Ленка в Сумраково. Зов крови

Глава 3. Без мертвеца никак г. Бабылев, конец ноября

Николай Степанович вез Ленку на плановый осмотр у гинеколога в больницу. Ехать было далеко, Кадушкин устал, не выспался и потому беззлобно ругался, скорее подбадривая самого себя, чем реально сетуя на Ленкину глупость:— Ну на кой ляд ты в этом Сумраково осталась, а? На кой тебе эти дальние выселки, если тебе скоро рожать?— Дядь Коль, ты же знаешь: Настю надо было от людей спрятать… — Ленка с аппетитом жевала румяное яблоко и смотрела в окно. Странно… В Сумраково она ела через силу, потому что надо, а стоило уехать, как в животе заурчало.

— Ну, спрятала Настю. Хорошо. Но так ведь выздоровела твоя стерлядь! Давно с мужем и детьми уже! Все, заканчивай! Возвращайся в Клюквино! Будешь у матери под боком! Я рядом, опять же! До больницы от нас рукой подать! Нет… Заперлась в своей глуши, хоть кол на голове теши! Во! Уже стихами заговорил!

Ленка в ответ только рассмеялась.

— И ржет еще, етишкин корень! — Кадушкин и сам уже улыбался. — Ты же умная девка — ну, ехала быть жить в город. Пусть не в Бабылев, где Володя обосновался, так в другой… Но ты же не будешь рожать в Сумраково! Это даже звучит жутко! Там половина домов брошенные! Не деревня, а отрыжка лангольера.

Ленка удивленно посмотрела на Кадушкина. Подобных слов она от него еще не слышала.

— Ты меня с панталыку не сбивай! Тебе в город надо, говорю! — продолжал деревенский участковый свою тираду.— С моим даром — в город? Знаешь, сколько там призраков? А в больнице? Да для меня каждая поездка туда —испытание на прочность! А когда ребенок родится, — Ленка многозначительно показала на свой живот, — я бы хотела заниматься им, а не проблемами мертвых людей. Тем более что младенец их тоже будет видеть.

— Ну штопаный енот! Неужели и ребенку придется с призраками? Ну их в пень! Давай тебя в лесу где-нибудь поселим, а? — подмигнул участковый.

Ленка вдруг посерьезнела и погладила Кадушкина по плечу.

— Дядь Коль, я правда не знаю, как будет дальше и где мне рожать. Но мне надо, надо пока побыть в Сумраково! Я ведь и на могиле у папы еще ни разу не была. И потом, он же умер еще до моего рождения, я совсем ничего о нем не знаю… Ни о нем, ни об их отношениях с мамой. А мне сейчас это важно и нужно.

Кадушкин вздохнул, сжал Ленкину руку.

— Ну и… — Ленка замялась. — Вдруг смогу от проклятия избавиться?

— А когда твои эскулапы скажут, внука мне ждать или внучку? — сменил тему Кадушкин.

— Раньше двенадцати недель не скажут, так что набирайся терпения! — Ленка снова принялась за яблоко.— Ох, это сколько ждать! А я уж ползунки хотел покупать! Безобразие! И не угадаешь, розовые или голубые брать-то…

— Бери розовые. — Ленка не сомневалась в том, кто у нее родится, но вдруг передумала: — Нет, бери зеленые: они и мальчику и девочке подойдут, не ошибешься!

В темной однушке на первом этаже старой панельной пятиэтажки входная дверь никогда не запиралась. Ведьма Тетерина принимала посетителей в любое время дня и ночи. А лихие люди к ней не совались: все знали, что муж у Светланы Васильевны — рецидивист и сейчас мотает очередной срок в местах не столь отдаленных.

Тетерина никого не боялась и всегда была готова «выручить», особенно за деньги. Ну или за какую-нибудь будущую выгоду. Так, например, помогла она пару раз следователю Владимиру Широкову. Хоть он и не заплатил ей ни копейки, а иметь в должниках такого человека крайне выгодно. Ленка Лебедева опять же — деревенская дуреха, и денег-то у нее больших не водится, а тоже хорошо, когда твоя должница обладает особым даром видеть мертвецов.

Сама-то Тетерина многое умела, но вот таких способностей у нее не было. А жизнь длинная, неизвестно, как повернется. И она таки повернулась.

Ранним ноябрьским утром, когда ведьма еще не успела встать с постели, входная дверь пронзительно скрипнула, и в коридоре раздались тяжелые шаги.

— Хозяйка! — позвал прокуренный мужской голос. — Вставай! Вести тебе хорошие принес!

В комнату ворвался запах чужого потного мужика, который всю ночь курил и выпивал, как в последний раз. Тетерина опустила босые ноги на холодный пол и посмотрела на часы. Вряд ли хорошие новости приходят в шесть утра вместе с запахом перегара.

Она замоталась в махровый халат с леопардовыми пятнами, собрала растрепанные жидкие волосы в пучок и высунулась в коридор.

Вид пришельца снимал все вопросы: кисти рук забиты татуировками, коротко стриженные волосы, рыхлое красное лицо, дорогая кожаная куртка явно с чужого плеча — сиделец. Принесла нелегкая.

— Что смотришь как на врага народа? Разбудил? Так я говорю — хорошие новости принес! Давай-ка метнись на кухню, кофею сваргань.

«Видать, только вышел с зоны — и сразу в кабак, а как все деньги прогулял — ко мне приперся», — думала Тетерина, ставя на огонь турку. Ничего хорошего она от своего незваного гостя не ждала, хоть он и обещал какие-то там новости. За двадцать лет брака с уголовником ведьма была уверена, что оттуда — лучше бы вообще никаких новостей.

— Геннадий я, — представился сиделец, отхлебнул из чашки, которую поставила ему ведьма, и осмотрелся. В кухне было чисто, но очевидно, что эти стены уже и не помнили, что такое ремонт и запах новой мебели. Холодильник дребезжал так, словно собирался сам, на своих хромых ножках, потопать на помойку.

— Вижу, Светлана Васильевна, ты уже поняла, что я от мужа твоего. Вопросов лишних не задаешь. Это правильно. А вот я к тебе и с рассказом пришел, и с вопросиками.

Тетерина присела на табуретку и угрюмо посмотрела на Геннадия.

— Чалились мы с твоим благоверным в одной хате. Здоровье его в порядке, вот тебе и хорошие новости. А теперь задачка будет: должен мне твой Тетерин остался. Прогнал фуфло[1], пришла пора расплаты.

Геннадий уставился на Тетерину долгим тяжелым взглядом, растянув рот в недоброй улыбке.

— Сколько? — сухо спросила ведьма.

— Много. Много, Светлана Васильевна. Три лимона. — Геннадий сделал еще один глоток кофе.

— Ты мою квартиру видишь? Хорошо рассмотрел? Она вся столько не стоит. Где я возьму? — Внутри у ведьмы все вскипело, но она старалась держать себя в руках. Неизвестно, за что сидел этот Геннадий и кто у него кореша, кроме ее мужа-неудачника.

— Не мороси. Муженек твой напел, что ты достанешь. А где и как — не моя забота.

— Да я… — Ведьма подскочила, в голове заклубились мысли, не наслать ли на этого Геннадия порчу или еще чего…

— Знаю-знаю, Светлана Васильевна. Супруг ваш драгоценный предупредил, кто вы. И даже вот такую штукенцию мне выдал.

Геннадий залез татуированной лапой за пазуху и вытащил на свет старинную монету на кожаном шнурке — оберег, который ведьма делала для мужа. Такая «штукенция», как выразился Геннадий, защищает своего владельца от любой черной магии.

— В общем, Светлана Васильевна, жду бабульки. Все понимаю, поэтому срок вам даю большой: аж целых два месяца. До Нового года уж постарайтесь. И стимул вам: не уложитесь — муж домой вернется не весь. Без какой-нибудь ценной части тела. Да и вам я тоже… не завидую. Ох не завидую!

Не дожидаясь ответа ведьмы, гость встал и нетвердой походкой направился в коридор. Вместо прощания он бросил через плечо:

— Зачетный кофе!

И хлопнул входной дверью.

Вернувшись из города в темное, сырое и холодное Сумраково, Ленка неожиданно остро ощутила правоту Кадушкина: рожать здесь нельзя, нет в этом месте радости. Детский смех здесь будет звучать неуместно. Да и будет ли звучать?

Но сперва нужно разобраться с семейными тайнами.

Она, конечно, звонила матери, спрашивала и так и эдак, но ничего нового не узнала. Мама всегда говорила, что они с отцом были женаты. Точнее, мама всегда говорила, что женаты, но… говорила неохотно. Ленка чувствовала, что причиняет ей боль своими расспросами, и потому не стала приставать, а попросила прислать ей на телефон их совместную фотографию — и получила ее. Молодые и счастливые влюбленные были сняты как раз в Сумраково, по словам мамы — перед свадьбой, которая была очень скромной. Поэтому на снимке Ксения Валентиновна была в простом белом сарафане, а отец — в рубашке без пиджака. Они снялись в том самом доме, где сейчас живет Ленка, на фоне какой-то старой картины.

Ленка спросила, конечно, не страшно ли было матери выходить замуж, зная о проклятии. Но та только вздохнула:«Верила, что наша любовь все победит. Да и потом, я же с мертвецами старалась не связываться... Думала, что в моем случае проклятие не подействует».

Ленка чувствовала, что мать недоговаривает, но о чем та умалчивает? Про мертвецов точно правда: мама так же, как и Ленка, с рождения видела неупокоенные души, хотя Ленка ни разу не замечала, чтобы мама как-то реагировала на присутствие мертвых.

Как видно, это не помогло.

Почему же тогда дед Слава не знал, что его сосед Василий все-таки женился? А впрочем, мало ли что там было двадцать пять лет назад. Может быть, Ленка зря беспокоится — может, отец умолчал о свадьбе по какой-то очень простой причине. Например, потому что не было денег на большое застолье. В конце концов, кто такой ему этот сосед? Никто!

Ленка снова открыла на телефоне старый снимок. Тогда на мобильный не фотографировали: карточка была сделана на пленочный фотоаппарат, а потом распечатана в фотоателье. Мама пересняла ее на свой телефон специально для Ленки.

Жалко все-таки, что Ленка совсем не знала своего папу. И в Сумраково за прошедшие годы у него из родственников никого не осталось. Во всяком случае, Ленке о них никогда ничего не рассказывали.

Все книжки, которые валялись на полу дома в самый первый день, Ленка собрала, протерла и составила в аккуратные стопки. Там было много советской литературы: книги с названиями вроде «Вопросы социализма», еще «Воспоминания о В. И. Ленине», «Капитал» Маркса, огромная стопка журналов «Здоровье», «Знание — сила»,«Искатель», «Огонек» и «Техника — молодежи». Нашлись еще две почти столетние книги с художественной прозой: фантастические романы «Красная звезда» и «Инженер Мэнни» какого-то А. Богданова. Ленка пролистывала все — ни в одной не было ни заметок на полях, ни какой-нибудь записки, что могла бы рассказать ей об отце чуть больше или натолкнуть на мысль, где искать ведьму.

Ленка растопила пожарче буржуйку и поставила на нее сверху ведро воды, чтобы нагрелась. Вечером надо помыться. Хотя пока даже думать об этом холодно. Дом очень плохо держал тепло, ей приходилось надевать на себя все шерстяные вещи, которые были. А купаться было чистым мучением — несмотря на то что Кадушкин поставил ей бойлер, душ в маленькой холодной ванне не работал вовсе, проще было нагреть воду и потом поливаться из ковша. Летом это, вероятно, не доставило бы никаких проблем, но теперь… Эх, жалко, что не было времени привести этот дом в порядок заранее!

Ленка надела поверх водолазки свитер, укуталась в любимый павловопосадский платок и налила себе чаю. За окном шел дождь — вязкий, он заставлял ветки деревьев и кустов мгновенно покрываться толстой полупрозрачной коркой. Он сменил снег, который то выпадал, то таял. Надо бы все-таки сходить к отцу на могилу в следующий выходной. Не хотелось идти на чужое кладбище, но придется…

В дверь постучали.

На пороге обнаружился худой мужичонка за сорок в плащ-палатке. Голова его была плотно обтянута кожей без волос, темная с проседью борода торчала вперед острым клином. На бороде сидела муха.

Мужик хитро прищурил один глаз, от него по щеке и виску разбежалась сеть мелких длинных морщин.

— Здарова, хозяйка! — сказал он весело. — Ты, значится, Лена Васильевна?

— Я, — кивнула Ленка.

Она невольно заметила, что зубы у гостя невероятно кривые, словно ему засунули их в рот вразнобой, не имея представления о том, как должно быть на самом деле.

— Андрей! — Он протянул руку для приветствия и, бесцеремонно отодвинув Ленку с прохода, вошел на кухню-веранду.

— Смотрю, обустроилась уже! Бедненько, но чисто, да?

— Андрей, а вы, собственно, кто? — Ленка встала прямо перед мужиком. Эх, жалко, у нее не было дара сверлить глазами дырки в наглецах. Ужасно неприятный тип! Даже живот стало тянуть.

— Я человек, которому о вас кое-что напели.

— И что же за песня?

— Из народного фольклора! Про ведьм! — гоготнул Андрей и, широко расставив ноги, уселся на табуретку.

— Я не ведьма, я не колдую! — Ленка повторяла эту фразу Андрею уже третий раз, но тот, казалось, не слушал. Он вел ее, сверкая мощный фонарем, через все Сумраково, в сторону железной дороги, в казармы XIX века — очень старое красивое кирпичное здание, которое Ленка, как-то прогуливаясь по окрестностям, уже мельком видела, но ей даже в голову не приходило, что там кто-то живет.

Однако в них жили — жил Андрей. Совершенно один.

После происшествия на свадьбе по Николаевке и Сумраково начали расползаться слухи о Ленкином даре. Испокон веков люди хотели точно знать, что там, по ту сторону жизни. Всегда были и есть те, кому надо договорить недоговоренное, спросить забытое, попросить прощения или что-то выяснить у покойника. Поэтому Ленка не удивилась, что Андрей так быстро выведал, что к ней можно прийти с такой специфической просьбой.

— Кто-то у меня там завелся. Не знаю, дух какой или барабашка, тебе видней. Может, заклинания какое-то надо почитать или блюдце с конфетами поставить — ты скажи! — уговаривал Ленку Андрей, сидя на табуретке и внимательно изучая ее жилище. Говорил он весело и как будто не очень серьезно, вел себя дружелюбно. Но Ленке было в его присутствии нехорошо, к неприятным ощущениям внизу живота добавилось легкое головокружение и тошнота. Впрочем, для беременных же это норма, да?

— Поздно уже, давайте завтра посмотрю. — Ленке не хотелось никуда идти, она мечтала только о том, чтобы полежать с какой-нибудь книжкой, а лучше с журналом вроде старого «Огонька» — там, несмотря на прошедшие со дня публикаций годы, было много интересного.

— Не, завтра дела, — просто сказал Андрей. — Оно как раз с этого времени и хулиганит, после восьми. Да ты не боись, Лен Васильевна, я тебя не трону. Меня тут каждая собака знает. И потом, я заплачу́. Я ж понимаю: колдовать — это тоже работа.

Андрей улыбнулся, снова обнажая кривые зубы. Ленка сразу поняла, что он принадлежит к той неприятной породе людей, которые вытрясут из тебя всю душу, пока не получат то, что им надо. Про таких говорят: «Наглость —второе счастье». Проще было согласиться, чем спорить и выпроваживать. Да и угрозы она в нем не чувствовала, поэтому, недолго подумав, надела пуховик, натянула на голову капюшон и пошла.

Темный высокий силуэт Андрея на фоне луча от его же фонаря казался грозным и загадочным одновременно. На секунду Ленке почудилось, что он ведет ее на встречу не просто с призраком, а с чем-то судьбоносным, и как будто дорога, по которой они идут, — путь в какую-то параллельную реальность, о которой раньше и догадаться-то было нельзя. Но Ленка отмахнулась от странных чувств — все это просто усталость, не иначе.

Наконец из темноты показалась красная кирпичная кладка. Территория вокруг казарм заросла кустарником и невысокими деревьями: рябина, ирга, шиповник и крыжовник — все было полудикое, какое-то взъерошенное, голое. Да и само здание выглядело печально. Впрочем, сегодня из одной печной трубы шел дым, и это выдавало, что казармы все-таки жилые.

Андрей открыл длинным ключом замок в старой высокой двери и впустил Ленку внутрь. Вошел сам и включил свет.

Увиденное поразило Ленку.

Казармы были большие, рассчитанные на несколько десятков строителей-железнодорожников, как объяснил Андрей. В каждом помещении сохранились печи, и вся крыша была утыкана трубами. А вот пол прогнил. В помещении, которое Андрей отвел себе под кухню, прямо на земле, застеленной советскими вытоптанными коврами, стоял массивный буфет черного дерева, украшенный резьбой, со стеклянными дверцами в верхней части. За стеклом было видно серебряные приборы, стоящие почему-то в огромных пивных кружках, какие-то музыкальные инструменты вроде дудочек и несколько серебряных кубков, уже потемневших от времени. Рядом был платяной шкаф, такой же массивный. В центре — овальный дубовый стол без скатерти, с поверхностью, исцарапанной и заляпанной пятнами от тарелок и кружек, в центре стола — огромный серебряный подсвечник без свечей, вокруг венские стулья, местами рассохшиеся от времени и температурных перепадов. С этой антикварной роскошью резко контрастировала пластиковая раковина с рукомойником, явно купленная в магазине «ВСЕ ДЛЯ САДА», который Ленка видела в Николаевке. Такие штуки ставили обычно на улице, чтобы было удобно мыть руки, не возвращаясь в дом. Над рукомойником висели советские часы с кукушкой. На дешевом сером столе высились горы разномастной посуды: большие и маленькие тарелки, супницы, чашки и блюдца, а еще стояли вполне обычный современный чайник и газовая конфорка, подсоединенная к баллону на полу. Похоже, тут хозяин готовил себе еду. Под столом, рядом с газовым баллоном, Ленка заметила самогонный аппарат, прикрытый тряпкой.

Отсюда же, из кухни, начинался темный коридор, из которого можно было попасть в другие комнаты, но двери в них были плотно затворены. Только одна дверь была слегка приоткрыта, и в щель тонким лучиком прорывался неяркий свет ночника.

Андрей прошел через кухню к чайнику и включил его, не оборачиваясь на Ленку и ничего не говоря. Та медленно скользила взглядом по старинной мебели, едва не открыв рот от удивления.

Хозяин казарм налил себе кипяток, высыпал в кружку пакетик растворимого кофе «Три в одном» и спросил, громко стуча ложкой:

— Нравится?

Кружка, кстати, была самая обычная, современная, с надписью «Любимому».

Над лысой блестящей головой Андрея кружилась еще одна жирная черная муха. Откуда мухи в такое время года?— Да, — растерянно произнесла Ленка, не зная, как прокомментировать то, что она видела.

— Это мне от предков моих досталось. Здесь не все, конечно. Старинный род, такие дела. Я вообще в Сумраково временно, скоро в город переезжаю. Пока квартиру присматриваю, — сообщил Андрей, сделав шумный глоток.— Понимаю. Так а барабашка ваш где?

— На бороде! — Андрей гоготнул. — Если бы я знал, где он, я бы его сам выпер!

— Догадываюсь… — Ленка снова начинала злиться. До чего же неприятный тип этот Андрей! — Где вы его слышите? Где хулиганит?

— А, так прямо здесь! Стоит свет погасить, как оно посуду давай бить, мебель крушить, звон стоит жуткий. А войду в кухню — тишина. И посуда не битая, и шкафы не тронуты. Черт-те что!

Андрей отхлебывал кофе и снова улыбался. Ленка никак не могла понять, издевается он над ней, придумывает на ходу или чего-то недоговаривает.

— Только звон и грохот, больше ничего? — уточнила она.

— Ну… — замялся Андрей.

— Рассказывайте. Давайте как врачу — без утайки.

— Оно стонет. — Тут Андрей поставил кружку на буфет и доверительно потянулся к Ленкиному уху. — Протяжно так. Тяжело. По-женски…

Ленке на секунду стало смешно, и она отвела глаза, чтобы не хихикнуть. Ее взгляд непроизвольно скользнул под стол и уперся в дистиллятор. Андрей это заметил.

— Гоню на продажу! — резко сказал он. — Я не алкаш! И потом, «тетя-врач», ты сама спросила! Так что нечего теперь коситься!

Ленка поняла, что еще секунда — и он ее выгонит. А может, и к лучшему? Не придется тут полночи торчать, чтобы услышать…

И тут она услышала.

Словно по заказу, откуда-то из недр большого старого дома долетел слабый, но все же хорошо различимый стон. Голос был действительно женский. Ленка с удивлением поняла, что Андрею от этого стона и правда не по себе: несмотря на то что лицо его оставалось невозмутимым, он вздрогнул и даже немного побледнел.

Впрочем, и у нее самой пробежали мурашки — стон был такой пронзительный, что леденела душа.

Из коридора резко дыхнуло ледяным воздухом, стон повторился ближе, и Ленка увидела ее: высокая, полная, с круглым оплывшим лицом, двойным подбородком и взлохмаченными седыми волосами, в изъеденном молью длинном красном вязаном кардигане, с маникюром и огромным рубином на указательном пальце правой руки, —покойница выплыла из темноты железнодорожных казарм, встала, невидимая для Андрея, прямо напротив него и снова застонала.

Ленке показалось, что бородатый наглец почернел, а голова его будто превратилась в череп с темными впадинами вместо глаз и носа и обнаженными полусгнившими зубами там, где должны быть губы. В тот же миг старуха исчезла, а Андрей неловко присел на старый стул, забрал с буфета, едва не пролив, свой кофе и сделал большой глоток.

— Ну что, «тетя-врач», какой диагноз? — спросил он неестественно бодро. — Я надеюсь, ты сама все слышала?— Слышала, — задумчиво сказала Ленка.

Она невольно погладила себя по животу, словно успокаивая… Хотя почему «словно»? Ну да: успокаивая и себя, и ребенка.

Потом Ленка задумчиво отвернулась от Андрея и провела пальчиком по влажному кофейному кругу, который остался на антикварной мебели от кружки Андрея. Рядом были отчетливо видны такие же, но уже подсохшие круги. Не бережет хозяин свой антиквариат.

— И? — Андрей сделал еще один шумный глоток кофе за спиной у Ленки.

— Ну да, это мертвец…

— И?

— Что «и»? — Ленку мучило ощущение, что здесь что-то не так. Но что не так? Что именно ее тревожит, понять не могла. Ее вдруг охватила какая-то тревога, и источник ее был не ясен, а потому делалось по-настоящему жутко. Хотелось сбежать из казарм, причем как можно быстрее.

— Так ты прогонишь этого мертвеца или что? Ведьма, ау, работать будем?! — Андрей достал из кармана тысячу и покрутил ей у Ленкиного лица, словно только деньги и могли ее заинтересовать.

— Я не ведьма, — в который раз за этот вечер повторила Ленка. — Мне надо разобраться, почему эта неупокоенная женщина стонет. Откуда она тут. Тогда я смогу помочь ей уйти, и вас она больше не побеспокоит.

Вернувшись в отцовский дом, Ленка почувствовала, как страх начал наконец отпускать ее. Тело расслабилось, боль в животе утихла, стало легче дышать. Может, не стоит ввязываться в это дело? Вдруг там не только эта пожилая женщина в красном? В таком старом доме может и нечисть поселиться — и, в отличие от покойников, остаться для Ленки совершенно невидимой. Ее дар подразумевал, что она может увидеть души неупокоенных, но разглядеть существ из параллельного мира, которые, по преданиям, живут рядом с человеком и паразитируют на нем, — нет.«Низшие духи» — кажется, так называла их прабабушка. И всегда говорила, что лучше их не трогать. Среди знакомых по детским сказкам домовых, банников и леших есть и те, о ком народная молва позабыла. Да только это не значит, что они потеряли силу.

— Если почуешь взгляд на себе тяжелый — такой, что в макушке засвербит, — а рядом нет никого, то скажи: «Чур меня!» Оно и отстанет, — учила ее прабабушка.

— А кто? Кто смотрит? — спрашивала она, не понимая.

— Есть, внучка, такие имена, которые и произносить-то нельзя…

Из воспоминаний Ленку вырвал грохот на втором этаже. И тут же с лестницы дыхнуло холодом, совсем как полчаса назад — от призрака старухи в красном. Но вот запаха могильной земли, как от мертвеца, не было. В дом непрошено ворвался свежий воздух с улицы.

Ленка поднялась наверх, заглянула в одну комнату, потом во вторую — и едва не расплакалась: на потолке, оклеенном обоями, образовалось огромное влажное пятно — похоже, под весом первого мокрого снега провалилась старенькая крыша. Теперь от осеннего неба Ленку отделяли только те самые обои и какой-то не шибко толстый материал, которым обшили верх. Хотя Ленка не планировала до весны обживать второй этаж, было очевидно, что в преддверии зимы просто запереться внизу и не думать про проблемы с крышей не получится. Пришлось звонить и «радовать» Кадушкина.

Участковый, к счастью, приехал уже на следующий день. Он заявился вместе с соседом — дедом Славой. Осмотрев «поле боя», мужики пришли к выводу, что крышу придется демонтировать и фактически стелить заново. Оставить можно было только стропила, которые оказались на удивление крепкими.

Николай Степанович составил список, что понадобится для ремонта: пароизоляционная пленка, утеплитель, пеноплекс, профлисты… А еще окна бы поменять на пластиковые — и тогда на втором этаже, возможно, будет даже теплее, чем на первом. Вот только нужна прорва денег и хотя бы неделя-другая времени.

Кадушкин открыл было рот, чтобы настоять на возвращении Ленки на зиму в Клюквино, но та, угадав его мысли, посмотрела так, что участковый промолчал. Спас ситуацию дед Слава.

— Ну, кое-что из стройматериалов у меня есть. Могу и поделиться, но только…

Ленка радостно перебила соседа:

— Дед Слав, я вам деньги за материалы отдам! С зарплаты отложу — и до весны все отдам! — Ленка аж засияла. Как же ей повезло с соседом!

— У меня тоже кое-какие сбережения есть, — подал голос Николай Степанович. — Тратить теперь больше не на кого, а мне, старику, особо для жизни ничего не нужно…

Кадушкин вздохнул. Ну не мог он понять, почему Ленка уехала в такую глушь, в старый, плохо приспособленный для жизни дом, да еще и беременная. Но как переспорить упрямицу, не знал.

— Да не переживай ты так, Коль! — неожиданно решил подбодрить его дед Слава. — Сделаем в лучшем виде, как говорится!

— Допустим, отпуск возьму, сделаем, это ладно. А жить где эта упертая коза будет, пока мы ей крышу подлатаем? — Участковый взглянул на Ленку с вызовом. — Или, может, мы не ту крышу латаем, а? Может, Лен, тебе надо еще раз подумать?

Ленка не обиделась на колкость. В этом был весь Кадушкин.

— Я у Ларисы поживу, у хозяйки «Сказки». Думаю, она мне не откажет.

Как только было решено с ремонтом, Ленка поняла и еще одну вещь: она вернется в железнодорожные казармы. Вернется, но никому не скажет об этом. Опасность, которая исходила оттуда, пугала и притягивала одновременно. Да, конечно, нужно быть осторожной и осмотрительной — Андрей, который там живет, не внушает доверия, даже наоборот: кажется, что он что-то скрывает. Но здесь, в Сумраково, с каждым днем Ленкина душа все острее чувствовала, что надо следовать за судьбой. Предчувствия шевелились внутри, опережая шевеления сидевшего в утробе ребенка. Словно какой-то непреодолимый инстинкт говорил, что нужно пройти все испытания, которые предложит ей мрачный и загадочный край отца.

Ленка верила своим ощущениям, а они подсказывали, кроме прочего, что этот наглый хамоватый Андрей хранит какую-то тайну. И тайна эта не столько про отдельно взятого призрака, сколько про все Сумраково в целом. Она сходит к Андрею еще раз, чтобы попытаться разобраться в этом…

Ведьма или нет, но раздобыть вот так запросто три миллиона Тетерина не могла. Люди, конечно, платили ей за гадания, привороты и порчи, но не сказать чтобы много — на жизнь и квартплату хватало, но народ-то к ней тоже ходил не от хорошей жизни. Так что надо было что-то придумать, чтобы этот уголовник, Геннадий, не посадил ее саму или ее мужа на перо.

Черти внутри ведьминой головы пока что предательски молчали, и Тетерина просто продолжала заниматься привычными делами: принимать посетителей, ворожить, готовить и убираться.

И все же Тетерина не сомневалась, что силы, которым она служит, позаботятся о ней.

Так и вышло: спустя пару дней после того, как с нее потребовали мужнин долг, на сеанс гадания явилась необычная клиентка: красивая женщина пятидесяти лет, в строгом черном платье до пола, пахнущая дорогими духами, с маникюром на длинных ногтях и салонной укладкой.

В первое мгновение Тетерина приняла ее за богатую вдову — такие птицы залетали к ней редко, но опознать их было несложно. Однако, пока мадам располагалась на скрипучем стуле и деловито осматривалась, Тетерина заметила, что платье на ней далеко не новое, маникюр явно сделан в домашних условиях, а укладка вовсе не салонная и даже не укладка, а грамотно подобранный в тон родным волосам шиньон. Выходит, не такая уж и богатая эта вдова?

— Меня Марина зовут, — представилась женщина. — У меня муж умер год назад.

Тетерина достала колоду карт. Что ж, по крайней мере интуиция не подвела: гостья действительно вдова.— И знаете, мне нужно кое-что. Но дело деликатное, а я была уже у стольких людей и… и ведьм. Так что сперва хочу вас проверить. Вы не возражаете?

Тетерина перетасовала колоду засаленных карт, плюнула в сторону и протянула вдове колоду:— Снимать правой рукой, мизинцем, на себя, — сказала она строго.

Вдова выполнила указание. Тетерина достала три карты, бросила на них короткий взгляд и сообщила то, что она поняла и без расклада:

— Деньги ищешь. Супруг богатый был, наличку дома хранил, а рассказать, где она, не успел, так как умер внезапно. Верно?

Вдова выдохнула. Было заметно, что она почувствовала облегчение, услышав слова Тетериной.

— Верно, так и есть. А можно еще вопрос? Чтобы я окончательно доверилась, вы можете сказать мне, как именно умер мой муж?

Тетерина вернула карты в колоду, перетасовала и снова выкинула на стол три картонки.

— Несчастный случай. Авария, скорее всего. И вины его в том не вижу. Другой был виноват. Однако и он уже на том свете. — Тетерина посмотрела на вдову с победоносной улыбкой. — Ну что, прошла я твою проверку?— Правду мне про вас говорили! Вы настоящая! — обрадовалась вдова.

Тетерина хмыкнула.

— Я-то настоящая, а вот у тебя настоящие деньги есть? Ты ж вся — одна видимость. Чем платить будешь за мою работу?

Вдова опустила голову и сжала губы. Рот превратился в тонкую темную щель. С полминуты она молчала, но Тетерина не сомневалась, что дамочка не уйдет.

— Что ж, если вы, в отличие от ваших предшественниц, найдете пропажу, я готова отдать вам половину суммы… — Вдова выдержала театральную паузу. — Мы ищем шесть миллионов — именно столько муж взял в долг наличными накануне своей гибели.

Шесть миллионов Тетерина разделила в уме еще до того, как вдова закончила произносить слово «шесть».

На следующий день Ленка заявилась к Андрею с предложением провести у него вечер или даже ночь, пока не явится призрак. Бородатый хам, кажется, совершенно не удивился. Он отпер одну из пустовавших комнат, чтобы она могла там отдохнуть, если понадобится. В комнате стоял старый диван, стол и стул на трех ножках. Старинная печь была холодна и черна, но Андрей решил ее растопить.

— Все-таки вы, ведьмы, народ до денег жадный. За тысячу рублей молодая девка готова пойти к чужому мужику?! Вот времена-то, а? — Андрей закладывал в печь дрова и трещал не переставая.

Ленка старалась не реагировать.

— Ведьмы? Тут еще ведьмы есть? — спросила она, изображая искреннее удивление.

Познакомиться и поболтать с немногочисленными жителями Сумраково Ленка уже успела. Не со всеми, конечно, но те, что были приветливы, ни о каких ведьмах-отшельницах не знали. И Ленка продолжала искать ту, о которой писал отец. Может, у этого Андрея есть какая-то информация?

— Была бы тут другая ведьма, я б к тебе не пошел, — сказал Андрей. И добавил: — Очевидно же, что любая старуха опытнее молодой дурочки. Но у нас тут только ты.

Чтобы не ответить резкостью на это беззастенчивое хамство, Ленка сжала зубы так, что начала болеть челюсть. Отвела взгляд в сторону и тут заметила две странные стойки — как в больнице для капельниц. Как они здесь оказались? Для чего?

— Вы, молодые шаболды, народ ненадежный. Никогда не знаешь, чего от вас ждать, какая дурь в голову придет… — продолжал нести ахинею Андрей. — Похоть в вас последние крупицы разума перешибает. Я же чую, зачем ты приперлась. Так может, сразу ко мне пойдем, в мою комнату?

Андрей отвратительно гоготнул и скользнул по Ленке мерзким взглядом, снова показав свои кривые зубы.— Может, я сразу домой пойду? — спросила Ленка.

— Ой-ой-ой! Какие мы нежные! Очень ты мне нужна!

— Не стоит думать, что меня некому защитить. Мы с дядей Колей договорились списываться и созваниваться каждые полчаса. Не объявлюсь вовремя — придет сюда с ментами, — соврала Ленка.

В комнату влетели две жирные мухи; снова начало ныть внизу живота.

— И еще я, пожалуй, попрошу этого призрака стонать погромче. И пусть уже переходит от запугиваний к реальному погрому — побьет фамильные сервизы, уронит какой-нибудь шкаф. Знаете, покойники так тоже могут. Вам ведь обо мне после свадьбы в Николаевке рассказали? Так там призрак едва жениха не убил. Чудом спасли! —Ленка решила отвечать Андрею в его же наглой манере.

— Ладно, ладно! Вот раздухарилась-то! Не надо мне тут колдовать! А то я с тебя за побитую посуду и мебель спрошу! Будешь потом всю жизнь пасьянсы бабам раскладывать, чтобы мне долг вернуть! — Андрей сменил лживый игривый тон на резкий.

— Я не ведьма и не колдую! И не смейте мне угрожать! Или разбирайтесь со своими проблемами без меня!

— Все-все, проехали. Есть-то будешь? У меня лапша… — Андрей направился к двери как ни в чем не бывало.— Буду! — бросила ему в спину Ленка.

Ближе к ночи у Андрея затрезвонил мобильный. Хозяин казарм коротко буркнул в трубку: «Ща сделаю» —и спешно куда-то засобирался, звеня на кухне бутылками. Потом заглянул к Ленке и сообщил, что у него дело, а раз Ленка пришла разбираться с призраком, то вот пусть и разбирается, он ей все равно вряд ли сможет в этом деле помочь. Звякнул связкой тяжелых ключей, надел старый армейский бушлат и скрылся в темноте.

Ленка же вздохнула с облегчением, заварила себе чаю и уселась с книгой Л. Пэрну по воспитанию детей на кухне караулить мертвую старуху. Можно было вызвать ее, но зачем? Никому не нравится, когда его тащат куда-то насильно. Шанс на то, что призрак расскажет о себе и своей проблеме, будет гораздо выше, если просто подождать. Где-то совсем рядом, за окнами, грохотал по рельсам очередной товарняк.

Тетерина уже три часа окуривала родную кухню специальными благовониями, жгла заговоренные свечи и тихонько бубнила призывы к своим духам-помощникам, но ничего не помогало: любимая колода карт не желала раскрывать тайны мертвого мужика, который заныкал где-то шесть миллионов рублей. Удалось узнать лишь некоторые подробности относительно последних суток жизни умершего: наличку он принес домой буквально за день до трагедии — взял у какого-то друга в качестве кредита, а нужны были деньги на развитие бизнеса.

Вдова при этом уверяла, что мужнин долг с нее никто не требовал и сведений о том, что покойный успел куда-то потратить такую бешеную сумму, у нее тоже не было. А сама женщина при этом уже не один раз перевернула весь дом вверх дном, простучала каждую стену, каждый миллиметр пола.

Тетерина и так и эдак пыталась выяснить у карт, что же произошло, где наличка, не выкрал ли ее кто-нибудь за прошедшее со дня смерти время? Но вместо ответов выпадала карта, означающая самого покойника. И ведьма не понимала, как ее трактовать. Может быть, усопший не желает, чтобы кто-то что-то узнал?

В голову вдовы начали закрадываться сомнения. А поможет ли ей Тетерина? Или та такая же, как и остальные, к кому она уже обращалась, то есть шарлатанка? Но кредит доверия, основанный на фактах, сообщенных ей ведьмой в самом начале, еще не был исчерпан. И чтобы клиент не сорвался с крючка, Тетерина предложила вдове провести самостоятельно, без ее присутствия, несколько ритуалов, которые помогут раскрыть «доступ к информации». И только тогда устроить еще один сеанс гадания.

Женщина ушла, а Тетерина глубоко призадумалась. Казалось, деньги были от нее на расстоянии вытянутой руки, просто сделай свою работу — и получишь решение всех проблем. Но как? Как эту самую работу сделать, если попался такой вредный покойник? Как разговорить его?

После недолгих размышлений Тетерина вспомнила про Ленку. Эта деревенская деваха отлично ладила с усопшими! Значит, нужно найти ее!

На счету Тетериной уже было спасение самой Ленки от приворота ее соперницы Насти и еще кое-какие услуги по мелочи. В общем, Тетерина была уверена, что Ленка не сможет ей отказать.

Тетерина собралась и вынырнула из пропахшей травами квартирки в холодный ноябрьский вечер. Автобус до деревни Клюквино ходил по расписанию. А чего тянуть? Надо сегодня же переговорить с Ленкой!

Сделав последний глоток чая, Ленка поднялась со стула, чтобы подлить себе кипятка, и остолбенела. Мертвая старуха в красном уже была в кухне. На этот раз она явилась молча и уже какое-то время рассматривала старый буфет за спиной у Ленки: ее глаза скользили по деревянной резьбе снаружи и серебряным кубкам за стеклами, а палец с рубиновым кольцом водил по кофейным пятнам на столешнице.

Призрак едва слышно вздохнул, и Ленка решила заговорить с ним:

— Здравствуйте, меня Лена зовут, и я вас вижу… — Фраза прозвучала немного странно, но как еще начать разговор с покойницей?

Та резко развернулась, поймала Ленкин взгляд, увидела кружку в ее руке — и вдруг снова то ли застонала, то ли закричала на такой невыносимой, режущей душу ноте, как могут только умершие.

От неожиданности Ленка уронила кружку. Зажала руками уши, но звук проникал даже сквозь кожу и кости, сразу в самое сердце. И в нем было столько тоски и боли, что из глаз у Ленки сами собой брызнули слезы. А следом на нее накатилась волна мертвенного холода, от которого так остро захотелось убежать, что Ленка рванула в сторону коридора, зацепила ногой деревянную табуретку, та упала, почему-то с металлическим звоном, но Ленка уже бежала дальше, в комнату, которую ей выделил Андрей.

Наконец звук, издаваемый призраком, стих, Ленка убрала руки от ушей и осторожно выглянула в коридор. Покойница, не глядя на нее, проплыла мимо и скрылась за одной из дверей в коридоре.

Ленка прошмыгнула следом и подергала ручку — заперто. Чего, в общем-то, и следовало ожидать. Андрей перед своим уходом запер все что мог.

Но Ленка все же прошла по коридору и проверила остальные двери. Они тоже не открывались.

Вернулась на кухню и ахнула — ко дну табуретки, которую она сшибла убегая, оказывается, был прикручен ящик с запасными ключами, и теперь они все россыпью валялись на полу.

Ленка подняла несколько штук и снова направилась к двери, за которой исчез призрак. Открывать запертое помещение, не спросив хозяина, конечно, нехорошо. Но мертвая ушла сюда — значит, тут могут быть какие-то зацепки, чтобы разобраться в этом деле.

Наконец один из ключей подошел, и Ленка обнаружила внутри маленькую темную каморку, заваленную вещами. Она пошарила рукой по стене, но выключатель не нашла. Вернулась на кухню, взяла свой мобильный и включила на нем фонарик.

Из темноты показалась тумбочка красного дерева с резными дверцами, ломберный столик, накрытый серо-желтой кружевной скатертью и заставленный упаковками с лапшой быстрого приготовления, и много-много полок от пола до потолка. Похоже, это было что-то вроде кладовки, точнее — склада. На полках можно было найти буквально что угодно: от чугунных жуков-денщиков для снятия обуви до массивных малахитовых письменных наборов, старинные утюги, подсвечники, люстры, мотки проводов, навесные замки всех цветов и размеров, посуду, часы с боем… Все было пыльное, в отпечатках пальцев. На полу Ленка снова заметила мух, на этот раз мертвых. Глядя на «богатства» Андрея, Ленке почему-то меньше всего приходила в голову мысль о том, что она смотрит на оставленное кем-то наследство.

Справа в углу Ленка обнаружила зажатые между двух старых чемоданов картины. Подчинившись порыву, она потянулась посмотреть, что на них изображено. Достала первую, на которую легла рука. На пыльной деревянной раме без багета был натянут холст, исписанный крупными уверенными мазками: среди дыма и огня стоял маленький мальчик в буденовке; белую рубашку, свободную не по размеру, перетягивал ремень с медной бляхой со звездой. Высоко над головой мальчик держал огромную шашку — такую большую и острую, что не возникало сомнений: это не игрушка, она боевая. Герой картины звал за собой своих товарищей — таких же мальчишек с оружием в руках. На обратной стороне стояла подпись: «Мальчиш-Кибальчиш. Ю. Баскин, 1959 г.».

Ленка дотронулась до шершавой поверхности масла, высохшего более полувека назад. Она не могла поверить в реальность того, что видела. Положила картину рядом с собой на пол и открыла на мобильном телефоне фотографию, присланную ей мамой совсем недавно: вот они, молодые мама и папа Ленки. Она в белом сарафане, он в рубашке без пиджака. Стоят в доме Ленкиного отца на фоне стены. А на стене висит эта самая картина —«Мальчиш-Кибальчиш» Баскина.

Осознание нахлынуло на Ленку в один миг мощной, выносящей дыхание волной: Андрей — вор! Это он обчистил дом ее отца! И, судя по всему, не только его! Да есть ли здесь вообще хоть одна вещь, которую этот человек не украл? Прохиндей, даже не пытающийся скрываться! Как такое может быть? Почему?

И призрак этой бабки в красном — какие могут быть сомнения! — находится здесь потому, что и у него этот Андрей что-то спер! Может быть, как раз тот самый буфет, который стоит на кухне?! Неудивительно, что покойница издает такие душераздирающие звуки, глядя на пятна от чашек с кофе, и не хочет диалога! Да Ленка сама готова порвать этого вора прямо сейчас!

Ленка заметалась, собирая свои вещи и пальто. Она не могла больше находиться в этих казармах. Нужно забрать и картину. Но куда идти?

Так к Ларисе же! И потом к Кадушкину! И все ему рассказать!

А призрак? Ну так очевидно, что старуха упокоится, когда вора накажут!

Володя не помнил ничего после того, как сел в такси, чтобы вернуться в город из Клюквина. Ему казалось, он просто заснул по дороге домой. Понятно: перебрал в баре, теперь трещит с похмелья голова. Шея еще не крутится… затекла, что ли? Ой!

Он попробовал повернуться на другой бок, но ничего не вышло, только все тело пронзило дикой болью, стрельнуло в загипсованной ноге и почему-то в правой руке.

Он попробовал открыть глаза, но веки были словно каменные. А еще он почувствовал, что у него что-то с носом —то ли отек, то ли что-то лежит на лице сверху.

Володя попробовал разлепить губы. Невыносимо хотелось пить, во рту было сухо, язык шевелился с трудом. С каждой секундой приходили новые ощущения, и все они были неприятные.

Наконец ресницы отклеились друг от друга, и по зрачкам резанул яркий холодный свет лампы. Володя уставился на белый потолок с прыщом дымоуловителя, перевел взгляд на металлический стержень рядом, распознал в нем стойку для капельниц, увидел прозрачную жилу с раствором, идущую к его левой руке, и понял: он снова в больнице.

Не успев до конца осознать эту отвратительную новость, услышал голос ведьмы Тетериной:— Живой! Живой, голубчик! В себя пришел!

На старой знакомой был синий халат для посетителей больницы, из-под юбки вместо ботинок торчали бахилы, в желтых руках — авоська бесполезных оранжевых апельсинов.

Не дожидаясь приглашения, она присела подле Володи на пустую койку.

— Ох и пришлось мне побегать, чтобы тебя найти! Ты не представляешь!

Володя смотрел на ведьму с удивлением, но она этого, казалось, не замечала. Впрочем, вероятно, по его опухшему лицу сложно было прочитать какие-либо эмоции. А отвечать Тетериной голосом не хватало сил.

— Я, конечно, не ожидала тебя в больнице найти. Думала, ты уж женился на своей Ленке. Ан нет, я смотрю, все не так просто оказалось, хоть я и постаралась на славу, чтобы вам обоим помочь.

Володя начинал злиться. Чего эта Тетерина там ожидала? Какое ей вообще дело до них с Ленкой? И на кой черт она к нему приперлась вообще… Он искренне полагал, что все эти колдовские дела его больше не касаются! А Тетерина тем временем продолжала говорить, даже не глядя на следователя. Минут за пятнадцать она объяснила ему, что накануне побывала к Клюквине. Хотела было податься к Ленке, но та, как выяснилось, покинула деревню в неизвестном направлении. Ведьма отыскала старого знакомого, участкового Кадушкина, но была послана в пешее эротическое путешествие. Осталось ей только найти Володю, и она пошла в уже знакомое отделение полиции. Но выяснилось, что там от него не было ни слуху ни духу с прошедшей пятницы.

— Ну а я что? Не ведьма, что ли? Разложила на тебя карты — глядь, а ты в казенном доме, весь перебинтованный, будто мумия. Ну и стала по больницам звонить — нашла тебя быстрее, чем твои сыщики из ОВД.

Тетерина явно была собой довольна. Достала из авоськи апельсин и принялась чистить, пользуясь длинными ногтями вместо ножа. Володя продолжал изучать больничный потолок. «Все-таки какая-то польза от нее есть, —думал он, — теперь я хотя бы знаю, что пробыл без сознания все выходные. А коллеги и не искали, наверное. Подумали, что я с бабой загулял…»

— Будешь? — Тетерина протянула ему дольку апельсина.

Володя скривился.

— Пить, — лаконично попросил он.

— Сейчас сделаю!

Тетерина бодро подскочила, взяла пустой стакан с тумбочки и налила воды из-под крана. Потом бережно, как родному сыну, поднесла попить.

Володя сделал несколько глотков и закашлялся. Сил немножко прибавилось.

— Что нужно-то?

— От тебя? — Тетерина опять сделала ненатурально-заботливое лицо. — Даже не знаю теперь, Володь. Даже не знаю… Ты в таком виде, что и беспокоить тебя лишний раз не хочется. Ты ведь все равно, поди, не в курсе, где Ленка-то? Если б вы общались, она бы уже тут сидела, сама тебе воды подавала.

Тетерина замолчала, испытующе глядя на Володю. Но тот решил никак не комментировать ее слова.

— Хорошо, я покажу тебе кое-что… — Ведьма полезла в сумку, которая висела у нее на плече, выудила оттуда несколько гадальных карт и сунула Володе в лицо. — Вот! Смотри!

Володя послушно посмотрел, но совершенно ничего не понял. Картинки, как из детской книжки. Зачем они ему?— Это проклятие! — со значением сказала Тетерина и тыкнула в карты пахнущим апельсином пальцем. — Мои карты никогда не врут! Проклятие! Потому ты сейчас и в больничке прохлаждаешься. Кстати, не в первый раз. Верно говорю?

Володя едва заметно кивнул.

— И проклятие это очень скоро сведет тебя в могилу. Я бы, конечно, помогла и сняла его с тебя. Но вот незадача: оно такое сильное, что мне не по зубам. Нужна Ленка, любовь твоя деревенская.

— Ты рехнулась? — Володя снова закашлялся. — Тетерина, ты совсем ку-ку? Ленка меня прогнала! Если не сказать предала! Отправила восвояси! Какое еще проклятие? Что ты тут мне поешь? Совсем страх потеряла?! Но Тетерина как будто и не заметила, что Володя разозлился. Она задумчиво прикрыла глаза, вложила карты, которыми до этого размахивала, в колоду и не глядя вытащила еще одну. Перевернула к себе лицом и хмыкнула.— М-да. Ты прав, проклятие Ленка на тебя не насылала. Во всяком случае, нарочно. Она его тебе передала не по своей воле. Знаешь, есть такое родовое проклятие — «покрывало черной вдовы» называется? Это значит, что все бабы в Ленкином роду не могут обрести счастье с любимым мужчиной. Потому что тот, кто с такой проклятой свяжется, — помрет.

— Не хочет она со мной никакого счастья! Говорю же: прогнала меня! Слышишь?

— Вот-вот. Прогнала. Вероятно, потому, что влюбилась. Или… погоди-ка. Помнится, ты мне ее заколку приносил, красный как рак сидел — значит, переспали! Было? — Ведьма нависла над Володей, словно это она была следователем, а он — подозреваемым на допросе.

— Ну было! — в тон ей ответил Володя.

— Ну и дурак! — сделала неожиданный вывод Тетерина. — Беременна она от тебя! Оттого и прогнала! Думала, небось, что если ты ее разлюбишь, то не подохнешь! Вот!

Тетерина снова не глядя вытащила из колоды карту и сунула под нос Володе. На карте был нарисован веселый голенький карапуз.

Едва вылетев из дверей железнодорожных казарм, Ленка нос к носу столкнулась с Андреем. Пакета с бутылками у него в руках уже не было, и Ленка догадалась, по какому делу он уходил из дома. А Андрей смерил ее суровым взглядом и, конечно, заметил картину, зажатую под мышкой.

— Мое, — коротко и утвердительно сказал он.

— Нет, — глядя ему в глаза, ответила Ленка. — Это мое.

— Что с призраком? — Казалось, сказанное Ленкой никак не смутило Андрея.

— На месте. И никуда не денется, пока вы не вернете то, что у него украли! — Ленка сама обалдела от собственной смелости.

Андрей оскалился.

— А ты борзая, ведьма! Только зря. Поссоримся.

— Я не ведьма. А с остальным разберемся. — Ленка обошла его, стараясь не показывать свой страх. Надо было спрятать картину где-нибудь! И рассказать сперва обо всем Кадушкину. А теперь… Теперь остается только бежать, пока этот вор не опомнился. Кто знает, на что еще, кроме воровства, он способен?

— Не советую рыпаться, дура! Рот откроешь — сама призраком станешь!

Ленка не оглядываясь, с гордо поднятой головой зашагала прочь. Но, едва услышав стук дверей, закрывшихся за Андреем, побежала из последних сил — в Николаевку. К Лариске! Надо к Лариске!