Космический замуж. Любовь прилагается (СИ)

Глава 19

С ощущением приятной тяжести в мышцах и странной, звенящей тишины в голове я приняла душ. Вода смыла с кожи следы их ласк, запахи секса и пота, но не смогла смыть это глубинное, тёплое чувство принадлежности. Оно пульсировало где-то под рёбрами, сладкое и тревожное одновременно. За завтраком они были… другими. Нежными, почти домашними. Хоук подкладывал мне на тарелку самые румяные тосты, а Грэйв молча налил кофе, точно так, как я люблю — без сахара, но с каплей холодных сливок. Они переглядывались, и в их взглядах читалось глубочайшее, мужское удовлетворение. Я отвечала им улыбкой, но где-то внутри уже начинала копошиться тревога. Работа. «Слеза Феникса». Каждый потерянный час мог стоить бабушке шанса.

Как только представилась возможность, я соскользнула со стула.

— Мне в лабораторию, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не как просьба о разрешении.

— Конечно, — кивнул Грэйв. — Мы займёмся укреплением входа в ту пещеру.

— И поищем, где этот Терми запропастился, — добавил Хоук хмурясь. — С утра его не видно. Наверное, от смущения схемы сбились.

Я почти побежала по коридору. Предвкушение, острое и сладкое, щекотало нервы. Данные, которые я успела собрать вчера перед тем, как они ворвались и вытащили меня… они были многообещающими. Я уже представляла, как сегодня выделю первичный экстракт, начну тесты на совместимость…

Дверь в мою спальню была приоткрыта. Я замерла на пороге. Что-то было не так.

Воздух. Он пах… сладковатой горечью. Как пережжённая органика. Как неудача.

Шаг. Ещё шаг. Я подошла к центральному столу, где стояла мини-лаборатория — их роскошный, безумно дорогой подарок. Её корпус, матово-серый и совершенный, был холодным. Дисплей тёмным. Ни гула кулеров, ни привычного синего свечения интерфейса.

Паника, острая и ледяная, начала подниматься вверх. Я рванула к криокапсулам — небольшим цилиндрам, где в стерильной среде при строго заданной температуре должны были храниться драгоценные образцы. Индикаторы на их маленьких дисплеях, которые вчера горели зелёным «СТАБИЛЬНО», теперь мигали тревожным красным. А на крошечных экранчиках высвечивалась температура: +24°C. Комнатная. Целую ночь.

«Нет. Нет, нет, нет, нет…»

Пальцы дрожали, когда я отщёлкнула первую капсулу. Вместо прозрачного, слегка мерцающего голубым геля, в котором плавали нежные лепестки, меня встретила мутная, коричневатая жижа. Запах тлена ударил в нос. Второй образец. Третий. Все восемь. Все до одного. Разложившиеся, безнадёжно испорченные. Месяцы поисков. Единственная надежда. Находка, едва не стоившая жизни бабушке. Моя работа, мои расчёты, моя… ответственность. Всё превратилось в зловонную кашу.

Горячие слёзы тут же навернулись на глаза, но я с яростью смахнула их. Слёзы ничего не исправят. Нужно думать. В чём дело? Я всё сделала правильно! Стандартные протоколы стабилизации для нежных ксенообразцов. Капсулы были проверены, запечатаны, режим выставлен…

В комнату вошли Хоук и Грэйв, словно почувствовав мою панику.

— Образцы… — мой голос звучал глухо, без прежней обвинительной силы. — Все испорчены. Лаборатория не работает. Я… я не понимаю, что случилось. Вчера всё было в порядке.

— Успокойся, — сказал Грэйв, обнимая меня. — Показывай.

— Я уже всё проверила, — слабо махнула я рукой. — Капсулы разморожены. Может, поломка… или дефект с завода. Батарея, может, села…

— Или кто-то был в комнате, — тихо добавил Грэйв, его взгляд стал острым. — Камеры в коридоре никого не фиксировали, кроме нас. Но есть другие способы.

Он поднял руку, активировал голобраслет, и над его запястьем замигало голубое голографическое меню. Он пролистал несколько окон, найдя журнал внутренних датчиков дома — системы безопасности, которые отслеживали перемещения тепловых сигнатур в ключевых зонах.

— Смотри, — он увеличил изображение временной шкалы. — Ночью, в 03:47… тепловая сигнатура входит в твою лабораторию. Небольшая. Не наша.

— Может бабушка, — предположил Хоук, стоя за его плечом.

— Но зачем ей туда… — я недоговорила.

Её любопытство. Её тяга ко всему блестящему, мигающему. Она могла зайти, увидеть мигающие огоньки приборов, потрогать кнопки…

Пока мы с Грэйвом выясняли это, Хоук отошёл в сторону и поднёс к уху комник.

— Алло? Да, слушай. Срочно. Все образцы «Слёзы», что собрали вчера на поляне, — немедленно сюда. Всё, что есть. Да, все. И найдите Стива, того инженера, что с медоборудованием работал. Пусть приезжает, разберётся, что с аппаратурой. Цена? Какая, к чёрту, разница! Сделайте!

Он отключился и кивнул нам:

— Новые цветы будут через полчаса. Специалист — через час. Разберёмся.

Их решительность, их мгновенная реакция удивили не первый раз.

— Я пойду к ней, — сказала я тихо. — Спрошу.

— Иди, — согласился Грэйв, не отрываясь от данных с браслета. — Мы тут проверим логи системы, вдруг, что ещё найдём.

Я нашла бабушку в её комнате. Вернее, она устроила себе «салон красоты» посреди гостиной. На столе перед зеркалом был хаотично разбросан её какие-то цветы и веточки, несколько кисточек и… кухонные ножницы. На голове у плюшевого единорога красовалась заколка, а сама бабушка, увидев меня, заулыбалась.

— О, ты как раз вовремя! Я готовлю званый вечер. Самый модный на всём Экзоне. Хочешь, я тебе сделаю причёску? Как у принцессы с летающей тарелки!

— Бабуля, — осторожно начала я, садясь рядом. — Скажи мне честно. Ты вчера ночью заходила в мою комнату? Туда, где много красивых огоньков?

Она надула губы, сделав вид, что глубоко задумалась.

— Это секрет парикмахера! — объявила она. — Я отвечу только тому, кто даст себя подстричь. Мне нужна модель!

В этот момент в дверях появился Хоук, привлечённый нашими голосами. Услышав последнюю фразу, он замер, потом медленно вошёл в комнату. Его взгляд встретился с моим.

Он, не говоря ни слова, подошёл к креслу, которое бабушка гордо называла «парикмахерским троном», и тяжело опустился в него.

— Волосы же не зубы, отрастут. Начинайте. Только имейте ввиду, Мария Андреевна, вы обещали ответить на вопрос Ульяны, — сказал он спокойно и обратился ко мне. — Надеюсь, ты меня потерпишь, если я похожу пару недель лысым. — Он повернулся к бабушке, которая замерла с ножницами в руках. — Ну что, маэстро? Искусство требует жертв, так вроде у вас на Земле говорят?

Я смотрела на эту сцену, и комок подступил к горлу. Он готов был обрить себя налысо. Ради того, чтобы бабушка рассказала правду.

Ради меня.

Бабушка, сияя, важно подняла ножницы.

— Очень храбрый дядя! Молодец! — объявила она. — Ну ладно, раз такой хороший клиент… Да, я заходила! Там такие красивые огоньки мигали, как звёздочки! Я хотела поймать одну, чтобы подарить тебе… но они все вдруг погасли. И стало скучно.

Всё стало на свои места. Простое, детское любопытство. Невинная шалость, которая едва не стоила нам всего.