Ленка в Сумраково. Зов крови

Глава 8. Сумрак

Как только Марина выгребла деньги из тайника, карты на панно вернулись в исходное положение, а Ленка увидела в холле на кресле у камина призрак покойника. Мертвый Сергей был бледен и едва различим, кожа казалась серой.

Пока Тетерина вместе со вдовой радостно пересчитывали найденное, Ленка подошла к нему и присела рядом.

— Я устал, — сказал он ей очень тихо. — Ты можешь отпустить меня? Отпустить отсюда…— Я помогу тебе. А ты — мне. Хорошо?

Призрак посмотрел на Ленку, но выражение его лица она не различила, как будто ее условие сделало его еще тоньше.

— Мне нужно знать, где тот, что мучил тебя. Где Костя? — спросила Ленка.

Покойный Сергей немного помолчал, как будто обдумывая ее слова.

— Ты же не Костю ищешь, а ведьму, которая его обучила, — выдохнул мертвец.

Ленка кивнула.

— Зря! — Сергей посмотрел ей в глаза.

— Я не боюсь! — Ленка подумала, что призрак хочет ее предупредить: мол, опасно связываться с ведьмами…Но мертвец усмехнулся:

— Костик тебе для этого не нужен, забудь о нем. Ты сама знаешь ответ на свой вопрос — ему помогла Настя. Призрак исчез из кресла, а Ленка продолжала ошеломленно смотреть на то место, где он только что сидел. Настя! Все-таки Настя! Как же все неслучайно бывает в жизни! Какими удивительными тропами иногда находит тебя судьба… Или не судьба, а злой рок. Снова в дела Ленки вмешивается Настя! Даже теперь, когда Ленка избавила ее от колдовской силы!

От мрачных мыслей Ленку отвлек звук шагов, в зал вошла Марина.

— Лена, вы что-то сказали? — В руках у вдовы был кофейник со свежезаваренным кофе и пустая чашка. —Я принесла вам взбодриться. Хотите?

За спиной у Марины снова возник из воздуха еле заметный в солнечном свете мертвец. Он с нежностью положил руки на плечи своей вдове, вдохнул запах ее волос и стал на мгновение как будто плотнее и ярче. И Ленка решила, что о Насте она подумает в другой раз.

— Он рядом с вами, — сказала она Марине. — Ваш Сережа у вас за спиной.

— Да? — У Марины затряслись руки, и Ленка поспешила забрать у нее кофе и чашку.

Марина повернулась к мужу лицом. Хотя она и не видела его, буквально всем телом ощутила близость Сергея и закрыла глаза.

На лице вдовы отразились испуг, а потом облегчение.

— Прости меня, — сказала Марина, и из-под густых накладных ресниц выкатились слезы. — Прости, Сереж, я не знала, что Костя…

Он обнял ее, потом посмотрел на Ленку.

— Я не виню ее. Я виню себя. Я игрок. Умел зарабатывать деньги, но так любил покер, что мог проиграть за вечер пару лимонов. Поэтому и бизнес у меня был дырявый — частенько отдавал карточные долги за счет активов или кредитов, взятых на фирму. И Костика давно надо был брать в полноценные партнеры. Может, он перестал бы ненавидеть меня…

— Он не винит вас, — сказала вдове Ленка. — Ни в чем. И даже Костю вашего не винит.

— Скажи ей, это Костик ссудил мне эти деньги, — добавил Сергей, — чтобы помочь мне, продал свою квартиру, потом в бывшие мамкины «хоромы» переехал на окраину города.

— Я поняла… — Ленка кивнула. — Это многое объясняет. Я передам Марине.

— Я же перед своей смертью опять играл. Проигрался, поругался с партнерами по игре, они угрожали, потому и несся домой на бешеной скорости, ну и вот… Не доехал, разбился.

— Что теперь будет? Что же теперь будет? — спросила вдова, ища глазами Сергея.

— Пусть Маринка живет как человек. Дом этот продаст, вернет мой долг Косте и едет в какой-нибудь большой город. Найдет себе еще нормального мужика… — Призрак грустно улыбнулся.

— Это тоже передам, — согласилась Ленка.

— Ну раз так, пусть Маринка дурочке этой… ну, секретарше моей бывшей… перстень этот злосчастный подарит. Я при жизни его фартовым считал, а видишь, после смерти он против меня сыграл. Секретарше это, правда, знать необязательно. Пусть Маринка скажет ей только одно: что это моя последняя воля.

Ленка снова кивнула.

А призрак поцеловал свою вдову в лоб и исчез, на этот раз навсегда.

И Марина почувствовала это. Губы ее дрожали, она подошла к столу и налила кофе сама себе.

— Я знаю: Сережа теперь свободен. По-настоящему свободен. Верно ведь, Лен? — спросила она и сделала маленький осторожный глоток.

— Верно. Он просил сказать вам, что…

— Не надо. Не надо сейчас. Скажешь, что он передал, но чуть позже, ладно? Я так ему благодарна. Я такое облегчение чувствую…

Ленка принесла еще две чашки и налила кофе себе и Тетериной. Они втроем пили его в тишине, наслаждаясь терпким вкусом и ароматом. Правда, ни Ленка, ни Тетерина даже не догадывались, что эти полчаса на самом деле станут для них последними минутами спокойствия на ближайшее время…

Едва Тетерина вернулась домой с деньгами, заявился Геннадий.

Без стука, дыша перегаром и сияя некрасивой улыбкой, он ввалился в квартиру и одним своим присутствием заполнил ее всю, как едкий запах туалетного освежителя заполняет собой коридор и кухню в маленьких хрущевках.— Ну что, Светлана Васильевна, как дела твои? Все колдуешь?

— Ты пьешь — я колдую, каждому свое. — Тетерина отвернулась от сидельца и принялась варить кофе.

— Ох дерзишь, Васильевна, ох дерзишь. Видать, деньги нашла, раз такая смелая. Верно говорю?

Тетерина промолчала.

— Ты, Васильевна, бабулечки-то давай! Неси на базу… Я кофе твой пить не буду. В прошлый раз у меня от него кишки крутило, так что я больше из твоих рук ничего съедобного не приму. А вот деньги — очень даже. Они, как говорится, не пахнут!

Геннадий заржал и приземлился на скрипучую табуретку.

Тетерина сняла турку с огня и вышла в комнату.

— На! — Вернувшись, она не глядя кинула своему вымогателю пакет, набитый купюрами. — Проверяй и проваливай. И мужу передай, что после отсидки может не возвращаться. Пусть себе другую дуру ищет, которая его долги отрабатывать будет. Всю жизнь он по тюрьмам, а мне вертись тут, зад его прикрывай…

— Ой зря ты так, Светлана Васильевна… — Довольный урка не мог отвести глаз от содержимого пакета. — Ой зря! Не соврал твой муженек: видать, и правда ты колдовать умеешь. Что ж сама живешь в этой халупе? Смотри, какую сумму подняла в такой короткий срок. Могла бы и себе на хлеб с черной икрой заработать.

— А это не твоего ума дело. Деньги получил? Все, вали отсюда! — Тетерина встала у двери, ожидая, что и ее шантажист сейчас поднимется с табуретки.

Геннадий сунул пакет в штаны, под ремень, потом и правда подошел к двери, но выходить не стал. Вместо этого он ударил ведьму в челюсть.

Перед глазами потемнело. Тетерина через весь коридор улетела на пол, ударившись головой о табуретку, на которой минуту назад сидел Геннадий.

— Поднимайся, поднимайся, Светлана Васильевна… — Уголовник подошел ближе, протянул руку и с деланой заботой помог Тетериной подняться, намочил холодной водой полотенце и подал, чтобы она приложила к щеке. Тетерина, наклонившись к раковине, сплюнула кровь и обломки зуба. Боль пронзала ей не только челюсть — била в висок и дальше, через всю голову до самых шейных позвонков.

Она не стала спрашивать, за что ей прилетело. Как говорил муж, пока жил на свободе: «Было бы за что — убил бы!»

— Похоже, благоверный твой — терпила по жизни. Под каблуком у тебя ходил, так?

Тетерина не ответила.

— Ну молчи, молчи. Был бы нормальным мужиком — давно бы такую смышленую жену использовал по назначению. Правильно говорю? Вон ты как под легким прессингом-то хорошо работаешь! И я тут подумал: а давай-ка мы с тобой продолжим сотрудничество?

Геннадий развернул Тетерину лицом к себе, вытер кровоподтек у нее на подбородке, взял ее маленькую сухую кисть в свою огромную сильную руку и слегка, как будто по-дружески, сжал.

— Славно у нас с тобой выходит, а? Ладненько! И по закону не придраться! Верно?

— Я к тебе не нанималась, — простонала Тетерина.

— Да? А кто нанимался? Может, эта молодая ведьмочка, с которой ты к вдове ездила? — с приторной лаской в голосе спросил Геннадий.

У Тетериной загудела голова. Дура! Он же следил за ней! Ну конечно!

— Знаешь, очень мне ваш подход понравился. Странно, что вы на этом еще бизнес не построили, а вроде бабы неглупые. Поди, не только у покойного Сереженьки деньги-то припрятанные остались?

Все разузнал, гад!

— Смотри: помер кто-то — может, даже не своей смертью, — а родственники и не знают, где он богатство свое схоронил. Тут мы с вами подруливаем: так мол и так, поможем за процент. Выгодное дело!

Геннадий сжал ее кисть сильнее, потом еще сильнее, и в глазах ведьмы встали предательские слезы.

— Давай, Светлана Васильевна, рассказывай, где твоя помощница живет.

— Она на тебя ишачить не будет, не надейся…

— Ну, тут уж положись на меня. Я убеждать умею… — Он расстегнул куртку и сунул правую руку под мышку, а затем извлек наружу пистолет.

— Не надо, — задрожала Тетерина.

— Не буду, — ласково сказал Геннадий, — если ты не вынудишь. Собирайся, поедем.

Ленка вернулась в Сумраково обескураженная и даже как будто опустошенная. Тот факт, что Настя снова взялась за старое, пусть и чужими руками, как будто разрушил последние иллюзии насчет того, что Ленка не зря перебралась из родного дома в эту дыру.

Зря. Совершенно очевидно, что все было зря! И тащить сюда Настю, и пытаться разобраться в семейных тайнах, и втягивать в это дело Кадушкина с дедом Славой… Никому не случилось счастья оттого, что Ленка сбежала от мира в Сумраково. Наоборот. Вышло все совсем наоборот.

Она сбросила обувь и, не снимая пуховика, прошла в комнату и повалилась на диван. Взгляд уперся в выбеленный потолок. Если бы Ленка могла, она сбежала бы еще дальше. Куда-нибудь, где не останется никого, кому она могла бы причинить боль: например, в глухой лес. Или вообще на край света. Но ребенок…

Она положила руку на живот. Никаких особенных ощущений в теле пока что не было — слишком маленький срок. Она вообще часто забывала, что беременна.

На глаза невольно попалась отцовская картина с Мальчишом, который задорно махал своей шашкой и вел за собой товарищей. Ленка улыбнулась: «Такой маленький и такой бесстрашный! Мне бы хоть каплю его веры в себя…»Белый котенок с черным ухом запрыгнул на спинку дивана, затарахтел и стал тереться обо все подряд, в том числе об угол картины. «Вот еще один малыш, о котором теперь надо заботиться», — подумала Ленка. И тут заметила: котенок еще раз задел своим маленьким тельцем холст, тот чуть сдвинулся — и обнажил желтый уголок бумаги. Точно! Когда картина упала во время стрельбы, из подрамника выпали какие-то конверты. Тогда Ленка не придала этому значения: она как будто впала в транс… Во время уборки просто сунула конверты обратно, за раму.

Интересно, что же там за бумаги? Вдруг что-то о той ведьме, которую искал отец, чтобы снять проклятие? Она встала, сняла картину со стены и достала несколько тетрадных страниц, исписанных мелким убористым почерком. Потом заварила чаю и села за стол, чтобы изучить записи. К удивлению Ленки, это писал не отец. Это были фрагментарные записи, кажется, из дневников врача, который занимался переливанием крови жителям коммуны имени Богданова здесь, в деревне Сумраково. На некоторых листах бумаги были цитаты самого Богданова, Ленина и какого-то Штайнера, на некоторых — мысли самого врача, и совсем уж редко попадались его заметки о том, что происходило в коммуне.

Переливания известны с древности, развитию этого направления медицины мешали предрассудки: якобы у человека, которому переливают кровь, могут появиться черты характера, присущие донору. Будем говорить прямо: люди боялись, что с кровью отдают и часть души (а также получают, если речь о реципиенте). Почему обмен душами пугает? Потому что реципиент получает и грехи донора. Бред? Смотри концепцию Штайнера.«Кровь есть совсем особый сок», Гете, Фауст, Акт I, Сцена 4.

Обратить внимание: «Фауст должен подписать договор с Дьяволом собственной кровью, потому что Дьявол желает заполучить власть над ней».

«То, что имеет власть над твоей кровью, имеет власть над тобой». Рудольф Штайнер, Оккультное значение крови. Берлин, 25 октября 1906 г.

Основные тезисы из лекций по основам оккультной медицины проф. Рудольфа Штайнера, которые посещал Богданов в Цюрихе:

— Кровь — носитель мудрости предков. Сердце формирует индивидуальное «Я».

— Наши предки считали, что кровь — это высшая духовная Сила. Через кровь можно обрести власть над этой Силой и власть над конкретным человеком.

Богданов полагал кровь сакральной жидкостью, благодаря которой революционеры могут создать «новую общность». У Рудольфа Штайнера есть про ритуалы эфиризации телесных субстанций — это близко. Концепция крови Штайнера — метафора коллективистского сознания, которое можно создать через переливание крови.

Богданов использует кровь в «Красной звезде» как инструмент достижения бессмертия.

Дальше шли еще комментарии про взгляды Богданова и про то, как они соотносятся со взглядами Штайнера. Про этого немецкого профессора Ленка никогда не слышала, но комментарии к его мыслям и высказываниям все проясняли. Впрочем, по-настоящему интересно ей стало, когда в записях о том, когда и кому из первых жителей коммуны имени Богданова делали переливание, попалось имя маленькой девочки, Зои Поповой.

Ленка уже понимала, что последователи Богданова еще не так много знали о крови и поэтому часто неверно трактовали то, что происходило с некоторыми из самых активных реципиентов. Многие, вопреки ожиданиям, заболевали, слабели, кто-то умирал.

Меж тем Зоя сильно отличалась от остальных. Переливания для маленького ребенка часто проходили без негативных последствий, и вскоре неизвестный врач, оставивший эти записи, отметил, что, по его подсчетам, в девочке есть «хотя бы капля от каждого жителя коммуны». Этим невероятно гордились ее родители. Зое пророчили большое будущее.

Ленка невольно вспомнила взгляд Зои, когда последний раз видела ее, — осмысленный и даже хитрый. Интересно, как на нее повлияли все эти события — стрельба, ранение деда Славы? И кровь… Ленка вспомнила, как Зоя растирала кровь мужа по ладоням, мазала ею руки, словно кремом. Тогда Ленка сама была в состоянии шока, а теперь этот момент показался ей и вовсе странным, пугающим.

Она вернулась к записям. Там, где речь шла о Зое, создавалось ощущение, что врач торопился, несколько листов были исписаны нервно, коряво, со множеством пометок. С трудом вчитавшись в буквы, которые скакали по бумаге в разные стороны, Ленка почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Врач писал, что, по рекомендациям коллег, стал во время сеансов переливания использовать то, что в его записях было обозначено как «технологии предков». Однако некоторые приписки указывали, что «технологии предков»могли быть старыми заклинаниями, которые Богданов собрал и привез из Европы, пока был жив. И в результате такого синтеза медицины и магии стало получаться и вовсе что-то несусветное: да, пациенты реже сталкивались с побочными явлениями от переливания, но зато в старых казармах, где и проводились эти операции, начали замечать странные вещи — стуки и шорохи неизвестного происхождения, самовольные перемещения предметов, звуки, указывавшие на присутствие чего-то необъяснимого.

Последние записи были совсем путаные и бессвязные.

«Мы сделали ошибку. Особый сок — да, но не только для человека!»

Затем: «Если бы они просто умирали! Но нет, кто-то приходит сюда. Кто-то постоянно приходит сюда… Как?

Не знаю. Возможно, мы сами открыли дверь своим святотатством…»

И еще: «С кровью так нельзя! Только не так! Осторожно! Поезда мчатся за окном… Откуда? Куда? Кто пассажиры? Не хочу знать. Надо закрыть все это, закрыть лавочку, остановиться, пока не поздно».

И в самом конце: «Мне жаль. Надеюсь, она справится».

Дочитав до этих строк, Ленка поймала себя на том, что почти не дышит. Она буквально всем телом чувствовала смятение и страх, которые овладели писавшим.

Но еще страшнее ей стало, когда на отдельной пожелтевшей бумажке, кажется испачканной настоящей кровью (врача или его пациентов?), она прочла выдержки из книги Богданова, трансформированные в настоящие заклинания:

«Человечеству не нужен мертвый символ личности, когда ее уже нет. Наша наука и наше искусство безлично хранят то, что сделано общей работой. Балласт имен прошлого бесполезен для памяти человечества», — это было выписано из романа «Красная звезда». А затем, корявым почерком:

«Нет мира со стихийностью природы, и не может его быть. А это такой враг, в самом поражении которого всегда есть новая угроза», — снова цитата из Богданова. И приписка:

Руки затряслись. Кровавые ритуалы издревле использовались людьми для общения с духами и богами, и то, что проделывали в Сумраково исследователи, похоже, мало чем от них отличалось. Последователи Богданова занимались здесь попытками построить идеальное общество, а вместе с ним и светлое будущее в отдельно взятой деревне, но итогом, похоже, стало что-то вроде открытия врат на тот свет. И они пытались преобразовать свои догмы, выписанные из фантастической книжки, в некие заговоры…

Ленка подумала о бабе Зое. Она что-то знает. Может быть, даже больше, чем Ленка способна себе представить. Зоя изменилась за последнее время, но скрывала это. Надо подумать и как-то поговорить с ней, найти к ней подход! Эта пожилая женщина, в венах которой течет заговоренная кровь, сама вряд ли сумеет помочь снять проклятие с Ленки и Володи, она и говорить-то не может, только мычать. Но сила, которая в ней сокрыта… Ее наверняка можно использовать!

Андрей обнаружил себя лежащим в старом сарае, скрытом от посторонних глаз густо разросшимся шиповником. Он помнил эту развалину на дне оврага, недалеко от ручья. Его тело прикрывал кусок полуистлевшего брезента, воняющего хуже нужника. Андрей скинул с себя тяжелую влажную черно-зеленую ткань, из-под нее вырвался и растворился в воздухе рой мух. Все тело болело, словно его били. Поднявшись, Андрей понял, что это боль от холода.

Пальцы правой руки одеревенели, Андрей совсем их не чувствовал, поэтому поднес руку к лицу и с удивлением обнаружил, что в ней зажат ствол-самоделка.

С трудом разжал пальцы, другой рукой зарядил и сунул ствол за ремень джинсов.

Во внутреннем кармане нашлись самокрутка и зажигалка. Андрей прикурил. На сигарету села муха и довольно потерла лапки. Андрей воспринял это как должное. Монстр, с которым он заключил договор много лет назад, когда приперся сюда, держал слово. Он защищал его раньше, защитил и теперь.

— Ключ! — напомнило Оно тут же навязчивым жужжанием прямо в мозгу.

Андрей хмыкнул. Идти сейчас обыскивать по сотому разу брошенные хаты не хотелось. И почему сейчас? Может, менты уже уехали из деревни?

— Ключ! — снова прошипело Оно, и по всему телу, как напоминание, разлилась волна жгучей боли. — Ключ! Андрей выбросил окурок и сплюнул на землю.

— Ладно, ладно! Ключ так ключ… Где его искать, этот твой ключ? Все уже обыскал по сто раз!

Он медленно двинулся вдоль ручья, ворча и разминая на ходу ноги.

— Там! — раздалось в голове.

Небольшой рой мух вырвался у него из носа и ушей и завис перед лицом чуть правее и выше. За мухами вдалеке Андрей увидел крышу Ленкиного дома.

— Там? — занервничал он. Почему там? Откуда там? Дом пустой стоял, откуда там взяться ключу?

Андрей поднялся до середины склона, напролом пробираясь через брошенные участки. Многие деревянные заборы давно прогнили и волнами стелились по земле, слегка прикрытые снегом, а кое-где их вовсе уже разобрали на дрова. Холод, снег, забившийся в ботинки, — все было неважно. Надо было послушать, что там, в доме наверху. Что там происходит?

Ленка, конечно, была удивлена, что бывшая ведьма Настя согласилась приехать к ней Сумраково одна, и довольно скоро.

— Ну привет-привет, подружка, и зачем же я тебе понадобилась?

Ленка была поражена, как снова сменился тон их общения. Уезжала Настя совсем другой… Видно, ведьмовскую душу каким огнем ни очищай, добела не отмоешь.

Настя неспешно прохаживалась по дому, осматривая его, словно была здесь впервые.

— Я тут нашла кое-что. — Ленка положила перед Настей тетрадку. Ту самую, которую забрала из дома Костика. Настя взяла ее в руки и усмехнулась.

— Интересно. И как же она к тебе попала?

— Неисповедимы пути…

— И что теперь? — Настя смотрела на Ленку без тени смущения, даже с вызовом.

— Мне нужно найти ее хозяйку. Ту, что оставила все эти записи, — сказала Ленка.

— Серьезно? — Настя улыбнулась. — Ты никак крестовые походы решила на ведьм организовать? Сперва я, теперь тебе другая вот понадобилась…

— Что? Нет! — Ленка и не подумала, что Настя может понять ее совсем иначе. — Мне помощь нужна. Отец, пока жив был, писал маме, что в Сумраково есть ведьма, которая может снять наше семейное проклятие. И я искала ее, искала, но… В общем, помнишь, Ирина нам рассказывала, что тетрадку эту в заброшенном лесном доме нашла? Я подумала: может, она там жила? И потом, мама вспомнила, что в молодости встретила здесь какую-то странную даму, и довольно молодую… Ну, вот я сопоставила и подумала, что она где-то здесь все еще… Ну, прячется от людей, тоже понимаю. Но ты ведь по тетради наверняка ее найти сможешь?

— Я же тебе уже говорила, что хозяйка тетрадки, раз бросила ее и дом, значит, люди ей больше не интересны. И потом, как искать, как собака, что ли?

Настя устало присела за стол, положила перед собой тетрадь, погладила ее по кожаной обложке, словно живую, потом подняла глаза на обескураженную Ленку.

— Странная ты, подруга. Сама меня колдовской силы лишила, а теперь за колдовской помощью приходишь.

— Ну ты же помогла Косте, научила его с перстнем ворожить. Я подумала, что ты и меня научить можешь.— «Я не ведьма, я не колдую», — процитировала Настя Ленкину фразу. — Разве не так?

Ленка не ответила. Да и что тут скажешь? Что ради жизни любимого мужчины пойдешь на что угодно? Как будто Настя этого не знает...

— Ладно, объясню. — Настя встала, перекинула русую косу за спину и сложила руки на груди, как школьный учитель. — Ты сожгла мой дом, чтобы лишить меня связи с потусторонним миром. Лишила, окей, колдовать я больше не могу, душа моя свободна, но ничего, что дом — это вообще-то было мое родовое гнездо? Ничего, что мы там всей семьей жили? Да, переехали сейчас к Федьке, мужу моему, но там и хата поменьше, и родители его живут, и младшие братья! А у нас свои дети… В общем, строиться надо! А на какие шиши? С тебя-то взятки гладки благодаря твоему Кадушкину! Костя этот нас сам нашел. Предложил серьезные деньги, если помогу ему информацию из покойничка выудить. А как я помогу, если я из-за тебя… Вот и пришлось учить! Его душа черная, в злобе и алчности погрязшая, ее черти и взяли в уплату за помощь. Потому и сила у него была, чтобы ворожить. А я что? Я теперь не лучше этой тетрадки: все знаю, а сделать не могу! Хочешь колдовать — научу. Но душой заплатишь. А иначе откуда силу-то взять?

Ленка не знала, что ответить.

— Ну решай, — снова улыбнулась ей Настя. — Дело твое.

— Погоди!

И тут Ленка вскочила с места и кинулась искать свой мобильник. Забыла, где оставила, да и ладно. Выбежала на открытую веранду, построенную дедом Славой, перегнулась через перила и крикнула:

— Володь! Вов! Дома? Слышишь меня?

Володька откликнулся откуда-то из-за ели:

— Тут! Да! Чем могу служить?

— Приходи, дело есть! Володь, и бабу Зою с собой возьми!

— Зоя! — Шепот мух впился в сознание Андрея.

Зоя? Парализованная инсультница? Она ключ? Но она была здесь всегда, почему только теперь Оно решило, что Зоя — ключ?

— Зоя! — повторило Оно и снова для верности обожгло его тело волной боли. — Она забыла, кто она, мы не видели ее. Но она проснулась, она вспомнила, кто она, когда коснулась крови мужа. И теперь эти людишки тоже знают, что она ключ!

Андрей с трудом понимал, что Оно говорило. Перед глазами встал дед Слава, которого Андрей подстрелил, и его сгорбленная, сжавшаяся в комок фигура на снегу, за порогом Ленкиного дома.

Собственное тело слушалось Андрея с трудом, ему хотелось вот так же прилечь на снег и еще немного поспать.

Но Оно снова ошпарило его изнутри, заставляя подскочить на месте, напоминая, что Андрей ему должен…— Да на черта он тебе сдался?! Ключ этот! Зоя эта! Сумраково это мертвое! — закричал Андрей. И вдруг вместо жужжания увидел перед глазами картину. Странную картину, которая в один миг прояснила все планы монстра, поселившегося в нем…

Через всю деревню, от старых казарм до последнего дома, стоящего в низине, протянулась прозрачная, едва видимая стена. Река Невежа окрасилась в буро-черный кровавый цвет, запахла горечью. За прозрачной стеной мелькнула огромная темная тень. Потом еще одна, и еще одна, и еще. Одни были больше, другие меньше. Они лазили по сумраковским домам, одновременно находясь в этом мире и оставаясь в своей параллельной реальности. Они меняли формы и очертания, отравляли воздух, а там, где касались строений, вырастала черная плесень и поганки.

От теней несло смертью: сладкой вонью разложения и запахом влажной сырой земли, но это не призраки, не души умерших. Это были… «Паразиты», — почему-то пришло в голову Андрею. И он отшатнулся, когда один из них скользнул по снегу буквально в метре. И тут увидел, как тень нырнула в Невежу и затем вынырнула по другую сторону стены — в его мире, в реальности, которую знал Андрей.

«Так пришло и Оно!» — понял сумраковский сторож. И Оно пустило дрожь по его телу, подтверждая догадку. А потом, высоко за сумраковскими домами, Андрей увидел нечто. Сначала ему показалось, что это туча, грозовой фронт или что-то вроде этого, но присмотревшись, он различил огромную руку, что тянулась от вершины оврага к речке. И рука эта была так велика и так черна, что на ее изгибе можно было бы выстроить дом, а в складках кожи — посадить огород. Пальцы напоминали растопыренные обнаженные корни вывернутого из земли старого дуба. Рука росла из плеча, которое торчало из склона чуть выше; шеи не было видно. Зато дальше можно было разглядеть голову — точнее, низкий лоб и сжатые веки. Остальная часть гигантского лица все еще оставалась под землей.

Нечто огромное, хтоническое пробивалось на этот свет.

Кто это? Древний великан? Забытый бог? Андрей даже представить себе не мог, что подобная сила может существовать. Оно походило на все самые жуткие чудовища стразу, и не оставалось сомнений: если оно выберется, если найдет способ разрушить хрупкую полупрозрачную стену и проникнет в наш мир — настанут худшие времена.

Одно веко этого существа дрогнуло, и сердце Андрея едва не выскочило через глотку наружу.

Что будет, если этот глаз откроется и увидит его? Смерть?! Смерть покажется смешной!

Пальцы-корни зашевелились — Оно искало брешь, искало, как разрушить стену между мирами.

Ключ нужен был не повелителю мух. О, этот монстр казался рядом с таким чудовищем маленьким и жалким.

Он был только посланником. Ключ жаждало заполучить именно Оно — древнее зло из глубин Сумраково.

Втащив коляску бабы Зои в Ленкин дом, Володя не удержался от удивленного возгласа, заприметив Настю. Он ничего не знал о том, как они жили здесь с Ленкой, и даже не догадывался, что клюквинская ведьма лишена своих колдовских сил. Пришлось потребовать от девчонок подробный рассказ о том, что происходит.

— Так и зачем теперь вам мы с бабой Зоей? — уточнил следователь после того, как узнал о том, что произошло между Настей и Ленкой за последние несколько месяцев.

— Я хочу попросить Настю провести один ритуал, чтобы… в общем, хороший ритуал. Но чтобы все сработало, нам нужен источник. Как бы тебе объяснить… — Ленка задумалась. — Для костра дрова же нужны, верно? Без дров огонь не добудешь. А я, скажем так, у Насти ее дрова забрала. Но. Помнишь, я тебе рассказывала, что лет семьдесят назад здесь была коммуна последователей Богданова? И что жители коммуны переливали друг другу кровь? Я нашла кое-какие бумаги и узнала: те люди думали, что, обмениваясь кровью, станут здоровыми… может быть, даже бессмертными. Но вышло все наоборот. Так как в то время еще очень мало было известно о самой крови, и о разных болезнях, и о резусе, люди начали умирать. Тогда врачи стали соединять переливания с древними языческими ритуалами — и сами не поняли, что наделали. В итоге в Сумраково грань между мирами истончилась, и появился один человек, который, вероятно, даже может этим управлять. В ней течет кровь всех, кто занимался этими переливаниями. Она и может послужить дровами для нашего костра.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — улыбнулся Володя. — Мне главное — выяснить две вещи: кто этот человек и не собираетесь ли вы его сжечь, как сожгли Настин дом? Потому что если собираетесь, то я как представитель закона такого допустить не могу!

Настя с Ленкой переглянулись и рассмеялись.

— Нет! Нет! Конечно, никто никого жечь не будет! Это же метафора была. Этот человек нам нужен в качестве помощника. А речь вообще-то идет о бабе Зое! — объяснила Ленка.

— О Зое? Что ты хочешь сказать? — От таких новостей Володя даже растерялся.

Сама Зоя сидела в своем кресле и, казалось, не слышала, что о ней идет разговор.

— Вот смотри! — Ленка передала Володе бумаги, которые нашла в подрамнике картины. — Это записки врача, который здесь работал. Зоя была одной из его самых маленьких пациенток, и он пишет о том, что делал и чем это все закончилось.

Володя коротко пробежался глазами по кривым строчкам и положил бумаги на стол.

— Ну допустим. А что вы делать-то собираетесь? Это не опасно? Все-таки баба Зоя — женщина пожилая, наполовину парализованная. Что вы от нее хотите?

Ленка, Володя и Настя посмотрели на Зою, которая все это время молча глядела в окно. Потом Ленка подошла и присела рядом с ней на корточки. Взяла сухую морщинистую руку в свою и заговорила:

— Баб Зой, нам ваша помощь нужна. Не простая помощь, понимаете?

Старушка впервые отреагировала на ее голос. Перевела взгляд и нахмурилась подвижной стороной лица. Догадаться, о чем баба Зоя сейчас думает, было почти невозможно.

— Я понимаю, что я вам не нравлюсь, понимаю. Но я теперь многое знаю, и о вас тоже. И если это правда, если в вас действительно заговоренная кровь, вы можете сделать большое дело. Смотрите…

Ленка положила на колени бабы Зои тетрадку с заклинаниями.

— Мы ищем хозяйку этой вещи. Она ведьма. Но мне она очень нужна, потому что только она может освободить меня, мой род, моего будущего ребенка и его отца, — Ленка показала рукой на Володю, — от страшного проклятия. Понимаете?

Лица Володи Ленка в этот момент не видела, следователь стоял у нее за спиной. А если бы обернулась, обнаружила бы, что Володя побледнел. Впервые он слышал не от кого-то другого, а от самой Ленки, что все правда — и про ребенка, и про проклятие, которое может лишить его жизни. Слова, сказанные Тетериной, подтвердились. Из предположения, из глупости, в которую Володька и не верил-то до конца, стали истиной. Значит, Ленка и правда готова была обвинить его черт знает в чем, сбежать черт знает куда, спрятаться в самом темном месте этого мира, лишь бы он выжил. Лишь бы проклятие не убило его. Значит…

— Я просто вас за руку возьму и прочитаю несколько строк отсюда, — подошла к бабе Зое Настя. — Вреда это вам не причинит. Но если получится, я увижу, где сейчас хозяйка тетрадки.

Настя смотрела на Зою с каким-то нездоровым азартом, Ленка буквально чувствовала это. А Зоя медленно переводила взгляд с одной девушки на другую. И взгляд этот был ясным, но в нем кипели сомнения, злость, обида, и Ленка поняла, что не ошиблась: к Зое вернулись разум, память и полное осознание происходящего.

Но Зоя не ответила Ленке. Вместо этого она тронула ручку своего кресла и попыталась проехать к выходу.— Я прошу вас… — Ленка встала у нее на пути. — Зоя, я прошу вас. Я знаю вашу историю с дедом Славой. И что вы его к сыну не пускали, и мучали, не давая развод, хотя знали, что он вас не любит... Я знаю.

Та сторона лица Зои, которая еще могла двигаться, скривилась так сильно, будто старушка съела кислый лимон, в котором копошились черви.

— Я не вправе судить вас — и не сужу! Я прошу вас, пожалуйста… Я вижу, что вам тоже плохо. И что вас мучит все это! И болезнь ваша… Все ведь не случайно, верно? Я прошу вас, пожалуйста, помогите мне!

Зоя отвела взгляд.

— Ну и пусть! Ну и пусть я Славина внучка. Я этого не выбирала, и я в этом не виновата! Просто помогите мне!

Сделайте доброе дело! Один раз! Я прошу вас!

Секунду или две Зоя сидела не шевелясь, и Ленка уже было решила, что сейчас она уедет, и Ленка не удивилась бы, если бы Зоя уехала. Но та неожиданно едва заметно кивнула и снова дернула ручку привода своего кресла-каталки. Баба Зоя развернулась и остановилась посреди большой комнаты Ленкиного дома. Руки ее слегка дрожали, но вся фигура, насколько это было возможно в ее положении, выражала решимость.

— Вот и хорошо, — сказала бывшая ведьма Настя. — В общем-то, мы можем хоть сейчас начать, ритуал несложный и недолгий.

Она взяла ладонь бабы Зои в свою. Тут хлопнула входная дверь, и в комнату, без стука и приветствий, ввалился грязный, вонючий Андрей.

Ленка не могла поверить своим глазам. Андрей стоял перед ней. Снова стоял в этом доме, где однажды уже отнял у нее близкого и любимого человека.

Андрей вонял, словно вылез из выгребной ямы. На куртке были следы то ли блевотины, то ли чего похуже. Вокруг его лысой головы, прикрытой капюшоном плаща, кружился целый рой мух. Цвет лица Андрея был неровным — от багрового до сине-черного. Зрачки разные: один неестественно широкий, другой маленький, почти точка. Володе хватило мгновения, чтобы догадаться, кто перед ним, но он успел сделать только один шаг вперед, когда Андрей наставил на Ленку свой самодельный обрез.

— Тихо, тихо! Без резких движений! — Голос сумраковского сторожа звучал спокойно и уверенно, что было особенно странно, учитывая то, как он выглядел.

Настя, Ленка и баба Зоя замерли, так и не начав ритуал, который собирались провести, чтобы найти хозяйку колдовской тетрадки. Володя загородил собой Ленку и сунул руку в карман джинсов, чтобы достать мобильник, но телефона на месте не оказалось. Следователь замер, оценивая ситуацию и прикидывая, что он может сделать, учитывая, что одна рука у него все еще в лонгетке.

— Какая интересная компания! — Андрей обнажил свои кривые зубы, отчего его вид сделался совсем инфернальным. — Но главное, я вам так благодарен за бабу Зою!

— Что? Что тебе нужно от нее? — Только теперь, увидев воочию убийцу Кадушкина, Ленка поняла, насколько она злится на него, насколько сильна может быть ненависть — чувство, которое она никогда раньше не испытывала с такой силой.

— Хороший вопрос! — Андрей, не убирая оружия, наставленного на Ленку, закинул голову назад, и из его рта вырвалось облако черных насекомых. Они сформировали что-то вроде лица.

Ленка невольно охнула, Володя, наоборот, онемел, Настя попятилась, а баба Зоя тихонько застонала. Никто из них никогда ранее не видел ничего подобного. Представшая перед ними картина была настолько жуткой, что все четверо почувствовали, будто оказались в страшном, может быть даже предсмертном, сне.

Губы на лице из мух зашевелились — отвратительно, до рвотных позывов, растянулись в улыбке. Все еще открытый рот Андрея выпустил еще один рой, и получились странные, неестественно большие рога. Некоторые насекомые отделились от этого невообразимого роя и стали ползать по мебели, садиться на белые занавески, изучать замерших людей с потолка и подлетать почти вплотную к лицам. Володя с омерзением отмахнулся от парочки особо настырных, и тут губы мерзкого создания зашевелились:

— Я кое-что искал здесь. Его руками.

Каждое слово существа врезалось не только в уши, но во все тело. Ленка машинально закрыла руками живот — вот оно, это нечто, о котором говорили души умерших жены и дочери Андрея! Вот этот монстр, что поселился внутри сторожа! А Андрей поднял свободную руку и помахал ею, словно прочел мысли.

— Мне нужен ключ, — продолжило нечто из мух. — Тот, что откроет врата в ваш мир моему хозяину. Я точно знал, что ключ здесь, потому что когда-то ваши предки уже сумели истончить пространство между мирами, и я вошел. Но этого мало. Нужно впустить хозяина.

В комнате стоял гул от вибрации крыльев тысяч насекомых. Люди молчали.

— Я думал, что ключ — это артефакт, какой-нибудь предмет. Но оказалось, что нет. Его ушами, — голова кивнула в сторону Андрея, — я услышал, что ключ — это она, Зоя. И теперь я хочу ее. Я хочу ее кровь.

Володя дернулся, показывая, что готов защитить старуху, но подчиненный рою Андрей тут же сделал шаг вперед и направил свой обрез теперь уже в голову старухе.

— Нет! — сказало жуткое лицо. — Не стоит.

— И кто твой хозяин? — неожиданно подала голос Настя.

— А кто ты, чтобы я называл тебе его имя? — скривилось лицо. Голос его звучал все ниже и громче, словно шел со дна колодца. — Он древнéе вашего мира! Он так велик, что проглотит тебя, глупая бессильная ведьма, и не останется даже следа, даже крохотной капли тебя! Это вокруг него наросла земля и раскололась, образуя лощину, на склонах которой вы решили поселиться. Просто отдайте мне бабку, я сделаю то, что должен!

— Нет, — ответил Володя и сам поразился своей смелости. — Не отдадим.

Лицо усмехнулось. Мухи окружили Зою, завертелись вокруг нее темным кольцом.

— Каждая жизнь — это короткий памфлет, написанный идиотом! — сказало Оно.

И мухи начали залетать бабе Зое в уши. Та беспомощно замахала одной рукой, как будто еще могла отмахнуться от того, что происходило, но мухи полезли ей в рот, и бабка начала ногтями рабочей руки раздирать себе кожу на руке парализованной.

— Нет! Стойте! — закричала Ленка и попыталась помешать Зое, но ее одернул Володя, который не сводил глаз с Андрея.

— Не надо, — попросил он Ленку. — Не надо, он выстрелит.

Но Ленка уже и сама поняла, что не сможет защитить Зою таким способом. Она закрыла глаза и мысленно призвала тех, кого видела в сумраковской низине.

Ленка поняла, что ни она сама, ни Володя, ни Настя, ни парализованная Зоя не справятся с этим существом. Его гнилостное дыхание заполнило дом за считаные секунды, его воля парализовала их волю почти полностью. Монстр долго питался этим Андреем, долго сидел взаперти его тела и ждал — и вот наконец нашел то, что искал. И он возьмет желаемое сразу же, прямо сейчас, такова его природа. И он уже брал.

Если Ленка сама не может остановить это жуткое действо, нужно позвать тех, кто живет с Этим в одном мире —в мире духов. И она призвала призраков, что преследовали Андрея в низине.

Сначала появилась малышка пяти лет с косичками и бантами, в летнем желтом платьице. На этот раз ее лицо рябило, словно картинка на поломанном телевизоре, глаза сквозь призрачные помехи сверкали чернотой, кожа то появлялась, то пропадала, обнажая череп.

Потом рядом с девочкой показалась ее мать — стройная молодая женщина в длинной юбке и белой блузке. Ее лицо так же, как и у дочери, то проявлялось, то превращалось в безглазый череп, а на груди постепенно проступало кровавое пятно.

Кровь с разодранной руки бабы Зои закапала на пол, на глазах впитываясь в ковер, проникая сквозь ткань в старую древесину. Лицо из мух улыбалось. Андрей не глядя наставил свой обрез на Настю, и монстр сказал:

— Ты, ведьма! Читай заклинание призыва. Там, в той тетради, оно есть. Начинай!

Настя раскрыла колдовскую тетрадь, не посмев ослушаться. А Ленка мысленно обратилась к духам:

— Помогите! Помогите нам! Пока это существо сосредоточено на Зое, сделайте что-нибудь! Сделайте что-нибудь с Андреем!

Девочка и ее мать подплыли почти вплотную к своему убийце, который все еще стоял с запрокинутой головой и выставленным вперед обрезом. Ленка разглядела во лбу малышки дыру, будто кто-то (конечно, Андрей!) прострелил ей голову. Из этого отверстия вытянулось призрачное кровавое щупальце и потянулось к сумраковскому сторожу. Но тот, казалось, ничего не заметил — существо из мух полностью владело его телом. В это время Ленка услышала голос Насти. Бывшая ведьма истово и громко читала из той самой тетради. Все слова казались знакомыми, но смысл их Ленка не понимала: что произносила Настя? Что она делала? Она читает что-то другое… С какой-то бумажки, вложенной внутрь тетради:

Это же слова заклятий, которые были выписаны тем врачом, чьи записки Ленка нашла за картиной! Точно! А Настя продолжала:

Баба Зоя потеряла сознание. Кровь так и текла из ее разодранной руки, и на полу уже расползлось огромное багровое пятно, а запах, противный металлический запах крови, разлился в воздухе. Лицо монстра, увенчанное страшными рогами, исказилось, и на мгновение Ленка поверила, что еще секунда-другая — и прямо здесь, в доме ее отца, разверзнутся врата ада и сам дьявол, не меньше, войдет в Сумраково. Но мухи внезапно стали жужжать тише, и Нечто скривило рот.

— Что ты делаешь? Что ты читаешь? — От его рева в окнах задрожали стекла, но Настя не остановилась:

Кровь как будто застыла на руке бабы Зои, последняя капля скатилась вниз.

— Что ты делаешь? — ревела тварь из мух.

Монстр всем своим роем надвинулся на Настю, но та не испугалась, а посмотрела ему прямо в глаза и закончила последнюю фразу:

— Что ты натворила, дура?! — заорало жуткое нечто, и все мухи, из которых состоял монстр, вдруг рухнули вниз, словно их опрыскали дихлофосом. Монстр исчез. Кровавое щупальце, тянувшееся изо лба призрачной девочки, достало до лба Андрея, и тот вздрогнул, словно от удара электрического тока; дверь в комнату распахнулась, и Ленка увидела на пороге незнакомца в кожаной куртке, с татуировками на руках, в одной из которых он держал пистолет.

Сначала этот бугай направил оружие на Андрея, который так и стоял, не выпуская из рук ствол, но затем увидел Володю, как будто узнал его — и взял под прицел.

— Широков?! — выкрикнул незнакомец. — Следователь?! Тетерина, с-сука, подставила!

Володя сделал шаг вперед, снова загораживая собой Ленку, но на этот раз от оружия этого человека. А Ленка увидела, как палец на курке у незнакомца дрогнул.

Сейчас Володя умрет! Как Кадушкин, который подставил себя под пулю, чтобы спасти ей жизнь!

Призрак безликой девочки тоже увидел это, как и Ленка, и вдруг вошел в тело все еще обездвиженного Андрея. Теперь эта мертвая малышка управляла сторожем Сумраково. И Андрей развернулся, перестал угрожать стволом Насте и наставил оружие на незнакомца. И выстрелил.

Пуля Андрея летела к мужику в татуировках, раздвигая пространство, словно вязкий полупрозрачный кисель. Она вонзилась в него так медленно, что это было почти красиво. Рука незнакомца дрогнула, но он все-таки выстрелил. Володи не станет. Как не стало и всех других мужчин, которых когда-либо любили женщины из рода Ленки. Володя умрет, а она останется жить. И родит девочку, которая обречет на смерть еще кого-нибудь, а ее дочь — еще кого-нибудь… и так дальше, и так до бесконечности, пока когда-нибудь очередная трагическая гибель не искупит неведомый долг, за который и наложено это чертово проклятие… И Ленка встала перед Володей. Каким-то немыслимым образом опередила пулю и загородила собой следователя.

А затем свет погас. Волна острой боли обдала Ленку, и перед глазами возникло лицо погибшего Николая Степановича Кадушкина.