Кости под моей кожей

Глава первая

Он подпевал радио.

Вторя что-то о том, чтобы печальной песне придать веселье^[2].

После этого он расхохотался так сильно, что чуть не задохнулся.

Он пересёк округ Дуглас как раз перед тем, как закончилась ещё одна песня. В начале каждого часа выходил выпуск новостей.

Певица по имени Селена^[3] была застрелена в отеле Техаса. Он никогда не слышал о ней раньше.

Рейс 371 авиакомпании TAROM^[4], вылетавший из Бухареста и направлявшийся в Брюссель, потерпел крушение вскоре после взлёта. Все шестьдесят человек, находившиеся на борту, погибли. Велось расследование. На данный момент подозрения в терроризме отсутствовали.

Комета Маркхэм-Трипп, открытая в прошлом году, приближалась к Земле. Её уже можно было увидеть, если знать, где искать, но не беспокойтесь, господа. Она пролетит мимо нас, прежде чем отправится обратно в великое запределье.

И до сих пор нет никаких официальных комментариев о вертолёте, который разбился возле Горного Военного Учебного Центра Морской пехоты в Северной Калифорнии на прошлой неделе. Точную причину всё ещё не установили, хотя ранее предполагалось, что она связана с сильным штормом, пронёсшимся по этому району. Власти не сообщают о том, есть ли погибшие.

А теперь о погоде. Нас ждёт прекрасный день, только посмотрите какой солнцепёк, можете поверить, что такое вообще возможно?

Это было 31 марта 1995 года.

Он продолжил путь на юг.

Воздух за окном становился всё холоднее по мере того, как он углублялся в горы. Солнце грело руку, которую он высунул из окна. Голубое небо тянулось всё дальше и дальше за горизонт. На нём виднелись облачка, но лишь парочка.

«Замечательный день, — подумал он. — Конечно, замечательный. Жизнь же продолжается».

Он попал в город ближе к вечеру. Перед въездом его встретил знак, старый и выцветший. Он стоял там с тех пор, как он был ребёнком, и родители возили его в хижину на несколько недель летом. Он гласил:

Розленд, Орегон

Население 827 человек

Основан в 1851 году

Высота над уровнем моря 2345 футов^[5]

Ворота к Каскадам!

Он проехал мимо закусочной. Церкви. Магазинчиков, располагавшихся по обе стороны дороги. Некоторые из них уже были открыты. До начала туристического сезона в городе ещё месяц или два, но все заведения будут к нему готовы. Люди, приезжающие из больших городов в поисках спасения от жары и рутины, будут тратить свои деньги, фотографироваться, а затем исчезать, вернувшись туда, откуда пришли.

Воздух заполоняли ароматы хвои и земли. Казалось, будто ему снова десять лет, а его мама и папа всё ещё любят, любят, любят друг друга. Они бы смеялись и подпевали радио. Играли бы в дорожные игры. «Я шпион»^[6]. «Двадцать вопросов»^[7]. Игра с автомобильными номерами, в которой вы пытаетесь найти регистрационные знаки всех пятидесяти штатов. Он слишком рано осознал, что такое невозможно. Самое большее, что ему удавалось отыскать, — семь. То был удачный день. Один знак даже был из штата Мэн — невероятно далёкого места.

Он увидел вывеску заправочной станции ещё до того, как подъехал к самой заправке. Вывеска с ленцой крутанулась, но перед этим ему удалось разобрать слова: «ЗАПРАВКА И МИНИ-МАРКЕТ ЗДОРОВЯКА ЭДДИ». Он вздохнул с облегчением. Было приятно видеть, что некоторые вещи остались прежними. Даже спустя столько времени.

Он остановился, шины пикапа коснулись тонкого чёрного провода. Где-то внутри станции прозвенел звонок, когда он припарковался рядом с колонкой. Он заглушил автомобиль, прислушиваясь к тиканью двигателя.

Он провёл рукой по лицу, прежде чем открыл дверцу и поставил ноги на землю. Размял спину и услышал, как она хрустнула. Ему было всего двадцать семь лет, но минули те времена, когда он мог без проблем сидеть в машине часами. Его затёкшие мышцы наконец растянулись. Это было приятное чувство.

Стеклянная дверь заправки распахнулась, и из неё, вытирая руки тряпкой, вышел очень крупный мужчина. Если бы не улыбка на его лице, то вид гиганта мог бы внушать опасения. Ещё нигде и никогда он больше не встречал людей такого размера. Наверное, это влияние горного воздуха.

— Ну, посмотрите-ка, кого черти принесли, — сказал Здоровяк Эдди Грин низким голосом. — Нейт Картрайт собственной персоной, что б я сдох.

Нейт заставил себя улыбнуться.

— Здоровяк Эдди. Рад видеть, что ты до сих пор управляешь этой помойкой.

— Следи за языком, — пригрозил Здоровяк Эдди, однако всё ещё продолжал улыбаться, его зубы были слегка кривоваты, но это только придавало ему очарования. Он протянул большую ладонь, испачканную топливом. Нейт не обратил внимания на следы бензина. Он протянул свою руку в ответ. Хватка Здоровяка Эдди была стальной, но не из-за того, что тот пытался вести себя, как мудак. Мужчина был не таким, по крайней мере, Нейт о нём ничего плохого не припоминал. Он не видел Здоровяка Эдди с тех пор, как ему исполнился двадцать один год, когда он в последний раз приезжал в хижину. И не то чтобы они были друзьями, хотя Здоровяк Эдди мог подружиться практически с кем угодно. Что-то в его улыбке успокаивало Нейта. Оно было так знакомо, это что-то. Так душераздирающе.

— Едешь в горы? — Здоровяк Эдди уже двинулся к колонке. — Неэтилированный^[8] пойдёт?

— Да, пойдёт, — согласился Нейт, прислоняясь к пикапу. Он глянул в окно заправки. Внутри сидел мальчишка, который яростно что-то строчил, склонившись над прилавком. Язык мальчугана высунулся между зубами, словно он очень сильно на чём-то сосредоточился. — Господи, это Бенджи?

Здоровяк Эдди рассмеялся.

— Ага, — подтвердил он, и Нейт мог слышать любовь в его голосе, грубом и нежном. — Растёт, как сорняк. Его мама и я едва за ним поспеваем. Он уже давно не карапуз. С ума сойти, да?

— Ещё как, — произнёс Нейт, потому что он должен был согласиться. Ведь так обычно работал разговор. Так люди общались друг с другом. Он был не столь в этом хорош. А теперь, когда сбегал ото всех в глушь, он не думал, что ему ещё представится шанс попрактиковаться.

Бензоколонка загудела.

Здоровяк Эдди присвистнул, заглянув в кузов пикапа.

— Да у тебя тут куча припасов. Планируешь остаться надолго?

Нейт пожал плечами.

— На некоторое время, так или иначе.

Улыбка Эдди смягчилась.

— Сожалею о твоих родителях. Это… что ж. Я не знаю, что ещё сказать. Должно быть, было тяжело. Я не могу представить, на что это похоже, поэтому не буду оскорблять тебя притворством.

Нейт не был уверен, что стоит на это ответить. Конечно, тяжело. О да, ещё как тяжело. Убийства с последующим самоубийством обычно именно такими и были. Его отец, чувствуя себя оскорблённым и озлобленным, пришёл в дом матери как и обычно, когда напивался. Завязалась драка. Соседи сказали, что слышали крики, но подумали, что это звуки из телевизора или просто старая добрая семейная ссора, в которую они не хотели вмешиваться. Нейт не винил их. Особенно в том, что отец забрался в этот самый пикап, к которому сейчас прислонились Здоровяк Эдди и Нейт, схватил дробовик, притащил его в дом и выстрелил в свою бывшую жену, прежде чем направил дуло на себя.

«Это сложно сделать, — объяснил детектив, голос которого звучал тихо и устало. — Совершить самоубийство из дробовика». Но отец Нейта нашёл способ. Он сел на стул, зажав оружие между ног. Ствол упёрся ему в подбородок, и он использовал большой палец ноги, чтобы нажать на спусковой крючок. Это оставило настоящий бардак.

По крайней мере, Нейт так предполагал. После происшествия он так и не был в доме своей матери. Обо всём позаботился его брат. «Есть специальные службы, — рассказал ему брат по телефону. Это было впервые, когда он заговорил с ним по прошествии многих лет. — Они приезжают и зачищают места преступлений. Дерут с тебя втридорога, но убирают хорошо. Они, конечно, не в силах отмыть всё полностью, но для этого существуют стройподрядчики. Те отремонтируют дом до того, как его выставят на продажу».

А позже они поговорили ещё раз. «Папа завещал тебе пикап, — уведомил его брат. — Мама оставила хижину».

«О, — всё, что он смог произнести. — О».

На самом деле то, что он хотел произнести, было: «Как такое могло случиться? Как всё зашло так далеко?» Конечно, у них были свои проблемы… Они развелись, чёрт побери. Но его отец никогда не распускал кулаки. Ни на кого. Он не был самым добрым парнем, но никогда их не бил. Или её. Ни разу. Он был не таким человеком.

— Ага, — ответил Нейт Здоровяку Эдди. — Тяжело.

Здоровяк Эдди кивнул.

— Ты подключил воду?

— Звонил в водопроводную службу пару дней назад. Они должны приехать завтра. Генератор позаботится обо всём остальном. Морозов быть уже не должно. Не в ближайшее время.

— О да. Снега уже нет. В этом году выдалась мягкая зима. Представь себе, на Рождество было шестьдесят градусов^[9]. Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я наполнил канистры с бензином, которые у тебя в кузове.

— Если можно.

— Будет сделано, Нейт. Ты был там с тех пор, как…

— Нет.

Здоровяк Эдди медленно кивнул, вынимая пустые канистры из пикапа.

— Твоя мама была здесь. В прошлом сентябре, кажется. Привозила одну из своих подруг. Джози? Правильно? Джози?

— Джой.

— Верно. Джой. Они кудахтали, как пара старых куриц. Останавливались в хижине на пару недель. Не видел, когда они спустились обратно. Но твоя мама была счастлива, Нейт. На случай, если тебе нужно знать.

— Спасибо, — сумел выдавить Нейт, потому что это было не то утешение, которое он искал. Она была счастлива. Она смеялась. Он не получал от неё ни единой весточки много лет, но, эй, она прекрасно проводила время. Чертовски рад за неё. — Это… мило. Спасибо.

— Знаешь, она говорила о тебе, — сказал Здоровяк Эдди так, будто это какой-то пустяк, будто они трепались о всякой ерунде. — Сказала, что ты добился большого успеха. Живёшь в Вашингтоне, Колумбия. Стал репортёром или что-то в этом роде.

— Журналистом, — по привычке поправил Нейт.

Здоровяк Эдди достал заправочный пистолет из бензобака и опустил его в одну из канистр.

— Журналист. Точно. Журналист. Работаешь в «Пост»^[10]. Казалось, она ужасно этим гордилась.

Нейту хотелось смеяться. Ему хотелось кричать. Ему хотелось врезать кулаком по пикапу и потребовать, чтобы Здоровяк Эдди завалил хлебало и не трепался про вещи, о которых не знал. Конечно, может быть, его мать гордилась, может быть, она наплела всякого с три короба, но кто дал ей на это право? Она ничего не сделала, когда отец сказал ему выметаться к чертям, потому что он не потерпит грёбаного педика в качестве сына. Она не сказала ни одного долбаного слова в его защиту, пока отец кричал ему, что он подцепит чёртов пидорский рак, как и все остальные гомики. Она ничего не произнесла, когда он смотрел на неё, умоляя сказать что-нибудь, что угодно. Её глаза были широко распахнуты от шока, нижняя губа дрожала. Но она промолчала, значит, осталась соучастницей.

Они стояли в дверях хижины, не так ли? Хотя даже не должны были там быть. Они уже несколько месяцев назад сообщили ему, что разводятся, так что тот факт, что они вообще проводили время вместе, сбивал с толку. В тот момент Нейт отчаянно пытался прикрыть себя и своего парня, их кожа была скользкой от пота, его сердце бешено колотилось. Ему было стыдно по причинам, которых он не мог понять. Он не делал ничего плохого. Он был взрослым. Ему разрешалось находиться в хижине с кем угодно, но ему было не по себе от отвращения на лице отца и от того, что на глаза матери наворачивались слёзы. Он чувствовал себя ужасно.

После этого Нейт и его парень ушли. Поспешно, сумки были набиты вещами, но не застёгнуты. Его родители даже не взглянули на него с того места, где сидели за кухонным столом. Он забыл один из своих походных ботинков. Два месяца спустя тот пришёл ему по почте. Ни записки, ни обратного адреса, но он знал, что его отправила мать.

Нейт его выбросил.

После того злополучного дня его парень долго не продержался. Всего пару каких-то недель. Нейту было плевать. Между ними всё было несерьёзно. Увлечение, только и всего.

Нейт унаследовал хижину.

Ему достался пикап.

Прекрасно. Родители были мертвы, и он получил две вещи, которые были для него по существу бесполезны.

Может, он сожжет и то, и другое. Теперь у него есть на это время, ведь у Нейта больше нет работы.

Как же замечательно, что мать им гордилась. Как же, блять, великолепно.

— Отлично, — произнёс он бесстрастным голосом. — Я рад это слышать.

Здоровяк Эдди хмыкнул себе под нос. Первая канистра заполнилась, и он перешёл ко второй.

— У тебя там телефон подключен?

Нейт отрицательно покачал головой.

— Есть сотовый?

Он у него был.

— А что?

— Дам тебе мой номер. На случай, если тебе что-то понадобится. Если ты будешь там один, всякое может случиться, Нейт. Осторожность — это главное.

— Сомневаюсь, что мобильник там будет работать.

Связь и без того была нестабильной из-за того, что Нейт находился так далеко в горах. К тому времени, как он доберётся до хижины, сигнал, вероятно, вообще сдохнет.

— И всё же. Лучше заранее обезопаситься, чем потом сожалеть.

Верно. Нейт обошёл пикап и вернулся к водительской дверце. Телефон валялся на трёхместном сиденье — красный Нокиа, экран которого треснул посередине из-за того, что он уронил его на тротуар, пытаясь жонглировать парой стаканов кофе. Здоровяк Эдди продиктовал свой номер, и Нейт покорно набрал его, сохранив под именем «ЭДДИ».

Здоровяк Эдди загрузил канистры обратно в кузов пикапа, прежде чем вытер руки тряпкой, которую прятал в кармане. Он взглянул на колонку, затем подытожил:

— Вышло 36 долларов 50 центов, если только тебе не понадобится что-то ещё внутри. Это конечная остановка, дальше уже нет ничего.

Нейт покачал головой, вытаскивая бумажник и находя дебетовую карту, которую он получил всего несколько месяцев назад. Карточки были чем-то новеньким и слегка будоражили его разум из-за того, насколько с ними проще, чем с наличными или чеками.

Здоровяк Эдди снова ему ухмыльнулся.

— Сейчас вернусь.

Нейт наблюдал, как тот уходит.

Солнце висело низко на западе. Через пару часов стемнеет, и ему не терпелось отправиться обратно в дорогу. Ему предстоял ещё час пути, и последняя половина из него пролегала по ухабистым грунтовым дорогам, по которым в темноте было не очень удобно передвигаться. Он должен был выехать раньше, но его задержало жёсткое утреннее похмелье. Из-за него язык не слушался во рту, который казался набитым ватой. Даже сейчас ему мешали остатки головной боли — последние короткие отголоски чего-то, что роилось глубоко в его мозге большую часть утра.

Здоровяк Эдди был внутри станции и что-то говорил своему сыну. Нейт увидел, как мужчина погладил мальчика по голове. Бенджи оттолкнул его ладонь, и Здоровяк Эдди усмехнулся. Он сказал что-то ещё, и Бенджи выглянул в окно. Нейт слегка помахал. Паренёк замахал в ответ тощей рукой так, что всё его тело затряслось. Здоровяк Эдди хохотнул, наблюдая за мальцом через плечо, а когда вышел, не увидел, что сын хмуро пялится ему в спину.

— Математика, — поделился Здоровяк Эдди, подходя ближе. — Она у него не очень хорошо идёт.

— Отстой, — сказал Нейт. — Сам никогда в ней не разбирался.

Здоровяк Эдди протянул ему карточку и чек.

— Он не понимает, зачем она ему нужна, если он собирается управлять станцией. Я сказал, что ему нужно нацелиться немного выше Розленда. Он был не слишком рад это услышать.

— Иногда нужно позволять им делать то, что они считают правильным. — Нейт тут же пожалел об этих словах.

— Ага. — Здоровяк Эдди задумчиво потёр подбородок. — Полагаю, что так. Я просто… Думаю, это участь родителей. Ты хочешь лучшего для своих детей, чтобы увидеть, как они расправляют крылья и улетают. Думаю, он совершит великие дела. Однажды. Я просто не уверен, что он сможет сделать это здесь. — Мужчина пожал плечами. — Однажды ты поймёшь. Когда у тебя появятся свои дети.

Такого не случится. У Нейта не хватало терпения для воспитания детей. Он не любил их, а они не любили его. Ему этого было не суждено. Но всё же он согласился: «Конечно», потому что это то, что он должен был сказать.

— Что ж, лучше мне позволить тебе ехать, — произнёс Здоровяк Эдди. — Знаю, что у тебя ещё долгий путь впереди. Я мог бы стоять здесь и болтать весь день. Так говорит жена. И её сестры. И Бенджи. И большая часть города.

Нейт готов был поспорить, что тот и правда мог. Здоровяк Эдди был именно таким — дружелюбным и открытым. Нейт же таким не был. Совсем. Он сунул бумажник обратно в карман.

— Спасибо. Я тебе признателен.

Здоровяк Эдди снова пожал ему руку. На этот раз его хватка была ещё жёстче, словно он пытался сказать что-то Нейту без слов.

— Если тебе что-нибудь понадобится, только свистни, слышишь? Этих припасов не хватит тебе навсегда. Если что-то нужно, дай мне знать, и мы встретимся на полпути. Сэкономлю тебе немного времени.

— Тебе не нужно…

— Нейт, просто прими мою помощь такой, какая она есть. Доброта. Иногда она нужна людям, даже если они не знают, как о ней попросить.

Отвернувшись, Нейт прочистил горло.

— Спасибо. Я её приму.

Он повернулся к своему пикапу.

Прежде чем уехать, он оглянулся на заправку. Здоровяк Эдди склонился над прилавком рядом с сыном, хмуро глядя на бумагу. Бенджи делал то же самое. Странно, насколько было очевидно, что они родственники. Каков отец, таков и сын.

Нейт выехал на дорогу и оставил Розленд позади.

На дороге был знак, едва различимый за буйством зелени, дикорастущими деревьями и кустами. Если бы вы не знали, что он там, вы бы даже не заметили ни его, ни поворот. Нейт чуть было случайно не проехал мимо, отвлёкшись на оленя, бегущего среди деревьев слева от дороги. Он ударил по тормозам немного резче, чем собирался, ремень безопасности впился ему в бёдра. Шины завизжали по асфальту, и он глянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что только что не провернул этот мудацкий трюк перед другой машиной.

Сзади никого не было. Он не видел других автомобилей с тех пор, как покинул Розленд.

«ОЗЕРО ГЕРШЕЛЬ, — гласил знак. — 15 МИЛЬ^[11]».

А внизу стрелка, которая указывала на грунтовую дорогу.

Он просидел там, на шоссе посреди леса в горах, гораздо дольше, чем следовало.

А потом он включил поворотник и вывел пикап на грунтовую дорогу.

Она оказалась ровнее, чем Нейт ожидал, а это означало, что Здоровяк Эдди был прав насчёт мягкой зимы. Если бы она не была такой тёплой, то на земле до сих пор лежал бы снег. И было бы неудивительно, застань он внезапно налетевшую весеннюю снежную бурю, воздух во время них отличался от зимних метелей. Весной он всегда казался более наэлектризованным, снег падал на распустившиеся цветы, красные и фиолетовые бутоны почти шокировали на фоне белоснежного покрывала.

Но так было проще. Он не подумал надеть противоскользящие цепи на шины пикапа, когда уезжал из Юджина после встречи с адвокатом по недвижимости. Нейт прилетел из Вашингтона. Адвокат забрал его из аэропорта, поскольку брат был занят. По крайней мере, так он уверял. Нейт знал в чём на самом деле заключалась причина, и он мог сказать, что у адвоката была уйма вопросов (почемупочемупочему), но каким-то образом тому удалось не лезть не в своё дело. Он был лысеющим и болтливым, на одном дыхании разглагольствуя о том, как сожалеет о родителях Нейта, а на следующем уже повествуя о «Трэйл Блэйзерс»^[12].

— Я не видел Вас на похоронах, — сказал он в какой-то момент.

— Ожидаемо, что не видели, — ответил Нейт, глядя в окно.

— Никаких денег нет, — упомянул позже адвокат. — Людям всегда интересно, сколько денег они получат. Просто хочу быть сразу откровенен с Вами в этом вопросе. Всё досталось семье Вашего брата. Его детям. Колледж стоит недёшево.

Нейт не хотел родительских денег.

Ему даже не нужна была хижина или пикап.

Но он всё равно принял их, потому что больше ничего другого ему не оставалось.

— Распишитесь здесь, — произнёс адвокат. — Распишитесь ещё вот тут, инициалы здесь, и здесь, и здесь, и гляньте-ка, теперь Вы гордый обладатель «Форд F100» 1974 года выпуска и хижины на четырёх акрах^[13] в глуши. Мои поздравления. Шелли, не могла бы ты сделать копии для мистера Картрайта.

Секретарша адвоката с громким хлопком лопнула пузырь из жвачки и сделала то, что ей сказали.

Нейту дали связку ключей. Передняя дверь. Задняя дверь. Сарай. Два для пикапа.

Ему вручили копии всех документов.

И указали на дверь.

— Дайте мне знать, если Вам что-нибудь понадобится, — слюбезничал адвокат, они оба знали, что это будет последний раз, когда они разговаривают друг с другом.

Пикап стоял на стоянке, пару дней назад его оставил там брат.

Он был белым с зелёной окантовкой. Шины выглядели слегка лысыми. У заднего окна была оружейная полка, та самая, где раньше лежал дробовик, из которого отец выстрелил в мать, а затем в себя самого. Нейт стоял на стоянке того торгового центра, долго глядя на оружейную полку.

Он пробыл в Юджине несколько дней, совершая телефонные звонки из номера, который арендовал в «Мотеле 6». Вызвал водопроводную службу, чтобы подключить воду. Оплатил ещё несколько месяцев хранения в складской ячейке, которую бронировал в Колумбии. Организовал пересылку своей почты на абонентский ящик, который он мог проверять ежемесячно.

И вот так вся жизнь Нейта Картрайта была подведена к итогу, аккуратно упакована и перевязана маленьким бантиком.

Он провёл ещё одну ночь в «Мотеле 6», таращась в потолок и прислушиваясь к проезжающим по шоссе в три часа ночи грузовикам.

На следующее утро он был в «Walmart», как только тот открылся, и покупал всё, что ему нужно, чтобы задержаться в хижине как можно дольше. Он даже не вздрогнул, когда ему огласили сумму, которую он потратил. Она не имела значения.

Нейт угодил в колдобину.

Рама пикапа затряслась.

Он замедлился. Ему не хотелось спустить колесо так далеко в горах. У него не было запаски.

Озеро Гершель когда-то было популярным туристическим местом в пятидесятых и шестидесятых годах. Там, где когда-то было всего несколько хижин, вдруг появились десятки. Домики сдавались в аренду для отдыха, использовались как загородные коттеджи для отпусков, все они были расположены достаточно далеко друг от друга, чтобы просто казалось, что ты был скрыт от всего остального мира, по озеру Гершель и окружающему его лесу лишь эхом раздавались голоса людей на пикниках или детей, прыгающих в воду с причалов либо веревочных качелей.

Турбаза развалилась в конце семидесятых, компания, владевшая большей частью хижин, обанкротилась. Всё полетело к чертям. Явилось Бюро землеустройства и выкупило большую часть земли, но ничего не сделало с коттеджами. Их оставили гнить.

Родители Нейта приехали сюда в 1980 году. Они влюбились в это местечко и нашли выставленный на продажу коттедж, который находился подальше от всех остальных. Пожилого мужчину, что ей владел, дети отправили в дом престарелых и хотели продать хижину. Пару месяцев спустя у Картрайтов появился собственный загородный домик в лесу.

Ему было тринадцать, когда он впервые попал на озеро Гершель.

Царившая здесь тишина его испугала.

Он привык к ней через неделю.

И каждый раз по возвращении отсюда дома всё казалось таким громким.

Это то, чего он хотел сейчас. Тишины. Места для размышлений. Чтобы разобраться со всем дерьмом. Ему нужно было решить, что делать дальше.

Первый проблеск озера Нейт заметил двадцать минут спустя, промелькнула вспышка солнца на воде. Он сморгнул остаточные блики, которые плясали перед глазами.

Он подумывал остановиться. Стянуть свои старые конверсы и опустить ноги в воду. Было бы холодно. Озеро подпитывали ручейки, которые спускались с высоких гор. Воздух уже стал значительно прохладнее, чем в Розленде. Возможно, холод шокировал бы его. Заставил бы мозг Нейта перезагрузиться.

Но солнце опускалось всё ниже, и небо начинало чернеть. Он хотел оказаться в хижине до наступления темноты. Ему всё ещё нужно было добраться до другого берега озера.

Нейт поехал дальше.

На небе уже появились первые звёзды к тому времени, как он достиг длинной подъездной дорожки, ведущей к хижине. Он включил фары пикапа десять минут назад, густые деревья почти не пропускали лучи заходящего солнца. Он также закрыл окно, убеждая себя, что мурашки на его коже появились только из-за горного воздуха.

Нейт снова включил поворотник, сворачивая на дорогу к хижине. Сила привычки. Здесь ведь никого больше не было.

Подъездная дорожка оказалась немного ухабистее, чем главная дорога. Пикап загрохотал и застонал. Луч его фар заскакал, мельтеша между деревьев. Нейт ехал на низкой скорости, слушая, как его скудные пожитки подпрыгивали в кузове, а канистры с бензином громко скрежетали.

И там, где и четырнадцать лет назад, когда он впервые её увидел, стояла хижина.

В ней не было ничего грандиозного. Один этаж. Небольшое крылечко. Две спальни, одна чуть больше другой. Две ванные комнаты, в каждой из которых имелся душ, а текущая в нём вода была либо обжигающей, либо ледяной. Подобие кухни с плитой и древним холодильником. Гостиная с диваном, на котором настояла его мать, говоря, что они не станут жить как дикари посреди леса, можете ли вы себе такое представить? И это было тяжёлым испытанием: привязать эту штуковину к кузову пикапа эластичными тросами и затащить её на гору только для того, чтобы обнаружить, что она не проходит через дверной проём. На какое-то мгновение их охватила паника, у родителей возникли такие выражения лиц, которые говорили, что кто-то собирался начать орать, но потом брат Нейта отметил, что задняя дверь больше, и у них всё получилось. Подушка порвалась, обшивка дверного проёма треснула, но они, наконец-то, затащили диван внутрь, все смеялись, по их лицам струился пот.

Однако любимой частью домика у Нейта были книги.

Хижина была продана со всем, что находилось внутри. Дети пожилого мужчины забрали всё, что им было дорого как память, но оставили другие вещи, в существование которых Нейт не мог поверить. Голова оленя — самца с пышными рогами — висела на стене в гостиной, его глаза были блестящими и чёрными. («Сними это», — почти сразу же потребовала его мать.) Десятки банок «Spam»^[14]. («Не думаю, что его срок годности может когда-либо истечь», — пробормотал отец Нейта, щурясь на кладовую.) Две открытые пачки сигарет, в каждой из которых не хватало нескольких штук. («Не говори маме, — предупредил его старший брат. — Я собираюсь выкурить это дерьмо».)

И книги. Так много книг.

Они стояли на старых книжных стеллажах у дальней стены в гостиной. Их было сотни, большинство — вестерны Луиса Ламура^[15] («Горящие холмы», и «Одиночка», и «Ручей Повешенной женщины», и «На берегу Сладкой реки»). Было и несколько книг, которые он едва успел просмотреть, прежде чем его мать выхватила их у него из рук («Питомец учителя», и «Порочность», и «Всё дозволено»), женщины на обложках изображались полураздетыми и в непристойных позах, в аннотациях обещали рассказать историю о том, как Джуди осталась после занятий и защитила дипломную работу благодаря специальному обучению или как изголодавшаяся по любви искусительница поддалась своим ненасытным желаниям. Эти книги быстро пропали с полок.

Но остальные по справедливости остались на своих местах. И его лето превратилось в вестерны, в приграничные рассказы о ковбоях, и индейцах, и красных плоскогорьях под палящим солнцем. Нейт брал книгу или две и исчезал среди деревьев на весь день, ел ежевику на обед, его пальцы и губы становились липко-багровыми, а страницы были испачканы к тому времени, когда он возвращался к хижине.

Здесь он был счастлив. Он был свободен.

И может быть, поэтому он снова здесь. Может, поэтому он и вернулся. Нейт Картрайт уже давно не испытывал счастья. Всё было проще, когда ему было тринадцать, четырнадцать или пятнадцать лет, его тело менялось: появлялись прыщи на лбу, голос ломался, волосы росли там, где раньше их не было. Он был неуклюжим ребёнком с угловатыми руками и ногами, который постоянно поправлял очки на переносице. Его брат скулил и стонал из-за того, что снова находился вдали от своих друзей и девушки, его родители уже пребывали в эмоциональном коматозе, Нейт же просто хватал книги и уходил на несколько часов. Он сидел у подножия дерева, иногда читая, а иногда притворяясь первопоселенцем на приграничье с Диким Западом, воображая построенную им хижину где-то у себя за спиной. И он был один, совсем один, именно так, как ему нравилось.

Может, поэтому он и вернулся сюда. Чтобы побыть в одиночестве.

Нейт приехал вовсе не потому, что пытался найти последнюю связь с двумя людьми, которые вычеркнули его из своей жизни. Конечно, нет. Он уже давно это пережил. Тот факт, что они оставили ему хижину и пикап, ни черта не значил. Возможно, чувство вины взяло над ними верх. Это не имело значения. Не сейчас. Теперь уже нет.

Внутри хижины царил мрак.

Нейт был измотан.

Если его мать приезжала сюда в сентябре, то внутри дома должен был быть не такой уж сильный бардак. Он откроет пару окон, чтобы всё проветрить, может быть, вытрет тонкий слой осевшей пыли. Других хлопот не будет. За это он был благодарен.

Он заглушил пикап. Фары погасли.

Звёзды мигали над его головой, когда он открыл дверцу.

Небо покрывали красные, и розовые, и оранжевые полосы.

Поверхность озера выглядела так, будто полыхала огнём.

Нейт слышал пение птиц на ветвях деревьев, плеск волн о берег.

Он вышел из кабины.

Гравий хрустнул под его ногами.

Дверца скрипнула, когда он закрыл её у себя за спиной, и этот звук отозвался лёгким эхом.

Нейт подошёл к кузову пикапа и схватил свою дорожную сумку. Он достал из бокового кармана фонарик, который положил туда после похода по магазинам. Он нажал на кнопку сбоку, и вспыхнул луч света. Нейт направил его внутрь кузова и пробежался им по содержимому, пока не наткнулся на одну из канистр, которые наполнил для него Здоровяк Эдди. Он потянулся и схватил её тоже, рубашка слегка задралась, тонкая линия кожи прижалась к холодному металлу. Нейт вздрогнул, вытаскивая канистру из автомобиля.

Он направился к хижине, изо всех сил стараясь не думать о том последнем разе, когда он здесь был. Пока они, спотыкаясь, брели к крыльцу, парень посасывал его шею, одну руку запустив в задний карман Нейта, а другой под рубашкой потирая волоски на его груди. Нейт всегда был худощавым, но в двадцать один год начал ежедневно наведываться в спортзал. Тогда его фигура стала жёстче, а мышцы — более выраженными. Его тёмные волосы были недавно подстрижены и обрамляли череп коротким ёжиком. Он стонал от того, как зубы впивались в его шею, а язык скользил по коже. Они потеряли большую часть своей одежды, как только вошли внутрь. Парень оказался на коленях, штаны Нейта спутались вокруг лодыжек, а влажный жар заглатывал его член, пока он прислонялся к двери, запрокинув голову и зажмурив глаза.

Через два дня неожиданно появились родители.

— Отдай мне ключ, — рявкнул его отец, метая молнии глазами. — Отдай мне ключ, и не смей мне тут больше попадаться на глаза.

Теперь он превратился в собственную тень. Худой, с лохматыми всклокоченными волосами. Плечи стали слегка костлявыми, острыми. Мышцы одрябли, даже слишком. У него не было времени на спортзал, как раньше. Он всё тратил на сидение перед компьютером с чашкой кофе, на рабочие переговоры по телефону или выкрикивание вопросов какому-то сенатору, который пытался ускользнуть от него так быстро, как только мог, нацепив на лицо кривую улыбку, будто считал, что скандал о его любовных интрижках или о присвоении денег, просто рассосётся сам по себе, если он проигнорирует юнца, который требует объяснений с электронным диктофоном, поднесённым к лицу, с камерой, вспыхивающей снова и снова.

Не так давно Нейт увидел своё отражение в витрине магазина и задался вопросом, кем был мужчина, уставившийся на него в ответ. Мужчина с острыми скулами, слегка впалыми щеками. Мужчина, чьи голубые глаза казались блёклыми и холодными. Мужчина с трёхдневной щетиной на лице, из-за которой он выглядел неопрятным и усталым. Мужчина в мятой рубашке, с фиолетовыми мешками под глазами и без работы, потому что он облажался по-крупному, сделав то, на что, как ему казалось, он никогда в жизни не был способен. И вот Нейт тут, какой толк от диплома и шести лет, что он провёл на улице в погоне за не имевшими значения историями, надеясь однажды разоблачить что-то по-настоящему важное, раскрыть скандал, который потрясёт город до основания. Он пытался осуществить Пулитцеровскую^[16] мечту на зарплату низшего среднего класса, едва удерживавшую его на плаву в городе, по жилам которого текла красная, белая и синяя кровь^[17], что сочилась отовсюду в такт ударам больного сердца.

Этот город его убивал.

Так что да. Брат позвонил ему снова. Нейт зря тратил в городе время. Он услышал «хижина» и «пикап» и подумал: «А почему бы и нет, чёрт возьми». У него имелись некоторые сбережения, которых хватило бы, чтобы протянуть какое-то время. Он разорвал договор об аренде своей крошечной квартирки, собрал свои пожитки, отослал большую их часть на хранение и отправился на запад.

Лучшая чёртова идея за долгое время.

Он придумает, как решить все проблемы. Отдохнёт пару деньков, проветрит голову, а потом сядет и во всём разберется. Как и всегда. У него это хорошо получалось, когда он себе позволял.

Нейт пошёл к боковой стене хижины, направляясь на задний двор, где в небольшом сарае стоял генератор. Он возился со связкой ключей, фонарик слегка съехал, луч направился на его конверсы. Канистра с бензином шлёпала ему по ноге. Шаги заглушались травой.

Он нашёл ключ от сарая, который ему был нужен, к счастью, тот был подписан буквой «С» на скотче, который обмотали вокруг головки ключа. Передняя дверь была помечена «ПД», задняя — «ЗД». Ещё был один ключ с отметкой «ЛС» для лодочного сарая — деревянного сооружения рядом с причалом на озере. У них никогда не было лодки, так что в итоге они использовали постройку только для хранения всякого хлама. Нейту нужно будет найти время и позже всё в нем разобрать. Посмотреть, что там осталось.

Сарай был…

Он остановился.

Металлическая ручка канистры впивалась в кожу его скрюченных пальцев.

Отпертый замок висел на двери сарая.

Дверь была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, правда.

Это не было…

Нейт покачал головой.

Ничего страшного. Мать забыла запереть всё до конца, когда была здесь в последний раз. Невольная ошибка. Надеюсь, с генератором за это время ничего не случилось. Зима выдалась мягкой, но всё же шёл снег. И дождь.

Нейт подошёл к двери сарая и поставил канистру на траву.

Он потянулся и, чтобы проверить догадку наверняка, запер замок. Тот щёлкнул. Закрыто. Он вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Замок открылся.

Случайная оплошность. Вероятно, мать отвлеклась. Может быть, Джой позвала её, и она просто забыла запереть замок, прежде чем вернулась к хижине.

Вот только когда Нейт открыл дверь сарая, его ударила волна тёплого воздуха. Как будто генератор работал. Уже некоторое время.

Он нахмурился.

Зашёл в сарай. Протянул руку и коснулся генератора. Металл был горячим на ощупь. Не случайность.

Неужели она оставила его включенным на всё это время?

Но этого не могло быть. Даже если бы она забыла его выключить, бензин должен был закончиться много месяцев назад, несмотря на то, что свет в хижине был погашен. Не могло быть…

Раздался характерный щелчок взведённого курка.

Что-то твёрдое прижалось к затылку Нейта, впиваясь в кожу головы.

Голос приказал:

— Опусти фонарик на землю. А потом медленно подними руки вверх. Сплети пальцы за шеей. Если ты попытаешься что-то натворить, если ты потянешься к чему-то, чего я не вижу, или если не сделаешь в точности то, что я велел, я пущу тебе пулю в башку. Без сомнения.

Вокруг Нейта вдруг всё будто бы стало резче. Зрение обострилось. Сердце бешено заколотилось в груди. В ушах запульсировала кровь. Разум совершенно опустел, превратился в чистый лист.

Однажды его ограбили. В Бетесде, в метро. Он успел разглядеть маленький нож и выражение отчаяния на лице мужчины, глаза которого бегали туда-сюда. Тот потребовал бумажник Нейта.

— Живее, — прокричал грабитель. — Живее, живее, живее, мужик, клянусь, тебе нужно поторапливаться, отдай мне его сейчас же.

Тогда он чувствовал то же самое, что и сейчас. Конечно, его обуял страх, который заставил мышцы застыть, а мозг закоротиться с чем-то вроде слышимого хлопка. Нож — это не что-то, на что можно начхать, это оружие с острым лезвием, и каким-то образом — с горем пополам — Нейт ухитрился отдать свой бумажник. Мужчина вырвал его у него из рук и скрылся.

Люди продолжали ходить вокруг Нейта, будто ничего не случилось.

Он ещё долгое время стоял в ступоре.

В конце концов он пришёл в себя и зашевелился. Он нашёл полицейского, дежурившего в метро, и написал заявление.

— Наверное, свой бумажник Вы больше уже никогда не увидите, — сообщил ему коп. — Это настоящая боль в заднице, но просто аннулируйте свои карточки и получите новое водительское удостоверение. Старое уже никогда не объявится.

Нейт сделал, как ему и советовали.

Его бумажник так и не нашли.

Он был из кожи, подарок. Ничего экстравагантного. Внутри лежало лишь двадцать баксов. Всего-то.

Но в течение нескольких месяцев после случившегося, каждый раз спускаясь в метро, Нейт смотрел в оба. Он не знал, что будет делать, если снова найдёт того парня, если увидит его в поезде. Поскандалит с ним? Скажет: «Эй, помнишь, как ты приставил нож к моему животу и лишил меня чувства безопасности?»

Конечно, Нейт никогда больше не видел того грабителя. Всё в жизни не так устроено.

Но его вновь обуял тот же самый страх. Казалось, будто он вышел из своего тела. Он чувствовал себя от него оторванным. Действовал машинально. Нейт знал, что было холодно, но он больше не чувствовал холода. Он понимал, что внутри сарая тепло, но это ощущение осталось в прошлом.

Теперь всё его внимание было сосредоточено только на пистолете у затылка.

И на глубоком, хриплом голосе за его спиной.

Нейт медленно наклонился, нажим дула на его голову не ослабевал. Он бросил фонарик. Тот ударился о пол сарая с глухим стуком.

Он снова выпрямился, двигаясь так, словно находился под водой. Он заложил руки за шею, как ему было сказано, ключи прижались к его коже.

Их отняли у него прежде, чем он успел сцепить пальцы.

Они звякнули где-то у него за спиной.

Ствол пистолета ни разу не дрогнул.

Нейт крепко сжал шею.

Он произнёс:

— У меня мало денег. Мой бумажник в заднем правом кармане. Можете забрать всё, что в нём есть.

— При тебе есть что-нибудь ещё? — снова спросил голос.

— Нет.

— На кого ты работаешь?

И это… это был не тот вопрос, которого он ожидал. Нейт не мог его переварить. Он не понял. Он сказал:

— Я ни на кого не работаю.

— Чушь собачья, — прорычал мужчина, звуча ещё более угрожающе. — Ты один? Кто ещё с тобой?

— Никто.

— Кто знает, что ты здесь?

Нейт быстро моргнул.

— Э… Здоровяк Эдди. С заправки в Розленде. Мой брат, наверное. — Он тяжело сглотнул. — Адвокат, который дал мне ключи. Вот и всё.

— Что, чёрт возьми, ты несёшь?

— Вы спросили, кто…

— Ты пришёл из Горы?

— Я заехал на гору, да. Так я сюда и попал.

— Ты врёшь. Как ты нас нашёл?

— Я никого не нашёл. — Голос Нейта начал звучать немного истерично. Он ничего не мог с собой поделать. Его горло сдавило, а паника охватила грудь. — Мои родители умерли и оставили мне хижину, и я приехал сюда, чтобы сбежать, ясно? Только и всего. Вот и всё. У меня больше ничего нет, это всё. Эта чертова хижина. Этот проклятый пикап. Это всё, что у меня осталось, и…

Другой голос. На этот раз женский и молодой.

— Я думаю, он говорит правду.

Ствол немного сдвинулся.

— Я велел тебе оставаться в доме.

Нейт закрыл глаза.

— Знаю, — сказала девушка, и, господи, она звучала слишком уж юно. — Но я всё равно здесь.

— Он врёт. — Ствол вернулся на прежнее место. — Что я тебе говорил об этом?

Девушка вздохнула.

— Что случайностей не бывает. Ничего не происходит без причины.

Мужчина закашлялся. Кашель звучал болезненно.

— А теперь он здесь.

— Может, ему и суждено здесь быть. Может быть, он…

— Нет.

— Ты всё ещё ранен. Тебе нужно отдыхать.

— Я же сказал тебе, что в порядке. Нам нужно выяснить, на кого он работает. Они могут быть…

— Он что, собирается обмочить штаны? — По голосу девушки казалось, что ей слишком уж любопытно. — Разве это не то, что происходит, когда ты действительно боишься? Я читала в книжке, что можно потерять контроль над своими внутренностями и…

— Арт. Зайди. В дом. Немедленно.

— Нет. Я не оставлю тебя. Ты обещал.

Мужчина издал звук, который прозвучал мучительно.

— Боже. Я знаю. Понятно? Я знаю, что обещал, но мы не можем рисковать. Случайностей не бывает. Если он здесь, то это не просто так. И нам нужно…

— Она права, — услышал Нейт собственный голос. — Я не вру. Клянусь, я не…

Натиск дула опять усилился.

— Не разговаривай с ней, — прорычал мужчина. — Больше никогда не смей с ней говорить. Расскажи, как ты нас нашёл. Скажи мне, кто ещё сюда направляется.

— Никто, — прохрипел Нейт. — Нет здесь никого. Это летний коттедж моих родителей. Они мертвы. Теперь это мой единственный дом. Я не могу…

Напор пистолета исчез.

Нейт услышал, как мужчина отступил от него.

Он судорожно сделал глубокий вдох. Из-за этого заболело горло.

— Держи руки там, где они сейчас, — скомандовал мужчина. — И медленно повернись. Я пристрелю тебя, если ты не будешь делать то, что я говорю.

Нейт чуть истерически не рассмеялся.

Но вместо этого он повернулся.

Там, в темноте, стоял мужчина с очень большим пистолетом, направленным в его сторону. У мужчины были короткие чёрные волосы, подстриженные почти под ноль, и тёмные глаза, следившие за каждым движением Нейта. Он выглядел старше Нейта, вокруг его прищуренных глаз и губ пролегали морщинки. Щетина покрывала его щёки и подбородок. Его кожа была бледной, а рука с пистолетом слегка дрожала. Другая рука мужчины обвилась вокруг его талии, большая ладонь держалась за бок. На нём были джинсы и расстёгнутая фланелевая рубашка. Нейт мог разглядеть кожу и волосы на его груди и животе, а также что-то похожее на толстую повязку на боку мужчины.

А рядом с ним оказалась маленькая девочка.

Она не была напугана. Не то что мужчина, рядом с ногой которого она стояла, завернув руку в край его рубашки. Также девчушка не была зла, как он. Казалось, вместо этого она сгорала от любопытства. Её светлые волосы были собраны в свободный хвост, а вокруг ушей свисали выбившиеся прядки. У неё были большущие глаза и маленький вздёрнутый носик. Она была одета в футболку с одним из Заботливых Медвежат^[18]. Та была ей слишком велика и практически целиком поглотила её маленькое тельце.

Мужчина был крупным. Он возвышался над Нейтом на несколько дюймов^[19]. И казался почти столь же широченным, как и высоким. Он затмевал своими габаритами маленькую девочку, макушка которой едва доставала до его талии.

— Здоро́во, напарник, — поприветствовала девочка. — Меня зовут Артемида Дарт Вейдер. Приятно познакомиться, я полагаю.

— Арт, — прорычал мужчина.

— Ты сказал, что я должна вести себя как нормальные люди, Алекс, — произнесла она, глядя на мужчину. — Нормальные люди представляются друг другу. Я прочла это в книжке.

— Какого хрена, — тихо выругался Нейт.

— Ещё я говорил тебе, что нельзя разговаривать с незнакомцами, — рявкнул мужчина — Алекс? — на неё. Прицел пушки ушёл влево. Выглядело так, будто он покачивался.

— Он не незнакомец, — парировала девочка, внезапно посмотрев вниз. — Его зовут Натаниэль Картрайт. Он живёт в Вашингтоне, округ Колумбия.

— Как, чёрт возьми, ты… это мой бумажник?

Она подняла на него свой взгляд.

— Да. Это твой бумажник. Ты очень наблюдательный.

— Как ты…

Нейт даже не почувствовал, как она его стащила.

— Ты сам сказал, что мы можем его взять. Ох, парень. Ты был прав. Здесь не так много денег. Это очень плохо. Я люблю деньги. Они причудливо пахнут.

— Арт! — снова гаркнул мужчина. — Зайди в дом. Сейчас же.

А потом, только потому, что ночь Нейта не могла не стать ещё страннее, глаза мужчины закатились, и он рухнул на землю.

Пистолет выпал из его руки.

— Говорила же ему не переутруждать себя, — вздохнула девочка, представившаяся как Артемида Дарт Вейдер. — Ему нужно больше меня слушаться. — Она посмотрела на Нейта. — Натаниэль Картрайт из Вашингтона, округ Колумбия. Я была бы очень признательна, старина, если бы ты подошёл сюда и выручил моего приятеля-ковбоя. Нужно доставить этого парнишу вон в ту хижину.

Нейт сделал единственное, что мог.

Он тоже отрубился.

Джонатан Сан, известный как Джонни Сан, — канадский писатель и иллюстратор. Имеется в виду The Beatles — «Hey Jude». Селена Кинтанилья-Перес, известная как Селена, — американская певица, автор песен, модель, актриса и дизайнер. Одна из самых успешных мексикано-американских исполнителей XX века. Была застрелена своей подругой и по совместительству бывшим менеджером её бутиков в отеле в городе Корпус-Кристи, штат Техас. Реальная авиакатастрофа, в результате которой погибло 49 пассажиров и 11 членов экипажа.1 фут = 0,3 метра. «Я шпион» — игра, в которой один игрок (шпион) выбирает объект в пределах видимости и объявляет другим игрокам, что он видит что-то, что начинается с такой-то буквы, или что-то такого-то цвета. Другие игроки пытаются угадать этот предмет. «Двадцать вопросов» — игра, в которой один человек выбирает то, что должны угадать другие игроки. Они по очереди задают вопросы, на которые можно получить ответ «да» или «нет». Иногда ещё «может быть». Тот, кто угадывает правильный ответ, становится отвечающим в следующем раунде. Неэтилированный бензин — это бензин который не содержит тетраэтилсвинца в своем составе, а основан на спиртовых или эфирных добавках. В США температуру измеряют в градусах Фаренгейта. То есть 60°F — это примерно 16°C. «Вашингтон пост» — американская ежедневная газета. Крупнейшая газета столицы Соединённых Штатов Америки, также входит в число старейших и влиятельных.1 миля = 1,6 километра. Портленд Трэйл Блэйзерс — профессиональный баскетбольный клуб.1 акр = 16187,4 квадратных метров. «Spam» — торговая марка консервированного мяса. Луис Ламур (22 марта 1908 — 10 июня 1988) — американский писатель, наиболее знаменитый и плодовитый автор вестернов. Пулитцеровская премия — одна из наиболее престижных наград США в области литературы, журналистики, музыки и театра. Красный, белый, синий — цвета флага США.Заботливые медвежата — разноцветные медвежата, впервые появившиеся в 1981 году на открытках фирмы «American Greetings». Они стали очень популярными, и про них вышло несколько мультсериалов.1 дюйм = 2,5 сантиметра.