора, надеясь, что он выскажет свое мнение по поводу дьявольских действий сына, но Виктор безучастно смотрел на мальчика. Ошеломленный, он не в силах был говорить. Маша истолковала его молчание как принятие, может быть даже одобрение, действий сына. Неужели его настолько захватили достижения Виктора-младшего, что он готов сбросить со счетов пять убийств? Убийство его собственного сына? Ну уж нет, она-то точно не собирается молча принимать все это. Черт с ним, с Виктором.

– Ну так что? – настаивал их сын.

Маша повернулась к нему лицом. Его немигающие глаза смотрели на нее с холодным ожиданием. Их кристально-голубой цвет, так удивлявший их с самого рождения, его золотые кудри ангела заставили Машу заплакать. Ведь он тоже был их сыном, разве не так? И если он совершил эти странные поступки, была ли в этом его вина? Ведь он был результатом научного эксперимента. И что бы там ни совершил Виктор для обеспечения его сверхинтеллекта, видимо, это было сделано в ущерб совести. Если Виктор-младший и был виноват, на его отце лежала не меньшая вина. Маша почувствовала неожиданное сочувствие к мальчику.

– Виктор, – начала она, – я думаю, твой отец не осознавал всех последствий своего эксперимента...

Но сын прервал ее.

– Совсем наоборот. Он прекрасно знал, чего он хочет добиться. И теперь, глядя на меня, на все мои достижения, он понимает, что эксперимент прошел успешно. Я именно то, что он хотел, на что надеялся. Я такой, каким бы он хотел быть сам. Я – то, чем может быть наука. Во мне будущее. – Мальчик улыбнулся. – Лучше бы тебе принять меня таким, какой я есть.

– Может быть, в научном смысле твой отец и намеревался сделать тебя таким, – продолжала, не смущаясь, Маша. – Но не думаю, что он мог предвидеть, какую личность он создает. Виктор, я хочу сказать, если ты действительно совершил эти убийства, если ты производишь кокаин... и не в состоянии увидеть моральной стороны своих действий, ну что ж, в каком-то смысле это не только твоя вина.

– Мама, – оборвал ее Виктор-младший. – Ты всегда начинаешь говорить не о том. Чувства, симптомы, личность. Я рассказал вам о величайшем биологическом открытии времени, а тебе хочется, чтобы я снова прошел психологический тест. Это абсурд.

– Наука – это не высшая инстанция. Мораль тоже должна приниматься во внимание. Неужели ты этого не понимаешь?

– Ты не права. И отец, создав меня, доказал, что он ставит науку превыше морали. Если бы он действовал в соответствии с общепринятыми нормами морали, он бы не пошел на эксперимент с ФРН, а он все-таки решился на это. Он герой.

– Поступок твоего отца был продиктован необдуманной самонадеянностью. Он не задумывался о возможных последствиях, его интересовало только достижение цели научного эксперимента. Наука сходит с ума, если она не руководствуется совестью, нормами морали.

Виктор-младший прищелкнул языком, демонстрируя свое несогласие.

– Мораль не может управлять наукой, потому что мораль относительна и, соответственно, ее требования могут изменяться. А наука безотносительна. Мораль формируется человеком и обществом, а общество со временем меняется. Мораль различна в различных культурах. То, что является запретным для одних, представляет собой святыню для других. Наука не может подчиняться этим капризам. Единственное, что неизменно в этом мире, – это законы природы, которые и управляют планетой. Арбитром в конечной инстанции является разум, а не моралистическая чепуха.

– Мальчик, это не твоя вина, – тихо сказала Маша, покачав головой. Спорить с ним было бесполезно. – Твой сверхразум отделил тебя от других, он лишил тебя таких человеческих качеств, как сострадание и любовь. Ты считаешь, что ничего не вправе тебя ограничивать. Но ограничения есть. В тебе не проснулась совесть. Но ты не чувствуешь этого, ты даже не можешь этого понять. Это то же самое, что пытаться объяснить слепорожденному понятие цвета.

Виктор-младший встал.

– При всем моем уважении у меня больше нет времени на всю эту философию. Меня ждет работа. Мне надо знать, что вы собираетесь делать дальше.

– Мы с отцом сейчас это обсудим, – проговорила Маша, пытаясь не отвечать на пристальный взгляд сына.

– Ну тогда давайте, обсуждайте.

– Мы обсудим это в отсутствие детей.

Виктор-младший раздраженно сжал губы. Его дыхание участилось, глаза загорелись злым блеском. Он повернулся и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Виктор-младший их запер.

Маша посмотрела на Виктора. Тот в бессилии покачал головой.

– У тебя еще остались какие-то сомнения по поводу того, с чем мы столкнулись? – спросила его Маша.

Виктор неуверенно покачал головой.

– Хорошо. Что ты теперь собираешься предпринять?

Виктор в задумчивости раскачивался из стороны в сторону.

– Никогда не думал, что дойдет до такого, – сказал он. Он посмотрел на жену. – Маша, поверь мне. Если бы я мог знать... – Голос сорвался. Ему нужна была поддержка жены, ее понимание. Но даже он сам не мог определить величину своей ошибки. Если они когда-нибудь разделаются со всем этим, как он сможет жить в ладу с собой? И может ли он ожидать этого от Маши?

Виктор уткнулся лицом в ладони.

Маша положила руку ему на плечо. Как бы ни ужасна была ситуация, Виктор наконец пришел в чувство, обрел ощущение реальности.

– Нам надо решить, что делать, – тихо сказала она.

Виктор встал. Было видно, что он уже овладел собой.

– Я единственный виноват во всем, что произошло. Ты абсолютно права насчет Виктора-младшего. Если бы не я со своими научными идеями, наш сын не был бы таким: – Он повернулся к Маше. – Во-первых, нам надо отсюда выбраться.

Маша мрачно посмотрела на него.

– Неужели ты думаешь, что он позволит нам отсюда уйти? Мысли реально. Ты помнишь, как он раньше разрешал все свои трудности? Дэвид, Дженис, этот бедный учитель, двое детей, ну а теперь еще и эти беспокойные родители.

– Ты считаешь, он нас будет держать здесь взаперти?

– Я не имею ни малейшего представления, что он собирается делать. Просто мне кажется, что будет не очень-то легко отсюда выбраться. Конечно, какие-то чувства по отношению к нам у него должны быть. Иначе он бы даже не стал рассказывать про свои открытия и интересоваться нашим мнением. Но безусловно, он не выпустит нас отсюда, пока не удостоверится, что мы не представляем для него опасности.

Какое-то время оба молчали. Потом Маша сказала:

– Может быть, мы с ним сможем как-нибудь договориться? Пусть он выпустит одного из нас, а другой останется здесь.

– То есть один из нас останется в заложниках? Маша кивнула.

– Если он согласится, уходишь ты.

– Нет. – Маша отрицательно покачала головой. – Если уж до этого дойдет, я останусь здесь. Тебе надо будет подумать, как остановить его.

– По-моему, все-таки лучше выйти тебе. Я с ним лучше смогу договориться, чем ты.

– Не думаю, что с ним кто-нибудь вообще сможет договориться. Он погружен в свой собственный мир, у него отсутствует ощущение совести. Но я уверена, что он не сделает мне ничего плохого, во всяком случае, пока не удостоверится, что я собираюсь навредить ему. Я тоже считаю, что тебе он доверяет больше, чем мне. В этом смысле ты действительно сможешь с ним договориться лучше, чем я. И еще мне кажется, что он ждет от тебя одобрения своих действий. Виктор-младший хочет, чтобы ты им гордился, и в этом плане он похож на обычного ребенка.

– Но что же делать? – сказал Виктор, меряя шагами комнату, – Не уверен, что полиция тут поможет. Может быть, обратиться в отделение по борьбе с наркотиками? Это его наиболее уязвимая точка.

Маша кивнула. На глаза навернулись слезы. Трудно было поверить, что дело приняло такой оборот. Она все еще воспринимала Виктора-младшего как десятилетнего мальчишку. Но выбора не оставалось: генетические изменения превратили его в чудовище, не имеющее никаких сдерживающих факторов.

– Его можно поместить в психиатрическую клинику?

– Это будет трудно сделать, если в его поведении явно не прослеживаются психические отклонения, или без обвинения его в убийстве по причине душевного расстройства. Но я сомневаюсь, что его могут осудить за убийство. Я уверена, что он не оставил никаких доказательств преступления, а тем более если речь идет о таких «высокотехнологических» преступлениях. У него есть расстройства личности, но этого слишком мало, чтобы посчитать его сумасшедшим. Нужно придумать что-нибудь другое. Хотелось бы мне знать, что именно.

– Я что-нибудь придумаю, – уверил ее Виктор. Глубоко вздохнув, он попытался открыть дверь. Она была заперта. Виктор ударил по ней четыре раза кулаком. Через минуту замок щелкнул и дверь распахнулась. На пороге появился Виктор-младший. За ним стояли несколько латиноамериканцев.

– Я готов с тобой поговорить, – сказал Виктор.

Виктор-младший посмотрел на Машу. Она отвела глаза: ей было страшно встретить его ледяной взгляд.

– Один на один, – добавил Виктор.

Виктор-младший кивнул и отступил в сторону, позволяя отцу выйти. Виктор прошел в лабораторию. Он слышал, как захлопнулась дверь и щелкнул замок. Было совершенно очевидно, что они с Машей стали пленниками у собственного сына.

– Она очень сильно расстроена, – пояснил Виктор. – Убийство Дэвида – это непростительно.

– У меня не было другого выхода, – сказал мальчик.

– Матери трудно такое перенести.

Мальчик смотрел на отца не мигая.

– Я знал, что не следовало ей ни о чем рассказывать. У нее другой подход к науке, не такой, как у нас.

– Ты абсолютно прав насчет этого. Кроме того, она расстроилась из-за искусственного взращивания. Я сам был ошеломлен тем, что увидел. Я прекрасно представляю, что в научном плане это открытие имеет далеко идущие последствия. Влияние, которое оно окажет на научную общественность, огромно. И коммерческий потенциал велик.

– Я рассчитываю на коммерческие результаты. Они дадут мне возможность избавиться от производства кокаина.

– Хорошая мысль. Ведь, занимаясь наркобизнесом, ты ставишь свою научную работу под угрозу.

– Я задумался об этом некоторое время назад. У меня есть несколько планов реагирования, если начнутся неприятности.

– Не сомневаюсь.

Виктор-младший пристально посмотрел на отца.

– Лучше скажи мне, какие у вас с мамой планы.

– Моя основная задача сейчас – успокоить маму. Думаю, она скоро придет в себя – после того как пройдет шок от всего этого.

– Как ты собираешься ее успокоить?

– Я попытаюсь убедить ее в важности твоей работы и твоих открытий. Если она поймет, что, будучи десяти лет от роду, ты достиг в своей науке большего, чем кто-либо еще, она посмотрит на все другими глазами.

Виктор-младший весь засветился от гордости. Маша была права: как и любой другой ребенок, он хотел, чтобы его похвалил его собственный отец. Если бы он и в остальном был как любой другой ребенок, с горечью подумал Виктор. Но он никогда таким не будет, – благодаря моим действиям.

Виктор продолжил.

– Мне бы хотелось как можно быстрее получить список факторов роста белка, отвечающих за развитие в искусственной матке.

– Их около пятисот, – ответил Виктор-младший. – Я дам тебе распечатку, но она, безусловно, не предназначена для публикации.

– Понимаю. – Он взглянул на сына и рассмеялся. – Ну что ж, мне надо возвращаться на работу. Маму тоже наверняка ждут пациенты. Так что нам пора идти. Увидимся дома.

Виктор-младший покачал головой.

– Думаю, рановато еще тебе уходить. По-моему, вам следует пробыть здесь несколько дней. У меня есть телефон, так что ты можешь пока поработать по телефону. Маме придется перенести осмотр пациентов на другое время. Вы увидите, здесь очень удобно.

Виктор заставил себя рассмеяться.

– Надеюсь, ты шутишь. Может быть. Маша и сможет переделать свой график приема пациентов, но «Кимера» не может остаться без руководства. У меня очень много работы. Кроме того, все знают, что я нахожусь на территории фирмы. Рано или поздно меня начнут искать.

Виктор-младший задумался.

– Ладно, – согласился он. – Ты можешь идти. Но мама останется здесь.

Виктор был потрясен тем, что Маше удалось предсказать действия сына так точно.

– Мне нужно постоянно быть рядом с ней. – Он сделал еще одну попытку к освобождению жены.

– Я выпущу кого-то одного. Это не подлежит обсуждению, – отрезал сын.

– Ну ладно, если ты так настаиваешь. Пойду предупрежу Машу. Я сейчас вернусь.

Виктор подошел к двери в комнату, в которой находилась Маша. Один из охранников отпер ее. Подойдя к жене, Виктор прошептал:

– Он согласен выпустить одного из нас. Ты уверена, что оставаться следует именно тебе?

Маша кивнула.

– Свяжись с Джин, предупреди ее, что меня не будет. Скажи, чтобы передала срочные дела Валерии Мэддокс.

Виктор кивнул. Благодарный за то, что она не отступила, он поцеловал ее в щеку. Затем вышел из комнаты.

В лаборатории Виктор-младший инструктировал одного из охранников.

– Это Джордж, – представил он Виктору одного из улыбавшихся латиноамериканцев. Это был тот самый парень, который набросился на Виктора с ножом. Очевидно, охранник не держал зла на Виктора: улыбаясь, он протянул ему руку для рукопожатия.

– Джордж вызвался сопровождать тебя, – сказал Виктор-младший.

– Мне не нужна нянька, – ответил Виктор, подавляя злость.

С мрачной ухмылкой мальчик ответил:

– Ты не понял. Это не зависит от твоего желания. Джордж будет постоянно находиться при тебе. Его задача – напоминать тебе, чтобы ты не пытался связаться с кем бы то ни было, кто захочет помешать мне. Кроме того, он будет напоминать тебе, что Маша осталась здесь, с одним из его друзей. – Виктор-младший не стал продолжать.

– Мне не нужен охранник. Кроме того, как я объясню его присутствие? Знаешь, я не ожидал от тебя такого.

– Я не сомневаюсь, что ты найдешь способ объяснить его присутствие. Если он будет находиться при тебе, мы все будем спать спокойнее. И разреши мне тебя предупредить. Выяснение отношений с полицией и прочими официальными органами только затянет осуществление моей программы. Остановить ее они не смогут. Не расстраивай меня, папа. Вместе с тобой мы революционизируем индустрию биотехнологии.

Виктор сглотнул. Во рту внезапно пересохло.

Загрузка...