Ленка в Сумраково. Зов крови

Глава 7. Шестерка пик Ночь перед тем, как…

В эту ночь Володя долго не мог заснуть и все вертелся в кровати, думая про Ленкино проклятие. В последней аварии больше всего пострадали рука и нос. Зато сняли с ноги гипс, который Володя носил после предыдущего несчастного случая. Еще по всему телу были ушибы и ссадины; днем Володя забывал о них, но стоило улечься в постель, как боль напоминала о том, что случилось. И слова Тетериной, что Ленка беременна, а он должен умереть из-за какого-то проклятия, сами собой всплывали в голове.

Володя лег на бок, засунул здоровую руку под подушку, а одну ногу вынул из-под одеяла, чтобы было попрохладнее. Закрыл глаза и снова увидел Ленкино лицо — доброе, красивое, смеющееся.

— Ну что ты, хороший мой? — спросила Ленка и погладила его по плечу.

— Я очень зол на тебя. Очень зол. Но я соскучился, — честно признался Володя во сне. — И тело ломит постоянно. Это ужасно выматывает.

— А давай я тебе массаж сделаю? Все пройдет.

Не дожидаясь ответа, она обошла Володину кровать, присела у него за спиной, и он почувствовал, как Ленка провела руками две линии параллельно позвоночнику.

— Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, — зашептала Ленка знакомую с детства приговорку, которой сопровождался такой «массаж», — ехал поезд запоздалый. Из последнего вагона вдруг просыпалось пшено. Пришли куры, поклевали, поклевали…

Володе стало смешно, но и хорошо одновременно. Такой простой ритуал, а вот сейчас было в нем что-то по-настоящему утешающее, дающее надежду, что все хорошее еще впереди.

— Пришли гуси, пощипали, пощипали, — продолжала Ленка. — Пришел слон, потоптал, потоптал, пришел покойник, замел, замел.

— Пришел дворник, — поправил Ленку Володя.

— Да нет, пришел покойник, поставил стол, стул, стал писать письмо…

— Почему покойник-то? Мама всегда говорила «дворник». Еще говорят «директор магазина», разные вариации есть, но про покойника я первый раз слышу.

— Правильно, потому что это я тебе делаю массаж, а не мама. Итак, покойник стал писать письмо: «Дорогой Володя, не ищи меня в городе, не ищи в Клюквине, а ищи там, где рельсы, рельсы, шпалы, шпалы…»

— Ничего не понимаю… Где? Где искать? — Володя приподнялся на локтях и повернулся к Ленке так, чтобы увидеть ее лицо. — Что ты имеешь в виду?

Но Ленки не было.

Последние дни Тетерина спала плохо, засыпала поздно, вставала рано. В это утро за окном еще было темно, стрелки старых часов немного не доползли до шести, а она уже пила кофе с шоколадкой и гадала сама себе на картах.

Ее интересовало, сработала ли ее тактика со следователем Володей Широковым. Послушает ли он собственную мать? Будет ли искать Ленку? А если так, то что делать самой Тетериной, чтобы добиться от Ленки нужного результата?

Она была сосредоточена на вопросах и не всегда замечала, что хватается за карты пальцами, испачканными в подтаявшем шоколаде. Колода лежала перед ней рубашками вверх, веером. Карты Тетерина брала из произвольных мест: одну из середины, одну слева, одну справа с конца. Потом по три переворачивала и смотрела, что изображено.

Туз червей в сочетании с десяткой пик и девяткой бубей[2] подсказывали, что Володя начал поиски и вот-вот отправится за своей ненаглядной.

Валет бубей намекал на опасность, которая может угрожать ему, десятка бубей и туз пик говорили, что Володя сам обратится к Тетериной за помощью. И это неудивительно. Карты говорили и о растерянности следователя, и о волнении, и о гневе. Шутка ли — а вдруг ведьма не соврала и Ленка и правда беременна?! Он не понимал, почему любимая прогнала его, почему не хочет, чтобы он был рядом, и что за проклятие такое, с которым нельзя справиться иначе, чем обидев близкого человека?

Но душевные волнения Володи не трогали ведьму. Тетерина задумалась, подсчитывая, сколько у нее осталось времени, чтобы найти деньги для Геннадия. Она потянулась за конфетами в вазочке, стоявшей на другом конце стола, задела колоду — и одна карта соскользнула на пол. Ведьма подняла ее и нахмурилась: шестерка крестей —дурной знак. Вот только для кого? Для нее самой или для Володи?

В дверь постучали, и та почти сразу скрипнула, возвещая о приходе гостя.

— Здравия желаю! Есть кто дома? — с порога крикнул Володя.

— Есть, — ответила Тетерина. — Проходи.

Володя гадать на картах не умел и не хотел. Он обычно искал ответы на свои вопросы в уголовном кодексе. Ну, а в нынешнем случае — в полицейских базах.

Накануне визита к Тетериной Володя зашел в отдел, чтобы попросить у начальника отпуск за свой счет. А потом заскочил в свой кабинет. Провозившись пару часов за компьютером и сделав несколько звонков нужным людям, он раскопал все, что можно было найти на Ленку и ее родственников: паспортные данные, привлечение к ответственности, налоги, данные об официальной заработной плате и кредитная история. У семьи Лебедевых все было прозрачно, легально, чисто, без долгов. Нашел также данные на Ленкиного отца: смерть давняя, но не криминальная. И на том спасибо.

А что с недвижимостью? Ага, отцовский дом перешел по завещанию к Ленке. И где же он находится? Ох ничего себе — Сумраково! Можно не гадать и не сомневаться: если Ленка решила уехать из Клюквина, то только туда. Надо поговорить с ней и расставить все точки над «и». Если в том, что они не могут быть вместе и растить общего ребенка, виновато какое-то там проклятие, то стоит взять Тетерину с собой.

— Ну что, ведьма, ворожишь? — спросил Володя, окинув взглядом стол на тесной кухоньке Тетериной и разбросанные карты.

— Гадаю. — Тетерина расплылась в улыбке.

— Посмотри тогда, удачный ли сегодня день, чтобы поехать за Ленкой.

— Удачный, это я тебе и без карт скажу. Удачный! А куда поедем? Нашел ее? — Тетерина сгребла колоду со стола и начала тасовать карты.

— Есть одно местечко. Далековато от Бабылева, но у нее там дом вроде как. Называется Сумраково, не слышала?— Сумраково? — переспросила Тетерина с интересом.

— Так точно, — подтвердил Володя.

Ведьма вытащила из колоды карту и положила на стол. Перед ней снова лежала шестерка крестей — дурной знак. Она опять влезла в колоду и накрыла шестерку второй картой — туз бубей.

— Поехали, мой хороший, поехали, только переоденусь! — И ведьма засуетилась, убирая со стола кофе и магические атрибуты.

— Так что карты говорят? — уточнил Володя скорее из любопытства, чем рассчитывая на какую-то ценную информацию.

— Говорят, надо нам в Сумраково! Очень надо!

После последней аварии за руль Володе не хотелось совершенно, тем более что одна рука так и оставалась пока в лонгетке. Так что он заранее посмотрел расписание электричек, и они с Тетериной как раз успевали на самую первую. От Николаевки взяли такси до Сумраково. Но у самой деревни вышли — Володя не знал названия улицы, на которой стоит нужный дом, только номер. Он хотел пройтись и осмотреться. А если честно, в груди было так тяжело и муторно, что он, кажется, попросту оттягивал встречу.

За прошедшую ночь намело много снегу. Он продолжал ложиться под ноги мелкой крошкой, но, к счастью, с утра по дороге уже кто-то проезжал, и идти по оставленной колее было несложно. Только тишина давила на голову. В деревне со странным названием Сумраково было тихо, как в гробу.

Володя старался не думать. Вообще. А главное, не представлять, что будет, когда он увидит Ленку. За время дороги в нем постоянно сменяли друг друга гнев, тоска, любовь, нежность. И чувство безысходности, и ощущение, что собственная жизнь ему и не особо-то нужна, если в ней нет Ленки. А потом он снова сердился на нее — и дальше по кругу.

Теперь они с Тетериной рассматривали брошенные дома на окраине.

Стоило придумать какую-то первую фразу. Какие-то слова, с которых можно будет начать разговор с Ленкой. Интересно, а если он придет, а она откроет ему уже с пузом? Или нет. Пуза вроде еще не должно быть, срок-то небольшой… Хотя кто знает, Ленка же худенькая. А может, ведьма соврала? Может, Ленка не беременна... Но на кой черт все это нужно Тетериной?

И тут он услышал хлопок.

— Выстрел! — сразу сообразил следователь.

— А? — Тетерина ничего не поняла.

— Кто-то стрелял! И совсем недалеко!

— Ой, мама родная! И что делать?!

Володя завертел головой по сторонам, пытаясь сориентироваться, как и куда бежать.

Бабах!

Звук повторился снова, за ним раздался пронзительный женский крик, и Володя, забыв про Тетерину, бросился бежать.

Впереди показался автомобиль, который, видно, и оставил колею. Ба! Да это же машина Кадушкина!

Теперь крики не прекращались. Они доносились из кирпичного дома, недалеко от которого стоял личный автотранспорт клюквинского участкового и, кажется, кто-то лежал рядом в сугробе.

Нога Володи, с которой совсем недавно сняли гипс, начала болеть, ботинки промокли. Но Володя ничего не замечал. Он влетел в дом и застал невероятную картину.

Обычно следователи приезжают на место преступления, когда там уже работают криминалисты и оперативники. За годы службы вырабатывается профессиональная привычка: игнорировать запах крови, сохранять холодный ум, глядя на последствия трагедии, и при необходимости успокаивать истерики потерпевших.

Но еще ни разу Володя не оказывался на месте преступления, где пострадавшим был не чужой ему человек. Друг. На полу просторной и светлой кухни-веранды лежал Николай Степанович Кадушкин. Под участковым расплывалось огромное багровое пятно крови. Над бесчувственным телом рыдала Ленка, рядом от ужаса кричала ее мать, Ксения Валентиновна.

За минуту до того, как Володя услышал второй выстрел, Андрей наставил ствол на Ленку.

Он собирался убить эту наглую девчонку. Терять уже нечего. Но в последний момент на кухню влетел этот чертов Анискин — участковый, который строил ей крышу. И словил пулю, предназначенную для Ленки.

Андрей не стал проверять, насмерть или только ранил. Он выбежал на открытую веранду, которая выходила на крутой склон, и сиганул вниз, в сугроб. Затем добрался до забора, перемахнул на другой участок и помчался дальше — в самую глубину сумраковского оврага. Оно спрячет его. То существо, что сидит внутри. Оно спрячет, Оно обещало. Они с Андреем уже одно целое. А снег, снова начавший падать с серых небес, поможет.

Оперативники обыскивали Сумраково, вызвали даже кинологов с собаками, но след преступника взять не удавалось. Деда Славу увезли в больницу. По счастью, пуля, выпущенная в него, не задела никаких жизненно важных органов.

Ленка забрала к себе беспомощную бабу Зою и уложила спать. Та, казалось, совсем помешалась — Ленка увидела, что старушка чем-то перепачкала руки и колеса своего кресла. Сначала показалось, что грязью, но, когда Ленка смочила в теплой воде полотенце и стала протирать, оказалось, что кровью. Кровью деда Славы.

Кадушкина тоже забрали. Но не в больницу. Клюквинский участковый, который в последние месяцы стал для Ленки заботливым другом и отцом, погиб. Отдал свою жизнь за жизнь беременной девчонки.

Услышав первый выстрел, он очнулся ото сна — какого-то неестественно глубокого и тяжелого — и не раздумывая полетел вниз, туда, где стреляли. Увидев в руках незнакомого мужика ствол, направленный на Ленку, Кадушкин без раздумий заслонил ее собой, подставив свою грудь.

Но даже спустя несколько часов, уже после приезда медиков и полиции, Ленка все еще не могла осознать произошедшее. После того, второго выстрела чувства как будто отключились в ней.

Словно сквозь толщу воды, она слушала мамины крики, смотрела на Володю, который возник из ниоткуда, на Тетерину — ее присутствие казалось совсем уж странным.

А потом Ленка и вовсе будто наблюдала сама за собой со стороны: вот она отвечает на вопросы полицейских, которые приехали по вызову Володи, вот капает маме валерьянку, звонит Ларисе, чтобы та помогла. Потом вешает на место отцовскую картину, которая упала со стены, поднимает бумаги, вывалившиеся из-под рамы, отмывает с пола кровь, греет воду, чтобы помыться самой. Все это происходило как будто не с ней, а с какой-то другой Ленкой. И эта другая Ленка почему-то казалась очень спокойной, способной что-то делать в ситуации, когда все остальные рыдали или бились в истерике.

Первый раз Ленка вынырнула в реальность уже поздним вечером.

Резкий гудок товарняка вырвал ее из пустоты. Ленка вдруг обнаружила себя на веранде, которую построил дед Слава. Она, укутанная в толстый плед поверх пальто, стояла с чашкой горячего крепкого кофе. Поезд громыхал на противоположной стороне сумраковского оврага, и стук колес бился о ее грудь, заменяя собой стук сердца.— Лен, ты как, не холодно тебе? — На веранду вышел Володя. — Тетерину я отвез в Николаевку, она, похоже, домой уехала. Мама твоя уснула, бабу Зою уложил у нее дома. Звонил в больницу, сосед твой прооперирован уже, состояние стабильное…

— Дед, — не оборачиваясь поправила Володю Ленка.

— Ну да, дед. Дед Слава, верно? — Володя достал сигарету, прикурил и встал рядом с Ленкой, провожая взглядом поезд.

— Ты не понял. Дед Слава — это мой дед. Родной… — Голос Ленки дрогнул впервые после случившегося.— Да? Я не знал, что у тебя есть дед, — ответил Володя и только теперь заметил, что Ленку начало потряхивать и она вот-вот расплачется. Впервые после того, что случилось.

— Я… Я тоже не знала. Я вчера узнала. То есть позавчера. Неважно. Мама мне рассказывала про него, но она не сказала кто, а я сразу поняла, но не знала, как сказать… Я думала: мы потом поговорим, я спрошу… — Ленка сбивчиво затараторила, пытаясь что-то объяснить Володе, но тут слезы нескончаемым, неконтролируемым потоком хлынули из глаз. — Это я! Я во всем виновата! Это все из-за меня!

Ее ноги стали подкашиваться, но Володя подхватил Ленку, прижал к груди, несмело погладил по растрепанной голове. Он и сам только теперь осознал, что здесь случилось. Осознал — и позволил себе расплакаться вместе с ней.

Николая Степановича Кадушкина похоронили в Клюквине, рядом с женой и сыном. Вся деревня провожала любимого участкового в последний путь. Ленка с мамой организовали поминки. Володя тоже приезжал проститься со Степанычем, но Ленка сторонилась следователя. И потому, что страшилась так и не снятого проклятия, и потому, что боялась снова разрыдаться рядом с Володей. А Ленке не хотелось, чтобы кто-то знал, насколько сильно ударила по ней смерть Кадушкина. И свою боль, и память о Николае Степановиче она собиралась сохранить внутри.

А еще Ленка злилась на участкового — зачем он это сделал? Зачем подставился? Потом жалела его. Потом — себя. Потом ненавидела Андрея. Потом думала о том, каково это — пожертвовать собой ради другого? Да, он полюбил Ленку как дочь, но она и подумать не могла, что он вот так…

— Мама, скажи, это все из-за проклятия? Из-за того, что мужчины не могут быть рядом с нами?

Глаза у Ленки были красными, а веки припухшими. Они с мамой сидели в клюквинском доме, завернувшись в пледы — не от холода, а потому что обеим хотелось спрятаться, нарастить себе вторую кожу — толстую, как у слона.

Ксения Валентиновна заварила себе и дочери успокаивающий сбор, и теперь они пили горячий ароматный напиток.

— Мам, прости, я не понимаю… Не понимаю, чем мы заслужили такую кару? Почему? Папа умер, потому что был твоим мужем, а Кадушкин? Потому что стал мне вторым отцом? А дед Слава? Почему ты вообще не сказала мне сразу, что дед Слава — это мой родной дед?! Почему ты столько лет не говорила мне, что у меня есть дед по отцу?— Ну, дед Слава поправится. Я уверена, — тихо сказала Ксения Валентиновна и опустила глаза. Вопросы дочери она оставила без ответа. Может быть, потому что, в отличие от Ленки, сама она боялась задавать похожие вопросы своей маме.

— Ты должна мне сказать, мама. Должна. Вы были с моим папой женаты или нет? Как работает это дурацкое проклятие? Я беременна! И я не хочу смерти отцу моего ребенка! Я хочу знать, как мне его защитить?!

Ленка произнесла последнюю фразу так, что стало ясно: если мать по какой-либо причине откажется ей помогать, она все равно не отступится.

Но мама все-таки заговорила:

— Горе в том, дочь, что я сама не понимаю… Не понимаю, как это все работает. Твоя бабушка считала, что пострадать могут только мужья. То есть если женщина нашего рода выходит замуж, то супруг ее обречен. И когда я поняла, что влюбилась в твоего отца, то сразу же решила, что навсегда уеду из Сумраково и оборву с ним все контакты… Почти как ты с Володей. Но знаешь, во времена наших бабушек оказаться в постели у мужчины, не расписавшись с ним, было позором. А в девяностые годы, на которые пришлась моя молодость, никого не волновало, с кем ты спишь. Мне захотелось побыть с ним хотя бы раз...

Ксения Валентиновна замолчала, сделала еще один глоток чая и глубокий вдох, прежде чем продолжить.— Я уехала из Сумраково наутро после того, как мы... А Вася ничего не понял, конечно. Через подругу Таньку, которую я предупредить не успела, он выяснил мой адрес в Клюквине и прикатил с кольцом — делать предложение. Тогда я не смогла умолчать про проклятие: предупредила, что, если останемся вместе, ему будет грозить смертельная опасность. Но Вася убедил меня, что это все фигня, выдумки, прошлый век. И потом, я же не общалась с призраками! Я, конечно, напомнила ему, что откликнулась на зов его умершей матери, но он трактовал это как знак судьбы, говорил, что никакое проклятие не сработает… В общем, Вася как мог уверял меня, что-то придумывал и так далее. Ну и я просто прогнала его, отправила назад в Сумраково. Твоя бабушка запретила мне ему звонить и писать, на его попытки достучаться до меня я тоже не отвечала. А потом узнала, что беременна. Тобой. И написала ему письмо. Тогда Вася придумал план: сказал, что в его краях ходят слухи о какой-то очень сильной ведьме. Он найдет ее и постарается снять наше родовое проклятие. И до той поры мы поживем отдельно и официально расписываться не будем. Но разыскать ту самую ведьму оказалось не так просто. И он не успел. Инфаркт. Врачи даже не удивились, что сердце остановилось у такого молодого, — мать ведь тоже от сердца умерла.

Ксения Валентиновна сделала еще один большой глоток успокаивающего чая и посмотрела на Ленку. Свое горе за столько лет она уже выплакала, но душа все еще болела от воспоминаний.

— Твоя бабушка ругала меня на чем свет стоит, конечно. А когда Васи не стало, я пошла на прóклятый холм у нас в Клюквине. Помнишь это место, где остался фундамент так и не построенного храма?[3] Я орала, рыдала, умоляла и заклинала все высшие силы, которые готовы были меня услышать, чтобы у меня забрали этот проклятый дар, чтобы ни один мертвец никогда не показался мне на глаза. Я хотела, чтобы те или тот, кто научил женщин нашего рода помогать мертвецам, забрал себе эту способность. И вернул нам простую человеческую возможность —обрести любовь и счастье. И… призраков я больше не вижу. Но ты все равно родилась с этой нашей семейной«особенностью», и ее оборотную сторону тоже унаследовала.

— А фамилия? Ты же Лебедева. И я.

— Да, тебе фамилия досталась от отца, а я просто поменяла паспорт после твоего рождения. Так можно было сделать, особенно если у тебя подруга в нужном месте работает. А мне захотелось оставить память о Васе. Хотя бы в виде фамилии.

— Значит, проклятие действует, даже если не жениться, даже если жить на расстоянии друг от друга? И вам так и не удалось ни найти ту ведьму, ни узнать что-нибудь о том, как избавиться от проклятия?

— Да, я же и говорю… Как видишь, ничего не помогает.

— А может быть так, что эта всесильная ведьма, на которую рассчитывал отец, еще жива?

— Не знаю. Вася ничего не говорил о ее возрасте. А ведьма, сама понимаешь, может быть и молодой, и старой. После этих слов Ленка вдруг вспомнила женщину в плаще, которая облила маму и папу квасом, когда они приехали в Сумраково еще до ее рождения. А может…

— Значит, я ее найду. Завтра же возвращаюсь в Сумраково, — твердо сообщила Ленка маме.

Ленка добиралась до Сумраково из Клюквина почти полдня. Сперва надо было приехать в Бабылев на автобусе, а затем купить на вокзале билет на ближайшую электричку. На перроне столкнулась с Володей.

— Мне не дают расследовать гибель Кадушкина, так как я заинтересованное лицо и вообще в отпуске. Но я еду в Сумраково, чтобы найти этого гада, который стрелял. Не могу по-другому, — сообщил ей следователь.

Ленка посмотрела на его руку в лонгетке. Надо же, они видятся уже не в первый раз, а она только сейчас это заметила. Кажется, Володю продолжают преследовать неприятности.

— Понятно, — грустно сказала Ленка. — Значит, Андрея так и не поймали за эти дни?

— Нет. И отчасти я даже рад. Потому что хочу лично вытащить эту тварь из его норы. Ты знаешь, что при обыске в казармах, где он жил, нашли антиквариат на кругленькую сумму? Все вещи, судя по всему, ворованные, сейчас идут проверки. А еще оказалось, что документы у него липовые и зовут его не Андрей вовсе… Там сейчас такой ураган поднимается в местной полиции, мама не горюй!

Володя говорил по-деловому, словно они с Ленкой были только знакомыми, людьми, которых объединяла гибель общего друга, но не более того. Ленка чувствовала, что он просто не знал, не понимал, как, с чего начать разговор о личном… Да и гибель Кадушкина ставила выяснение отношений на второй план. Сейчас достаточно и того, что они вообще снова могут общаться. Просто общаться. Это уже как будто гигантский шаг навстречу друг другу.— Что с рукой? — Ленка едва сдержалась, чтобы не дотронуться до нее.

— Там ничего страшного, скоро снимут, — отмахнулся Володя.

— Тебе надо быть осторожнее с этим Андреем, как бы там его ни звали.

— Не переживай, я не дам ему даже достать оружие, не то что выстрелить.

Ленка вдруг подумала, что, наверное, самое время сообщить ему о проклятии. О том, что чем ближе он к ней, тем опаснее... Но нужные слова застряли в горле.

— Мне рассказывали, что когда-то давно в Сумраково жили последователи Богданова. Слышал про такого? — спросила она.

Володя отрицательно помотал головой.

— Они менялись кровью и проводили какие-то ритуалы.

Ленка впервые с момента их встречи посмотрела Володе прямо в глаза. Лицо у нее было напряженное.

— Я видела двух призраков, — продолжила она, — это дочь и жена Андрея. Мертвые. Они сказали, что он убил их, и еще… Что в нем кто-то сидит, кто-то из другого мира, кто-то очень сильный. Он прячет Андрея от его покойниц и от вас, от полиции. Я знаю, что звучит это немыслимо, но я хотела предупредить тебя… Я не хочу, чтобы ты, как Кадушкин…

Володя не ответил.

Электричка огромной змеей заползла на перрон, шипя отворила двери и пустила в свое нутро пассажиров. Ленка с Володей тоже прошли.

— И где ты будешь жить в Сумраково? — спросила Ленка, сменив тему.

— Ну, я съездил в больницу к твоему соседу, деду Славе… Он пришел в себя. К нему никого не пускают, ты в курсе?

— К моему деду, — напомнила Ленка.

— Да, к твоему дедушке. В общем, меня, понятное дело, пустили. Я хотел узнать побольше про этого Андрея, но мне нужна была обычная информация, не про призраков… — Володя бросил короткий взгляд, чтобы проверить, не обиделась ли Ленка. — Мы поговорили, и твой дед попросил меня присмотреть за его женой, бабой Зоей. Кстати, она твоя бабушка?

— Нет. Но это долгая история.

— И в итоге мы сговорились, что я поживу в их доме, позабочусь о Зое и попытаюсь найти этого Андрея. Там, конечно, еще опера работают, но мне так будет спокойнее.

— Хорошо, — кивнула Ленка.

Потом полезла в сумочку за книжкой, которую читала, но, секунду подумав, не стала ее доставать. Закрыла глаза и сделала вид, что задремала.

И только добравшись до Сумраково, на подходе к дому, она вдруг повернулась к следователю и снова заговорила с ним:

— Слушай, а как ты нашел меня? И мне показалось, что в день, когда убили Николая Степановича, я как будто видела Тетерину в доме… Она правда была или у меня совсем помутилось в голове?

— Была, была, — раздался голос Тетериной. Ведьма стояла у дома деда Славы с довольной усмешкой. — Вот стою жду, когда вы вернетесь.

— А что вы тут делаете? — растерялась Ленка.

— Зое помогаю. Все разъехались, дед Слава в больнице, она одна. Кота твоего черноухого заодно подкармливать ходим.

Из-за Тетериной выехала на своем кресле-каталке баба Зоя. Щеки у нее были румяные, глаза блестели.

— Спасибо, — нахмурился Володя. — Пост сдал, пост принял. Дед Слава мне поручил за его женой присмотреть.— Это всегда пожалуйста. Еды я наготовила, дом в порядке. Принимай, товарищ начальник. Тем более что я Леночку ждала, не тебя.

Баба Зоя как ребенок протянула к Володе ту руку, что более-менее действовала, и стрельнула глазами в Ленку. Ленка поежилась. Что-то во взгляде этой старушки изменилось… Что-то неуловимое, но значимое. Как будто к ней вернулся разум, но она продолжает изображать из себя чудаковатую, наполовину парализованную бабульку. А еще Ленка заметила, что на ногах у Зои были теплые валенки, вместо дырявой куртки — новая телогрейка, большой цветастый шерстяной платок на голове. Ничего из этого Ленка раньше не видела. Неужели Тетерина такая добрая? Ухаживала за незнакомой пожилой женщиной просто так, дожидаясь Ленку? Что же ей такого нужно, что она так щедра?

Ленка отперла свой дом и впустила Тетерину внутрь.

— Вижу, девочка, по твоему взгляду, что ты все понимаешь, — сообщила ведьма. — Потому вокруг да около ходить не буду. Я тебе помогла пару раз и, ты сама знаешь, платы не взяла. Но пришла пора тебе долг отдать. Нужно мне, чтобы ты с одним покойничком поговорила и кое-какие вопросы ему задала.

Вдова встретила Ленку и Тетерину у высокого кирпичного забора уже на территории элитного поселка. Ее скромный автомобиль — маленький красный «китаец» — сиротливо жался к обочине и выглядел здесь чужим. Ленка почему-то сразу подумала о том, что эта строгая дама в идеальном пальто здесь не живет.

— Марина, — представилась вдова и критичным взглядом осмотрела Ленку. Потом обратилась к Тетериной: — Это та самая девушка?

— Меня Лена зовут, и да, я та самая девушка, которая может видеть неупокоенные души и даже разговаривать с ними.

Ленке не понравилось, что о ней говорили в третьем лице. Но Марина взяла ее за руку и доверительно сообщила:— Я могу быть не очень тактична, но здесь побывало уже немало… кхм… ясновидящих. Не сердитесь.

— Побывать-то побывали, но ушли ни с чем, — как ни в чем не бывало заулыбалась Тетерина.

— Некоторые даже не смогли дальше калитки пройти, — кивнула Марина.

Затем она с трудом повернула ключ в ржавом замке, дверь скрипнула, и вдова юркнула куда-то в темноту небольшого домика. Затем Ленка и Тетерина услышали писк отключаемой сигнализации, и огромные ворота, преграждающие въезд на территорию, медленно поехали в сторону. Дождавшись, пока они полностью откроются, Марина снова вышла на улицу.

— Дом стоит на сигнализации, и я приезжаю только по необходимости. Так вот, некоторым так называемым «провидцам» мой покойный супруг войти просто не дал: ворота не открывались, отрубалось электричество, сама по себе включалась сигнализация или с контрольной кнопки поступал звонок в полицию и приезжал наряд. Впрочем, мы с вами тоже от этого не застрахованы. Так что будьте готовы.

Свою машину она переставила в гараж, пока Ленка и Тетерина неспешно прогуливались от ворот к дому, осматриваясь и любуясь на огромную и ухоженную территорию.

— Да, покойничек вредный попался, — шепнула Тетерина Ленке на ухо. — Я б тебя и звать не стала, на картах бы все его тайны разведала, но он не дает посмотреть, что в доме.

Ленка пожала плечами. Она думала, что, если человек не хочет раскрывать какой-то секрет, он его и не раскроет.

И тут уж неважно, карты, не карты…

Вдова догнала их, и втроем женщины поднялись по красивой кованой лестнице ко входу в дом. За тяжелой дверью оказалась просторная прихожая с огромным шкафом и целой корзиной одноразовых тапочек для гостей. За прихожей открылся просторный холл, где висело несколько современных картин без четкого сюжета и с абстрактными фигурами. А один участок стены, размером примерно полтора на два метра, был полностью обклеен игральными картами.

Справа холл плавно переходил в зал с огромным камином, обшитым деревянными панелями. По бокам стояли кожаные кресла с высокими спинками, а над камином висел портрет в средневековом стиле, на котором была изображена сама Марина и какой-то высокий седобородый мужчина с тростью — по всей видимости, ее покойный муж.

— Он? — Тетерина ткнула пальцем в портрет.

Вдова сдержанно кивнула.

— Как интересно у вас тут сочетаются разные стили, — заметила Ленка. — Вроде современный интерьер, а камин и портрет как будто из старого замка.

Вдова снова кивнула.

— Муж любил выделяться. Ему было скучно, когда все в одном духе… Деньги к нему приходили, как бы так сказать, не регулярными потоками. Бывало то густо, то пусто. Но когда «густо», он мог заказать домой что-то необычное. Заметили стену?

Марина показала на ту, что была из игральных карт.

— Это не просто элемент декора. Это такая забавная игрушка. Уже не вспомню, где он подсмотрел ее идею, —наверное, за границей. Это было за пару лет до его смерти. Сейчас покажу вам, как работает.

Она нажала маленькую кнопку рядом с электрическим выключателем, и игральные карты на стене как будто все разом вздрогнули и снова замерли. Ленка и Тетерина с нескрываемым интересом смотрели на происходящее. Теперь стало понятно, что карты не приклеены к стене, как показалось вначале, а закреплены каждая на своей пластине, очень плотно подогнанные друг к другу.

— Кнопкой я подключила к стене камеру, которая встроена в дверной глазок. Когда на улице никого нет, то и стена — это просто стена. А если кто-то встанет за дверью, то камера передает изображение на специальное устройство, оно изображение модернизирует, и на стене появится силуэт этого человека, выложенный картами. Причем если кто-то стоит в платье — силуэт будет из дам разных мастей, если в брюках — из королей, а если это ребенок — то из валетов.

— А тузы? Тузы используются? — спросила Тетерина.

— Да. Только в построении силуэта моего мужа и в моем силуэте. Сейчас.

И вдова вышла за дверь.

А через несколько секунд стена с игральными картами и правда ожила.

Карты стали вращаться с характерным шорохом, словно таблички на старом перекидном табло или как цифры на флип-часах. Рубашки сменялись шестерками, десятками и дамами разных мастей, и наконец Ленка и Тетерина увидели во всю стену силуэт хозяйки дома, состоящий из дам и тузов, как она и говорила.

Догадаться, что это именно ее изображение, было несложно: на Марине сегодня было приталенное широкополое пальто, а волосы собраны в высокий пучок. Она, похоже, подняла одну руку в приветственном жесте — и силуэт точно повторил ее движение, а потом замер.

Затем дверь открылась, и Марина вернулась в дом.

Ленка и Тетерина с детским восторгом смотрели то на вдову, то на ее карточную копию. А через несколько секунд карты снова зашуршали и превратились просто в красивый набор узнаваемых символов.

— Ну вот, я ушла с улицы — и рисунок пропал, — объяснила Марина. — Мы любили показывать этот фокус гостям, которых муж собирал на праздники. Вы, кстати, как, не видите его?

Вдова с надеждой посмотрела на Ленку, но той пока нечего было ей ответить. Ленка так увлеклась осмотром этого необычного места, что призрак его хозяина на какое-то время и вовсе выветрился у нее из головы.

Вдова снова молча кивнула и пригласила своих гостей пройти наверх.

— А почему вы здесь больше не живете? — спросила Ленка, пока им проводили своеобразную мини-экскурсию по комнатам для гостей.

— Причин несколько, — вздохнула вдова. — Во-первых, нелегко жить одной там, где ты когда-то была счастлива вдвоем. Во-вторых, поддержание этих хором в жилом состоянии требует больших денег, а после смерти мужа на его счетах оказалось не так уж и много, так что было проще переехать в небольшую квартиру в городе. Ну и в-третьих…

Она вдруг замолчала, потом снова с сомнением посмотрела на Тетерину и на Ленку.

— А в-третьих, дух покойничка-то пошаливает! Верно говорю? — тут же среагировала Тетерина.

— Да. Он пугает меня. И я бы продала дом, если бы не оставалось надежды, что мы отыщем тут спрятанные мужем деньги, — подытожила вдова.

Все трое спустились вниз, и Ленка еще раз обвела взглядом первый этаж. В доме было удивительно спокойно и тихо. Она не ощущала присущего мертвецам запаха и уж тем более никого не видела. Впрочем, опыт подсказывал Ленке, что это еще не значит, что в доме нет призраков.

— А как вы это делаете? Свечи жжете? Какие-то заклинания читаете? Или тоже, как и ваша знакомая, с помощью карт? — спросила ее Марина.

— Что делаю? Для чего? — не поняла Ленка.

— Ну, с духами как общаетесь? — уточнила вдова.

— Обычно я их просто вижу. Как вас, например, — пожала плечами Ленка.

— Значит, сейчас не видите? Тогда понятно…

— Что понятно? — встряла в разговор Тетерина. Она уже достала свою гадальную колоду и тасовала ее в руках прямо на ходу.

— Понятно, почему мы с вами здесь так свободно себя чувствуем. Призрак, должно быть, ушел. Я же вам говорила, что некоторых экстрасенсов покойный муж отсюда выгонял, а другим так и просто не давал войти… — напомнила Марина.

— Простите, а какие у вас с мужем были отношения? — Ленка нашла на книжной полке фотографию Марины с покойным. Фото было не такое официальное, как портрет над камином: мужчина и женщина сидели в шезлонгах, держали в руках бокалы с шампанским и смотрели на вечернее рыжее небо и такого же цвета волны. Ленка никогда не бывала в подобных местах.

— Да нормальные отношения. Как у всех. Или вы к тому, что он не хотел бы, чтобы мне достались его деньги? Это вряд ли. Сережа, так звали моего покойного мужа… Так вот, Сережа ничего для меня не жалел. И я уверена, что он хотел бы, чтобы…

В этот момент они услышали, как открылась входная дверь.

— Кто там? — Вдова сразу же вышла в прихожую, а следом за ней и Тетерина с Ленкой.

Тяжелая дверь все еще была открыта, но ничьих следов ни внутри, ни снаружи видно не было.

— Вот, — вздохнула вдова. — Начинается.

Едва она это произнесла, как в гостиной заморгал свет, а потом с диким грохотом с полок, камина и других поверхностей стали падать мелкие статуэтки, безделушки и фотографии.

Марина зажмурилась и закрыла руками уши. Тетерина же вытащила из своей колоды карту. Это был валет бубей, означающий агрессию и злобу. Рядом с ведьмой приземлилась на пол увесистая старая книга, и Тетерина пригнулась, уворачиваясь от еще одной такой же.

Ленка же стояла и во все глаза смотрела по сторонам. Однако ни одного мертвеца в доме не было.

Ленка бросила взгляд на парадный портрет над камином и постаралась как можно ярче представить себе образ хозяина дома, а затем сосредоточилась, чтобы призвать призрак, как она делала это с разбушевавшейся мертвой невестой на свадьбе в Николаевке.

Однако на этот раз ничего не вышло. Никто не явился на ее зов.

— Ну, вы видели его? Сережу? — допытывалась Марина.

Вдова, Тетерина и Ленка сидели в машине, в дом возвращаться не хотелось. Марина по телефону уже вызвала клининг, чтобы устранить последствия погрома.

— Нет, вашего Сережу я не видела, — задумчиво ответила Ленка.

— Почему? И кто тогда все это сделал? — спросила Марина.

Тетерина достала из своей колоды еще одну карту. Десятка бубей.

— Понятия не имею, но вашего покойного мужа в доме не было. И то, что пугало вас, а потом и тех людей, которые приходили в ваш дом, это не призрак, а скорее какая-нибудь нечисть. Может, злыдни. Может, еще кто… Тут я не специалист, я не ведьма и не колдую.

Ленка и Марина синхронно посмотрели на Тетерину, которая задумчиво вглядывалась в десятку бубей.

— А кто-то из колдунов и ведьм, которых вы просили помочь вам найти пропавшие деньги, все-таки заходил в дом? Может быть, кто-то, как мы, успел побывать в прихожей или даже подняться на второй этаж? — спросила ведьма.

Марина ненадолго задумалась и покачала головой.

— Нет. Кажется, остальные в доме не были.

— Думаю, права Ленка. Это нечисть. И появилась она у вас не просто так — кто-то ее впустил. Погодите, я сейчас…

Тетерина решительно вышла из машины и снова направилась в дом. Хлопнула дверью, заставив и Ленку, и вдову еще раз вздрогнуть, но уже минут через пятнадцать вернулась, что-то пряча в кармане.

— Вот! — Она достала и протянула Марине свою находку.

В руке у Тетериной была маленькая соломенная куколка в красном передничке.

— За картиной, что над камином висит, нашла, — прокомментировала ведьма. — А ты, Марин, из дома уехала, потому что думала, что покойный муж тебя по ночам за волосы таскает?

Марина удивленно вскинула брови.

— Ну да. А как вы узнали? Я вроде никому…

— Это кикимора, она всегда так себя ведет, — объяснила Тетерина. — Подложил ее тебе кто-то, вот она тебя и трепала. А заодно гостей твоих из дома прогоняла. Ну и мне закрыла все — чтобы я по картам посмотреть про твоего мужа не могла и чтобы деньги не нашла.

Вдова ошарашенно захлопала глазами.

— Ничего себе! Я и не знала, что такое бывает. И что теперь делать?

— Да особо-то ничего не надо. Кикимору прогнать несложно. Батюшку позови, пусть освятит все — она и сгинет.— Но погодите, — растерялась вдова, которая меньше всего ожидала подобного разговора, — какая кикимора? Она же на болоте живет. И вообще, это ж персонаж из сказок! Объясните мне все по-человечески!

— Вот в сказках она на болоте! А в жизни по-разному… — Тетерина засунула куклу обратно в карман. — Есть кикимора болотная, а есть та, что живет в доме. Что-то вроде домового, только баба. Бывает добрая, а бывает вредная, злая. Пакостит, портит все, порчи наводит. Особенно если она не сама в доме завелась, а ее прислали. Видать, злится кто-то на вас или завидует. Вот и подослал «добрый» человек кикимору.

Слова Тетериной внезапно навели Ленку на грустную и совсем неожиданную мысль. Она вспомнила старые прабабушкины сказы про то, что много-много веков назад, когда еще сказки и сказками-то не были, наши предки хоронили под порогом дома покойника. Кого-то из своих близких.

Ничего кощунственного в этом не было. Считалось, что родственник, лежащий под дверью, охраняет дом от всякой нечисти, защищает от зла. Он бы не пустил внутрь ни кикимору, ни злыдня, ни даже колдуна, задумавшего плохое. Бывало еще, что в подполе хоронили младенцев, а дымоходом пользовались, чтобы позвать душу потерявшегося человека… Много веков назад мы бок о бок жили со своими предками, и они защищали нас. Потом мы выселили их в отдельное «жилье» — на кладбищах разложили по гробам, спрятали подальше от глаз. И начали бояться мертвецов. А они ведь все так же любят нас, переживают, желают добра…

— Лена, а вы сможете увидеть Сережу после того, как батюшка освятит дом? — Марина прервала Ленкины мысли о прошлых временах.

— А?

— Я говорю: если прогнать кикимору, вы все-таки сможете узнать у Сережи, где деньги? — повторила свой вопрос Марина.

— А где он похоронен? — спросила Ленка.

— На Новом городском кладбище, — сказала Марина.

— Поехали туда. Если он все-таки застрял в этом мире, можно там попытаться с ним поговорить.

Ленка, конечно, не сказала об этом вслух, но ее немного напрягло то, что дух мертвеца не пришел на зов. Конечно, возможно, что он упокоен и потому его просто нет среди живых, но интуиция подсказывала, что все не так просто. В этой истории уже замешана кикимора, а значит, есть какая-то тайна. Души людей, хранящих секреты, долги и невысказанные признания, как правило, не могут сразу покинуть этот мир.

— А могу я узнать, что за деньги вы хотите найти? — Ленка решила расспросить вдову, пока они ехали на кладбище.

— Ваша знакомая вам не рассказала? — вдова имела в виду Тетерину.

— Моя «знакомая» рассказала, что ваш муж внезапно погиб, а накануне принес домой крупную сумму денег и не сказал вам, куда ее спрятал, — ответила Ленка. — Но мне хотелось бы знать больше, чтобы поговорить с покойным.

— И что именно вы хотите знать?

— Для начала, что конкретно с ним случилось?

Вдова вздохнула.

— Дело было примерно так: он искал инвестора, который дал бы денег на развитие бизнеса. За сутки до смерти приехал с сумкой нала, довольный. Сказал, что решил все вопросы. На следующий день с самого раннего утра умотал по делам, и я не видела, чтобы он что-то брал с собой. Поэтому уверена, что деньги остались дома. А вечером, точнее уже ночью, где-то в районе двенадцати, позвонил и сказал, что мчится домой, чтобы я никого не пускала, никому не открывала и даже не подходила к телефону. Я испугалась. Почему-то сразу решила, что кто-то прознал о том, что в доме лежит большая сумма.

Сережа и правда на всех пара́х несся ко мне. И... не доехал. Разбился буквально на повороте к нашему поселку.

Сразу насмерть.

Впрочем, после его смерти ограбить меня никто не пытался. Во всяком случае, так, как это делают бандиты. Меня ограбили по-другому — у фирмы мужа осталось много долгов. Видно, он хотел погасить их теми деньгами, что принес домой накануне, а мне про какое-то там развитие просто врал. В общем, ничего не вышло. После его смерти все рухнуло — бизнес лопнул как мыльный пузырь. Спасибо и на том, что человек, который дал Сереже деньги на это так называемое развитие, не стал требовать с меня долг. Я, кстати, так и не узнала, кто это был. Они подъехали к высокому забору из красного кирпича и массивным кованым воротам, за которыми начиналось Новое городское кладбище Бабылева. Вышли из машины, и Марина продолжила рассказ:

— Сережа мне снился, и не раз. И поэтому я думала, что его призрак все еще в доме, что это он не пускает ясновидящих, гадалок и ведьм. Но некоторые из них уверенно говорили мне, что да, бабки в этих стенах, надо искать. И я искала. И если уж сказать совсем честно, эти поиски мне уже немного поднадоели. Если сегодня ничего не выйдет, то просто выгоню кикимору, попытаюсь продать дом и постараюсь обо всем забыть.

Вдова осмотрелась по сторонам, и по тому, как она это сделала, Ленка поняла, что Марина приехала к покойному мужу на могилу впервые.

— Вы не знаете, куда идти? — спросила Ленка.

— Знаю, я же сама его хоронила, но… Тогда все было как в тумане. Кажется, нам надо повернуть левее, пойдемте. И они свернули на нужную тропинку.

Всю дорогу через кладбище Тетерина продолжала тасовать свою колоду и тянуть карты. В какой-то момент она замерла, вглядываясь в очередную картинку, бросила тревожный взгляд на вдову, а потом в ту сторону, куда они направлялись. «Интересно, какую сумму ей обещала вдова?» — невольно подумала Ленка.

— Стой. —Тетерина взяла ее за рукав. — Пусть Марина первая идет.

Ленка не возражала. И меньше чем через минуту они вышли к могиле с высоким мраморным памятником, на котором было выгравировано изображение покойного Сергея. Лицо мужчины на сером камне нежно протирала тряпочкой незнакомая молодая женщина. Рядом в вазе стояли свежие цветы, явно принесенные ею.

Вдова, увидев эту картину, замерла. А потом вдруг истошно, каким-то не своим голосом завопила:— Что ты здесь делаешь?! Убирайся! Убирайся, дрянь! Воооон!

Незнакомка обернулась. Тетерина и Ленка увидели девушку не старше тридцати, с высоким лбом, милыми чертами и заплаканными глазами. Она в ужасе уставилась на Марину, потом растерянность и страх на ее лице сменились гневом и ненавистью. Девушка медленно присела на корточки и, не сводя глаз с кричащей Марины, поправила букет, затем встала, еще раз провела рукой по изображению покойного и спокойной, твердой походкой направилась к выходу.

Когда она проходила мимо, Марина вдруг сделала резкий выпад и вцепилась девице в волосы. Та завизжала. Началась некрасивая бессмысленная женская драка, в которой каждая хотела максимально изуродовать соперницу. Тетерина с Ленкой бросились разнимать женщин. Минут через пять все четверо пытались отдышаться и привести себя в порядок на лавочке у могилы Сергея.

Вдова поправляла макияж и прятала растрепанные волосы под шапку, а незнакомка аккуратно промокнула платком слезы, натянула на раскрасневшиеся, исцарапанные руки перчатки и недоверчиво посмотрела на Ленку с Тетериной.

— Ладно эта дура, с ней мы еще разберемся, а вы кто вообще? — спросила она и достала из кармана пальто сигареты и зажигалку.

— Закрой рот, шлындра! — огрызнулась на нее Марина. — Я с тобой разбираться не намерена. С тобой полиция разбираться будет. Я пойду сейчас побои сниму.

— Кто бы тут еще пасть разевал, но только не ты, — усмехнулась девушка и закурила. — Вы в курсе, что она за год со дня смерти к мужу на могилу не пришла ни разу? А? Какова любовь? Я вот думаю, а не она ли ту аварию подстроила, в которой Сережа погиб?

Девица закурила, а Марина снова попыталась напасть на нее, но на этот раз Тетерина быстро погасила новую вспышку агрессии и встала между вдовой и незнакомкой.

— Мы пришли помочь, — сказала она девице сухо. — Вы, судя по всему, секретарша покойного?

— Секретутка она его! — огрызнулась Марина и добавила: — Бывшая! Сергей выгнал ее за неделю до трагедии. Она попыталась соблазнить его! Наглая тварь. Он не повелся и уволил.

— Бред! Все было не так! Я его не соблазняла! Я призналась ему в том, что влюбилась. Он ответил, что это, к сожалению, не взаимно. Он нормальный мужик был, адекватный, в отличие от своей мегеры. И я ушла сама! А она… Она изменщица! Вы знаете, что она с другом Сергея живет? На тот момент еще сорока дней не прошло со дня смерти, а они уже спелись! Впрочем, я знаю, что роман-то у них еще до трагедии случился, так что некоторые мои подозрения не беспочвенные!

Бабы покойного Сергея гавкались, а Тетерина продолжала перебирать карты, поглядывая то на одну, то на другую. Ленка же пыталась понять, что происходит. Призрак погибшего пока так и не появился.

— Твое? — Неожиданно Тетерина достала куклу кикиморы и показала девице.

Та вдруг встала с лавки и сделала два шага назад, потом отвела глаза, докурила сигарету и созналась:— Ну мое. И что? Тоже в полицию понесете? Так за это не сажают.

— Как же я сразу не догадалась! — Вдова тоже встала, но на этот раз нападать на бывшую секретаршу не стала. — Эта наглая рожа приходила к нам в дом в день похорон. Типа на поминки. И подложила свою кикимору. Это понятно, с этим разберемся. Меня волнует другое: деньги Сережины ты взяла?

Повисла драматическая пауза, бывшая секретарша захлопала глазами.

— Деньги?

Тетерина тут же вытащила еще одну карту из колоды.

— Нет, не она, — сказала ведьма тихо.

— Чтобы я взяла деньги? Ты совсем крышей поехала? Это же ты все его деньги заграбастала! — снова начала заводиться бывшая секретарша. — Они с ее любовничком продали фирму, все имущество, все накопления Сережины куда-то разбазарили. Только его загородный дом и остался. И то потому, что я туда кикимору подложила, а она, как мне обещали, никого чужого на порог не пустит и Мариночке этой с ее предателем жить там не даст!— Ох дура, ох и дура! — рассмеялась Марина. — Ты год у Сережи отработала и даже не заметила, как тот свою же фирму разорил. Читай по губам: ра-зо-рил! Он же весь в долгах был! После его смерти все мое наследство — его долги! Мы пока с ними разобрались, сами на бобах остались! Только я точно знаю, что перед смертью Сережа дома большую сумму в налике оставил. И да, дом продать не можем! За что тебе, секретуточка моя ненаглядная, низкий поклон!

Марина и впрямь театрально поклонилась в ноги бывшей секретарше и, так и не взглянув на портрет своего Сережи на гранитном памятнике, направилась в сторону выхода с кладбища.

Ленка с Тетериной тоже поднялись с лавки, чтобы догнать вдову, но секретарша схватила Ленку за руку.

— Если она бабки его ищет, пусть у своего любовника спросит! Я, когда в день похорон кикимору подкладывала, видела, что тот из Сережиного кабинета выходил. Еще оглядывался так воровато и пиджак сбоку прижимал…

— Как же она меня достала! — Марина дождалась Ленку и Тетерину у кладбищенских ворот.

И еще издалека было заметно, что вдову трясет после встречи с бывшей секретаршей.

— Ничего, моя хорошая, мы с тобой. Мы с Леночкой тебе поможем, — тут же запричитала Тетерина и стала успокаивающе гладить Марину по рукам. Ленке этот жест показался очень фальшивым. Там, у могилы, она подумала, что Тетерина испытывает неподдельное удовольствие, наблюдая за склокой вдовы и несостоявшейся любовницы покойного. А теперь, понятное дело, постарается сделать все, чтобы Марина не отказалась от их услуг и продолжила искать деньги.

— Поедем к вам, Мариночка. Домой. Где вы сейчас живете? По дороге только ко мне на минуточку заскочим, я травки кое-какие возьму, чай для вас успокаивающий сделаю, — ласковым голосом продолжала гипнотизировать вдову Тетерина.

— Так и что, моего мужа-то вы видели? Он там, у могилы? — Марина посмотрела на Ленку. Та покачала головой:— Не видела.

— Так, с меня хватит! Кикимору эту вы мне помогли найти, спасибо. Продадим дом — и все, к черту все эти Сережины тайны! Не могу больше, достало!

Вдова села в машину и завела двигатель. Тетерина тут же запрыгнула на переднее сиденье рядом с ней.

— Не торопись, не торопись, моя хорошая! Хоть с покойничком поговорить пока не удалось, а мыслишка одна появилась. Давай-ка сделаем, как я говорю, а там решишь. Ладненько?

Вдова бросила на Тетерину еще один недоверчивый взгляд, но все-таки согласилась. Ленка уселась сзади, и они поехали домой к Марине.

Дорога оказалась небыстрой, город стал в пробках. Время растянулось, как жвачка. Пока вдова везла их по заснеженным улицам Бабылева, который уже начал готовиться к встрече Нового года, Ленка забыла о том, куда и зачем они едут. После смерти Николая Степановича она словно впала в ступор: собственные мысли были медленными, вязкими, тело — непослушным. Смыслы, которыми она жила, истончились, и Ленка начала воспринимать все, что происходит вокруг нее, как зритель, который смотрит фильм по телевизору: очень интересно, но меня не касается; это не я хожу там и делаю что-то, это кто-то другой — персонаж, актер, кукла. Ленку не волновали семейные страсти вдовы Марины, она просто ждала, когда все закончится и она больше ничего не будет должна Тетериной. Тогда Ленка сможет заново приступить к поискам колдуньи, способной снять с нее и Володи проклятие.

Наконец маленькая красная машинка привезла их к серой пятиэтажке на окраине Бабылева. Сразу за домом начиналась длинная зеленая змея гаражей, а за ними стояла стена леса, угрюмого, темного.

— Удивлены, что мы приехали в такой нищебродский район? Я же говорю: после смерти мужа пришлось продать все, что можно продать. Я и правда живу сейчас с Костей, Сережиным другом. В этом доме квартира его матери, доставшаяся ему в наследство, — сообщила вдова, как будто оправдываясь.

— Это ничего, ничего, — елейным голосом заговорила Тетерина. — Найдем деньги, дом продадите, переедете куда получше. Все будет хорошо.

Они вошли в тесную, но довольно светлую квартиру. Уже разуваясь, Ленка вдруг почувствовала что-то странное. Нет, призрака Сергея здесь не было, но вот запах… Запах мертвечины был. И довольно сильный. Ее даже слегка замутило.

— Ты не чувствуешь? Чем здесь пахнет? — шепнула она на ухо Тетериной.

Та сверкнула на Ленку глазами.

— Нет. Ничем не пахнет. Чистая хата.

— Что-то я себя неважно чувствую, — пожаловалась Ленка.

— Так ты ж беременная, верно? — спросила Тетерина, хитро прищурившись. — А с беременными чего только не бывает. Может и от вида любимого мужчины поплохеть, не то что от неуловимого запаха в незнакомой квартире.

— Откуда ты… — хотела спросить Ленка, но Тетерина просто показала ей свою колоду, не дослушав вопрос. Когда старая ведьма стала заваривать на кухне свой успокаивающий чай для Марины, запах мертвечины и могильной земли немного приутих.

— А ваш Костя, он где сейчас? — спросила вдову Ленка.

Та пожала плечами:

— Не знаю. На работе, наверное.

— Могу я вашу квартиру посмотреть?

— Иди, иди посмотри, Лен, — ответила за вдову Тетерина. — А мы пока чайку попьем, карты разложим…И принялась снова тасовать свою любимую колоду.

Ленка вынырнула из тесной кухоньки в крохотный коридор, а из него в просторную проходную комнату. Здесь стоял большой диван коричневого цвета, кофейный столик, кресло, платяной шкаф, на стене на кронштейне висел современный плоский телевизор — обстановка была недорогой, но стильной. Ленка принялась рассматривать полки, которые висели над диваном. На них стояли в основном фотографии, несколько книг, разные безделушки…Дверь в спальню, расположенная слева от дивана, была приоткрыта. Ленка решила, что заходить на такую личную территорию без хозяев квартиры будет невежливо, и только бросила в щель короткий взгляд.

Но то, что она там увидела, заставило ее передумать и все-таки войти: на прикроватной тумбочке лежала толстая тетрадь в черной кожаной обложке. Очень… Нет, даже слишком напоминающая ту тетрадь из заброшенного дома ведьмы! Ту самую тетрадь, которая была у Ленки в руках и которая исчезла.

До этого момента Ленка почти не сомневалась, что ее украла Настя. Но как и почему тетрадь оказалась здесь? Что это может значить?

Ленка не задумываясь потянулась к тетради, но не успела дотронуться и пальцем, как с кухни раздался громкий голос Тетериной:

— Лен! Ленка! Иди к нам!

Ленка убрала руку. Забрать тетрадь тайно она все равно не сможет — спрятать некуда. Надо расспросить хозяев…Ленка вернулась на кухню.

— Ну что? Как там? Так и не видела Сережу нашего? — Тетерина сжимала между пальцами какую-то карту, а по ее голосу Ленка сразу почувствовала: ведьма что-то знает.

— Пока нет. Но я…

— У меня тут карты кое-что интересное показывают. Вообще, случай редкий, но уж как есть. Возможно, есть что-то, вещь какая-то, которая закрывает от меня информацию, а от тебя — призрака. Карты говорят, что она где-то рядом, но не в доме.

— Да, но я что-то совсем не представляю, что это такое и где оно может быть… — развела руками Марина.— А у вашего Кости есть сарай поблизости? Огород? Ну или гараж? Мы видели гаражи рядом, — предположила Ленка.

— Ну да, есть гараж за домом. Но я там не была никогда, даже номер не знаю. Надо Косте позвонить… —растерялась вдова.

— Не надо! — Ленка и сама не поняла, почему она так сказала. Тетерина согласно кивнула.

— А документы от гаража есть? Или запасные ключи? Там может быть номер указан? — спросила ведьма. Ленка увидела, как возбудилась Тетерина, почуявшая, что деньги, за которыми они охотятся вместе с вдовой, скоро будут найдены. Марина засуетилась в коридоре, открывая шкафы и разыскивая ключи и бумажки. Нашла книжку, в которой отмечались членские взносы за гараж; там стоял номер 117.

Через пять минут они были уже на улице. Дорога к зеленым коробкам, в которых жители окрестных домов хранили свои авто, шины и устраивали «мужские берлоги», была хорошо расчищена и посыпана гранитной крошкой. Сторож на входе сказал, что 117-й гараж — в крайнем ряду справа, ближе к лесу. Когда женщины свернули в нужном направлении, оказалось, что это самое тихое и забытое место во всем зеленом муравейнике.

Почти у каждых ворот в этом ряду росли сугробы, свидетельствуя, что хозяева давно не бывали в своих ячейках. Дорога была расчищена трактором, но ее уже подзавалило снегом. Посередине к одному из гаражей шла тонкая цепочка следов от мужских ботинок не меньше сорок пятого размера. Она привела их к приоткрытой двери, на которой белой краской был написан заветный номер.

— Костя? — Марина заглянула внутрь. — Костя, ты здесь? А я думала, ты на работе…Ей никто не ответил. Вдова вошла, а следом за ней вошли и Ленка с Тетериной.

В тесной металлической каморке было довольно уютно — хозяин обшил ее вагонкой и, вероятно, проложил утеплителем. Под потолком висели две длинные светодиодные лампы. Работающая тепловая пушка не давала холодному воздуху с улицы ни одного шанса. Никакой машины внутри не было. Все стены были увешаны полками. Часть из них занимали разные автомобильные аксессуары, шины, диски, упаковки с техническими жидкостями и инструментами, а вот с другой стороны громоздились кучи старых, пыльных книг с пожелтевшими страницами.

Некоторые из них были, похоже, рукописными.

Но внимание и Ленки, и Тетериной, и вдовы привлекло другое: старый круглый стол в углу справа. Он был накрыт черной скатертью с нарисованной на ней пентаграммой, на столе стояло высокое старинное зеркало, а подле него — свечи разных размеров. В центре стола располагалось блюдце, закапанное воском; на блюдце лежал мужской перстень.

Ленка сначала решила, что Костя, которого они искали, на минуту вышел. Но тут вдова и Тетерина заметили небольшой люк слева и подошли ближе. Внизу горел свет.

— Костя?! — почему-то шепотом позвала вдова.

Никто не ответил.

Ленка приблизилась к люку, и в нос ей ударил тот самый трупный запах.

Тут снизу послышался шорох, затем шаги, и женщины увидели в люке седого мужика с короткой стрижкой, в джинсах и черном свитере.

— Марина? — удивился и нахмурился Костик. — Что ты здесь делаешь?

Он поднялся на несколько ступенек, и его голова появилась над полом. Волосы были взлохмачены, на лбу выступил пот.

— А это кто? Что происходит? — Костик увидел Ленку и Тетерину.

— Кость, мы Сережины деньги ищем, помнишь, я тебе говорила? Вот ездили в дом, потом на кладбище, —сбивчиво затараторила Марина. Она, кажется, растерялась.

Костик вышел из подвала. Оказалось, что он невысокого роста, почти на голову ниже вдовы. Он напомнил Ленке сказочного гнома: вылез из-под земли, глаза бешеные, драный серый свитер обтягивает круглый, как шар, живот. Костик заметался, не зная, за что схватиться: накрыл куском ткани ритуальный стол с перстнем, попытался спиной загородить книги, стоявшие на полках.

— Костик, а что происходит? — спросила Марина, хотя ответ на этот вопрос уже казался очевидным. — Что происходит, Костя? Ты что, украл у моего покойного мужа его перстень и колдуешь над ним? Костя, почему я об этом ничего не знала?!

— Дура! — заорал Костя в лицо Марине. — Эти деньги моими должны быть! Моими! А-а-а-а пошли вы все…Костя с силой дернул за скатерть с пентаграммой, свалив на пол все, что было на столе, выбежал на улицу, потом вернулся, окинул взглядом ошарашенных женщин, смачно сплюнул на землю и ушел.

…Минут через двадцать, забрав с собой кольцо покойника, Ленка, Тетерина и Марина вернулись в квартиру рядом с гаражами. Куда ушел Костя, они не знали, но это уже не имело значения. Вдова молча кидала свои вещи в чемодан, размазывая по лицу слезы. Тетерина объясняла ей, что же происходило в гараже:

— Да уж! Костик-то не прост! Он в подвале ритуалы черные проводил!

— Как-то не похож он на чернокнижника, — размышляла вместе с Тетериной Ленка.

— Да ну! Какой чернокнижник?! — в сердцах бросила Марина. — Обманщик он! Не подумал даже со мной обо всем этом поговорить!

— Конечно, не чернокнижник! — кивнула Тетерина. — Он нашел кого-то, кто ему объяснил, что делать. Вдова перестала собирать по квартире вещи, села на диван и задумалась.

— Вообще, последний месяц он какой-то другой был. Холодный. Мрачный. Пропадал целыми днями и ночами. Говорил, что новую работу нашел, но теперь понимаю: наверное, в своем гараже сидел.

Тетерина хмыкнула.

— Слушайте! — осенило Марину. — Я вспомнила! Он осенью в какую-то деревню ездил, название еще чуднóе было, но я не запомнила. Он обмолвился, что встречался с какой-то женщиной, и она нам поможет. Но потом больше о ней не упоминал. Я как-то спросила про нее, но он только отмахнулся…

Внутри у Ленки шевельнулось предчувствие. Деревня с чудны́м названием, ведьма, тетрадка… Ах да — тетрадка!— Я там в спальне тетрадку заметила, — сказала Ленка. — Черная, кожаная. Я недавно очень похожую в руках держала, и она принадлежала одной ведьме, там ритуалы…

Марина сходила в спальню и вынесла ту самую тетрадь.

— Вот, вы про нее?

— Да, точно! — Ленка забрала тетрадь.

— А кольцо ему зачем нужно было? — Марина достала из кармана перстень, который они подняли с пола в гараже. — Вы знаете, это же Сережино. Я думала, что похоронила его с ним, а вот оказалось, что Костик его снять успел…

— С покойника снял, говоришь? — прищурилась Тетерина. — Тогда все понятно. Привязал душу Сережину к нему и пытал, где деньги.

Вдова посмотрела на ведьму полными ужаса глазами.

— Ну ничего. Раз кольцо у нас, мы теперь сами разберемся, — улыбнулась Тетерина. — Отдохнем денек или два —и поедем снова в ваш роскошный особняк. Я проведу свой собственный ритуальчик, и мы обязательно с покойничком пообщаемся, да, Лен? А Мариночка как раз пока найдет священника, который кикимору прогонит.

Когда три женщины снова встретились в доме Сергея, Ленка с опаской наблюдала за ворожбой Тетериной над кольцом.

Ее беспокоило то, что с таким колдовством — когда душу человека запирают в предмете — она уже однажды сталкивалась: так делала Настя до того, как Ленка провела над ней ритуал очищения. Только Настя запирала души не в кольцо, а в зеркало[4].

Эти два совпадения — ведьмина тетрадь, о которой Настя знала и которую она вполне могла похитить, и тот факт, что душу покойника запирали в предмете, — наводили Ленку на черные подозрения.

Кроме того, на Настю указывало и то, что ворожила она не сама, а руками Кости. Ведьма, лишенная связи со своими темными покровителями, не может колдовать — ее действия не имеют силы. А вот мужик, который хотел найти деньги и был готов ради этого связаться с нечистью, может от этой нечисти силы-то и получить.

М-да… кажется, бывшая ведьма, как бывший выпивоха, всегда будет тянуться к прошлым грехам. Нужно позвонить Насте, встретиться… Но Ленка хотела сначала поговорить с покойным Сергеем.

Тетерина ворожила над кольцом у камина: что-то приговаривала, жгла травы, водила руками. Потом принесла глиняный горшочек, спалила в нем что-то пахнущее невероятно горько и противно, кинула внутрь перстень и дождалась, пока робкий оранжевый огонь потухнет. Высыпала пепел в камин и щипцами подняла украшение, которое, казалось, совершенно не изменилось от ее манипуляций.

— Все! — сказала ведьма. — Сейчас остынет, и надо поставить покойничку рюмку водки. Он же пьющий при жизни был? Вот. После всего этого ему не помешает.

Вдова тут же заторопилась на кухню искать в баре бутылку. Она налила алкоголь в фужер для виски, поставила на стол, а Тетерина положила рядом кольцо и выдохнула, словно сама приняла на грудь.

В доме было тихо, откуда-то издалека доносилось тиканье часов. Ленка осматривалась по сторонам, но духа хозяина дома не было.

Вдруг у них за спиной, в холле, раздалось шуршание.

— Это карты! — догадалась Марина. — Стена с игральными картами ожила! Кто-то пришел.

Они все вместе выглянули в коридор и не поверили собственным глазам.

На панно с картами была четко видна фигура Сергея. В этом было несложно убедиться, переведя взгляд на семейный портрет над камином. Покойный стоял в точно такой же позе, опираясь на призрачную трость. Марина бросилась к окну, из которого было видно крыльцо, но там, ожидаемо, никого не было.

— Ох, так ведь я это панно даже не включала сегодня, — сказала Марина и, попятившись, присела на танкетку, которая стояла у противоположной стены. Она с трепетом и страхом смотрела на проявившегося в картах покойного мужа и едва могла поверить собственным глазам.

Ленка тоже немного растерялась. Она привыкла видеть призраков буквально так же, как живых людей.

И разговаривать с ними, как с живыми. А тут… Покойный же не сможет говорить через панно с картами?— Но зато сможет через гадальные карты! — Ленка вслух произнесла спасительную мысль и попросила колоду Тетериной.

— Сергей, помоги нам, пожалуйста. Помоги своей жене найти деньги, которые ты принес домой перед смертью! —попросила Ленка и положила перед панно гадальные карты. Они тут же фонтаном взметнулись в воздух, словно их подкинул фокусник. Но почти все легли на пол рубашками вверх. Только несколько знаков открылись перед ведьмой, вдовой и Ленкой.

Тетерина присмотрелась к ним и, хитро улыбнувшись, спросила Марину:— Как, говоришь, это панно включается?

— Кнопкой на стене, но сама система там. Пойдемте!

Втроем они вышли в прихожую. Марина открыла дверцу высокого платяного шкафа и показала на большой электрощиток, который был спрятан между полками. Тетерина с кряхтеньем придвинула табуретку, встала на нее и заглянула внутрь. Через секунду что-то щелкнуло, и за панелью с переключателями открылось потайное отделение — глубокое и полностью забитое деньгами.