Мария. По ту сторону несбывшегося (СИ)

Глава 7 Вальдес Леаль «Венец земной славы»

Vanitasvanitatum dixit Ecclesiastesvanitasvanitatum omniavanitas.

«Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — всё суета!»

Екклесиаст1:2

Мы входили в особняк де Сильва несколько позже назначенного времени. Нет, мы не опаздывали, просто задержались. И Артура, и Аннору что-то постоянно не устраивало в моей внешности — то локон из прически выбился, то драгоценностей слишком много, то — слишком мало. Я спокойно стояла и ждала, когда же они уже угомонятся. Но ловила себя на мысли, что мне это нравится, и я хочу выглядеть сегодня красивой, учитывая, что едем мы на приём к несостоявшейся невесте Артура. При этой мысли мне хотелось зарычать и разбить что-нибудь. Но я себя останавливала и загоняла это чувство поглубже. Что бы там Аннора ни говорила, но вот взрыва эмоций нужно избегать. Ещё неизвестно, чем это может обернуться.

Мы входили в залу наполненную гостями, и Артур крепко держал меня за руку. Он не собирался сегодня отпускать меня от себя ни на минуту. Я удивилась, но он загадочно объяснил, что «так безопаснее». Что? Это светский приём, а не испанская коррида, и я не на арене. Но Артур нахмурился и всё равно руку мою отпускать отказался. Я снова пожала плечами. Ну, надо так надо.

Мы переходили от одной группы гостей к другой, Артур шутил, нас поздравляли с помолвкой и вдруг один из гостей обмолвился:

— Я получил приглашение на официальный приём в честь вашей помолвки. Рад, за вас. Не думал я, что найдётся девушка, способная тебя удержать и заставить остепениться. Ещё раз — поздравляю!

Гость отошёл, а я застыла на месте и прошипела тихо Артуру:

— Что? Какой ещё официальный приём? Какая помолвка? Это же всё было ради расследования! Мы должны были прекратить?

— Милая, ты только не волнуйся. Это всё папочка. Я тут совершенно ни при чём. Мари? Солнышко, радость моя, дыши! Давай вместе? Вдох. Выдох. Вот так, молодец.

Он вдруг подхватил меня за талию, решительно увлёк к нише и закрыл своей широкой спиной. А я судорожно дышала, ориентируясь на его голос.

— Мари, родная. Давай вдох. И вы-дох.

Я облокотилась на него, чувствуя, как огромная волна жара, что поднялась откуда-то изнутри, стала медленно уходить.

— Вот и замечательно, Мари. Я вот, правда, совершенно ни при чём. Давай ты папу будешь убивать? У него и магическая защита крепче, да и маг он гораздо сильнее меня. Пока, как я надеюсь. Я вообще думаю, что мне просто опыта не хватает и знаний, а так, я надеюсь, его перещеголять. И потом меня же жалко? А этот старый интриган даром никому не сдался!

— Он не старый! — буркнула я.

— Вот. Давай ещё глубокий вдох и выдох. Отлично. Я сказал ему про помолвку, он одобрил. Тут же приём и организовал. Не хочешь, мы с тобой можем и не ходить. Но там будут все наши подозреваемые. Так что это неплохая идея? И расследованию поможет.

— Не морочь мне голову! Какое расследование? Пока не было официального приёма можно кому угодно говорить, что мы помолвлены. Но тут в фамильном особняке фон Мёнерихов об этом будет объявлено. Как ты будешь это потом отменять?!

— Тише, Мари, родная. Дыши. Я не планирую ничего отменять. В смысле, так до этого ещё дожить нужно? Когда это ещё будет! Вот папочка пусть и отменяет? Мы-то с тобой тут при чём?

— Да ты вечно ни при чем! У тебя своя голова есть на плечах? Что ты заладил? Папочка то! Папочка сё?! А сам ты думать собираешься?!

— Тише, Мари, Солнышко моё. Всё хорошо. Ты главное дыши! Давай, вдох, выдох. Я-то тут, а папа, одни праведники знают, сейчас где. Так что на него в данный момент можно всё свалить, даже всемирный потоп, — и он поправил локон, который так и норовил упасть мне на глаза.

Я дышала. С каждой минутой становилось легче. Волна опадала, и я приходила в себя.

— Вот и славно, вот и хорошо. Мари, родная, хочешь, домой поедем? Ну его этот приём?

— Нет! У нас есть дело и чёткий план! И мы будем ему следовать.

— Хорошо, хорошо. Всё правильно. План это замечательно. Кто же мы, если у нас даже плана нет. Мари?

— Да. Я пришла в себя. Всё нормально, — кивнула я.

Мы вышли из ниши, и я с удовлетворением поняла, что никто на нас внимания не обратил, и Артур вовремя принял меры. Дальнейшие поздравления с помолвкой я уже не воспринимала в штыки и вообще терялась в догадках — что это, собственно говоря, я так вспылила-то?

Наконец, мы дошли до хозяев дома, стоявших, в отличие от всех остальных гостей, на одном месте и приветствовавших всех новоприбывших. Рядом с родителями стояла и Арабелла де Сильва. Девушка была очень красива, длинные струящиеся чёрные волосы, узкое лицо, правильные черты лица, большие бархатные глаза. С неё хотелось рисовать святых. И вот это чудо Артур променял на маленькую невзрачную меня? Да они бы просто шикарно смотрелись вместе, два породистых аристократа с угольно-черными волосами. Даже рост у них был примерно одинаковый, Артур может чуть выше. Эх. А какие красивые у них бы появились дети? Последняя мысль меня окончательно добила. И я рухнула куда-то вниз, в непроглядную темень колодца, плохо вообще понимая, где я и что я. Вот мы приветствуем хозяев особняка, вот я улыбаюсь, вот уже Артур тащит меня куда-то, а вот я уже стою снова в нише, и Артур говорит мне это своё волшебное «дыши».

— Мари? Солнышко? Что на этот раз? Вдох. Вы-дох. Дыши.

— Мне лучше. Я вдруг подумала, какие красивые у тебя с Арабеллой были бы дети.

— Что? Какие дети? У меня и Арабеллы? Нет уж, вот уволь. Этот кошмар я даже представлять не хочу. Да и не может быть у меня с ней детей. Наши магии в принципе не совместимы. Так что о чём ты, милая? Какие дети? Дыши, родная. Вдох и выдох.

— У тебя с ней что-то было?

— У меня? Нет, милая. Пару раз вместе обедали. И то — Хакобо настоял. Убью его при встрече. Дыши, моё солнышко. Немного осталось. Сегодня, максимум завтра, всё закончится.

— Что закончится?

— Дыши. А может всё же домой?

— Нет. Что там хозяева? Родители Арабеллы? Я им сказала что-то?

— Нет, родная. Ты просто улыбалась, а потом улыбка не сходила, как маска застыла, глаза остекленели и мы отошли. Никто ничего не понял. Расслабься.

— Святые праведники, да явит свою милость надо мной Праотец! Артур, что происходит?

— Всё хорошо, Мари. Всё просто замечательно. Я так долго этого ждал, и теперь всё будет хорошо. Ну, то есть сначала не очень, но потом всё наладится. Родная? Может, всё же поедем домой? На приёме мы побывали. Допросим уже потом эту ведьм.…Хм. В смысле Арабеллу.

Я подняла голову, оторвалась от него и замотала головой:

— Нет! Мы сделаем это сегодня! Не хочу ещё раз сюда приходить. Мне тут не нравится!

— Милая, как скажешь. Праотец, дай мне сил!

— Что?!

— Ничего. Идём?

Мы ещё несколько раз прошлись по кругу, и тут вдруг Артур потянул меня в одну из дверей.

— Мы куда? — шёпотом спросила, я пока мы бежали.

Я подхватила юбки, чтобы не упасть, и неслась по коридорам особняка за Артуром. Мы поднимались и спускались по лестницам, пока не застыли перед одной из дверей.

— Арабелла вышла из залы и направилась вот сюда. Мы окольными путями через другую дверь сюда и добрались, — объяснил Артур, пока я пыталась отдышаться.

— Ты так хорошо знаешь особняк?

— Нет, я магический маячок пустил. Готова?

Я кивнула, восстановив дыхание.

— Мари, только я прошу, не убивай её. Не здесь и не сейчас, по крайней мере. Хорошо?

Я собиралась было возмутиться. Зачем мне её убивать, но сдержалась и просто кивнула.

— Отлично! — и Артур без стука открыл дверь.

Первое, что я сделала, как только мы переступили порог комнаты — шарахнулась к Артуру и прижалась к нему. Кругом была Смерть. А это, как известно его магия, вот пусть и разбирается. Мы шли вглубь комнаты, где горели свечи, и возле камина стояла Арабелла. Мне было до ужаса жутко смотреть на эти черепа и танцующих скелетов, и я крепилась изо всех сил.

— Что случилось с твоей невестой, Артур? Малышка не уважает ва́нитас?

— Нет, не уважаю! Это, пожалуй, единственный жанр живописи эпохи барокко, который я не приемлю. Натюрморт, центром которого является череп?! Разве может быть что-то ужаснее? — выдала я и крепче вцепилась в руку Артура.

— Ты хотела сказать прекраснее? Ты никогда не умел правильно выбирать женщин, Артур. И как у такого отца мог родиться настолько непутёвый сын? — в презрительной улыбке скривила губы красавица.

— Что говорит о моём отменном вкусе, так это то, что я всегда избегал женщин, похожих на тебя, Арабелла. Ты выбрала странную комнату для беседы. Ты ведь ждала нас? И специально заманила именно сюда? — сказал Артур совершенно спокойно.

Странно. Он раньше на подобные реплики о сравнении с отцом и старшими братьями всё время реагировал весьма болезненно. Повзрослел?

— Да, Хакобо сказал, что вы хотите поговорить, а это — моя любимая комната. Вот посмотрите. Это — Франс Франкен Младший«Смерть, играющая на скрипке».

Она указала рукой на одну из картин. На ней сидел старик и смотрел, как скелет и в самом деле пиликал что-то на скрипке. Вот я бы так не смогла. А старик сохранял, на мой взгляд, просто стоическое спокойствие.

— Или вот этот натюрморт Якоба де Гейна «Плачущий Гераклит и смеющийся Демокрит» Это одна из лучших картин в жанре ва́нитас.

На жутком натюрморте, как и положено, в центре был изображён череп, а вокруг него — масса предметов: и тюльпан, и монеты, и кубок. И всё это, насколько я помнила, имело свой скрытый смысл. Вот тюльпан, например, был символом необдуманности и безответственности. Меня передернуло. Ужас какой. А Плачущий Гераклит и смеющийся Демокрит — это, насколько я помнила курс философии, противопоставление двух знаменитых греческих философов, которые имели различное воззрение на жизнь. Гераклит оплакивал людей, а Демокрит смеялся над людскими глупостями. Но лично мне не нравились оба.

— Или вот этот. Но тут-то тебя ничего не должно пугать? Смотри, какой милый ребенок. Это Герард Дау «Натюрморт с мальчиком, пускающим мыльные пузыри». Эта картина хорошо сочетается с потолком.

Я задрала голову. На потолке и тут и там сидели нарисованные скелеты, пускавшие мыльные пузыри. Я снова вздрогнула, а вот Артур даже не взглянул, на что указывала Арабелла, продолжая сверлить её взглядом.

Мальчик на картине был и в самом деле очень милым, только вот соседствовал он с очередным черепом, песочными часами и прочей атрибутикой. Мыльные пузыри олицетворяли хрупкость жизни, а песочные часы — её быстротечность. Поэтому «милой» картина точно не выглядела.

— А вот это…

— Может, хватит? — грубо прервал её Артур.

— Я думала, тебя это порадует. Ты же у нас маг смерти, — красавица притворно надула губки.

— Так ты закончила?

— Нет. Вот эта последняя. Это одна из лучших картин в этом жанре. Вальдес Леаль «Венец земной славы».

Меня опять передёрнуло, и я окончательно спрятала лицо, уткнувшись в плечо Артуру.

— Фу! — выдала я всё, что думаю об этой работе.

Арабелла звонко рассмеялась.

— А ты не одинока в этом своем суждении. Бартоломе Эстебан Мурильо говорил, что невозможно смотреть на неё, не зажав носа.

— Мурильо писал потрясающие по своему реализму портреты, занимался также пейзажной и ландшафтной живописью и не тратил свой талант на черепушки и танцующих скелетов. Так что, я полностью с ним согласна.

— Ну, каждому своё, — пожала плечами хозяйка комнаты.

Я же снова одним глазом взглянула на полотно. На картине лежал в гробу скелет, по нему ползали насекомые, и выглядело это просто омерзительно. Сверху была чаша с весами, взвешивавшая его земные дела.

— Кто это? — всё-таки выдавила я из себя.

— О! Это довольно известная была персона в Севильи — городе кающихся грешников. Дон Мигель Маньяра — богатый аристократ, не знающий отказа у красавиц Севильи.

— И за что же его так? На портрет денег не хватило? Только на скелет? Так это он зря потратился, — не отрывая лица от плеча Артура, сказала я.

— Он безумно влюбился в добрую, милую девушку с наивными глазами и был с ней счастлив! Но, за былые грехи, за честь обманутых мужей и сломанную жизнь возлюбленных надо платить! Она умерла, оставив его безутешным. Вот он и отдал все свои деньги на больницу для бедных и благотворительность. А ещё заказал эту картину в назидание. Но, по-моему, — это просто великолепное полотно. И совсем непохоже на назидание или предостережение, — весёлым тоном заключила Арабелла.

А Артур вдруг повернулся ко мне, обнял меня за плечи одной рукой и, приподняв моё лицо за подбородок, заглядывая мне в глаза, сказал:

— Мари, я накинул купол тишины на нас ненадолго. Она не слышит. Не нужно выпускать магию. Я сам прекрасно со всем разберусь. Нам только вот поднявшегося из гроба Дон Мигель Маньяра, на сегодня не хватает. Ты тогда точно не доедешь до дома, и я не сумею купировать очередной взрыв твоих эмоций. Договорились?

Я кивнула. Одна мысль, что вот сейчас этот скелет пошевелится и встанет со своего ложа, приводила меня в ужас.

— Эх, и везёт мне на девушек, что боятся костей и скелетов. Просто невероятное совпадение. Я был однажды в катакомбах Лютеции. Вот там была похожая ситуация. Потом обязательно тебе расскажу. Я бы вообще тебя из комнаты вывел и один с ней поговорил, но оставлять тебя сейчас одну совсем не хочется. Продержись ещё немного, ладно? Я сам с этой ведьмой справлюсь.

Я снова кивнула с огромным облегчением. Артур снял купол и, развернувшись к Арабелле, засунул меня себе за спину. Мне вот интересно, это он кого от кого спасает? Меня от неё, или её от меня? Я осторожно выглянула из-за его спины на красотку, спокойно стоящую напротив нас. Арабелла всё это время смотрела на нас с ехидной ухмылкой. Девушка была полностью уверена в себе и совершенно не боялась ни меня, ни Артура, ни того что мы могли ей предъявить.

— Я знаю, что в ту ночь в особняке герцогов Альба вы в комнате на третьем этаже занимались темной магией. Герцогиня этим увлекалась, отец признался, что несколько раз убирал её следы. А дальше сообразить, кто ещё принимал в этом участие, было несложно. У тебя хватило бы наглости, глупости и уверенности в собственной безнаказанности, чтобы сделать это.

— Даже если это и так, то ты ничего не докажешь. А слухи? Так они и так ходят. Но это всего лишь слухи. Их много. Кто же будет в здравом уме на них обращать внимание?

— Да, ты совершенно права Арабелла. Только не учла несколько важных моментов. Во-первых, вами для темной магии использовалась жаровня.

— И что?

— Ну жаровня необходима для сжигания трав, символов, и прочей магическом мишуры, в этом нет ничего особенного. Но это же мелко? Это же недостойно таких опытных и сильных магичек, как вы? Не так ли?

Арабелла презрительно улыбнулась, тем самым полностью подтверждая слова Артура.

— Да и к тому же, во-вторых, Арабелла, глупенькая ты девочка! Зачем было просить помощи у моего отца, если вы не занимались чем-то более серьёзным? Не так ли? Он сильнейший маг и так просто вы бы его беспокоить не стали. Значит, была и в самом деле серьёзная причина, — продолжил Артур.

И вот тут улыбка стекла с пухленьких губ красотки.

— Продолжаем дальше. Вспомним про жаровню и, поднапрягшись и перешерстив учебники в Академии, я понял, что же ещё сжигают в жаровне, — Артур сделал театральную паузу и даже по лбу себя для пущей убедительности хлопнул. Вот же позёр. — Ключи и печати сжигают в магически зачарованных жаровнях! — последнее предложение он произнес уже совершенно другим тоном, серьёзным и злым.

— Нет, нет! — замотала головой Арабелла.

А я приложила пальцы к губам, чтобы не заорать. Ключи и печати использовались в демонологии. Они не просто занимались тёмной магией, которая сама по себе была ужасна. Они призывали демонов. Вот же дуры!

— Мы практиковали магию Смерти, а она разрешена! — воскликнула Арабелла.

Куда слетела вся её бравада и презрение? Смерть — естественный процесс, и ещё никому не удавалось её избежать. Смерть неизбежна и предопределена для любого существа, но вот тёмная магия лежит уже в совершенно другой плоскости, так же, как и демонология.

— А потом я подумал ещё дальше. Глупым девочкам вроде тебя могла бы прийти в голову мысль пойти ещё глубже? — Артур рубил жёстким суровым голосом, такой голос, наверное, в древние времена был у великих инквизиторов.

— Гоетия? — припечатал он.

А я снова зажала себе рот рукой. Гоетия — средневековая магическая традиция вызывания демонов и составления талисманов.

По легенде, царь Соломон заключил в медный кувшин семьдесят два демона, запечатал его секретной печатью и бросил в глубокое озеро. Однако тёмные маги, на мой взгляд, вот такие же неодарённые умом, как Арабелла, достали сосуд и распечатали его. Говорят, что они думали, что ищут золото, и действовали исключительно ради наживы. Жадность и тупость очень опасное сочетание. Они выпустили демонов обратно, и тут такое началось, что перепугало всех. И уже потом были созданы семьдесят две великие печати, каждая из которых имела власть над соответствующим демоном. Это всё легенда, но, к сожалению, печати продолжают искать и по сей день. Говорят, если ты вызовешь одного из демонов, то с помощь правильно нарисованной печати и подобранного ключа ты сможешь его поработить. Глупость, на мой взгляд, невообразимая. И потом царь Соломон старался, заключал их в тюрьму, а некоторые приходят — и всё ломают. Ух, убила бы. И я зло посмотрела на Арабеллу.

— Гоэтия не просто техника вызова демона. Она оставляет свой след. И его не может убрать даже такой могучий маг, как мой отец. И на тебе он тоже есть, Арабелла. Давай позовём Великого инквизитора? И попросим его, тебя осмотреть? Как ты думаешь, что он увидит? — продолжил меж тем добивать девушку Артур.

— Нет, Артур, пожалуйста, не надо! — и красотка зарыдала.

Вот же, святые праведники всё заберите! Хакобо упоминал, что она чуть что — рыдает. А как красиво рыдает-то! Слёзы делают её и без того огромные глаза ещё больше и трагичнее. Просто кающаяся грешница не иначе. Убила бы. Как демонов вызывать, так она не рыдает, а чётко слова вызова повторяет. А как её пригрозили раскрыть — так пожалуйста. Просто всемирный потоп! Убью! Ой! Дыши, Мари! Вдох и выдох. И я уткнулась в спину Артура прячась, что бы не видеть эту лживую дуру.

А Артур, совершенно не обращая внимание на прекрасные заплаканные глаза, тем же жёстким тоном продолжил

— Кто принимал участие в вызове демона?

— Все! — прорыдала Арабелла.

— Что? — почти прорычал Артур.

Как все? И Хакобо? И отец Артура? И Старый Инквизитор? — пронеслось у меня в голове, и я даже выглянула и снова воззрилась на Арабеллу.

— Демона вызывали только мы — женщины. А мужчины участвовали неосознанно. Они должны были послужить гарантом. Ну,… Что-то вроде громоотвода. Шесть женщин в обряде и шесть мужчин, служившие буфером, ну или подушкой безопасности. У меня был Хакобо. Нужно, чтобы это был кто-то близкий тебе. У Розалии твой отец, — и она зарыдала с удвоенной силой.

При этом глаза она не терла и слёзы не вытирала, позволяя им катиться красивыми крупными каплями. Ох, как же прекрасно она рыдала! И глаза не красные.

— Поэтому все и остались в ту ночь в особняке, а не разъехались… — протянул Артур.

— Да — кивнула Арабелла.

— Какого демона вы вызывали?

— Баала… — и вот тут она взяла и рухнула на колени, закрыв ладонями лицо, стала сотрясаться в рыданиях с удвоенной силой.

— Святые праведники, помоги мне Пресвятой отец, — протянул Артур и устало потёр лоб.

Я закрыла от ужаса глаза, вспоминая этого демона. Баал — первый и старший из семидесяти двух демонов, король, правивший на востоке, и управлявший шестьюдесятью шестью легионамиадских духов, глава адских сил, так сказать.

— Шестьдесят шесть адских духов. Вот почему шесть женщин и шесть мужчин! — снова протянул Артур

Считается, что именно Баал был изначальным королём Ада, до того, как его сверг Люцифер.

— Ну, разумеется. Кого ещё шесть дурочек могли выбрать для призыва. Только старшего демона. Зачем размениваться-то? — съязвил Артур.

А мне было не до иронии. Мне было страшно. А Арабелла вдруг вскочила на ноги, и я увидела, что слёз как не бывало.

— Да! И у нас бы всё получилось! Я согласна, что в тот день всё пошло наперекосяк. Просто эта дура, Айседора, в качестве гаранта притащила Великого Инквизитора. Кто же мог подумать, что она до этого додумается. Разумеется, ничего не вышло. Но в следующий раз у нас бы получилось!

— Уф. Уже легче! — и Артур даже воображаемый пот со лба вытер.

— Если бы не смерть Розалии…

— Вот тут мы и подходим к самому интересному. Если бы не смерть герцогини — вы бы, безусловно, продолжили. Только вот, с каждой вашей тёмной выходкой скрывать это увлечение становилось всё сложнее, верно? Розалия не хотела останавливаться. Чувствуя за собой силу своего любовника, она пребывала в уверенности, что в случае чего, мой отец всё исправит и прикроет её. А вот у тебя, Арабелла, такого щита не было, не так ли?

Арабелла скривила пухлый ротик.

— А тебе должно быть известно, что подобные практики влияют на магию, потомство, удачу, здоровье, долголетие. Они всё это отнимают, Арабелла. Это цена, которую ты платишь за тьму. И ты это знаешь. Розалия ведь наверняка шантажировала тебя? И пугала, что всё всем расскажет, если ты попытаешься прекратить?

— Она, она…

— И на место преступления ты прилетела первой, опередив всех.

— Я её не убивала! — заорала девушка.