Когда случается невозможное (СИ)

Почему-то было не больно, а, наоборот, остро и приятно.

— Хорошо, я буду в комнате или в мастерской, — покладисто ответила я.

— В комнате, Ката, только в комнате, — с нажимом ответил он, и я ощутила, как он проникает в моё лоно, властно раздвигая нежные складочки кожи между ног. Я охнула от неожиданности. Он по-прежнему сидел сверху, массируя мою спину, только теперь я была наполнена им изнутри и в полной мере ощущала его твёрдость и размер. — Я не слышу ответа, моя лалара.

— Хорошо, как скажешь, Танарил, — простонала я, капитулируя под его натиском.

— У тебя очень красивые волосы, Ката, — сказал он, и собрал их руками, — но слишком короткие. Ol[2]!

Не переставая двигаться, он начал массировать кожу головы, и я не сразу заметила, что кожу немного печёт. Вскоре ощущение ослабло, и Танарил начал с наслаждением перебирать мои волосы.

Я окончательно разомлела и полностью подчинилась его движениям и ритму. Как ни странно, не хотелось большего, как вчера, просто было невероятно хорошо, и я нежилась в его руках и качалась на волнах эротического наслаждения. Постепенно его движения становились более резкими, и я ярко ощущала каждый толчок. Когда он вжался в меня, горячо пульсируя внутри, я удовлетворённо и счастливо улыбнулась. Когда он лёг рядом, обвила его шею руками, уткнулась в ему грудь и уснула.

Танарил будил меня поцелуями. Какой шикарный способ просыпаться! Я медленно, томно потянулась, обнимая своего мужчину. До чего же он восхитительно твёрдый на ощупь! Сонно водя пальцем по линиям мышц на груди и плечах, я подставляла шею и лицо под нежные, лёгкие поцелуи.

— Пойдём, нам нужно поесть, затем зайти в одёжную лавку, а вечером я хочу пригласить тебя на музыкальный вечер, который организует мой знакомый. Он тоже перворождённый, — потянул меня с постели Танарил.

— Здесь есть другие эльфы? Из твоего мира? — зевая, спросила я.

— Нет, этот из другого. Перворождённые обитают в разных мирах, мы даже внешне отличаемся. Насколько я понял, тут нас единицы, я пока знаком только с одним, — ответил он и поднялся.

— Конечно, пойдём. Ты уже проголодался, наверное? — забеспокоилась я.

— Да, только эту местную приправу я есть не могу. Дрянь редкостная. В городе есть место, где нормально готовят, — улыбнулся он.

Почему-то от этой улыбки внутри всё расцвело. Начав торопливо собираться, я внезапно ойкнула, запутавшись рукой в собственных волосах. То, что они собственные, поняла только после того, как эту самую руку подёргала, пытаясь освободить.

— Подожди, — остановил меня эльф. — Я забыл тебе сказать, что теперь у тебя длинные волосы.

Ошалело уставившись на свисающие ниже поясницы пряди, я переваривала информацию.

— Это как? — наконец дар речи вернулся.

— Это я немного поколдовал, — твёрдо смотрел на меня эльф. — Ты прекрасная лалара, Ката, но короткие волосы всё портят. Позволь мне тебя заплести.

Он уверенно усадил меня на стул, собрал копну волос сзади и начал медленно и очень бережно расчёсывать. От такого ласкового обращения внутренний протест несколько подсдулся, а разум услужливо напомнил про все три неудачные попытки отрастить волосы в прошлом. В конце концов, это же не зубы, и я всегда смогу их отрезать. Смогу же, правда?

Эльф тем временем что-то колдовал сзади, оставляя волосы распущенными, и только переплетая пряди на висках. Танарил показал несколько изящных металлических заколок, украшенных мерцающими камнями, и скрепил ими причёску.

— Я их сделал сам. В отвале породы много металла, и он хорошо мне подчиняется. Камешки тоже попадаются, но, как видишь, маленькие.

— Это для меня? — не поверила я глазам.

Никто никогда не дарил мне украшения. За такое вполне можно было простить даже самоуправство с волосами.

— Да, всё для тебя, Ката, для кого ещё? — в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

Когда он закончил, я посмотрела на свою причёску. Получилось величественно и очень красиво. Разделённые на прямой пробор волосы явно стали не только длиннее, но и гуще, и сейчас лежали тяжёлым блестящим полотном. От висков к затылку тянулись косички и перевитые между собой пряди, закрывали уши и сплетались в сложный узел на затылке. И как он за несколько минут сделал такое? Хотя если он сам каждый день плетёт себе такую сложную косу, то опыт у него должен быть колоссальный.

— Как красиво! — искренне сказала я, а затем обернулась к стоящему возле окна эльфу. — Ой, Танарил, а ты мог бы перевесить занавески? — сама не знаю, зачем спросила я.

— В смысле?

— Они так высоко, а Лимар повесил неправильно. Можешь, пожалуйста, перевесить?

— Нет, Ката, я здесь не для этого. Пусть твой криворукий приятель сам переделывает, раз напортачил, — вздёрнул он светлую бровь.

— Хорошо, тогда я перевешу сама, — чуть расстроилась я.

Видимо, придётся ставить стул на стол, чтобы добраться до петелек наверху. Ничего, справлюсь и сама.

— Кстати, вот. Ещё подарок, — сказал он, доставая что-то из сумки. — Тетрадь я купил тут, а писа́ло сделал сам. Его нужно заправлять специальной краской.

— Чернилами или тушью? — с любопытством поинтересовалась я, одеваясь.

— Чернилами. Потребовалось несколько часов на эксперименты, но состав я вроде бы правильно подобрал. Теперь остаётся только проверить, как долго они будут держаться на бумаге. Высыхает мгновенно.

Я осмотрела тонкую изящную ручку незнакомой конструкции. И не перьевая, и не шариковая. Корпус Танарил сделал из камня, работа была настолько изящная и тонкая, что ажурная конструкция казалась невесомой. В верхней части ручка венчалась тонкой замысловатой резьбой. Блокнот оказался существенно грубее, простая кожаная обложка, сероватые листы бумаги внутри, сшитые суровыми нитками. Разница между двумя предметами бросалась в глаза.

Я подняла взгляд на эльфа и заметила, что вещи на нём сидели, как влитые, и выглядел он строго и элегантно. Даже провалявшаяся всю ночь на полу рубашка смотрелась чистой и отглаженной. Наверное, магия.

— Очень красиво! Ты сделал сам?

— Да. Мы называем это писа́лом, — ответил он. — Такая пока что есть только у меня, тебя и Телиуса. Я подготовил ещё несколько, чтобы подарить сегодня Элариэлу и его семье.

— Спасибо большое, мне очень приятно и намного привычнее иметь дело с ручкой. Мы их так называем в нашем мире, — улыбнулась я и прижалась к уже одетому эльфу, переполненная благодарностью. — И когда ты всё успел?

— Плохо спал, не мог толком есть, бесился, что не могу встретиться с тобой, раздражался на этот мир, — со вздохом сказал он. — У меня оказалось слишком много свободного времени, и я старался занимать голову посторонними задачами.

— Тебе здесь не нравится? — даже предполагать такое было удивительно.

— Для меня здесь слишком примитивно, — хлёстко ответил он.

— Очень жаль, — ответила я, не зная, что говорят в таких ситуациях.

Сочувствуют? «Прими мои глубочайшие соболезнования, что этот мир оказался недостаточно хорошим»? Непонятно. Я ходила по комнате, убирала раскиданные вещи и собиралась. Замешкавшись, едва не забыла взять с собой сумку и кошелёк. Денег осталось немного, но с ними как-то спокойнее.

— Это что? — изумлённо указал он на сумочку.

— Нравится? — я наклонила голову набок и наблюдала за его реакцией.

— Пожалуй, да. Очень необычно, никогда такого не видел, — Танарил взял сумочку в руки и провёл пальцами по нарисованным ирисам. — Где ты это взяла?

— Я сама раскрасила, это цветы моего мира, ирисы.

Его реакция польстила.

— Это поэтому у тебя все пальцы грязные и в разводах? — усмехнулся он.

— Да, представляешь, случайно магию применила и не смогла отмыть, — смутилась я.

— Давай сюда и запоминай. Apanta anwa! Проявляет истинный облик предметов, зверей и людей, — пояснил он.

Краска медленно сошла с рук.

— А что ты применил для волос?

— Я тебя потом всему научу. Ты их любишь? — он с интересом разглядывал рисунок, всё ещё держа сумочку в руках.

— Эти цветы? Да, только они не совсем так выглядят на самом деле. Видишь ли, это стилизация. У нас в живописи много направлений, можно рисовать очень-очень похоже на реальность, а можно, наоборот, совсем непохоже, чтобы нужно было угадать, что именно изобразил художник.

— Игра с созерцателем? — улыбнулся он. — Нет, у нас так не принято, считается, что искусство тем лучше, чем сильнее похоже на правду.

— У нас такое направление тоже есть, называется гиперреализм, — ответила ему, запирая за нами дверь.

— Расскажи мне о вашем искусстве, — попросил он, пока мы спускались по лестнице.

— А какое именно искусство тебя интересует? Театр, литература, живопись, архитектура, музыка? — спросила так, словно по каждому виду могла написать трактат.

На самом деле я неплохо могла рассказать о живописи и архитектуре, чуть-чуть о литературе. О музыке и театре — почти совсем ничего.

— Меня интересует всё, поэтому начни с того, что больше нравится тебе. Поэзия вашего мира крайне занимательна, я думаю, что сегодня тебя обязательно попросят что-то продекламировать, — поддержал он меня за локоть, выводя на морозный воздух.

— На табуретку поставят и скажут читать стишок? — попыталась пошутить я, но эльф юмор не оценил.

Вот она, разница менталитетов. Может, у них не на табуретку ставят, а на дерево сажают. Это же эльфы, лесной народ.

— Отчего же, просто почитать. Если захочешь, то я тебе аккомпанирую. Вчера я сделал флейту. Она, конечно, далека от совершенства, но для начала обойдусь и такой, — серьёзно сказал он.

— Ладно, посмотрим. Думаю, что я запишу все стихи, которые пока помню, в блокнот. И Лилю спрошу, вдруг она вспомнит что-то другое, — весело предложила я.

— Да, ты должна приложить все усилия, чтобы хотя бы в памяти сохранить культуру своего мира. Возможно, преумножить своё наследие, переосмыслив его. В новом мире есть возможность переоценить своё искусство и привнести в то, которое есть тут, что-то принципиально новое. Стать новатором, — горячо заговорил он, и я поняла, что эта тема его действительно увлекает.

Накачанный красавчик, который интересуется искусством, любит поэзию, играет на флейте и при этом увлекается девушками? Это точно что-то из другого, волшебного мира! В это верится гораздо сложнее, чем в магию. С таким, наверное, и на балет можно было бы сходить, не боясь, что он громко захрапит через пятнадцать минут после начала представления.

Не то, чтобы я большая ценительница балета, но из моих знакомых парней даже в кино на что-то осмысленное пойти было не с кем. Если на экране не показывали обнажёнку, драки и пиу-пиу из-за угла, то интерес улетучивался мгновенно.

Выйдя на улицу, я применила согревающее заклинание, чтобы не портить причёску шапкой. Эльф сделал то же самое. Видимо, тоже причёску берёг.

Вдохновлённая внимательным слушателем, я начала с живописи.

До симпатичного ресторанчика на окраине мы шли довольно долго, по ощущениям не менее получаса. Я успела здорово проголодаться и почти целиком рассказать эльфу краткий курс по истории изобразительного искусства. Жаль, конечно, что на словах невозможно передать ни игру света, ни настроение, изображённое на картинах. Танарила очень заинтересовали различные авангардные течения в искусстве, он задавал много вопросов. Я старалась отвечать максимально подробно и остро ощущала нехватку образования. И это мы говорили о предмете, в котором я неплохо разбиралась! Без телефона с доступом в интернет знаний было удручающе мало.

К счастью, когда мы сели за столик в уютном ресторанчике, оформленном в стиле рустик, разговор плавно перешёл на еду. Эльф терпеть не мог феару и приходил в ярость от одного только запаха.

— Силы после неё действительно восстанавливаются быстрее, но эффект настолько ничтожен, что эти мучения того не стоят. Есть такую гадость ради этого точно не стоит.

Танарил на вопросы о своём мире отвечал неохотно, даже о еде рассказывать не захотел, а вот меня допрашивал с нескрываемым интересом. К сожалению, много я поведать не могла. Я рассказала ему о разных кухнях стран Земли и пообещала попробовать что-то приготовить при случае. Он всерьёз уцепился за это предложение. Вот кто меня за язык тянул? Тут все продукты другие, откуда я знаю, как и что готовить? С другой стороны, очень хотелось порадовать и сделать ему приятно, поэтому я мысленно поставила себе зарубку поинтересоваться местной кухней.

Пока мои дни были свободны, но когда начнётся учёба, распыляться уже не получится, придётся расставлять приоритеты. Одновременно зачаровывать сумки для заказчика, расписывать те, что на продажу, учиться колдовать, скорее всего, не выйдет. Тем более что Танарил хочет, чтобы я ждала его в комнате после ужина.

— Танарил, а здесь можно где-то купить альбомы и краски?

— Думаю, что да. Мы обязательно найдём и купим. Или я закажу отдельно, — заверил меня он, а я засмущалась. Было очень приятно.

— Спасибо. Ты замечательный, — улыбнулась я, глядя в его невероятные зелёные глаза.

Еду принесли довольно быстро, и впервые за время в этом мире она порадовала вкусом. На первое Танарил заказал густой сладковатый суп из чего-то похожего на тыкву. К нему подавали маленькие бордовые пирожки с мясной и овощной начинкой. На второе эльф выбрал печёную рыбу, напоминающую по вкусу тунца. Вот только приготовлена она была, как самый настоящий стейк. К ней шёл салат из свежих бордовых листьев и красной редьки. На десерт принесли сладкие пироги, на которые лично у меня сил не осталось, но эльф сметал двойную порцию, а затем заказал себе ещё тарелку маленьких жареных во фритюре рыбёшек.

Сытая и умиротворённая, я с удовольствием смотрела, как он ест. Видимо, это во мне начала созревать будущая бабушка, кого ещё можно порадовать таким отменным аппетитом?

После таверны он отвёл меня в лавку, где доброжелательно поздоровался с сухощавым и несколько сгорбленным лысеющим мужчиной. Здесь продавалась элегантная одежда разных фасонов. По пути к этой лавке мы прошли две другие, но там в витринах виднелись более вычурные вещи: сшитые из бархата или парчи, увитые серебристой или золотой тесьмой, обильно отделанные кружевом. Здесь же царствовали строгие ткани и лаконичные линии.

— Приветствую!

— Солнечного дня, господин Танарил.

— Ваш заказ уже готов. Это та самая юная леди? — скрипуче спросил пожилой хозяин лавки.

— Да, это она, мастер, — ответил эльф вполне дружелюбно, без привычной нотки превосходства.

— Тогда прошу вас пройти в примерочную. Платье и рубашку я сейчас принесу, возможно, придётся немного подогнать, — кивнул мужчина, и указал жестом на дверь.

Она вела в небольшую комнату, где три стены из четырёх занимали огромные зеркала. На четвёртой располагались вешалки и полка для сумок. Окон не было, под потолком и по углам ярко сияли светильники.

Постучав, портной отдал Танарилу вещи из шёлка или местного аналога этой ткани. Стальной оттенок хорошо подходил к светлой коже эльфа.

— Раздевайся догола, — мягко приказал он, снимая куртку и стягивая с себя рубашку.

Иногда путаясь в непривычной длине волос, я сняла с себя все вещи, даже сапоги стянула и босиком встала на большую шкуру в центре примерочной.

Танарил посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, а затем встал за моей спиной и медленно провёл рукой от бедра до груди и чуть сжал нежный холмик, наблюдая за тем, как три его отражения делают тоже самое.

Затем он помог мне вступить в глубокий вырез платья. Впереди платье было хоть и обтягивающим, но полностью закрытым от ключиц и до кончиков пальцев на ногах. Зато спина оказалась полностью обнажённой. Длинные рукава спускались до самого пола, но разрезы от локтя позволяли свободно двигать руками. Верх плотно облегал, а от талии вниз платье струилось свободно, заканчиваясь широким подолом.

— Знаешь, почему женщины носят длинные волосы? — чуть хрипло спросил Танарил.

— Нет, — ответила я, оборачиваясь к нему.

— Потому что вот этот вырез на спине — он только для одного мужчины, — он плавно отодвинул мои волосы и обнажил спину, проведя по ней рукой. Вырез сзади был широким и глубоким, практически до самой ямочки пониже спины. — И только один мужчина может сделать вот так.

Он скользнул пальцами в вырез, а затем под тонкую ткань, сначала сжав ягодицы, затем продвинувшись вперёд к груди и пальцами огладив тонкую кожу под ней. Когда его рука спустилась к низу живота, я охнула, не ожидая подобного.

— Тихо, иначе нас выгонят, — дразняще прошептал он. — Ты потрясающе красива, Ката. Такая длинная, изящная шея, такие грациозные пальцы, такая тонкая талия, такие потрясающие глаза цвета штормовых озёр.

Его горячий шёпот заставил меня посмотреть на себя иначе. Сейчас, в этом платье, с этой причёской, я действительно была очень красива. Почему я вообще привыкла считать себя не особо привлекательной? Потому что не любила оголяться и демонстрировать всем свои части тела? Возбуждение от его слов и отражающихся в зеркале образов взметнулось внутри, умело распаляемое его пальцами. Я задышала чаще и откинулась назад, чтобы обрести опору и коснуться спиной его горячей обнажённой груди. Свободной рукой он задрал подол платья и подтолкнул меня в спину, заставляя прогнуться и наклониться вперёд.

Почувствовав, как он проникает в меня, я подавила стон. Он двигался жадно, но тихо, крепко держа меня в объятиях. Когда Танарил прикусил меня за мочку уха, по телу прошла дрожь. Вспышка удовольствия прострелила насквозь и осталась жарко пульсировать внизу живота. Несколько секунд спустя, он стиснул меня в объятиях и шумно выдохнул, прикрыв глаза от удовольствия. Я впервые так чётко видела эльфа в такой момент, и мне понравилось это выражение острого наслаждения на его лице.

Достав из сумки платок, он вытер последствия нашей страсти, поправил мои волосы и, как ни в чём ни бывало, громко обратился к ждущему за дверью мастеру:

— Платье я подгоню сам, фасон нам очень нравится, да, моя лалара?

Щёки медленно заалели. Стыд и удовольствие сплелись в тугой узел, лицо залило румянцем. От смущения я даже не запомнила, какое заклинание он применил, чтобы заставить платье сесть, словно вторая кожа. Он надел рубашку и быстро застегнул несколько пуговиц. Фасон отличался от того, что носили Лимар, Натар и другие парни из Школы. На их рубахах был вырез или отложной воротник без пуговиц. Танарил заказал рубашку с воротничком-стойкой и тремя пуговками на разрезе до середины груди. Эльф тщательно осмотрел швы с петлями, остался доволен качеством.

Рубашка ему очень шла, а рядом мы смотрелись очень стильно, как пара, приглашённая на какое-то торжественное событие. Я улыбнулась нашему отражению.

— Вы сказали, что хотите заказать несколько платьев, я принесу другие ткани, — сказал мастер из-за двери.

— Не снимай, я хочу, чтобы ты пошла в нём, — он наклонился и поцеловал меня в плечо, а я не осмелилась спорить.

Надев бельё, я сложила остальные вещи в сумку-безразмерку, как их тут называли. Мы вышли из примерочной и подошли к прилавку.

— Ката, посмотри, какой тебе нравится больше? — сказал эльф, предварительно отобрав пять вариантов.

— Они все красивые, Танарил, — честно ответила я.

Он выбрал разные по фактуре ткани холодных оттенков серого, голубого, зелёного.

— Вот из этого и этого прошу вас сделать платья такого же фасона для неё и рубашки для меня. А из этого два домашних платья более простого кроя, который мы обсуждали прошлый раз, — после этих слов Танарил выложил на прилавок горстку золотых.

— Ваш заказ будет готов через неделю целиком, но часть можно будет забрать уже через три дня. Спасибо, господин Танарил, — одними губами улыбнулся портной.

— Благодарю, мастер, и хорошего дня.

Мы вышли на улицу, и я вопросительно посмотрела на эльфа.

— Пойдём, поищем краски? Что ещё тебе нужно?

— Я даже не знаю, — растерялась я. — Если честно, все разумные мысли из головы улетучились после такого…

Эльф улыбнулся и подмигнул.

— Рад, что тебе понравилось.

— И платье просто потрясающее, спасибо большое. А рубашка в тон — это так принято? — полюбопытствовала я.

— Да, так принято у пар, которые ходят куда-то вместе. Это показывает, что ты со мной. В таком случае оказывать тебе знаки внимания или флиртовать — это оскорбление и вызов мне, — спокойно ответил он.

— Ты был так уверен, что я соглашусь стать твоей девушкой? — всё-таки спросила я.

— Да. Выбора у тебя не было, моя прекрасная Ката. Дело было только в сроках, и я очень рад, что ты не стала сопротивляться очевидному. Мы очень хорошо подходим друг другу.

Наверное, мне было бы приятнее, если бы он сказал, что я ему нравлюсь, но я не могла с ним не согласиться: мы действительно замечательно, чудесно, потрясающе подходили друг другу. Сегодня в зеркалах примерочной я убедилась в том, насколько мы красивая пара.

[1] «Клятва», — перевод с магического языка перворождённых.

[2] «Расти», — перевод с магического языка перворождённых.

Глава 5. Договорённости. Часть 2, Танарил

Танарил

Вопрос с Катой решился легко и быстро. Девушка оказалась совсем не избалованной вниманием: её впечатлили парочка безделушек и платье. Естественно, объяснять ей то, что я одевал её исключительно ради собственного удовольствия и подчёркивания своего статуса, не стал. Зачем обременять такую хорошенькую головку тяжёлыми мыслями? Пусть наслаждается моментом, пока есть возможность.

Её глаза задорно блестели, улыбка не сходила с милого личика и освещала если не всю улицу, то как минимум наш путь. Зимняя стужа словно притихла, отступила, не решалась укусить весёлую девушку за розовые щёчки.

— Пойдём искать краски?

Она счастливо кивнула, а я не удержался и со смехом покружил её. Рядом с ней я словно наполнялся чистой, прозрачной радостью. Ката мне нравилась. Немного простоватая и наивная, она, тем не менее, получила неплохое образование, интересовалась искусством, умела поддержать приятную беседу, покладисто соглашалась на мои условия и пока что обходилась совершенно недорого. Для временной любовницы — идеальный вариант. Польстило, что она не стала бросаться в объятия другого. Безусловно, я бы и в таком случае сделал её своей, но мне было бы неприятно.

Для того чтобы сориентироваться в местном обществе, мне потребовалась всего пара дней. Я пришёл к выводу, что делать здесь нечего, этот мир не просто не вызывал симпатии, а рождал откровенную неприязнь. Раздражали грубые, примитивные и аляповатые вещи. К счастью, я нашёл приличного портного. С кожевником, оружейником и сапожником дела пока обстояли куда хуже. Приходилось носить убогое, но я исправил то, что смог.

Их Горный проект оказался банальнейшим тоннелем в горах, который они прокапывали с чудовищными ошибками и перерасходом сил. Будь это горстка крестьян, я бы не удивился, но маги! Образованные люди! И такой вульгарнейший непрофессионализм.

Я быстро прикинул уже сделанное, учёл породы, с которыми приходилось иметь дело, и пошёл к Телиусу с проектом-предложением. Пообещал сделать ему нормальный тоннель, взамен попросил открыть мне портал в мир, который я посчитал довольно развитым, и где по проверенным данным встречались перворождённые из разных миров. Здесь его называли Тингай. По моим оценкам, я закончить можно примерно к концу весны.

Телиус сначала выслушал меня неохотно и с насмешкой, но несколько простых демонстраций быстро убедили его в том, что мои возможности выходят далеко за грани привычного. Текущими темпами он бы закончил только к концу осени или началу зимы. При этом тоннель сделали бы плохо, и он сохранял бы постоянную опасность обрушения из-за слоя мягкой породы, которая залегала внутри горы. Кроме того, они неправильно укрепляли свод, из-за чего любое небольшое землетрясение привело бы к обвалу. Я же предложил ему уплотнять свод той породой, которую они до этого вывозили в отвал, создавая тем самым плотный арочное перекрытие, устойчивое к большинству катаклизмов.

Идея Телиусу пришлась по душе, а исполнение оценил и он, и остальные маги.

Сейчас порода стояла мёрзлой и неподатливой, а весной в ней будет слишком много влаги, что сильно замедляет работу. Однако выбирать не приходилось.

Составив примерный план по расходам и потребностям, я вычислил, что к моменту перехода в другой мир как раз накоплю небольшую сумму и обзаведусь всем необходимым. С едой вопрос тоже решился благополучно, я нашёл целых два приемлемых заведения. К счастью, не все тут могли колдовать и не все ели эту мерзкую феару. Оставался открытым только вопрос удовлетворения потребностей тела. Для утренних тренировок я нашёл неплохую площадку, а в качестве любовницы решил взять Кату.

Прикинув цены в борделе, я понял, что дешевле и приятнее содержать постоянную женщину, но проблема состояла в острой нехватке этих самых женщин. Нарасхват шли даже страшные и неграмотные. Сделав ставку на Кату, я подготовил для неё несколько приятных сюрпризов и выбрал тактику поведения. С опытной, взрослой содержанкой она бы не сработала, но Ката была крайне невинна и наивна в вопросе отношений. От комплементов она млела, к подаркам не привыкла, и впечатлить такую простушку я смог без каких-либо проблем.

Ведя её на вечер к Элариэлу, я довольно улыбался. Ковенцы прозвали меня Блёклым и не раз острили на тему моего роста. С этим я поделать ничего не мог, но зато мог поднять свой статус, продемонстрировав всем красавицу-любовницу. Среди Большого Круга далеко не все были женаты или состояли в отношениях. За счёт силы и редкости дара Ката — желаемая партия практически для любого. Имея все шесть стихий, она могла бы зачать от любого, что сильно повышало её значимость. Местные отчего-то повернулись на наследниках. Ладно императоры или аристократы из соседних стран, но у местных магов за душой порой не имелось ни клочка земли. Гонка за наследниками в этих обстоятельствах выглядела просто смешно.

Вовремя я успел пробиться к Кате и заполучить в единоличное пользование. Уверен, что после нашего расставания без внимания она не останется. О своих планах на уход из этого мира я рассказывать не собирался, но вот представить самым завидным местным холостякам намеревался. И мне приятно, и ей потом пригодится.

Одев её по моде родного мира, я предвкушал прекрасный вечер.

Когда мы подошли к светящемуся огнями дому Элариэла, я с удовольствием посмотрел на порозовевшее личико. Длинные волосы закрывали уши, и сейчас она была особенно хороша. Конечно, Ката проигрывала красотой Ланадриэли, но я же не планировал связывать с ней жизнь. А в качестве развлечения на пару месяцев она вполне подходила. Нет, если встретится вариант получше, то я без проблем её заменю, но пока что надеяться на это не приходилось.

Калитка распахнулась, приглашая нас в ярко освещённый двор. Из дома доносилась приятная лирическая музыка. Ката с любопытством осматривалась вокруг.

— Этот дом, он так отличается… — завороженно сказала она. — Такие идеальные линии!

Вот, именно это и имелось в виду! Приятная лалара, способная оценить красоту и гармонию.

— Да, мы строим иначе, чем люди, думаю, что Элариэлу пришлось нелегко, когда он добивался такого качества от местных мастеров, — улыбнулся я.

Двери дома распахнулись, и перед нами появился сам хозяин.

Он с удивлением посмотрел на Кату, и я испытал первый прилив собственнического удовлетворения. Да, вечер обещал стать замечательным.

— Танарил, приветствую тебя!

— Моё почтение, Элариэл. Благодарю за приглашение и возможность насладиться прекрасной атмосферой твоего дома, — вежливо ответил я, придерживая спутницу под локоток. — Надеюсь, ты не против, что я взял с собой пару? Позволь представить, это Катарина.

— Разве я могу быть против твоей прекрасной спутницы? Польщён знакомством, меня зовут Элариэл. Прошу, проходите. Верхнюю одежду можно оставить вот тут, а напитки и музыка вас ожидают в гостиной, — приглашающим жестом он указал на широкую резную двустворчатую дверь.

Изящная работа, в прошлый раз я её не заметил. Радует, что тут имелся и толковый столяр, но мне его услуги не понадобятся. Я не собирался задерживаться здесь дольше, чем на четыре месяца.

— Здравствуйте, большое спасибо за приглашение, Элариэл. Очень приятно с вами познакомиться, — улыбнулась Ката, и я одобрительно кивнул.

Её манеры в текущих обстоятельствах были вполне приемлемы. Я помог ей раздеться, снял куртку с себя и с удовольствием заметил лёгкое удивление в глазах хозяина вечера, когда он увидел наши наряды.

В гостиной весело переговаривались гости, я насчитал несколько десятков. Перворождённых пришло всего двое, если не считать меня и Элариэла. Один из них, пожилой мужчина с унылым видом сидел у дальнего окна и глушил тоску в хозяйском вине. Интереса он не вызвал, слишком уж апатичным и бессильным казался.

Второй, шатен, произвёл приятное впечатление. Довольно высокий для перворождённого, он широко улыбался собеседнику и живо реагировал на его слова. Коротко остриженные волосы отливали толикой рыжины в желтоватом свете гостиной. Он перевёл взгляд на нас и задержал его на моей спутнице. Шатен смотрел с таким нескрываемым восхищением, что я решил обязательно их представить. Судя по ощущениям, магом он был довольно сильным, послабее меня, конечно, но не намного. Проверку заклинанием могли счесть невежливой, поэтому оставалось только предполагать стихию. Воздух или Свет? Скорее первое.

Осмотревшись, я заметил среди присутствующих несколько полукровок, их разглядывал с любопытством, видеть взрослых мне ещё не приходилось, только младенцев. Уши у них были меньше, напоминали размером человеческие, только заострялись к кончику. Они все обладали довольно сильными магическими способностями, что не удивительно. Вряд ли обычная человечка без дара смогла бы зачать от перворождённого, следовательно, магия в них не только от отцов. Я логично предположил, что их матери — человеческие женщины. Перворождённых лалар, даже полукровок, среди собравшихся не было.

Элариэл представлял нас гостям, кого-то я уже знал по Горному проекту, кого-то видел впервые.

— Это Кайрат, глава целителей в Ковене, — представил он молодого высокого брюнета.

Явно местного. Я бы сказал, что Кайрат одарён слабее Элариэла, интересно, отчего последний находился у него в подчинении?

— Танарил. Надеюсь, что мне не придётся близко знакомиться с вашим ведомством, — вежливо кивнул и улыбнулся я.

— Говорят, что вы возглавили проект и совершенно лишите нас с Элариэлом работы, — поддержал он лёгкий тон и чуть приподнял свой бокал в знак приветствия.

— Будем надеяться, что так. У меня принципиально иной подход к этому делу. Позвольте представить мою прекрасную Катарину, — я демонстративно положил руку на обнажённую спину, чуть сдвинул волосы в сторону и дал возможность другим оценить вырез. — Ката, ты почитаешь нам сегодня стихи?

Моя спутница несколько смутилась и очаровательно кивнула. Я с удовлетворением наблюдал, как мужчины окидывали её заинтересованными взглядами. С момента нашего прихода, меня коснулось только три заклинания распознавания, а её — больше десятка. Я не ошибся с выбором сопровождения на вечер.

Жена Элариэла, Тарила, произвела приятное впечатление. Миниатюрная брюнетка, даже ниже Каты ростом, улыбчивая и изящная. Она не могла похвастаться юностью или особенной красотой, но была блистательно обаятельна. Живое лицо, подвижная мимика, яркие жесты — не удивительно, что Элариэл ею увлёкся. Я бы и сам не отказался закрутить роман с такой женщиной при других обстоятельствах. С ленивым любопытством подумал, настолько ли она эмоциональна в постели, как в жизни.

Другие немногочисленные женщины на вечере не произвели на меня никакого впечатления. Кате они уступали по всем параметрам.

Гостиную наполняла приятная, лиричная музыка. После того, как гости познакомились с нами и поделились последними сплетнями, хозяин объявил начало вечера. Основной темой для разговоров стал я, что легко читалось во взглядах и выражениях лиц.

Первой пела Тарила. Голос у неё был глубокий, мелодичный и нежный. Я откровенно наслаждался её выступлением. С удовольствием спел бы с ней дуэтом, но исполняемую ею арию не знал. Ката слушала, затаив дыхание.

Кайрат играл на струнном инструменте, вполне неплохо, кстати. Ещё несколько человек спело, но с Тарилой им было не сравниться. Несколько фужеров с вином добавили приятности и обстановке, и лицам. Я впервые подумал, что этот мир не так уж и отвратителен.

Рядом с нами возник шатен, которого представили как Вильела,

— Вы любите поэзию? — спросил он.

Обращался вроде бы к нам обоим, но ответ его интересовал только от моей спутницы.

— Танарил — большой ценитель, я читала ему кое-что из поэзии нашего мира, — вежливо улыбнулась Катарина.

— Ката, прочитай те стихи женщин-поэтов, которые так понравились мне, — я качнул тёмную жидкость в бокале и вдохнул яркий ягодный аромат.

— В нашем мире есть поэтессы, отчего-то это удивило Танарила, — сочла нужным пояснить моя спутница.

— Это удивляет и меня, я с огромным нетерпением буду ждать ваше выступление, — сверкнул глазами Вильел.

— Спасибо, но, право, это же не моё творчество. Думаю, что не совсем правильно получать столько похвалы за чужую работу.

Искренняя скромность только украшала её юное, прелестное лицо. Ката обернулась и посмотрела на меня с восхищением и даже обожанием. Я властным жестом притянул её поближе, с вежливой улыбкой отмечая нотки ревности в выражении лица шатена. До чего упоительно было не скрывать свою связь, а вот так, открыто показывать окружающим свою женщину. В смерти брата нашлись свои положительные стороны. Он больше никогда ничего не сможет у меня забрать.

— Моя прекрасная Ката, поэтессы — это большая редкость, и ты обязательно должна порадовать нас их творчеством, — сказал я, давая понять, что это не обсуждается.

— Хорошо, Танарил, — покорно ответила она.

Умница. Ката неизменно радовала меня весь вечер.

Когда настал её черёд выступать, я плавно подтолкнул свою лалару на импровизированную сцену.

Чуть смущённая, искренняя, юная, взволнованная, она была прелестна. Я позволил ей прочитать несколько стихов, а затем мягко увёл, громко поблагодарив за выступление.

Творчество поэтесс её мира вызвало большой интерес и литературный диспут, в котором я с удовольствием поучаствовал. Весь оставшийся вечер я не отпускал Кату от себя и увёл её порталом, когда гости стали расходиться. Ещё одна небольшая демонстрация способностей отнюдь не помешала.

— Я помогу тебе снять платье, моя лалара, — подошёл я к ней, когда мы оказались одни.

— Такой прекрасный вечер, — улыбнулась Ката, помогая себя раздевать. — Пойдём примем ванную?

Она вскинула меня свои огромные серые глаза, и я не захотел ей отказывать. Пришлось только немного поколдовать, чтобы ванна приняла удобную для двоих форму. Пока набиралась вода, я привёл в порядок всё помещение целиком. Мириться с убожеством я не собирался, а бывать тут планировал часто.

Силы я мог не экономить. Впереди оставался ещё один выходной, который я собирался потратить на создание ещё нескольких моделей писа́л. Я намеревался договориться с одним из канцелярских магазинов об их продаже. Деньги лишними не будут. Кроме того, я не хотел проводить с Катой два дня подряд, чтобы она не успела надоесть.

— Ванна уже наполнилась, — позвала Ката.

Я как раз разделся и повесил свои вещи в её шкаф. Пожалуй, стоит оставить тут парочку запасных комплектов одежды на всякий случай. Приглашать Кату к себе я не планировал, а вот сам приходить намеревался если не каждую ночь, то довольно часто. Возможно, даже ночевать здесь, ведь прошлой ночью я отменно выспался, впервые за все эти дни.

После приложенных усилий ванная комната стала выглядеть гораздо лучше. Небольшой орнамент приятно выделил дальнюю от окна стену, а сама ванна раздалась в длину и особенно — ширину.

Притянув девушку к себе, я с наслаждением погрузился в тёплую воду. Жаль, что мыло у неё было только самое дешёвое, неароматное. Нужно будет подарить пару наборов. Намывая свою любовницу, я распалял нас обоих. После длительного сидения в тюрьме моё либидо требовало активных действий, и Ката подходила как нельзя лучше. Её тело и лицо были прекрасны, всё портили только маленькие округлые ушки. Пожалуй, я поговорю с ней об этом, но в следующий раз. Пусть пока привяжется ко мне посильнее.

Я удобно устроился в ванне, позволил ей себя ласкать и предвкушал то, как от удовольствия будет сжиматься вокруг меня её горячее узкое лоно. Пожалуй, это изгнание — не такая плохая штука, как казалось сначала.

Глава 6. Первый день учёбы

Катарина

В первый день учёбы я была буквально наэлектризована предвкушением. Последние дни стали непрерывным, безграничным счастьем. Танарил приходил каждую ночь. Рядом с ним пропадала способность думать, внутри звенела радость, и сквозь этот звон ни одна разумная мысль пробиться не могла. Эйфория. Чистый, концентрированный восторг. Лиля пыталась меня вразумить, но я вышла далеко за рамки адекватности. Казалось, что я хожу, не касаясь земли, дышу волшебством, живу в гармонии со всем миром.

Я влюбилась горячо, пылко, до глубины души. Не знаю, почему, но для того, чтобы полюбить Танарила по-настоящему мне потребовалась лишь пара дней.

Теперь после ужина я ждала его в своей комнате. Мне привезли всевозможные краски, мольберт, разнообразные кисти, грифели, мелки, уголь, карандаши и какие-то бруски, которые я пока не смогла распознать. С новыми красками дело по расписыванию сумочек пошло даже быстрее. Вдохновение чувствовалось в каждом мазке, в каждой чёрточке, в каждой линии.

Ремень для Натара я расписала другим горным узором, и в итоге братья поменялись, что удивило и позабавило. Для Лили я успела раскрасить две пары сапожек, мы с ней проводили много времени вместе, пока братья учились, и делились жаркими интимными подробностями. Это было безумно весело и чуть-чуть стыдно, что придавало нашим маленьким посиделкам оттенок шалости.

Лимар и Танарил оба обучали меня магии, но делали это совсем по-разному. Во мне словно сочеталось две силы: одна, разбуженная Танарилом, — страстная, могучая, древняя и рвущаяся наружу; и вторая, которую призывал Лимар, — холодная, сбалансированная, гармоничная, но неподатливая.

С зачаровыванием сумочек мы пока далеко не продвинулись, хотя заказ уже пришёл. Лимар разместил его в одном из бездонных сундуков, доступ к которому имел только он. Я же пока могла зачаровать только маленький коробок или небольшую шкатулку, на большее не хватало концентрации. Но я не сдавалась и тренировалась ежедневно.

Сегодня первым занятием в расписании стояла двухчасовая физическая подготовка. На неё Лиля плелась без воодушевления, а я же шла переполненная энергией и радостным энтузиазмом щенка, которого впервые взяли на прогулку в парк. Хотелось бегать, прыгать, скакать, хихикать и обнимать весь мир. Думаю, что будь у меня хвост, то я бы с удовольствием за ним погонялась и виляла бы им без устали.

Наша с Лилей группа выглядела хмурой и несколько помятой. Три десятка парней вяло разминались в дальнем конце зала, мы оказались единственными девушками. Некоторые выглядели так, словно сами кому хочешь могли преподать урок прикладной физкультуры. Естественно, на нас бросали заинтересованные взгляды, но я их едва замечала.

Сонная подруга так и норовила приткнуться где-то в уголочке и соскользнуть в объятия Морфея. Натар ушёл от неё только утром, и сейчас Лиля привалилась к стене и дремала, пока мы ждали учителя. На занятие она вроде бы пришла, но проснуться не удосужилась. Танарил тоже предпочитал ночевать со мной. Эльф уходил рано и старался не будить, но я всё равно просыпалась и в полудрёме желала ему самого лучшего дня.

— Солнечного дня, ученики! — бодро поприветствовал нас молодой шкафоподобный мужчина.

Пружинящим шагом он подошёл к нашим помятым рядам. Бодрый и полный сил, он резко контрастировал с собравшимися студентами. Лиля приоткрыла один глаз и лениво следила за его крупной фигурой.

С утра я надела удобные штаны и кофту, которые мне принёс Лимар, поэтому сейчас холода не чувствовала, хотя в помещении было зябко. Вещи явно предназначались для мальчика-подростка, но мне подошли как нельзя лучше. Он позаботился о моём удобстве на тренировках. Лимар — замечательный! Самый лучший друг и товарищ, которого только можно представить!

Друг излучал спокойствие и силу, а ещё заботился обо мне в мелочах, о которых я даже забывала подумать. Натар с Лилей тоже был невероятно галантен и нежен. Вероятнее всего некоторые вещи Лимар делал, чтобы я не чувствовала себя обделённой на фоне подруги, которую купал в обожании жених.

— Меня зовут Даллис, я ваш преподаватель по боевой подготовке. Сейчас три круга по залу бегом, а затем я покажу комплекс упражнений для разминки.

Даллис походил на типичного качка из нашего мира: здоровенный, лысый, перевитый венами. У него даже руки, кажется, не могли висеть «по швам». Его внимание привлекла Лиля, и он похотливо разглядывал сонную девушку, буквально прожигая взглядом кофточку на груди.

— Девушки, подойдите ко мне, — коротко приказал он, когда основная масса наших одногруппников двинулась и неохотно побежала вдоль стены. — Занятия два часа только для мужской части группы, вы можете приходить на час позже или уходить на час раньше, чтобы принять душ. От вечерних занятий после ужина я вас также освобождаю.

— Спасибо, а почему? — обрадовалась я.

— Потому что у меня на руках несколько десятков молодых горячих магов, и если их хорошенько не умотать к ночи, то никому житья они не дадут. К вам же будут в окна лазить, драки устраивать ежедневные, погромы в магических лабораториях. Но всего четыре часа интенсивных тренировок в день позволяют занять их в достаточной мере, чтобы проблемы возникали гораздо реже. Это из моего многолетнего опыта работы в Высшей Школе. Так как девушки за беспорядками не замечены, то вам тренировки я оставляю только в необходимом минимуме — восемь раз в неделю по одному часу.

Я сначала хотела возмутиться, что восемь раз в неделю — это тоже очень немало, но вовремя вспомнила, что тут в неделе дюжина дней.

— Спасибо, — вяло проговорила Лиля.

— А с тобой, красавица, я буду заниматься лично, — чуть ли не облизываясь, сказал Даллис.

— А у вас что, не запрещены неуставные отношения между преподавателями и студентками? — округлив глаза, спросила я.

— Нет, а почему они должны быть запрещены? — удивился он в ответ. — Наоборот, на такие должности всегда идут одинокие мужчины, чтобы присматриваться к симпатичным девушкам. Если они есть, конечно. С этим потоком, как вижу, повезло, — плотоядно оскалился он, а Лиля даже немного проснулась от возмущения.

В итоге от преподавателя мы предпочли убегать, так и носились по всему залу, стараясь держаться от него подальше, а через час выскользнули за дверь по-английски. Желания попрощаться с ним лично не возникло.

Мы искупались, переоделись, а затем спустились в общую аудиторию на Теорию Магии, где уже собралась большая часть нашей группы. Некоторые парни выглядели измочаленными. План Даллиса работал: ни драк, ни погромов, ни беспорядков от них ждать не приходилось. Максимум, на что они сейчас были способны — тихонечко уснуть за партой.

Я осмотрелась и потянула Лилю сесть в первом ряду. Он остался почти пустым, места поближе к преподавателю заняли лишь несколько парней. Сквозь огромные арочные окна лился зимний свет и отражался от полированных деревянных полов. Расположенные амфитеатром ряды столов ступеньками поднимались вверх. Мы едва успели достать блокноты, как в аудиторию энергичным шагом вошёл очередной высокий брюнет.

— Дорогие ученики… и ученицы, — приятно улыбнулся преподаватель, — я декан Ириас Араньяс, и я возглавляю Высшую Школу Магического Мастерства Ковена. Рад приветствовать вас среди наших учеников. Сегодня мы немного поговорим об организации учебного процесса, а уже когда не останется никаких вопросов, перейдём к лекции. Для начала сообщаю вам, что студенты платного и бесплатного отделений обучаются вместе, и качество вашего образования зависит только от вас. Для первокурсников у нас предусмотрены занятия двумя блоками: до обеда это два часа тренировок боевого мастерства с мастером Даллисом. Думаю, что вы с ним уже успели познакомиться. Затем два часа лекций и перерыв. После обеда идёт магическая практика, для этого вас разделят на три группы в зависимости от способностей. И далее с наиболее сильными студентами буду заниматься я сам или мне поможет магистр Баккат. И я уже вижу, что обе присутствующие девушки присоединятся к сильной группе, что не может не радовать. Сильные магички — большая редкость, — бархатным голосом закончил он.

— А кто ещё войдёт в эту группу? — крикнул кто-то с места.

— Это мы определим в конце занятия, я посмотрю на каждого и познакомлюсь с вами лично. Итак, как вы знаете, вылететь из Высшей Школы нельзя, поэтому каждый из присутствующих её так или иначе закончит. Вопрос только в том, сколько вам на это понадобится времени. Каждый год обучения платный, а для тех, кто внести оплату не может, существует система отработок. В нашей истории было несколько случаев, когда обучение растягивалось на десять лет. Нарушать правила Школы я вам не советую, к нарушителям мы применяем жёсткие дисциплинарные меры, которые вам не понравятся. Хотя они на это и не рассчитаны, — весело хохотнул маг, расхаживая по аудитории.

— Например? — густо пробасили где-то сзади.

— Например, у нас есть комфортабельные комнаты для размышлений о своём поведении. Они всем хороши, кроме того, что выбраться оттуда самостоятельно вы не сможете, а ещё там не кормят. Обычно пары дней хватает, чтобы самые отпетые хулиганы пришли к пониманию, что нельзя крушить и ломать школьное имущество или грубить преподавателям, — ласково улыбнулся он. — Также я отдельно предупреждаю вас о недопустимости навязчивого внимания по отношению к двум вашим одногруппницам и другим девушкам. Одно их слово — и вы отправляетесь усмирять плоть в условиях тотальной изоляции. Для тех, кто попытается физически обидеть или навязать своё внимание любой женщине в Ковене, у нас приготовлены отдельные наказания. К магичкам мы относимся с большим уважением, это касается как учеников, так и преподавателей. Катарина и Лилия, я хочу отдельно подчеркнуть, что вы всегда можете прийти и рассказать о любом неподобающем поведении. Это понятно?

— Касательно преподавателей тоже? — спросила Лиля.

— Да, это распространяется на всех мужчин в Ковене, даже тех, которых вы можете встретить в магазине или на улице. Итак, вернёмся к учебному процессу. После обеда у вас практические занятия. Сначала это просто тренировка концентрации и применение заклинаний, затем практика по профилю. Большинству для начала мы предложим заряжать магические амулеты, чтобы научиться работать с потоком силы и объёмом вкладываемой энергии.

— И чтобы у Школы были заряженные амулеты! — выкрикнул кто-то с заднего ряда.

— И это тоже, — не стал спорить декан, — но от большинства из вас толку не так много, как вам хотелось бы верить. В будущем у вас появится возможность практиковаться с настоящими артефактами и амулетами по профилю. На втором и третьем годах обучения вы сможете платно выполнять как заказы от Ковена, так и брать их извне. Некоторые ученики уже к третьему курсу отрабатывают всю стоимость обучения, откладывают деньги, обзаводятся нужными знакомствами. Ковен обеспечивает магическими артефактами практически весь мир, и хорошие специалисты ценятся высоко. Руководство Ковена не скупится на денежные компенсации, и самым лучшим из вас будут предложены хорошие должности и зарплаты в дальнейшем. Отдельно мы заботимся о тех, кому нравится заниматься теоретической магией, например, разрабатывать новые заклинания и амулеты. Помимо Общей и Высшей Школ в Небесном городе открыт Институт Практической и Теоретической Магии, где ведутся серьёзные научные исследования. На каждом курсе обычно есть один-два мага, которые в дальнейшем продолжают работу там.

— Обучение платное? — снова поинтересовался кто-то сзади.

Даже пожалела, что мы с Лилей сели на первый ряд, сейчас было не видно, кто из одногруппников какие вопросы задаёт.

— Там идёт научная работа, за которую платит Ковен. У нас есть стандартные ставки для мастеров и магистров, плюс за каждое открытие или серьёзный научный вклад Институт выдаёт премии. Коллектив там крайне интересный и увлекающийся. Помимо института, у нас есть Спецкурс подготовки боевых магов, это отдельное направление, на котором мы обучаем телохранителей, наёмников и стражников. Его вы можете в дальнейшем пройти отдельно. Очень интересная специальность, я сам в своё время пять лет обучался, а затем проходил практику на Северном Плато. Кроме того, для сильных магов есть отдельный Спецкурс по использованию порталов.

— И как туда записаться? — спросил чей-то бас.

— Для начала закончить Высшую Школу, а дальше вся информация у вас будет. Итак, правила у нас довольно простые: школьное имущество не портить, девушек не обижать, режим соблюдать, не мусорить, не грубить преподавателям, посещать все занятия. Между собой драки устраивать можно, используйте для этого тренировочный зал или площадку на улице. Вы знаете, где находится целительский кабинет?

— На первом этаже возле столовой!

— Именно. Если подрались до такой степени, что ваш противник не может сам туда добраться, то уж будьте добры, отнесите его. Драки со смертельным исходом у нас редкость. Всем горячим головам сообщаю заранее, что любое преступление на территории Ковена рассматривается и судится по его законам вне зависимости от происхождения, статуса и гражданства вовлечённых сторон. За убийство предусмотрены каторжные работы с частичным или полным ограничением магических сил. Если ваш конфликт того стоит, то милости прошу, это ваше решение. Вы тут все уже давно не дети, а взрослые мужчины… и, кхм, женщины, — поперхнулся он, — и отношение к вам соответствующее. Мамок и нянек тут нет.

Я робко подняла руку, чтобы задать вопрос.

— Извините, пожалуйста, а есть ли возможность как-то питаться в столовой без феары? Очень специфическая приправа для нашего восприятия, — чуть оправдываясь, спросила я.

— Да, можно есть нормальную еду? — вторил кто-то.

— А то жрать невозможно, — пробасил голос, который хотел записаться в боевые маги.

Декан поднял руку, успокаивая аудиторию.

— Феара специфична, но помогает восстановлению магических сил. Привыкайте, потом полюбите. Такая пища — личная инициатива Телиуса Араньяса. Боевые маги вообще должны уметь питаться подножным кормом и извлекать пользу из любой ситуации. Всех привыкших к маминым пирожкам, ждёт жёсткое разочарование. Обратите внимание, что многие преподаватели питаются в школьной столовой, как и вы. Поэтому мой ответ тебе, Катарина: нет, для тебя отдельно готовить не будут.

— Спасибо, — грустно прошелестела я.

— Если не нравится, можете есть за пределами Школы, это не запрещено. Вернёмся к учебному процессу. После окончания послеобеденного практикума у вас либо свободное время, либо факультативы. О них подробнее расскажут позже. После ужина у мужской части группы ещё одна двухчасовая тренировка. Отбой в одиннадцать вечера, после него ворота закрываются. Кто не успел вернуться в комнату до этого времени — ночует в городе и ждёт следующего открытия ворот в пять вечера. За пропуск одного учебного дня — отработка. За пропуск трёх учебных дней — наказание. Речь идёт о любых учебных днях в течение полугодия. Решили остаться в пьяном угаре в борделе? Ваше право, но имейте в виду, что такую вольность вы можете себе позволить только два раза за полгода. Планируйте гулянки тщательнее. Далее, по рабочему расписанию. Школа работает по стандартному графику 4-1-4-3. В выходные у вас будут факультативы и дни для самостоятельной работы. Они вам очень даже пригодятся, чтобы писать лабораторные работы, готовить артефакты и выполнять личные задания. Задача Ковена — не только обучить вас магии, но и воспитать в вас ответственность. Будем подробно разбирать историю и различные ошибки, допущенные магами, и их последствия для мира. Отдельным блоком будет курс о том, почему в нашем мире запрещено практиковать Тёмные науки и некромантию.

— Радость-то какая, никаких зомбяков, — шепнула Лиля.

— Итак, с организационными вопросами покончено, теперь давайте перейдём к Теории Магии. Для начала стоит объяснить, что наш мир — это лишь часть огромной вселенной. Магия, как и жизнь, присутствует далеко не во всех мирах. К примеру, ваши очаровательные одногруппницы прибыли из Тихерры, мира, где магические источники давно иссякли. На данный момент их мир считается немагическим, хотя по нашим свидетельствам ещё пять тысяч лет назад магия в нём была. Среди магических миров есть определённый спектр того, насколько много магии имеется в мире. Карастель в этом плане находится примерно посередине, с одной стороны, магия у нас есть в достаточном количестве, с другой — она ограничена как ресурс. Существуют супермагические миры, где ею владеют не только люди, но все без исключения животные и растения. Где без магии невозможно дышать, или её так много, что неподготовленный человек погибает из-за переизбытка.

Декан сделал паузу и обратился к доске, где он по кругу расположил шесть надписей: «Очищающий Свет», «Абсолютная Тьма», «Истинный Огонь», «Живительная Вода», «Первородная Земля» и «Изначальный Воздух».

— Итак, мы выделяем шесть стихий. Я владею Тьмой, но не Абсолютной Тьмой. В чём разница? Кто знает?

С места поднялся высокий худощавый юноша.

— Существуют Основы стихий, к ним могут обратиться только редкие маги. Они не терпят примесей, такой маг владеет только одной стихией, — пробормотал он и сел на место.

— Всё верно. Мы выделяем вот эти шесть стихий как основу мироздания. Маги с такими талантами рождаются в нашем мире или даже приходят из других. Например, целительство — это смесь двух стихий, Воды и Света. Прорицание — Воздуха и Света, — декан расчерчивал круг, показывая связи между стихиями. — Есть уникальные маги, владеющие всеми шестью стихиями в равной степени, как наша Катарина. Это такая же редкость, как маги, владеющие только одной. Но! — обвёл он аудиторию взглядом. — Мы в Ковене выделяем ещё как минимум четыре вида магии, не свойственных нашему миру: Ментальную, магии Жизни, Смерти и Времени. В нашем мире не рождаются маги с такими талантами, но это не значит, что их не существует. К примеру, магию Смерти, некромантию, мы знаем и даже можем развить путём изучения Тёмных наук. Однако, такой вид колдовства очень опасен. Не для людей, конечно, а для мира. Карастель — довольно своенравный мир, который придерживается своих законов. «Мёртвое должно оставаться мёртвым», — это один из них. Стоит его нарушить, и мир бунтует, начинаются наводнения, землетрясения, пожары, тайфуны, случаются затмения. Именно поэтому Тёмные науки запрещены, они выводят основы мира из равновесия. Какие ещё законы мироздания вам известны?

— «В мир впервые может прийти только обнажённое существо», «В мир может прийти только существо без намерения его уничтожить или разрушить», — отозвался тот же парень. Видимо, с теорией он неплохо знаком.

— Верно! Это три закона нашего мира. Сюда нельзя принести чужое. Ни артефакты, ни предметы искусства, ни оружие. Сквозь портал может пройти только существо, обладающее сознанием и зачатками разумности.

— А вынести своё можно? — кто-то глумливо поинтересовался с галёрки.

— Да, безусловно. И даже более того, покидая Карастель с артефактом, вы без проблем с ним вернётесь. Либо его сможет принести кто-то другой. Созданный в Карастели артефакт всегда сможет вернуться в этот мир.

— Что если артефакт попытается внести человек, которых до этого не был в нашем мире? Он же должен голым прийти? — спросил кто-то.

— В портале их разделит, и артефакт выкинет в одном месте, а голого человека — в другом. Что касается других вещей, то здесь есть определённые закономерности. Камень невозможно пронести обратно. Только если его зачаровать перед тем, как вынести из портала и вернуться. К сожалению, в нашем мире довольно мало магов, умеющих путешествовать между мирами, это слишком энергозатратно. Например, мой отец, Телиус Араньяс, способен открыть такой портал, но для этого ему требуется особая подготовка и большое количество накопителей. Как правило, в открытии портала участвуют сильные маги всех стихий. Вернуться гораздо проще, для этого ему хватает своих сил. Поэтому экспериментов с предметами было не так много. На данный момент мы знаем точно, что чужеродные предметы в мир попасть не могут. Что же касается растений… Вы знаете об экспериментах с принесёнными растениями из других миров?

— Я слышал историю, что альмендрийцы принесли зачарованные семена, а растение потом выросло хищным. Нападало на птиц и мелких зверей, а плодов не давало. Пришлось уничтожить плантацию, — привстал парень из нашего ряда.

— Мы в Ковене тоже проводили подобный эксперимент, и результат оказался ещё более плачевным. С тех пор считается, что приносить животных или растения в наш мир опасно. Без последствий такие штучки могут проворачивать только боги. Итак, мы примерно разобрались с тем, как работает защита нашего мира. Теперь давайте разберёмся, как всё устроено внутри. Стихии взаимодействуют между собой, но чаще всего есть превалирующая сила. В пожаре Огонь, в море Вода, в горах Земля, днём Свет, ночью Тьма. Воздух — самая интересная стихия. Считается слабее других, при этом прекрасно сочетается со всеми и легче всего в управлении. Лично я не согласен с тем, что Воздух слаб. Достаточно изгнать его из помещения, чтобы увидеть, как уважаемые маги корчатся без возможности вдохнуть. Конечно, такое заклинание сможет использовать только одарённый Изначальным Воздухом, тем не менее, Вакуум — одно из самых смертоносных заклинаний. Никому не рекомендую опробовать его на своей шкуре.

— Какая стихия самая сильная? — спросила я, подняв руку.

— Считается, что Огонь, но это условность. Сила зависит не от стихии, а от опыта мага, его концентрации, знаний и обстоятельств. Если огневик столкнётся с водником на берегу реки, то исход битвы будет одним, а в пустыне — другим.

— А Свет и Тьма? Они есть везде… — протянула я.

— Подлови светлого ночью, а тёмного — днём. Всё, конечно, гораздо сложнее, но у любой стихии есть точки силы и слабости. Хочешь победить сильнейшего — ищи ситуации, в которых он слабее. Чем старше и опытнее маг, тем сложнее его поймать в уязвимом положении. Итак, мы отклонились от темы. Практически в каждом из вас переплетены разные стихии, я вижу только одного мага с единственной стихией, и это Тьма. Самый распространённый вариант, — улыбнулся декан. — Остальным придётся осваивать контроль над несколькими стихиями сразу, это сложнее, и именно поэтому маги с разными стихиями слабее. Вам банально тяжелее концентрироваться. Если стихий только две — ещё ничего, можно справиться, особенно если они в идеальном равновесии или же одна сильно доминирует на другой. А что, если их пять? Самый неприятный вариант. А вот шесть стихий — это замечательный дар. В таких магах стихии переплетаются и гармонируют сами.

— А как же заклинания? Разве не все маги могут их творить?

— Все. Заклинания делятся на классы. Мы выделяем Общие, Одностихийные и Смешанные. Общими могут пользоваться все. Наполняете формулу любой магией или даже смесью — и получаете результат в пределах требуемого. У водника и огневика он может несколько отличаться, но итог плюс-минус одинаковый. Туда относятся бытовые заклинания, базовые формулы первой помощи, заклинания воздействия и взаимодействия. Одностихийные — уникальные заклинания для каждого элемента, сразу скажу, что для их освоения нужно быть сильным магом. Смешанные — это заклинания, которые можно применять только смешивая стихии в определённых выверенных пропорциях. Сюда относятся заклинания лечения, прорицания, некоторые проклятия, а также все без исключения заклинания для работы с пространством.

Я слушала декана с интересом, нравилось, что лекция строилась в форме диалога. Ученики вскоре стали сами поднимать руки, перестав выкрикивать с места. Было видно, что рассказ увлёк всех. В блокнот я записала всего пару предложений, касающихся классификации заклинаний, названий Основных стихий и законов мироздания.

К концу занятия я не чувствовала себя ни выжатой, ни уставшей, наоборот, хотелось поскорее пойти на следующую лекцию и узнать ещё, задать новые волнующие вопросы. Вскоре декан попрощался и ушёл, оставив нас в аудитории одних.

— Какие цацы! — сел на стол прямо перед нами крупный парень в очень обтягивающих брюках.

Вряд ли он хотел поболтать и обсудить лекцию.

— Вот ты, — он ткнул пальцем в Лилю, — мне нравишься. Такая аппетитная. У меня к тебе деловое предложение.

Я внутренне напряглась. Что за странное поведение? Ведь декан только что предупреждал всех к нам не лезть! Или, наоборот, слова Ириаса для него прозвучали как вызов, и он решил сразу проверить границы дозволенного?

— Валяй, предлагай, — нехорошо улыбнулась Лиля.

— Я тебе дам пятьдесят золотых, а ты мне ублажишь? — нагло раздвинул ноги он.

Аудитория замерла, все словно перестали дышать. Никто не кинулся на защиту, все ждали, как ответит Лиля. У меня кровь прилила к лицу, в ушах зазвенело, и от волнения стало тяжело дышать. Лиля же оставалась абсолютно невозмутимой.

— Хорошо, только прямо сейчас. Давай деньги. А остальные пусть посмотрят, всем понравится, — хищно улыбнулась Лилия, протягивая руку.

Я в ужасе посмотрела на подругу. Да что она творит? Надо было отказать этому уроду. Пятьдесят золотых — не такие большие деньги, чтобы так мараться. И потом, у неё же есть Натар!

Парень, сидящий перед нами, явно растерялся. Видимо, он тоже ожидал отказа, скандала или чего-то подобного. Но Лиля смотрела на него с плотоядной улыбкой и держала протянутой руку.

— Или что, боишься, что не встанет? Я тебе помогу, — томно проговорила она.

Парень, наконец, собрался с мыслями и решился.

— Кофточку сними только, — предвкушающе сказал он, доставая из сумки деньги.

Положив мешочек Лиле в руки, он чуть откинулся назад, упираясь на руки и раздвинув ноги ещё шире.

Мне стало тошно и страшно.

— Лиля… — взволнованно позвала я.

Подруга убрала деньги в сумку и посмотрела на похотливую улыбку рассевшегося перед ней парня. Вокруг звенела тишина, не доносилось ни звука. Все ждали, что будет дальше.

А дальше Лиля со всего размаху двинула ему кулаком в пах. В последний момент парень дёрнулся, чтобы прикрыться, но не успел сомкнуть руки. Он взвыл, скрючился и схватился обеими руками за ширинку, а подруга вцепилась пальцами в его шевелюру и смачно приложила коленом по лицу, изо всех сил надавливая при этом на затылок. После чего она отправила парня в полёт под парту, вышла из-за неё и повернулась ко всем остальным. На колене блестело свежее кровавое пятно.

— Если ещё раз какой-то урод посмеет оскорбить меня или мою подругу, я буду действовать гораздо жёстче. Одиночная камера у декана покажется вам чудесным уголком спокойствия! — негромко, но яростно выкрикнула она. — Ищите развлечения в других местах. Ката, за мной!

Я засеменила следом, и мы вышли из аудитории под шипение и стоны парня под столом.

— Лиля, ты что? Разве так можно? — вцепилась в подругу я в коридоре. — Он же теперь будет тебе мстить!

— Пусть попробует. Я тогда Натару пожалуюсь. Слушай, Ката, ты в какой оранжерее выросла? Ты что не видишь, что нам предстоит учиться с тридцатью накачанными тестостероном парнями? В первые дни выстраивается иерархия. И если мы не хотим занять в ней последние места, то нужно заявить о себе. Пока что лидера среди них нет, договариваться не с кем. Этот решил поглумиться над слабыми? Теперь глумиться будут над ним.

— Но…

— Тебе хочется, чтобы над тобой шутили, как над проституткой? Если бы кто-то из нас выбрал себе парня среди них, то это бы прекратилось. Просто поверь моему опыту, я всё сделала правильно. Теперь те, кто послабее, побоятся, а те, кто посильнее, — зауважают. С парнями можно устанавливать товарищеские отношения, только вести себя надо соответственно. Что бы получил он, если бы предложил такое другому парню? По роже. Вот и от меня по роже и ещё по яйцам. И это всего за пятьдесят золотых, можно сказать, что по акции взял, — жёстко ухмыльнулась она.

— Но так же нельзя… — пролепетала я, стараясь не отставать.

— Хорошо, а как бы сделала ты? — остановилась Лилия и внимательно посмотрела на меня.

— Я бы сказала ему, что такое поведение неприемлемо, и пожаловалась бы декану. Он бы его наказал, — ответила я.

— Во-первых, ты не знаешь, как именно он бы его наказал. Возможно, просто пальчиком бы погрозил. Во-вторых, то, о чём ты говоришь — это последствия. А теперь подумай и скажи мне, многих ли последствия останавливают? Многие ли действуют, обдумывая следующий шаг, осознавая то, что будет потом? — упёрла руки в бока она и посмотрела на меня сурово.

— Ну да, большинство, — неуверенно ответила я.

— Не суди по себе, а смотри вокруг. Так делает меньшинство! — нахмурилась Лиля. — А теперь следующий вопрос. Если тебя изнасилуют, то тебе станет легче от того, что насильника возможно накажут когда-то потом?

— В какой-то мере, — ответила я.

— А теперь скажи, что для тебя лучше: что он тебя не изнасилует или что его потом хорошенько накажут?

— Конечно, первое.

— А для того, чтобы он тебя не изнасиловал, ты должна защищаться в моменте. И хорошая защита во время самого нападения гораздо эффективнее, чем возможные последствия для нападающего. Поэтому, Ката, запомни: для того, чтобы на тебя не нападали, защищаться надо в моменте. Бороться до конца, до последнего вздоха, изо всех сил. У нас, женщин, как правило, есть одно важное преимущество. В большинстве случаев мы можем ударить первыми. Но если ты решила бить, знай, что удар у тебя будет только один. И противника ты должна свалить именно с одного удара. И тут уже не до церемоний.

— Кто тебя этому научил?

— Не бояться и защищаться научила жизнь. А бить — дядя Федя. Он по трезвой хорошим был мужиком, но раз в год уходил в запой на пару месяцев, и тогда превращался в животное. Бывший военный. Знаешь, за сегодняшнее он бы мне устроил разнос.

— Почему?

— Потому что бить надо не рукой, а чем-то. Палкой, камнем, книжкой, а лучше ножом или кастетом. Руку можно повредить или сломать, у женщин кисти вообще не очень-то крепкие. Врукопашную идут бороться только те идиоты, которые не способны найти ни одного подручного средства. Надо попросить Натара, чтобы сделал нам изящные кастеты.

— Я всё равно не смогу ударить, — съёжилась я.

— Предпочтёшь отдаться добровольно? — усмехнулась Лиля, и мне стало обидно.

Я прекрасно поняла, на что она намекает, и от её пусть косвенной, но правоты стало ещё неприятнее. Вместо ответа просто развернулась и пошла на обед быстрее, оставив подругу стоять в коридоре. Не всем быть воинственными валькириями! Не всем уметь драться наравне с мужчинами! С другой стороны, я понимала, что она по-своему права. Вот только я такой никогда не была, и никогда бы не смогла поступить так, как Лиля.

Догнав меня, она опустила руку мне на плечо.

— Подожди! Я не хотела тебя обидеть.

— Я не могу быть, как ты, и думать, как ты. Что мне тогда делать? — недовольно спросила я.

— То же, что и раньше. Быть рядом с тем, кто сильнее. В нашей паре главная я. И сейчас мне не понравилось, что я защищала наши интересы, а ты ещё и ставишь под сомнения мои действия!

Я была обескуражена произошедшим и её словами. Задело, что она так прямолинейно и открыто назвала себя главной, и в то же время, я не могла с этим спорить. Лиля младше на год, но она действительно была лидером в нашей паре. И сейчас, когда она так откровенно это заявила, я внутренне с этим согласилась.

— Если ты главная, это ещё не значит, что все твои действия непогрешимы, и их нельзя ставить под сомнение, — нахмурилась я и с вызовом посмотрела ей в лицо.

Обдумав мои слова, Лиля кивнула.

— Ты права, Ката. Извини, если я тебя обидела, — она робко обняла меня, а я обхватила её руками в ответ.

Вот не могу осуждать парней, которые сходят по большой груди с ума. Прижавшись к мягкому бюсту подруги, я внутренне расслабилась и успокоилась. Мягко и приятно.

— И ты извини, что я заставила тебя защищаться от меня после того, как тебе пришлось защищаться от него, — подумав, сказала я. — Ты права, так ему и надо.

В столовую мы шли, держась за руки. Всего за несколько дней Лиля стала для меня действительно близким человеком. Я была бесконечно благодарна этому миру за то, что он подарил возлюбленного и настоящую подругу.

Лимар

На обед девочки несколько опоздали. Сегодня у них начинались практические занятия, и я больше не мог заниматься с Катой во второй половине дня. Теперь время у неё будет только за час до ужина. Было отрадно смотреть на её успехи, она хорошо продвигалась, гораздо быстрее схватывала новое, чем я в своё время.

Я не сомневался, что через пару дней она приступит к работе над сумочками.

Они обе сели за столик несколько взволнованными.

— Что-то случилось? — спросил Натар, вглядываясь в лицо Лили.

— Мы чуточку повздорили, а потом помирились, — весело улыбнулась она. — В остальном — ничего особенного.

Ката выглядела вполне довольной, последние дни она буквально светилась изнутри. Не известно почему, но меня это нервировало. Нет, я радовался, что она счастлива, вот только сидху не доверял. Уверенность в том, что он её обидит, крепла с каждым днём. Нехай Натар и Лиля говорили, что ничего плохого он не делал, меня ему было не провести.

Чего стоило только то, что он «не разрешил» Кате дожидаться его вечером не в комнате, а в мастерской? Он вообще кто? Отец, муж, старший брат?

Изменения во внешности тоже бросались в глаза, Танарил явно переделывал её под себя, и это возмущало.

Лиля говорила, что я ревную. Она, конечно, ошибалась. Мне нравилась Ката, только не как девушка, а как чудесный, открытый, творческий и при этом очень уязвимый человек. Она с неподдельной искренностью и желанием делала для нас подарки, старалась порадовать, развеселить. Иногда за работой она рассказывала истории из своего мира. Порой они с Лилей даже спорили, чем закончилась та или иная книга. Ката столько прочитала! Если я за всю жизнь прочитал пять или шесть книг, а потом не меньше десятка тут, в Высшей Школе, то она прочитала их сотни! Сотни! Я не переставал восхищаться тем, насколько она образована.

А Натар восторгался Лилей. Она отличалась — сильная, крепкая, упорная, хорошо знающая, чего ей хочется. Ката же была её полной противоположностью — хрупкая, несмелая, увлекающаяся и очень нежная. Такие девушки мне раньше никогда не встречались. Глядя на неё, я понимал, что Ката без помощи не выживет и не справится, поэтому хотелось её опекать. Это было совсем новое чувство, и оно не имело ничего общего с влечением к ней как женщине и даже противоречило ему. Если бы у нас с Натаром появилась младшая сестра, то я относился бы к ней именно так.

— Сегодня у нас будет практика, а потом свободное время, почти час до ужина. Успеем позаниматься? — спросила Ката, когда закончила с едой и привычным жестом отодвинула мне оставшуюся половину.

— Я буду в мастерской. Сумочки сами себя не зачаруют, — улыбнулся я. — Приходите, когда освободитесь. А на практике попробуй делать то, что мы тренировали вместе с тобой. Это нисколько не противоречит твоим занятиям, наоборот, даже продвинет тебя. То, чем занимаются здесь на первых порах, ты уже освоила. А коли так, то отчего бы не пойти вперёд?

— Лиля, я буду в городе, а за час до ужина вернусь в мастерскую, — сказал Натар. — Ты будешь там?

— Да, конечно. Мне вчера одна девушка с другого потока принесла сапоги и сумку для росписи. Мы с Катой уже прикинули рисунок, и я сегодня займусь фоном.

— И за сколько вы договорились? — с любопытством спросил я.

— Десять золотых за работу плюс она просила зачаровать сумочку. Ты поможешь? — посмотрела на меня Ката.

— Конечно, одной сумочкой больше, одной меньше, — улыбнулся я. — Если ты обещаешь как можно скорее присоединиться к работе над заказом.

— Обещаю. А расписывать я буду по вечерам, пока жду Танарила, — ответила она.

Он купил несколько огромных наборов красок, даже таких, какие есть в мастерской, и теперь Ката могла спокойно работать в своей комнате. Очередная уступка с её стороны. Кроме того, Танарил научил её заклинанию отмены, которое помогало любой вещи принять свой первоначальный вид. Это оказалось крайне полезной штукой, ничего подобного тут в Школе не преподавали. Знания сидха выходили далеко за пределы того, чему учили нас, и рядом с ним я чувствовал себя неуютно, хотя мы почти не пересекались. Он был сильнее, как маг, и образованнее меня. По словам Каты, он увлекался искусством, пел, играл на флейте и делал всё то, чего обычно не делают мужики. Кроме того, я никак не мог привыкнуть к его женственному виду, косе, низкому росту и внешности. Не зря его прозвали Блёклым, именно таким он и был.

Я не понимал, как к нему относиться. С одной стороны, силой и ростом я его превосходил. С другой, связываться с ним опасался и среди врагов иметь бы не хотел — было в нём что-то тёмное, какая-то отчаянная решительность и категоричность мужика, которому нечего терять.

Мастерская опустела, все зрители знали, что у Лили с Катой сегодня занятия. И я, наконец, мог поработать в тишине. Готовые сумки складывал в отдельный сундук, там их пока скопилось немного. Через несколько дней предстояло очередное дежурство у ворот. Возьму работу с собой, некогда рассиживаться. Начальник караула не отличался излишней строгостью, а у ворот дежурили скорее для вида — всем и так было понятно, что сквозь защитную магию просто так не пробиться, а пятеро на воротах только и нужны, чтоб их открыть при случае.

Интересно, а Лилю с Катой тоже поставят на дежурство или освободят, как и от вечерних тренировок?

Я отмечал взгляды, которые на подруг бросали другие парни. Последние дни в столовой появилось много новых лиц: прибыли ученики нового набора, а те, кто окончил свой курс, отправились на практику, отработку или по домам. Среди одногруппников Лили и Каты оказалось много совсем юных парней, некоторым я бы не дал больше шестнадцати лет. Как обычно, в зимнем наборе северян не было. Штормовое море успокаивалось только в конце зимы, поэтому первые клановые корабли прибывали в Ковен весной.

За работой я и не заметил, как вернулись девушки.

Лиля сияла.

— У меня способности к целительству! — закружилась она по мастерской. — И магии всего две, Вода и Свет, как и положено! Мне сказали, что я достаточно сильная. Как только чему-то научусь, смогу проходить практику в целительском корпусе!

— У меня без особых успехов, только вот коробок смогла зачаровать. Магистр Баккат был очень впечатлён тем, как хорошо ты меня натренировал. И это я ему ещё не показывала то, чему научил меня Танарил! — села Ката на привычное место и открыла краски.

Они пришли даже раньше, чем я рассчитывал, и с весёлым щебетом принялись за работу.

Натар пришёл чуть позже и отозвал меня в сторону.

— Лим, тут такое дело. Кузнец предложил мне платный контракт, но с закреплёнными часами с обеда до ужина. Я раздумываю, на какой срок его дописать. Понятно, что обучение продлится ещё три месяца, но мы пока не говорили о том, что будет дальше, — тихо сказал он, убедившись, что девушки нас не слышали.

— Я уже дал обещание стать ментором для Каты, это ещё три месяца после окончания учёбы. Телиус даже разрешил мне остаться в общежитии Школы.

— Да, ты говорил. Видишь ли, если у нас с Лилей всё сложится, то я не смогу уехать, пока она не закончит обучение, — замялся брат.

— Натар, не рано ли загадывать на годы вперёд? Вы едва знакомы, — резонно заметил я.

— Да, но она особенная. Я просто раздумываю о вариантах, понимаешь? Мне не хочется оставаться здесь одному. По крайней мере, надолго, — вздохнул брат.

— Отец поймёт, если мы несколько задержимся, — осторожно ответил я. — Тем более что мне тут неплохо платят, а раз в полгода можно плавать домой.

— Да, но речь может идти о шести годах, Лим, — взволнованно запустил пальцы в волосы брат.

— Нат, ты рано об этом беспокоишься. Лиля замечательная девушка, но выйти может по-разному, — я попытался его урезонить.

— Я не знаю, как тебе объяснить, — потёр он лоб, — я даже и не думал, что так бывает. Ты же видишь, какая она. Повезло, что она вообще обратила на меня внимание. И я приложу все усилия, чтобы между нами всё сложилось. Для меня важно знать, останешься ли ты со мной.

Я удивлённо смотрел на брата. Обычно он не был настолько эмоционален.

— С трудом представляю свою жизнь без тебя, — я уверенно хлопнул его по плечу и ободряюще улыбнулся. — Мы вместе с рождения, и ты — мой лучший друг и самый близкий человек. Думаю, что отец и братья поймут, тем более я уже расплатился с ними за нашу учёбу. Батя не зря дал благословение на выбор любой жены, думаю, он понимал, что дело может закончится чем-то подобным.

— Да, но они не маги, Лим. Ты сам разумеешь. Для нас ещё шесть лет — это пшик, но для семьи?

— Коли ты решил оставаться тут, то нужно будет их поддержать. Есть зелья, продлевающие годы, а Лиля — целительница, как ты и говорил. У родителей полно забот, столько внуков подрастает. Они обойдутся и без нас, а мы будем приезжать, — голос звучал с уверенностью, которой не было внутри.

— Спасибо! Завтра я постараюсь договориться с Телиусом, — с облегчением ответил брат и сжал моё плечо тяжёлой рукой.

— Неужели ты готов принять такое решение, зная её лишь пару дней? — поразился я.

— Я просто чувствую, что она — идеальна для меня. Надеюсь, ты когда-то почувствуешь то же самое.

Когда Натар пошёл к Лиле, я проводил его фигуру взглядом и увидел, как она поднимает на него глаза, и всё её лицо озаряется радостью и любовью.

Возможно, брат был прав.

Глава 7. Первый день весны

Катарина

Весна в этом году началась ровно по расписанию. Мы с Лилей неслись в мастерскую, чтобы поскорее продолжить работу. Рисунки у подруги получались с каждым разом всё лучше и лучше, и вчера она впервые начала расписывать сумочку самостоятельно.

Прошло больше месяца с момента, когда мы оказались в Небесном городе, и мы обе были невероятно счастливы. Их отношения с Натаром с каждым днём становились всё серьёзнее. Натар уже почти не ночевал в их с братом комнате, они проводили вместе так много времени, как могли, и старались всё делать вдвоём.

У нас с эльфом тоже всё складывалось гладко. Последнее время он приходил не каждый день, но я прекрасно понимала, что он тратит много сил на проекте. Мы с Лимаром благополучно закончили наш заказ и вчера получили расчёт. Я заработала почти семьсот золотых. Невероятно много денег! По этому случаю я подготовила для Танарила особенный подарок. Зная его педантичность, долго выбирала качественный ремень. В итоге мне попался один, который он вполне мог счесть достойным. Натар специальным образом обработал пряжку, а его знакомый кожевник довёл изделие до идеала. Я же принялась за работу. Танарил любил реалистичную роспись, поэтому выбор пал на максимально правдоподобный узор — огонь. Пришлось изрядно потренироваться, чтобы вышло идеально, но в итоге всё получилось. Сегодня я планировала закончить и подарить ремень вечером.

С каждым днём я всё сильнее радовалась тому, что очутилась здесь. Судя по слухам из Арластана, во дворец попала лишь одна невеста, и обращались с ней отвратительно. Начиная с того, что к ней применили Поводок Слуги, одно из самых отвратительных, калечащих волю заклинаний. И заканчивая тем, что на неё и императора постоянно покушались. Ужас, а не жизнь! Повезло нам оказаться в Ковене, а не в этой Империи Зла Альмендрии.

— Скорее бы снег растаял! — воскликнула Лиля, выходя на промозглую улицу. — Не терпится посмотреть на их бордовую траву!

Я хихикнула. Зелень в этом мире совсем не зелёная, а очень даже багровая и фиолетовая, и мы до сих пор не могли переварить этот факт. Хотелось увидеть воочию.

Теперь, когда заказ на зачаровывание сумочек завершён, у нас с Лилей появилось время на роспись тех пятидесяти, что Лиму удалось купить по себестоимости. Он уже начал их зачаровывать, а я хотела сосредоточиться только на рисовании. Последнее время оно вдохновляло особенно сильно.

Когда мы пришли, наш друг уже давно был на месте и мастерил очередной сундук. Почему-то именно они вызывали в нём наибольший энтузиазм. Натар охотнее делал оружие, а Лимар обожал… сундуки. Недавно ему пообещали заказ на огромный двойной ларь длиной с человеческий рост и шириной достаточной, чтобы на нём спать. Столяр впал в настоящий экстаз и начертил уже три эскиза.

Натар с удовольствием помогал брату и подрабатывал у кузнеца, у него получались отменные ножи с деревянными ручками. Иногда они с Лимом смешно спорили из-за каких-то обрезков, которые оба хотели использовать с той или иной целью. Не так давно Лимар купил какие-то особенные доски, а Нат взял одну для своих нужд. Когда это обнаружилось, мы с Лилей даже боялись, что они подерутся, криков было на всю Школу. Но ничего, пошипели, мышцами поиграли, а затем разошлись, надутые, как два индюка.

— Натар сказал, что сегодня приглашает нас на ужин куда-то в город, — пробурчал Лимар, не вынимая изо рта карандаша, которым размечал какие-то доски.

— Неужели решил лишить нас вкуснейшего столовского ужина? Какая бесчеловечность! Если так пойдут дела, то у нас даже запах феары с одежды выветрится. А все знают, что ковенец — это не только звучит гордо, но и пахнет отвратно! — рассмеялась Лиля.

Мы так и не привыкли к специфическому вкусу ферулы, хотя ели её ежедневно. Лиля даже немного похудела, о чём очень неискренне сокрушалась последние дни.

— Лиля, а ты не думала о том, чтобы расписать нам куртки? — задумчиво проговорила я.

— Куртки? Тоже цветами? — загорелась идеей подруга.

— Как вариант, — согласилась я. — И будем ходить, как клумбы: сапоги в ирисах, сумки в маках, куртки в нарциссах, ремни в ромашках. И ещё на голову розы нацепим, как Фрида Кало.

— А если идём из столовой, то ещё и насекомые вокруг так и кружат, так и кружат, — хихикнула Лиля.

— Насекомые? Я думала, что они от этой феары дохнут. И только люди выживают в условиях её потребления.

— Ты знаешь, кто не может отличить по запаху повара школьной столовой?

— Нет. Кто?

— Другой повар школьной столовой! — заговорщически улыбнулась Лиля.

Я рассмеялась.

— Думаешь, у них обоняние атрофировалось?

— Предполагаю! В такой работе это даёт сплошные удобства. Можно хоть селёдку пропавшую запекать, хоть капусту гнилую тушить, хоть яйца тухлые жарить, хоть сыр вонючий плавить.

— Тише, Лиля, а то услышат твои рецепты и разнообразят наше меню! — сквозь смех проговорила я.

— А мы и не узнаем! Почему? Потому что всё сверху этой долбаной феарой присыпано! — упёрла Лиля руки в бока.

— Знаешь, грех жаловаться. Я как-то читала, что на Уране аммиак конденсируется и образует пахнущие кошачьей мочой облака. А ещё там скопления сероводорода, который придает атмосфере изысканный запах тухлых яиц. Представляешь, попали бы в такой мир…

— С моим везением я откровенно удивлена, что я в такой мир не попала, — хохотнула Лиля.

— Скажешь тоже! Отличное у тебя везение. С подругой вон как повезло!

— Это точно! Если бы не лёгкий запах феары, который она источает… — мечтательно протянула Лилия.

Пришлось для проформы пнуть её под столом.

Пока придумывала достойный ответ, пришёл Натар. Он выглядел запыхавшимся и взволнованным.

— Солнечного вечера! Там такой ветер поднялся, ужас просто. Самое время для приятной прогулки в город! — азартно оскалился он.

— Что, сильный ветер? — Лиля поцеловала его в щёку.

— Ага. Ледяной, промозглый, влажный… тебе точно понравится, так что собирайся, любимая, — азартно улыбнулся он.

— Зачем нам куда-то идти? Давайте останемся в тепле!

— И упустим шанс продрогнуть на этом чудесном ветру? — искренне возмутился Натар. — Скажешь тоже! Давай, собирайся, и пойдём.

— Но ведь ещё не время ужина! — низким голосом вклинился в их диалог Лимар.

— Как раз пока дойдём, оно и настанет. А не то всё пропустим, ветер и утихнуть может, а такого допускать никак нельзя! — радостно ответил Натар. — Скорее одевайтесь! Только полегче, иначе не замёрзните и не заболеете! И тогда весь вечер насмарку! Лиля, шапку не надевай, а то уши не надует!

— Да что с тобой такое? — возмутилась подруга, но шапку надела и закуталась в дублёнку. Даже шарф намотала.

Я тоже утеплилась изо всех сил. Мне вообще холод не нравился, я любила тепло, будь моя воля — жила бы в тропиках. Хотя там комары и огромные тараканы. Здесь же в Ковене жили только огромные мухоловки. Вот только у меня в ванной её то ли не было, то ли она была гораздо более стеснительная, чем Лилина Ирочка, которая вовсю шуровала по ванной и даже спальне подруги.

Выйдя на улицу, мы по достоинству оценили ветер. Он действительно обдавал холодом и пробирал до самых костей. Если учесть, что у меня они и так выпирали, то я продрогла в первые же минуты. До кафе шли молча, мне казалось, что стоит только открыть рот, как туда ворвётся ледяной вихрь и выстудит последнее тёплое место в организме.

Когда мы, озябшие, дошли до любимой Танарилом таверны, я искренне жалела, что вообще куда-то пошла. И чего нам в столовой не елось? Прекрасная, тёплая атмосфера, пропитанная приятным ароматом подгнившего лука и прелого чеснока, пожаренных на прогорклом масле.

Столик для нас Натар зарезервировал у окна. В другой день это, конечно, порадовало бы, но сейчас снаружи не было никаких прохожих, а из щелей нещадно дуло.

— Этот прекрасный день запомнится чудесной погодой! — оптимистично заметил Натар, сев на самое продуваемое место.

— Нат, тебе на голову наковальня сегодня не падала? — скептически уточнил Лимар.

— Вроде бы нет, иначе я бы запомнил, — улыбнулся он брату и ушёл делать заказ.

На ужин сегодня была запечённая в сырной корочке птица (не рыба!). К ней подавались нежнейшее пюре из фиолетовой картошки (без приправ!), треугольные бордовые пирожки с сыром и зеленью (не феарой!), овощная запеканка и десерт (присутствовал!). Нам принесли вино в высоких стеклянных бокалах и сладкое. Бордовый пирог с ягодами и джемом для меня и какое-то воздушное сливочное чудо для Лили.

— Ката, давай меняться? — предложила Лиля, пододвигая мне свой десерт, когда мы расправились с основными блюдами.

— Давай, — плотоядно посмотрела я на креманку подруги.

— Нет! — возмутился Натар.

Я растерялась.

— Я просто больше хочу пирог, — Лиля тоже недоумевала, глядя на Натара.

— Это для тебя. Ешь, — с нажимом ответил он, пододвигая вазочку обратно к ней.

— Но я не хочу! — возмутилась Лиля.

— А придётся, — сурово сказал он.

— Нат, ты чего? — удивился Лимар.

— Просто я старался… — запнулся Натар, — заказывал, а она не ест! Ешь, Лиля.

— Да что на тебя нашло сегодня, не буду я это есть!

— Хочешь, давай я съем? — миролюбиво предложил Лимар.

— Никто это не будет есть, кроме Лили! — грозно посмотрел на нас Натар. — И мы никуда не уйдём до тех пор, пока она это не съест!

За столиком повисла тишина, только ветер завывал за окном и свистел в щелях. Пахло весной, едой и скандалом.

— Натар, в чём дело? — серьёзно спросила Лиля.

— Съешь и узнаешь! — ответил он, глядя на неё исподлобья.

Вечер быстро перестал быть томным.

Лиля взяла ложку и зачерпнула взбитые сливки. Отправив немного в рот, она отложила ложку и уставилась на Натара.

— Доволен? — ядовито спросила она.

— Нет, ты до конца ешь, — ещё суровее сказал он.

— А то что? — сложила Лиля руки на груди.

— А то то! Ешь, я сказал! — Натар даже голос повысил, чего за ним раньше не водилось.

— Нат, ты чего?.. — начал было Лимар, но брат его прервал.

— А ты не лезь! Ешь, Лиля, пока ты не съешь, никто никуда не пойдёт.

Надо сказать, что Натар сейчас выглядел совсем иначе, чем обычно. Черты лица стали резче, между бровями залегла суровая складка, взгляд стал тяжёлым и грозным.

Его вид аппетита не прибавлял, но лично на меня возымел такое воздействие, что я на всякий случай съела весь свой пирог. Мало ли, отстанет от Лили и примется за меня, а я под таким взглядом есть точно не смогу. Но Лилька-то была покрепче нервами, поэтому она смогла.

Десерт она не ела, а молча методично уничтожала, не мигая и прищурившись глядя на своего возлюбленного. Когда в относительной тишине (даже ветер чуть унялся) раздался хруст, а Лиля вытаращила глаза и схватилась сначала за щёку, а потом за бокал с напитком, я ничего не поняла. Когда она со всхлипом уронила бокал и схватилась за горло, задыхаясь и багровея на глазах, я с ужасом осознала, что Натар её отравил прямо на наших глазах!

Вскочив, я попыталась оказать ей помощь, но Натар был сильнее и быстрее. Он подхватил свою жертву под живот и с силой тряхнул. Лиля чем-то откашлялась в руку, глубоко вдохнула и уставилась на ладонь. На ней лежали кусочек зуба и два металлических кольца.

В ужасе подняв глаза на Натара, подруга шокировано икнула.

— Эээ, Лиля, ты выйдешь за меня замуж? — напугано спросил растерявший всю свою суровость Натар.

— Это что? — сдавленно просипела подруга.

— Помнишь, я тебя расспрашивал, как в вашем мире предложения делают? И ты сказала, что кольцо кладут в десерт или напиток. Но у нас два кольца носят, на мизинцах. Поэтому я положил и в десерт, и в напиток. Вот, — виновато сжался Натар.

Лиля перевела взгляд на стол, где растекалась винная лужица и лежал опрокинутый Натаром фужер; на замершую и перекошенную меня; на вскочившего с места и сжавшего кулаки Лимара… а затем осела на стул и начала смеяться.

Я тоже хихикнула, а затем расхохоталась. Рядом гоготал Лимар, заливался диким смехом Натар и звенели стёкла в окне.

Лиля притянула Натара к себе и поцеловала.

— Я согласна, только при одном условии.

— Каком? — напрягся Натар.

— Больше никогда не делай мне предложение, второго раза я могу и не пережить! — утирая слезы, сквозь смех проговорила подруга, а мы грянули снова.

— Зато этот день действительно запомнится! — держался за живот Лимар.

Оставшийся вечер прошёл весело, и на встречу с Танарилом я опоздала.

Он с недовольным видом ждал меня в комнате.

— Кажется, у нас была договорённость, что ты ждёшь меня в своей комнате, а не наоборот, Ката, — сухо сказал он.

— Извини, что опоздала! Нат сделал Лиле предложение, и мы праздновали.

— И как меня это касается? — довольно резко спросил он.

— Я просто рассказываю о том, что касается меня, — примирительно ответила ему я.

— Мне это не интересно. Ты должна ждать меня в комнате, в платье, которое я тебе купил или без него. Это так сложно, Ката? — он выгнул бровь, сурово глядя на меня.

— Танарил, но я же и так всё делаю, чтобы тебе было хорошо, — неуверенно ответила я. — Волосы ношу той длины, которая нравится тебе, хотя это не очень удобно. Платья с длинными рукавами, которые вечно путаются под ногами. И потом, это первый раз, когда я задержалась.

Он скрестил руки на груди и оценивающе посмотрел на меня.

— Ката, наши отношения будут складываться так, как удобно мне, — жёсткая складка пролегла между бровями. — Либо ты делаешь то, что я хочу, либо мы их заканчиваем. Ты хочешь закончить наши отношения, моя прекрасная Ката? Ты хочешь, чтобы я ушёл?

— Нет, но… — попыталась возразить я.

— Тогда делай то, что я тебе говорю. И поменьше разговоров. Я устал и пришёл не за тем, чтобы выяснять отношения. Иди ко мне, я тебя хочу.

Когда он притянул меня к себе, и на время все мысли вылетели из головы.

— Мне кажется, что это было даже мило. То, как Натар сделал предложение, — водила я пальцем по его уху, когда первая страсть была утолена.

— Не очень понимаю, зачем ему это нужно, — чуть резко ответил Танарил. — Единственная разумная причина жениться — это беременность. Это при условии, что хочется иметь законнорожденных наследников от этой женщины.

— Просто он её любит и хочет, чтобы она принадлежала ему, — попробовала объяснить я.

— Ты принадлежишь мне, для этого не обязательно жениться, — поцеловал меня он.

Я растерялась. С одной стороны, я действительно ему принадлежала, а с другой — было что-то обидное в его словах.

— Танарил, к слову о беременности. Ты никогда не поднимал тему предохранения. А я не спрашивала…

— Не переживай, Ката, ты не сможешь от меня забеременеть, — спокойно ответил он.

— Не смогу? Почему? Бывают же полукровки, — нахмурилась я.

— Не в моём случае. С особенностями моей крови это абсолютно невозможно, — уверенно сказал он.

Какая-то мысль кольнула изнутри, но он отвлёк меня горячим поцелуем.

Когда я ощутила на себе вес его тела, всё стало неважным, осталось только чистое, незамутнённое наслаждение. Пусть он говорит, что не способен никого полюбить, я прекрасно чувствовала, как именно он ко мне относится. Может, он не готов был признаться в этом себе, но я знала, что Танарил меня любит.

Танарил

Я лежал и смотрел, как она спит. Сегодня Натар порядочно испортил вечер своим предложением. И куда он торопился, неужели нельзя было подождать, пока я закончу Горный проект и перейду в другой мир?

Сейчас начнётся свадебное планирование, все эти платья, причёски, разговоры, которые рождают в головах других девушек неприятное желание тоже получить предложение. Или сделать, чтобы она порадовалась?

Пожалуй, нет, это подло.

Я понимал, что Ката влюбилась в меня до беспамятства. Откровенно говоря, это доставляло удовольствие. И, конечно, разительно отличалось от того, что происходило между мной и Ланадриэлью. Тогда мне казалось, что меня любят, а сейчас я был в этом уверен.

В каждом взгляде, вдохе, жесте я чувствовал это неприкрытое обожание и купался в лучах её восхищения. Пожалуй, она была единственной, кто так сильно меня любил. Рок, как всегда, ироничен. И на этот раз ирония в том, что я родился принцем, занимал третье положение во всём Великом Лесу, имел мать, брата, отца, невесту, друзей… вот только впервые почувствовать любовь смог, став изгнанником и лишившись всего.

Но она — человечка, и этого исправить нельзя.

Я смотрел на спящую девушку и думал, что придётся её оставить. Мне, конечно, не хотелось причинять ей боль, но я же не виноват в её чувствах. Я сразу предупредил, что ни на любовь, ни на брак ей рассчитывать не стоило. Интрижка длиной в несколько месяцев, приятное увлечение, воспоминание, согревающее душу. Она почти идеальна, если только не смотреть на неприятно округлые маленькие ушки.

Ката шевельнулась и сонно открыла глаза.

— Ты чего не спишь? — шёпотом спросила она.

— Думаю. Ката, а давай ты немного изменишь форму ушей? — неожиданно даже для себя спросил я.

— Что?

— Мне бы хотелось, чтобы ушки у тебя были вытянутые, с острым кончиком. Думаю, что это не сложно. Я могу поговорить с Элариэлом, чтобы он это сделал, — чем больше я говорил, тем сильнее мне нравилась эта идея.

А что? Когда уйду, она переделает их обратно, если захочет. А мне будет приятно.

— Я не против, — сонно зевнула она, — только сначала поженимся.

— Что? — поперхнулся я.

— Знаешь, уши — это серьёзный шаг. Я не планировала их переделывать, а ты не планировал жениться. Но я готова идти на уступки, — она пристроила голову у меня на плече, — ради мужа.

— Ты же знаешь, что однажды я уже обжёгся, и решил, что больше никогда не сделаю такой ошибки.

— Как скажешь, — сквозь дрёму улыбнулась она. — Я же не настаиваю. Не хочешь — не надо. Просто у меня тоже есть свои принципы. Например, форму ушей переделывать только для мужа.

Ката нежно гладила меня по животу, но меня это не успокоило, а только распалило.

— Ты не можешь всерьёз это говорить. Я всего лишь предлагаю немного изменить форму уха.

— А я всего лишь согласна сделать это после брака, — беззаботно ответила она, чем изрядно рассердила.

— Ты что, мне отказываешь? — удивился я.

— Я что, не могу тебе отказать? — удивилась она в ответ.

Я хмыкнул и замолчал.

Почему-то её отказ меня разозлил.

— Знаешь, мне завтра утром на работу. Пожалуй, я переночую у себя, — сухо ответил я и начал собираться.

Не стоило тут оставаться, чтобы не наговорить лишнего и не поссориться. Ката явно расстроилась, но останавливать не стала и не передумала. Что ж, если хочет вредничать, то пусть сидит тут со своими круглыми ушами одна.

— Ты действительно хочешь уйти? — грустно спросила она.

— Да. Приятных снов, — я открыл портал и ушёл к себе.

Разговор про брак и беременность, помноженный на её отказ переделывать уши, рассердил. Я искренне надеялся избежать этого в ближайшие пару месяцев.

В конце концов, я перворождённый, в венах которого течёт кровь Прародителей, а она — всего лишь простая человечка. О каком браке вообще можно вести речь? Ни жена, ни дети-полукровки мне не нужны.

Спал я плохо. Не знаю, почему, но рядом с Катариной я спал спокойнее и крепче, поэтому чаще всего старался оставаться у неё. За исключением тех дней, когда сил на портал не оставалось, а идти сквозь весь город по дрянной погоде было лень.

Проснувшись, я быстро привёл себя в порядок и собрался. Ледяной ураганный ветер трепал город, забирался в щели и выстуживал и без того холодные каменные дома. Такая погода вызывала искреннюю ненависть. Холодные вихри брали разгон на узких улицах, норовя сбить с ног любого прохожего. Завтракал я в неприметной таверне по дороге на работу, и сегодня тут кормили подгоревшим омлетом. Хорошо хоть без феары.

Через силу проглотив еду, я двинулся в сторону гор. Идти от жилого корпуса до работы было около сорока минут, и обычно я не имел ничего против прогулки, но сегодня раздражение кипело внутри. Меня бесил Ковен, бесила мерзкая слякотная холодная весна, бесил секретный Горный проект, бесила необходимость делать то, что не нравилось, чтобы выбраться из этого убогого мира.

Сам по себе проект мог быть секретным только по одной причине: Телиус планировал напасть на Альмендрию. Тихой сапой прокапывая тоннель в приграничной горной гряде, он тщательно скрывал и причину, и последствия своих действий. Клятвы, принесённые работниками, гарантировали, что даже сами ковенцы о проекте не знали.

Параллельно он умело подогревал общественное мнение. Последнее совещание Большого Круга Архимаг почти целиком посвятил обсуждению альмендрийцев, их защитных и оборонных возможностей, личности самого императора и его приближённых. Араньяс обмолвился, что скоро, буквально в ближайшие два-три месяца у Ковена возникнет возможность «поквитаться» с правителем Альмендрии, но я так и не понял, за что именно он собирался мстить. Нужно сказать, что далеко не все поддерживали его позицию, но почему-то идти против никто не решался.

Лозунги были вполне типичными для разжигания ненависти к потенциальному противнику. Я равнодушно слушал пассажи на тему того, что альмендрийцы заслуживают небесных кар, а ковенцы — правый народ, который их принесёт. Типичнейший бред, которым напичкали либо очень юные, либо совсем пустые головы.

Будучи принцем, я изучал механизмы социальной пропаганды и подготовки населения к войне как наступательной, так и оборонительной (что всегда гораздо проще). Я даже мог бы подсказать Телиусу пару неплохих уловок, но его топорщащиеся в разные стороны усы и одержимый взгляд неизменно вызывали неприязнь. У меня не было желания ни помогать, ни мешать ему. Моя цель — убраться из этого мира как можно скорее, обязательно до того, как начнётся война, иначе сил и времени на меня у Телиуса не будет.

Дойдя до места, я посмотрел на чёрный зев тоннеля. Всю породу, которую неумелые строители вынули из тоннеля и насыпали вдоль соседнего горного склона, уничтожая лес, я уже убрал, и сейчас чувствовал, что растения не погибнут. Сок в них уже начал движение.

Я зашёл в тоннель и увидел привычную картину: маги строились в соответствии с моими требованиями, ответственные за освещение уже прибыли на место и разворачивали световую сеть. Мне довольно быстро удалось наладить удобную систему работы, это позволило продвигаться быстрее запланированного графика. Сейчас я не сомневался, что закончу до наступления лета.

Сейчас работы шли в самой глубине в зоне с довольно мягкой и податливой породой, поэтому особых сложностей не было.

Вздохнув, я сконцентрировался.

— Sanca falqua[1]!

Вкладывая в свой приказ силу, я сосредоточился на том, чтобы направить магический поток на разделение горы. Ввинтиться в неё, раздвинуть породу и спрессовать камень в непробиваемый монолит, который обрамлял сам тоннель. Получившийся минерал был по прочности близок к алмазу, настолько крепким его делало бешеное магическое давление. В цепочке позади меня стояли другие маги земли. По взмаху руки они начинали подпитывать моё заклинание, а я лишь направлял поток их силы. Порой я отмечал для себя жилы с драгоценными камнями или металлами и вытягивал их на поверхность, чтобы сделать для Каты какую-то безделушку. Она радовалась им, как ребёнок. Её искренние эмоции наполняли теплотой, и мне нравилось смотреть, как она улыбается, как тянется ко мне, чтобы поцеловать в благодарность.

Отвлёкшись, я едва не упустил контроль, но быстро сосредоточился. Обычно я выкладывался до обеда, а затем распускал остальных и оставался на время, чтобы поработать в другом направлении. Сделанные мною писала пользовались огромной популярностью, и одни из первых весенних кораблей, что отправлялись с товарами в Минхатеп и Шемальяну, должны были везти сотни моих изделий. Эта дополнительная подработка приносила неплохие деньги, тем более что в забое тоннеля я всегда мог найти интересный камень или минерал для изготовления корпусов писал.

Они уже принесли сотни золотых дохода, и останавливаться на этом я не собирался.

Продвигаясь вперёд, я почувствовал в толще породы несколько аметистовых жеод. Прекрасно. Аккуратно отделив их от остального горного массива, я отобрал лучшие для себя, а остальные передал магам Ковена.

Сегодня я уже не сердился на Кату, а воспринимал её желание как вполне закономерное. Она любит и хочет выйти за меня замуж. Разве можно её за это осуждать? Нет, конечно, ведь я — лучшее, что случалось в её жизни, и это естественно, что она хочет быть со мной. Было бы странно, если бы она не хотела или оставалась равнодушной. Пожалуй, стоит преподнести ей подарок. Мысленно воскресив в памяти лиловые цветы из её мира, которые ей так нравились, я с интересом подумал про аметистовые жеоды в моей сумке. Даже любопытно стало, получится или нет.

К обеду силы стоящих позади меня магов иссякли, а я ещё продолжал работать над упрямой породой. Был в этом тяжёлом, изнуряющем магическом труде один большой плюс: каждый раз выкладываясь до донышка и исчерпывая свой запас магических сил, я становился сильнее и быстрее восстанавливался. За месяц такой работы я сильно продвинулся в увеличении своего резерва. При обычных обстоятельствах на это потребовались бы годы. Впереди у меня ещё два-три месяца подобной работы, из которой я выйду гораздо сильнее, чем был раньше.

Кроме того, мне нравилось смотреть на плоды этих усилий: гладкие, блестящие антрацитовые стены тоннеля вызывали чувство удовлетворения. Пусть город состоит из убогих, плохо сработанных домов, но тоннель я им сделаю идеальный. Это будет произведение искусства, на которое грядущие поколения будут смотреть с восхищением. Я уже наметил стиль и тип резьбы, которую пущу по гладким бокам, когда доберусь до той стороны. И даже набросал эскизы наружных арок, которые будут служить входом. Если уж я вынужден делать работу, то сделаю её так, что результат будет поражать изяществом и великолепием. Я — перворождённый, и не умею иначе.

[1] «Разделиться, образовать горный проход или расщелину», — перевод с магического языка перворождённых.

Глава 8. Первый день последнего месяца весны

Катарина

Взглянув на погруженную в дело Лилю, я улыбнулась.

Подруга, высунув и сосредоточенно прикусив кончик языка, осваивала новое лечебное заклинание. Целительское дело увлекало её так сильно, что стоило больному попасть в её руки, как он подвергался полнейшей, всеобъемлющей диагностике с последующим принудительным лечением. Вот и сейчас ярко-синяя птичка в её руках нервно трепетала и вырывалась из добрых рук. Сломанное крыло Лиля уже давно вылечила и теперь просто изучала строение своего невольного пернатого пациента. Кажется, этих птах называли синесолками.

Весна пахла одуряюще. Последний месяц Танарил часто водил меня на прогулки в бордовый лес, и мы ночевали под открытым небом под шелест молодой багряной листвы. Не могу сказать, что мне нравились эти походы. Всё-таки я предпочитала иметь под боком удобства и спать на мягком, но поговорить с Танарилом об этом не решалась. Постоянно приходилось уступать, но чего не сделаешь ради любви?

Лес здесь сильно отличался от привычного мне. Деревья со светлыми, беловатыми или серыми стволам величественно тянули окутанные багрянцем ветви к небу. Листва у некоторых отливала тёмно-вишнёвым, но попадались и алые, сочно-вызывающие кусты. Разнотравье в лесу радовало буйными оттенками бордового и пурпурного, а цветы обращали к солнцу белые, светло-голубые или лиловые бутоны. Совершенно иная природа.

Насыщенные ароматы нагретых солнцем трав и растений наполняли детским восторгом. Рядом с Танарилом не стоило бояться ни бордовых змей, ни кошачьих хищников, ступающих на мягких лапах. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности. В любом лесу самым опасным хищником был он сам.

Мы больше не говорили ни о браке, ни о детях, и я понимала, что он к этому ещё не готов. В конце концов, мы встречались только чуть больше трёх месяцев, и впереди каждого из нас ожидала долгая жизнь. Мы оба были сильными магами, и это давало надежду на не сравнимое с земным долголетие. Я старалась не докучать ему разговорами о наших отношениях и приучилась выжидать, пока он не будет достаточно благодушен, чтобы поговорить о чём-то, что интересовало меня.

Танарил очень амбициозен. Его успехи на Горном проекте поражали всех, и я им искренне гордилась. И понимала, что ему нужны ласка, поддержка, восхищение и любовь, а не докучливые разговоры. Друзья иногда говорили о том, что я слишком много под него прогибаюсь, но разве они могли понять наши отношения? Танарил — особенный. Он знал и умел невероятно много, был умён, решителен, уверен в себе, предусмотрителен и целеустремлён. Приходилось мириться с его недостатками и подстраиваться под него, другую бы он просто не стал терпеть.

Отпустив птичку, Лиля шагнула ко мне.

— Может, прогуляемся? — весело спросила она.

— Давай, почему нет? — улыбнулась я. — Заказы подождут.

Последние два месяца стали очень продуктивными. Я бралась за роспись различных предметов и даже начала экспериментировать с посудой. Мои работы хорошо продавались, тем более что я могла дополнительно зачаровывать то, что попадало мне в руки. В Ковене с нашей с Лилей лёгкой руки началась новая мода на расписные вещи.

У Лимара тоже не было отбоя от заказов, и я часто ему помогала. Натар недавно удачно продал партию невероятно красивых ножей, один я выкупила для Танарила, и качество пришлось по вкусу даже требовательному эльфу. Мне вообще нравилось делать ему подарки. Недавно я закончила целую серию этюдов, где изобразила цветок ириса в разных живописных манерах, подписав названия художественных стилей. Получилось десять небольших картин. Особенно хорошо удались кубизм и импрессионизм.

Танарил впечатлился и подарок оценил. Я видела, что ему по-настоящему понравилось. У меня хорошо получалось угадывать, как порадовать педантичного и придирчивого эльфа. Последний месяц он довольно активно тренировался по утрам и получал от меня расслабляющий массаж по вечерам. Я изо всех сил старалась угодить ему, и чаще всего мои усилия были вознаграждены довольной улыбкой.

— Витаешь в облаках? — Лиля подставила лицо весеннему солнышку.

— Думаю, как порадовать Танарила, — честно ответила я.

— Ката, уймись. Ты слишком сильно стараешься. Так тоже нельзя. Ты слишком удобна, — начала Лиля набивший оскомину разговор.

— Но мне нравится видеть его счастливую улыбку!

— Да, но ты вкладываешь в эти отношения намного больше, чем получаешь из них. Последние две недели у тебя вообще какой-то вялый вид. Ты плохо спишь? — обернулась Лиля.

— Да нет, просто немного устаю. У Танарила началась серия изнуряющих тренировок, и я помогаю ему восстанавливаться после них по вечерам, — ответила я.