Личный враг адептки

Глава 43

Крис

Нанося удары по Золгарду, я как сумасшедший оглядывался, пытаясь следить за Тиной.

Ее замершая поза с вытянутыми рукам, освещающий сиянием комнату Щит, который буквально горел из ее ладоней — это поистине самое шикарное зрелище, которое я видел.

Толпа Стражей — и все на маленькую хрупкую Птичку, что расправила крылья, и держится изо всех сил.

Держись, девочка. Я скоро.

Зольг пытается попасть мимо моего Меча фаерболами, но я сосредоточенно ставлю преграду, понимая, что надо нападать. На шее отца виднеется тонкая полоска крови, и Зольгарду осталось буквально ничего до изменения внешности. Я должен совершить удар — только для этого нужно сосредоточиться, и перестать оглядываться на Тину.

Я в последний раз бросаю на девушку быстрый взгляд — она уже на коленях, с закрытыми глазами, еще сильнее распустила Щит, и по бледному лицу непонятно, сколько еще протянет. Удивительно, но по-прежнему ни один Страж не пробился внутрь — а они пытаются, увеличивая и объединяя атаки.

У нее даже поза необыкновенная. На коленях, но с поднятыми вверх ладошками — вроде почти сдалась, но в то же время выглядит едва ли не нападающей! Я усилием, сковывающим шею, отворачиваюсь — и обещаю ей успеть.

Я убью Зольгарда прежде, чем Тину сломают или ей придется сдаться.

Я успею.

Зольгард прищуривается, когда я целиком и полностью сосредотачиваюсь на нем. Усмехается так, будто уже победил — и кивает на моего отца.

— Думаешь, он не знал о нападениях? Наш король и мой брат, конечно, сволочь — но он не глуп, нет.

— Жаль, того же нельзя сказать о тебе, — устало произношу я, прицеливаясь, как лучше нанести удар.

У меня будет всего один шанс. Одна попытка сделать все быстро и четко — так, как Зольгард не ожидает.

— Он знал, что это я пытаюсь тебя убить! — повышает голос Зольг, снова выпуская серию фаерболов, — знал, но не вмешался!!!

— Потому что он хороший брат!

На этих словах Зольгард натурально запрокидывает голову и ржет, как будто это — самая нелепая вещь в мире. Я не задумываюсь, почему — просто срываюсь вперед, держа в ударной стойке Меч — и попадаю прямиком в грудь, надеясь, что ранил дядю достаточно глубоко.

Из горла Зольгарда издается последний, больше похожий на бульканье смешок — и он оседает на пол, нелепо заваливаюсь в бок. Меч исчезает — и на его месте стремительно расплывается алое пятно.

— Нет… Нет!

Я делаю шаг вперед, проверяя, точно ли этот гад больше никому не сможет принести зла, и замираю над его растерянной фигурой.

— Ты не знаешь… Ничего не знаешь, — бормочет Зольг, и вмиг становится просто жалким, обиженным братом короля, а не опасным начальником Стражи и убийцей, — но и ты, однако, не победил, мальчишка. Мы оба здесь проигравшие…

Он закашливается, одной рукой закрывая наполняющийся кровью рот, а другой слабо указывая куда-то за мою спину. Все пространство вокруг деревенеет — и словно через толщу проламываю воздух, поворачивая шею.

Тина.

Я кидаюсь к упавшей в тот же миг Птичке, успевая глазами зацепить ее последний, отчаянный вдох. Она остается верной себе даже в этот миг, держа Щит до последнего, даже, кажется, дольше чем вообще возможно. Ее маленькое тело беспомощно ложится на пол, когда остатки магии затихают, бурля колокольчиком снаружи, и не находя в привычном теле знакомый дом.

Я сам не понимаю, как оказываюсь рядом.

На секунду замираю, сам беспомощно оглядывая и не зная, как ее вообще коснуться. Такая… Замершая. Неестественно неподвижна, так, что в груди рвется какой-то глухой крик, а мышцы дергаются, желая крушить и все и одновременно не смять бледную кожу девушки.

Я дрожащими руками подхватываю ее плечи, разворачивая к себе, и устраивая на коленях. Баюкаю, убирая с лица волосы, как будто она — младенец, который только уснул.

Она не может быть не спящей.

Она просто в обмороке, просто слишком устала, просто потратила много, как в прошлый раз. Она не умерла, не могла и точка, иначе все, что было — просто пустая глупая хрень…

— Ваше Величество!

Один из Стражей пытается привлечь мое внимание, трогая за плечо, но я поворачиваюсь к нему с таким видом, что он тут же шарахается назад.

Все правильно, верно. Не трогайте, или я сверну шею любому, кто решит оторвать меня от Тины. Я нежно провожу пальцем по щеке, веду к все еще нежно-розовым, приоткрытым губам — и холодею внутри от мысли, что никогда больше ее не поцелую.

Этого. Не может. Быть.

— Птичка.

Мое горло выталкивает ее прозвище, и от хрипа наконец доходит — все не шутка. Страх — липкий и жгучий — змеей вворачивается в сердце, когда я начинаю беззвучно раскрывать рот и трясти девушку за плечи.

— Тина! Тина, черт тебя дери! Ты не могла, нет, нет, нет…

— Сын.

Я резко отворачиваюсь, встречаясь взглядом на еле держащимся на ногах королем. Его осторожно придерживают за локти двое Стражей, пока остальные разбираются с Зольгардом.

— Это ты, — зло выплевываю, злясь на своего отца так, как никогда до этого, — если бы не твоя слепота! Если бы ты меня слушал или хоть раз поверил!

— Крис, послушай…

— НЕТ! — Мой ор выходит каким-то нездорово громким, с надрывом и рвущейся болью, — я тебя слушал! Все детство, всегда!!! Это ты позволил моей Птичке рискнуть всем! Тебе бы хоть каплю ее смелости! Ты…

— КРИС!!!

Король из последних сил набирает воздуха, чтобы прокричать мое имя — и указывает пальцем мне куда-то за спину. Там, уже в стороне, едва-едва светясь слабо трепыхается прозрачно-белый огонек магии — такой хрупкий, что, казалось, дунь и развеется.

Тишина, в которую погружается комната, становится едва ли не звенящей.

Все в восторге смотрят на слабый свет, на чудо, что раньше никто и не видел. Магия Тины как будто такая же упертая и несгибаемая, как и ее хозяйка, и не собирается сдаваться даже когда сама девушка уже не дышит.

Этот стойкий маленький огонек ее жизни.

Это…

— Слишком мало, — одергивает мои мысли отец, и двигается вперед, тяжело опираясь на Стражей. Он встает за моей спиной, тяжело дыша, пока я не отрываю взгляда от огонька, — должен признать твоя Пара была сильным Щитом. Мне жаль, что…

— Была?!

Скрип — не слова — вырываются из меня на отцовскую речь, и губы короля сжимаются в тонкую линию. Он ослаблен и изможден, но все еще жесткий правитель, и нехорошо смотрит прямо на меня.

— Что ты задумал?

— Вернуть Тине долг.

Я приподнимаюсь, видя как в замедленной съемке глаза короля, распахивающиеся в ужасе. Он все понимает — но замирает рядом, даже не думая помешать.

Может, понял, что это бесполезно? Или просто нет сил?

Но я больше не думаю, а просто подаюсь вперед, втягивая внутрь этот маленький упрямый огонек, от которого к тому времени осталась одна дымка. Чувствую внутри странный привкус сладкого огня — и я даже сам не знаю, что это за привкус! — и наклоняюсь над Тиной.

Нас учили в академии, что неприкосновенный резерв трогать нельзя.

Объясняли тысячу раз, что после такого Дар не вернется, а жизнь уходит вместе с остатками магии.

Но если вдруг хоть капля мага остается… Если вдруг…

Я прижимаюсь губами к прохладным губам девушки, буквально заставляя их плавиться о собственный жар. Тянусь к своему резерву, прокапывая в самое дно, в остатки — туда, где сам еще не разу не был.

Мой неприкосновенный запас.

Моя магия жизни.

Если все получится, то я женюсь на ней, честное, черт возьми, слово!

С этими мыслями я вытягиваю из себя всю магию, какую могу нащупать, до дна — и вливаю в девушку вместе с ее оставшимся огоньком.

Это — самое необычное из всех ощущений на свете. Волна несмываемой боли прокатывается из груди по горлу, а затем, сразу за ней — прохладный поток, вспышкой белого света соединяющий наши губы. Меня чуть не отрывает от девушки, но я держусь, вливая в нее столько магии, сколько вообще могу, и не зная, делал ли так кто-нибудь еще.

Если судьба сделала нас Парой — она знала, на что идет.

И то ни один из нас не оставит другого умирать.

— Ах! — выдыхает под моими губами Тина, и ее тело судорожно вздрагивает в моих руках.

Я сжимаю ее крепче, понимая, что она все еще не очнулась. Глаза закрыты, тело беспомощно обвисло на мне — но слабое-слабое дыхание в области груди заставляет едва ли не плакать.

Жива.

Моя Птичка жива.