Космический замуж. Любовь прилагается (СИ)

Глава 21

Первые попытки управления виртуальным космолётом обернулись аварией. Но через полчаса стыд сменился приливом чистой, бешеной радости, когда я, наконец, поймала ритм.

Первые заезды я проигрывала с разгромным счётом. Хоук, ржал как дикарь, петлял между виртуальными обломками звёздолётов, а Грэйв методично и безжалостно выстраивал траекторию, срезая каждый поворот с математической точностью. Я же врезалась во всё подряд, кляня неповоротливое управление.

Но я — учёный. Я наблюдала. Анализировала. Заметила, что Грэйв всегда чуть задерживает поворот перед крутым виражом, чтобы не потерять скорость, а Хоук жмёт на газ, даже когда это бессмысленно, но его реакция невероятна. Я подстроилась. Перестала бороться и начала чувствовать.

И когда в четвёртом заезде я на последнем витке вышла из-за спины Грэйва и, подрезав Хоука на финишной прямой, первой пересекла черту, в комнате воцарилась секундная тишина, а потом Хоук сорвал с себя очки.

— НЕТ! — заревел он, не в силах скрыть восхищения. — Ты жульничала! Ты где-то код подкрутила!

— Чистая победа, брат, — невозмутимо констатировал Грэйв. — У неё коэффициент обучения зашкаливает. Я предупреждал.

Я стояла на диване, спрессованном под нашим весом, с очками на лбу, запыхавшаяся и сияющая от победы. Сердце колотилось уже не от тревоги, а от азарта. Я смеялась, глядя на их потрясённые лица.

— Что, «магнит» ещё и гонщица? — проворчал Хоук, но в его глазах горел азарт. — Ладно, реванш! Только теперь я выберу карту!

Я приготовилась к новому витку виртуальной гонки. Заглушённые звуками космических двигателей в наушниках и собственными криками, мы ничего не заметили, пока не закончился заезд и я, победно вскинув кулак, не сорвала очки.

— Видали⁈ — выпалила я, поворачиваясь к ним. — Кто тут теперь чемпион⁈

И вот тогда я увидела её.

В дверном проёме, опираясь на изящную трость с набалдашником в виде хищной птицы, стояла мать Грэйва и Хоука. Та самая, что появилась на нашей свадьбе как холодная гроза. Она была одета в строгий костюм цвета стального пепла, и её пронзительный взгляд медленно скользил по комнате, по сдвинутой мебели, по нам — троим взъерошенным, запыхавшимся взрослым, застывшим в нелепых позах.

В комнате мгновенно стало так тихо, что слышно было, как гудит мини-лаборатория.

Я спрыгнула с дивана, чувствуя, как жар победы сменяется смущением. Я попыталась пригладить растрёпанные волосы, бессмысленный жест.

— Так, ты ещё здесь, — произнесла она, будто резанула лезвием. — Я думала, сбежишь от этих мужланов на следующий же день. Оказалась… выносливее, чем предполагала.

— Ну да, — выдохнула я, беспомощно пожимая плечами. — Здесь.

Грэйв снял очки и встал. Он сделал один шаг, но этого было достаточно, чтобы оказаться между мной и его матерью. Его спина, широкая и напряжённая, стала живым щитом.

— Мама. Ты что-то хотела?

Мама не дрогнула. Её губы изогнулись в холодную, недобрую усмешку.

— Хотела посмотреть, как долго продлится этот фарс. Может, вы уже перестанете играть комедию? Думаете, я настолько глупа, что не понимаю, ради чего вы всё это затеяли?

— И ради чего? — спросил Грэйв. Его голос стал ледяным.

— Чтобы получить моё наследство, — процедила она. — Всё это убогое шоу с «женой»! Но имейте в виду, я далеко не дура. Я тоже кое-какие справки навела. И хочу вас предупредить: фиктивный брак, заключённый по сфабрикованным документам, засчитан не будет. Юристы ковыряются в вашем «контракте». А ещё, — она указала тонким, наманикюренным пальцем прямо на меня, — вы укрываете преступницу. Беглянку с Земли.

Тишина стала звенящей. Даже Хоук, обычно такой шумный, замер. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я видела, как они оба, почти синхронно, обернулись ко мне. В их взглядах не было обвинения лишь шок, недоумение и вопрос.

Илона, мама Грэйва и Хоука, обратилась ко мне:

— Ведь так, Ульяна? Или ты и им тоже врала?

Я опустила глаза. Всё внутри замерло от страха.

— Ты о чём? Кто наплёл тебе эту чушь? — вступился за меня Хоук.

— Дай ей ответить, — Илона продолжала смотреть на меня, не сводя с меня своих пронзительных глаз.

— Да, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в этой тишине. — Я сбежала.

Да, я никому ничего не сказала. Боялась. Секрет, который я так тщательно хранила, которым делиться боялась больше всего, потому что он ставил под удар не только меня. Но теперь выбора не было. Правда вонзила свой клинок в самую середину нашей странной, хрупкой идиллии.

Я подняла голову, встретившись сначала со взглядом Грэйва, потом Хоука. Я должна была видеть их реакцию.

— Мне пришлось, — продолжила я, уже не в силах остановиться. — Я проникла в закрытый исследовательский центр Альфа-Колони, где работала моя бабушка. Чтобы узнать правду про «Слезу Феникса». Это… это засекреченное исследование. Никто о нём официально не знает. Так же, как и о реальном месте произрастания растения. Данные были засекречены. А на Земле и в колониях всё больше людей заболевают той же нейродегенеративной болезнью, что и у моей бабушки. Фармгиганты… они знали. Они нашли растение раньше. И они собирались не лечить, а контролировать. Взвинтить цены до небес. Создать искусственный дефицит. А бабушка…она ведь там столько лет отработала, она заслужила, это лекарство. Разве нет? И я…прошла по бабушкиному допуску и нашла информацию. Но мне пришлось бежать, чтобы эти доказательства не исчезли вместе со мной в какой-нибудь «несчастной случайности». Поэтому да. Теперь я — преступница. Уголовница, нарушившая корпоративную безопасность. И я не могу вернуться домой. Меня либо упрячут в тюрьму, либо сделают так, чтобы я просто… замолчала навсегда.

Я закончила. В комнате стояла гробовая тишина. Даже гудевшая лаборатория казалось затихла. Илона смотрела на меня с холодным, почти профессиональным интересом, как на интересный экспонат. Грэйв и Хоук — с совершенно нечитаемым выражением лиц.

Я ждала.

Ждала их гнева, разочарования, вопросов, почему я не сказала раньше.

Грэйв не сводил с меня глаз. Его лицо было каменной маской, но в глубине стальных зрачков бушевала буря. Он медленно кивнул, один раз, как будто складывая в уме все пазлы: мой страх, мою одержимость, мои ночные кошмары.

— Так, вот в чём дело, — произнёс он наконец, и его голос был тихим, но от этого ещё более весомым. Он повернулся к Илоне. — Спасибо за информацию, мама. Теперь у нас есть полная картина. А теперь — я попрошу тебя уйти.

Это было не просьбой. Это был приказ. У меня даже челюсть упала.

Илона замерла, поражённая не столько моим признанием, сколько реакцией сыновей. Она явно ожидала другого — скандала, разоблачения, конца этой «комедии». Но не этой… солидарности.

— Вы… вы с ума сошли? — выдохнула она. — Она же…

— Она наша жена, — перебил её Грэйв, и в этих словах прозвучала такая решительность, что даже Илона отступила на шаг. — И то, что происходит в этой семье, — больше не твоё дело.

Хоук сделал шаг вперёд, и его новая, хищная стрижка вдруг сделала его похожим на готового к атаке зверя. Илона, побледнев, бросила на нас последний, полный ненависти и недоумения взгляд, резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Я стояла, опустив голову, не в силах поднять глаза. Теперь они знали. Всё. И страх, который я прятала так долго, наконец вырвался наружу, парализуя меня.

Что теперь? Они взяли меня по контракту, думая, что я просто учёная с проблемами. А я оказалась… проблемой в квадрате. Беглой преступницей, за которой, возможно, уже идут по пятам.

Я слышала, как Хоук тяжко вздохнул. Потом шаги. Не к выходу. Ко мне.