14. ВСЕГДА ЛИ ПРИЯТНО НЕОЖИДАННО ВСТРЕТИТЬ СТАРОГО ЗНАКОМОГО?

Иккинг был бы рад узнать, что его отец и Хулиганское Племя плывут ему на помощь.

Но они были ещё в часе плавании отсюда, а тем временем у Иккинга были более неотложные проблемы.

Даже не раздумывая, все три Викинга обнажили свои мечи.

Однако сначала Камикадза спокойно сняла свой лохматый жилетик с плеч и аккуратно пристроила в нём Огне-Камень (Элвин делал завершающую закрутку на своём мече, так что он не заметил её манипуляций, что важно, как мы увидим позднее).

Так близко, и все ещё так далеко.

Рыбьеног нащупал ножны, торопливо потянул меч, и всё содержимое его Чемодана-Для-Побега рассыпалось по склону горы.

— Элвин Вероломный! — без тени страха полюбопытствовала Камикадза. — Как же, чёрт возьми, ты сбежал от всех тех Акулогадов? [7]

— Так мило с твоей стороны поинтересоваться, моя дорогая юная леди, — пробормотал Элвин Вероломный, ковыряясь в зубах концом своего крюка, словно он отдыхает в удобном кресле, а не сидит на спине Истребителя на вершине Вулкана, готового взорваться. — Так мило с твоей стороны поинтересоваться. После того как вы разрушили мой драгоценный Форт Жестокус и бросили меня Акулогадам, большинство людей решат, что я В Самом Деле должен быть мёртв.

Единственный глаз Элвина теперь был холодным и разъярённым.

— Мы Не Бросали Вас Акулогадам! — возразил Рыбьеног. — Вы Упали, когда сами маниакально пытались убить нас!

Элвин проигнорировал его.

— Но вам следует знать, что Вероломного трудно убить, мои дорогие, очень трудно убить. Акулогады были голодны, но я был голоднее. Первый Акулогад забрал мой глаз, — Элвин свирепо показал на свою повязку, — но он пожалел об этом, — продолжил Элвин с мрачным удовлетворением. — Я убил его одним ударом Штормосабли, а затем заполз в его открытую пасть и прятался в плавающем трупе, пока продолжалось безумное пиршество.

— О, жуть, — простонал Рыбьеног, скривившись.

— Ещё какая, — согласился Элвин, — но становишься не таким уж привередливым, когда жизнь висит на волоске. Шесть долгих часов продолжалось безумство, прежде чем Акулогады начали дрейфовать прочь, вместе с Летним Течением. А затем мой крюк проделал дыру в хребте моего Акулогада, и я направился к берегу. Мне потребовалось много времени, поскольку нас отнесло далеко, — с горечью произнёс Элвин, — а я был ослабевший и слепой. И Наконец мне удалось приблизиться достаточно близко к суше, так что я мог уже добраться сам вплавь и отпустить мёртвую Тварь, которая прятала и поддерживала меня весь долгий путь, однако, ей потребовался прощальный акт мести. Хотя она уже давно была мертва, её челюсти рефлекторно сомкнулись и отхватили одну из моих ног ниже колена, когда я отплывал от неё.

— О боже, — сочувствующе пробормотал Иккинг, хотя это и был Элвин.

— Именно так, — подтвердил Элвин. — Все римляне уже уехали к тому времени, когда я возвратился на Остров. Так что я провёл ту длинную, холодную зиму, скрываясь в руинах Форта Жестокуса, восстанавливая здоровье, практикуясь с мечом и мечтая о МЕСТИ.

— О Боже, — повторил Иккинг.

— Именно так, — повторил Элвин. — Я отомстил АКУЛОГАДУ. Я вырезал искусственную ногу из зуба, которым она укусила меня. Но я не отомстил ТЕБЕ, Иккинг Кровожадный Карасик Третий. Ты должен мне руку, ногу, глаз и полную копну волос, и я намерен взыскать с тебя долг.

— Но это абсолютно не моя вина, что Вы потеряли всё это! — возмутился Иккинг. — Вы сами на себя навлекли все эти неприятности! А если уж речь зашла о том, кто кому что должен, то как насчёт ВАШЕГО отношения к бедному Значимусу Исключительному? Вы взяли его камень рубинового сердца и оставили его гнить в ужасных Золотых Рудниках этого острова. Вы заставили его думать, что его Любовь не любила его и вышла замуж за кого-то другого, зная, что он всё ещё жив и в рабстве. Что такого сделал Вам Значимус, чтобы так жутко его ненавидеть?

— Я могу ненавидеть и без причины, — сплюнул Элвин Вероломный. — А как насчёт его отношения ко МНЕ? Он обещал мне, что убьёт тебя. Это был бы такой восхитительно артистический виток Судьбы: убить единственного сына своей Любви. Я бы очень этим наслаждался.

— И я усердно трудился для этого, вливая ядовитую ложь о тебе в его глупые доверчивые уши, распаляя его ГНЕВ и его горечь, его желание мести… Я никогда не думал, что Герой, подобный ему, вот так нарушит торжественную клятву, особенно МНЕ, которому он столь многим обязан. Мой бог, — лицемерно произнёс Элвин (прямо-таки, ходячая добродетель), — в наши дни никому нельзя доверять!

Элвин вздохнул.

— Но, полагаю, что если он подвёл меня в убийстве ТЕБЯ, Иккинг, то он также подвёл меня и во второй части своей миссии.

— А в чём заключалась вторая часть его миссии? — удивился Иккинг.

Лысые брови Элвина поднялись.

— Разве он не говорил тебе? — промурлыкал Элвин. — Интересно, почему нет? Планировалось, что он принесёт мне ОГНЕ-КАМЕНЬ сюда, на Вулкан.

Камикадза, Иккинг и Рыбьеног от удивления открыли рты и отступили на шаг, в ужасе осознавая, что Огне-Камень лежит всего лишь в нескольких футах позади них, завёрнутый в жилетку Камикадзы.

— Огне-Камень? — запинаясь проговорил Иккинг, стараясь выиграть время. — Что за Огне-Камень?

— Ты отлично знаешь, что за Огне-Камень, Иккинг, — ухмыльнулся Элвин. — У Огне-Камня много могущественных секретов, но одна из его многих загадок — это то, что Истребители боятся его. Так что, кто владеет Огне-Камнем, тот и управляет Истребителями… и, следовательно, и Архипелагом. Интересно, почему Значимус не рассказал тебе, что ему нужно принести мне Камень?

Элвин посмотрел, прищурившись на трёх юных Викингов, пытающихся выглядеть равнодушными.

А потом кое-что пришло ему в голову, и Элвин улыбнулся скользкой змеиной улыбкой, демонстрируя слишком много зубов.

— Возможно, потому, что Вы Принесёте Его Мне В Любом Случае!

Элвин расхохотался особенно неприятным злорадным хохотом, откидывая назад голову.

— О, это СЛИШКОМ ХОРОШО!

Он вытер слезящийся глаз.

— Ты умный мальчик, не так ли, Иккинг? Возможно, ты разгадал другую загадку Огне-Камня… ту, что может предотвратить извержение Вулкана. Поэтому вы приплыли сюда, три потрясающих Героя Викинга, от горшка три вершка, принеся с собой Огне-Камень, надеясь, молясь и Страстно Желая предотвратить бедствие в последнюю минуту! Как ми-и-и-и-ло… — ехидничал Элвин.

Он придвинулся немного ближе к трём Викингам, как злой паук, помахивая Штормосаблей и с выражением неискреннего неодобрения.

— И вы были уже так близко, — посочувствовал он, — т-а-а-а-а-а-к близко к успеху! Так рядом… и всё ещё так далеко. Какая Жалость. Мне так жутко неловко разочаровывать маленьких детишек в их очаровательных маленьких мечтах, — вздохнул он. — Но боюсь, ничего не поделаешь. Это — моя работа, — намёк стали прокрался в его голос. — Давай сюда Огне-Камень, Иккинг.

— У меня НЕТ Огне-Камня, — твёрдо сказал Иккинг.

— Да неужели? — недоверчиво спросил Элвин.

Беззубик выполз из-под шлема Иккинга и с интересом слушал.

— О д-д-да, есть! — произнёс он, запинаясь. — Он вон…

Иккинг поспешно прикрыл его рот рукой. Элвин захихикал, так как он достаточно понимал по-драконьи, чтобы понять то, что только что сказал Беззубик.

— Ты умный мальчик, Иккинг, — сказал он, — но тебе уже давно пора научиться работать одному, как я. Тогда бы тебя не подводили всякие идиотически глупые существа и люди… ДАВАЙ СЮДА ОГНЕ-КАМЕНЬ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ МОЁ ТЕРПЕНИЕ ЛОПНЕТ!

— НИКОГДА! — выкрикнул Иккинг.

Элвин Вероломный прыгнул на Иккинга.

— ИСТРЕБИТЕЛЬ, ТЫ ПОЙМАЙ ТЕХ ДВОИХ, ЖИВЫМИ, ИМЕЙ В ВИДУ — МНЕ НУЖЕН ЭТОТ ОГНЕ-КАМЕННЬ — А ИКККИНГА ОСТАВЬ МНЕ!

Истребитель бросился на Камикадзу и Рыбьенога с диким рыком, встал на дыбы, растопырив десять когтей-мечей.

Иккинг мгновенно выхватил меч Дерзновенный и отразил ужасающей свирепости удар Штормосабли, нацеленный Элвином в грудь Иккинга.

Камикадза и Рыбьеног сражались с Огромным Чёрным Монстром, с его десятью мечами против их двух. Тварь владела своими когтями, как будто это боевые мечи, а её пальцы были настолько гибкие и сгибающиеся, что они двигались как руки, делая изящные выпады.

Спасибо Тору, Чудовищу было приказано не убить их, а только захватить, и в пределах двух минут Рыбьеног был пленён, одной левой рукой.

Одним пальцем он разоружил Рыбьенога, отправив его меч в крутящийся полёт. Левой ногой Монстр сбил с ног Рыбьенога и пришпилил его к земле пальцами-мечами, два — над плечами, и два — под руками.

С Камикадзей ему пришлось повозиться, поскольку Камикадза была прекрасным бойцом на мечах, а к тому же она, не переставая, болтала во время боя, что даже гораздо больше сбивало с толку, чем её виртуозное мастерство.

— А теперь возьми вот Это, ты, Копуша Змееязыкий, Стеклянный-Чемондан-Ходячий! — выкрикивала девочка, прыгая сквозь мечи Монстра и дёргая его за усы. Истребитель взвыл от боли и ярости.

— Плакса! — радостно закричала Камикадза. — Маенький Длаконо-Монстлик хотет, стобы его маенькая Мамоська поцелёмала его, а то зубик осссень бо-бо?

В глазах Истребителя яснее ясного прочиталась мысль: «Может быть, в конце концов, мне следует убить эту мелочь комариную, НЕЗАВИСИМО ОТ ТОГО, ЧТО приказ мне Хозяин».

Истребитель раздулся от ярости и с удвоенным рвением стал наносить рубящие и колющие удары своими пятью бритвенно-острыми клинками и, в конечном счете, он пробил её защиту, поднял её, пинающуюся и вопящую, и пришпилил пятью пальцами-мечами, воткнув их в землю вокруг неё точно так же, как он сделал с Рыбьеногом.

Теперь уже Истребителя не волновали её оскорбления, когда она была в его власти, он устроил своё гигантское, просвечивающееся, пантероподобное тело между Рыбьеногом и Камикадзой, сложил большие чёрные крылья и стал наблюдать поединок между Иккингом и Элвином.

— Значимус был прав, — уныло пожаловался Рыбьеног Камикадзе. — От меня Нет никакой пользы Команде. Я ведь ПЫТАЛСЯ перейти в состояние Берсерка, но ничего не получилось: раньше-то, когда я становился Берсерком, это как-то само выходило, случайно, не знаю даже как… Во всяком случае, Ты дралась и ты выкрала Камень и всё такое. А я же совсем ничего полезного не сделал. С тем же успехом я мог бы сбежать, как другие.

Это было не совсем верно.

Иногда мы можем быть полезными абсолютно неожиданным образом, и если бы Рыбьеног убежал, как и другие, то он бы взял свой Чемодан-Для-Побега с собой, а этот Чемодан, как мы вскоре увидим, окажется весьма полезным.

Элвин тренировался в бое на мечах со времени последнего их сражения, когда Иккинг дрался с ним на вершине насыпи Сокровищ в Пещерах Калибана.

Но и Иккинг времени даром не терял и тоже практиковался: он брал дополнительные уроки боя на мечах у Червяка Безмозглого, и это был единственный предмет в Программе Подготовки Пиратов, по которому у него были прекрасные результаты.

И хотя Элвин был выше ростом и у него были руки длиннее, чем у Иккинга, однако у него было слабое место: костяная нога из зуба Акулогада, из-за которой он был неустойчив на горной вершине, в то время как Иккинг двигался очень легко и быстро и избегал даже самых яростных ударов.

Это были достойные друг друга противники. Но у Элвина было одно преимущество перед Иккингом: он был большим ЖУЛИКОМ.

В Культуре Варваров не считается хорошим спортивным мастерством атаковать противника-ребёнка огромными замахами крюка во время боя на мечах. И не считается частью Кодекса Викинга подставить двенадцатилетнему ребенку подножку ногой из зуба Акулогада, когда тот уворачивается от удара.

Однако Элвин никогда не был хорошим спортсменом, и он сделал оба этих грязных приёма, быстро, один за другим, не испытывая ни малейшего угрызения совести.

Иккинг грохнулся на спину, ноги и руки его взметнулись в воздух и больно приземлились на землю.

С победным воплем Элвин Вероломный выхватил меч Дерзновенный из руки Иккинга и отбросил его подальше.

Когда Элвин вырвал меч из руки Иккинга и поднял Штормосаблю для завершающего удара, солнечный луч упал на браслет, извивающийся на здоровой руке Элвина. Тут бы и закончился Поход Иккинга, если бы ему так крупно не повезло приземлиться точно в середине рассыпанных вещей из Чемодана-Для-Побега Рыбьенога.

Всё ещё распростёртый на спине, Иккинг схватил ближайшую к нему вещь, которая оказалась коробкой зубного порошка Рыбьенога, и запустил всё содержимое коробки в лицо Элвина.

— Уоооооооооуууууууууууууууууу!!!!!!!!!!!! — завизжал Элвин.

Зубной порошок Рыбьенога был одним из самых популярных лекарств Старого Сморчка. Это была необычная смесь экстракта морских водорослей, помёта чайки и мяты, для вкуса. Я не знаю, какую фактическую пользу он приносил Зубам, но он, конечно, жёг безумно, когда проник в единственный здоровый глаз Элвина.

Пока Элвин стоял, мгновенно ослепнувший, Иккинг подпрыгнул к нему и потянул браслет с руки Элвина. Потребовалось несколько мощных рывков, поскольку браслет плотно сидел на Огне-Костюме, но Иккинг был доведён до отчаяния и потянул с такой силой, о какой у себя и не подозревал. Он бросил браслет Беззубику, крича:

— Отнеси это Значимусу!

Беззубик рефлекторно поймал браслет, но тот оказался немного тяжеловатым для него, и поэтому дракончик булькнул камнем вниз, почти до земли.

И тут же, с браслетом во рту, он начал препираться:

— З-з-зачем???

— ПРОСТО СДЕЛАЙ ЭТО!!!! НЕ СПОРЬ ХОТЬ РАЗ В СВОЕЙ ЖИЗНИ! — взвыл Иккинг. — БЫСТРО!!!

Спинным мозгом Беззубик понял, что лучше всё-таки послушаться Хозяина, и помчался к крошечному пятнышку «Сапсана», плавающего в заливе, а вес золотого браслета даже помогал ему быстрее снижаться.

Тем временем слезящийся красный глаз Элвина кое-как сфокусировался на окружающих предметах, запеленговал Иккинга, и Элвин с яростным рёвом и взбешённый, как змея с зубной болью, вновь погнался за Иккингом.

Иккинг держал чемодан, как щит, когда Элвин обрушивал на него удар за ударом. Чемодан не смог долго удерживать врага и пал смертью храбрых на землю, разрубленный на две части. Иккинг с проворством неведомых ему далёких нинзя откатился в сторону как раз вовремя.

Элвин схватил мальчика за жилет, но Иккинг вывернулся из него, шандарахнув Элвина по носу экскурсионной книгой под названием «Впервые в Риме».

— Тебе следовало бы извлечь урок из печального опыта своего глупого старого дедушки. Он учит не пытаться вмешиваться в Судьбу. И он думал, что достаточно умён, чтобы владеть Огне-Камнем! — брюзжал Элвин.

— Все ЕГО вмешательства, его глупые Походы привели к разбитому сердцу его дочери… Жаль, что ты не видел, как Валгалларама плакала, когда я сказал ей, что Значимус мёртв… О, это была такая трагедия, пальчики оближешь!

— Лгун! Предатель! Злодей! — выкрикивал Иккинг, уворачиваясь от очередного выпада Элвина и озираясь вокруг в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия.

— ОЙ, УА-УА-КАП-КАП, — ёрничал Элвин Вероломный, продвигаясь вперёд, посвёркивая глазом, — прекрати, а то я РАСПЛАЧУСЬ.

А потом Иккинг стал швырять в него одну вещь за другой, всё содержимое Чемодана-Для-Побега Рыбьенога, которое теперь валялось повсюду на склоне горы.

Ремень Рыбьенога, тяжёлая золотая пряжка которого приложилась Элвину точнёхонько по лбу, шесть пар чистых штанишек, несколько пара брюк, бутылка лекарства от астмы, которая заставила их обоих чихать, и подушка Рыбьенога, которая взорвалась от удара концом Штормосабли и засыпала их обоих дождём из гусиных перьев.

— Ой-ой-ой! — заверещал Элвин, когда расчёска Рыбьенога попала щетиной в его чувствительный подбородок, а одна из маек Рыбьенога обмоталась вокруг его костяной ноги.

Но хотя Иккингу пока ещё удавалось выигрывать минутки жизни, отчаянно энергично сражаясь зонтиком Рыбьенога вместо меча, его поражение не вызывало сомнения.

Элвин решил, что теперь-то уж Иккингу не выскользнуть из его пальцев. Спотыкаясь и шатаясь, со слезящимся глазом и выплёвывая гусиные перья, он разрубил зонтик пополам и наконец-то схватил Иккинга так, что тот не смог вырваться.

— Вуа ля! — радостно завопил Элвин, приставляя Штормосаблю к лицу Иккинга. — Где Огне-Камень?

Загрузка...