Любовница на заказ

Глава 14

Для полного провала мне не хватало только висеть на руках шайсара, вздрагивая от близости, как несколько минут назад.

От воспоминаний вновь запекло щеки, и тело отозвалось о своем неравнодушии к случившемуся.

Все только закончилось, а меня вновь накрывало волной трепетного желания! Боги, соберись!

Прижав к груди протянутое платье, опустила голову и вжала плечи, боясь думать о том, что же будет дальше.

Шайсара с отвращением цыкнула, не смея подходить, и с места своей слежки, сказала:

— Эту шлюху, — шипя, она громко и гневно дышала. — В источнике? Теперь мне придется уводить всю воду, чтобы не касаться ее следов! Пошла вон! — крикнула она, но я даже шагу не успела ступить, собираясь послушно уйти, как горячие пальцы повелителя придержали меня за локоть.

— Стой где стоишь. Приказ, — обозначил он, и я сделала глубокой вдох.

Нет, быть предметом ссоры двух величественных и невероятно сильных существ, было самой отвратительной участью. Пусть бы они продолжали ругаться, но втягивать в это меня было просто бесчеловечно! Ах, ну да, они же не люди…

— Что ты хотела, Эрида? Говори и уходи, у меня нет настроения вести с тобой долгие беседы.

— А трахать какую-то жалкую лирею в источнике, значит есть? — прошипела она, и я головой почувствовала злобный взгляд, устремленный на меня. — Вместо того, чтобы выполнять свои прямые супружеские обязанности, ты развлекаешься с продажной девкой, готовой за лишний лир раздвинуть ноги перед первым встречным.

Внутри меня все вспыхнуло.

Что-что, а обвинять меня в легкомысленности и безотказности ни она, и никто бы то ни было другой не смел! Единственное, почему я стала лирей — желание спасти близкого человека! Даже с условием того, что придется переступить через себя! Проглотить гордость и обиду! Выбросить из головы моральные принципы!

И сейчас, избалованная шайсара, не знающая настоящего горя, обвиняла меня в том, что я сама была не против такой участи!?

Чувствуя, что закипаю, услышала хруст собственных костяшек в кулаках, которые незамедлительно сжались, привлекая внимание.

— Правда глаза колет? Отвечай.

— Глаза мне колит ваша невоспитанность, невежество и гордыня, — выплюнула и зажмурилась, понимая, что натворила.

Я бросила в лицо шайсаре чистой воды оскорбление. Сейчас меня могут за несколько секунд приговорить к смерти, и привести приговор в действие. Хорошо хоть умирать придется в таком чудесном месте. Этот сад станет для меня лучшим кладбищем, которое можно пожелать.

— Что ты сказала, дрянь!? — за мгновение, разъярённая моими словами женщина, оказалась рядом.

Схватив меня за влажные волосы, она дернула голову в сторону и вцепилась зубами в открытое плечо так сильно, что я не сдержала крика. Над головой раздался щелчок, и хватка рассыпалась, оставляя после себя лишь пульсирующую боль прокусанной кожи.

Закрывая кровоточащую рану ладонью, я открыла глаза и покачнулась.

Шайсара лежала в ближайших кустах, раскинув увенчанные браслетами руки в стороны и тихо стонала, поджимая неправильно искривленную ногу. Уложенные в идеальные локоны волосы, разметались в стороны, повиснув на тонких веточках кустарника, а глаза были закрыты, не пугая своим ядовитым неестественным цветом.

Перед глазами на секунду все дрогнуло, и я повернула голову, чувствуя, что изображение пьяно покачивается, не успевая за движением головы. Все резко стало расплывчатым, неясным и странно потемнело, будто ночь наступила слишком быстро.

— Господин…

Стон сорвавшийся с губ, слышался мне оглушительным криком, но существо передо мной задвигалось, совершенно лишая меня фокуса взгляда.

Что-то огромное, из мелких блестящих камушком цвета чернильной воды с переливали звезд, отраженных в ее рябящей поверхности. Оно пульсировало и шевелилось, приближаясь ко мне и опутывая тело с ног до самой груди.

Стало теплее. В разы теплее. От этих камешков шел такой жар, будто под ними раскалённые угли, и я невольно опьянела еще сильнее, лишаясь последних сил держать голову прямо.

— Целуй меня, — раздалось слишком близко и я вяло заморгала, видя знакомое лицо перед собой, но такое чужое, будто из сновидений. — Целуй, ты должна выпить мой яд.

— Ты такой красивый… — выдохнула, и замолкла, чувствуя давление на губах, чем-то горячим и влажным, раздвигающее их в стороны.

На языке закислило, но так слабо, что я не обратила внимания, проваливаясь под толщу темной воды, и хватая слабыми пальцами горячие плечи моего господина.