Парадокс Ф. Книга 2: Кот Шредингера

Глава 11

Мне могут втирать что угодно насчет исключительности магических миров, но в данном конкретном случае я настаиваю: перед нами самая настоящая копия футбольного стадиона. Причем самый обычный, современный, человеческий, с амфитеатром трибун и ярко выраженными пролётами лестниц. Просто вместо газона матово-серая чаша арены, прикрытая тонкой пульсирующей плёнкой щитов. Иногда её едва заметно коробило — как рябь на зеркальной глади озера. Шум, запах металла и озона, ровный гул зрителей. В общем, эстетика истинной аристократии «мы пришли красиво бить друг другу морды, но по регламенту».

Мы с Роз, Ли и По уселись на нижнем ярусе, почти у самого парапета. Почти, потому что Розалия предусмотрительно задвинула меня с Лиз на колени и под куртку, чтоб не отсвечивали, а По развалился у её ног, как скромная чёрно-белая тумбочка размером с холодильник. На скамейке рядом кучковались наши из группы «С» — кто-то сосредоточенно молчал, кто-то скроллил список пар, а кто-то нервно теребил шнурок от кимоно (да-да, один инициативный решил, что на любое «сражение» лучше выйти в кимоно — удачи тебе, герой).

Несмотря на то, что до финала было далеко, и трибуны пустовали на три четверти, тишины не было и в помине. Воздух дрожал от коллективного шепота, выкриков судей в технических зонах и монотонного гудения силовых щитов. Прямо под нами две группы студентов активно обсуждали чьи-то вчерашние переломы, и гул напоминал растревоженный улей.

— «Артур, ты только посмотри на них», — ментальный голос Лиз в моей голове был непривычно резким. — «Они же как на заклание собрались. Неужели этот кубок стоит того, чтобы тебе подпалили хвостик?»

Я почувствовал, как она недовольно фыркнула, поудобнее устраиваясь на коленях Розалии. Её уши нервно дергались, ловя каждый шорох.

— «Кубок их не волнует, Лиз. Им нужен статус», — отозвался я, щурясь на матовое покрытие арены. — «Ну а моя задача сейчас — не дать Роз стать героиней. Нам нужно вылететь красиво, быстро и без лишних дырок в шкуре. Желательно так, чтобы это выглядело как досадная случайность, а не мой стратегический саботаж».

— «План „грациозное поражение“? Одобряю», — хмыкнула лисичка. — «Но я не совсем поняла, сколько нам тут еще прохлаждаться. Почему в турнирной сетке столько имен?»

— «Потому что бюрократия процветает везде», — я мысленно развернул перед ней схему. — «Всех студентов разбили на восемь блоков. Вчера развлекались первый и второй, сегодня наш выход — третий и четвертый. В каждом блоке по шестьдесят четыре тушки, поделенные на шестнадцать групп. Сейчас мы в групповом этапе: по три боя каждому. Два лучших из четверки ползут дальше».

— «А дальше — на вылет?» — уточнила Лиз.

— «Именно. Олимпийская система. Проиграл — идешь лечить ушибы. Так они отсеивают народ, пока в блоке не останется пара финалистов. Вот эта восьмерка из всех блоков и устроит шоу через день. Там уже правила жестче — дабл элиминейшен, слышала про такую?».

— «Система с двойным выбыванием», — мгновенно отозвалась Лиз. — «Я читала об этом. Это когда у тебя есть право на одну ошибку? Проиграл в верхней сетке — падаешь в нижнюю, но всё равно имеешь шанс доползти до финала?»

— «Верно. Правда, в этом мире эта система называется Нульсэн Адаг. И даже не спрашивай меня, почему именно так. Я понятия не имею», — я почувствовал, как Розалия снова напряглась, её ладонь судорожно сжала мою спину. — «Но зато это делает финал бесконечным и кровавым. Именно поэтому нам туда не надо. Если Роз пройдет слишком далеко, её заметят. А нам нужно быть серыми и незаметными, как пыль под диваном».

В реальном мире разговор шел куда менее конструктивно. Ли, чеканя слова, что-то доказывала Розалии, а та лишь рассеянно кивала, не сводя глаз с пульсирующего купола арены.

— … вообще не понимаю, почему ты так переживаешь, — голос Ли прорвался сквозь мои раздумья. — Ты тренировалась, Роз. Твои щиты выдержат даже прямое попадание.

— Дело не в щитах, — тихо ответила Розалия. Её пальцы впились в мой затылок чуть сильнее, чем мне хотелось.

— Девочки, вы сумасшедшие, если собираетесь туда выходить, — к ним вплотную подсела Анастасия Воронцова. Выглядела она паршиво: лицо бледное, губы искусаны. — Я всё решила. Я просто выйду, подниму руки и сдамся. Сразу.

Ли посмотрела на неё так, будто у Анастасии внезапно выросла вторая голова, причем не самая умная.

— Сдашься? Настя, это же позор на весь факультет. Ты вчера рвалась в бой больше всех.

— Вчера я не знала, что разрешат любую магию, — Анастасия почти перешла на свистящий шепот. — Вы видели, что случилось с тем парнем из второго блока? У него до сих пор кровь из ушей не остановилась, никакие целители не помогают. А ожоги? Ли, ты хочешь до конца жизни ходить с пересаженной кожей? Ради чего? Ради того, чтобы преподаватель тебя похвалил?

— Это вопрос гордости, — отрезала Ли. — Сдаться без попытки — это расписаться в том, что ты здесь лишняя.

— Гордость не лечит шрамы, — Анастасия повернулась к Розалии, и в её глазах мелькнула колючая жалость. — Роз, подумай о своих зверях. Ты ведь их любишь? Там, на арене, никто не будет целиться только в тебя. Твоего Барсика или Бусинку просто раздавят случайным заклинанием. Им хватит одного рикошета, чтобы превратиться в кучку пепла. Ты готова рискнуть ими ради оценки?

Розалия заметно побледнела. Она посмотрела на меня, потом на Лиз, и я почувствовал, как её дыхание сбилось. Страх за нас был куда сильнее её собственного страха перед болью.

— Я… я не знаю, — прошептала она, прижимая меня к себе так сильно, что я едва не пискнул.

— «Слышишь?» — ментально хмыкнул я, обращаясь к Лиз. — «Кажется, Воронцова делает мою работу за меня. Посеять зерно сомнения — лучший способ обеспечить нам быстрый проигрыш. Главное теперь, чтобы Ли не уговорила Роз на безумный подвиг».

Лиз в ответ лишь сердито дернула хвостом, щекоча мне нос. Она явно не была в восторге от перспективы стать «кучкой пепла», но и поражение без боя её задевало. Умная, гордая и слишком живая — идеальный набор проблем для моего плана.

Меж тем спор между девицами продолжался, но с явным повышением тональности. А началось все с иронично-снисходительной фразы Ли.

— Да не слушай ты ее, — пренебрежительно отмахнулась Ли. — Ничего страшного с нами не случится, как и с питомцами. Защита у нас будет надежная.

Настя Воронцова, кажется, в ответ пошла в пике. Её голос, обычно мелодичный и в меру манерный, сорвался на дребезжание старой бензопилы.

— Ты не понимаешь, Ли! — активно жестикулируя, Настя едва не ткнула подругу пальцем в глаз. — Я вчера заходила в медблок, хотела попросить мазь от аллергии. Там лежала девочка из параллельного потока. Помнишь Катю Смирнову? Ту, что всегда хвасталась своими длинными рыжими волосами? Так вот, теперь у неё на голове — выжженное поле боя. Попадание плазменным сгустком по касательной. Защита сработала, да, она жива. Но фолликулы выжжены магической эрозией до самого черепа. Ты хоть представляешь, сколько стоит курс регенерации пятого уровня? Это цена небольшого особняка в пригороде!

— Катя Смирнова допустила критическую ошибку в расчете вектора отклонения, — даже не моргнув, отрезала Ли. Она сидела идеально прямо, словно в позвоночник ей вставили стальной лом. — Если верить теории Пятого Порядка, любая термическая атака на дистанции свыше десяти метров имеет затухающий коэффициент жесткости. Катя выставила «Сферу-7» с избыточным давлением, что привело к резонансному схлопыванию щита. По сути, она сама себя поджарила обратной волной маны.

— Да какая, к черту, разница, какой там коэффициент! — Настя почти перешла на крик, и я почувствовал, как Розалия вздрогнула. — Суть в том, что её лицо теперь напоминает недожаренный стейк! Роз, ты слышишь? Один неправильный поворот — и прощай, карьера, прощай, личная жизнь, привет, маска призрака оперы! А твои руки? Ты ведь дорожишь своими пальцами? Магический резонанс от тяжелых щитов выбивает суставы на раз — два. Ты готова до конца жизни держать чашку двумя ладонями, потому что пальцы не слушаются?

— Я… я думаю, что если мы будем осторожны… — начала Розалия, но её голос был слишком тихим для этого шторма.

— Осторожность на турнире — это миф! — Настя бесцеремонно перебила её, подавшись вперед так сильно, что её духи едва не заставили меня чихнуть. — Там разрешена любая магия, Роз! Любая! Это значит, что против тебя выйдет какой-нибудь отморозок, которому плевать на твои пальцы, на твою внешность и на твоих зверей. Он будет бить на поражение, потому что за победу в блоке дают баллы к диплому. Кровь, грязь и жженая шерсть — вот что нас ждет. Ты готова увидеть, как твой Барсик превращается в уголек просто потому, что кто-то решил проверить мощность своего «Огненного бича»?

— Настя, ты транслируешь иррациональную девиантность, — Ли вскинула подбородок, глядя на Воронцову как на плесень под микроскопом. — Согласно трактату «О первенстве воли», физическая оболочка является лишь временным сосудом. Магическая травма — это инициация. Боль кристаллизует ману. Твой страх перед «шрамами» лишь доказывает, что твои энергетические каналы забиты обывательским мусором. Коэффициент выживаемости здесь — девяносто шесть процентов. Это выше, чем при переходе оживленной магистрали в час пик!

— «О, пошла тяжелая артиллерия», — я лениво потянулся на коленях Роз, стараясь не выпускать когти в её джинсы. — «Ли решила задушить её учебником по высшей магии. Сейчас она начнет цитировать Сенеку вперемешку с формулами манодинамики».

— «Артур, это не смешно», — голос Лиз в моей голове дрожал. — «Настя так убедительно описывает выжженные волосы… А если у меня уши пострадают? Ты представляешь, какая я буду нелепая с одним ухом?»

— «Лиз, расслабься. У тебя их столько, что одним можно и пожертвовать ради искусства», — я почувствовал, что лисичка мысленно показала мне язык. — «На самом деле Настя делает отличную работу. Если Роз сейчас решит, что внешность ей дороже турнира, мы сможем пойти и заняться чем-нибудь более полезным. Например, грабежом холодильника Розалии в тишине и покое».

— Ли, ты просто фанатичка! — Настя уже не стеснялась в выражениях. — Ты рассуждаешь о «сосудах», пока у тебя под носом живые люди превращаются в калек! Посмотри на Роз! Она бледная как мел! Ты хочешь, чтобы она вышла туда и умерла от сердечного приступа еще до начала боя?

— Если она умрет от страха, значит, её потенциал был равен нулю, — холодно парировала Ли. — Но я уверена в её «Сфере-7». Мы отрабатывали затухание магического фронта. Если она удержит фокус на меридианах…

— Да плевать мне на меридианы! — Роз попыталась вклиниться снова, её лицо начало приобретать опасный кирпичный оттенок. — Девочки, послушайте…

— Вот именно, плевать! — Настя снова заглушила её, вскочив на ноги. — Ты видела вчерашнюю статистику по «ледяным иглам»? Три пробитых легких! ТРИ! И это в первом блоке, где сидят слабаки! А сегодня наш выход. Там будут ребята из четвертого блока, они магию Крови практикуют пополам с Тьмой. Ты хочешь, чтобы из тебя выпили силы до того, как ты успеешь сказать «сдаюсь»?

— Согласно закону сохранения магического импульса… — начала Ли, тоже поднимаясь.

— К ЧЕРТУ ЗАКОНЫ! — Настя перешла на ультразвук. — Ты хочешь быть красивой калекой или здоровой неудачницей? Роз, скажи ей! Скажи, что мы уходим!

— Я… я не уверена, что… — Розалия выглядела так, будто её сейчас раздавит между двумя литосферными плитами.

— Роз, не будь тряпкой! — отрезала Ли. — Твоя неуверенность — это энтропия! Ты должна понимать, что градиент давления маны в момент контакта щита…

— И ЭТОТ ГРАДИЕНТ РАЗОРВЕТ ТВОЕ ЛИЦО! — Настя уже просто орала, брызгая слюной. — Ты будешь уродиной, Розалия! У-РО-ДИ-НОЙ! Понимаешь? Твои родители тебя не узнают! Твой Барсик тебя испугается!

И тут что-то щелкнуло. Я почувствовал это физически — как будто в воздухе резко подскочило напряжение, и шерсть на моем загривке встала дыбом без всякой магии. Розалия, которая до этого момента сжималась в комок, внезапно выпрямилась. Её ладони, лежавшие на мне, превратились в каменные тиски.

— ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ОБЕ!!! — голос Розалии не просто прозвучал, он взорвался.

Это был не крик испуганной девочки. Это был рев человека, которого довели до крайней точки кипения. Роз вскочила так резко, что я и Лиз едва не кувыркнулись на бетонный пол, чудом зацепившись когтями за скамейку. Она стояла, тяжело дыша, её грудь вздымалась, а глаза полыхали таким яростным огнем, что Настя непроизвольно отшатнулась, едва не споткнувшись о По.

— Вы… вы обе… — Роз задыхалась от ярости, тыкая пальцем то в одну, то в другую. — Вы меня вообще слышите⁈ Я сижу здесь, пытаюсь что-то сказать, а вы ведете себя так, будто меня тут нет! Будто я — просто декорация для ваших идиотских споров о шрамах и меридианах!

Гул зрителей затухал, люди начали оборачиваться. Даже судьи внизу, на арене, подняли головы от своих бесконечных свитков и планшетов.

— Настя! — Роз повернулась к Воронцовой. — Если ты так боишься за свой маникюр и кожу, запрись в подвале и обмотайся ватой! Но не смей проецировать свою трусость на меня! Мне плевать на шрамы, если они будут ценой моей гордости!

— Ли! — Роз развернулась к подруге. — Твои учебники и коэффициенты засунь себе… в свою библиотеку! Я не статистика и не «временный сосуд»! Я живой человек! И я сама решу, когда мне бояться, а когда действовать!

Розалия сделала шаг вперед, к самому парапету, и её голос окреп, становясь по-настоящему громогласным. Теперь её слышали, возможно, даже в буфете на верхнем ярусе.

— Вы думаете, я выйду туда, чтобы сдаться? — она обвела взглядом притихшие трибуны. — Думаете, я позволю кому-нибудь раздавить моих питомцев? Барсик и Бусинка — они не «живые мишени»! Они моя команда! И если кто-то посмеет выставить против нас свою магию Крови или ледяные иглы, он об этом пожалеет! Мы не просто будем участвовать. Мы пойдем до конца! Мы пройдем эти группы, мы выгрызем победу в любой системе, и мне плевать на ваши аргументы! Я выиграю этот долбаный турнир, чего бы мне это ни стоило! Я докажу вам всем, что решительность и воля значат больше, чем ваши страхи и формулы! МЫ ПОБЕДИМ! СЛЫШИТЕ⁈ МЫ — ПОБЕДИМ!

Последнее слово эхом отразилось от пустых трибун противоположной стороны. Наступила мертвая звенящая тишина. Сотни пар глаз уставились на тонкую фигурку девушки, которая стояла на нижнем ярусе с растрепанными волосами и пылающим лицом. Парень в кимоно, сидевший неподалеку, выронил шнурок и теперь смотрел на Розалию так, будто увидел явление богини войны.

Роз постояла еще пару секунд, гордо вскинув подбородок, а потом… потом до неё начало доходить. Она медленно осознала, что на неё смотрит весь стадион. Тишина стала тяжелой, осязаемой. Румянец ярости на её лице мгновенно сменился пунцовым цветом катастрофического смущения.

Она резко, словно подкошенная, рухнула обратно на сиденье. Её плечи сжались, голова ушла в плечи, и она попыталась буквально раствориться в воздухе. Кончики её ушей светились так ярко, что могли бы служить маяками в тумане. Она судорожно схватила меня, прижала к себе и уткнулась лицом в мою шерсть, прячась от всего мира.

— Ого… — тихо выдохнул парень из группы «С», сидевший через два места. — Вот это выдала.

Ли Хо Ким первая пришла в себя. Она медленно села рядом, положила руку на плечо Розалии и ободряюще шепнула ей на ухо:

— Знаешь, Роз… С точки зрения «первенства воли» это был не самый чистый выброс энергии. Слишком много эмоций. Но… это было чертовски впечатляюще. Я почти поверила, что ты сама можешь разнести этот стадион без магии. Молодец. Уважаю.

Настя Воронцова сидела неподвижно, глядя в пустоту перед собой. Она медленно и печально вздохнула. В её взгляде не было обиды — только горькая зависть. Она понимала, что никогда не сможет вот так — сорваться с цепи, забыть о страхе и заявить о себе всему миру. Она завидовала этой искренней беспечной смелости, которая граничила с безумием.

— «Ну всё, приплыли», — я мысленно потер лоб лапой, чувствуя, как Розалия мелко дрожит от пережитого стресса. — «Лиз, ты это слышала? „Мы победим“. „Долбаный турнир“. Настя, ты дура. Ты так старалась напугать её, что случайно активировала в ней режим берсерка. Вместо того чтобы тихо слиться и пойти пить чай, мы теперь официально подписались на героическое самоубийство».

— «Артур, но это было так красиво!» — Лиз в моей голове была в полном восторге. — «Ты видел, как она их приложила? Я даже на мгновение забыла про свои уши! Роз — настоящая воительница!»

— «Роз — настоящая катастрофа на ножках», — я мрачно посмотрел на арену, где судьи уже начинали вызывать первые пары. — «Красивые речи не спасают от плазменных сгустков, Лиз. Теперь мой план „грациозного проигрыша“ летит в канализацию. Если она проиграет сейчас, после ТАКОГО выступления, она просто сгорит от стыда. А значит…»

— «Значит, нам действительно придется выиграть?» — с надеждой спросила лисичка.

— «Это значит, что мне придется придумать новый план, как вытащить её задницу из этой мясорубки так, чтобы это выглядело как её личная победа, но при этом мы не остались без конечностей», — я вздохнул, устраиваясь поудобнее. — «Настя пережала. Она так накрутила Роз, что теперь та костьми ляжет, но будет переть вперед. Героизм — это самая опасная форма тупости, Лиз. Особенно когда он подпитывается подростковыми гормонами и задетым самолюбием».

Я посмотрел на Ли, которая уже снова что-то высчитывала в своем планшете, и на Настю, которая меланхолично разглядывала свой идеальный маникюр. Обе даже не представляли, какую кашу заварили. А расхлебывать её, как обычно, придется рыжему коту, то есть мне, если кто вдруг не понял.

Гул на стадионе снова нарастал. Групповые бои начинались. И теперь, после речи Роз, на нашу группу смотрели с особым интересом. Мы стали мишенью. А я очень не люблю быть мишенью, особенно когда мне за это не платят.