Когда случается невозможное (СИ)

— Кого?

— Талира за усы дёргаем. Нарываемся на неприятности, — пояснила она.

— Так. А сейчас у тебя одни приятности что ли?

Она не ответила.

Ужинали, как обычно, вчетвером.

— Лиль, посмотри, ты можешь мозоли лечить? — спросила Ката, показывая ссадину на указательном пальце.

— Ты и сама можешь, сейчас я тебя научу, — сказала Лиля, и они погрузились в процесс.

Я со стыдом вспомнил, что тоже такое умею, но забыл Кате предложить. Руки у меня грубые, и даже мелкие порезы — редкость. А после того, как я себе за работой палец оторвал, поддерживаю заклинание уплотнения кожи. Кажется, она у меня уже задубела. А у Каты пальчики были нежные и тонкие, и я в который раз подивился её хрупкости.

Вот как Блёклый сидх мог её обидеть? Она же такая маленькая и нежная! Такую нужно защищать, оберегать, нежно целовать и гладить…

Так, стоп! Мысли куда-то не туда завернули. Пожалуй, стоит наведаться в бордель. Давненько я там не бывал, вот дурь всякая в голову и влезет. Как звали ту девицу? Ойла, Эйла? Хороша, плутовка. Надо навестить.

— Ката, ты на сегодня свободна, я вернусь туда и кое-что закончу. Завтра у нас работы после обеда будет много, начнём стены прилаживать.

— Хорошо, договорились. Сегодня я тебе точно не нужна?

— Нет, отдыхай.

— Отлично, тогда я сначала мыться, а потом в мастерскую.

Я тоже после ужина сходил и помылся, а затем вышел из Школы, чтобы отправиться на место работы, но неожиданно сам для себя свернул к борделю. В конце концов, я же не железный, чтобы весь день с девушкой обниматься и ничего не захотеть.

Остаток вечера прошёл более чем приятно. Сбросив напряжение, я довольный вернулся к себе в комнату и завалился спать. Хорошо, что в связи со смертью Телиуса все забыли о нашем выселении из школьного общежития. Не хотелось переезжать в жилой корпус к другим работникам по найму. Да и Натару тут лучше. Он уже почти окончательно переехал к Лиле, так что я наслаждался свободой.

Утром, придя на работу раньше всех, я встретил недовольного Блёклого сидха.

— Солнечного утра, — во все зубы улыбнулся я и удовлетворённо, сыто потянулся.

Глаза у сидха потемнели. Кажется, он понял, что я доволен бурной ночью.

— Солнечного, — прошипел он, — что у тебя с Катой?

— Твоё какое дело? — искренне подивился я. — Охолонись! Насколько мне известно, между вами всё кончено.

— Ты был с ней?

— Слушай, у меня была такая прекрасная ночь… — ещё шире улыбнулся я. — Не надо портить мне утро. Кстати, должен тебе сказать спасибо. Если б не ты, вряд ли б у меня сложился настолько приятный вечер.

Сидх кипел от ярости. Я спокойно смотрел сверху вниз на то, как он бесится. Ката, конечно, может не одобрить то, что я сказал, но я ведь не соврал. Если б не необходимость её тискать, вряд ли б я вчера до борделя дошёл, скорее всего работал бы себе спокойно.

Довольно хмыкнув, я приступил к труду. Сидх сидхом, а теплица сама себя не построит. День до обеда пролетел в работе, на него я внимания не обращал, при случае довольно скалился во все зубы и потирал живот.

Ката сегодня была не настолько игрива, скорее собрана и сдержана, но я не терялся. То с одной стороны притрусь, то с другой приобниму. Все мужики на стройке уже поняли, что мы с Катой не просто друзья. Танавивр, как его теперь называла подруга, разозлился не на шутку, но голоса ни на кого не повышал, а на меня хрипло шипел, придираясь к мелочам.

— А ты что, в плотницком деле разумеешь? — притворно подивился я. — Ну так держи, покажи, как надо.

Данай усмехнулся и подошёл поближе.

— Да, сидх, ты уж нас научи, а то куда ж мы без твоей науки? — хохотнул Данай.

Блёклый сверкнул глазами и действительно показал новый вариант стыка двух балок. Тот оказался сложными в исполнении и требовал крепления специальной маленькой щепочкой. Вся сидхова работа была выверена настолько точно, что когда он вогнал в стык последнюю деталь, то она просто пропала из вида.

Ехидная улыбочка давно сползла с моего лица, ещё несколько часов я пытался повторить показанное сидхом и до глубины души поразился простотой и изяществом такой методы. И ни одного гвоздя не требовалось! В голове уже зрели варианты сундуков, которые могли получиться в такой технике. Какие стыки! Гениально! Даже стало обидно, что человек, наделённый такими знаниями, настолько скверен характером. И ведь не подойдёшь к нему с вопросом, что он ещё умеет.

Если честно, Ката несколько выпала из поля зрения, но думается, что необходимое я уже продемонстрировал.

Незаметно пролетела пара часов, и я достал запасы, приготовленные на ужин, усадил Кату к себе на колени и начал кормить с рук. От надменного превосходства сидха не осталось и следа. Он снова злился, но поделать ничего не мог, не силой же ему Кату отбирать.

Я же задумался о том, какие ещё знания он хранит. Впервые посмотрел на него беспристрастно и отметил, что он одевался элегантнее и лучше других. Даже после того, как поработал пилой, зубилом и молотком, он выглядел опрятно и собрано.

Раньше я искренне не понимал, что Ката в нём нашла, но сейчас мне стало ясно. Блёклый сидх умел то, чего не умели другие. Он был требователен и педантичен, но результат того стоил. Несмотря на все провокации, он вёл себя достаточно сдержанно и достойно, даже голоса не повысил. И сейчас я уже не считал, что он придирается к мелочам. Видимо, на его взгляд мы действительно делали плохо.

Когда взвыла сирена, я жевал кусок лепёшки и раздумывал о том, чего требовал сидх. Идеальные стыки для теплицы? Это же смешно. У нас в деревне такую сколотят на скорую руку: стоит и ладно. Упала? Подпереть. Перекосилась? Подбить с другой стороны. Дверь не открывается? Дернуть посильнее. Теперь не запирается? Толкнуть плечом, делов-то!

Сирена продолжила выть.

— Общий сбор! — неохотно проговорил Данай.

Он тоже сегодня обедал и ужинал тут, видимо, хотел-таки первую теплицу сдать быстрее меня, шельмец. Даром, что был магически слабее да и столярным мастерством не блистал — вечно пытался со мной соревноваться. Но куда ему, горемыке? Поставив Кату на ноги, я поднялся и потянул её за собой. Общий сбор трубили на арене, видимо, будет объявление.

Танарил шёл рядом.

— Ты знаешь, куда выводят женщин и детей в случае опасности? — спросил он.

— Нет, а куда их надо выводить? — растерялся я.

— В безопасное место, очевидно, — слово «болван», Танарил проглотил, но я почувствовал то, что он хотел сказать.

— Так нету такого. Сам Ковен и есть безопасное место.

Танарил хмыкнул, но отвечать не стал.

Мы были ближе всего к арене и дальше всего от ворот, поэтому могли наблюдать, как на ристалище стекается весь город.

Сирена внезапно прекратила выть и раздался голос Ириаса, усиленный магией:

— Всем разойтись по домам!

— А то что? Боишься, что все узнают о преступлениях Телиуса Араньяса? — ответил ему другой, незнакомый голос. — Я Эринар Торманс, император Альмендрии, обвиняю Ковен и его правление в разжигании эпидемии и похищении моей невесты Алины Шиманской. Я требую того, чтобы вы вернули мою женщину, и тогда я, возможно, буду настроен на дальнейшие переговоры. В противном случае вы испытаете мой гнев на себе!

— У тебя нет доказательств! — вскрикнул Ириас.

— У меня есть свидетельства того, что Телиус Араньяс лично раздавал заражённые конфеты детям в Арластане. А мою невесту он столкнул в портал у меня на глазах. Для меня это достаточные доказательства!

Вопреки здравому смыслу, толпа стекалась на голоса, а не расходилась по домам. Небось, всем было интересно посмотреть на императора, которого иначе как демоном и не величали.

До арены мы так и не дошли, остановились на большой площади в этой части города.

Император стоял в одном её конце в окружении десятка вооружённых магов. Ох и сильны! Один так и сочился Абсолютной Тьмой. Видимо, это тот самый Шаритон. А с виду плюгавенький мужичок. Сам Эринар был не слабее. Коли ему удалось победить Телиуса, значит призвал Истинный Огонь.

— Ты лжёшь! — ответил Ириас, и даже я понял, что он врал.

— Я здесь не для того, чтобы причинять вред обычным людям, Араньяс. Ваши ворота нас не сдержали. Если бы я хотел напасть, то этот город уже захлебнулся бы огнём. Мне нужна моя невеста!

— Никто в Малом Круге понятия не имеет о похищении, о котором ты говоришь! Никому не известно, о какой невесте идёт речь! — зло ответил Ириас.

— Ты готов повторить эти слова под Молотом правды? Ты и Малый Круг, — в голосе императора был вызов, а по рукам ползли огненные всполохи.

Интересно, он портки себе не подпаливает, когда колдует?

— Ты не вправе требовать подобного, — зарычал Ириас.

— Я пришёл за своей женщиной. И не хочу лишних жертв. Отдайте мне Алину, и остальные вопросы мы будем стараться решить дипломатическим путём.

— У нас нет твоей Алины!

— Тогда я поищу сам! — злобно ответил император, и огонь окутал его фигуру целиком. — Хватит прятаться за спинами людей, Араньяс. Выйди и повтори свои слова под Молотом, тогда я поверю тебе. Или, может, ты перестанешь трусить и вызовешь меня на поединок? Хочешь, я расскажу, как сдох твой отец?

Император вышел на середину площади. Толпа отхлынула в разные стороны, освобождая центр и смыкая общий щит. Внутри остались только император и его маги. Я подивился их расслабленным позам. Столько магов вокруг — затопчут и сомнут.

В спину Эринару ударила стремительная тёмная стрела, но расплавилась от соприкосновения с огнём.

— Сдохни! — резко выкрикнул Ириас и обрушил на убийцу своего отца град атакующих заклинаний, которые один за другим сгорали в огненном щите.

— Если ты осмелишься выйти, то я предложу тебе поединок без магии. В другом шанса победить у тебя нет. Или ты такой же трус, как твой отец? Умеешь кусать только за пятки и исподтишка? — злая насмешка в голосе дразнила.

Если Ириас хотел сохранить место Главенствующего нехай даже временно, он должен был выйти. Чего он опасался? Он гораздо старше и опытнее.

Ириас вышел, сжимая меч и щит.

— Правила! — воскликнул он. — Мы бьёмся один на один, и никто не смеет вмешаться. После твоего проигрыша твои люди мстить не будут. Никакой магии.

— Договорились.

Огонь исчез. Мы следили за поединком с безопасного расстояния, но я хорошо видел обоих. Они казались равными. Императора вооружился двумя Орайскими кинжалами с рукоятками-кастетами, а декана — длинным мечом и лёгкий округлым щитом. Я знал, что его оружие было отлито из самого прочного сплава, известного в Ковене, телинтия.

Противники делали мягкие шаги, никто не нападал первым.

Шаг — пауза.

Легкий шорох брусчатки под кожаными подошвами. Толпа едва дышит. Пахнет весной и напряжением. Шаг — движение противника в сторону. Ещё шаг — Ириас чуть сокращает расстояние и растягивает губы в ехидной улыбке. Свист — и в императора летит кинжал. Эринар чуть ведёт плечом, пропускает клинок мимо себя, и тот врезается в щит за его спиной. Шаг — на этот раз наступает император, следит глазами за своим противником. Шаг — декан идёт с левой ноги, меняет направление движения.

Промежуток между врагами сокращается. Улыбка на лице Ириаса переходит в оскал. В воздухе свистят ещё два кинжала, и оба не находят цели. Ириас настолько быстр, что я едва замечаю, как он их бросает. Два шага — и император подходит ближе, замирает в боевой стойке на расстоянии удара, дразнит своим спокойствием. Взмах — и Ириас атакует. Звон — и меч падает на огневика, тот ловит его на рукоять кинжала, замах — и другой удар летит ему под рёбра. Прыжок — и декан отлетает в сторону. Свист — и его меч снова рассекает воздух. Лязг — и император опять ловит его на рукоять, отводит руку и переходит в молниеносную атаку.

Сотни глаз следят за кровавым танцем. Противники набирают скорость. Шаг — взмах, удар, лязг, ещё шаг, ещё взмах, ещё удар, ещё лязг. Ритм боя стучит над площадью. В воздухе разит смертью. Один из них умрёт сегодня. Кто это будет? Решит бой.

Мой взгляд прикован к врагам. Моё дыхание замирает. Они набирают темп. Ириас прыгает, ударяет, меч свистит, звенит металл. Эринар делает бросок, выпад. Его соперник отражает замах, делает молниеносный наклон, атакует в наскоке и пускает в полёт очередной кинжал.

Ириас быстр, коварен, ловок, но император напирает всё сильнее, давит своей скоростью и мощью, отражает атаки одну за другой и тут же летит в нападение, не даёт вздохнуть, теснит к краю площади, а затем ранит Ириаса. Пахнет кровью. Толпа вздрагивает и охает в едином порыве. Соперники танцуют на площади свой последний танец.

Альмендриец наносит вторую рану, я вздрагиваю. Ириас медлит. На брусчатке темнеют капли его крови. Напряжение нарастает, звенит в воздухе испугом сотен людей. Никто не хочет проигрыша Араньяса, но все понимают, что он идёт по грани. Молодой император силён и невозможно быстр.

Конец наступает неожиданно. Ириас запускает очередной кинжал, только вместе с ним летит смертоносное заклинание, которое я едва успеваю заметить. Император вспыхивает ярким щитом, но тут же гаснет и атакует с бешеным напором. Его лицо кривит гримаса пренебрежения, он презирает своего соперника и добивает его серией молниеносных ударов.

Тело Араньяса падает на брусчатку, кровь разлетается в стороны и собирается горячей лужицей под его рассечённым горлом, толчками выливается на камни.

Тонкие пальчики Каты хватаются за мой локоть. Она прижимается ко мне и в немом крике прикрывает рот ладонью.

— Я всего лишь хочу получить свою невесту. Где она? Моё терпение на исходе, и скоро я начну искать сам. И мне плевать, если при этом придётся сравнять ваш город с землёй! — рокочет голос императора. Растерянная толпа делает несколько шагов назад. Никто не торопится навстречу бешеному огневику.

— Хватит угрожать, — лениво выходит на площадь Танарил. — Если бы ты мог, ты бы давно напал и сравнял этот город с землёй. Но ты не можешь.

— Интересно, почему это? — хищно скалится император.

Он выше и крупнее сидха, выглядит увереннее и злее.

— Потому что я тебя остановлю и вышвырну отсюда. Если ты, конечно, осмелишься биться со мной в поединке… — насмешливо отвечает сидх. — Видишь ли, у меня к тебе есть определённые счёты. Убив Телиуса, ты порушил мои планы, а я этого очень не люблю. Я Танарил Коравиэль бросаю вызов тебе, Эринар Торманс. Если я выиграю, то ты уйдёшь.

— Неужели нашёлся кто-то, готовый выйти на бой, а не только похищать безоружных слабых девушек и заражать страшной болезнью маленьких детей? Знаешь, пожалуй, я приму твой безрассудный вызов. И если проиграю, то уйду на сутки. Я знаю, что Алина жива и знаю, что она в этом городе. И я не отступлюсь до тех пор, пока её не найду. И мне плевать, если для этого придётся перебить всех собравшихся, — голос императора рёвом пронёсся по площади.

— Унесите труп, — равнодушно командует Танарил, и несколько мужчин подчиняются его приказу, а один зачищает кровавую лужу.

И начинается следующий бой. Напряжение снова витает в воздухе. Никто не знает, на что годится сидх.

— Будешь биться без оружия? Или тебе одолжить? — скалит зубы император.

— Никогда бы не стал биться чем-то настолько дрянным, как твои кинжалы. Такими только рыбу чистить, и то не всякую возьмут, — насмехается Танарил, — Falquan, telmë ecet[1]!

Земля вздрагивает, встаёт на дыбы, и из её недр выступает хрустальное оружие. Длинный, изогнутый меч сидх берёт в левую руку. Странную перчатку, что защищает руку от локтя и до костяшек пальцев, а затем выступает вперёд широким клинком, он надевает на правую вместо щита. Выглядит броско, сверкает на солнце, но выдержит ли хрупкий хрусталь удар Орайского кинжала? По толпе проносится шёпоток, взлетает вверх и тает среди крон деревьев и крыш домов.

Танарил лениво ведёт плечами и разминает шею. Изогнутый меч расслабленно клонит к земле, перчатку-щит держит небрежно, на уровне бедра. Сидх дразнит соперника, вынуждает сделать первый выпад. Эринар же разгорячён боем, дышит глубоко, сжимает в руках кинжалы и следит за вальяжным сидхом.

— Ты отдохни, я подожду, — глумливо провоцирует на злость Танарил.

— Какой наглый сидх, — усмехается Эринар.

— Так валяй, проучи меня, — издевательски отвечает геомант, нарочито вальяжно садится на землю, скрещивает ноги и зевает в хрустальную перчатку-щит.

Эринар выпускает две огненные плети и с рёвом рвёт пространство. Пламя лижет камень и опадает вокруг него. Танарил лениво сидит на своём месте.

— И это ваш Истинный Огонь? Слабоват, — хмыкает сидх.

Город дрожит, площадь встаёт на дыбы, камень тает под ногами Эринара, затем застывает и берёт того в капкан. Огонь вспыхивает под ногами у императора, плавит камень. Император делает прыжок и летит в сторону противника, а тот уже перетекает в боевую стойку, насмешливо наклоняет голову набок, растягивает рот в полной превосходства улыбке.

А дальше мир мельтешит перед глазами. Взрыв следует за каменной волной, вспыхивает пламя и застывает причудливым узором на брусчатке, вздрагивает земля. Эринаром движет ярость, он не замирает ни на секунду, но сидх!.. Перетекает из стойки в стойку, изящно принимает на правую руку один удар за другим и проверяет на прочность оборону Торманса. Сидх бьёт молниеносно, одновременно с тем, как отражает удары. Он словно состоит из двух бойцов, из обороны и нападения, им движут атака и защита одновременно. Его изогнутый узкий меч сверкает на солнце, отбрасывает блики, плывёт в воздухе, он неуловим взглядом, и только бешеная скорость позволяет императору не отступать. А сидх пока играет, изучает противника, не атакует в полную силу.

Эринар разит, теснит врага, но тот лишь уступает, перетекает на другое место. Магия огня ревёт в воздухе, мечет искры, накаляет площадь. Сила сидха противостоит ей на равных, сдерживает, сминает смертоносное пламя. Когда взмывает в воздух Истинный Огонь, толпа шагает назад, выставляет перед собой щит.

Сидх мелькает в отблесках пожара, разит мечом, искрами пляшет в отсветах чужого костра. Площадь стекает к его ногам озером, затрудняет шаги Эринара, спутывает ступни вязкой глиной, гасит дикий огонь и запечатывает его в себе. И в то же время поднимает сидха, возвышает его над противником, даёт преимущество.

Узкий изогнутый меч скользит плавно и внезапно меняет траекторию под невозможным углом, ранит Торманса, разрывает плечо, разбрызгивает кровь.

Ковен замирает в тишине, люди не дышат, они лишь внимают цветам и звукам поединка.

Эринар застывает, а затем молниеносно атакует, огонь ревёт, дрожит земля. Всполохи пламени взлетают под небо, колкий песок летит в глаза, сила рычит, превращает площадь в гладкое гранитное озеро.

Бой звенит, мечи вышибают искры друг из друга, перчатка-щит сдерживает два кинжала, а хрустальный меч ищет слабину у противника, пробует на вкус его оборону, жаждет ещё крови. Эринар теснит сидха, обрушивает на него серию стремительных ударов, тот неудачно открывает бок, император молниеносно бросает туда кинжал, но ещё раньше в его тело входит хрустальный меч, с хрустом ломая рёбра. Беззащитный бок мгновенно закрыт.

Эринар Торманс замирает в неверии и смотрит на сидха сверху вниз, уже сражённый мечом соперника. Танарил стоит, невозмутимо глядя на побеждённого императора. Только закопчёная и подгоревшая одежда указывает на то, что минуту назад тут пылал огонь.

— Ты достойный боец, я сохраню твою жизнь и сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти и вернуть твою невесту. Я не держу женщин в заложниках и не насылаю эпидемии на детей. У тебя есть целитель?

Император кивает, всё ещё нанизанный на меч сидха и не верящий, что проиграл.

К нему подскакивают его люди, и сидх благородно отходит в сторону, позволяя им оказать помощь своему предводителю.

Альмендрийцы уносят своего императора, на пол падает идеально чистый хрустальный меч. Из чего же он сделан? Из алмаза? Из чего-то мне не знакомого? Никогда не видел ни подобного оружия, ни щита, ни манеры боя. Кто же этот сидх? Что ещё он умеет? Какие тайны хранит?

Рассекая пространство, он идёт к Кате, не спуская с неё глаз. Я оборачиваюсь на неё, и вижу, что она тоже не отрывает глаз от бывшего любовника. С приближением Танарила я замечаю: то, что я принял за копоть — обгоревшая кожа. Он сильно пострадал и был обожжён, но шёл спокойно и сосредоточенно. Толпа волной отхлынула от нас с Катой, очищая для него путь.

Ката судорожно вздохнула, когда поняла, насколько сильно обгорел сидх. Как он вообще держался на ногах?

— Элариэл. И ты, — коротко сказал он, упал на одно колено и буквально врезался обожжённым лицом ей в живот.

Ката не была сильной целительницей, но сейчас я почувствовал, как мощный поток лечебной магии хлынул в сидха, а тонкие девичьи руки подхватили его, не давая упасть.

— Элариэл! — выкрикнул я, всё ещё не осознавая произошедшее до конца.

Танарил победил императора Альмендрии, одного из сильнейших магов Карастели. Он противостоял Истинному Огню. Значит, он владеет Первородной Землёй. На что ещё способен Блёклый? Мне кажется, этот вопрос сейчас занимал каждого ковенца.

Темноволосый сидх прорвался к нам и опустился на колени рядом с Танарилом. Мгновением позже вокруг возникли остальные сидхи, с воинственным видом окружив своего… предводителя? В их взглядах сквозило неприкрытое восхищение. Я сам с трудом удерживался от восторженного вздоха. Танарил был не просто хорош в бою. Он был недосягаемо великолепен. Кроме того, никто из присутствующих не станет отрицать: теперь он сильнейший маг Ковена.

Сидхи открыли портал и увели с собой Танарила, прихватив и Кату. Я даже дёрнуться не успел, а затем осмотрел ровную, как стекло, гранитную площадь, ошеломлённых окружающих ковенцев и побрёл в клинику. Не думаю, что Блёклый сидх в таком состоянии способен навредить Кате, но я обязан о ней позаботиться. За последние дни необходимость защищать эту хрупкую и талантливую девушку стала для меня важнейшим делом. Приоритетом, как говорили здесь в Ковене.

[1] «Длинный меч, перчатка-короткий меч», — перевод с магического языка перворождённых.

Глава 11. Последствия поединков. Часть 1, Катарина

Катарина

Меня разрывали противоречивые чувства. Обида на Танарила, жалость к нему, ненависть к Эринару, негодование от того, что пришлось лечить эльфа, который причинил столько боли.

Сейчас я уже достаточно пришла в себя, чтобы гордо вскинуть голову и отказаться помогать наглому бывшему. С другой стороны, он вроде как спасал город от ещё более наглого и омерзительного убийцы. Какое счастье, что я не стала невестой этого невозможного жестокого тирана! Не удивлюсь, если Телиус всего лишь помог бежать бедной девочке! И теперь этот демон ищет её тут!

Мысли метались в голове дикими птицами. Танарил был в сознании и видел, как я от него отошла, оставив Элариэла обрабатывать и лечить эти страшные ожоги.

Что, если вернутся Эринар и тем более Шаритон? Вдвоём они точно сильнее Танарила, а больше никто на бой не вышел. Ириаса мой несостоявшийся жених убил играючи. Что было бы с Небесным городом, если бы эльф не вмешался?

И эти обвинения в похищении и разжигании эпидемии, неужели они правдивы?

— Вполне возможно, что так, — глухо ответил Танарил.

Я развернулась и уставилась на него, осознавая, что последний вопрос задала вслух.

— Элариэл? — я с удивлением посмотрела на второго эльфа.

— Телиус любил играть грязно. Виновен ли он в том, в чём его обвиняет Торманс? Понятия не имею. Мог ли он это сделать? Вполне, — спокойно ответил сидх, продолжая лечить Танарила.

— Но как же так? Он же так хорошо отнёсся к нам с Лилей…

— Он удержал вас в Ковене, потому что это пусть косвенно, но нанесло вред Тормансу. Кроме того, вы сильные магички, и он на шесть лет привязал вас к Ковену. Скорее всего, какие-то далеко идущие планы на вас у него тоже были. Он никогда ничего не делал просто так, — хмыкнул Танарил, чуть прикрыв глаза.

— И в этом вы с ним очень похожи, — не удержалась я от язвительного комментария. — Я думаю, что Элариэл прекрасно справится сам.

— Ката, прошу тебя, не уходи, — глухо позвал Танарил.

— Можно подумать, я оставляю тебя одного истекать кровью в ванной. С тобой целитель.

Я развернулась и вышла из палаты, сердце бухало в груди, а я гордилась собой. Мне впервые в жизни удалось придумать такой хороший едкий ответ во время разговора, а не спустя несколько часов или даже дней после него!

Оставаться с эльфом не было никакого смысла. Да, я его до дрожи жалела, да, в чём-то даже восхищалась его поступком и тем, как он шёл ко мне, бесстрастно и спокойно, словно его тело не представляло собой одну большую рану. Вот только боль всё ещё жила во мне, и она требовала держаться от него подальше.

Ничего, не сдохнет. Такие, как он, — живучий народ. Захочешь прибить — не получится, вон, император не даст соврать. Они с Танарилом — из одной колоды карты. А я простая, хрупкая, нежная девушка, которая за себя постоять не может, ещё и влюбляется во всяких проходимцев. Поэтому беспокоиться буду о себе.

Этот день был слишком тяжёл и перенасыщен эмоциями, хотелось забиться в угол и сидеть там до следующей весны. На выходе из клиники на меня чуть не налетел Лимар.

— Ты как? — участливо спросил он, и на душе потеплело.

Я уткнулась в широкую грудь и всхлипнула.

— Перенервничала. Этот… этот демон правда убил Ириаса? — голос дрожал.

— Правда. Теперь грядут изменения. И в Малом Круге, и в Ковене. Не ясно, кто его возглавит. Вполне возможно, что и твой Танарил.

— Он не мой! Не говори так! — с болью воскликнула я.

— Извини. Просто сила, которую он показал сегодня, заставит с ним считаться. Кроме того, он много всего знает и умеет, — Лимар запустил массивную ладонь в отросшие кудри.

— И что, если он станет Главенствующим? Он же… он же не отступится, пока не получит своё… — тело вздрогнуло от ужаса, сердце сжалось от болезненного предчувствия.

Лимар обхватил ладонями моё лицо и внимательно посмотрел на меня.

— Он хочет тебя вернуть?

— Кажется, да.

— Поговори с ним, если ты будешь уверена в том, что он хочет именно этого, а не просто очистить свою совесть, то у нас есть ещё один вариант, — задумчиво проговорил друг, большими пальцами гладя мои скулы.

— Какой?

— Мы поженимся. Он не посмеет лезть к чужой жене. После сегодняшнегно вынужден признать, что поединок ему я проиграю. А коли так, то защита нужна другого порядка. Станешь моей женой, всё между нами останется как раньше. Ежели кто встретит свою любовь, то разойдёмся. Жену будут охранять законы Ковена, которые он нарушить не посмеет. Особенно, если решит его возглавить. Такого даже Телиусу никто не спускал, — серьёзно сказал Лимар.

— Но… зачем тебе это нужно? — сглотнула я подступившие слёзы.

— Я хочу тебя защитить, Ката. Не могу смотреть на то, как сидх над тобой измывается. Ты моя подруга, мой партнёр по делу, моя маленькая гордость. И для меня мучительно наблюдать за тем, как ты горюешь…

— Ох, Лимар!.. — я обняла его крепче и разревелась.

А где ещё реветь, как не на широкой сильной груди того, кто о тебе заботится и хочет защитить?

— Тихо, тихо… Пойдём, я тебя провожу, — сказал он, и поднял меня на руки.

— Лим, ты чего? — всхлипнула я.

— Да ты ничего не весишь. И вообще… есть тебе дело до досужих сплетен? Коли уж решили жениться, то разницы-то нет, — улыбнулся он.

Я обняла его за могучую шею, уткнулась в сильное плечо и продолжила своё мокрое дело. В конце концов, меня впервые в жизни носят на руках, надо не брыкаться, а соответствовать. До комнаты он донёс меня легко, даже по ступенькам поднялся, хотя я протестовала. Немного и для вида, но тем не менее.

Перед дверью он поставил меня на ноги, поцеловал в лоб и спросил:

— С тобой остаться?

— Нет, я побуду одна. Я выложилась, может, поспать удастся…

— Поспи, махонькая, — по-доброму сказал он, — а я вернусь на стройку. А то такими темпами Данай точно нас обгонит и будет издеваться. Нечего мне без дела блыкаться. А ты отдыхай.

С этими словами он ушёл. Хороший всё-таки парень: добрый, заботливый, милый и искренний. Вместо того чтобы лечь спать, я приняла душ и забралась в кровать, уткнувшись в подушку. Перед глазами всё ещё стояли картины боя и смерть Ириаса. Я тихо заплакала. Не хочу, чтобы стало хуже, не хочу, чтобы началась война, не хочу, чтобы этот злобный демон Эринар приходил в Ковен! Ненавижу его и боюсь! Особенно вымораживает, что, даже не являясь женихом, этот демон всё равно влияет на мою судьбу!

Лиля зашла ко мне поздно вечером. Я молча рисовала за столом акварелью. Сейчас у меня было именно такое настроение, печальное, расплывчатое, неясное. Получилось в итоге неплохо, мрачный дождливый городской пейзаж. Потрёпанный жизнью красный трамвай, тускло светящийся светофор, серые грязные улицы и дома. Тоска. Безысходность. Одиночество. Предательство близких. Мне казалось, что я сбежала от них в другой мир, но я ошибалась. Они по-прежнему со мной.

Но есть и что-то новое. У меня появились друзья.

Я заторможено слушала Лилину болтовню и, запинаясь, рассказывала о сегодняшнем поединке. Подруга поняла моё состояние и просто обняла меня.

— Я первый раз сегодня видела, как убили человека. И вся эта кровь… Ириас, конечно, не был нам ни другом, ни приятелем, но он преподавал, мы его почти каждый день видели, и теперь его нет… — сухими губами прошептала я. — И его убил тот, для кого мы чуть не стали невестами. Это страшно, Лиля, что этот человек мог стать твоим или моим мужем. Бедная эта девушка, Алина. Знаешь, я больше никогда не буду считать себя невезучей, — горько улыбнулась я.

— Да, ты только представь, как бы конкурс этот проходил. Драка за последнее место, венок с соболезнованиями победительнице, — попыталась пошутить Лиля.

— И эта девушка, Алина, она к нему всё же попала. И он сейчас будет делать всё, чтобы её вернуть. А она наша землячка. Мы должны как-то помочь!

— Но что мы можем сделать? — удивилась Лиля, а затем вскочила и зашагала по комнате. — Надо попробовать её найти и всё выяснить. Но если Малый Круг не знает, где она спрятана…

— Давай пройдёмся по Ковену и позовём. По-русски.

— Так все нас поймут! — ответила она.

— Важно, чтобы поняла она, мы же не знаем, говорит ли она на общем. Я читала, что в Альмендрии ещё какой-то свой язык есть, аристократический.

— Да, есть. И в Шемальяне тоже… Ну хорошо, пошли гулять и искать эту Алину. В Новостном Журнале писали, что она рыжая. Вот странно, с меня колдовство слетело, когда Телиус атаковал. С тебя его снял Танарил. А она почему рыжая? Ведь вроде бы специально нас зачаровали в брюнеток на вкус императора, — задумчиво проговорила Лиля.

— Разве это важно?

— Конечно, проще искать. Одевайся и пошли. Я зайду за Натаром.

Мы вышли и отправились на прогулку. К сожалению, ни в эту ночь, ни на следующую мы никого не нашли.

Эринар второй раз пытался штурмовать Ковен, но в этот раз маги были начеку и дали достойный отпор. Магия звенела в воздухе весь день, а нас, недоучек, разогнали по комнатам и даже не покормили, выдав всем сухой паёк. В тот день в Ковене объявили сбор, и все магистры и архимаги заседали после утренних и дневных сражений. А на следующий день всё затихло.

Слухи по Школе ходили самые невероятные, но в итоге все сошлись на том, что император свою невесту всё-таки нашёл. Или получил. Было до слёз жаль девушку, но что я могла для неё сделать, если даже Малый Круг не смог её найти? Или смог и отдал? Где прятал её Телиус и что там случилось на самом деле? Никто из моих знакомых не знал.

Когда всё вернулось на круги своя, у нас возобновились занятия. Я ждала утреннюю тренировку. Теперь она стала практически необходимостью, без неё тело противно ныло, и меня то и дело подкидывало с места.

Когда я, наконец, пришла на занятие, то почти с любовью посмотрела на трек вокруг здания Школы. Следя за дыханием, легко побежала по утоптанной дорожке. И с каждым толчком от земли я отрывалась и от своих переживаний и бед. Я убегала от проблем, потому что бессильна была сделать что-то ещё.

Закончив тренировку, мы с Лилей поторопились в душ и на лекцию.

— Дорогие ученики. Сегодня в Ковене снова объявлен общий сбор, и завтра нам сообщат имя нового Главенствующего Архимага. А пока давайте поговорим о других мирах. Тема эта очень обширная, но в вашем курсе на неё отводится только одно информационное занятие. Скорее для развлечения, чем для реального применения. Насколько я вижу, никто из здесь сидящих самостоятельно порталы в другие миры открывать не сможет, — обвёл нас взглядом господин Баккат. — Хотя, кто знает? Институт Практической и Теоретической Магии ведёт разработки и изыскания по этой тему. Несколько лет назад они создали первые артефакты-порталы, которые прикреплены к конкретной точке. Штука крайне дорогая, но очень эффективная. И можно не оттачивать мастерство открытия порталов годами, как это было раньше, а просто вызвать специалиста, закрепить портальную точку и получить к ней несколько камней-ключей.

— Эти камни делают универсальные маги? — с интересом подняла руку я.

— Нет, в основном они работают на Тьме, так как таких магистров в Институте большинство. Есть несколько аналогичных разработок для Света. Остальные стихии пока недостаточно представлены среди учёных и изготовителей артефактов. Кто знает, возможно, лучшие умы Ковена скоро изобретут портал, открывающий путь в другой мир? В конце концов, альмендрийцам недавно удалось доселе немыслимое — перейти в другой немагический мир, оставаться там длительное время без потери магии и привести в наш мир заранее отобранных по определённому критерию магичек. Нужно отдать должное Шаритону, такого до него никто не предпринимал. Это делает ему честь, как учёному-экспериментатору в первую очередь. Итак, начнём с очевидного вопроса: кто из присутствующих бывал в других мирах?

Мы с Лилей неуверенно подняли руки.

— Итак, Лилия, расскажите, чем отличаются наши миры?

— Миры отличаются очень сильно, — задумчиво сказала Лиля. — У нас нет магии, её заменяют технологии. Культурные различия тоже, безусловно, есть. При том, что Ковен достаточно пластичен в отношении к другим, я читала о том, что в Минхатепе и среди кланов на Северном Плато отношение к женщинам отличается. Однако на протяжении истории нашего мира это самое отношение тоже сильно менялось. Были общества, основанные на матриархате, были общества, где женщина не имела никаких прав. Однако, и общего довольно много.

— Например?

— Отношения между людьми для меня понятны. Общие принципы морали тоже похожи. У нас в мире, конечно, нельзя вызвать человека на поединок и затем убить его. Но в остальном есть и общее: измена и обман порицаются, верность ценится, существуют бескорыстная помощь, дружба, любовь. Существует институт брака, это тоже привычно. И при этом возможно этот самый брак разорвать.

— Только если это не родовой брак в Шемальяне, — возразил магистр.

— Тем не менее. В остальном, феара стала для нас сильным ударом, но сейчас всё хорошо, — улыбнулась Лиля, а по залу прокатился смешок.

— Прекрасно, а теперь давайте рассмотрим другие известные миры. Всего мы знаем семнадцать миров, девять из которых обитаемы. Больше о каждом можно прочитать в библиотеке, я же расскажу о двух самых, на мой взгляд, любопытных. Это Севала, мир демонов, и Лиасс, мир, где обитают кровопийцы. Не секрет, что с перемещением между мирами, как и с перемещениями внутри миров, работает одно и то же правило: попасть можно только в те, что условно ближе. Мы не совсем корректно можем использовать это выражение, но оно отражает смысл. Считается, то миры расположены некими кластерами или, если угодно, гроздями по отношению друг к другу. И мы, выходцы из Карастели, можем путешествовать в пределах своего кластера. Однако, из мира демонов Севалы[i] имеются выходы в миры другого кластера, это было достоверно установлено Архимагом Янником. Сведения, полученные им в Севале, поистине бесценны. К счастью для нас, после возвращения в наш мир Янник полностью изолировал его от Севалы. Во время проведения этого ритуала Янник и многие его сподвижники погибли, но защита была установлена. Что же представляет собой Севала? Во-первых, это мир без синего неба. Из-за мельчайшей пыли, висящей в воздухе, небеса там имеют жёлтую, оранжевую или алую окраску в зависимости от времени суток. Оттуда и поэтическое представление о том, что в Севале идут кровавые дожди. Это, конечно, не так. Просто с дождём на землю оседают каплями кроваво-красные и оранжевые частички песка. В Севале постоянно случаются пылевые бури невиданных размеров, а жизнь по большей части сосредоточена под землёй, либо в тщательно укреплённых каменных замках, большинство из которых вырезаны в горах.

— И чем опасен этот мир? — раздался вопрос с задних рядов.

— Своими обитателями. Живущие там демоны всеядны и умеют питаться как физической, так и магической пищей. Отправившиеся туда люди, как правило, попадают в рабство или становятся «источниками». Постоянно возобновляемыми фабриками по производству магии, которую демоны употребляют и расходуют по своему усмотрению. Сами демоны обладают огромной силой, но она слишком медленно восполняется. Мир Севалы богат на магию, и у обычного мага восстановление магических сил там происходит очень быстро. Но и это ещё не всё. Мир демонов засушлив, скуден на биологическое разнообразие и суров. Сами же его обитатели обладают даром Огня, и многие имеют доступ к Истинному Огню. Представили себе масштаб неприятностей? Например, взвод из императоров Тормансов, которые хотят захватить вас, чтобы использовать, как источник, или просто сожрать. Демоны, как правило, рогаты, имеют серую кожу и длинный, гибкий хвост. Вот по хвосту с рогами и можно отличить демона от человека. В их мире есть и полукровки, дети демонов и рабынь, они — свирепые бойцы, и чистокровные демоны с лёгкостью бросают их в бой.

— И каким образом Яннику удалось закрыть этот мир от демонов из Севалы? — с придыханием спросила Лиля.

— Перейдя в мир Севалы, Янник совершил ряд ошибок, обнаружив свои способности и поделившись исчерпывающей информацией о нашем мире. У него даже были любовницы-демоницы и потомки-полукровки. Как оказалось, в качестве эксперимента. К счастью, огненные порталы нестабильны, и самостоятельно прорубить путь в наш мир демоны не могли. Когда Янник понял, что он не просто гость, а пленник, то попытался бежать. Со временем ему позволили это сделать. Демоны проследовали за ним, угнали в рабство несколько сотен человек. После чего Янник и его единомышленники обратились к богам с просьбой защитить Карастель от этой расы. Просьба была выполнена, но боги взяли кровавую дань за её исполнение, и в результате ритуал закончился гибелью практически всех участников. Мы должны быть благодарны им за самоотверженность. Не известно, как бы сложилась судьба нашего мира в противном случае.

Я подняла руку и задала вопрос:

— А как давно вам известен наш мир, Тихерра?

— Она была открыта около восьми тысяч лет назад, если мне не изменяет память. Примерно в то же время, как на Северное Плато упала Звезда Севера. Это очень любопытный артефакт, но о нём мы поговорим подробнее в лекционный день, посвящённый самым редким и необычным артефактам. Итак, восемь тысяч лет назад ваш мир не представлял особого интереса. Бедный на магию, с неразвитым и диким населением, кустарными поделками и редкими городами. С течением времени магия в вашем мире иссякала, и теперь исчезла практически до конца, если я не ошибаюсь. Находиться на Тихерре для магов достаточно тяжело из-за постоянного оттока сил. Чтобы бороться с этим процессом, необходимы специальные знания и техники концентрации.

— Но сейчас на Тихерре есть технологии, которых нет в вашем мире, — задумчиво проговорила Лиля.

— Да, и по ней вы для Ковена подготовите специальный, очень подробный трактат. Это даже имеется в плане ваших занятий на следующий семестр, поэтому сейчас оставим подробности и вернёмся ко второму, не менее интересному миру, Лиассу. Он является противоположностью Севале. Промозглый влажный мир, где никогда не выпадает снег, но и тепло не бывает. Этот мир, напротив, чрезвычайно разнообразен, там буйствует растительная жизнь, которая приспособилась к местным условиям. Небо круглогодично затянуто тяжёлыми тучами, а свет солнца не проникает на землю. Там проживает разумная раса кровопийц, которые несколько тысяч лет назад активно посещали Карастель с развлекательными целями. Преимущественно охотились на местное население, но затем известный альмендрийский архимаг Отторан изобрёл магическую сыворотку, которая сделала нашу кровь непригодной для кровопийц. Они магически одарены слабее нас, им подвластны различные ритуалы, которые, как известно, либо требуют меньшее количество магии или не требуют её вообще. В общем, после нескольких сотен смертей от несварения, кровопийцы признали наш мир неприемлемым для охоты и перестали сюда приходить. Мы, по понятным причинам, туда тоже не стремимся.

— А почему демонам и кровопийцам вообще удалось проникнуть в этот мир? Это же противоречит правилам мироздания? — с любопытством спросил парень позади меня, кажется, его звали Гиввар.

— И какому же правилу они, по-вашему, противоречат? — лукаво улыбнулся магистр Баккат.

— Ну как же. «В мир может прийти только существо без намерения его уничтожить или разрушить», — ответил он.

— Ни демоны, ни кровопийцы такого намерения не имели. Это очевидно. Что же касается судьб пары десятков или даже сотен человек, то их смерть не имеет для мира значения. Например, случись война, погибнет гораздо больше людей, чем когда-то угнали демоны или убили кровопийцы.

— Странно, что наши виды совместимы, — сказала я.

— Верно! Что наиболее удивительно, совместимость с демонами гораздо более простая, чем с сидхами. Янник писал, что демоницы рожали от него полукровок с лёгкостью, тогда как гораздо более близкие по виду сидхи имеют с вопросом размножения в нашем мире большие сложности. Элариэл единственный счастливчик, который имеет аж двоих сыновей, остальным повезло гораздо меньше. Что касается кровопийц, то для них мы подходим только как корм, случаев кровосмешения с ними я не знаю. Но это и неудивительно: они имеют синеватую кожу, очень низкую температуру тела, красные глаза и белые, бесцветные волосы. Совершенно непривлекательный образ.

— А остальные шесть миров? — спросила Лиля.

— Самый развитый и открытый для посещений — Тингай. Это наше название, сами они себя называют иначе. Тингай известен много тысяч лет, относительно безопасен и через него можно попасть в другие миры. Известно, что в Тингае проживают целые диаспоры сидхов и их полукровок, хотя этот мир не является для них родным. Однако при посещении этого мира стоит быть особенно осторожными, там процветает рабство, особенно межрасовое. Это очень большой мир, состоит из разных стран и континентов, о нём вы сможете найти исчерпывающую информацию в книгах. Он неплохо исследован и описан нашими путешественниками.

Остальную часть занятий магистр расспрашивал нас с Лилей о нашем мире, проводил параллели, делился наблюдениями и курьёзными случаями, произошедшими с путешественниками между мирами. Лекция показалась интересной. Сегодня на практическое занятие я снова не попаду, но Лиля обещала обучить меня тому, что будут преподавать. В случае чего, я всегда могу попрактиковаться с Лимаром. Вообще, учёба здесь была не напряжённой, да и Лимар говорил, что Ковен старается скорее извлечь пользу из молодых магов, чем дать им образование. Видимо, поэтому меня с такой лёгкостью перекинули на проект работы над теплицами.

Сегодня, кстати, Танарил отсутствовал, и работалось в разы легче. Теплица представляла собой нечто странное — снаружи небольшой каркас с намётанными окнами. Вместо стен стояли деревянные столбы с прикрепленными к ним поперечными балками. Естественно, никаких стеклопакетов, поэтому для окон делали специальные рамы, и всю конструкцию будут в дальнейшем зачаровывать от холода. Изнутри же это было пока что просто неопределённым пространством. Лично я зайти внутрь так и не смогла. Начало мутить. Мозг не смог понять расстояния до ближайшей стены, взбунтовался и наказал меня за самонадеянность острым приступом тошноты.

— Тошнит? — участливо спросил Лимар после того, как я пулей вылетела из теплицы. — Это хорошо.

Я с трудом глотала набегающую слюну и уже готовилась расстаться с обедом.

— Почему? — просипела я, сдерживая неприятные позывы.

— Чем ты чувствительнее к неправильности такого пространства, тем лучше будешь с ним работать в будущем. То, что ты воспринимаешь остро чуждым, сама же потом легче сможешь исправлять. Заметь, люди без таланта пространственника туда спокойно заходят. Для них это пока что не подпространство в привычном его понимании.

— И как это зачаровать, если я даже зайти туда не могу? — я сглотнула жидкую слюну.

— Это первый раз, он всегда такой. Дальше проще. Неприязнь будет, но не такой лютой. У меня первый раз была ярость, хотелось уничтожить помещение. А сейчас просто неприязнь и желание поскорее доделать. Но для начала надо закончить стены и крышу. И уже когда снаружи всё будет готово, мы будем дальше двигать пространство внутри, — пояснил Лимар, размечая очередную доску под распил.

Я вздохнула и продолжила делать то, что мне поручили — остругивать доски, зачаровывать их, шкурить неровности, для этого тут использовали специальные камни типа пемзы, только очень твёрдые. Удобно. Работа шла плавно и без эксцессов. К вечеру Лимар с помощниками уже поставили все окна с одной стороны.

Как ни странно, работа с деревом мне понравилась: на солнышке оно нагревалось и приятно пахло, результат работы был виден сразу и зависел только от твоего умения, а совместный труд сближал с другими людьми. Мы с Лимаром почти не говорили, но я начала прекрасно понимать некоторые его жесты и порой подавала нужное или отходила в сторону ещё до того, как он успевал что-то сказать.

На ужин шла удовлетворенная нашей продуктивностью. Оказалось, что налагаемые мною чары довольно сильные, и Лимар был доволен моей работой. У Даная и его команды дело тоже спорилось. Лимаром завладел азарт обогнать другую команду, поэтому после ужина мы вернулись обратно на стройку. Работали дотемна. В сумерках Лимар запустил магические светлячки, но тут уже я взбунтовалась и захотела лечь спать. До общежития мы шли молча, и я держала его за руку. Так становилось спокойнее и приятнее, а он вроде бы не возражал.

Следующее утро началось с завтрака и тренировки.

На лекции на этот раз нас ждала биография и жизнеописания других известных магов прошлого. Интереснее было бы послушать про артефакты или другие миры, но программу составляла не я. Заскучав, я попросила Лилю показать, какое заклинание они отрабатывали вчера. Оказалось, что их учили очистке одежды, а Лимар мне это уже давно показал.

Раскрыв блокнот, я начала с помощью подруги делать наброски моделей и расцветок одежды, которую мы с Лилей могли бы носить сами или даже продавать. Это занятие увлекло нас по-настоящему. Кроме того, Лиля показала мне новое целительское заклинание сращивания тканей. Жаль, что потренироваться было не на ком.

Натар на обед не пришёл, он последние дни безвылазно сидел в кузнице и работал над заказами. Лиля мягко журила его, но он неизменно отвечал, что скоро у них будет семья, а значит, нужны деньги.

Про предложение Лимара я ей пока не говорила, ведь не факт, что я его приму. В конце концов, была вероятность, что повышенное внимание Танарила я просто вообразила. Каких-то ярых попыток вернуться в мою жизнь он всё-таки не предпринимал. Да, один раз сказал, что скучает, но не выходить же из-за этого замуж? Глупость.

Однако, поджимали сроки. Определиться со своим отношением к предложению Лима я должна была как можно скорее. До первого дня лета осталось не так много времени. В этом мире для бракосочетаний подходило только четыре дня в году. Чаще всего до брачующихся снисходили боги и чем-то одаривали, либо что-то рассказывали в этот день. Говорят, что раньше свадебный день в году был только один, но с постепенным увеличением населения и возросшей нагрузкой на богов (ага, прямо как в офисе) дней стало сначала два, а потом и вовсе четыре. Для меня оказалось сложным понять отношение местных к богам. Они существовали, их видели, их распоряжения исполняли. При этом никто им не молился. Никто не ходил в храм. Храм называли домом богов. Не было религии как таковой, обрядов, их даже не упоминали в речи. Я боялась поднять эту тему, кто знает, почему тут так заведено? Но постепенно любопытство пересиливало, и я решила спросить Лимара в следующий раз, когда мы останемся тет-а-тет.

Отмокнув в ванной и вычесав из волос все стружки и опилки, я легла в постель. О Танариле старалась не думать, но мысли лезли в голову сами. Почему всё сложилось именно так? Почему я в него влюбилась, а он в меня — нет? Могла ли я сделать что-то, чтобы сложилось иначе? В чём ошиблась?

Эти мысли сменялись другими. Почему из сотен других мужчин я выбрала мерзавца, который просто мною попользовался и даже не скрывал своего отношения? Почему какая-то частичка всё равно хочет слышать про то, как он сожалеет и скучает? Почему мне не всё равно на то, что его ранили?

Слёзы катились из глаз уже привычными, проторёнными дорожками. Да там уже, наверное, русла у меня на щеках образовались! Скоро крутые берега намоет. Видимо, морщины — это проложенные слезами каналы на наших лицах. Чем старше человек, тем больше слёз, тем виднее следы от них.

Вспомнилось лицо бабушки, её окружённые морщинами добрые глаза и заботливые руки. Впервые за долгое время я уснула думая не об эльфе, а о ком-то другом.

Глава 11. Последствия поединков. Часть 2, Танарил

Танарил

Поединок дался мне нелегко. А ещё он обнажил в душе то, что я старательно пытался спрятать глубже все эти дни. Я хотел вернуть Кату. Тому нашлось много причин: никакая другая встреченная женщина не привлекала настолько сильно; Ката щедро дарила ласку и нежность, уже знала мои вкусы и полностью им соответствовала; она умела поддержать приятную беседу, развивала в себе чувство прекрасного, разбиралась в живописи и могла оценить музыку и поэзию; ей легко давалось обучение, меня радовали её небольшие успехи; она была сильной и красивой магичкой, а значит достойной статусной парой в текущих обстоятельствах; я к ней привык. Но эти аргументы предлагал разум. Кроме них был ещё один: мне этого хотелось.

После поединка с Тормансом означенное место в Малом круге стало постоянным, а со смертью Ириаса мне предстояло участвовать в выборе другого кандидата. И это станет непростой задачей.

Поздним вечером я сидел в гостиной Элариэла и слушал музыку, которую играли его сыновья. На удивление, мальчишки не фальшивили.

— Какие твои дальнейшие планы? — он медленно пригубил местное вино и сделал знак сыновьям, чтобы нас оставили одних.

— Плана два. Если удастся договориться с кем-то из других магов о том, чтобы мне открыли портал в Тингай, то я уйду. Если нет, то я хочу возглавить Ковен, — спокойно ответил я, следя за реакцией Элариэла.

— Диаметрально противоположные цели. Позволь поинтересоваться, почему.

— Потому что жить в текущих реалиях мне не нравится. Простой путь — уйти. Сложный — остаться и изменить всё в соответствии с моими вкусами и представлениями о правильности. Ковен слаб. Если десяток несчастных магов из другого королевства могут вот так врываться на центральную площадь и безнаказанно убивать лидера, то руководство слабо и недальновидно, — я сделал небольшой глоток и посмотреть на живой огонь в камине. — Строить свою жизнь в таких условиях непредусмотрительно. Я, как и все, хочу жить в красивом, удобном и безопасном месте. Если руководство Ковена не в состоянии этого обеспечить, то я всё сделаю сам.

Элариэл улыбнулся.

— Знаешь, скажи ты мне это при встрече, я бы счёл тебя глупым и самонадеянным. Скажи ты мне это месяц назад, я бы задумался. А сейчас я хочу заверить, что поддержу тебя всеми силами и всем влиянием, которое у меня есть, — Элариэл посмотрел на меня и отсалютовал фужером.

— Тогда ты должен быть в Малом круге, — ответил я.

— Хорошо. Я поговорю с Кайратом и другими, кто может меня поддержать. Хотел бы я и дальше оставаться в стороне от политики, но что поделать. Значит, тебя ждёт большое будущее в Ковене. В то, что кто-то откроет тебе переход, я не верю. Это никому не нужно. Маги, к которым ты можешь обратиться, и так богаты и влиятельны. Тебе нечего им предложить. Шаритон после поединка не пошевелит для тебя и пальцем. Минхатепец и сам любит прогуляться по мирам, он периодически открывает порталы для себя и не станет ждать и копить силы пару лет, чтобы облагодетельствовать тебя. Он и так богат и приближён к царю. А шемальянец даже не станет с тобой разговаривать. На его взгляд, он слишком знатен и родовит, чтобы снизойти до такой просьбы. Аристократичность лезет из ушей и попадает в глаза. Я понимаю, что ты непрост и, возможно, своим происхождением стоишь гораздо выше него, но в реалиях этого мира ты для него простолюдин. Он даже с Телиусом общался через губу, хотя тот был Архимагом Ковена.

— Значит, уйти вариантов нет?

Чего-то подобного я и ожидал.

— Они призрачны. И у тебя будет гораздо больше возможностей уйти, если ты всё-таки возглавишь Ковен, пусть и ненадолго. Сделаешь запасы энергии, золота, окажешь услуги нужным людям. Сам знаешь, как это работает, — протянул перворождённый.

— Да, согласен, и сам думал об этом. Поэтому и вышел на поединок с Тормансом.

— Это было правильное решение. И правильный тон. Все запомнили, что ты мстил в том числе и за смерть Телиуса, но при этом ясно дал понять остальным, что ты очень силён и не хочешь играть грязно. Араньясов не любили очень многие, но некоторых Телиус держал за горло в прямом смысле этого слова, — сказал Элариэл.

— Думаю, что сейчас я поддержу Толедора. А сам Ковен смогу возглавить к зиме. Горный проект я закончу так или иначе, но Торманса о нём я уведомлю. Я хочу поменять курс отношений Ковена с Альмендрией. Тоннель и дорога к Арластану станут плюсом, если подать эту информацию правильно. К счастью, работы там не так много. Аграрный проект мне тоже отдали удачно. Я буду работать над своим положительным образом. Защитник, кормилец, миротворец. Это то, как должны воспринимать меня остальные маги.

— Браво, Танарил. Кем ты был в своём мире? — улыбнулся собеседник.

— Импульсивным дураком в первую очередь, — рассмеялся я в ответ, — остальное уже и не важно. С момента появления тут я жалею только об одном: о том, как всё сложилось с Катой. Я не хотел причинить ей зла.

— Меня радует, что ты это говоришь. Мы все совершаем ошибки, Танарил, важно лишь то, умеем ли мы в них раскаиваться и извлекать из них уроки. Ты молод, и ты не можешь не оступаться на своём пути, особенно, если идёшь один. Начиная с этого момента я буду рядом и постараюсь поддерживать тебя.

— Прекрасно. Кату я верну. Она мне удобна… и нужна.

— Просто удобна?

— Я пока не готов об этом говорить.

— Знаешь, когда-то, попав в этот мир, я был категоричен. Мой отец очень резко относился к кровосмешению. Если он узнает о двоих своих внуках-полукровках, его хватит удар. Настолько непримирим он в этом отношении. Со временем, остыв и пообтесавшись, я понял, что хочу иметь отношения. И что они возможны только с человеческой женщиной. Несколько лет я привыкал к мысли, присматривался. Потом начал искать. А потом встретил Тарилу и влюбился абсолютно искренне. И захотел детей от любимой женщины. Принял то, что если я хочу иметь ребёнка, то он может быть только полукровкой. А дальше полюбил сыновей так горячо, как только мог. И вышло это само собой. Если у меня будет ещё один ребёнок, то я буду только счастлив. Кстати, Тарила сохранила большую часть своей магии после двух родов. Я помогал ей во время беременности, использовал некоторые техники, которым нас обучали в роду. И я покажу их и тебе, если это понадобится.

— Я не готов к ребёнку и не желаю становиться отцом. Я не жалею о том, что прервал беременность Каты, только о том, что ушёл, оставив её в опасности, — жёстко ответил я.

— А я и не говорю, что ты должен об этом жалеть, — мягко улыбнулся Элариэл. — Я рассказываю, как изменился мой взгляд на некоторые вещи. Мне бы хотелось, чтобы ты был открыт к тому, что твои взгляды тоже могут измениться, и не только в вопросе родительства. Этот мир может изменить тебя, Танарил, и будет лучше, если ты позволишь себе меняться, а не станешь раздирать себя противоречиями изнутри.

— Я услышал тебя, Элариэл.

— Для тебя я Элар.

— Спасибо за поддержку. Пожалуй, мне пора. Завтра будет сбор, нам обоим стоит отдохнуть.

— Пойду порадую жену, она давно настаивает на том, чтобы я вошёл в Малый Круг. Видимо, надоело ей слушать моё бухтение по поводу происходящего, — он легко поднялся с места, чтобы проводить до двери.

— Передай моё почтение своей прекрасной жене.

— Как думаешь, стоит попросить её поговорить с Катой? Разведать обстановку?

— Спасибо за предложение, но я предпочту справиться самостоятельно.

— Как знаешь, Танарил. Ты можешь рассчитывать на любую помощь от меня.

— Приятных сновидений, Элар.

— И тебе, мой друг и союзник.

Я вышел на свежий воздух и пешком отправился к своему жилищу. Малый Круг требовал сильных изменений. Как и весь Ковен. Но начать можно и с малого. Мне нужно было что-то наподобие того, что построил для себя Элариэл.

Мысли снова коснулись Каты. Хотелось поговорить с ней, вернуть её расположение, а ещё банально хотелось женской ласки. С момента расставания с ней я так и не смог найти другой приемлемый вариант. Женщины тут были слишком высокие, массивные, темноволосые. Они не привлекали даже как временный вариант, и вынужденное соблюдение целибата давалось нелегко. И я точно не желал терпеть его дальше. Так или иначе, я стану главой Ковена, Ката никуда не денется, я найду к ней подход.

Не зря же она дрогнула и принялась лечить, когда я подошёл к ней после поединка. Я видел в её глазах и боль, и сочувствие, и страх за мою жизнь. Она всё ещё любит меня, а если так, то простит. Несколько дорогих подарков, возможно, сонет в её честь, извинения и страстные признания. Она не устоит, в этом я был уверен.

Сегодня тренироваться не стал. Едва зажившая кожа чесалась, и я бы многое отдал за то, чтобы Ката раздела меня и погладила тонкими, нежными пальчиками, снимая зуд и дискомфорт.

Выпив снотворное, которое передал мне Элар, я отрубился до самого утра и едва не опоздал на сбор.

Большой и Малый Круги разместились в огромном зале. Здесь я ещё не был, помещение находилось в здании Института Практической и Теоретической Магии. Интересно, чему тут учат? И до чего дошли? Я мог бы дать этому миру много новых технологий. Если бы захотел, конечно.

Люди шумели, а когда я вошёл в помещение, меня встретили аплодисментами. Поединок произвёл впечатление, и я остался доволен тем, что использовал ситуацию правильно. Что же до того, что мне пришлось поваляться в лазарете, — такое с воинами бывает нередко. Главное, что победил и выжил.

Толедор поднялся и успокоил присутствующих.

— Думаю, что можно сразу снять с повестки дня первый вопрос. На поединке с императором Тормансом Танарил обратился к Основе. Это делает его архимагом. Я предлагаю кандидатуру Танарила Коравиэля в качестве постоянного члена Малого Круга. Есть возражения?

Зал поддержал инициативу.

— Танарил станет достойным дополнением нашей команды, — улыбнулся Кайрат.

С ним у меня сложились довольно ровные, нейтральные отношения.

— В таком случае предлагаю дополнить Малый Круг ещё одним кандидатом, а уже после провести голосование за кандидатуру нового Главенствующего. Итак, кандидаты, прошу вас встать.

Кандидатов оказалось более двадцати, но меня интересовал только один из них. Сбор устраивался таким образом, что Большой Круг сначала голосованием отсеет большинство. Останется пять кандидатов, в число которых должен войти Элариэл. Сегодня я увидел среди собравшихся всех перворожденных и полукровок, которые находились в Ковене. Хотелось надеяться, что они пришли поддержать нас с Элариэлом.

Голосование было анонимным и заняло немало времени. Пересчёт голосов проводился прямо в зале, при всех. К счастью, Элариэл вошёл в пятёрку избранных. После этого присутствующие разошлись на обед, бурно обсуждая кандидатов и выборы. Малый Круг и все пятеро кандидатов обедали вместе. Они все хорошо знали друг друга, а я присматривался к новым лицам. Расклад не понравился, мне показалось, что Элариэл не пользуется большой популярностью. Улучив минуту, когда закончилась трапеза, я подошёл к Толедору и тихо сказал:

— Если ты поддержишь кандидатуру Элариэла, то я обещаю два голоса за тебя на пост Главенствующего.

— Почему за меня? — спокойно спросил маг Света.

— Мне понравились твои рассуждения, и я не считаю, что Ковен готов к войне с Альмендрией. Я вижу тебя как наиболее правильную кандидатуру в текущих обстоятельствах, — искренне ответил я.

— Что ж, я принимаю твоё условие и смогу обеспечить тебе ещё два голоса, — ответил он.

— Это было бы очень кстати. Кайрат входит в их число?

— Нет. Я готов поддержать двух сидхов в Малом Круге, потому что мне всегда импонировали ваша серьёзность, тщательность и внимание к деталям. Что ты думаешь о Горном проекте?

— Я считаю, что его необходимо закончить и преподнести Тормансу как новый канал торговли и взаимодействия. Изоляция Ковена не пойдёт нам на пользу, как и свара с соседями. Этот город можно ещё долго тянуть вверх прежде, чем реально потребуется развивать его вширь, — я поделился с ним своими взглядами, внимательно следя за реакцией.

— Мы не ошиблись друг в друге, сидх. Я попробую дать твоему другу так много голосов, как смогу.

Толедор отошёл от меня, а я нашёл глазами Кайрата и подошёл к нему.

— Напряжённый день, — нейтрально сказал я.

— Да, поздравляю с новой позицией. Быстрый взлёт.

— Думаю, что это было неизбежно при текущих потерях. Ты уже определился со своим кандидатом?

— Да, это будет Элариэл, он рассказал о своих намерениях и о том, что ты его поддержишь.

— Не только я. А с кандидатом в Главенствующие?

— Мне бы хотелось посмотреть, кто заявит себя и послушать, что они станут предлагать, — нейтрально заметил Кайрат.

Он был молод, неглуп и не торопился раскрывать свои карты.

— Я считаю, что Ковен не готов к войне. Мир с Альмендрией на данном этапе для нас предпочтительнее. Лично мне в качестве лидера видится Толедор. Его взгляды достаточно умеренны и осторожны, — дипломатично сказал я, окидывая взглядом собравшихся.

— Да, такого кандидата я тоже рассматриваю.

— Мы с Эларом были бы очень признательны, если бы ты поддержал его кандидатуру. Нам она кажется правильнее всего, а в Ковене стоит изменить некоторые вещи. Думаю, что у тебя будут инициативы, которые потребуют ответного содействия, и мы будем готовы его оказать. Кроме того, Толедор тоже не забудет, кому обязан своим местом. В крайнем случае, я ему напомню, — на моих губах появилась улыбка вежливости, но я смотрел прямо на Кайрата.

Важно было понять, смогу ли я влиять на него в дальнейшем.

— Хорошо, Танарил. Чувствую, что формируются новые коалиции, и мне хотелось бы иметь свой вес. И сохранить свою позицию. Всем известно, что как маг Элариэл сильнее… Но мне нравится возглавлять лекарский корпус.

— Могу пообещать, что у Элариэла в ближайшее время будет много других интересных задач. Он будет занят в первую очередь моими проектами, Кайрат, — я посмотрел на него прямо и открыто, и он понял, что я хочу ему сказать.

— Ты можешь рассчитывать на мой голос, Танарил, — одними губами улыбнулся он.

Мы общались ещё около часа. Формировались связи, давались обещания, устанавливались коалиции. Толедор сказал, что может обеспечить два голоса, я принесу ему ещё три. Если кандидатов будет трое, то шансы велики. Но что, если их будет двое? В таком случае шестой голос необходим.

— Толедор, — подошёл я к нему, улучив момент, — у нас есть три голоса. Кайрат, я и Элар. Ты сможешь обеспечить ещё три?

— Да, смогу. Спасибо, Танарил.

— Пока рано благодарить. Давай посмотрим, чтобы всё прошло так, как нам нужно.

Я старался не общаться с Эларом, только сказал пару слов поддержки. Мне было интереснее послушать других, но при моём появлении разговоры становились нейтральными. Ситуация оказалась знакома и привычна. Даже забавно, что я так быстро в ней оказался. По истечению отведённого времени, секретарь Малого Круга пригласил нас для голосования.

Всё прошло без сюрпризов для меня и стало огромной неожиданностью для остальных. Никто не рассматривал Элариэла всерьёз. Я видел, что один из тёмных магов, Гриссан, был раздосадован результатом. Он выдвинул свою кандидатуру на пост Главенствующего, но большинством голосов выбрали Толедора.

Этот день вымотал до предела, но результат того стоил. Ужинали мы вместе, и я внимательно присматривался к своим новым союзникам. Нас было семеро, что удобно во всех отношениях. Мы коротко обсудили ближайшие шаги и наметили стратегию дальнейших действий. Я поставил задачу поиска невесты императора в приоритет, хотелось наладить с ним диалог. Толедор согласился, он тоже стремился к тому, чтобы альмендрийцы перестали расшатывать нервы и защиту Ковена.

На следующее утро оказалось, что искомая невеста сбежала в компании двух других пленниц, одной из которых оказалась пропавшая год назад царевна Минхатепа. Это было очень плохо с политической точки зрения, ведь лишило нас возможности вернуть девушек и попытаться показать новый дипломатический курс Ковена. Действия Телиуса разозлили до предела. Как можно быть настолько самонадеянным, чтобы держать царевну в живых целый год? Если уж решил убрать её с политической карты, то либо избавься, либо обеспечь охрану и полную невозможность побега! Сейчас же ситуация складывалась хуже не придумаешь.

Толедор принял решение не догонять беглянок, но разослать письма родственникам содержавшихся в плену девушек с объяснением нашей точки зрения на ситуацию и заверениями в желании сотрудничать. Слабый ход. Но вариант догонять беглянок был ещё хуже, это бы расценили как попытку их поймать. Раз уж смогли сбежать, то и выбраться смогут. Кроме того, мы указали гневающемуся у наших ворот императору, что стоит искать в окрестных лесах.

Помимо политических шагов, я также планировал разговор с Катой. Купил самое красивое колье, которое только смог найти, вложил в него все отложенные деньги и отдал ювелиру горсть хороших аметистов.

На месте строительства теплиц всегда толпились люди, и пришлось долго ждать момента, когда она останется одна.

— Ката, нам нужно поговорить, — мягко сказал я, увлекая её за собой и отрезая нас от назойливых взглядов заклинанием.

— О чём, Танарил? — сухо спросила она.

— Я хочу просить твоего прощения. То, что произошло, терзает меня. Я действительно виноват перед тобой.

— Между нами всё кончено, Танарил, — ответила она, вырывая руку. — Я осознала, какую роль ты мне отводил. Я не хочу быть постельной игрушкой, которая должна ждать тебя при параде в удобном для тебя месте. Я не хочу быть с мужчиной, который, не дрогнув, оставляет меня одну с последствиями того, что мы сделали вместе. И я точно не буду с мужчиной, который уже предал меня однажды, — она смотрела на меня прямо и с вызовом.

Я видел, насколкьо она волновалась, но в то же время в ней чувствовалась твёрдость, которой не было раньше.

— Ты любишь меня, а я неравнодушен к тебе. Я поступил отвратительно, но тогда мне казалось, что так будет лучше для нас обоих. Я посчитал, что не вправе оставлять тебя с ребёнком одну.

— Да, я помню, что у наших отношений был срок годности, о котором знал только ты, — горько улыбнулась она. — Неужели ты правда считаешь, что я могу забыть и простить такое?

— Я очень этого хочу и готов за это бороться, — я пытался взять её за руку, но она вырвала изящное запястье из моих пальцев. — Сейчас я могу предложить тебе больше, настоящие отношения. Я вошёл в Малый Круг, но это только начало. Теперь, когда я не могу уйти, я решил остаться и изменить Ковен. Сделать его лучше. И ты могла бы мне помочь.

— Мне это не интересно. И предложение стать твоей любовницей на более длительный срок не отменяет того, как ты со мной поступил, — она ожгла холодным взглядом.

— Я понимаю, что ранил тебя. Но я же способен эти раны исцелить. Ты мне нужна. Я не отступлюсь, Ката.

В её глазах мелькнул страх.

— Что ты имеешь в виду? — срывающимся голосом спросила она.

— Что я буду добиваться тебя до тех пор, пока ты не сдашься, — честно ответил я.

— Зачем? Зачем я тебе? — она сцепила руки, и я увидел, как дрожат её пальцы.

Плохо. Я не хочу, чтобы она меня боялась.

— Потому что нам с тобой было очень хорошо. Я тосковал от мысли, что уйду, а ты останешься, и не хотел причинять тебе боль. Моё отношение к тебе менялось со временем. То, что началось как постельная интрижка, запало глубоко в душу. Именно поэтому я буду добиваться твоего прощения, хотя начать новые отношения было бы проще. Чего ты хочешь, моя прекрасная Ката? Брака? Я думаю, что смогу рассмотреть и такой вариант.

Рассмотреть — не значит принять. Однако ради прощения я должен сказать ей то, что говорят в таких ситуациях, и то, что хотят слышать женщины. Если понадобится, то я сделаю ей предложение и скажу, что люблю. Почему нет? Лучшего варианта всё равно нет, а если появится, то помолвку можно разорвать и сказать, что разлюбил.

Она нервно рассмеялась.

— Ты говоришь так, будто жениться на мне — это одолжение. Я не хочу прощать то, что ты сделал, Танарил. Тебе действительно лучше начать другие отношения и оставить меня в покое.

— Речь не идёт об одолжении, скорее о том, что я готов пересмотреть некоторые свои убеждения, чтобы быть рядом с тобой. Я не хочу других отношений, Ката, я хочу тебя, — я вложил в последние слова все чувства, на которые был способен. Она вздрогнула и отступила на шаг. — Я приготовил тебе подарок. Прошу, возьми его. Я виноват перед тобой, и хочу это компенсировать.

Я протянул ей красиво украшенную коробочку.

— Не нужно. Мне ничего от тебя не нужно, оставь меня в покое! — она почти кричала.

Разговор шёл совсем не так, как я того хотел.

— Ката, моя прекрасная девочка, я боюсь, что у тебя нет выбора. Видишь ли, я всегда добиваюсь своего. Я знаю, что чувства в тебе ещё есть, зачем бороться с собой и со мной, если можно уступить? Я обещаю быть очень нежным, заботливым и внимательным. Я обещаю сделать всё для того, чтобы ты была счастлива. Не упрекай меня в том, что мои чувства не возникли так быстро, как твои. Прошлая любовь причинила мне огромную боль, и я боюсь снова открывать своё сердце для этих чувств. Мне нужно время, Ката. Прошу тебя дать его мне, — я был искренен с ней.

Обычно не в моих правилах врать своим спутницам, а теперь я рассматривал её именно так. Не просто временное развлечение, а постоянная спутница на долгий, возможно, очень долгий срок.

— Ты не прав, Танарил, выбор есть всегда.

Она развернулась и почти убежала от меня обратно к Лимару. Я видел, как её лихорадило, и понимал, что мне не стоит бежать следом и пугать её ещё сильнее. Пусть свыкнется с мыслью, что ей от меня никуда не деться.

К Лимару я, конечно, ревновал, но в том же время убеждал себя, что между ними ничего нет. Она смотрела на него с заботой, нежностью и участием, но так смотрят на друзей и братьев. На меня она смотрела иначе, а значит, у меня всё ещё есть шанс. Нужно дать ей пару дней, чтобы она пришла в себя, а затем начать осаду.

Я поймал себя на мысли, что это может быть даже интересно. Сколько она продержится? Неделю? Месяц? Причинённая мною боль действительно была велика, но я хочу залечить все её раны. Рядом со мной ей будет хорошо.

Следующие несколько дней прошли за изучением новых обязанностей и возможностей. Подняв политические сводки за последние годы, я более внимательно и детально анализировал мир, в котором оказался. Элариэл был рядом, помогал и отвечал на вопросы. Что-то он не знал сам, о чём-то только смутно догадывался. Толедор оказался разумным и достойным руководителем.

Новых задач почти не было, пока что мы только определялись с направлением действий. Работа над теплицами шла полным ходом, и я видел Кату каждый день. Старался поговорить с ней, но она пряталась за Лимара, и я уже начал обдумывать то, как избавлюсь от соперника. Его контракт заканчивался примерно через два месяца, и я решил, что сделаю всё возможное, чтобы его не продлили. Я нужен Ковену, а мне нужна Ката. Думаю, что Толедор поймёт ситуацию правильно.

В первый день лета город преобразился. Сегодня в городе было намечено три свадьбы, и Толедор настоятельно рекомендовал всем прийти в храм бракосочетаний, чтобы поздравить молодожёнов. Я даже подумывал пригласить с собой Кату, но пока что она к этому была не готова и постоянно меня избегала. Ничего, скоро примусь за неё всерьёз, и тогда никуда она не денется.

Здание храма оказалось откровенно невзрачным. Свадьба — это важный день в жизни каждого, возможно, единственный в своём роде, и место, где происходит обряд, должно выглядеть гораздо привлекательнее.

Здесь всё было оформлено, как и в других зданиях: грубо шлифованный серо-голубой камень с лазурным отливом, просторное крыльцо, внутри места для горожан, расположенные амфитеатром. В середине камень-алтарь, Толедор упоминал, что эти особые камни людям подарили боги. Три прохода к нему — широкий для гостей и два более узких для невесты и жениха. Согласно традиции, они должны выходить из специальных комнат навстречу друг другу и сойтись у алтаря. У каждого была пара минут в одиночестве перед обрядом. Видимо, чтобы успеть передумать.

Для руководителей Ковена предусматривались почётные места с одной из сторон. В храме было многолюдно, и вокруг стояла атмосфера праздника. Ковенцы смеялись, шумели, обнимались. Я на этом празднике жизни чувствовал себя чужим.

Обряд начался, когда стемнело. Толедор воздел руки вверх, творя заклинание, и под высоким сводчатым потолком заплясали маленькие желтоватые светлячки. Звучала приятная, спокойная музыка, пахло цветами. Когда первая пара вышла навстречу друг другу, я оценил задумку.

Встретившись у алтаря, незнакомые мужчина с девушкой принесли друг другу клятвы. Она была очень юной со слабеньким магическим даром, он — старше и, кажется, входил в Большой Круг. Я равнодушно мазнул взглядом сначала по ним, а затем по толпе.

Вторая пара — из наёмных работников, женщина даром не обладала, но светилась любовью. Их клятвы приняли, и красный камень засветился, оповещая о том, что они стали мужем и женой.

В третьей паре я сначала заметил жениха. Лимар выглядел собранно и серьёзно. Полный тревожного предчувствия, я метнул взгляд на противоположный конец храма и увидел Кату в белом платье, идущую ему навстречу.

Не веря глазам, я смотрел, как моя женщина идёт к алтарю с другим. Внутри взметнулась магия, храм дрогнул, люди обеспокоенно заозирались. Горячая, жгучая ревность вскипела в душе. Она моя! Она должна быть моей! Она будет моей!

Конец первого тома.