Любовница на заказ

Глава 18

— Я просто не хотела вас попросту расстраивать! — успела выкрикнуть, прежде, чем дождь из гнева и ярости накрыл бы меня с головой.

— Чем расстраивать? — замер он, зависая надо мной на вытянутых руках. — Тем, что плакала?

— Это пустые слезы.

— Что это значит? — он выгнул темную бровь, и выглядел сбитым столку, поэтому пришлось глубоко вздохнуть и с самого начала объяснить тайну женских душ.

— Я читала книгу, вот эту, — указав пальцем, продолжила. — Легенду о двух влюбленных.

— И что заставило тебя плакать?

— Я была растрогана. Ведь у них так и не получилось быть вместе, — опустила глаза, вспоминания трогательные, полные скорби и нежности слова, которые женщина обратила к пеплу своего возлюбленного.

Шайсара, потерявшая разум, крушила все на своем пути, так и не найдя успокоения израненной душе. Пока не выдохлась, пока не устала бесконечно бежать, растрачивая последние силы на хаос, что сеяла позади себя. Она упала замертво, обогнув всю землю шайсаров, и последние ее слова были обращены к любимому.

— Солнце мое, без тебя мир потух, — тихо повторяла я прочитанные ранее строчки. — Тьма заполнила мою душу, ведь в ней не осталось места для света. Встреть меня на том берегу, будь со мной вечность…

Повелитель слушал внимательно и молчал.

Мое настроение вновь приобрело цвет грусти и тоски, и переживая боль опустошенной шайсары, я всхлипнула, и закрыла лицо руками.

— Я не понял, что из этого… заставило тебя плакать?

На секунду даже растерялась, не зная, что можно добавить, для того, чтобы он понял. Мужчина смотрел на меня с сомнением и непониманием, продолжая занимать главенствующую позицию.

— Она потеряла любимого. Это больно, и именно это меня растрогало.

— Ты теряла? — медленно кивнув, я вспомнила личико Золи, и закрыла глаза, вновь не желая переживать эту боль. — Это действительно больно?

Он ткнул меня пальцев в область сердца, чуть погладив кожу, и ждал ответа.

— Очень. От этого действительно можно умереть.

— Почему тогда ты жива?

— Оставались еще те, кого я люблю, и ради них я обязана была жить.

— Оттуда у тебя клеймо?

Он нем я хотела говорить меньше всего.

Вечное напоминание собственной беспомощности, мрачными крыльями разросшееся на правой лопатке и стекающее вниз черно-белыми брызгами, похожими на капли крови.

Вновь кивнув, нехотя накрыла плечо ладонью, унимая жжение от встревоженной метки, и отвернулась.

— Почему ты все время отводишь взгляд?

— Мне нельзя смотреть вам в глаза.

— Причина?

— Это запрещено! — не сумев скрыть негодование, словно наперекор своим словам, пропала в зеленых омутах.

— Если я позволяю тебе делать это постоянно, неужели ты думаешь, что рано или поздно я изменю свое решение? Будь это не так, я велел бы казнить тебя еще в первый день.

— А почему… позволяете?

— Слишком много вопросов.

Нет, я услышала, как он хмыкнул, но губы не дернулись в ухмылке, обманывая меня. Он будто бы ограждался от всех эмоций, закрывая им доступ в свою жизнь, всегда стараясь выглядеть бесчувственным и холодным.

Перевернув меня на живот, мужчина сел мне на ноги, прижимая к кровати, и медленно потянул ткань наверх, открывая голые ягодицы.

— Я устал, и хочу тебя.

Расслабила напряженные мышцы, и по громкому выдоху поняла, что он ждал именно этого.

Мужские пальцы скользили по коже, то вжимаясь в плоть, то мягко поглаживая. Он мял, трогал, пробовал, ощупывал. И все это делал с огромной внимательностью, будто бы специально прислушиваясь ко мне.

Я не сопротивлялась.

Всем телом я хотела шайсара. У меня кровь закипала при одной только мысли о близости, а голова безвольно следовала за желанием плоти, не противясь и не возмущаясь. Отступила боль и усталость, оставляя после себя только тревожную нужду продолжения.

Еще одно движение, следующее, и туман перед глазами становится осязаемым.

Горячие капли масла стали неожиданностью, и скатившись в ложбинку между ягодиц, теплом пробежались по влажным возбужденным складочкам, призывая за собой тихий стон.

Не обратив на это внимания, мужчина раздвинул мягкие вершины в стороны и тщательно, легкими касаниями, втер масло в звездочку ануса, вновь проталкивая в него пальцы.

Уже не больно. Зная, чего стоит ожидать, я максимально расслабилась, пытаясь унять пламя в животе. Оно расплавленным металлом бежало по венам, концентрируясь в одной точке, которую повелитель игнорировал.

— Я возьму тебя сзади, и не позволю кончить, — слова прозвучали, как приговор, и я вздрогнула, сильнее насаживаясь на скользкие пальцы. — Мне хочется, чтобы ты просила о большем, когда отдаешься мне.

— Аах, — стон сорвался с губ громче, когда стало понятно — ласкать меня действительно не будут.

Мужчина тщательно подготавливал себе отверстие для удовольствия, и игнорировал стекающие по бедрам соки. Он игрался, то повышая скорость пальцев, то замедлялся, играя на моих нервах. Я чувствовала себя нанизанной, раскрытой, беззащитной в такие моменты, и невольно поджимала мышцы, зная, что мужчина вновь примется за старое. Он давал мне ощутить, как я зависима от его желаний, замирая во мне и крепко сжимая свободной рукой испачканные маслом ягодицы.

— Ты должна просить меня.

— Как? — вышло тихо, но шайсар услышал:

— Телом, словом, жестом. Я хочу видеть, как тебе это нужно.

— Хотите увидеть?

— Хочу. Очень хочу.

Мне вновь послышалась насмешка, но не отступая, повернулась к мужчине, насколько это было возможно и прикрыла голый зад юбкой платья.

— Тогда лягте, господин. Я покажу.

Шайсар послушно отступил, заставляя меня поморщиться от выскользнувших пальцев, и лег, забрасывая тяжелые руки за голову.

Взглянув на жертву своих будущих истязаний, я коварно улыбнулась, поднимаясь с живота, и медленно скользя к жертве.

Годы обучения не прошли даром, и зная, что делаю, я соскользнула с постели, заставляя повелителя недовольно сдвинуть брови.

— Тшшш… Терпение, мой господин. Оно всегда вам воздастся, — пообещала, и подошла к чайному столику, на котором стояла пара фарфоровых чашек, и медный чайничек и незажжённой горелкой.

Коснувшись пальцами активирующего знака, поставила воду на огонь, прижимая ладонь к пузатой стенке, с орнаментом символов. Убедившись, что вода достаточно горячая, тонкой струйкой, зная, что господин смотрит, вылила немного в чашку. Прогнувшись, взялась за две небольшие ручки и толкнула столик к постели.

— Мы будем пить чай? — изумился он, но я промолчала, продолжая коварно улыбаться.