Кромешник. Том 3 (СИ)

Глава 22

— Ты жестока, — глухо произнесла Бокарева.

— Я мертва, — спокойно ответила Голицына, — А у мёртвых, знаешь ли, роскоши врать себе не остаётся. Хочешь чтобы тебя пожалели, иди к живым. Ах-ах, бедная мёртвая девочка. Вот только загвоздка, ты это сделать не сможешь. Я тебя понимаю, сама лет двадцать завывала белугой, шатаясь по усадьбе, а потом осознала, что мои стенания никому не сдались. Это у тебя тут слушатели имеются, а у меня никого не было, одни разрушенные стены, крысы, да бродячие собаки.

Анна медленно подняла глаза на княгиню. Её взгляд стал чуть яснее.

— И что будет, если я отпущу? — она с трудом выговаривала слова, будто каждое отрывала от сердца.

Призрачная княгиня склонила голову набок, прищурилась.

— О, наконец-то ты задашь умные вопросы. Что будет? Во-первых — перестанешь его рвать на куски. Для начала, уже неплохо. Во-вторых, — Наталья Петровна на миг замолчала, голос её стал тише, но серьёзнее, — Ты его увидишь, не этот дымный фантом, а его… настоящего. А там решишь, как вам существовать дальше. Не висеть под потолком, не скрести стены, а жить по-новому. После смерти жизнь, знаешь ли, тоже есть, только другая.

— Меня там примут? — в голосе Анны я уловил страх маленькой девочки, провинившейся перед строгой матерью.

— А кто ты такая, чтобы тебя не приняли? — княгиня презрительно вскинула подбородок, — Великая преступница? Знаменитая куртизанка? Нет. Всего лишь мать, которая слишком любила и не смогла вовремя отпустить. Таких в Нави много. Сядете в кружок, поплачете вместе, полегчает. Разницу чувствуешь? Здесь ты воешь одна в темноте, а там тебя хотя бы услышат.

Анна перевела взгляд на меня, и я кивнул, подтверждая слова Голицыной

— Он правда почти ушёл? — спросила женщина, смотря на меня с отчаянием.

— Почти, — ответил ей, — но каждый раз, когда ты тянешь его сюда, он задерживается, ему больно и тебе тоже. Отпусти сейчас, и вы оба перестанете мучиться.

— Да-да, послушай его, — поддакнула княгиня.

Анна снова посмотрела на сотканную из дымки фигуру ребёнка, которая дрожала, словно от сквозняка, едва держась в Яви.

— Если я отпущу, — прошептала она, — Он меня не оставит?

Голицина вспыхнула мягким холодным сиянием, её силуэт стал чётче.

— Ох, глухая же ты тетеря, — устало, но почти нежно сказала она, — Ты его мать. Это навсегда, даже смерть тут бессильна, сколько раз можно повторять. Просто сейчас, ты, как дурочка, стоишь между ним и его дорогой, — княгиня опустилась ниже и склонилась к Анне, почти касаясь лба призрачной женщины своим, — Слушай меня внимательно, девка. Ты не способна его защитить здесь. Если останешься, будешь столетиями выть в пустых стенах с этим обрывком тени на руках, пока ты сама не станешь таким же никчёмным клочком. А он… он давно будет там, где ты его уже не достанешь, и тогда он точно забудет, не потому, что захочет, а потому — что ты сама себя вырвешь из его памяти.

Анна закрыла глаза, и по её щекам потекли прозрачные слёзы, растворяясь в воздухе.

— Я боюсь, — призналась она тихо.

— Вот и славно, — удовлетворённо кивнула княгиня, — Значит, ещё не окончательно спятила, Бояться — это по-человечески, а вот из страха ребёнка дёргать — это уже по-бабски. Хватит! Сколько можно?

Голицына отстранилась, выпрямилась, снова став надменной и холодной, вернулась обратно к потолку.

— Так, — деловым тоном произнесла она, — Сейчас ты сделаешь одну простую вещь. Посмотри на него, не как на то, что ты потеряла, а как на того, кого любишь. Не свою боль разглядывай, а его. Видишь?

Анна осторожно раскрыла глаза и будто впервые, посмотрела на силуэт сына, сотканный из серой дымки, который едва мерцал, как угасающий уголёк.

— Мой мальчик устал, — прошептала Анна, — Сашеньке страшно. Я… я делаю ему больно.

— Наконец-то, дошло, — не удержалась от колкости княгиня, — Теперь отпускай. Скажи ему то, что должна была сказать в тот день, когда он умер.

Анна сглотнула, её голос дрогнул:

— Иди, мой хороший. Я с тобой. Всегда. Прости меня… Прости, что держала, больше не буду, иди.

Она разжала руки, которыми до этого цеплялась за дым. Силуэт ребёнка дрогнул, словно освободившись от невидимых оков. На миг он стал чётче. Перед моим взором предстала маленькая фигурка с худенькими плечами, острым подбородком и ямочками на щеках. Он посмотрел на мать уже не мутным провалом глаз, а чем-то живым, тёплым, светящимся, и улыбнулся.

Анна зашлась беззвучным рыданием.

— Морана, — прошептал я едва слышно, — Прими душу, — на пару секунд замолчал, но потом продолжил, — обе.

На миг и архиве померк весь свет. Лампочки вырубились, а около стены забрезжил тусклый свет, из которого вышла красивая черноволосая женщина, правда слегка помятая и со взъерошенными волосами, которые стояли дыбом.

Куницын за моей спиной поперхнулся воздухом и ухватился за ближайший к нему стеллаж, выпучив глаза и поедая взглядом Богиню, которая ни на кого не обращая внимания, протянула руку мальчику. Ребёнок без стеснения и страха принял ладонь Мораны и шагнул вслед за ней.

Голицына, в момент появления Богини, сразу исчезла, словно её тут не было. Боялась призрачная старуха, что Морана заберёт её с собой. Зря, у нас на этот счёт имелась договорённость.

Глядя на Морану, в голове промелькнула мысль, что призрак Анны сейчас воспротивится, увидев как женщина, чем-то напоминающая в данный момент безумную Беллатрикс Лестрейндж, уводит её сына, обошлось, призрачная мать судорожно дёрнулась, но не сделала шага вперёд, не попыталась вновь ухватить.

— Всё хорошо, — удовлетворённо произнёс я, — Не беспокойся.

Мальчик, уже почти исчез в мерцающем свете, но в последний момент обернулся, ещё раз взглянув на мать. Она качнулась вперёд, словно от удара, и вдруг в её глазах вспыхнуло спокойствие.

— Он не злится, — удивлённо сказала она, — Не обижается. Сашенька счастлив.

Свет втянул в себя мальчика полностью, но не пропал.

Анна всё так же стояла на одном месте, но её призрачное тело стало чётче, а глаза яснее.

— Вот теперь, — мягко произнёс я, — твоя очередь.

Анна посмотрела на меня с испугом, но кивнула в ответ.

— Я смогу его там найти? — спросила она, уже почти спокойно.

— Конечно, — уверенно ответил ей.

— А если я заблужусь, если не смогу…

— Не переживай, тебя доведут.

В это же время из затухающего света высунулась рука и поманила пальцем.

— Я пойду, к нему, — произнесла Анна, — и сделала неуверенный шаг.

Я кожей ощущал нетерпение Мораны и её недовольство.

Анна, сделала ещё пару шагов, а потом ухватилась за протянутую руку, которая тут же втянула её в проход между мирами, который мгновенно захлопнулся за спиной призрачной женщины.

Последним, что я услышал, был раздражённый голос Богини, прозвучавший у меня в голове:

— Кромешник, ты уж постарайся в следующий раз выбрать для передачи душ, какое-нибудь более доступное место.

— Упс, — усмехнулся в ответ, — Неувязочка вышла.

Только сейчас до меня дошло, почему Морана предстала перед нами в таком виде. Богине пришлось преодолеть защитный барьер установленный над зданием ОАР, чтобы попасть внутрь архива. Удивляюсь, что до сих пор не завыла сирена и не начался переполох.

Всё-таки Морана лукавила, говоря о своих силах, не такая уж она и слабая.

— Когда ведьмаки работают по прямому назначению, это завораживает, — раздался под потолком голос вновь появившейся княгини Голицыной, — Кромешникам чаевые полагаются? Как, вообще, тебе удалось протащить сюда Богиню Смерти?

Ага, значит, далеко не улетала, находилась где-то поблизости и наблюдала.

— Помолчите минуту или я серьёзно передумаю и засуну вас обратно в посох, — произнёс устало, а потом на секунду замолчал, видя обиженное лицо призрачной старухи и искренне улыбнулся, — Спасибо. Отличная работа, Наталья Петровна, один бы я не справился.

Навья радостно просияла.

— Всегда к вашим услугам, Алексей Николаевич.

Я подошёл к столу и поднял фотографию матери с сыном, аккуратно вложил её обратно в папку и закрыл обложку.

— И что, — хрипло спросил Куницын, продолжая стоять за моей спиной, не двигаясь, — Это всё? Её больше нет?

— Её нет, — кивнул я, — но есть дело, пусть и пятнадцатилетней давности, которое нужно раскрыть. Сдаётся мне, оно напрямую связано с отступниками.

Артём подошёл ближе и осторожно забрал бумаги из моих рук.

— Она… — голос его дрогнул, — говорила что-то обо мне?

Я посмотрел внимательно мужчину, в глазах оторого отражалось ожидание ответа.

— Говорила, что ты ей много лет не давал остаться одной. Просила сказать спасибо.

Он шумно выдохнул и даже распрямился.

— А ведь я видел Анну и мальчика после того, как появилась та женщина. Это ведь была ОНА? — в глазах Куницына можно было прочитать благоговение.

— Да, — не стал лукавить, — Она, сама Богиня Смерти.

— Морана, — прошептал аналитик, словно всё ещё не верил в происходящее.

— Угу. Артём, ты прямо сейчас иди домой, ляг, поспи часов двенадцать, а лучше сутки, а потом возвращайся на работу. Мне понадобятся твои ум и смекалка.

Он кивнул, сжимая папку так, что побелели пальцы.

— А дело? — неуверенно пробормотал Артём Павлович.

— Завтра, всё завтра. Тебе нужно отдохнуть, иначе сам окажешься на месте Анны и мне придётся отправлять твою душу в Навь.

Куницын вздохнул, соглашаясь с моим предложением, и развернувшись пошагал в сторону выхода из дальней секции, прижимая папку с делом к груди, но через несколько шагов остановился.

— А где Сидоров? Он что, струсил и свалил из архива? — на лице аналитика проступило негодование, а призрачная княгиня, висящая под потолком, весело фыркнула.

Я в очередной раз погрозил Голицыной пальцем.

Вот ведь, старая чертовка!

— Струсил или нет, этого мы с тобой никогда не узнаем.

— Почему? С ним что-то случилось? — теперь уже забеспокоился Артём.

— Да всё с ним в порядке, просто спит.

— Как спит? Почему?

— Ну, ты же чувствуешь потусторонних сущностей? Вот одна такая и помогла Александру заснуть, чтобы он не путался под ногами.

— Здесь ещё один призрак? Я думал, мне показалось.

— Нет, не показалось, но этот призрак со мной, и он не будет никого пугать, наоборот, станет помогать в расследовании.

— Эм-м, Алексей, ты же понимаешь, что обо всём происходящем я обязан доложить руководству: и о твоём призраке, которого ты привёл в ОАР, тоже. Кстати, как тебе удалось его провести?

— Её, если быть точным, — поправил я Куницына.

— Её?

— Ага. Кстати, это она помогла отправить Бокареву с сыном в Навь. Пожалуй, без неё я бы не справился.

— Голицына Наталья Павловна к вашим услугам, — степенно поклонилась призрачная старуха, глядя на аналитика.

Я повторил слова княгини.

— Приятно познакомиться, — ответил Артём и завертел головой, не зная в какую сторону смотреть.

— Вон там, — указал я рукой под потолок.

Мужчина неуклюже помахал рукой.

— Даже не знаю, что делать. Не хочется подставлять ни тебя, ни уважаёмую княгиню. За избавление от нашего призрака тебя поблагодарят, а вот за то, что поспособствовал появлению ещё одного, спасибо не скажут. Как ты её, вообще, провёл мимо Цербера?

Пожал плечами.

— У каждого свои секреты. Да и Наталья Павловна, здесь не останется, уйдёт со мной, так что можешь выдохнуть. Ну а насчёт начальства… тебе ведь без разницы, кому докладывать?

— Ага.

— Вот и отлично. Про то — что я избавил архив от призрака, можешь говорить кому угодно, а вот про Наталью Павловну доложи Гранатову, когда он вернётся. Капитан знает, что с этой информацией делать.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул Куницын, а я мысленно усмехнулся, потому что Анатолий Михайлович и так знал о призрачной княгине, и эта информация не стала бы для него новостью.

Куницын махнул рукой, и развернувшись, продолжил путь, а я остался стоять среди стеллажей.

— Ну, — протянула Голицына сверху, медленно опускаясь вниз, — Довольно трогательно получилось. Я даже чуть не всплакнула. Однако, Кромешник, в следующий раз предупреждай, что вызываешь Богиню Смерти, чтобы я успела вовремя скрыться, и она не утянула меня в свои чертоги

— Любезная Наталья Павловна, у нас с вами договор и этот договор не в силах расторгнуть даже Богиня.

— Ой ли, какой ты наивный, Кромешник Высшим сущностям, как и власть имущим закон не писан.

— Давай мы не будем разводить демагогию, а пойдём и разбудим Сидорова. Я так понимаю, ты всё-таки решила откушать жизненной силой бедолаги?

— Ну-ууу, — протянула княгиня, нисколько не смутившись, — А как мне его нужно было останавливать? Наш экскурсовод рвался тебе на помощь, хоть при этом и трясся от страха.

— Надо было просто его отвлечь.

— Перестань, — фыркнула Голицына, окончательно спустившись на уровень пола и повиснув рядом со мной, легко покачиваясь в воздухе, — Он жив, цел, невредим, просто слегка обессилен. Поспит денёк-другой и будет как новенький. Может, даже здоровее, чем прежде. Я, между прочим, аккуратная, в отличие от некоторых.

— Что значит, поспит денёк-другой? А кто нам тогда экскурсию проводить будет? — возмутился я, уперев взгляд в довольную собой Навью.

— Ладно-ладно, я пошутила. Какой ты скучный, Кромешник, — Толкнешь парня пару раз, сразу проснётся, правда будет немного пришибленным.

— Очень на это надеюсь.

Я подошёл к Сидорову, который лежал на спине, неестественно вывернув руку, рот был приоткрыт, а глаза закрыты. Если бы я не знал, что случилось, предположил бы что обычный обморок в результате неудачного падения и столкновения головы со стремянкой, но я-то чувствовал, что его жизненная сила уменьшилась практически на четверть. Впрочем, черепушкой лейтенант тоже приложился не слабо.

— Вот ведь, — покачал головой, — Всё же переусердствовала. Сашка теперь нам точно не помощник. Придётся в больничное крыло отправлять, если, конечно, тут такое имеется.

— Не драматизируй, — отмахнулась Наталья Павловна, зависая над Сидоровым, — Ты бы видел себя со стороны, мрачный, как кладбищенский кипарис. Сейчас всё исправлю.

Призрачные пальцы княгини прошли сквозь грудь Сидорова, а вокруг её ладоней заклубилась серая дымка, переливаясь холодным светом.

Я уже понял, что она делает, и с удивлением взирал на Голицыну.

— Наталья Павловна, вы и так умеете? Можно поинтересоваться, где и когда научились?

— Умею, — хмыкнула старуха, — Поинтересоваться тоже можно, но вот получить ответ, увы-увы. Должны же и у меня быть какие-то тайны.

— Да пожалуйста. Эй, — одёрнул я Голицыну, — полегче. Вернёшь слишком много энергии, погубишь. Ты ему вместе с жизненной силой загробный холод передаёшь.

— Не учи учёную, сама знаю, — ответила Навья, но тем не менее, потоки энергии ослабила.

Лейтенант дёрнул пальцами, затем поморщился, судорожно вздохнул и закашлялся. Я присел рядом и подхватил его за плечи, чтобы он не приложился затылком о бетонный пол.

— Тише, тише, — произнёс я, — Всё хорошо.

Сидоров распахнул глаза и несколько секунд пялился в потолок, будто пытаясь вспомнить, кто он и где, а затем, взгляд сфокусировался на мне.

— Что произошло? — прохрипел он.

— Понятия не имею. Ты остался ждать меня здесь, потом я услышал грохот от падения тела и вернулся, а ты лежишь на полу. Сдаётся мне, запнулся обо что-то и долбанулся о стремянку. Голова кружиться?

— Ага, — кивнул лейтенант и поморщился, — Такое ощущение, будто по мне трактор проехал и вернулся задним ходом, — честно признался он, — И холодно, очень, как в морге.

— Сам ты трактор, — проворчала Голицына, на ухо Сидорову, — Скажи спасибо, что всего не выпила, неблагодарный.

Александр, разумеется, княгиню не услышал и даже не почувствовал, зато по его шее и рукам пробежали мурашки. Парень передёрнул плечами.

— Ваше Сиятельство, вы вроде пацифистка, а сейчас рассуждаете как…

— Ай, отстань, Кромешник. Не собираюсь я никого убивать, просто этот лейтенант меня раздражает, не могу понять чем именно, но вот прямо бесит до зубовного скрежета.

— Эм, Алексей, ты что-то сказал? Вроде как… про пацифистов? — пробормотал Александр.

— Нет, тебе показалось, давай, вставай, пойдём отсюда.

— Угу.

Сидоров поднялся с моей помощью и уставился в темный проход дальней секции архива, нервно сглотнув.

— Всё чисто, — ответил я, усмехнувшись, — Призраков больше нет.

— Ага-ага, — довольно закивал головой Голицына, — Пусть он в это верит как можно дольше.