Космический замуж. Невинная для неуязвимых

14. Истина, от которой больно

Алина

Я вздрагиваю. Такие слова не говорят просто так.

Рэйден стоит прямо, как стальной пилон. Альтор рядом, но чуть ближе ко мне, и наверняка чувствует, как участилось моё дыхание.

— Что произошло? — спрашиваю я, голос предательски слабый.

— За тобой приходили земляне, — говорит Рэйден прямо, без смягчающих слов. — Трое. Представились миграционной службой. Это была ложь.

Я выдыхаю медленно, словно воздух стал жидким и густым.

— И?.. — едва слышно.

— Один из них сотрудник корпорации «Кобальт», — продолжает он. — Земной юрист. Они требовали выдать тебя.

У меня холодеют пальцы. Настолько резко, что даже дыхание сбивается.

— Выдать… меня? — шепчу.

— Для суда, — говорит Альтор мягче. — Они требовали экстрадиции. Они утверждают, что ты украла роботов «Кобальта». Что ты опасна. Что ты мошенница.

Слова падают тяжело, будто камни. Я опираюсь ладонью на стол, чтобы не качнуться.

— Это… неправда, — но даже мне самой слышно, что в голосе слишком много боли, чтобы это звучало убедительно.

— Тогда объясни, — просит Рэйден. Не давит. Но не отпускает. — Кто твои роботы? Почему корпорация считает их своей собственностью?

Горло сжимает так, будто внутри раскалённая нить. Хочется закрыться, спрятаться, а внутри скатывается лавина стыда. Но они мои мужья. Они имеют право знать.

— Я… не крала, — начинаю, и голос срывается. Я делаю вдох, чтобы удержаться. — Эти роботы действительно были собственностью Кобальта… когда-то.

Итары внимательно слушают.

— После войны… Орфея и Ки списали. Официально признали непригодными. Уничтожению не подлежали только из-за временной программы «гражданской передачи». — Я моргаю, в глазах печёт. — Их продали. На гражданку. Потом их владельцы, обычные люди, вручили их мне на ремонт.

— Они были твоими пациентами, — повторяет Альтор медленно, будто проверяя каждое слово.

— Да. И… привязалась к ним. Как и они ко мне. Орфей особенно. Его модуль защиты… был повреждён на войне. Он цеплялся за меня, как за последнюю стабильную точку. А Ки… её ядро эмоций всегда было нестабильным.

Я резко сжимаю кулак.

— Потом вышел закон об обязательной утилизации всех моделей боевого класса. Даже гражданских. Владельцы обоих роботов подписали отказ — «передать на попечение специалиста». То есть мне.

Альтор медленно качает головой, будто не верит такой жестокости.

— Я не смогла… — говорю тихо. — Я не смогла их уничтожить. Я их лечила несколько недель и узнала лучше, чем людей.

Я закрываю глаза, потому что в груди разрастается щемящая тоска. Мои роботы подписали мне приговор.

— Я какое-то время их, — заканчиваю рассказ. — Потом поняла, что так долго не протяну. Нас однажды найдут, и… Я сбежала с контрабандистами. На Эрдар.

Молчание тянется. Но теперь оно другое. Пропитанное пониманием, но каким-то острым, болезненным.

— Значит, — произносит Рэйден, — «Кобальт» не желает возвращать имущество. Они желают избавиться от улик.

— Каких улик? — спрашиваю я, искренне не понимая.

Он смотрит на меня очень пристально.

— Ты уверена… что в этих роботах нет того, о чём ты не знаешь?

Я дрожу. Потому что впервые эта мысль ввинчивается в мозг как раскалённое сверло.

— Они пришли за тобой сюда, — отвечает Альтор. — Требовали немедленной экстрадиции. Без суда и официальных процедур. Они хотели забрать тебя тихо.

Я сжимаю пальцы от страха.

— Но я же… ваша Шарин. Гражданка Эрдара.

— Да, — подтверждает Рэйден. — Именно поэтому всё выглядит слишком странно. Подозрительно. Они узнали, где ты.

— Тогда они бы пришли раньше, — выдыхаю с отчаянием. — Я два месяца гостевой визы прожила на Эрдаре.

— Возможно, что-то именно теперь показало им твоё местоположение? — вкрадчиво спрашивает Альтор.

На душе чуть легче. По крайней мере, мои мужья меня не осуждают и не подозревают в преступлениях. Но Альтор говорит правильно. Значит…

— Похоже, в ком-то из моих роботов есть передатчик, который я успешно глушила каким-то образом, пока вчера вы не увезли меня в регистрационную палату, — говорю я серым тоном.

— Скорее всего, так и есть. — Рэйден кивает. — Роботы передали сигнал. Даже если удалить маячок, координаты уже известны. Земляне вернутся. И вряд ли втроём и в штатском.

Он подходит, но не касается. Я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть в глаза.

— Поэтому, Шарин, ты не покидаешь территорию завода. Ни на шаг, — говорит он строго. — Пока мы не устраним угрозу.

Эти слова бьют под дых.

— То есть я… в тюрьме? — спрашиваю, не узнавая собственного голоса.

Лицо Рэйдена темнеет. Он отворачивается, будто сдерживая в душе что-то тёмное.

— Ты под защитой, — отвечает он жёстко. — А не в тюрьме.

Но его слова звучат так, что плечи у меня сами сникают.

— Рэйден… — начинаю.

Он не выдерживает. Просто разворачивается и выходит. Не хлопает дверью. Не бросает громких слов. Просто уходит — молча, тяжело, скрывая раздражение и тревогу.

Я остаюсь с Альтором.

Тот садится на край стола, чуть склоняя голову.

— Куколка… — его голос мягче шелка, — пойми. Мы не запираем тебя. Мы прячем от пули. Пока не поймём, кто держит тебя на мушке и пытается нажать на курок.

Я закусываю губу. Красивая метафора.

— Хорошо, — выдавливаю я рассеянно. Новость о моей изоляции выбила из колеи. — Я должна работать. Ки и Орфей… они в критическом состоянии. Я должна…

— Я знаю, — отвечает он. — Делай то, что умеешь. И мы сделаем то, что умеем лучше всего. Защитим тебя.

Он ласково, почти невесомо касается моей руки.

— И ты перестанешь бояться.

После этого он тоже уходит.

Я поворачиваюсь к терминалу. У Орфея диагностика ещё идёт — стабильные линии, пульс, лог-файлы. А вот Ки…

Экран рядом с её маленьким телом мигает тревожным красным. Я вчитываюсь в отчёт системы, и по коже ползёт холод.

____

Время новинки! https:// /shrt/4sR4

Мой дом сгорел, меня уволили с работы, а племянников-сирот хотят отдать в чужую семью, потому что я не замужем. Я в отчаянии, и помочь мне могут только они – два властных, могущественных министра. Вот только они решили, что я их истинная, и поставили условие: я должна подписать брачный контракт на троих или лишусь всего. Я не люблю их и сбегаю, но выбор очевиден. Только почему мне кажется, что все мои беды подстроены?