Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

25–28 ноября

Академию Маркатис восстановили с имперской скоростью и показным блеском. Следы разрушений тщательно залатали, фасады отполировали, и под новенькой штукатуркой уже не проступали следы от когтей существ. Жизнь, по крайней мере внешне, вернулась в прежнее русло. Лекции, семинары, запах старых книг и зелий.

Я снова был здесь. Но это был уже другой я.

Империя вела тихую, беспощадную охоту. По тавернам и окраинам прокатывались волны арестов. Людей, заподозренных в связях с «аномальной флорой», как теперь официально называли культ, забирали ночами. Они не возвращались. Об этом не кричали с газетных полос — лишь глухие слухи и леденящий страх в глазах обывателей. Государственная машина молча и методично выжигала возможную заразу, не вдаваясь в подробности.

Моя семья теперь слала вежливые, деловые письма. «Наследный принц, Ваш отец и мать желают Вас видеть для обсуждения семейных дел». «Дорогой сын, нам необходимо поговорить о будущем нашего дома». Я рвал конверты, не читая, или оставлял их пылиться на столе. Сигрид, моя ледяная сестра, ловила меня в коридорах, её тонкие губы складывались в начало фразы: «Роберт, мы должны…» Но я просто проходил мимо, не замедляя шага, смотря куда-то в пространство перед собой. Не было ни злости, ни обиды. Была лишь абсолютная, тотальная пустота. Мне нечего было им сказать.

Я погрузился в учёбу с фанатизмом неофита. Руны, теория магических полей, история династических войн — всё это забивало голову, не оставляя места для мыслей о троне, о долге, о жёнах и фаворитках. Я зубрил до головной боли, а по вечерам глушил крепкий, почти лекарственный виски из графина в комнате, пока буквы в учебниках не начинали расплываться.

Лану и Марию я видел лишь мельком, на расстоянии. Лану — в окружении Тани и девочек со второго курса, её алый взгляд скользил по мне, как по неодушевлённому предмету, и проходил дальше. Марию — в окружении своих служанок. Между нами повисло не просто молчание, а целая ледниковая эпоха. И где-то в глубине, под слоями усталости и алкогольного тумана, зрело стойкое, непоколебимое убеждение: это не конец. Это затишье. Затишье перед такой бурей, по сравнению с которой прошлый кошмар покажется лёгкой грозой.

И потому, со странным спокойствием обречённого, я решил последовать императорскому совету. Я наслаждался учебой. Наслаждался тупой, монотонной зубрёжкой. Наслаждался жгучим вкусом виски на языке. А в редкие минуты, когда ни то, ни другое, ни третье не помогало, я утыкался в коммуникатор, погружаясь в какую-то бессмысленную, яркую мобильную игру с бесконечными прокачками и донатом — последний бастион иллюзорного контроля в мире, где мной распоряжались, как вещью. Я стал идеальным, незаметным студентом. Идеальным, смирившимся наследником. Внутри же тикала бомба, но до её часов пока не было никому дела.

29 ноября. 21:00

Субботний вечер опустился на академию мягким, прохладным покрывалом. После недели интенсивной зубрёжки и натянутой тишины в коридорах, здесь, в нашей комнате, пахло свободой. А ещё — жареным цыплёнком, которого Громир умудрился раздобыть, тушёной картошкой с кухни и чем-то резким, травянистым и крепким из плоской фляги, припасённой Зигги «для экстренных случаев в учёбе». Случай, судя по всему, был сейчас.

Остатки ужина стояли на подносе, а мы устроились кто где мог: Громир восседал на своём табурете, как на троне, я развалился на его кровати, прислонившись к стене, а Зигги нервно похаживал, что-то доказывая, жестикулируя пустой кружкой.

— … иными словами, — говорил Зигги, заканчивая очередной тираду о противоречиях в летописях третьей эпохи, — если бы маг Кельдор не был таким заносчивым козлом, мы бы сейчас изучали не искажённую версию событий, а реальную! Представляешь?

— Представляю, — крякнул Громир, отпивая из своей кружки. — Что у нас там с тем цыплёнком осталось? А, вон лапка. — Он дотянулся до подноса.

— Суть не в цыплёнке, а в исторической правде! — воскликнул Зигги, но его взгляд тоже потянулся к еде.

— Суть, — сказал я, глядя в потолок, чувствуя приятную тяжесть в конечностях и лёгкое головокружение от выпитого, — в том, что сегодня суббота. А в субботу историческая правда должна уступать место правде желудка и хорошей компании.

— Вот! — Громир ударом кулака по колену поддержал мою мысль, чуть не пролив напиток. — Роберт всё правильно говорит. Расслабься, Зигги. Ты как ботан. Сядь, выпей.

Зигги сдался, плюхнулся на свою койку и налил себе ещё. Комната погрузилась в тёплое, довольное молчание, нарушаемое лишь хрустом косточек и потрескиванием углей в небольшом камине.

— Знаете, — начал Громир задумчиво, разминая мощное плечо. — Вот так вот, по-дурацки, посидеть… это ж лучше всех этих дурацких балов и приёмов. Никто не пялится, не строит из себя. Просто… есть цыплёнок.

— И виски, — добавил Зигги, уже заметно смягчившись, и протянул флягу мне.

— И виски, — согласился я, принимая её. Сделал глоток. Жгучая волна прошла по горлу, согревая изнутри. — И не надо никому ничего доказывать.

— Именно! — Зигги оживился. — Вот, кстати, Роб. У меня к тебе предложение. Когда начнутся зимние каникулы, новогодние праздники… Поезжай со мной. В родовое поместье. Оно, конечно, не императорский дворец, но… библиотека приличная. И мама печёт такие пироги с мясом и капустой, что Громир тут со своим цыплёнком отдыхает. Будет тихо. Спокойно. Никто не будет дергать.

Я замер с кружкой у губ. Предложение прозвучало так просто, так по-дружески, без подтекста, без политики. Просто «поехали в гости». Такая простая, нормальная вещь, о которой я почти забыл.

— Это… — я выдохнул, поставив кружку. — Серьёзно?

— А что такого? — пожал плечами Зигги, слегка покраснев. — Места хватит. Отец будет рад — он твои подвиги в «Горячем Яйце» в газетах читал, теперь всем родственникам тыкает, типа, «сын с ним учится!». Мама просто накормит до отвала. А мы… ну. Побухаем спокойно. Поиграем в нарды. Поспорим о ерунде.

Громир засмеялся:

— Смотри, Роб, не соглашайся. А то он тебя своими древними свитками замучает, показывать начнёт.

— Зато не замучают фаворитками и династическими браками, — парировал Зигги, и в комнате на секунду повисла неловкая тишина. Он тут же сморщился. — Ой, чёрт, прости, я не…

— Всё в порядке, — я махнул рукой, и напряжение ушло. Мысли о будущем были где-то далеко, за стенами этой тёплой, пропахшей едой и дружбой комнаты. — Спасибо за предложение, Зиг. Честно. Я… подумаю. Обещаю.

— Ну и славно, — удовлетворённо хмыкнул Громир. — А теперь давайте поднимем тост за то, чтобы мы всегда были вместе!

Вечер тек дальше, плавно и беззаботно. Шутки становились глупее, смех — громче. И в какой-то момент, слушая, как Зигги пытается доказать Громиру, что его родственник в седьмом колене мог быть не конюхом, а тайным агентом в свите герцога, я поймал себя на мысли: вот оно. Вот это крошечное, хрупкое, но настоящее ощущение нормы. Просто суббота. Просто друзья. Просто жизнь, которая могла бы быть твоей, если бы мир был хоть чуточку справедливее. И мысль о поездке в гости к Зигги светилась где-то на задворках сознания тёплым, далёким огоньком — не обещанием, а просто возможностью. Маленьким побегом в графический роман обычной жизни.