Любовница на заказ

Глава 47

— Мне кажется, что ты уже беременна, — продолжая улыбаться сказал он. — Ты стала иначе пахнуть, сильнее, слаще.

По коже пробежал холодный импульс, словно срывая во мне ранее глубоко запрятанные чувства и желания.

Беременна… Я могу быть беременна…

— Мой яд подготовил твое тело, оно сможет выносить ребенка без осложнений. Мое сокровище…

Вдохновленно прижимаясь губами к моему все еще плоскому животу, Наан доверительно закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Но я прибывала в диком ужасе.

Нет, не за себя, а за возможного ребенка, что я могла уже носить под сердцем. Маленькую жизнь, что подарили мне боги и господин, позволяя не убиваться по загубленной судьбе в роли лиреи, служащей для сексуальных утех.

Ребенок… Ребенок…

Эта мысль стучала в голове неустанными барабанами, не замолкая ни на секунду. Мое! Мой ребенок!

Уже тогда, когда я шла на покаяние к Карату, я принимала судьбу вечной одиночки, той у которой не будет семьи, не будет любимого и детей. Той, что отдает себя в чужое владение, принимая выбор господ.

Но с появлением Наана все шло кувырком.

Все, что я так долго топила в себе, убивала и прятала, он вынимает наружу, и согревает в горячих пальцах. Боялась остаться одна? Лучший мужчина в мире назвал меня своей, разрешая любить. Приняла одиночество? Господин хочет продолжения рода и искренне жаждет этих детей.

Вот так просто разрешает мне вытащить свои страхи и тайны.

Слезы без разрешения брызнули из глаз, и я невольно всхлипнула, шмыгая носом. Занятый любованием моего тела шайсар напрягся, вновь поднимая глаза и пронзая меня решительным взглядом.

— Что не так, лирея?

— Все хорошо, — пропищала, будучи тут же поднятой и усаженной на пятую точку. — Все правда хорошо.

Но словно назло слезы градом продолжали бежать по щекам, убеждая шайсара в моей нечестности по отношению к нему.

— Луна, — строго сказал он, все еще пытаясь добиться внятного ответа.

— Это от счастья, — сказала и улыбнулась, вновь всхлипывая с удвоенной силой.

Не знавший женскую истерику с такой стороны повелитель растерянно огляделся, решая, чем меня успокоить, но я первая прильнула к его груди, и попробовала объяснить не дожидаясь поспешных выводов на мои эмоции:

— Я счастлива. Никогда не думала, что мне будет позволено иметь детей. Семью, — голос дрожал все сильнее, но шайсар слушал внимательно, не перебивая. — Это слезы радости, господин. Просто эмоций так много…

— Я, наверное, никогда не смогу понять, почему людиплачутот счастья.

— Это облегчение. Оно всегда приходит, когда все кончается хорошо, — попыталась объяснить я.

— То есть, ты хочешь от меня детей? — все еще сомневаясь спросил он, напряженно сжимая пальцы на моем затылке.

— Очень. Очень хочу. Просто я боюсь, я же даже не думала о том, что когда-то смогу стать матерью. Я… — снова всхлипнула, сильнее прижимаясь к горячей груди, и господин бережно опустил меня на подушки, ложась рядом и позволяя обнять себя.

— Ты кажешься мне странной. С самой первой встречи. Маленькая лисица с преданной душой, совсем не похожая на то, что я ожидал. Я до последнего не верил в то, что невольно повторил судьбу отца, внося в нее свои коррективы.

— Что?

— Когда я был маленьким в нашем доме появилась Арима, — говорил господин, гладя меня по волосам. — Отец называл ее «свет души моей», а я никак не мог понять, почему он так привязан к ней, казалось бы чужой и купленной за деньги. Время шло, на свет появилась Исшин, и когда Амира с улыбкой позволила мне заглянуть в ее колыбельку, я сообразил в чем дело. Отец просто любил до беспамятства женщину, что согласилась всегда быть второй, не признанной, отказавшейся уйти ее, когда он отпускал. Она была с ним честна, никогда не врала о своих чувствах, не играла в любовь. Амира просто любила, так как могло любить женское сердце. Ты показалась мне такой же. Правдивой и искренней, с огнем чувств в глазах. Я сыграл поставив на карту все, Луна. Я мечтал о таком же и завидовал отцу, когда он умирал в объятиях любимой женщины, подарившей ему дочь — плод их любви.

— Ты…

— Нет, я не переживал за мать, зная, что их отношения с отцом чисто договорные. Так бывает, с этим можно жить. Но союз моего отца и лиреи поражал меня до глубины души, заставляя с упоением рассматривать, как светлеет его хмурое и жесткое лицо, стоит ему услышать ее смех. Я хотел понять какого это, но…

— С Эридой не вышло.

— Более чем, — резко ответил он. — Убедившись, что в договорной брак хорош тогда, когда в него не вкладывают чувств, я практически смирился с тем, что проведу так остаток своих дней.

— А что подтолкнуло тебя искать лирею?

— Исшин, — усмехнулся он. — Дитя любви. Она порывистая как кобылица, резкая, громкая и не всегда уместная, но зная ее с младенчества я всегда знал, какое огромное сердце у этой шайсары. Я решил прислушаться, и как видишь, повторил путь моего отца, только…

— Только, что?

— Я дам тебе больше, — таинственно протянул он, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Я сделаю тебя больше чем эфе, обещаю. Наши дети будут наследниками, никто не скажет, что они бастарды, ты будешь моей и все об этом узнают, ты меня поняла?

Кивнула.

Что еще я могла сделать, видя каким огнем разгорается его взгляд?

С одной стороны, я понимала ту самую Амиру, которой было собственно все равно на статус и положение. Она такая же невольница, как и я, и иметь семью, хоть и не такую как у всех, для нас роскошь, данная немногим. Но какое это имеет значение, когда речь идет о мечте?

Мечта она на то и мечта, чтобы оставляя суть выворачивать судьбу в различные загогулины.

— Я дам тебе все, Луна. Только люби меня. Страшного, злого и хмурого.

— Любого, — пообещала, накрывая ладонью его грудь, слыша, как стучит сердце стараясь пробить грудную клетку. — Обещаю.

Я не смогу не любить его. Это претит мне, всему что внутри, скручивая до чернеющей тошноты. Не любить его уже невозможно, это куда сильнее меня.

Этот ребенок, если он есть, навсегда связывает меня с господином, прибивая мою душу к его воле стальными гвоздями.

Страх полоснул по груди неожиданно резко, и я невольно накрыла ладонью живот, покрываясь липким потом вдоль позвоночника. Ужас застыл внутри сверкнувшим в потемках подворотни ножом в руке грабителя, заставляя сглотнуть собственное сердце, вставшее в горле.

— Архен…