16. ЕЩЁ ОДИН БОЙ

— НАКОНЕЦ-ТО! — злорадствовал Элвин Вероломный, улыбаясь остолбеневшему Иккингу.

— Ну, посмотри, к чему привёл тебя твой драгоценный Героизм. МЁРТВЫЙ, даже прежде чем пробился первый волосок на твоей груди. Где Огне-Камень? Отвечай!

Иккинг смотрел прямо в кровожадное, со шрамами лицо Элвина Вероломного.

Теперь, когда он знал, что вот-вот умрёт, Иккинг совсем не боялся, и он не собирался доставлять удовольствие Элвину, уверенному, что он напуган.

Иккинг начал петь.

И почему-то первой песней, пришедшей ему в голову, была та смешная песня, одна из любимых песен Стоика, которая оказалась колыбельной, которую мама Иккинга Валгалларама обычно пела ему ребёнком, когда она укачивала его, прижимая к своему бронированному нагруднику.

Это была песня, которую, как говорили, сочинил сам Великий Лохматозад, много-много столетий тому назад, когда он обосновался на Архипелаге.

— Я не хотел приплывать сюда…

И я не хотел оставаться…

Сюда ветер морской принёс меня

В один случайный день…

Элвин чуть не отпустил Иккинга, настолько он ошалел.

Элвин ожидал, что человек перед лицом смерти будет просить, плакать, умолять о пощаде.

Он не ожидал, что они начнут петь песни, как будто непринуждённо сидят вокруг походного костра.

— … Я был на пути к Америке,

Но я повернул налево к Полюсу

И я потерял башмак в дождливой мешанине,

Там, где моё сердце застряло в долине, окружённой горами.

Над ними нависали грозовые тучи, и были они тёмными до синевы, и молния потрескивала между ними. Под ними Вулкан зловеще грохотал в ответ. А голос маленького мальчика как будто пытался успокоить бурю вверху и внизу.

— Что ты делаешь? — прошипел ошарашенный Элвин, сбитый с толку и разъярённый, его рука со Штормосаблей замерла в нерешительности над головой. — О чём ты там лепечешь? Ты сейчас УМРЁШЬ здесь, а ты дурака валяешь…

За спиной Элвина Камикадза и Рыбьеног, удерживаемые когтями Истребителя, подхватили песню:

— … Я слышал, что небо в Америке

Синее, чему ты не поверишь,

Но мой корабль налетел на скалу на этих болотистых берегах,

И теперь я ни-когда не покину…

Элвин, взбешённый тем, что Иккинг умрёт охотно и счастливый, распевая песни и веселясь от души, а не в страхе и одиночестве, замахнулся, и когда его рука, несущая гибельно острую Штормосаблю качнулась вниз…

…ДЗЗЗЗЗЗИНЬ!!!!!!

… из вздымающегося горчично-жёлтого дыма, изрыгаемого Вулканом, позади Элвина возникла, напевая, стрела с белыми перьями, прямая и неумолимая, несущаяся к плечу Элвина. Стрела с белыми перьями воткнулась в его бицепс, и он уронил Иккинга на землю, завопив от боли.

Чистый, ясный звук пения юных Викингов взлетел вверх и заглушил гром.

А затем добавился ещё один голос.

Гораздо более глубокий, точнее слишком уж ГРОМКИЙ голос, ДИКО фальшивый, с пением йодлем и скачками вверх и вниз по гамме, как будто гигантскую ворону хватил удар.

«О боже, — обомлел Иккинг, — о да, что-то ужасное произошло с голосом Значимуса, когда он был в Кузницах-Тюрьмах Лава-Мужланов…»

Это звучало ужасно!

Сквозь дым Вулкана возник Значимус Исключительный Герой.

Он сидел прямой и высокий на спине Белого Дракона, уже убрав лук и обнажив мечи.

На его левой руке, извиваясь, ярко блестел браслет Элвина.

— Защищайся, Элвин, ты, ВЕРОЛОМНАЯ ЗМЕЯ! — закричал Значимус Исключительный.

Элвин резко обернулся и увидел Значимуса, мчавшегося прямо на него.

Его великолепные мечи Солнцевспых и Лунноблик решительно занесены над головой и готовы к атаке.

Элвин содрогнулся от ужаса и завопил:

— ИСТРЕБИТЕЛЬ!

Мерзкий дракон вытащил когти из земли, поневоле освободив Камикадзу и Рыбьенога, и подскочил к Хозяину.

Элвин наклонился и вытянул зубами стрелу из руки.

К сожалению, рана была не глубокая, и хотя она вполне прилично кровоточила, это не помешало Элвину запрыгнуть на спину Истребителя и подняться в воздух.

И в завихрениях дыма Вулкана эти два Воина встретились впервые. Элвин опустил забрало на своём Огне-Костюме. Драконы, один белый, другой чёрный, завертелись вокруг друг друга в серном дыму, выискивая удобный случай, ожидая подходящее мгновение для атаки.

— Ну, ладно тебе, Значимус, — попытался играть на чувствах Элвин. — Не забывай, я — твой старый приятель, Ужасно-Потрясный Эл. Ты ведь не покалечишь своего старого друга, да?

Но Значимус был полон праведного гнева.

— Друг? ХА! Ты никогда не отдавал мой камень рубинового сердца! Ты присвоил его!

Луч солнца на мгновение пробился сквозь тучи, спружинил обвиняюще от рубина в браслете, который был теперь вокруг руки Значимуса.

Одновременно противники издали внушающий ужас боевой клич и бросились друг на друга, мечи двух Воинов встретились с жутким лязгом металла о металл, Штормосабля против Солнцевспыха.

И точно в тот же самый миг ГРЯНУЛ оглушительный гром, разверзлись небеса и ПОЛИЛ дождь.

Рыбьеног и Камикадза подбежали к Иккингу, и трое Викингов прижались друг к другу, напряжённо вглядываясь в происходящее в небе: кто же побеждает в Сражении в Дыму.

Откуда ни возьмись появился Ветроход и сбросил Беззубика на шлем Иккинга. Беззубик заглянул в глаза Иккинга, свесившись со шлема вниз головой, измождённый, но сильно перевозбуждённый.

— В-в-видишь, я привёл З-З-Значимуса, Беззубик спас положение, Беззубик Герой, Беззубик Герой! — ликовал дракончик, победно прокукарекав.

— РЕБЯТА! — завопил вниз Значимус, выполняя Выпад-Захват с полной прокруткой, дерясь со всеми десятью когтями-мечами Истребителя, и со Штормосаблей и крюком Элвин на вершине, — НЕ ЗАБУДЬТЕ ЦЕЛЬ ПОХОДА!

(Это может показаться ненужным советом, но поверьте мне, в разгар событий довольно легко забыть, а зачем ты, собственно, здесь.)

— ВЫ ДОЛЖНЫ ЗАБРОСИТЬ ОГНЕ-КАМЕНЬ В ЭТОТ ВУЛКАН, БЫСТРЕЕ, ИЛИ НАМ ВСЕМ КРЫШКА!

— Да, молодец, Беззубик, но мы Ещё не в безопасности, — похвалил дракончика Иккинг, едва держась на ногах и пытаясь найти, где Камикадза оставила свой жилет, но было трудно разглядеть его в этом ураганном ливне. — Нам нужно забросить Огне-Камень в Вулкан…

— Мне кажется, что я положила его где-то там… — неуверенно предположила Камикадза, неопределенно указывая направо, — …или куда-то в другое место… Я не могу точно вспомнить… Я имею в виду, ну, в самом деле, ты кладёшь что-то на одну минутку и…

— Н-н-нет, правильно! — завизжал Беззубик, вне себя от волнения. — Беззубик найдёт Огне-Камень с-сейсас… Беззубик будет Г-Г-Героем в кои-то веки!

— Нет, Беззубик, подожди, — попытался остановить его Иккинг, крепко держа Беззубика за одну ногу. — Мы Сделаем это, Беззубик, не волнуйся, мы сделаем это.

Но слава Значимуса Исключительного, как великого Героя, крепко засела в голове Безззубика.

— Иккинг не д-д-доверяет Беззубику, вот как, да? — заносчиво пропищал Беззубик. — Беззубик с-с-спасает жизнь Иккинга, а ИККИНГ хочет быть единственным большим Героем… Ага, Беззубик теперь тоже Герой… и Беззубик может ВСЁ сделать САМ, в-в-вот увидишь…

Беззубик вывернулся и очень больно ущипнул Иккинга за палец, так что Иккинг, вскрикнув, выпустил его ногу, а Беззубик расправил крылья и взлетел в дождь. Иккинг побежал за ним, крича:

— Нет! Беззубик! Стой!

Но Беззубик и не думал останавливаться, он искал на земле Огне-Камень.

— Он где-то здесь… г-г-где-то… Ага!

Дракончик заметил насквозь промокший жилет, лежащий невдалеке, теперь уже в грязи, из которого поблёскивало золото, и устремился к нему, выпустив когти.

Б-Б-БА-БАХХХХ!!!!!!!!!

Большая трещина молнии пронзила чёрное небо.

Ужасный грохот Чего-То, это мог быть гром, это мог быть Вулкан…

— РЕБЯТА!! — закричал Значимус, нападая на съёжившегося Элвина и выполняя Чернобородов Захват, Прошивающий укол, Полупроникающую Полупрокрутку и Двойной Смертельный Взмах, четыре абсолютно различных и весьма трудных приёма фехтования в быстрой последовательности.

— ЧТО ВЫ ТАМ ДЕЛАЕТЕ? ВАМ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, НУЖНО ПОТОРАПЛИВАТЬСЯ!

Беззубик вытащил Огне-Камень из жилетки и крепко его схватил.

Он оглянулся.

Иккинг, Рыбьеног и Камикадза бежали к нему вниз по склону горы сквозь проливной дождь, Иккинг, всё ещё выкрикивая:

— ФУ! БЕЗЗУБИК! Я СДЕЛАЮ ЭТО! ОН БУДЕТ…

Беззубик непокорно фыркнул и вскинул голову.

— Беззубик с-с-сделает это САМОСТОЯТЕЛЬНО, — заявил он и поднял Огне-Камень когтями.

Но гладкая, золотая поверхность Огне-Камня стала скользкой под проливным дождём. И острые, заострённые коготки Беззубика не могли удержать его, с чем бы они легко справились, если бы камень был сухой.

— …СКОЛЬЗКИЙ, — застонал Иккинг.

Иккинг, Камикадза и Рыбьеног добежали до жилетки как раз, чтобы увидеть потрясающее зрелище: Огне-Камень выскальзывает из сжатых когтей Беззубика и начинает скатываться по склону горы, на которую они так мучительно, так медленно, так смело поднимались.

— Ой! — виновато пискнул Беззубик. — П-п-прости?… что за масленые когти у меня… Не волнуйтесь… без паники… я достану его…

И он снова нырнул за ним, помешав Камикадзе, которая как раз пыталась поймать Камень с другой стороны.

— Есть! — крикнула Камикадза, в краткую долю секунды триумфа, прежде чем Беззубик врезался ей в лицо и выбил грязный золотой Камень из её пальцев.

— Ты на Чьей стороне, Беззубик? — взвыл Иккинг, пробегая мимо Камикадзы и Беззубика, растянувшихся в грязи, и ринулся за катящимся Камнем, теперь набирающим скорость и весело скачущим вниз по крутому склону сквозь проливной дождь, всё вокруг пропитывающий и затопляющий, и под аккомпанемент грома и сверкающих молний.

Он катился и катился, и с каждым футом, на который он отскакивал, успех их Похода откатывался всё дальше и дальше от них.

Вверху в воздухе, несмотря на то что сидел на неизмеримо лучшем драконе, Элвин Вероломный АБСОЛЮТНО БЕЗВАРИАНТНО проигрывал в бое на мечах Значимусу Исключительному Герою.

Значимус уже вонзил копье в одно из сердец Истребителя, и хотя Тварь всё ещё могла летать, потому что у неё было второе сердце, позволяющее ей держаться, боевой дух покинул её. Разве её можно за это винить?

Элвин намыливался дать дёру, поскольку, если когда-либо и был человек, который каждой клеточкой своего организма чувствовал, когда пора делать ноги, то этим человеком, несомненно, был Элвин Вероломный.

Случайно Элвин глянул вниз и увидел, как золотой шар катится с горы, а три маленькие фигурки и их дракон, скользя и падая, несутся за ним.

Элвин увидел шанс выхватить Победу из челюстей Поражения.

К удивлению Значимуса Элвин остановил атаку Истребителя (наверняка, бросать бой — НЕ считалось хорошим Поведением Варвара), развернул своего дракона и ринулся за бегущими фигурками и Камнем.

Земля стала немного ровнее, и Камень слегка замедлился, прежде чем столкнуться с большой скалой и резко остановиться.

Ветроход первым добрался до него и нервно оглянулся на Иккинга, ожидая команды.

— Он остановился! — с облегчением крикнула Камикадза друзьям, пока сама она с усилием продолжала скользить вниз. «Мы можем взять его теперь…» — подумала Камикадза.

Мы можем взять его теперь…

Три набора пальцев потянулись к Камню, и…

— СЛИШКОМ ПОЗДНО! — злорадно прокаркал Элвин, пикируя на Истребителе, и, дотянувшись рукой в перчатке Огне-Костюма, он подхватил Огне-Камень и понёс его вверх, выше и выше, набирая скорость и ликуя.

— Вы СЛИШКОМ ПОЗДНО. Теперь вам никогда не остановить Вулкан.

Они Опоздали.

Истребитель стремительно летел вверх и, даже с копьём, застрявшем в одном из его сердец, он взмывал быстрее, чем мог лететь Белый Дракон.

Вулкан сердито зашипел и заворчал, а затем яростно предупреждающе отрыгнул, с таким поистине гигантским грохотом, что даже земля задрожала, как волны, под ногами Иккинга.

Камикадза завопила:

— ДАВАЙТЕ УБИРАТЬСЯ ОТСЮДА! ЭТОТ ВУЛКАН СОБИРАЕТСЯ БАБАХНУТЬ!

Но не это на самом деле напугало Иккинга.

Тихий голос Ветрохода, прошептавшего свои первые слова в ухо Иккинга.

— Бежать, — шептал Ветроход. — Бежать.

Загрузка...