Космический замуж. Невинная для неуязвимых

3. Шарин

Алина

— Стать нашей Шарин, — беловолосый очаровательно улыбается и, поднеся руку, гладит меня по щеке большим пальцем.

Прикосновение получается бархатистым, нежным, почти невесомым. А у меня внутри собирается тяжёлый горячий ком. Шарин. Итары называют этим словом женщин в статусе жены.

Головой я понимаю логику и даже согласна, что фиктивный брак — идеальный выход для меня.

И логика с импульсивностью внутри начинают яростный спор.

Но… это же навсегда! — вопит голос логики. — Даже если на бумаге. Даже если формально. К тому же никто из них не сказал, что брак будет фиктивный. А судя по их взглядам, фиктивным дело точно не ограничится.

Но это даст безопасность, — вмешивается импульсивность. — Не столько для меня, сколько для Ки и Орфея. Я слишком много уже преодолела, чтобы их спасти. Нельзя отступать, когда до победы остаётся лишь шаг!

Алина, очнись! — снова верещит логика. — Ты согласишься принадлежать тем, кто пугает тебя до дрожи?

Внутри всё вздрагивает: это не выход — это ловушка. Правда такая сладкая, что из неё не хочется выбираться. Но формулировка предложения всё равно не даёт покоя.

— Как это… вашей? — голос внезапно глохнет на последнем слове.

Мне сложно представить, как это, быть женой двоих. Но страшнее всего то, что меня подспудно тянет к обоим этим мужчинам. Стыд затапливает щёки. Я не понимаю, что со мной. Так не должно быть.

— Вы предлагаете мне выйти замуж за сразу двоих? — дыхание спирает.

— Ты уже чувствуешь нас, — горячо и низко произносит черноволосый. — Просто ещё не признаёшься себе.

— Это дикость, — я качаю головой. — У нас так не принято. Это... против природы.

— У тебя своя природа, — горячо и ласково произносит белый. — Но твоё тело уже выбирает нашу.

Его голос прокатывается по телу новой дрожью. Близость этих мужчин плавит меня как сыр на солнце. Что же они со мной делают?

— В моей культуре это не принято, — отвечаю непослушными губами. — На Земле женщина не может быть женой двоих мужчин.

— А у нас может, — спокойно возражает черноволосый. — Это естественная форма союза.

Внутри от этой мысли так горячеет, что я невольно сжимаю бёдра. Это неправильно! Мне не стоит даже представлять, что у меня будет сразу два мужа…

— Но… это же... — выговариваю я, пытаясь найти слова. — Вы меня даже не знаете. Вдруг я… Обманщица, убийца… или кто-то похуже?

Я цепляюсь за последние остатки самообладания.

— Нам достаточно твоего аромата, куколка, — беловолосый облизывается и наклоняется к моей макушке, чтобы снова жадно втянуть воздух. — Ты даже не представляешь, насколько идеально ты нам подходишь. Инстинкт не лжёт.

— Ты пахнешь… правильно, — говорит черноволосый. — Слишком вкусно, чтобы…

Последний шанс, Алина! Надо бежать! Иначе окончательно потонешь в их жарком напоре и бескомпромиссной власти.

— Отпустить? — заканчиваю его фразу. — Может, вы меня просто отпустите?

Во мне бурлит жуткая смесь страха и возбуждения. С одной стороны мне страшно, что они смотрят на меня как сладкоежки на десерт. С другой, что-то внутри дрожит под этими взглядами, и хочется, чтобы Итары смотрели так ещё. И кожа помнит их прикосновения. Горит в тех местах.

— Беглянка с земли, нелегально находящаяся на Эрдаре, влезла на закрытую территорию и была поймана с поличным… — слегка насмешливо выговаривает черноволосый. — Из этого здания у тебя одна дорога — в полицейский участок. И стражи порядка решат, как с тобой поступить.

— Или… ты станешь нашей, — вкрадчивым тоном говорит беловолосый. — Полностью. Тогда останешься в безопасности, и твои роботы не пострадают. Решение за тобой, куколка.