Лора. Проклятый медальон императрицы

3 часть

Петр отдал мне книгу и я подошла к окну, чтобы внимательно ее рассмотреть. На обложке был медальон похожий на мой.

— У меня тоже есть такой медальон. Я его потеряла где-то в вашем доме.

— Найдем! — пообещал Петр, жадно уставившись в книгу у меня за спиной.

Я открыла первую страницу. Это была не та книга, которую мне принесла в тот вечер подруга. Я не смогла прочесть и строчки. Это не был ни английский, ни французский, ни даже древнегреческий, который я тоже пыталась выучить в свое время.

— Тут и правда говорится о спасении мира... Медальону требуется энергия веков... Наступит ночь. На небе появится полная Луна. Засверкают молнии и откроется проход. Молнии пронзят проводника в жизненные точки и он из будущего перейдет в прошлое, чтобы... Тут не разборчиво написано... Сейчас попытаюсь перевести, — сказал Петр.

Я удивленно посмотрела на него. Не верится, что мальчишка мог знать языки, тем более такой древний. Вдруг мы услышали голос деда, который разговаривал со слугой в коридоре.

— Он идет! Нам надо спрятаться где-нибудь. Стыд-то какой! — не на шутку испугалась.

Я быстро положила книгу на место, где она и лежала. Петр поманил меня в угол комнаты.

— Спрячемся в этом шкафу. Тут много места, — прошептал Петр и подал мне руку.

Я игнорировала его помощь и первая залезла в шкаф. Петр последовал за мной. Мы отодвинули одежду на вешалках и протиснулись в дальний угол.

Как только мы замерли, дверь распахнулась и мы услышали шаги Ивана Михайловича в кабинете. Он что-то бурчал себе под нос, шелестел книжными страницами и казалось вот-вот подойдет и откроет двери шкафа.

Я стояла часто дыша от волнения. Петр начал теснить меня к стенке. Я подняла на него глаза вопросительно. Его взгляд коснулся моих глаз, а затем задержался на моих губах. Шкаф как будто сузился.

Его лицо было настолько близко, что я чувствовала его дыхание. Я уперлась в стенку шкафа и отвернулась. Петр приблизился и прикоснулся к моей щеке губами.

Легкое прикосновение опалило кожу, оставив дрожь. Я замерла, не в силах пошевелиться. Только дыхание Петра и стук моего сердца нарушало тишину в пыльном шкафу.

Я хотела оттолкнуть наглого мальчишку, но боялась издать любой звук. Иван Михайлович все еще был в кабинете.

Петр нежно целовал меня в щеку. Внутри меня боролись два чувства: страх быть обнаруженной и странное, непривычное волнение от поцелуев Петра. Его губы были теплыми и в то же время вызывали во мне необъяснимое чувство.

Наконец я услышала звук удаляющихся шагов Ивана Михайловича. Он ушел и я смогла вдохнуть полной грудью.

— Ты что творишь, мальчишка! Сейчас получишь у меня! — мое негодование и растущий гнев внезапно проснулись.

Я вытолкнула Петра из шкафа и схватив подушку с дивана понеслась к нему, чтобы разрядить все свое возмущение увесистой атакой. Он попытался увернуться, но я настигла его — подушка попала ему в спину.

— Тише! Дед услышит, — сквозь смех сказал Петр.

— Ты как посмел? Молоко на губах еще не обсохло и все туда же!

— Лора, извини... Ты просто так часто дышала и смотрела на меня вопросительно, что я не удержался.

Петр выбежал за дверь, увидев, как я схватила вторую подушку, чтобы обучить его уму разуму. Мы с визгом спустились вниз и наткнулись на удивленного Ивана Михайловича.

— А вы уже сдружились, я погляжу. Это хорошо, — сказал он улыбаясь.

Я остановилась и поняла, что выгляжу глупо. Почему с Петром я забываю сколько мне лет и смотря в его черные глаза становлюсь наивной девчонкой?

— Дед, мы купили ткань. У Лоры отличный вкус, — сказал Петр.

— Хорошо... Скоро придет портной и снимет мерки.

— Дядя заходил. Сказал будет к ужину.

— Правда? Отлично... Познакомится с Лорой.

— Они уже познакомились. Лора выбежала на улицу и чуть не упала в обморок. Хорошо, что дядя ей помог. А потом так кричал... Недоумевал, откуда на ней платье Марии, — выложил всю правду Петр.

— Прикажу приготовить праздничный ужин. Не каждый день ко мне сын приходит, — озаботился Иван Михайлович и ушел на кухню.

— Лора, мы все равно поженимся. Поэтому я не чувствую вины и ты не должна смущаться, — сказал Петр серьезно.

— Ты опять напрашиваешься, мелкий. Ты просто мальчишка!

— Почему ты меня так называешь? Сама недавно только ходить научилась. Мы же с тобой ровесники. Думаю, ты младше меня будешь! — обиженно сказал Петр.

Я открыла рот, чтобы сказать обратное, но сдержалась. Все равно он не поверит.

— Если бы ты узнал правду, то перестал бегать за мной как хвостик.

— Так... Хорошо... Расскажи правду. Уверен, ничто не может изменить мои намерения.

— Ты все равно не поверишь. Даже пытаться не буду.

Я развернулась и пошла на кухню за Иваном Михайловичем. Не успела я выйти, как наткнулась на старика.

— Иван Михайлович! Вы обещали показать книгу. И мой медальон... Не знаете где я его оставила?

— Да, пойдем... Он в порядке. Только откололась та часть, что была внутри... Какая-то металлическая пластина.

Я не могла поверить его словам и замерла на месте.

— Как же теперь я вернусь домой?

— Куда вернешься? Дед, что за секреты у вас? Я тоже хочу знать! — потребовал Петр.

— А тебе не пора в Университет? По-моему ты говорил, что сегодня экзамен после обеда.

— Ты же знаешь... Это так скучно. Я могу пропустить. Все потом разом сдам.

— Я тебе сказал иди, значит иди... Совсем распоясался! — повысил тон дед.

Петр хотел что-то возразить, но увидев, что дед не шутит, опустил голову и пошел в свою комнату, чтобы переодеться.

— Лора, пройдемте в мой кабинет, — уже спокойно сказал старик.

Мы пошли по длинному коридору, увешанному картинами. В кабинете дед указал мне на кресло напротив стола, а сам, подойдя к глобусу взял ту самую книгу, которую мы недавно изучали с Петром. Его взгляд был пронзительным и изучающим.

— Эту книгу мне подарил мой друг... Тоже ученый. Мы с ним ее перевели как могли, но не полностью. Тут все на шумерском.

Это я уже поняла и была удивлена познаниями Петра.

— На обложке медальон... Похожий на твой, — дед достал медальон из ящика в столе. — Я так думаю, что с его помощью ты и попала сюда.

— Думаю да. Я открыла медальон и там была какая-то пластина. Молния ударила в нее, отразилась и пронзила мне сердце. А еще то место, где почка и висок.

— В книге что-то подобное написано... Хотя я думал, что придет мужчина, а не хрупкая сударыня. Но видно в вашем мире женщины не хуже мужчин. Тоже сильны духом... В книге написано, что это медальон императрицы. Но как он очутился у тебя в будущем? — спросил дед.

— Мне его передала бабушка, а ей ее мама, полагаю.

— Если так рассуждать, то ты дальняя родственница императрицы Марии Федоровны.

Вот это новость! Я ошеломленно молчала, переваривая эту информацию. Дальняя родственница императрицы… Это звучало как нелепая шутка, как страница из исторического романа, а не часть моей собственной жизни. Бабушка, простая учительница из маленького городка, никогда не упоминала о каких-либо аристократических корнях.

Я подняла взгляд на Ивана Михайловича. В его глазах читался нескрываемый интерес.

— Это многое объясняет, — тихо произнес он. — Возможно, именно эта связь и позволила вам почувствовать энергию портала и очутиться здесь.

— Но почему я попала именно к вам?

— Правильный вопрос. В книге было сказано как указать путь проводнику... Я по чертежам сделал и установил на крыше своего рода приемник, антенну. В него постоянно били молнии так, что прислуга пугалась, когда ночевала на чердаке, — засмеялся дед. — Но потом привыкли и не обращают теперь внимание на щелчки и треск на крыше.

— Значит вы смастерили сами антенну и ждали, когда появится проводник? Но для чего?

— Суть в том, что этот приемник не просто притягивает молнии. Он создает своего рода… портал. Канал между мирами. И ты, Лора, оказалась в нужное время в нужном месте. В книге было написано, что медальон накапливает энергию Луны веками. Когда энергия достигает пика и если открыть медальон, то бьет молния и открывается портал.

— Мне бабушка говорила всегда, что нужно заряжать медальон от света Луны. И я всегда это делала... Даже вошло в привычку.

— В книге тоже про это сказано. Что медальону нужно несколько веков для сбора энергии... Или как ты говоришь? Подзарядки?

— Да, это смешно и не реально. Но камень светился разными цветами, когда я подносила его к лунному свету. В детстве думала, что он так заряжается... Значит мои предположения оказались верны.

Я не могла поверить. Значит я точно переместилась во времени с помощью медальона. Это звучало как бред сумасшедшего, как сюжет из научно-фантастического романа.

— Но зачем вам это? Зачем сделали антенну? — сказала я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— В книге написано о том, что если ничего не предпринять, то наступит конец света в 2033 году... Там точно не указан год, методом вычислений пришел к этому... Я, конечно, не доживу до того момента, но мне не безразлична судьба следующих поколений. Хочется, чтобы внуки моих внуков жили спокойно и счастливо на Земле.

Иван Михайлович откинулся на спинку кресла. В нем чувствовалась глубокая ответственность и грусть.

— И вы думаете, что я… что я смогу спасти мир или что? — Мой голос задрожал.

— Книга говорит о проводнике, Лора. О ком-то, кто сможет пройти через портал и вернуться с необходимыми знаниями... Я не смог перевести точно... Возникли сложности... Ясно одно — по всем признакам ты и есть проводник.

Дед поднялся, подошел к окну и посмотрел вдаль, на силуэты людей, которые шли по мостовой.

— Выбора у нас нет, Лора. Или мы попробуем спасти Землю, или просто наши дети и внуки будут ждать неминуемой гибели. Что скажешь?

— Звучит как-то глобально. Но почему я?

— Медальон перенес тебя, значит только ты и справишься.

— И что я должна делать? Какие знания получить? И когда я отправлюсь обратно?

Одни вопросы крутились в голове. Но когда я смотрела на Ивана Михайловича, то понимала, что и он мало что знает.

— Об этом узнаем, когда придет время. А пока ты здесь, побудь с нами. Для меня честь узнать проводника. Того, кто спасет нашу Землю от неминуемой гибели.

Мы просидели за книгой до вечера. Слуга постучался в дверь и сообщил о приходе сына и накрытом столе.

— Уже ужин? Вот мы засиделись с вами, Лора! — удивленно вскинул седые брови старик. — Давайте спускаться. Нас уже заждались.

Мы спустились по лестнице вниз и я увидела Николая. Мы встретились взглядом.

— Отец! Опять вы за книгами сидите? — сказал он, не спуская с меня глаз.

— Вы уже знакомы, полагаю. Тогда пройдем к столу. Иначе все остынет и кухарка на меня опять будет смотреть недовольно, — засмеялся дед.

Я шла позади них и засмотрелась на спину Николая. Стройный, высокий, в коричневом сюртуке и аккуратно подстриженными волосами, он казался воплощением мужской силы и элегантности. Его движения были плавными и уверенными. Его присутствие заставляло мое сердце биться быстрее. Может это от того, что он разорвал корсет и мне теперь неловко?

За столом уже сидел Петр и молча ждал, когда все усядутся на свои места. Иван Михайлович начал рассказывать какие-то истории из своей молодости, Николай поддерживал разговор, а я лишь делала вид, что слушаю. На самом деле на душе кошки скреблись от того, что я узнала от Ивана Михайловича и из книги.

Если учесть все обстоятельства, то я действительно в 19 веке. Мне стало грустно, глядя на Николая, Ивана Михайловича и Петра. Они уже давно умерли и их не было в моем времени. Я смотрела на них как на тени из прошлого, хотя сама находилась в этом прошлом.

Петр откашлялся, привлекая мое внимание. Он, видимо, заметил мою рассеянность и задумчивость.

— О чем задумались, Лора? — спросил он.

Я моргнула, пытаясь вернуть себя в настоящее, хотя бы на несколько минут.

— О нашей жизни и то, что нас всех ждет один конец, — сказала я.

— Отчего такие грустные мысли... Nous allons tous mourir, mais nous devons profiter de la vie ici et maintenant, — вдруг сказал Николай на французском.

Его внимательный взгляд пронзал меня насквозь. Я понимала, что он тем самым проверяет меня.

— Vous avez raison. On ne nous donne pas plus que cela, — ответила я на своем ломаном французском.

Он сказал: Мы все умрем, но мы должны наслаждаться жизнью здесь и сейчас. Я ответила: Вы правы. Большего нам не дано.

— Это что за проверки, Николай! — занервничал Иван Михайлович. — Не веришь, что Лора жила во Франции?

— Извините, сударыня... Не хотел вас ничем обидеть, — сказал Николай, склонив голову.

— Я плохо говорю на французском... Со мной родители и дед разговаривали всегда по-русски, — умело соврала я.

— Ну хватит! — сказал дед. — Давайте поговорим о тебе, Николай... У тебя на днях день рождение. Будешь собирать гостей на бал?

— Да, — вздохнул Николай. — Кстати, мои друзья из Франции приедут. Граф Платон Александрович возможно будут... Герцогиня Анна Федоровна прибудет с дочерьми.

— Она все хочет отдать за тебя одну из своих дочерей, — сказал Петр.

— Петр! Твой язык не приведет до добра! — сказал Иван Михайлович.

— Пользуясь случаем, хотел вас всех пригласить на день рождение... Лору тоже. Отказов не принимаю, — сказал Николай пристально посмотрев на меня.

— Я буду сопровождать Лору, — заявил Петр.

— Мы будем ее сопровождать, — поправил его Иван Михайлович.

— Вот и славно, — спокойно сказал Николай даже не дождавшись моего согласия.

Раз все решили за меня, что я пойду, то может не стоит отказываться. Буду под присмотром Ивана Михайловича и ничего плохого не произойдет. В то же время мне очень хотелось увидеть, как проходили балы в 19 веке. Уверена, что такого я больше нигде не увижу.

Позднее к нам пришел портной и снял с меня мерки для пошива новых нарядов. Я была как Золушка в сказке. Только принца не хватало и кареты, чтобы отправиться на бал.

Портной ушел, забрав ткани и я осталась одна в своей спальне. Мне захотелось пройтись и я вышла тайком из дома. Иван Михайлович мне дал несколько монет и я хотела купить что-то в одной из лавок. Не успела я сделать и пары шагов, как меня окликнул Петр.

— Лора, если хочешь прогуляться, то я составлю тебе компанию. В такое время небезопасно гулять одной.

— Я из окна видела лавку пекаря.

— Булочную Филипповых? — уточнил Петр.

— Да, наверно... Хотела посмотреть, что продают. У нас тоже есть подобные места, только там еще кофе подают.

— Мне тоже нравится кофе... Давай купим его с булочками и устроим вечерние посиделки у камина?

Идея была заманчивой. Обычно кофе пьют по утрам, но я была не прочь его выпить на ночь. Как ни странно, от горячего напитка мне хорошо спалось.

— Хорошо!

Петр улыбнулся мне, а я ему. Если бы не его прямолинейность, возраст и шуточки про женитьбу, то он был бы идеальным.

— Обычно девушки отказываются есть поздно вечером. А ты совсем другая, Лора. Мне это нравится.

Мы зашли в булочную. Воздух густел от запахов ванили, корицы и свежеиспеченного хлеба, кружа голову и вызывая неконтролируемое желание попробовать все и сразу.

Поддавшись соблазну, я указала на аппетитный эклер. Петр, не долго думая, заказал два, а еще пару булочек с изюмом и кофе. Пока он расплачивался, я осматривала посетителей. В поздний час здесь почти никого не было: две миловидные дамы с пожилым мужчиной, и студент, который пересчитывал мелочь.

Петр предложил свою руку, когда мы вышли из булочной и я приняла ее. Вечерний воздух был свеж и немного прохладен, но после теплого помещения булочной ощущался особенно приятно. Фонари тускло освещали узкую улочку, создавая причудливые тени.

Мы зашли в дом. Петр расстелил теплое покрывало на полу, положил подушки.

— Ты не против, если мы сядем тут, рядом с камином?

— Да, мне нравится! — обрадовалась я.

Кухарка заварила нам кофе и принесла эклеры с булочками на подносе. Аромат кофейных зерен казался другим, более насыщенным и глубоким, чем обычно. Возможно, дело было в атмосфере: потрескивающий огонь в камине, приглушенный свет и ощущение уюта, окутавшее нас с первых минут.

— Странно, тут кофе совсем другой на вкус. И аромат намного ярче.

— Во Франции другой кофе? Буду тогда тебе часто такой покупать, если нравится, — пообещал он.

— Нет, не нужно... Возможно скоро я уеду.

— Куда? Ты все время это говоришь и вызываешь тем самым у меня грусть и тоску... Лора, в чем дело?

— Тебе надо найти себе молодую, красивую девушку. Ты симпатичный парень и даже умный, насколько я поняла.

— Я уже нашел... Сказал же, что мы поженимся. Через неделю попрощаюсь с Университетом и тогда начнем приготовления к свадьбе.

Я рассмеялась. Но Петр даже не улыбнулся.

— Ты смешной, но милый мальчишка.

— Правда? Так и думал, что я тебе нравлюсь.

Я усмехнулась и выпила последний глоток ароматного кофе.

— Не уходи... Давай еще немного посидим. Ты мне расскажешь как ты жила без меня.

Не могла никак понять слов Петра. Он говорил шутя или же в его словах крылась уверенность, словно он был убежден в предопределенности нашего союза?

Мой взбудораженный мозг от выпитого напитка дал волю откровенным словам.

— Как жила? Каждое утро вставала ни свет ни заря и шла на работу. На работе лечила, вырывала зубы пациентам и возвращалась домой вечером. Смотрела сериалы и засыпала под трепетные диалоги героев.

— Ты работала? Тебе еще 18 лет, — недоумевал Петр. — Вырывала зубы, герои, сериалы... Что это?

Я поняла, что сказала лишнее.

— Ничего особенного. Думаю пора спать. Спокойной ночи, мальчишка! — сказала я, потрепав его по волосам.

Петр успел схватить меня за руку и поцеловал ее, смотря мне в глаза. Затем он притянул меня к себе и прикоснулся губами к щеке.

— Можешь так не делать? Отпусти, — дрожащим голосом сказала я.

— У меня один вопрос... Кто ты? — не отпуская мою руку, спросил Петр.

— Хочешь знать? — спросила, глядя в глаза.

— Да, очень.

Чтобы снять дрожь в теле я выдала ему всю информацию, не думая о последствиях.

— Я переместилась во времени, из будущего. Сейчас у нас 2025 год. В своем мире я зубной врач. У меня квартира в ипотеке, но в самом центре Санкт-Петербурга... И мне 33 года, а не 18... Теперь ты считаешь меня сумасшедшей?

Петр внимательно слушал меня. Было видно, что мальчишка не знал какой следующий вопрос мне задать. Наконец он тихо произнес:

— Книга как-то причастна к твоему перемещению?

— Да! В ней много написано про медальон, проводника. Твой дед говорит, что это я. Про то, что я должна вернуться в свое время со знаниями, чтобы предотвратить катастрофу.

Петр молча слушал, держа мою руку в своей. Наши лица были так близко и я чувствовала как постепенно краснею. Он смотрел прямо в мои глаза, пытаясь понять мои слова.

— И что это за катастрофа? — тихо спросил он, не отрывая взгляда.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Как объяснить ему то, что даже мне самой казалось невероятным?

— Не знаю. Этой планете придет конец... Может солнце взорвется, вулкан проснется и заполнит землю магмой, а может все исчезнет из-за глобального потепления, — говорила я, чувствуя, как дрожит голос.

— Так... Это многое объясняет. Мне надо изучить эту книгу и перевести ее досконально. От каждого слова многое зависит... Почему дед от меня ее прячет? Я лучше него перевожу с шумерского.

Петр замолчал, погрузившись в раздумья. В его глазах мелькнула решимость, которую я не видела прежде. Он отпустил мою руку и твердо сказал:

— Садись удобнее. Рассказывай по порядку все, что случилось. Каждая мельчайшая деталь может быть важна.

Удивилась тому, что он не смотрит на меня как на сумасшедшую. Я послушно села, взяв в руки подушку и начала рассказывать о том, как все произошло. О медальоне, который достался мне по наследству, про странные сны. Как молния озарила небо и вонзилась в мое тело, переместив меня в прошлое.

— Так ты веришь мне? — удивилась я.

— Не совсем... Но верю, что ты веришь. Не беспокойся мы во всем разберемся.

— Самое печальное то, что у моего медальона пластина внутри раскололась на две части. Теперь я не смогу вернуться, чтобы предотвратить конец света... Хотя я не уверена, что способна на такое... За что мне все это? — отчаянно сказала я, закрыв глаза рукой.

Петр приблизился и обнял меня. Его объятия меня успокоили. Уже не было так одиноко и страшно.

— Послушай, — начал он, мягко отстраняя меня от себя. — Мы что-нибудь придумаем. Даже если твой медальон испорчен, мы найдем другой способ.

Я кивнула. Петр приблизился и поцеловал в щеку. Я уже не пыталась отстранить его или оттолкнуть. Мне было приятно, что он был со мной, утешал, обнимал. Как будто Петр стал моей опорой в этом хаосе.

— Все! Я пошла мыть посуду. Уже поздно, — сказала я, освободившись от объятий Петра.

Я собрала чашки, тарелку на поднос и хотела идти на кухню.

— Подожди, я с тобой, — сказал мальчишка. — Помогу тебе.

Придя на кухню, я хотела начать мыть посуду.

— Давай я сам, — предложил мальчишка и взял из моих рук чашки.

— Значит у вас в будущем нет слуг, которые моют посуду, убирают в доме?

— Есть... Но только у тех, кто богат. У других есть роботы. Например, робот-пылесос. Нажимаешь на кнопочку и он сам убирает пыль и грязь на полу. А потом сам встает на подзарядку. Есть специальные машины, которые стирают белье и не нужно это делать руками. Вместо лошадей у нас автомобили. По небу мы летаем на огромных самолетах... Мы можем переговариваться на большом расстоянии через маленькую коробочку под названием телефон и даже видеть друг друга.

— Возникает вопрос: если труд облегчен до такой степени, то чем же заняты люди? — сказал любопытный мальчишка.

— Роботы хоть и облегчили жизнь, но не во всех областях. К примеру, я лечу зубы. Это может делать только человек.

Петр мыл посуду и не мог до конца поверить в сказанное мною.

— У нас тоже есть дантисты, но чтобы дантист был женщиной... Такого у нас нет.

— А в будущем практически стерты грани между работой мужчин и женщин. Мы можем делать все то же, что и мужчины. Женщины управляют кораблями, строят дома, даже воюют. И лечить зубы им тоже вполне по силам. Главное — знания и умения, а не пол.

— Как ты должна спасти свой мир и когда отправишься обратно?

— Ты меня спрашиваешь? Ты лучше книгу переведи до конца... Нужно понять какие знания я должна перенести в будущее… Спрашиваешь, когда я отправлюсь обратно? Пластина раскололась в медальоне. Может теперь я застряну в прошлом навсегда?

— Я был бы счастлив, — сказал Петр, вытирая руки.

Он подошел ко мне и взял за руку.

— Даже если ты чуть постарше, не беда. Мы все равно поженимся.

— Ты наверно имеешь хорошие знания по психологии, если все время повторяешь мне, что мы поженимся... Ты как опытный гипнотизер, внушающий мне единственно верное решение.

— Возможно, — признался Петр, смущенно почесывая затылок. — Но знаешь, это как с удачным предсказанием. Я просто вижу, как хорошо нам будет вместе, и не могу удержаться, чтобы не поделиться этим с тобой.

— Отмазался, — усмехнулась я и опустила глаза.

— Иногда ты говоришь непонятные слова... Не хочешь, но поверишь, что ты из будущего.