Млечный Путь, 21 век, номер 1(54), 2026

Фред Хойл
Жюри из пяти человек^{12}

Артур Хэдли был человеком целеустремлённым. Ему только что исполнилось пятьдесят, и его единственными занятиями были бизнес и секс. На эти занятия он тратил своё время примерно три к одному. Его штаб-квартира находилась в Ноттингеме, но его деятельность отнюдь не ограничивалась ближайшими окрестностями. У него была цепочка интересов, охватывавшая весь север Англии. Некоторых партнёров он пугал рисками, как, например, Тони Брауна. Сэр Энтони Браун, по мнению Хэдли, был трусливым болваном, но его должность оказалась полезной. Риски всегда были из разряда "проглотить всю воду в море". Хэдли специализировался на поглощениях. В молодости он открыл простую истину: поглощения проходят наиболее гладко и прибыльно, если происходят в тяжёлые времена. Не было смысла делать ставки на процветающие фирмы с большими портфелями заказов - слишком дорого.

Раньше он покупал, когда торговля была вялой. Теперь всё было иначе, без прежних крупных взлётов и падений. Теперь он покупал, когда кредит был стеснён, а стеснённость кредита случалась каждые три-четыре года, всякий раз, когда вся страна попадала в очередной экономический кризис. В 1965 году он совершил довольно много покупок. К концу года он был довольно пресыщен, перегружен, как это называли. Следующие год-два ему придётся сесть и работать, пережёвывать жвачку. Артур Хэдли умел пережёвывать жвачку, потому что много времени и размышлений уделял этому процессу.

Он умел выбирать подходящего человека для работы. Конечно, он иногда ошибался, но, осознав ошибку, всегда быстро её исправлял. "Сократи свои потери - быстро" - один из его любимых девизов.

Теперь он подумывал о том, чтобы выгнать тупого старикашку, который долгие годы управлял недавно купленной им фирмой на окраине Шеффилда. Слишком устоявшийся, слишком шаблонный, слишком старомодный. Единственная проблема заключалась в том, кого назначить на эту должность. Возможно, лучше всего было бы дать шанс молодому Майку Джонсону. Это означало бы увезти его с ноттингемской фабрики, которая сейчас была бы настоящей обузой. Но он не видел лучшего решения. Он сказал об этом своей двадцативосьмилетней жене Дженнифер и удивился, когда Дженни не согласилась.

Обычно она просто слушала его деловые разговоры. Он использовал её как пару ушей не потому, что ему нужно было с кем-то поговорить, получить совет или что-то в этом роде, а потому, что он, как и большинство людей, был не в состоянии разговаривать сам с собой. Вот почему его удивил Майк Джонсон. На мгновение он задумался, нет ли чего-то между Джонсоном и его женой, но тут же отбросил эту мысль. Дженни не питала особой тяги к подобным играм. Как и многие мужчины, склонные к половым связям, Хэдли ожидал от своей жены стопроцентной "респектабельности". Разве не это, ради всего святого, одна из причин, по которой он на ней женился? Дочь местного фабриканта, Дженнифер была хорошо образована. Она умела красиво говорить и знала, как наилучшим образом развлечь его деловых партнёров. Он не находил её особенно сексуальной, но это, по сути, и неважно. Секса хватало и в других направлениях, по крайней мере, в кругах, где он вращался.

Как и любая женщина, Дженни хотела детей, и он быстро подарил ей троих. Теперь всё было так: она воспитывала детей - его законных детей, делала дом привлекательным и респектабельным, а он взамен давал ей всё, что она хотела - одежду, машину и всё такое. Он считал, что это работает отлично.

Бланш Уайт была одним из других направлений. Хорошенькая девятнадцатилетняя девчонка. Она работала в одном из дочерних предприятий Хэдли. Поскольку она не разбиралась в сложных балансах, и никто ей об этом не говорил, Бланш не понимала, что Хэдли - её настоящий начальник. Но она знала, что он важный человек, и была польщена, когда он пригласил её на свидание. Они встречались довольно часто, обычно с интервалом в две-три недели. Хэдли взял её на втором свидании и с тех пор делал это каждый раз. И вот эта глупая маленькая сучка влезла в семейные узы. Как можно быть такой тупой, подумал он.

- Почему ты была такой тупой? - спросил он её.

Они находились в гостиной небольшого домика, который он специально построил примерно в пяти милях от Ноттингема.

- Я думала, ты... - начала она.

Хэдли фыркнул и сделал большой глоток виски.

- Не будь таким тупицей. Сейчас это не дело мужчин, со всеми этими новыми штучками. Тебе никто не говорил?

- Мне не нравилось ходить в эту клинику.

- Не нравилось ходить! Тебе ещё меньше понравится, что с тобой теперь будет!

- Что делать? - всхлипнула девушка.

- Что делать! Перестань быть такой тупицей, во-первых. Сходи к врачу. Работай как можно дольше. А потом увидимся.

- Увидимся!

- Чего ты, чёрт возьми, ещё ждёшь? Каждый год на свет рождается миллион детей. Не думай, что кто-то упадет духом только потому, что у тебя будет один из них.

- Тебе всё равно?

- Мне очень не всё равно. Думаешь, мне это доставляет удовольствие? Мне это ничего не даст.

На самом деле Хэдли кое-что из этого извлек, гораздо больше, чем мог себе представить. Он начал с небольшого бонуса: отвёл маленькую дурочку обратно в спальню. Со слезами на глазах она позволила ему сделать это снова. Во второй раз он извлёк гораздо больше, чем ожидал в сложившихся обстоятельствах. Она снова попросила его, теперь уже шёпотом, присмотреть за ней. Он снова сказал ей, что позаботится. Он оставил её, думая, что это всё, на что он пока способен.

Он собирался остаться здесь на ночь, поскольку сказал Дженни, что всю ночь его не будет. Но он не остался - не в этой ситуации, терзавшей его мысли.

До главного шоссе в Ноттингем было около двух миль извилистой проселочной дороги. Он думал о Бланш Уайт, управляя своим большим жёлтым "Ягуаром". Она не доставит никаких хлопот, слишком похожа на мышку. Он сделает все, как и обещал, пока ребёнок не подрастёт и не сможет... Учёба. Потом он найдёт ей работу. Возможно, стоило бы и дальше немного её поддерживать. Ей будет всего двадцать три или двадцать четыре, возможно, пригодится в экстренной ситуации.

Впереди был Т-образный перекрёсток. Слева приближалась машина. Она была не слишком далеко, но Хэдли не видел смысла позволять ей опередить себя. Он гнал машину изо всех сил. Сейчас было время, когда выгодно иметь настоящую машину. Машина рванула вперёд, прямо навстречу второму автомобилю. Хэдли свернул под неподходящим углом. В его глазах вспыхнуло пламя, а затем мгновенно вспыхнуло пламя в голове.

За рулём другой машины сидел Джонатан Адамс, сорокапятилетний профессор философии из Оксфорда. Он ехал в Ноттингем, чтобы прочитать лекцию в местном университете, и собирался остановиться на ночь у Джерома Ренфрю. Адамс, конечно, знал Ренфрю, но не очень хорошо. Это беспокоило Адамса, ведь он задержался с отъездом из Оксфорда и должен был приехать к Ренфрю гораздо позже, чем следовало. Для Адамса было характерно, что он не очень хорошо знал Ренфрю, да и вообще никого не знал. Сдержанный, застенчивый человек, живущий в студенческих общежитиях, он больше всего любил путешествовать и, конечно, читать. Адамс пользовался хорошей репутацией в своей области. Он был удивительно проницательным лектором для человека, столь скрытного в общении с другими людьми. Адамс также был опытным водителем. Он ехал на хорошей скорости всю дорогу от Оксфорда, потому что опаздывал. Подъезжая к Ноттингему, он заметил впереди фары автомобиля, двигавшегося по боковой дороге. Ему и в голову не приходило, что кто-то может быть настолько глуп, чтобы съехать на главную дорогу, поэтому он продолжал движение.

К его ужасу, машина действительно выехала прямо перед ним. Если бы только этот глупец не свернул на середину дороги, а оставил достаточно места, чтобы проехать по ближней обочине...

Джонатан Адамс пришёл в себя, всё ещё сидя за рулём. Он сидел так несколько мгновений. В какой-то момент он смутно осознал, что кто-то заглядывает в машину. Он вспомнил, как выезжал из Оксфорда. Он ехал в Ноттингем, вот и всё. Затем вспомнил боковую дорогу и другую машину, но не мог вспомнить само столкновение. И всё же столкновение, видимо, было. Ужасная авария, если только в последний момент ему не удалось лишь задеть другую машину боком. Возможно, он сделал это, а затем съехал с дороги, и тогда всё могло быть не так уж плохо.

Медленно, очень осторожно он попытался пошевелить руками. Насколько он мог судить, с ними всё было в порядке, острой боли он не чувствовал. Ноги двигались, значит, позвоночник не был вывихнут. Теперь критическим моментом была голова. Он осторожно провёл руками вверх по лицу и черепу. Неплохо, насколько он мог судить.

Машина съехала с дороги, удар был достаточно сильным, чтобы на несколько мгновений вырубить его. Адамс решил рискнуть и попытаться выбраться из машины. Он знал, что этого делать не стоит. Лучше дождаться скорой. Какой-нибудь проезжающий водитель наверняка вызовет полицию. Могут быть внутренние повреждения. Однако искушение выбраться из коробки, похожей на гроб, в которой он, казалось, был погребён, оказалось слишком велико. Это было непросто, ведь машина опрокинулась на бок. Теперь он понял, почему чувствовал себя так странно: он не сидел прямо.

С трудом ему удалось выбраться. Он стоял и смотрел на обломки. Выглядело всё довольно плохо, спасать было нечего.

К нему подошёл мужчина и спросил:

- Какого чёрта ты разъезжаешь на такой скорости?

- Ты видел столкновение?

- Видел ли я? Конечно, видел. Я водитель той, чёрт возьми, машины.

- Тогда нам лучше обменяться данными страховых компаний.

- Ты чертовски прав, лучше так и поступить. Это была дорогая машина. Теперь это просто хлам.

- Ты же съехал с боковой дороги, знаешь ли.

Адамс знал, что лучше не спорить. Предоставить всё это полиции. Ответ убедил его в этом.

- Не рассказывай мне историю. Было достаточно времени, чтобы выскочить на дорогу, если бы ты не гнал как сумасшедший. Прямо в зад моей машины, прямо в чёртов зад, прямо ей в зад. Увидишь, что они с тобой за это сделают.

Адамс также понимал: ему действительно следовало немного сбавить скорость. В конце концов, никто лучше него не знал, насколько мир полон дураков.

- Лучше дай мне свою страховую карту или назови своё имя. Вот моё, - сказал он, протягивая страховой сертификат, который всегда носил в бумажнике.

- Думаешь, получишь моё?

- Если я этого не сделаю, полиция точно будет знать, что думать.

- Бедняжка ты, бедняжка проклятая. С чего ты взял, что у меня тут полиция и мировые судьи не зашиты?

- Может, ты и зашиты, но уверяю тебя, лондонский адвокат очень скоро их расплетёт.

Тут Хэдли понял, что ему не повезло. Он наткнулся на образованного человека, которого не сломить. Конечно, это не имело значения, только бонус за отсутствие претензий. Просто он не любил, когда его били, когда выставляли неправым. Он бы отдал сотню бонусов, только чтобы починить этого маленького ублюдка. Однако он решил, что лучше назвать своё имя и адрес:

- Артур Хэдли, "Фронтоны", Арнтри-роуд, Ноттингем.

Мигающий синий маячок полицейской машины приближался со стороны Ноттингема. За полицейской машиной ехала скорая помощь. Обе машины остановились у обочины. Из одной вышли двое полицейских, из другой - двое санитаров с носилками. Адамс сначала удивился. Потом вспомнил, что ему показалось, будто кто-то заглядывает в его машину - проезжавший мимо водитель, очевидно, вызвавший полицию.

Он направился к санитарам. Лучше всего попросить, чтобы они отвезли его к дому Ренфрю - по крайней мере, теперь у него будет уважительная причина для опоздания. Он знал, что Хэдли будет ждать полицию. Пусть этот дурак болтает с полицейскими сколько хочет. Боже, какой же он зануда. Полиция придёт к нему за его историей в своё время, лучше, когда он отдохнёт. Нужно было как можно скорее лечь в постель. Неизбежно наступит отсроченный шок.

Адамс подошёл к карете скорой помощи и сказал:

- К счастью, никто из нас серьёзно не пострадал, разве что несколько ушибов. Не будете ли вы так любезны отвезти меня в Ноттингем?

Мужчина шёл к нему, а его спутник - позади, пока они несли носилки. Ни один из них не остановился ни на секунду. Замыкающий подошёл так близко, что Адамсу показалось, будто тот непременно его заденет. Но он не почувствовал ни малейшего контакта.

Подбежал Хэдли:

- Не могу заставить этих ублюдков услышать. Ни слова, чёрт возьми. Что происходит?

- Не знаю, но почему бы вам не заткнуться? Прекратите словесный понос хотя бы на пару минут.

Это заставило Хэдли замолчать на некоторое время. Полицейские и санитары посовещались. Адамс услышал, как один из них сказал:

- Выглядит плохо, - а затем другой добавил:

- У меня от таких вещей всегда под ложечкой.

Затем четверо мужчин занялись разбором обломков. Адамс наблюдал, как что-то поднимают, предположительно тело, и переносят в машину скорой помощи.

- Забавно, здесь только один труп, - услышал он голос санитара, обращенный к одному из полицейских. - А куда делся второй?

Хэдли больше не мог этого выносить. Он подошел к четверым мужчинам и крикнул:

- Прекратите дурачиться, глупые ублюдки. Разве вы не видите, что мы здесь? С нами все в порядке. С нами все в порядке. Вам нужно, чтобы ваши гребаные уши прочистились.

Эта вспышка не вызвала ни малейшего отклика. В истерике отчаяния Хэдли бросился на ближайшего мужчину. Никакого эффекта, никакого контакта.

Хэдли сломался. Он то скулил, то ревел, ничего не говоря. Он начал сильно дрожать.

Скорая помощь уехала. Адамс ничего не мог сделать, чтобы остановить ее.

Полицейские оставались ещё довольно долго, делая подробные записи. Когда они уехали, остановить их тоже было невозможно.

- Можно подумать, что это толпа балующихся призраков, судя по тому, как они себя ведут, - сказал Хэдли.

- Когда вы говорите "призраки", думаю, вы не сильно ошибаетесь. Только всё с точностью до наоборот.

- Вы имеете в виду, что призраки - мы?

- Да. Вам не кажется странным, что мы оба почти не пострадали? У меня почти нет синяков.

Хэдли успокоился.

- Что, чёрт возьми, насчёт...

- Разве это не так?

- Не знаю. Странно, что в машине скорой помощи, похоже, было одно тело. У вас в машине был пассажир?

Хэдли подумал, не пробралась ли случайно Бланш Уайт к нему в машину. Потом понял, что нет. Он оставил её раздетой, на большой кровати у себя дома.

- Нет, не было. А у тебя?"

- Я вряд ли задал бы этот вопрос, если бы у меня был пассажир, правда?

Они пошли по дороге в сторону Ноттингема. Мимо проехало несколько машин. Они шли около получаса, пока Хэдли не спросил:

- Вы видели это тело?

- Нет. Я пытался, но почему-то освещение было не тем.

- Как думаете, чьё это тело?

- Одного из нас.

- Как, чёрт возьми, это может быть?

- Не знаю. Если это был не один из нас, то кто?

- Тел должно было быть два.

- Ты наверняка тоже так думаешь.

- А второго могли изрубить на куски?

- Сомневаюсь. Они именно его и искали.

- Куда ты собирался в Ноттингеме?

- К знакомому.

- Он теперь тебя не дождется?

- Вряд ли. Знаешь, меня удивляет, что дорога такая же тяжёлая, как и всегда, а ветер такой же холодный. Довольно пронзительный, честно говоря. Думаю, мне лучше поехать в отель. По крайней мере, с тем, чтобы попасть туда, не должно быть проблем, если они меня не слышат и не видят.

- К чёрту это. Лучше пойдём со мной домой. Посмотрим, сможем ли мы расшевелить жену. Сказал ей, что меня не будет сегодня вечером. Вообще-то, я собирался провести его с девчонкой.

- С кем?

- Девчонкой, птицей, самкой. В моей маленькой хижине за городом.

- Но ты не сделал этого.

- Нет, кое-что случилось. В общем, посмотрим, что скажет моя женушка.

Было около половины третьего ночи, когда двое мужчин прибыли в "The Gables". Хэдли открыл дверь своим ключом. К его удивлению, свет горел везде.

- Забавно, я не заметил света, когда мы были на улице.

- Я тоже.

Они снова вышли, и, конечно же, дом погрузился во тьму. Вошли, и снова вспыхнул свет. Хэдли попытался пощелкать выключателями. Ничего не помогло, свет продолжал гореть.

Хэдли поднялся наверх, чтобы поговорить с Дженнифер. Через несколько секунд Адамс услышал его рев и ругань. Это продолжалось пару минут. Затем Хэдли появился наверху лестницы и крикнул вниз: "Эй, поднимись на минутку". Адамс взбежал на два пролета. Хэдли взял его за руку и буквально втолкнул в большую спальню. Как и везде, горел свет. В кровати крепко спали брюнетка и светловолосый молодой человек.

- Посмотрите-ка на это, просто посмотрите на это, посмотрите на эту чёртову сучку! - закричал Хэдли.

Адамс предположил, что эта "сучка", должно быть, и есть "женушка". Она вытянула голую руку поверх одеяла, волосы разметались по подушке. Даже во сне невозможно было не узнать вялое, довольное выражение лица женщины.

Хэдли яростно бросился к кровати, явно намереваясь сорвать покрывала. И снова контакта не было. Дальнейший рёв и ругань не помогли. Адамса начало клонить в сон, а это означало, что ему стало скучно.

Но тут женщина повернулась во сне. Волосы защекотали молодого человека, разбудив его.

- А теперь послушай меня, ублюдок, - прорычал Хэдли. - Я изобью тебя до полусмерти.

Хэдли схватил прикроватную лампу и опрокинул её на голову молодого человека. Она с грохотом разбилась о стену, но молодой человек не услышал ни звука и не почувствовал удара. Он начал ласкать женщину, чтобы разбудить её.

- Только не снова, Майк! - пробормотала она.

Хэдли обрушил на их головы целый водопад спальной утвари, однако это ни на йоту ничего не изменило. Любовь продолжалась без помех и задержек.

Джонатан Адамс, будучи человеком застенчивым, вышел из спальни. Тут его долг профессионального философа взял верх, ибо как он мог оставить без описания необычную ситуацию, которая сейчас достигала своего апогея? Если он когда-нибудь напишет свои "Начала", то это описание непременно найдет своё научное место под обложкой.

В конце женщина сладко потянулась и сказала:

- Насколько же восхитительнее того, что может предложить мой старый козёл-муж.

Хэдли кричал и бушевал, как безумный. Адамсу показалось, что спальня была завалена обломками. Однако двое в постели ничего не заметили. Уставшие, но невероятно довольные, они снова уснули.

Адамс тоже был сонным. Он добрался до другой спальни и лег. Последним ощущением перед тем, как уснуть, был далёкий грохот: Хэдли всё ещё тщетно пытался привлечь внимание своей блудной жены и её молодого любовника, Майка Джонсона.

Бланш Уайт проснулась с первыми лучами солнца. Она провела беспокойную ночь на большой кровати, время от времени рыдая, уткнувшись в льняные наволочки. Спотыкаясь о нелепую мебель восемнадцатого века, она отправилась в ванную. Медленно одевшись, девушка приняла новое решение. Особой решимости в нём не было, но, по крайней мере, это был момент большей твёрдости, чем когда-либо проявляла Бланш.

Она решила пойти и выяснить отношения с женой Артура. Говорили, что эта женщина - высокомерная особа, но теперь Бланш станет отстаивать свои права, даже если это будет означать серьёзную ссору. Её представления о правах и о том, при чём здесь жена, были совершенно спутаны. Одно было ясно девушке: с ней нельзя обращаться так небрежно. Если бы Артур не уложил её вчера вечером во второй раз на большую кровать, она, возможно, согласилась бы всё это стерпеть. Но было бы неправильно, если бы он всегда обращался с ней так, как ему вздумается, словно её чувства ничего не значили.

Бланш Уайт прошла две мили до главной дороги. Там она села на ранний рабочий автобус, идущий в город. К тому времени, как она добралась до "The Gables", было уже около восьми утра. Она обнаружила миссис Хэдли, которая как раз спускалась к завтраку. К своему великому удивлению, она обнаружила там и молодого человека.

Дженнифер, Майк Джонсон и Бланш Уайт сидели за столом за завтраком и разговаривали. Невидимые и неслышимые, Артур Хэдли и Джонатан Адамс сидели рядом с ними, прислушиваясь к возбуждённому разговору.

- На этот раз мы его добьём как следует: чистый, прямой развод, солидное соглашение и опекунство над детьми.

Джонсон повернулся к Бланш:

- Всё зависит от тебя, Бланш. Держись, и мы схватим его за хвост. Вот как мы покончим со старым мерзавцем.

- Вот тут-то ты и ошибаешься, черт возьми! - проревел Хэдли. - То, что я ей дам, окажутся мелочью по сравнению с пятифунтовой купюрой. Я куплю её целиком и полностью. В канцелярии по разводу окажешься ты, а не я. Клянусь Богом, я из тебя все выжгу, Дженни.

Они не услышали ни слова. Планы разрабатывались шаг за шагом, деталь за деталью, пока не раздался громкий стук в дверь. Джонсон мигом поднялся наверх. Дверь открыла Бланш. К миссис Хэдли пришёл сержант полиции. Бланш провела сержанта в большую, просторную гостиную.

После тихого разговора к сержанту присоединилась Дженнифер. Хэдли и Адамс тоже вошли в гостиную, никем не замеченные.

- Миссис Хэдли?

- Да. Я миссис Хэдли.

- Боюсь, у меня плохие новости о вашем муже, миссис Хэдли. Его машина попала в аварию примерно в час ночи.

- Но что с ним случилось? Машина меня не интересует.

Сержант беспокойно заерзал:

- Мы точно не знаем. Поэтому я здесь. Видите ли, столкнулись две машины. Но только один из водителей был найден там, когда приехала скорая помощь. Мы думаем, что другой водитель, должно быть, получил удар по голове и куда-то убежал. Такое иногда случается в авариях.

- Да, я понимаю. Но кто же пострадал?

- Мы не знаем. В этом-то и дело. Мы хотели бы, чтобы вы спустились и провели опознание. То есть, если это мистер Хэдли. Мы уже отправили кого-то ещё, чтобы проверить, кто же этот человек.

- Вы же наверняка знаете, где было найдено тело? Вы знаете, какая машина принадлежала моему мужу.

- Мы это знаем. Но машины двигались вместе, будто слиплись. Было непонятно, что именно произошло.

Вскоре после этого сержант ушёл. Трое - Дженнифер, Майк Джонсон и Бланш Уайт - обсудили новый поворот событий. Дженнифер спросила:

- Как вы думаете, скоро нам следует ехать?

- Немедленно. Нет смысла откладывать, лучше поскорее с этим покончить.

- Майк, я бы хотела, чтобы там присутствовал кто-то из деловых партнёров Артура. Чтобы мы могли поговорить с ним потом, если это вдруг окажется Артур. Пожалуй, я позвоню Тони. Подготовь машину.

Дженнифер пошла звонить. Джонатан Адамс вышел через главный вход отеля "Гейблс". Хэдли побежал за ним с криком:

- Куда ты, чёрт возьми, собрался?

- В морг. Это даст нам возможность узнать, кто на самом деле под этой простыней. Нам придётся поторопиться, чтобы успеть вовремя. Может, тебе не стоит идти?

Но Хэдли решил, что пойдёт. Потом спросил, почему они должны идти пешком, почему нельзя ехать на машине:

- Попробуй, если хочешь, но, думаю, ты увидишь, что там нет контакта.

По дороге в город Адамс заметил:

- Кажется, я наконец-то всё понял. Один из нас будет лежать под этой простыней, мёртвый. Другого найдут бродящим по окрестностям, живым.

- Я, чёрт возьми, не понимаю.

- Кажется, ещё не решено, кто это будет - ты или я.

- Что ты имеешь в виду?

- Всё будет зависеть от того, чего они хотят.

- Кто?

- Все они, конечно же, когда доберутся туда, в морг.

Путь в город пролетел очень быстро, быстрее, чем Хэдли мог вспомнить. Хэдли не был уверен точно, в каком здании находится морг. Но он знал нужную улицу, поэтому они просто дождались прибытия Дженнифер, Майка Джонсона и Бланш Уайт и последовали за ними.

Полицейский констебль проводил группу в зал ожидания, где они снова увидели сержанта. Там же был ещё один мужчина, в котором Адамс узнал Джерома Ренфрю. Сержант представил их и сказал:

- Мне звонил сэр Энтони Браун. Он сказал, что будет здесь через несколько минут. Мы подождём его, если вы не против.

Верный своему слову, сэр Энтони появился около половины десятого утра. Он был хорошо одет, щеголеват и во всех отношениях являл собой полную противоположность Хэдли. Сержант проводил их в морг. Адамс услышал цокот ботинок по твёрдому полу. Он ожидал, что всё закончится в мгновение ока. Простыня будет сброшена, решение будет принято безвозвратно - жизнь или смерть для него - и смерть или жизнь для Хэдли.

Без сомнения, именно это и произошло на самом деле. Без сомнения, простыню действительно быстро подняли. Но Адамсу и Хэдли это показалось совсем не так. Действие словно остановилось, весь мир замер, целая вечность была доступна для размышлений о прошлых поступках и человеческих проблемах. Их было пятеро: сэр Энтони Браун, Джером Ренфрю, Дженнифер Хэдли, Майк Джонсон и Бланш Уайт.

Адамс понимал, что решение должно быть принято. Несомненно, это должно быть... Голосовать, ничто другое было невозможно, потому что среди этих пятерых едва ли могло

быть единодушие - единодушие в том, кого они хотели видеть живым, а кого - мертвым. Адамс боялся, что никогда не узнает, как проголосовал каждый. Вряд ли они высказывали вслух свои самые сокровенные мысли. Затем, к своему удивлению, он обнаружил, что слышит эти мысли, слышит, как каждый из пятерых по очереди принимает решение.

Хэдли тоже слышал их. Хэдли знал, в чём сейчас заключается настоящая проблема, всё это отражалось в напряжённом, испуганном выражении его лица.

Сэр Энтони Браун был первым. Для него не было никаких проблем:

- Если это Хэдли, я погибну. Этот ублюдок слишком растратил всё, мы на пределе возможностей. Возможно, Хэдли сможет нас вытащить, со всеми своими связями. Уверен, что нет. Дай Бог, чтобы это был не Хэдли.

Счёт: Хэдли 1, Адамс 0.

Хэдли проревел во весь голос.

- Старый добрый трусишка Тони. Он знает, с какой стороны у него хлеб с маслом.

Затем подошёл Джером Ренфрю:

- Интересно, кто займёт место Адамса, если это он. Конечно, я не могу надеяться, что это будет Адамс, не из-за его кресла. Полагаю, у Хэдли довольно скверная репутация среди девушек возраста Салли. Не могу сказать, что я надеюсь, что это будет Хэдли, но, конечно, я бы предпочёл, чтобы это был Хэдли.

Счёт: Хэдли 1, Адамс 1.

- Вот же чёрт! - заорал Хэдли, и по его лицу струился пот. - Одно обещаю тебе, чёртова девчонка, эта твоя дочь, эта Салли, я её уложу на спину, даже если это будет стоить мне миллион фунтов.

Настоящая драма началась с Дженнифер Хэдли:

- Боже, каким облегчением было бы избавиться от него, избавиться от этого мерзкого хулигана.

Хэдли тут же упал на колени, жалуясь:

- Нет, Дженни, нет, не иди против меня. Я дам тебе всё, что угодно, Майк Джонсон, если хочешь. Можешь брать его каждую ночь, каждый день, если хочешь. Ради всего святого, не убивай меня, Дженни.

Незатронутая этой вспышкой, Дженнифер продолжила:

- Интересно, прав ли Тони. Он сказал сегодня утром по телефону, что бизнес точно развалится без Артура. У меня нет своей недвижимости. Конечно, я получу долю в наследстве, но это будет не очень хорошо, если наследство обанкротится. Полагаю, я даже буду отвечать за долги. Я не могу остаться без гроша, особенно с тремя маленькими детьми. Развод, о котором мы говорили сегодня утром, действительно выглядит гораздо безопаснее. Так я бы точно была свободна от Артура. Конечно, довольно мерзко предпочитать, чтобы это был какой-то невинный человек вместо Артура, но никто не сможет винить меня за то, что я предпочитаю, чтобы он не был моим мужем.

Счёт: Хэдли 2, Адамс 1.

Затем Майк Джонсон:

- Думать об этом довольно ужасно, но, если это Хэдли, я получу Дженни, я получу всё. Не то чтобы мне не нравилось с ней спать, просто это само по себе. Но, в конце концов, она на несколько лет старше меня. И мне придётся мириться с детьми Хэдли. Я бы не хотел, чтобы они пошли в отца, особенно мальчик. Так что довольно справедливо получить какую-то компенсацию. Конечно, есть развод, но это действительно очень рискованно. Хэдли сделает всё возможное, чтобы откупиться от Белой девушки. Так что развод может не состояться. К тому же, меня тошнит от сквернословия и хамства Хэдли.

Счёт: Хэдли 2, Адамс 2.

В этот момент Хэдли впал в истерику. Он неистовствовал, пот ручьями струился по его лицу и телу. На рубашке виднелось больше дюжины больших мокрых пятен. Джонатан Адамс впервые заговорил:

- Неужели ты не можешь успокоиться, парень, даже когда ты на волосок от смерти?

Всё зависело от Бланш Уайт, девушки, к которой Хэдли относился с таким бессердечным пренебрежением. Она стояла дольше остальных, снова и снова обдумывая свои мысли. Она ничего не знала об Адамсе. Ей и в голову не приходило, что она выбирает между Хэдли и мужчиной совершенно противоположного характера, что Адамс вряд ли осмелился бы пригласить её на свидание, что если бы он это сделал - если бы каким-то чудом Адамс преодолел свою застенчивость и сделал с ней то же, что сделал Хэдли, - Адамс был бы с ней всецело и безоговорочно. Она ничего об этом не знала, знала только о собственном горе: "Если он мёртв, развода быть не может. Значит, его жене я не понадоблюсь. Конечно, у неё будет много всего, ведь она его жена. Но она мне не поможет, а только посмеётся и назовёт меня дурой, как и он. Он не станет мне особо помогать, но убедится, что со мной всё в порядке. Так он и сказал, убедится, что со мной всё в порядке. Он поможет мне, потому что это его ребёнок, вот почему. О Боже, надеюсь, это не он".

Счёт: Хэдли 3, Адамс 2.

Сержант сдёрнул простыню с тела. Избитое тело Джонатана Адамса лежало на столешнице.

Ближе к утру Артур Хэдли был найден бродящим по полям примерно в двух милях от места аварии. Реконструкция показала, что Адамс принял на себя всю силу столкновения. Хэдли сильно ударился, но благодаря защите рулевого колеса спереди и массивного автомобиля сзади он получил лишь сравнительно лёгкие травмы. Через пару дней его память вернулась к моменту, когда он оставил Бланш Уайт в своём любимом местечке за городом. Больше он ничего не смог вспомнить.

На первый взгляд, исходя из геометрии аварии, может показаться, что погиб Адамс, а Хэдли выжил. Эта упрощенная интерпретация не учитывает возможность того, что Адамс мог ещё сильнее врезаться в машину. Если бы он это сделал, машины сцепились бы, вылетели с дороги и остановились, когда передняя часть машины Хэдли врезалась в дерево.

Решение принимал Адамс, его мгновенная реакция на машину Хэдли, неуклюже проехавшую перед ним. Мгновенная реакция Адамса зависела от электронной нейронной активности в его мозге, которая, в конечном счёте, сработала на одном квантовом событии, определяя, произошло это событие или нет. Пока не открыли саван в морге, волновая функция, описывающая событие, всё ещё находилась в том, что физики называют "смешанным состоянием".

Добавим для сведущего физика, что ключ к решению глубочайшей проблемы теоретической физики - проблемы коллапса волновой функции Шрёдингера - можно найти в том, как наше жюри из пяти человек приняло своё решение.

В дальнейшем Хэдли кое-как удалось удержать свой бизнес на плаву. Дженнифер безуспешно пыталась развестись. Хэдли платил Бланш Уайт достаточно хорошо, чтобы девушка держала рот на замке. Это был не первый раз, когда ему приходилось выплачивать долг, и не последний. Какое, чёрт возьми, это имело значение, в конце концов, - несколько фунтов? Майк Джонсон был назначен управляющим новым бизнесом в Шеффилде. Это фактически положило конец его роману с Дженнифер, их редкие встречи, которые затихали на год или два, были недолгими.

В финальной сцене в морге Адамсу, мягкому и довольно смелому человеку, наконец стало ясно, в чём заключалась ошибка его жизни. Адамс был человеком, который так глубоко чувствовал свои обязательства, что не решался их брать на себя вообще. Именно потому, что он считал: даже лёгкое обязательство перед женщиной подразумевает полную преданность. Он оставался холостяком именно потому, что чувствовал, что должен отдать очень многое, если вообще отдаёт. Жизнь прошла мимо него. У него не было никаких связей нигде, если не считать мелочей повседневной жизни в Оксфордском колледже.

Хэдли был полной противоположностью. Он принимал на себя самые серьёзные обязательства, а потом отдавал мало, когда следовало бы отдать много. Но Хэдли всё же немного отдавал, и именно поэтому, будучи козлом и мерзким задирой, он и получил право голоса.

Можно подумать, что голосование было несправедливым, учитывая, что оно было проведено на территории Хэдли. Но у Адамса не было территории, за которую можно было бы проголосовать. Более того, Адамс начал с готового уже, поскольку Ренфрю было трудно представить, как сделать свой выбор каким-либо другим способом. Адамсу нужно было лишь разделить территорию Хэдли пополам, чтобы обеспечить себе победу со счётом три к двум. Все на территории Хэдли голосовали решительно, исходя из собственных интересов. Только голос Ренфрю был альтруистическим, поскольку, по правде говоря, Ренфрю сам был сильным кандидатом на место Адамса.

В одном из своих лучших отрывков Рабле советует нам всем стать должниками. По мере того, как должник стареет, весь мир желает ему добра, отмечает великий человек, ибо только если должник останется жив, у его кредиторов есть надежда вернуть свои долги. Когда богатый стареет, весь мир собирается вокруг него, ожидая его смерти, подобно тому, как стая стервятников собирается, чтобы расправиться с его плотью, прежде чем он испустит последний вздох. Та же истина применима гораздо глубже, чем даже мог представить себе Рабле. Она применима к самым глубоким уровням эмоций. Адамс был кредитором, Хэдли - должником.