Как (не) влюбиться в дракона (Татьяна Чащина) читать бесплатно онлайн полную версию книги (ч. 3)

Мы его сделали!

Грузовик вёл Малой. Насвистывая северную польку, крутил баранку, как профессиональный дальнобойщик. Филин сидел между мной и моим братом, то снимая свои очки, то снова их натягивал на нос. Если на лице Виталика была строгая решительность, то ботаник сомневался в том, что стоило ехать с такой безумной компанией.

Очередной кордон дорожной полиции остался позади. Мы ни разу не остановились по просьбе блюстителей порядка, и за ними обязательно собрана погоня. Выехали из города. У таблички с названием города, стояла серая будка- магический страж, на котором загорелся жёлтый сигнальный фонарик, когда мимо проехала компания магов.

Грузовик на всех парах пронёсся мимо птицефабрики и по плохой дороге, рыча и ревя, устремился к южной промзоне.

— Будем искать ангар? — спросил у меня Малой, выжимая педаль газа до отказа, впереди столпились машины полиции. Нас однозначно не хотели выпускать из города, и это генерал Воробьёв под арестом.

— Не думаю, — закрыла глаза и употребила то, чем не злоупотребляла никогда. Дар проглядчика был в задатках, я его не развивала, но пользовалась иногда. Никогда о нём не рассказывала, тем более Осе.

Я видела лесовоз, укрытый брезентом. Лес перевозили открытым, это значило, что длинная машина везёт не бревна.

— Гони на юг, они увозят врата.

— Филя, пригнись, стрелять будут.

На полицейском кордоне, укрывшись за машины, несколько человек приготовили пистолеты. Мы пригнулись.

— Лена, надо беречь колеса, — сказал брат Виталик, открывая окно.

Я усмехнулась. Так мечтала, чтобы он меня по имени называл. И вот оно случилось, а удовлетворения не последовало. Пофиг уже на брата, у меня муж есть.

— Ща, я их припаркую, — в кураже выпалил Малой.

Я сосредоточилась на огнестрельном оружие в руках людей. Готова была остановить пули на лету. Рядом чиркнула спичка, Виталик зажёг фитиль цилиндрической взрывчатки, упакованной в бумажную обёртку. И выкинул в окно.

Полиция стала стрелять, и действительно только по колёсам. Но пули цели не достигли. Малой врезался в один из легковых автомобилей, проволочил его по дороге и вырвался вперёд в южном направлении. За спиной раздался взрыв.

— Ребята, — закричал Филин, укрывая голову. — Зачем вы меня потащили с собой?!

— Мы тебя подозреваем в измене родине, — честно ответил Малой, не моргнувший глазом при взрыве позади, и с улыбкой лицезря его в зеркало заднего вида.

— Сколько лет ты меня знаешь, я ж ни разу никуда, — возмутился ботаник.

— Любе ты то же самое говорил, а сам с Верой спал.

— Мы все с Верой спали, — стенал Филин.

— И это было здорово! — т оржественно объявил Малой, выжимая из грузовика все что можно. — Настоящая медведица была.

На самом деле, мы Филина спасали. Он по отчёту будет участником операции по разрушению Тёмных врат. Пока федералы рыщут по городу, и пробегает волна арестов.

Двигатель ревел, нас в кабине мотало и подбрасывало, дорога становилась все хуже и хуже. Южная промышленная зона осталась позади, вокруг высокой стеной возвышался глухой хвойный лес. Впереди мелькнул лесовоз.

— Вот они! — сразу закричала я, меня бросило в дрожь от нетерпения. Это был мой первый бой с вратами. На моей руке засияла наколка.

Мы нагоняли лесовоз, когда из его кабины в окно пролез стрелок. Он метился на ходу. Ветер трепал его белые волосы и коричневое пальто.

— Это Хек, — сказал Малой и стал пригибаться, — он по колёсам стрелять не будет.

— Сравняйся с кузовом, я взрывчатку кину, — Виталик почти кричал, пытаясь донести слова до водителя сквозь рёв двигателя и шум колёс. Он перевязывал остатки взрывчатки верёвкой.

Хек стал стрелять. Лобовое стекло разлетелось на куски, Филин заверещал, как истеричная бабка, пытался упаковаться внизу между педалями и ручкой скоростей. Малой его отталкивал от себя. Он резко нажал на тормоза, когда Виталик закинул взрывчатку на брезент лесовоза. Грузовик занесло, но не опрокинуло. Остановившись полностью, мы уставились на взорвавшийся лесовоз. Взрыв оторвал заднее шасси, передние колеса с кабиной унесло волной в кювет ближе к лесу. В небо полетел дым, сверкнули голубыми молниями разлетевшиеся врата.

Я выскочила из кабины, запнувшись об брата, но не упала, а приземлилась на ноги. Побежала смотреть, что осталось. Брезент горел, под ним сияли несколько уцелевших конструкций из магического хрусталя. Я набрала полную грудь воздуха, стала стягивать свои магические силы к правой руке. Наколка жгла висок и руку, по ней тянулась энергия. Эта магия прожгла мою одежду. Размахнувшись, я кинул яркий ком своей магии в остатки кристаллов. В воздух, как от динамита, взлетела стеклянная пыль.

Магия из хрусталя, голубой змейкой, пролетела в воздухе и медленно вошла в пальцы с наколкой на моей руке. Как инородное тело парализовала руку и с болью стала разноситься по телу. Я закричала, сжал зубы. Куда бы ушло это зло, если бы не было настоящего Стража рядом, разорвала бы на куски живых людей. В глазах мутнело, тело все кололо, как осколками стекла, сердце молотом билось в груди. Я погрузилась в свои мысли, зажмурив глаза, пытался справиться с навалившейся бедой.

Мне же никто не сказал, то Стражи поглощают тёмную энергию. И как это больно. Я растворяла в себе чужое заклинание, как соль в воде, мешая свою магию внутри. Стало мутить, меня вырвало, подкосились ноги, и я упала на колени. Ещё мгновение и полегчало.

— Да вы сами, как черти! — кричал перевозбудившийся Филин, размахивая руками.

Виталик поспешил на разборки с Хеком, но тот с напарником уже были мертвы. Тогда брат вернулся ко мне.

— Прости, сестрёнка, за всё, — не знаю, что на него нашло. Наверно, поглощение тёмной энергии — зрелище впечатляющее. Брат взял меня на руки и понёс обратно в грузовик.

Плевать мне было на его извинения. Я уже выросла. Главное, чтобы он сыном занимался, как должен был заниматься мной. Он не выполнил свой долг, теперь ничего не изменить. Буду учиться по-ходу жизни, без всяких Виталиков. Это ж надо! Прожить всю жизнь, и не знать, что ты полудракон. Спасибо, братик, иди нафиг!

Кажется, я перетрудилась. Сознание отключалось, и я упала во тьму.

Окно на кухне было открыто. Яблоня цвела буйным цветом, закрыв собой весь вид на город, согретый весенним тёплым солнцем. Голуби обнаглели настолько, что ходили не только по подоконнику, но и запрыгивали на стол в поисках оставшихся крошек. Сизых было трое, остальные белые, коричневые с пятнами.

Мои родственники уехали. Женщины оставили на кухне свои вещи. На столе льняная скатерть с белым кружевом, на гвоздике два цветастых вафельных полотенца, прихватки и разделочные доски. Несколько кастрюль, сковорода и жестяные тарелки на целый отряд верховных магов. Всё было чисто убрано.

Отсутствие детского смеха, постоянной беготни и суеты, опечалило меня. Я с трудом справилась с горьким чувством одиночества. Но жить как-то надо дальше.

Зазвонил мой телефон. Я ответила и полезла с ложкой в большую кастрюлю.

— Где ты шляешься? — грубиянил верховный маг, Малой. — Тут такое творится, давай быстрее в мэрию.

— У меня два законных выходных, — вяло отвечал я.

— Какие выходные? Сегодня понедельник. Ты проспала два дня что ли?

Я сплюнула прокисшую еду. Теперь было понятно, почему Виталика с семьёй уже не было. Два дня крепкого сна после ужасных трудовых будней. Такое было впервые.

— Ленка, я тебя жду. Поторопись, — Малой бросил трубку.

Конечно, разбежалась. Торопиться для него. Посмотрела сообщения. Писал Лёша с признаниями в любви. Ося сообщал, что выдал замуж двух своих тёток, и мать нашла мужика-алкоголика. Теперь он свободный мужчина, и будет жить один. Один, а не с Ликой. В этом весь Ося. Я другу ответила, чтобы приезжал ко мне после обеда, потому что я… Погибаю.

Ни одного сообщения от Данила, ни одного звонка. Он исчез из моей жизни, оторвав часть сердца, и оно ныло и болело. Мне ничего не хотелось, я прибывала в полной апатии ко всему происходящему.

В шкафу обнаружила одежду, чистую и выглаженную. Невестки постарались. Облачился в синею рубаху до колен, лёгкие штаны и спортивные тапки. Медленно, не спеша вышла из дома в прекрасную позднюю весну и поплелась в кафе Юность на завтрак. В киоске купила свежую газету. Телефон сел, и пришлось воспользоваться старым способом распространения информации.

Посетители кафе часто пялились на меня, но в этот день особенно. Работницы кафе дружно со мной поздоровались, и обычный шум кафе стал приглушенным. Я обратила на это внимание, взяла тарелку пшённой каши с ломтём сливочного масла, три ржаных пирожка с морошкой, стакан чая и со свежей газетой ушла в дальний угол у окна, рядом с искусственным лопухом. Накинулась на свою кашу, чувствуя нечеловеческий голод. Когда в тарелке осталось пару ложек, раскрыла газету, что пестрила яркими заголовками: «Оборотни в погонах, генерал Воробьёв арестован», «Бурая медведица из Республиканской больницы», «Начальник детского лагеря оказался волком», «Гигантская рысь торговала овощами в спальном районе города», «Полярный медведь был капитанам дальнего плавания, «Министр верховных магов Республики подал в отставку», «Врата ада на лесопилке», «Молодая Страж Лена Иванова спасла жителей Республики». И моё фото взятое с телефона Лёшки, когда он меня щёлкнул в неподходящий момент. Рот, как у пьяной хабалки открыт, глаза навыкате, волосы в разные стороны торчат. Под статьёй про Стража, подпись журналиста: Огневой Д. К.

Я оторвалась от газеты, окинула растерянным взглядом посетителей кафе, которые все, как один смотрели на меня. Пирожки как-то не полезли в рот, чай тоже остался нетронутым. Смущённая, я встала с места и, взяв газету под мышку, поблагодарила работниц кафе, вышла на улицу, прибавив шагу.

Верховные маги должны быть скрыты от народа. Никто не знает, кто они, как выглядят и где живут. А теперь весь город смотрел на меня, узнавая. Казим, зараза, меня слил. С какой целью, оставалось только догадываться. Ведь не мог дракон меня подставить из мести и ревности! Я в это не верила, Данил не такой.

Мэрия переживала нелёгкое время. Машин было так много, что пройти между ними стоило труда. Федеральные знаки, шикарные авто с яркими кузовами, затемнённые окна, бронированные стекла. Федеральные работники в красных пиджаках, как брусника в сером мху, заполнили всё крыльцо мэрии. Они расступились передо мной, внимательно следили, рассматривали. В холле было много полицейских, чиновников города. Они тоже все притихли, провожая меня взглядами. Мэр и губернатор поздоровались, назвав по имени отчеству. Не смогла им ответить, я их вообще впервые видела, и тем более не знала, как их зовут.

Я поднялась по лестнице в своё ведомство, где было необыкновенно тихо. Только секретарша Надежда, уже не имевшая былой строгости, печатала документы. Пальцы её замерли, когда я проходила мимо.

— Здравствуйте, — скромно прошептала я.

— Здравствуйте, Елена Леонидовна, — оторопело отозвалась она.

В кабинете нависло молчание. Министр верховных магов Мороз, поседевший за выходные, крутился в своём кресле из стороны в сторону, нервно вцепившись в подлокотники. Печаль и скорбь так исказили его лицо, что казалось, он стекает вниз.

Из приглашённых верховных магов кроме меня был только Малой. Я тихо присела рядом со столом министра и кинула Малому газету со статьёй. Тот глянул мимолётом на моё фото. Его лицо не отражало усталости или напряжения. Как мальчишка с ухмылкой на губах.

— Ленка, ты нихрена не фотогеничная.

— Где все? — Спросила у министра.

— Во-первых, здравствуйте, — сказал Павел Евгеньевич и выдал мне листок бумаги с ручкой. — Пиши отчёт о проделанной в пятницу работе.

Малой, не дав ничего сделать, забрал бумагу и написал одно предложение, кинув листок мне под нос. Там было написано: «Я долбанный Страж, которая уничтожила все хрустальные люстры в городе, потому что они напоминали мне врата ада». Я сверху подписала: «Объяснительная» поставила число, подпись и отдал Морозу. Министр прочитал, положил лист в стопку бумаг. Откинулся на спинке кресла, уставившись в высокий белый потолок.

— Уму не постижимо, — говорил министр, который уже подал в отставку. — Оборотень главный врач, врата ада замаскированы под хрустальные люстры. Все друзья оказались чернокнижниками. Что с вашей Республикой не так? Почему во всех субъектах федерации живут нормальные люди, обычной жизнью, а вы футуристические попаданцы? Всё домой, к маме на родину, в сады и степи.

— Куда же мы без вас? — тихо спросил я.

— Да, вам без меня нельзя, вы без меня, как без помойного ведра на кухне, — раздражённо ответил Мороз. — Но в этот раз обойдётесь. Я в вашей помойке разбираться не буду.

— Принимаю поздравления, — повёл бровями Малой, — я его подсидел, сегодня въезжаю в новую квартиру.

— Подними Надежде зарплату, работать у тебя для неё будет каторгой, — ляпнула я первое, что пришло на ум. Потому что думать о том, что Малой теперь министр верховных магов как-то не хотелось.

— Обязательно подниму ей зарплату. Скоро зима, а бедняжка единственный мех себе позволить может только на ногах и между, — он просто сиял от счастья.

— Кто теперь в команде будет? — я недосчиталась почти всех верховных.

— Филин с женой в принудительном отпуске в санатории на другом конце страны, но он вернётся через два месяца. Нервный срыв у ботаника. Отца Александра вызвали на ковёр, его точно заменят другим полковником в рясе, — говорил новоиспечённый министр. — И новый врач Республиканской больницы. Пока с ним не знаком лично, но говорят отличный лекарь.

— Лекарь, — повёл бровями Мороз, собирая свои манатки. — У всех врачи, у вас лекари. Идиотская республика.

— И вам не хворать, — попрощался Малой, когда бывший министр верховных магов покинул кабинет.

Игорь Денисович занял своё место и поправил стул, как ему было нужно.

— Завтра вступаю в права, есть новый врач Республики, и начальник полиции, маг не ахти какой, но мужик нормальный. Мне нравится мой отряд. — он расплылся в улыбке до ушей… У него не было семьи, вся его жизнь — магическое ремесло. Занял пост, своё законное место. Он будет хорошим министром, своим человеком на своей земле. Его не ждут сады и степи, он дома.

Малой достиг высот, добрался до своей цели, которую ему поставил Данил. Из обрывков фраз из небольшого общения с ними, я это поняла. А сам Игорь Денисович видимо не вкурил, что к чему.

— Зачем он это сделал? — спросила я у своего нового министра мрачным траурным тоном. — Теперь каждая собака в городе знает меня в лицо и покажет, где живу.

— Убить, что непонятного. Тебя захотят убить оборотни или язычники. Для них старается, — скрестив пальцы, Малой облокотился на столешницу. — Я могу предоставить тебе конспиративную квартиру, пока всё не уляжется. Я молчу, что видел, и ты молчи. Огневой под подозрением, и федералы его ищут. По данным, он покинул город на своей машине, уехал на север.

— Зачем ему машина? — вздохнула я и посмотрела в окно. Стало так тоскливо, что не могла больше.

— Лен, я сказал всем, что ты с Осей год живёшь, что у тебя с Данилом ничего не было. Для твоей же безопасности.

— Спасибо, — сухо поблагодарила я.

— Ну, подонок. Что теперь, умирать? Меня он тоже подставил. Но я не Мороз, я по его правилам играть не буду. Сейчас федералы разъедутся, объявлю в розыск за вознаграждение. И за тобой будет особый присмотр.

— Можно пару дней отгула, мне квартиру в порядок привести надо.

На самом деле, я хотела напиться и забыться, а завтра похмелиться и опять забыться. А потом не выйти на работу… И уехать к маме с папой.

— Валяй. Если что надо, позвоню, — ответил Малой. — Для тебя сейчас будут испытания в виде следователя по особо важным делам из столицы. Веди себя, как честная студентка и не смущай человека своими знаниями.

Я уныло поплелась на выход. Данил не подонок. Пока сам дракон мне не скажет, что мы больше не вместе, что он меня бросает… Именно он, потому что я ругаться, драться буду, но от него не откажусь. Одним словом, я никому не верила. Буду ждать, умирать от разлуки и надеяться, что позвонит.

— Ленка! — позвал меня министр, когда я дошла до двери.

— Елена Леонидовна, пожалуйста, — отозвалась я.

— Ленка Леонидовна, ещё раз лифчик под тонкую рубашку не оденешь, заставлю форму носить. А она у нас тяжёлая и страшная.

Я опустила взгляд. Под тонкой синей тканью торчали груди и острые сосочки. А я-то думала, что на меня все пялятся. Быстро сложила руки на груди и вышла из кабинета.

***

Я вышла в приёмную, где сидела ни живая, ни мёртвая секретарь Надежда. Мало того, что её злейший сосед стал министром, у которого она теперь секретарь, так ещё и напротив неё сидел низкорослый брюнет с бегающими карими глазками. На его плечах лежала грубая шинель, в руках держал чёрную кожаную папку. Рядом, по обе стороны от узких плеч стояли телохранителя с каменными лицами в военной форме с оружием за поясом.

— Доброе утро, княгиня Елена, — крючковато улыбнулся следователь. — Не соблаговолите уделить мне пару минут для разговора?

Княгиней меня называл всего однажды мой первый учитель по боевой магии. Он бухал по-чёрному и мог такое сказать, что волосы дыбом вставали. Не восприняла я тогда всерьёз его слова. Но всё походило на то, что это мой титул Стража.

— Конечно, — ответил я, продолжая держать руки на груди, что прятало отсутствие нижнего белья. Вместе со следователем прошла в соседний кабинет. Охрана осталась за дверью.

Кабинет был усыпан стопками бумаг: ненужные отчёты, сотни забытых папок, ворох объяснительных, горы прошлого, отпечатанных на бумаге. То, что не заносилось в компьютер, потому что не имело значения. Но только для нас, следователи посмотрят всё, и даже тот листок, который я подписала сегодня министру Морозу, перед тем, как он ушёл с поста.

Следователь сел напротив окна, так, что солнце светило мне в лицо. А сам он терялся тёмной фигурой. Невозможно было изучить его. Но это и не нужно. Чтобы солнце не слепило, я опустила голову.

Я простая студентка из Рода Стражей. Большего он от меня не получит. Надо иметь папу банкира, чтобы свободно чувствовать себя на таком допросе.

— Как ваше полное имя? — слащаво-плутовски спрашивал следователь.

— Елена Леонидовна Иванова, — нехотя отвечала я.

— Меня интересует ваше имя среди Стражей.

Тут пришлось вспомнить. Я на время опустила руки, чтобы поудобней устроится в кресле. Почувствовала пристальный взгляд на моих титьках, которые были очень нежно подчёркнуты тканью. Больше руки я на груди не складывала, чтобы иметь хоть какое-то преимущество в разговоре.

— Сияющий Иней Под Светом Утренних Звёзд, — назвала я свою кликуху среди Стражей. Вот такую вот многоярусную.

— Очень красиво.

Я, не поднимая головы, посмотрела на человека, с которым общалась. Это был очень не простой следователь, сейчас он будет копать, но куда неизвестно. А так хотелось надеяться, что придётся отчитываться за сгоревший грузовик. Что проще? Взяли покататься. Мелкое хулиганство не более.

— И что же Страж с таким именем, такая красивая девушка связалась с чернокнижником?

— Для перевоспитания оного, — тут же ответила я, не задумываясь, потому что любой наезд на Осю вызывал у меня мгновенный боевой режим, не магический. — Что ж он не человек что ли?

— Человек, сейчас его проверяют.

Я в ответ сузила глаза и тихо прошептала:

— У меня мало времени, товарищ, который не соизволил представиться. Быстрее к делу.

— Арестованный гражданин Воробьёв, бывший генерал полиции Республики, утверждает, что вы любовница Данила Казимировича Огневова.

В ответ я нервно рассмеялась. Я любовница! Любовница дракона! Меня тут же расстреляют, если узнают.

— Я Воробьёву не дала, поэтому он и решил кого-то подставить. Огневой — мой профессор по философии.

— Он в федеральном розыске.

Я похолодела. Пусть. Попробуете поймать дракона, который исчезает, растворяется в воздухе. Это удивительный дар. Сдаётся мне это мифическое перемещение в пространстве.

— И вот, наша надежда, можно сказать единственный дееспособный Страж, попадает в такую компанию.

— Как единственный? — удивилась я, а когда я удивляюсь, у меня глаза на пол-лица.

— А вы разве не в курсе, что все Стражи нашей родины поехали помогать Канаде в борьбе с Эти и чернокнижниками, а вернулся груз двести. И теперь кроме вас и вашего шестилетнего племянника нет больше Стражей.

Это был настоящий удар. На готовые дрожжи от того, что меня бросил Данил добавилось то, что я осталась единственным Стражем. Сейчас начнётся такая опека со стороны властей, что мамин салон красоты покажется ерундой. Всё, мне хана.

— Вы знаете, что находится за Полярным кругом?

— Это второй курс университета, а я только первый закончила, — уныло отозвалась я. — Там что-то живёт.

— В учебниках биологии тоже написано, что человек произошёл от обезьяны, таково официальное мнение науки. Так удобно, — начал свой рассказ следователь. — Восемь лет назад была организована экспедиция за Полярный круг. В неё входили маги, учёные и военные. Причиной стала постоянная смерть людей на рудниках. Раз в три месяца все люди на них просто исчезали. Мы отправились на север, обогнули рудники прошли вдоль и поперёк северный полюс. Но никого, кроме белых медведей и тюленей не видели. Там аномальная зона, не работают приборы, сильные магнитные поля. Эту территорию даже со спутников плохо видно, все фото затуманены. В итоге, мы предоставили отчёт, что Полярный круг — параллельный мир, в который можно войти только при помощи специально обученных магов. Тех самых сказочных колдунов, которые умеют управлять пространством. В старых трактатах их называют Проводниками. В нашем мире они не афишируют свои таланты. Но они существуют. И ваш Данил Казимирович один из них. Его хотели поймать. В эту субботу, — следователь явно занервничал, стал крутить ручку и елозить на месте. — Он исчез прямо перед нами. В двух шагах.

— Какой кошмар, — выдохнула я. А сама подумала: «Только не в Москву. Не забирайте меня!»

— Поэтому ваш гражданский долг заявить о местонахождении своего профессора, как только он появится.

— Я могу идти? — спросила я.

— Я не задерживал вас.

— Это хорошо, потому что мне ещё пропуск получить надо.

Странный разговор. Это было очень странно. Следователь не сказал мне чего-то. Утаил, не давил, просто просветил, а такое люди его статуса редко себе позволяют. Теперь за мной точно будут следить, и я никогда не увижу Данила. Можно умирать.

Наденька порозовела. Перед её столом расхаживал Малой и разговаривал по телефону. Был очень занят.

— Мне пропуск нужен, — потребовала я.

Малой, не отрываясь от разговора, кивнул секретарше, и она вытащила из сейфа новенькую пластиковую карточку. На ней были выбиты мои фамилия имя и отчество и гордое: «Верховный маг Северной Республике». Это удостоверение вытащит Осю из каталажки.

Телефон я с собой не взяла, и сумки не было. Я добралась до центрального полицейского участка, куда свозили оборотней и провинившихся магов. Клетки внутри отдела были сделаны магические, чтобы не мог народ колдовской бежать. И слишком шумно было там, что я с трудом протиснулась к дежурному. Сейчас по городу были чистки, массовые аресты. Поэтому в ближайшей клетке на голой скамейке, среди бетонных стен сидело пять Проглядчиков. Три девицы разодетые, как готы, с чёрными губами и все в чёрных одеждах. Злая тётка-ведьма с лицом искажённым ненавистью. И мой Ося. Он поднял на меня унылые голубые глаза и улыбнулся.

— Девушка… А… Елена Леонидовна, вам чего? — спросил у меня полицейский.

— Остейн Бергер идёт со мной, — я показала своё удостоверение.

Мужчина быстро отбежал в сторону, переговорил с коллегами и вскоре Осю отпустили.

Я от переизбытка чувств и собственной слабости бросилась ему в объятия и, закрыв глаза, уткнулась в его плечо.

— Пойдём, Лен, домой, — спокойно сказал он, погладив меня по волосам.

Это был сон. Откинувшись на мужчину, я ехала в купе. На большом окне шевелились занавески. А за стеклом проносились заснеженные горы. Красиво. Была зима, и деревья, укутанные в снежные покрывала, синели в холодном свете на фоне тёмных осколков скал, покрытых льдом.

Поезд стал спускаться и погрузился в океан. За окном стали плавать рыбы, проносились целые косяки, огромная морская черепаха хлопала ластами. И это был не придел сказки. Мы выбрались в облака, а потом в бездонный космос, усыпанный галактиками и яркими туманностями.

— Прекрасный сон, — сказала я, погладила руку Данила. Трогала его пальцы, гладила тыльную сторону ладони с выпуклыми венами. Такая сильная рука и такая нежная.

— Я старался, радость моя, — прошептала дракон, и поцеловал меня в макушку.

Наслаждаясь таким странным сном, я блаженно укрылась его руками, как пледом, чувствуя его жар и его запах.

— Они говорят, что ты меня бросил.

— Я никогда тебя не брошу. Верь мне, Елена прекрасная.

Проснулась от голосов. Глаза не хотела открывать, противно стало, что такой сон сбили. Укуталась с головой в одеяло.

— Здесь нужен шкаф-купе с зеркалами до потолка. На зеркалах пескоструйные рисунки павлинов, они будут сочетаться с аркой и шёлковыми шторами, — говорил Ося.

Это мамины агенты пришли посмотреть квартиру. Ремонт будут делать. Сейчас им Ося впилит своё представление о домашнем уюте. Ему, к стати, можно доверять.

— Кровать какого размера? — спросил женский голос.

— Кровать, как я говорил, двуспальная с высокими спинками обязательно из натурального материала. Лен, ты проснулась?

— Нет, — буркнула я.

— Есть пожелания?

— Нет.

— Тогда всё. Есть вопросы? — спросил Ося.

— Постельное бельё к кровати подбирать будем?

— Постельное бельё нет, а вот покрывало, чтобы было со шторами в комплекте. И никакого хрустался в люстрах.

— Это мы записали. Через три дня пришлю вам модель проекта.

Они ушли. А я сжалась всем телом, подтянув к себе колени, и схватилась в волосы руками. Мне было больно. Я страдала без своего мужчины. Я погибала, я умирала. Весь мир казался таким серым, таким безрадостным. Жить не хотелось, хотелось к нему, только к Данилу. Свет сошёлся на нём клином. Мой личный пуп вселенной. Мой ласковый дракон, оборотень и ещё Проводник. В нём столько талантов, что не перечесть. Самый сильный маг, с которым я встречалась. И он был мой! И я его оттолкнула.

Меня гладили по голове. Пахло сдобной выпечкой и руки были невероятно мягкие.

— Я плюшек с корицей принесла, чай заварили, — сказал добрый женский голос. — У тебя даже газовой плиты нет, но я такую кухню тебе придумала, всё будет.

Я посмотрела на неё. Это была Лика. Вся во вкусе Оси. Грудь такого размера, что неизвестно, где она парашюты на неё покупает, сама шьёт небось. Я посмотрела на шикарный бюст и вдруг поняла Осю в полной мере. Уткнулась носом в огромные сиськи полной женщины и разрыдалась в голос.

Это было круто! Она как подушка, как огромный мягкий кот или плюшевый медведь, её трогать одно удовольствие. А ещё пахла так привлекательно.

Лика напомнила мне родную маму. Хотя я плохо помнила родителей, но образ остался. Низкорослая, полная с добрыми красивыми глазами, нежной улыбкой. Я не сдержалась и приобняв её, поцеловал в щеку. Женщина раскраснелась, разулыбалась, не ожидав, такого знакомства.

— Я ревную, — появился в комнате Ося. — Батя твой звони, угрожал мне. Сказал, чтобы я не думал на тебе жениться.

— Капец, Ося не слушай их, — я лениво встала, заметив, что спала прямо в синей рубахе и штанах, в которых по городу бегала.

— Кушать хочешь? — по-матерински спросила Лика.

— Очень, — улыбнулась ей. Мне стало хорошо и уютно в кругу друзей, и только сверлом пробивало сердце отсутствие рядом Данила. Я потянулась к своему телефону. Попробовала набрать его номер. А он недоступен. Он для меня недоступен. И я бы прибежала к нему сама, как он угрожал, да некуда.

Потащила своё замученное влюблённостью тело на кухню. Женщина хлопотала, накрывая на стол, а Ося заглянул мне в глаза.

— Лен, я не могу на тебя смотреть в таком виде. Завтра приедут здесь всё выкидывать, переезжай ко мне. Мамка вышла замуж за какого-то хрена, он всё хочет с тобой познакомиться, — он затолкал в рот булку и пробубнил, — тёток, я замуж повыдавал, там две комнаты свободные.

— Ты там теперь не живёшь и ко мне не переезжаешь, — поставила на вид Лика.

— Ему одному кайфово, — хмыкнула я. — Торкается хрустальной магией. Те, кто занимаются чёрной магией, добровольно отдают себя во власть темных сил. С такими людьми обязательно что-нибудь произойдёт. Нехорошее, — пугала я друга, чувствуя, что Ося уже с утра глянул в хрустальный шар, за этим делом его скорей всего и поймали, загребли в участок.

Лика, скрестив руки на груди, что получалось у неё с трудом, встала рядом со мной, строго посмотрев на своего мужчину. Она тоже не одобряла занятия Оси.

Чернокнижник растерялся, не зная, что сказать.

— А ещё в Республике пропадают красивые мужчины, — нагнетала я. — Кто-то их вылавливает и ест.

— Давайте, поедим, — прошептала Лика, испугавшись. Она меня слишком серьёзно воспринимала, как настоящего верховного мага, а я только учусь.

Они смеялись, что-то рассказывали. А я смотрела на столешницу и вспоминала, как хваталась за неё, когда садилась на член Данила, как он трогал меня, как целовал и попытался укусить. Улыбнуло это. Он же оборотень, поэтому все звериные замашки я ему прощала.

Плюшка осталась не откушенной, чай не выпитым, в него упали капли моих слёз.

— Он тебя кинул? — грозно спросил Ося. — Этот урод, профессор кинул тебя? Я видел газету, весь город по его вине знает, где ты живёшь. Хочешь, я его прокляну?

— Ося, прекрати! Нельзя проклинать! — взбеленилась Лика.

Я покосилась за окно.

— Почему так темно? — прошипела я, чувствуя, что сам организм хочет войти в боевой режим.

— Вечер уже, ночь почти, — настороженно ответила женщина.

— Почему так темно? — сама испугалась своего голоса.

— Тучи на небе, — Ося понял, что-то нехорошее.

— Откуда тучи? Пять минут назад небо было ясным, и ветра нет, — я с подозрением замерла и прислушалась. А темнота всё сгущалась, и Лика встала, чтобы включить свет.

Одно мгновение, я изогнулась, припав вниз, и остановила пулю, что пробила стекло и уже стремилась к любовнице чернокнижника. Ося мгновенно оказался рядом с Ликой и повалил её на пол в прихожей.

Свет всё-таки зажегся, а потом, мелькнув, погас. Весь город погрузился во мрак. И в этой кромешной тьме засветилась моя наколка. Я закатала рукав рубахи и стала спешно завязывать волосы.

— Закройтесь в квартире, никого не пускайте.

Я выбежала в прихожую, обогнув валяющихся на полу друзей, быстро вступила в тапочки и выбежала в темноту коридора.

Стреляли в меня из сквера, там и стоит что-то огромное и страшное. Оно может пожрать людей, навредить горожанам. От этого чудовища исходит тёмная энергия, как от хрустальных врат. Мы уже встречались. Его зовут Леший, и он пришёл за мной. А всё потому что Казим выдал меня всем язычникам города.

Я захлопнула дверь и быстро спустилась по лестнице вниз. Выбежала во двор дома. Десяток пар глаз горели в ночи. Это были не оборотни, настоящие язычники-чернокнижники, а это боевые маги.

Я даже не стала разбираться, кто они. Люди так себя не ведут. Подпрыгнула на месте и упала на землю, пригнувшись. Резко выкинула руки вперёд, закрутив магию серпантином.

Удар у меня сильный. Выжил из чернокнижников только один, поставил магический щит и встал за спинами друзей. Друзья в кровавую пыль, он кинул в меня шипящую молнию. Мой щит зелёного цвета не отразил заклинания, а поглотил его. Гадкая тёмная манна опять попала в организм, но в этот раз растворилась быстрее, и я сразу же кинула удар в оставшегося оборотня. Он погиб, его щит я пробила.

Я пыталась пробиться к скверу, где меня ждал сам Леший, а на улице творилось что-то невыносимое. Красиво, конечно сияла магия в темноте, если не знать насколько это опасно. Летали жёлтые и голубые молнии, шипели щиты и стреляли пистолеты.

— Иванова! — услышала я голос Игоря Денисовича Малова. — Вали обратно в дом!

— Там люди живут, — я кинулась вперёд и уронила на асфальт невысокого худого мужчину, который неумело пытался защититься от тёмной магии. — Уходите, это не ваш уровень, — сказала я слабому магу.

— Ты нужна нам, — этот голос принадлежал следователю. — Тебя подставил твой профессор.

Я стиснула зубы от ненависти. И рванула к тёмным деревьям, удалившись от места боя.

Фонари не горели, кроме моей наколки источника света не было. Наколка не просто горела, она начала жечь кожу. Лиственные деревья стояли мрачными силуэтами, окружив узкую асфальтовую дорожку.

А потом появился источник света. Как две фары надо мной горели глаза Лешего. В чудовище было больше трёх метров роста.

Мрак, в котором светились огромные жёлтые глаза чудовища. Его морда, как высеченная из древесины, грубая и страшная была вытянутой с тяжёлой челюстью, и торчали огромные клыки. Не было носа, только две дырки. Борода похожая на мох и такие же волосы. Огромные костлявые руки метров на пять растянулись в обе стороны, обхватив длинными ветками-пальцами стволы лип. Леший навис надо мной стоя на козлиных ногах с гигантскими копытами.

Паника шум за моей спиной, маги собирались в толпу. Кричал моё имя Лёша. Малой собрал всех боевых магов города, даже студентов.

Леший рыкнул, оглушая своим страшным воплем. Правая его рука мгновенно вырвала стволы деревьев. Чёрная магия окутала вырванные с корнем липы. Это было мощное орудие, которое лесной демон кинул в городских магов.

Я пригнулась, скользнула в сторону, тёмная магия пролетела мимо и ударилась в позади стоящих колдунов. Их всех снесло ударной волной. Повалились на асфальтовую дорожку деревья, отделив меня от соратников. Я хотела дать драпу через парк, но лапы Лешего были такими огромными, длинными и быстрыми, что начали ловить меня, как котёнка.

Летала почва, вздымался дёрн, пролетали над моей головой сломанные ветки и вырванные из асфальта скамейки. Я ударила раз, потом два, на третий пришлось ставить шит от своего же заклинания, которое отразилось от Лешего.

Ползая между копыт, я юлила, пыталась ударить исподтишка, не получалось. Куда бы я ни подавалась, везде были эти страшные руки с острыми когтями. Не минуты покоя, я вымоталась раньше, чем могла задеть Лешего. Боевой режим давал сбой, и я пропускала удары. Ранение было небольшим, мне повредило бедро. Из носа хлынула кровь, залив мою мокрую от пота и грязи рубаху. Я умирала от обезвоживания.

Упала на землю, но не ударилась. Меня поймали горячие сильные руки. Засветился жёлтым шаром полог надо мной и самым сильным магом, которого я только встречала в жизни. Разноцветные глаза с печалью уставились на меня. Родной запах заставил меня простонать, и я зарыдала в его руках.

Леший взбесился. Он сжимал свои страшные лапы в кулаки и бил по светящемуся защитному полю, как боксёр по груше. Пытался разбить шар в котором мы так надёжно были спрятаны. Но пробить не смог. Мы вдвоём с Данилом остались невредимы. Дракон поцеловал меня в губы. Из его рта в мой полилась манна. Как глоток воды в жаркой пустыне, как вздох после удушья. Целебная магия влилась в меня, и я перестала чувствовать усталость и боль.

Данил оторвался от поцелуя, и вытер кровь под моим носом.

— Прости, что опоздал, радость моя, — прошептал он и прижал меня к себе. — Я должен был выманить его.

Он медленно стал отстраняться от меня. Оставил одну сидеть в защитном круге, как в пузыре. Сам вышел навстречу Лешему.

Чудовище заверещало ультразвуком, я заткнула уши, а моё убежище пошло трещинами. А потом и вовсе защитное поле пропало. Я не глядя на Данила, рванула в сторону дороги. Ахнула, когда чуть не наткнулась на лапу Лешего. Одно мгновение и его когти пробили бы меня насквозь. Но в тоже мгновение между мной и когтями встала золотая стена, и когти врезались в неё.

Я стояла под покровом гигантского перепончатого крыла. Оглянулась. Чешуйчатый хвост тронул меня. Я даже вытянулась, встав на носочки, потрогала золотую светящуюся чешую размером с блюдце. Хвост обвил мою талию в жёсткие тиски. Тонкая часть хвоста с мягким бархатистым наконечником, напоминающим карточную масть «пики», прикоснулась к лицу. Руками я потрогала это чудо. Дракон был, как из металла, но невероятно горячий.

Меня рывком кинуло в сторону. Хвост спрятал меня под другое крыло. Я нервно пыталась поймать взглядом, что происходит. Страшный рык дракона, вопль Лешего. Меня опять кинуло в другую сторону. Ещё и ещё, пока я не оказалась зажата в твёрдой золотой лапе и синие когти бережно меня сковали, не поцарапав, не причинив вреда.

Я подняла голову вверх. Увидела мощную шею дракона, на ней не было чешуи только грубая кожа с опасными шипами, переходящая в узкую оскаленную морду невероятного летающего змея.

— Вот я и поймал тебя, — грозно зашипел дракон жутковатым хрипом.

— Умрёшь вместе с женой! — ответил утробным басом Леший.

А в прошлую встречу Данил не мог его прикончить? Побоялся, что я выпаду в осадок от того, с кем переспала? Или в лесу Леший был сильнее… Все эти хитрые планы Данила Казимировича немного пугали и вымотали окончательно.

Я зажмурилась, потому что меня опять мотало то в одну сторону, то в другую. Дракон подкинул меня вверх, и я махала руками и ногами, летя над кронами деревьев, а падала уже в огромный пламенный поток, в котором ничего не было видно. Закричала от ужаса. Чувство падения свело ноги и защемило живот.

Рухнула в заботливые лапы и была опять спрятана под крыло.

Я не могла отдышаться, укрывала голову руками, уткнулась лицом в стоптанную траву. А потом услышала рык и чавканье. Такие звуки издают голодные звери, добравшиеся до долгожданной добычи. Медленно выпрямилась, осмотрелась. Горело пламя за полотном золотого крыла, пахло горелой древесиной.

Крыло, как палатка меня защищало, и я полезла ближе к гибкому телу дракона, наткнувшись на огромную заднюю лапу. Потрогала её, змей встрепенулся. Опять появился заботливый хвост, но я от него сделала ноги, выскользнув из-под крыла к морде, которая перегрызала Лешему горло и лакомилась мясом.

Дракон оторвался от ужина и резко глянул на меня. Разноцветные глаза мерцали и казались ледяными.

Странные звуки. Это вертолёты и военная техника.

— Улетай, — я начала его толкать. — Улетай, они будут стрелять! Стрелять серебром!!!

Дракон подогнул под себя хвост и присел на него. Крылья хлопнули и припали к изящному, но мощному телу. Он повилял попой, примериваясь к прыжку. Оттолкнулся и взмыл вверх. С грохотом слетела вертушка с вертолёта. Поднялся сильный ветер, раздувая огонь, окутавший горящий парк. Это мощные крылья нагоняли потоки.

Он был великолепен! На фоне ночного неба горел золотом и синевой! Могущественный защитник северных земель.

Я легла на дорожку в позе звезды, смотрела в небо, где красовался передо мной мой муж. Предстал во всей красе. Выгибался и танцевал. Складывал крылья и расправлял их. И я не могла оторвать от этого зрелища своих глаз.

А потом дракон завис, тяжело хлопая крыльями.

— Я перезвоню, — сказал он и успел смыться раньше, чем выстрелила ракетная установка.

Кому Республиканская больница, а кому дом родной. Опять я в этом месте, недалеко от кабинета бывшего главврача, который ремонтировали уже третий день. Хирургическое отделение, за окном лес над ним летнее солнце.

Отдельная палата с удобной кроватью и телевизором.

На весь экран лицо министра верховных магов Северной Республики Малова И.Д. Он пытался сделать печальную физиономию, как у Мороза, но не получалось. Хмурился, давал интервью, рассказывая, как старались маги убить лесное чудовище. Слабоват Малой для чиновника такого уровня, не хватает искренней лжи и страшного горя в глазах. Только что болтун. Так всё сладко рассказал, что выставил дракона виновным.

Но ему не верили. Репортаж один за другим шли весь день, рассказывая, как жители всей республики стали рисовать на стенах дракона, строить ему воздушных змеев, и радостно собирать митинги в его поддержку. Оказалось, свидетелей бойни дракона с Лешим было предостаточно. Всех разогнать не получилось, заткнуть рты тем более. Интернет пестрил короткими видеороликами, где мой прекрасный, распрекрасный Данил Казимирович парит в ночном небе.

Обещал позвонить, не позвонил. Заморил до смерти. Меня угрожали, что накормят через капельницу. А этого допустить я не могла. Поэтому решила сбежать.

Я спокойно оделась в джинсы и лёгкую курточку с капюшоном. На улице тепло, но я такая теперь известная, что лучше никому не показывать лицо и тем более руки. Закинула походный рюкзак с вещами на плечо и вышла из своей благоустроенной палаты.

Мне в след кричала медсестра, что я должна лежать и не двигаться. Но я, прихрамывая, быстро от неё сваливала окольными путями.

Лето пришло. В полной красе с тёплыми днями и буйной зеленью по всему городу. Я шла, низко наклонив голову, держала руки в карманах. Жарко мне не было, скорее я мёрзла от недоедания, потери сил и страшного, изъедающего душу, одиночества. В автобусе пряталась от всех в углу и отворачивалась от пассажиров. Ехала в дальний район города.

Поддерживая историю о том, что мы с Осей парочка, я переезжала к нему на время. Они с Ликой уже перевезли мои вещи, освободив квартиру под глобальный ремонт. Теперь я буду жить в доме, вместе с мамой Оси и её хахалем. Но это не интересовало меня. Я периодически смотрела на свой молчаливый телефон и ждала… Ждала! Пару раз набрала номер Казима, он, гад летучий не доступен. Последние силы заканчивались, я больше так не могла. Угораздило меня влюбиться в дракона. Как теперь жить?

Появлялась мысль сбежать к родителям. Но они точно будут настаивать на браке с Валентином или ещё кем. А я не могла. Я слишком сильно любила своего профессора.

Автобус остановился на конечной остановке, и я продолжила свой путь мимо заборов и домов. Старые теснились с новыми коттеджами, благоустроенные лужайки рядом с огородами.

Дом Оси был длинный на две квартиры. В одной половине жила семья Бергер, другая пустовала, либо её сдавали на короткое время.

Я прошла через скрипучую калитку в, тенистый от яблонь, двор и замерла. На покосившемся деревянном крыльце сидел неказистый, заросший рыжей бородой, мужичок. Смотрел на меня колдовскими изумрудными глазами. Сидел полуголый, поэтому его зелёная наколка от правого уха по правой руке была отчётливо видна. Дракон извивался и влетал в пять копий Тёмных хрустальных врат.

— Здоров, Ленусик, — прохрипел Марк Аркадьевич, и у меня что-то внутри упало и стало болтаться в пятках, потому что я не смогла двигаться.

— Вы ж умерли от цирроза печени, — сказала я своему первому учителю по боевой магии.

— Хрен дождётесь, — рассмеялся Марк Аркадьевич и подмигнул мне.

— Тут дядька из Москвы сказал, мол, я последняя из Стражей, — я с места не уходила, поворачивалась по сторонам, разводя растерянно руками.

— Для правительства, мы мертвы, — сказал мой преподаватель. — А для своих, живы.

Вышла на крыльцо высокая плотная женщина. Мать Оси по имени Тордис. Ни лица, ни фигуры, безликая, никакая. В кого Ося такой залипательный красавец, неизвестно.

— Доброе утро, Лена, — она говорила тихо с ярким скандинавским акцентом, глотала слова. — Твоя комната готова.

Я смогла сдвинуться с места. Подошла к рыжему боевому магу и опала рядом с ним, с тоской в глазах, посмотрела на его лицо. Хоть что-то в этой жизни приятного случилось. Я улыбнулась, и Марк Аркадьевич провёл рукой по моим волосам и рывком прижал к себе.

— Знаешь, что удумали? — прошептал в моё ухо. — Решили Стражей пронумеровать, как породистых собак в канис клубе. Нас. Род Стражей взять под контроль. А теперь, после яко бы смерти всех Стражей, сидят эти дядечки и боятся, как бы бунтов по стране не было.

— Вы все здесь? — так же тихо шепнула ему на ухо.

— Да, — он ударил по моему носу. — Дуй, развлекайся, завтра будем изучать Тонкую магию, Сильную ты уже освоила.

Я рассмеялась и прижалась к марку Аркадьевичу, как к родному. А он и был родной. Мой самый лучший препод. Не то что некоторые.

Тордис отвела меня в маленькую комнату с низким потолком. Там стояла, заправленная лоскутным одеялом, узкая кровать. Окно было закрыто занавеской. Был ещё старый шкаф, больше ничего не влезло. На дальней стене висел от потолка до пола красный ковёр с узорами. Тордис отодвинула его в сторону, показав мне дверь.

Дверь была в соседнюю часть дома. Не их часть. Скинув рюкзак на кровать, я подошла ближе.

— Иди, — улыбнулась мне женщина и нажала на ручку. — Иди туда.

Я с сомнением посмотрела в приоткрытую дверь. Протиснулась в другое помещение. За моей спиной упал ковёр на место, и дверь закрылась.

Я оказалась в другой части дома, которая отличалась современной обстановкой. Были снесены стены. На всех окнах тонкие жалюзи, поэтому в помещении было не светло, но и не темень. Гостиная соединена с кухней. Красивый голубой кухонный гарнитур и обеденный столик на двоих. В гостиной был камин и большая кровать, а ещё стол. На полукруглой столешнице стояли включённые три монитора, работал процессор, и большая клавиатура с подсветкой сигналила красными огнями.

На первом мониторе — беспрерывно шли показы коротких роликов, как дракон сражается с Лешим. На другом — мелькали какие-то графики. На третьем — двигался чат на английском языке.

Я вздрогнула, когда в комнату вошёл мужчина. Я его сразу не узнала, он похудел, возможно, как и я. Гладко выбритый, волосы хохолком стояли вверх. Данил был после душа, на узких бёдрах белое махровое полотенце. Капли воды стекали по рельефному телу. Два разноцветных глаза поблёскивали.

На меня навалилась слабость, ноги подкашивались, и я с трудом устояла на них. Данил подбежал ко мне и крепко обняв, вцепился губами в мои губы. Запах любимого мужчины ударил в голову, и я сильно захмелела, куда-то поехала, и ноги не удержали. Я упала в его руки. Настырный язык проник мне в рот и лобзал, проникал в меня, обвил там всё.

Слёзы сами потекли в три ручья. Задыхаясь, я оторвалась от поцелуя и разрыдалась навзрыд. Кричала куда-то в его плечо, стала лупасить его слабыми кулаками.

— Обидел, обидел меня, — всхлипывала я, задыхаясь от всех тех чувств, что варились внутри.

— Прости, моя радость, — он сжимал меня в своих объятиях. Гладил, стараясь успокоить, а я не могла так просто успокоиться, это было слишком тяжёлое испытание для меня.

Опять его рот, горячий, нежный. Он зацеловывал в неистовстве моё лицо и слизывал слёзы. Сорвал с бёдер полотенце, как я когда-то простынь со своего обнажённого тела. Остался в чём мать родила, жался ко мне, тыкая в живот своим возбуждённым членом. Он стащил с меня курточку, усыпал поцелуями плечи. Рывком подхватил на руки и отнёс к кровати.

Слетели с меня тапочки. В нетерпении мужчина стащил с меня джинсы и трусики. Цепляясь пальцами за бёдра, Данил упал ртом между моих ног. Издавал такие ненасытные звуки, что я сквозь слёзы, рассмеялась.

Всё зажгло внизу, воспалилось желанием. Язык ласкал меня, внутреннею часть бёдер усыпали поцелуи. Руки скользнули по животу и выше. Сквозь тонкую ткань бюстгальтера защемили сильные пальцы мои воспалившиеся соски. Я ухватилась за его запястья и легонько потянула на себя.

Муж. Мой муж поднялся выше, лёг между моих ослабленных бёдер и вошёл внутрь узкого лона, которое засочилось, затрепетало от удовольствия. Я попыталась изогнуться, но Данил навалился всем телом. Вошёл в меня на всю длину и замер, стараясь отдышаться. Его тело пробивала мелкая дрожь, он покрывался потом.

— Я не могу без тебя, — шепнул на ухо и сделал толчок.

Меня забило в сладких судорогах, я зажимала мышцами его член и ёрзала под ним. Открыв рот, хватала воздух, смотрела в восхищённые разноцветные глаза и тонула в них. Это было выше моих сил, он слишком хорош, слишком любим. Я всем телом прижалась к нему, с силой обхватив ногами, уронила пятки на его ягодицы. Так было больно в одиночестве, и так сладко с ним, что не выдержала, царапнула спину и прикусила его плечо.

Данил зарычал и стал с силой вбиваться в меня, пока сам не кончил. И тела наши, разгорячённые не просто слиплись, слились воедино. Он не выходил из меня долго. Так и лежали в тишине. Поговорить надо, но сил хватало только на поцелуи. Это было эмоциональное истощение, полная потеря сил, и теперь необходимо было набраться любовной энергии, а потом уже закатывать скандалы и устраивать разборки.

Он показывал мне свою работу. Я сидела на его коленях, думая о том, что год его видела в дорогих костюмах, а тут в домашней кофте и просторных брюках, он не казался мне профессором.

Данил Казимирович — борец за права колдовских рас. Он так ловко последние десять лет настраивал весь мир на нужный лад, что во всех странах проходили флэшмобы, собирались люди, требуя выделить территорию для магической страны. Их всех посылали мировые правительства за Полярный круг, почти что к нам.

В Северной республике был всплеск строительства. На жилищный рынок лезли даже иностранные компании. Город разрастался, как тесто на дрожжах, появлялись новые районы и переезжали к нам целыми семьями. Бергеры не единственные. Со всех уголков земли тихо-мирно сползались под крыло дракона чародеи и оборотни всех мастей.

В госдуме уже поднимали вопрос о создании Первой Магической Республики. За это выступали депутаты, чьи родственники были сожжены в свободной Европе за колдовство. Государство сопротивлялось, побаивалось иметь такую территорию. Но! Дракон сидел на золотых приисках и алмазных шахтах. И за просто так выгребать его бессметные богатства не разрешал. А там запасов на тысячу лет вперёд. Либо схоронить их, либо рискнуть и дать Республике автономию. Данил мне не говорил, но я сама догадалась. Только создай такое место, оно сразу захочет независимости, этого и боялись. Поэтому не спешили идти на поводу.

Данил искал своего человека в верхах, но там было настолько глухо, что ему становилось не по себе. Но он не отчаивался. Оказывается, драконы живут до тысячи лет, а ему действительно только тридцать пять. Пообещал мне, что я тоже долго буду жить с ним в паре. Я не особо этого хотела, но перспектива нормальная открывалась. Лишь бы не убили раньше времени.

Он слишком увлёкся рассказами о своей борьбе и шпионских играх. Я устала сидеть на его ногах и тихо стекла вниз под стол с компьютером. Подняв глаза на опешившего Данила, полезла под резинку его штанов извлекла уже бодренький член.

Секса хотелось страстно. Я облизала губы, невинно посмотрела вверх, и поняла, что этот мужчина мой на ближайшее тысячелетие. Не отстанет, не отпустит, как говорил Ося. И я не против.

Обвила языком головку члена и смачно засосала её, стала водить по стволу, причмокивая и работая головой. Мужчина расслабился и положил мне на голову руку. Так мне нравилось, я с каждым движением старалась затолкать глубже. Но у меня есть тысяча лет, чтобы научиться его полностью глотать, поэтому спешить было некуда, я тоже расслабилась и получала удовольствие. Рукой залезла себе под подол летнего платья и начала себя ласкать.

Данил не выдержал, кажется, я уже довела его почти до оргазма. Он вытащил меня из-под стола и накренил к своим мониторам и пристроился сзади. Такая поза у нас была впервые, и я ахнула, как глубоко он вошёл, и как сладко его засосало лоно.

Меня, кажется, жёстко трахали, держа за волосы и прогибая в пояснице, а я кричала с каждым толчком, не заботясь о соседях. Детей там не было, уехали к родственникам, а Марку Аркадьевичу будет полезно послушать, как я веселюсь. Сам сюда послал.

Низ потяжелел от такого напора, я стала закидывать руку назад, чтобы оттолкнуть ненасытного любовника, который такими темпами делал мне больно. Но Данил мне не уступил, кончил, вогнав куда-то в глубину свой взбунтовавшийся член. И я затаив дыхание ощутила, что внутри глубоко всё сжимается в болезненных судорогах, а потом пропадает слух. Я закрыла глаза, поймав самый умопомрачительный оргазм в своей короткой половой жизни.

— Ты жива? — смеялся Данил, целуя меня в шею.

— А? — ответила я, обмякнув в его руках.

— Кушать будешь?

— Буду. Много и всё сразу.

— Это хорошо, когда у моей девочки хороший аппетит.

Меня куда-то понесли, а я прибывала на облаках, в полном блаженстве и удовлетворённости.

Профессор умел готовить. На завтрак я получила булку с маслом и сыром. Долго выясняла с ним, кто в семье будет учиться кулинарии, оказалось, мы пока этот вопрос не в состоянии решить. Отложили на конец моей учёбы. У меня было свободных четыре года, чтобы не прикасаться к кастрюлям.

Еле оторвавшись от страстного Данила Казимировича, я вышла в потайную дверь в другую часть дома.

И началась моя учёба.

Тонкая магия — верх магического мастерства. Если свою энергию научиться расщеплять на мельчайшие нити, то станут доступны невероятные заклинания. Только вот проблема, когда энергию выпускаешь, она бьёт потоком, сдерживать её можно только пучками, останавливая или направляя в другую сторону.

Марк Аркадьевич поведал, что ему уже сто двадцать лет, и он продуманный препод. На столе у него были волосы жены и клей. Я опускала волосинки в клей и прикрепляла их к каждому пальцу правой руки. Моя задача была в том, чтобы уменьшить поток до волоса и выпускать молнии совершенно тонкими. Получилось не сразу. Я разбила на кухне верхний шкафчик и сотворила дыру в потолке. Марк Аркадьевич попросил не расстраивться и тренироваться.

С волосками на пальцах, лохматую и в летнем платье меня и застукал Малой. Вид у меня был, можно сказать удовлетворённый. Я румяная и счастливая, уминала пирог с вишней одной рукой, другой колдовала.

— Привет, Ленка Леонидовна, — Малой подогнал под себя стул и сел рядом за стол.

— Здрасте, — ответила я с набитым ртом. Показала ему свои достижения.

Короткие тончайшие голубые молнии вылетели из пальцев в волоски и остались трещать в воздухе, наполняя его запахом свежести и озона.

— Даром время не теряешь, — Малой проехался взглядом по моей фигуре и скривился, когда Марк Аркадьевич поставил перед ним бутылку водки. — Не надо, я не пью.

— А как же за знакомство? — глубоко пьяным голосом спросил мой тайный препод. Хотя был трезв. Дыхнул на Малова чесноком, и наш министр совсем спал с лица.

Марк Аркадиевич в помятой рубахе прятал наколку, а внешне он походил на обыкновенного бухарика.

— Тут расследовали дело гибели твоих родителей, — прошептал Малой, хитро прищурив глаза. — Я не утверждаю, но пожар скорей всего, был организован Огневым.

Я замерла. Один взгляд на Марка, тот отрицательно мотнул головой и откупорил бутылку, налил в два стакана водки.

Зачем они со мной так? Мне было шесть, я помнила, что это был несчастный случай. У меня из Рода Стражей только дед, мама, его дочь была Проглядчицей, как Ося, но не злоупотребляла, и даже отказывалась от своего таланта. Остальная семья, включая Валеру, была бездарной и ничего путного не могла сколдонуть. Бабуля забыла закрыть газ на кухне, потом пришла утром зажгла спичку и бамбануло. Мама, папа погибли вместе с ней. Дед меня вытащил, но пострадал. Валерки дома не было тогда, он спасся.

И теперь, какой-то сраный министр мне будет доказывать, что дракон спалил моих родителей? Когда я была свидетельницей трагедии?

Малой выпил стакан водки и занюхал рукавом своего не охтецки какого пиджака.

— Лена, он опасен. Кольцо, которое ты носишь на пальце — обручальное. Отец Александр отчитался, что вы венчались. Филин вычитал, что у драконов истинная пара. Он придёт за тобой.

Я кинула на него злой взгляд.

— Никогда. Не смей. Говорить. О моих родителях, — прошипела я.

— Иначе что? — с вызовом поинтересовался Малой.

— Иначе я уволюсь и напишу об этом в интернете, — шикнула я.

— Смотри, Леночка. По острию ножа ходишь, — вздохнул Малой, хлопнул по плечу Марка Аркадьевича и покинул дом.

Я сидела ещё минут двадцать, а потом побежала в свою комнату, где под ковром открыла тайную дверь.

Только зашла в домик дракона, как закрыла лицо руками и заплакала.

Данил подошёл ко мне и обнял. Он гладил меня по волосам, успокаивая.

— Если думаешь, что не выдержишь их нападки, я тебя спрячу. Будем безвылазно сидеть и дистанционно управлять этим миром, — он усмехнулся и покачал меня в своих объятиях. — Только слово скажи, я всё для тебя сделаю.

— Я выдержу, — вытирала слёзы с глаз и крепилась. — Обломаются.

— Мой маленький Страж, — он поцеловал, взяв лицо в свои руки.

Эпилог

Ажиотаж по поводу битвы Лешего и дракона в центре города, продолжался до осени. Всё было изрисовано граффити, с рисунками крылатого ящера и надписями типа: «Дракон жив». На крышах домов дракона караулили поклонники, каждую ночь запускали фейерверки и устраивали бурные праздник. Но потом наступило первое сентября и все участники фан-клуба дракона пошли в школу. На улицах стало безопасно и тихо, и только в интернете велась информационная война, не щадящая никого.

Я сдала философию нашей новой преподавательнице. Она влепила мне неуд. Я сама догадалась, что она подставная утка. Данил Казимирович затрахал меня так, что я выучила его предмет на отлично. И чтобы в очередной раз не получать с утра по попе уже готовилась отрапортовать всю лекцию про Платона, а потом вдруг поняла, что этого делать нельзя. Я как была двоечницей по философии, так и должна была ею остаться.

В университет я носила ярко-жёлтое пальто с капюшоном и такие же ядовитые резиновые сапожки. Нарядившись, я ушла за женский туалет, в тихи уголок под лестницу. Тонкой магией провела во весь рост, сообразив колдовское зеркало. Я вступила в полупрозрачный зеркальный щит. А потом сделала шаг назад, оставив своё отражение стоять впереди себя.

Магия погасла, я приказала отражению идти. Мой клон побежала по коридору в припрыжку. Она вышла из университета и побежала на мою квартиру, где уже был сделан идеальный ремонт. Она войдёт туда, закроет дверь, включит свет, а потом исчезнет. Испариться, потому что она- просто магическое отражение.

За ней будут следить, она уведёт за собой всех тех, кто присматривает за Стражем. А потом утром из квартиры никто не появиться, и в очередной раз начнётся паника.

Я вывернула ярко-жёлтое пальто наружу. Чёрной подкладкой вверх одела его, завязала верёвки и подтянула подол, сделав курточку. Сапожки сунула в рюкзак и сменила обувь на чёрные кроссовки.

Через десять минут я вышла в холодную тёмную осень и спокойно, без слежки, пошла в сторону парковки. Там в старой развалющей машине меня встречал Данил Казимирович в больших очках.

Дракон был ужасно ревнив. Хотел сидеть и помалкивать, но не выдерживал и забирал меня с учёбы. Его опытные разноцветные глаза сразу оценивали ситуацию, и он точно мог сказать, есть за мной хвост, или я опять удачно увела следователей в другую сторону.

Чмокнув мужа в губы, я ему подмигнула.

— Не сдала.

— Как? — удивился он, поправляя капюшон на моей куртке. — Ты хочешь по попке получить? Маленькая извращенка, — потискал меня за щёку. — Я тебе устрою.

— Это было бы подозрительно, если бы я сдала просто так ненавистный предмет, — объяснила я.

— Ну, вот, — он усмехаясь, завёл машину. — А я надеялся, что ты выпрашиваешь горячего секса.

Данил заметил, что мне не понравился разговор. Я ведь старалась для него и его дела, а он только об извращениях и думает.

— Елена, я ценю, — он выруливал в тёмный проулок. — Просто…

— Ты ревнивый до чёртиков.

— Да, я такой, — с прискорбием согласился. — Я с ума схожу, когда тебе такие письма на почту приходят. Эти молокососы охренели совсем! Я не могу спать спокойно. Ты меня на шестнадцать лет младше. Ты красавица у меня, глаз не оторвать. Знаменитая вдобавок. И в университете учишься…

— Данил, я люблю тебя.

— И я тебя очень сильно, радость моя.

Мы остановились в чёрной подворотне и поцеловались, как настоящая истинная пара, как будто в первый раз.

Бонус

Бонус Как (не) огорчить дракона

— Нет, Данил, — зарыдала я в трубку, ныкаясь в углу аудитории.

— Радость моя, одно твоё слово, я прекращаю твоё существование у всех на глазах. Спрячу, ты — моё сокровище. Ты не будешь мне изменять, я верю, я знаю это.

И это мой ревнивый муж! Он согласился на то, чтобы я вступила в фиктивный брак с иностранным магом. Следователь по особо важным делам Борзой, это фамилия такая, можно сказать, говорящая. Так вот, Борзой Сергей Владимирович был моему мужу нужен. Потому что не простая это шишка из Москвы приехала, влиятельная. Необходимо ухватить его, как Данил сказал: «за яйки» и вести, куда нам надо. А нам нужна Первая Магическая Республика. Поэтому я буду плясать под следовательскую дудку.

Борзой всё мечтал побывать в каком-то мистическом параллельном мире, а предполагаемый муж был как раз Проводником, таким магом, который управляет пространством. Какой-то особенный, невероятно дорогой. Мне его нахваливали всем министерством магии. Этот брак одобрен в тайных кабинетах. Предполагаемый муж был спасён от смертной казни в Канаде и тайно привезён в Россию.

— Смотри, — озлобилась я. — Буду время с мужем проводить. Ни о каких интимных встречах речи быть не может.

Я отключила телефон и проглотила обиду. Ночевать сегодня пойду к себе на квартиру.

Данил перезванивал, а я с коварной ухмылкой скидывала звонки. Шла по заснеженному проспекту вниз. Зашла в кафе «Юность», взяла с собой плотный ужин и бутылку сидра. Пошла начинать новую свободную жизнь. Пусть дракон изводится на ревность.

Был декабрь месяц, и улицы пестрили лампочками и гирляндами. Я слишком долго была у дракона взаперти и под строгим его надзором. Теперь даже удовольствие получала от одиночества.

Влетев по лестнице, я радостно распахнула дверь в свою отличную квартиру, а там творился настоящий кошмар. Из кухни к моим ногам упал съёжившийся Малой. Верховный маг, втянув голову в плечи спрятался за моей спиной. Пышногрудая Лика дубасила скалкой Осю, который попискивал, укрываясь от ударов руками, сдачи любовнице не давал, и не пытался усмирить. Она орала так громко, что соседи приходили послушать, какой Ося кобель.

— Что случилось? — ошарашенно спросил я у министра.

— Ося переспал с девкой с подъезда Лики прямо в её квартире. И ушёл после этого. Но от возмездия не убежишь.

— Не, а я не поняла, что вы в моей квартире делаете?! — возмутилась я, понимая, что вечер не удался однозначно.

— А потому что ты, как последняя идиотка, продолжаешь ключ от квартиры под ковриком хранить, — ответил Малой и хотел всунуть свою визитную карточку разгорячённой Лике. Но та, только толстую косу за плечо откинула и гордо вышла из квартиры.

Я скинула унты и прошла на маленькую кухоньку, где был сделан великолепный ремонт в стиле прованс. У меня была плиткой выложена столешница и золотой кран сиял в свете модной люстры.

Я посмотрела с высока на Осю. Тот понуро поднял потемневшие глаза с отвратительным нездоровым блеском.

— Я предупреждала, что хрустальный шар даст о себе знать.

— Передоз, Ося, — подтвердил Малой. — В таком состоянии до рудников рукой подать.

— Да ладно, я чутка на нервной почве, — криво усмехнулся чернокнижник и отобрал у меня бутылку с сидром.

Вечер был на троих. Я даже не ожидала, что так получиться. Телефон мелькал, принимая звонки и сообщения от дракона, он у меня проходил под название: «Бесячая подружка».

— Кто такая? Познакомишь? — уминал моих крабов Ося и пялился на мой бюст под тёплым свитером. Всё. С Осей лучше не оставаться один на одни, он съехал с катушек.

— Вынос мозга на дому, — спокойно ответила я.

Звонили с другого номера. И я решилась взять трубку, надеясь, что Данил Казимирович оставил меня в покое.

— Здравствуйте. Мы ещё не знакомы. Меня зовут Алик, я хирург, новый главный врач Республиканской больницы. Решил позвонить вначале вам, федералам вы сами позвоните, — ответил приятный мужской голос.

— Что с ним? — я уже догадалась, по какому поводу звонок. Муженёк мой новоиспечённый не доехал до города.

Врач не ожидавший такого вопроса немного помедлил, но ответил:

— Жив, состояние удовлетворительное, динамика…

— Номер палаты, — перебила я.

— Хирургическое отделение, пятьсот двадцать первая. Тут две родственницы с ним, на нашем языке не разговаривают…

— Сейчас буду.

Я положил трубку, глубоко вздохнула:

— Блин, вот не везёт мне на мужиков. Поехали, Малой, похоже, мой суженый того… при смерти.

— Недавно же на поезлд посадили, — растерялся Малой, запёхивая в рот остатки ужина. — Так, хрустальный торчок, ты с нами.

Министр прихватил с собой Осю, и мы втроём вышли в холодный зимний вечер.

Чёрный внедорожник Малова доехал до больницы быстро, а мне казалось, что он еле тащится. Все время подгоняла водителя. Я не поняла, почему так беспокоюсь. Наверно, боялась сорвать Данилу планы.

Бежала со всех ног в холл больницы, там не обратив внимания на охранников кинулась в хирургическое отделение, пританцовывая в лифте.

С появлением нового начальства все в больнице изменилось, о присутствии Веры ничего не напоминало. Коридоры были хорошо освещены, все окна открыты, проветрено и чисто. Медсестра на посту скромно одета в белый халат, спрятала белые груди и больше не красила лицо. Она обеспокоенно проводила взглядом нашу компанию, и помчалась звать врача.

У палаты, куда поместили моего фиктивного мужа, расположились две маленькие старушки. Они расстелили коврики у двери и сидели, караулили своего спутника. Скрюченные, лица смуглые с маленькими черными глазами, очень богато одетые в красные и жёлтые одежды. Седые волосы укрывали платки с монетками и бахромой. Они приникли ко мне, стали целовать мои руки, щебетали старческими голосами на каком-то совершенно странном языке. Я бы подумала, что они китаянки, но одолевали меня смутные сомнения на этот счёт. Я переступила через них и вошла в палату.

На каталке под капельницей лежал мой будущий муж. Так и вспомнился интересный факт. Если читать сказку Шахерезады «Алладин» на арабском, то она начинается словами: «Алладин был маленький китайский мальчик».

***

В палату вошёл высокий, широкий мужчина в белом халате. Он не позволил старухам и медсестре пройти за собой, закрыл дверь. Это был Алик. Гладко выбритый, коротко стриженый голубоглазый мужчина средних лет.

— Он говорил? — спросила я у него, взяв ребёнка за руку.

— Да. Назвала своё имя — Хиё, и ваше. Их привезло такси из Умы. — Хирург подошёл к мальчику и задрал рубаху. Живот был перевязан бинтом. — Рана рваная, трёхдневная. Я так понял, старухи её зашили, но неудачно. Мы вычистили, снова зашили, сейчас антибиотиками колем. Температура поднялась, это хорошо. В ране была магия и вот это, — он отдал мне сдвоенные иголки сосновой хвои.

«Леший», — эхом раздалось в моей голове имя чудовища, обитавшего в лесах Умы. Но Лешего убили, а магия была явно его, я чувствовала это на ощупь, тёмная, злая.

— Выживет? — как-то страшно стало за ребёнка.

— Да.

— Я останусь здесь.

— Хорошо. Старух пустить? — врач собрался уходить.

— Нет. Я сама к ним выйду… Позже.

Осталась стоять рядом с Хиё, думая о том, чем бы могла ему помочь. Маленький, смуглый, худенький. Утонул в белой больничной рубашонке. А глазницы огромные и веки-синие.

Я взяла телефон и набрала Данила. Он обещал, что телефон не прослушивается, очень надеялась, что в палате ещё не побывали федералы, не навтыкали «жучков». Но всё равно обходила палату, подглядывая под столы и стулья.

— Да, радость моя.

— Приехал мой муж. На вид лет восемь, не больше.

Тишина в трубке. Поэтому, я продолжила:

— Лешего нет в живых, а его магия есть. Мальчишка попал под раздачу. Я так поняла, сошёл с какой-то станции в районе Умы и помчался биться с местной нечестью. Пострадал.

— Елена, вспоминай, что ты видела на Холодных камнях, — строгим голосом спросил Данил. Он всегда в деле, всегда в курсе событий. Я бы поиграла с ним в обиженную жену, но не время.

— А ведь правда! — выкрикнула я, и огляделась по сторонам. — Леший взял насильно девушку, и она понесла от него. Там есть наследник.

— Держи меня в курсе, — шепнул в трубку Данил. — И помни, я в любое время выведу тебя из игры.

— Помню, — вздохнула я и, отключив телефон, вышла из палаты.

Обрушилось на меня несчастье в виде четырёх корреспондентов местных газет, двух полицейских, двух охранников, что сопровождали всех к палате, Малова, который решил пообщаться в столь ранний час. Тут же Ося приставал к медсестре. Две старухи от дверей не отходили и все время что-то трещали на ужасном языке. Все были вынуждены расступиться, когда появился следователь по особым делам в сопровождении охраны. Двое военных отодвинули в сторону собравшихся, хотели отстранить старух, но те визжащими голосами стали ругаться. Я скалой встала на пути следователя, взглядом показывая, что пройти не дам. Старухи тут же встали по обе стороны от меня.

— Сергей Владимирович Борзой, а не оборзели вы? Ему лет восемь, какой брак?

— Отличный брак, — ответил невозмутимый следователь. — Конституция Российской Федерации на боевых магов не распространяется. Посторонитесь, я…

— Это мой муж, и так как он несовершеннолетний, мне решать, будете вы на него смотреть или нет, — я сложила руки на груди, старухи низкорослые тут же сделали так же.

— Он ещё тебе не муж.

— Малой! Работников загса сюда и свадебного фотографа!

— Лучше расскажите мне, кто они? — продолжила я разговор с Борзым.

— Индейское племя атапаски.

— Капец, — вырвалось у меня. — На ребёнка напали. В нашем посёлке Ума. Точнее он сам с поезда сошёл и получил.

— Знаю. Сражалась с Эти, получила ранение. Старухи дотащили до населённого пункта. Там, за два слитка золота их согласились довести до города, — следователь усмехнулся хитро. — Два слитка, не хило, ещё водитель думал соглашаться или нет. Водителя мы найдём, золото вернём.

— Можете конфисковать, мы не нуждаемся.

— Хорошо, — Борзой хлопнул папкой и откланялся. Когда он отошёл от двери, на его место подошла медсестра в маске с тележкой впереди. Когда дверь приоткрылась, щёлкнула вспышка фотоаппарата одного из корреспондентов. Я озлобленно выкрикнул ругательство, зашла следом за медсестрой и закрыла дверь на замок.

— Ой, — произнесла медсестра, застыв на входе.

Мальчик сидел на кровати. Утреннее солнце скользнуло в блестящих черных, как крыло ворона растрёпанных волосах. Его глаза огромные раскосые на пол лица, темно-синие, как два звёздочных сапфира на бледном изнеможённом личике. Он был похож на мультяшку, анимэшку.

— Ена? — спросил он, глядя на меня.

— Да, Лена, — улыбнулась я и помахала ему рукой. — Привет, Хиё.

Медсестра задрала мальчику рубаху, стала срезать ножницами бинты. Опять замерла, когда вместе с бинтами в её руки выпали нити, которыми сшили рану. А раны не было. Плоский смуглый животик и даже шрама не осталось. Выронив из рук ножницы, медсестра бросилась из палаты за врачом.

Хиё сидел, свесив тонкие ножки с каталки

— Как ты себя чувствуешь? Ты говоришь по-русски?

— Гаваю, — ответил ребёнок, — и так посмотрел на меня, сиротинушкой, что невольно вспомнился бывший министр магии Мороз.

В палату прошёл врач Алик и взбудораженная медсестра, две старухи с котомками и уже хотели пройти корреспонденты, но Малой их грубо откинув, пропустил только полную тётку с документами в руках.

Когда врач закинул рубашонку, чтобы осмотреть место, где была рана, одна из старух, которая все это время делала вид, что не говорит на местном диалекте, неожиданно заявила врачу без капли акцента, что она тоже кое-что шарит в медицине, при этом её разговор был наполнен резких почти ругательных слов. Алику оставалось только развести руками, на его пациенте не было ран, личико порозовело, губы наполнились краской, а синие глаза детским весельем. Старухи облачили мальчика в золотой плащ с широкими рукавами, спрятали его лицо под глубоким капюшоном. Они сильно заботились о нём.

Я попала в туман, в который попадает добрая половина брачующихся. Когда не понимаешь, что происходит и не отдаёшь отчёт под чем подписываешься, а только знаешь, что так надо. И скорей бы это все кончилось. Вспышка фотоаппарата, толпа людей и даже знакомые, стали какими то далёкими. В руки всунули готовые документы, Борзой тут же их отобрал, обещав, что вернёт, когда переправит копии в Москву. Дело государственной важности, сообщить в Канаду, что Хиё женат на русской гражданке и тоже получил гражданство.

Я очень надеялась, что когда Данил увидит мою свадьбу, не сильно огорчиться.

Малой решил помочь старухам донести их сумки в рост человека, с ужасом обнаружил, что они неподъёмные, оказалось, что на дне слитки золота и алмазы, а ещё тяжёлые ковры, шкатулки и зеркала. Спросив, не желают ли старухи с таким скарбом переехать к нему, получил от одной из них пару ругательств в ответ и едкое замечание насчёт мелковатости в росте.

***

— Журавлика, — Хиё прыгал на моей кровати. С лёгкостью падала на пружинный матрас, и как птица, взлетал под потолок, и его иссини-чёрные волосы развивались. Я его уже приодела в джинсы и клетчатую рубашку, купила ещё спортивной одежды. С утра он у меня выкатан на горке. Старухи от моей материнской заботы в экстазе, сидели на кухне ничего не делали, семечки лузгали и курили трубки, пока я своим фиктивным мужем занималась. Звали их Ля и Лю. Кто из них кто, я даже разбираться не стала. Не имело никакого значения,

Хиё был мальчик — счастье, полный жизненных сил и безудержного детского веселья. В ликование своего здоровья, упивался происходящим. Требовал от меня оригами. Я прижимала трубку плечом к уху, всматривалась в планшет на подоконнике, и старательно делала из бумаги журавлика.

Малой звонил с совета магов.

Министр на республиканском уровне запретил хрустальные шары, даже сделал несколько рейдов по городам и деревням с изъятием колдовских атрибутов. Следующим шагом была активная пропаганда магических учебных заведений и строительство новых.

Первым пострадал Ося. Он исчез из города. Его родители стали паниковать. И если мама, так сказать, мало что понимала в происходящем, то отчим Марк Аркадьевич не случайно поселился в этом городе. Он присматривал за магами и за чернокнижниками в том числе.

Ося-идиот поехал на какой-то шабаш, чтобы ширнуться тёмной магией без надзора, и не вернулся. Похитили. Он исчез, как десятки других симпатичных мужчин Северной Республики.

— Мы идём в поход, — заявил мне Малой. — Ты с мужем, и двумя бабками, я и следователь.

— А Борзой не боится без охраны идти?

— Предупреждаю, — шёпот в трубке, — он неплохой маг.

— Я видала, — вздохнула и посмотрела в планшет, что-то я намудрила, пришлось бумажного журавлика разбирать и начинать всё с начала.

Я его всё-таки сделала. Отдала бумажного журавлика Хиё. Он принёс свои новые фломастеры и устроился на кухне, где две бабки готовили ужин.

— Нам придётся поехать в лес, — сказала я, погладив ребёнка по голове. — Они хотят, чтобы ты проводил нас куда-то в параллельный мир.

— Мы знали это, — неожиданно ответила одна из бабок.

— Ты говоришь по-русски? — уставилась я, на бабулю, которая раскладывала тарелки.

— Я на многих языках говорю, — вздохнула она и достала трубку с табаком. Глаза её, как у рыбы, чёрные беспроглядные. Лицо морщинистое. — Мы очень рады, что выжили. Готовы помочь.

Хиё разукрашивал журавлика в жёлтые и синие цвета. И милая птичка стала напоминать мне мужа в его обороте. И в этот момент я вспомнила, как сильно люблю Данила. И что без него уже не могу обходиться. Вот я на своей квартире, но эту ночь буду не в его объятиях. Проснусь без его поцелуев и нежных прикосновений. Тоска начала душить. Я взяла свой телефон и решила ему всё рассказать.

***

Старухи Ля и Лю курили трубки в открытую дверцу печки, где трещали смолой дрова. Предложили отличный вишнёвый табачок мне, но я отказалась. По утрам было плохо, мутило, ещё курить не хватало.

Малой что-то выискивал в ближайших окрестностях. Хиё очень быстро сдружился с деревенскими ребятами и играл с ними в снежки во дворе домика. Я просила далеко не уходить. Он слушался.

Ближе к новому году неожиданно пришла оттепель. Держалась несколько суток. Снег ещё укрывал серость и грязь, мир погрузился в искусственное, обманное предвкушение весны. Пейзаж за маленьким окном деревенского домика стал похож на черно-белую картину, написанную углём. Алюминиевое небо, черные постройки, зеркальная гладь маленького тёмного озера. Монохромная природа, прогнавшая упадок сил и дурное настроение. Скоро будет сказка, скоро новый год.

Следователь валялся в лихорадке на печке, двигаться не мог, потерял ориентацию от болезни и бредил иногда. Закутавшись в свою красную шинель, изредка подавал голос. Я подносила ему пить. Хороший отвар сделали для него старухи Ля и Лю. Мы выхаживали несчастного офицера, который всем вдруг стал доверять, но втихаря все равно ел таблетки. Из-за него мы торчали в деревне уже третий день. И это под посёлком Ума, где как раз скопище всякой нечести.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я у Борзова, поднося к сухим губам горячий отвар из трав.

— Сегодня лучше, — он вытащил таблетку парацетамола, таблетку анальгина и запил тем, что подала ему я.

В низкую дверь влетел Малой. Обеспокоенный, красный от возбуждения. Дублёнка только на плечи накинута.

— Следы огромные обнаружил, — торопливо говорил он следователю. — В лес уходят, там даже дороги нет.

— Я в норме, — прокашлялся Борзой. — Собирайтесь.

Старухи, как по приказу вскочили на ноги, следователь тоже сел на лежанке, отшлёпал себя по щекам. Он приехал без охраны, но вид у него был боевой, он проверил свой пистолет. Собственно за этим все они и пришли сюда, увязаться за какой-нибудь нечестью и найти вход в этот странный параллельный мир.

— Я в состоянии идти, — сказал Борзый, спрыгнув на холодный пол.

Хиё натерпелось покинуть эту избушку и унылую деревню, совсем чужую для него. Одетый в пуховик, джинсы и высокие сапожки радостно побежал за нами. Мы, как верблюды, стройной вереницей спешила по утоптанной тропе прямо в лес.

Следы пропали. Малой нашёл место, где последний раз видел их. Хиё закрыл глаза, протянула руку вперёд, нащупывала чужую магию. Я присоединилась к нему. Как иголки сосновой хвои покалывало чёрное колдовство мои пальцы. Ничего никому не сказав, я пошла вперёд, петляя между деревьями, ускоряя свой шаг, вывела отряд к чёрному лесному озерцу.

На воде можно было увидеть гнилые листья. Они, как ораблики плавали на поверхности озера. На берегах лежали сугробы, вода у земли покрылась сахарной кромкой тонкого льда.

Мне было страшно, но вида я не подавала. Надо было видеть Лешего, чтобы шарахаться от любого напоминания о нём. А я как последняя идиотка, шла прямо в лапы к его потомку. Сотовой связи не было, поэтому я посмотрела на последнее сообщение от Данила. «Я рядом, ничего не бойся». Это обнадёживало. Я шла вперёд, взяв за руку своего фиктивного мужа.

Мы вышли к Холодным Камням. На гладких скалах стоял покосившейся домик без крыши, окна были заколочены, дверь смотрела на озеро, печально покосившись. На гладкой скале, уткнувшись носом в твердь, одиноко покачивалась моторная лодка, на которой весной до Холодных Камней добрались мы с верховными магами. Мотор заледенел, опустился винтом в чёрную воду. Борзой прошёл к лодке, но опустив взгляд, заметил на камнях рисунки, сильно заинтересовавшись, стал их рассматривать. Его карие глаза с восторгом смотрели на то, о чем я ему рассказывала. И если бы не бабка Лю, которая подняла его щетинистое лицо к себе, то пропал бы человек в ледяной воде.

— Не смотри на них, — строго сказала старуха. — Гипноз.

— Да, — нехотя согласился он и вернулся к лодке.

— То есть тебя бесполезно предупреждать, — нахмурилась я.

Мужчина насупился и не ответил. Вместе с Малым они обратили внимание на лодку. Попытались разобраться с мотором, но он безвозвратно издох за полгода стояния.

Мужчины сели на весла и погребли туда, куда велел им Хиё.

Тишина, всплески воды.

— Сворачиваем, — как маленький капитан скомандовал синеглазый мальчик, сидя на носу лодки.

Мы заплыли в маленькую речушку, которая со стороны озера казалась заводью, но имела длинное продолжение сквозь лес. Я ощутила немыслимую силу вокруг себя. Присутствие множество магов.

— Похоже мы на границе с людским миром, — сказала Ля, тоже ощутив странное колебание в воздухе.

Малова передёрнуло, следователь приободрился. Ну, мечтал человек побывать в другом измерении, что ж его винить в этом?

— Что значит, на границе? — Борзому хотелось все знать. Он не просто так увязался с колдунами Республики. Ему ещё отчёты наверх писать и докладывать о своих приключениях.

— Скопище нечисти, которое прячется от людских глаз, — пояснил Малой, совсем сошёл с лица.

Речушка выскользнула из кустов и голых деревьев, в небольшую заводь. Открылся потрясающий вид, вполне современной базы отдыха, которую не найдёшь на картах Республики. Большая, широкая пристань уходила от берега в лесное озеро, как ствол дерева с ветвями маленьких пирсов, где были пришвартованы лодки, лодочки, катера современные и крытые. Пристань на берегу вливалась в красную дорожку, с двух сторон окружённую круглыми фонариками. Широкая лестница из красного гранита вела в деревянный терем в три этажа, один из главных корпусов базы. Двери в терем были стеклянными, посетители то входили в них, то выходили.

Мы, как незваные гости, подплыли к пристани, оставив свою лодку на свободном месте. Напротив причалил огромный катер, стукнулся об крепкие сваи.

Капитан и помощники в шубах и валенках, затягивали тросы, помогали выскочить на пирс десятку молодых женщин. Так одевались только в столице. Брендовые лёгкие платья ярких цветов, дорогая дизайнерская обувь, косметика у каждой на лице, волосы распущенные падали на меховые капюшоны дублёнок. Длинноногие в туфлях на высоких каблуках. Воздух наполнился ароматом дорогого парфюма. Они смеялись, щебетали, их хищные нескромные взгляды рассматривали все вокруг.

— Девочки, не разбегаемся, — скомандовал им капитан с белой бородой, нахлобучивая на стриженую голову капитанскую фуражку. — Аккуратно, ножки не ломаем, идём в отель, расселяемся по комнатам. Встречаемся внизу на ужине через два часа.

Его помощники стали вытаскивать из катера многочисленные дорогие чемоданы. Женщины в восторге побежали по пристани к терему. Капитан проводил их лукавым взглядом и повернулся к нам.

— Добрый вечер, — поклонился он, с подозрением гладя на меня и Малова.

— Здравствуйте, — Хиё подошёл к нему. — Не подскажите, где здесь можно пройти в мир Эти?

— В лесу, — кивнул капитан, с опасением глядя на министра магии Республики. — Не остановитесь в отеле?

— Не хотелось бы, — ответил мой мальчик, свойственно влившись в незнакомую обстановку. — А у местных найдётся место?

— За отелем самый крайний дом у леса. Анна, бабуля может вас приютить, — капитан наконец-то оторвал от нас взгляд и улыбнулся мальчику. — А ты проводник что ли?

— Да, я проводник, — радостно сообщил Хиё. — У нас есть для тебя работа.

— Мне не плохо платят, — рассмеялся добродушный капитан, восторженно глядя на маленького мага.

— Платим золотыми слитками и алмазами за верную работу, — прокряхтела старуха Лю или Ля, я их путала.

Голубые глазки капитана забегали.

— Завтра со своими ведьмами столичными разберусь, если позволите, и найду вас.

— Многообещающе, — ответил Малой и в обществе следователя прошёл по пирсу в сторону отеля.

Работники отеля размещавшали по комнатам туристок.

Прыщавая молодая девушка в вышитом сарафане, с плетёной повязкой на худеньких светлых волосах. На груди красовалось восемь флагов разных государств, указывая на то, что девушка полиглот и спокойно может общаться с иностранцами. Обычно, очень хорошие девочки пропадали в Северной Республике, получая такую работу, и возвращаться в мир людей не спешили. Она ничего не смогла рассказать Малому о красивом высоком мужчине, поскольку таких в их отеле не было.

Посмотрев прайс на жильё в отеле, Малой согласился с Хиё и его бабками, что переночевать лучше у местных.

За отелем открывалось поле. Вечер был тёмный, шёл снег, то там, то здесь были раскиданы домишки на удалённом расстоянии друг от друга. В них зажигались огни. Дорогу отделяли от полей кривые заборы, сделанные из ветвей деревьев. Становилось холодно и жутко. Впереди чёрной, непроглядной стеной стоял лес, ведущий в закрытые земли Республики. Крайний домик у леса был маленьким с шиферной крышей, из трубы валил дым, в окошке горел свет. Мы устали, изголодались. Борзой забрал у старух тяжёлые сумки, сам еле ноги передвигал. Малой нёс мальчика на руках.

Мы вошли в дом, постучав в старую дверь. Там у печи сидела бабушка в белом платке с красными розами, в зелёной толстой вязанной кофте, широкой фланелевой юбке. У неё были большие выцветшие голубые глаза, белое морщинистое лицо. На печи лежали горячие пирожки, целый поддон, тут же топился большой пузатый самовар. У стены стояла кровать, заправленная лоскутным покрывалом на ней три подушки, покрытые кружевной накидушкой.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, потому что остальные мои спутники были на грани упасть от усталости прямо на пороге. — Добрый человек сказал, что вы можете нас приютить на ночь.

— Кончено, — кивнула старушка, — и пирожки с рыбой готовы и чаек. Проходите.

— Мы можем заплатить, — сказала Лю или Ля.

— Ой, не надо, — отмахнулась Анна. — Вы проходите за стол сразу.

Больной следователь доверившись нам, ослабел совсем, Анна уложила его на печку, дав ватное одеяло.

Пирожки закончились быстро, самовар пришлось ставить снова. Мальчика я раздела и уложила в кровать. Старухи раскидали свои коврики прямо на полу. Я им предложила лечь с ребёнком, они отказались. Малой с деловым видом попивал чай из гранёного стакана. Под светом керосиновой лампы, он почитал газету двадцатилетней давности, чудом сохранившуюся. Улыбался и смеялся, как в детство вернулся.

Я вела тихую беседу с хозяйкой дома, выяснив, что связи с внешним миром старушка давно не имеет, не знает что такое электричество, машины и радио. Отель она не посещала, крутилась возле своего хозяйства, где брала чай, рыбу и муку неизвестно, говорила, внук приносит.

— Утром выйдете в лес, — говорила Анна. — Пойдёте ровно на восток пол километра, там найдёте границу. Если мальчик Проводник, сможет линию переступить, окажитесь в приграничном пространстве, туда туристов водят. Потаскухи да шаманы. А дальше уже Эти живут. Зачем вам туда?

— Дитя Лешего мне нужно, — ответила я, внимательно следя за реакцией.

Старуха поникла, на лице отобразилось горе и несгладимая печаль в морщинах. Она сидела на табуретке, положив старческие руки на колени, и смотрела в пол.

— Гадь Лешевна, — прошептала Анна. — Страшное существо, мужа моего много лет назад сгубила. Не совались бы вы к ней.

— Далеко от границы живёт? — нахмурился Малой.

— Не знаю, — покачала головой старуха. — Говорят очень далеко на восток в самой глуши. Послушай, девочка, Гадь ведьма древняя, людей не принимает.

— А мы не совсем люди, — сказала Ля, она приготовила трубку и уселась рядом с топкой, чтобы покурить.

— Были тут одни возмущённые, — шёпотом говорила мне Анна. — Три подружки за своими мужьями пошли. Пропали безвести. Гадь Лешевна в огне не горит и в воде не тонет. Пулями серебряными в неё стреляли, а толку нет. Как убить никто не знает. — Анна тяжело вздохнула. — Бессмертная она.

— Быть того не может, — отозвалась Ля, заворожённо глядя на горящие поленья. — Долгожитель не значит бессмертие. Все, что плоть имеет, имеет и смерть.

— Серьёзно, видно настроены, — прошептала хозяйка дома и посмотрела на измотанного Малова, а потом перевела взгляд на меня. — Подруга моя там живет, хульдра* по имени Хильда, вам к ней попасть надо, табака отнести, подарков каких. Хильда с Гадей давно на ножах, может, чем поможет. Ложитесь спать. До рассвета разбужу и выпровожу.

______________________

*Хульдра — женщина-ведьма с бычьим хвостом (сканд. Мифология)

***

— Просыпайся, уходим немедленно, — тряс меня за плечо Малой. Я свернувшись калачиком спала обняв мальчика, который даже вспотел под тремя одеялами. А в доме стоял дикий холод, хотя печь топили всю ночь.

Я погладила ребёнка по волосам. И разбудила его. Мой ребёнок. У меня проснулись самые настоящие материнские чувства.

Глядя на обеспокоенного и даже напуганного Малова, стала одевать обувь и свою куртку. Министр натягивал неумело одежду на Хиё и схватив его на руки кинулся на выход. Я за ним, на ходу натягивая сапог.

Следователь с округлёнными от страха глазами выскочил из дома. Малой, с ребёнком на руках, аккуратно провел меня за собой, стороной от печки, к входной двери.

Анна полупрозрачная, растворяющаяся в воздухе пыталась призрачной кочергой почистить печь от золы. Кочерга настоящую золу не подцепляла, бабушка ругалась. Призрак не обратил внимание на нас.

Мы выбежали из дома и побежали в сторону леса, за удаляющимися Ля и Лю, которые не по возрасту носились, как девчонки. За ними улепётывал перепуганным следователь. Утро обещало быть ясным и морозным. В чистом поле заиндевела, поникшая, не скошенная летом, трава, земля пряталась под снегом. Дома, в которых прошлой ночью горели огни, были полуразрушенными, покосившимся и безжизненными. Отель на берегу озера остался позади за спиной.

— Она приведение что ли? — кричал Борзый на бегу. Хотел впечатлений, получил.

— Мир призраков, — ответил ему Хиё, — даже чай с пирогами попили, но я не уверен, что нам это не приснилось.

— Пироги? — возмущался Малой оглядывая пустующее поле.

— Да. Мы голодные и спали в ледяном разрушенном доме, а вчера беседовали с умершей бабушкой, — спокойно объяснил ребёнок.

— Судя по газетам в доме, двадцать лет, как мертва. Надеюсь, подружка ещё жива, — собирался с духом Малой.

Мы вошли в лес, как стеной возвышавшийся над ними. Мрачно-мистическая тайга с неведомыми тропами. Мы остановились с ужасом глядя на компас в руках следователя. Стрелка крутилась то в одну сторону, то в другую. Деревья росли кронами в разные стороны, и где тут восток разобраться было сложно. В молчании уставились на Хиё. Я поправила на нём шапочку, мальчик указал направление.

Вскоре мы вышли на утоптанную дорогу и прошли по ней в полном молчании. Пока Хиё не спрыгнул с рук Малова и не приказал всем остановиться.

— Я должен всех предупредить, — очень по-взрослому сказал ребёнок. — В мире Эти, каждый из вас будет тем, кем является на самом деле.

— И? — не понял подвоха следователь и внимательно нас всех рассмотрел.

— Ничего страшного, мы не все люди, — пояснил мальчик и, выпрямившись, вытянул руки вперёд.

Запахло магией. Из маленьких ручек стали вытекать жёлтые потоки энергии. Колдовство образовало мутное кольцо, похожее на испорченное зеркало. Муть рассеялась, и открылись настоящие врата.

Первой через врата прошла старуха Лю с сумкой за плечами. Её богатые одежды спали на землю. Она вытянулась под два метра ростом, ноги стали тощими копытами, между обвисшими дряхлыми ягодицами упал длинный тигриный хвост. Тело, старушечье покрытое седыми волосками, лицо похожее на морду, заострилось, глаза черные без белков мигали веками снизу вверх. Острые мохнатые уши. Редкие седые волосы, сальными прядями укрывали белые ветвистые рога. Очень старое существо одним копытом в гробу. Если бы не человеческая личина, её бы убили при первой встречи.

Закричал Малой, следователь шарахнулся в сторону, направив пистолет в неведомое существо.

— Стой! — крикнула я. — Это же Лю! Не пугай ребёнка!

— Оно опасно? — дрожащим голосом спросил Борзой, не собираясь опускать пистолет.

— Нет, — ответило существо и улыбнулось.

— Как нет?! — орал Малой. — Ты же Эти!

— Малой! — возмутилась я. — Ты что? Оборотни, Эти, маги, мы все живые существа, просто одни используют чёрную магию, другие нет.

— Я так и знал, Ленка, что ты с Огневым общаешься, — рычал на меня мужчина.

— И даже сплю, — разозлилась я и вступила следом за Эти в параллельный мир.

Зрение моё улучшилось, нюх и слух обострились. На попе треснули джинсы и на снег упал настоящий серебристый хвост. Он был покрыт чешуёй и по нему бежал острый гребень.

— Стражи полудраконы, — сразу предупредила я мужчин.

Рассмеялась. Стала крутить попой, пританцовывая и мой хвост вовсе не тяжёлый стал в такт мне вилять. Я уставилась на свои ногти, которые были серебряными когтями.

— У тебя зрачок вертикальный, — сказал следователь и бесстрашно вступил за мной.

За этим и приехал в Северную Республику, чтобы побывать там, где никто из его ведомства не бывал. Он так и остался простым человеком. Следователь по особо важным делам, даже в Африке следователь по особо важным делам.

Ля от своей сестры ничем не отличалась. Возвысилась над нами и запрокинула сумки на костлявые плечи.

И Хиё переступивший портал остался прекрасным синеглазым мальчиком. Он простой маг, он замечательный ребёнок.

Мы стояли и ждали, когда Малой к нам подойдёт. Но тот вспотел, рвал на себе волосы, но стоял на месте.

— Ты боишься? — удивился ребёнок.

— Игорь Денисович, — усмехнулся Борзой. — Что-то я не замечал за тобой такого.

Но министра трясло, как в лихорадке.

— Я не могу окно долго держать, — предупредил Хиё.

Тогда Малой закричал и закрыв глаза бросился к нам.

А мы в рассыпную от огромного пятнистого зверя. Малой обернулся снежным барсом и промчался мимо нас в сторону леса, дальше по утоптанной дороге.

— Баб, смотри ирбис! — радостно выкрикнул Хиё, за его спиной погас портал.

Бабки спокойно поцокали за оборотнем. Я рассмеялась во весь голос.

— Да, уж, — усмехнулся следователь. — Интересная у вас Республика.

***

Туристов далеко в лес не водили. Для всяких полоумных, мечтающих об острых ощущениях, шабаши устраивали недалеко от Черты. Я догадывалась, что рано или поздно, они даже в лес ходить не будут, начнут устраивать оргии у отеля в мёртвом поле. Природа кругом красивая, впечатлений хватит.

Столичные ведьмы уже с сумрачного утра голые прыгали через костры с мужчинами Эти, с шаманами, которые приехали на шабаш с другого региона в прославленные места. Опившись настоек из маленьких галлюциногенных поганок, они придавались разврату, не смущаясь холода.

В стороне от оргии стоял невозмутимый капитан, проводник между мирами, туристический инструктор по трудовой книжке, маг высшей категории. Он настолько привык к развратному зрелищу, что участвовал в нём только за отдельную плату. Заметив Ля, он приподнял одну бровь и медленно перевёл взгляд на меня.

Я прятала ребёнка от ужасного зрелища, намекая Борзому, что это безобразие по возращению домой нужно будет прекратить.

— Доброе утро, прекрасная из Стражей, — расплылся в улыбке капитан, высматривая мой хвост. — Вы вчера мне предлагали работу.

Ля нашла в своей сумке слиток сияющего чистого золота, размером с кирпич, и подцепила со дна горсть алмазов. Все это она сгрузила мужчине в руки.

— Мы ищем Хильду, она хульдра.

— О-о, — протянул восторженно капитан. — Хильда, она… На востоке живёт. Вам надо будет вот по этой дороге идти на восток, далеко на восток.

— Спасибо, — поблагодарил Эти.

— А не жирно ли золото ему и алмазов? — поинтересовался Сергей Владимирович Борзой, с подозрением глядя на капитана. Тот засмущался и тут же убрал подарки под дублёнку. — Стоило ли платить?

— Если бы ты встретил сейчас следователя по особо важным делам из другого ведомства, как бы ты к нему отнёсся? — неожиданно спросил у него Хиё.

— Как к родному, — усмехнулся Борзый, застёгивая шинель на все пуговицы и оглядывая мистический лес. — Но с большим подозрением.

— Проводник проводника, выручит наверняка, — сказал капитан и подмигнул ребёнку.

— Точно! — радостно ответил Хиё и ударил по приготовленной для него ладони.

— Людей береги, здесь не бывает дня и ночи, только сумерки. Спать, есть по часам, иначе умрут, не почувствовав ни голода ни усталости, — дал ему наказ капитан.

— Хорошо, — кивнул Хиё, утягивая меня за собой.

Сумерки.

Офицерские часы на руке Борзова встали, как только он очутился в ином мире. И внутренние часы остановились. Оставалось надеяться только на Эти, которые иногда останавливалась и рекомендовала всем сесть и поесть. В один момент, Хиё решил разложить лагерь.

И сон был очень странным. Стоило закрыть глаза, а потом открыть, вот и все, отдохнули, хотя усталость и слабость не ощущались. Следователь поправился, болезни отступили, и боли у него не было. Его фотографическая память пыталась запомнить местность. Он всегда так делал в незнакомых местах, потом по признакам он сможет вернуться назад. Я надеялась на него, потому что на Малова, который боялся подойти к нам ближе, уже никакой надежды.

Места были необитаемыми, дороги укрыл падающий снег, они превратились в тропы. Все было необычным. Поход зашёл в тупик, где юг, где сервер даже Эти не смогли определить. По звёздам тоже сориентироваться не получилось, небо было мрачным, серым, постоянно облачным.

Мы сели у камней, что таились в снегу. Собрав в округе ветки, развели костёр. На углях пекли картошку, последнее, что осталось в закромах Ля. Старухи Эти, подгибали под себя копыта, сели на землю. Они хотели покурить, но я отобрала табак, напомнив, что он пригодиться Хильде.

— Могу на ель залезть, — сказал Сергей Владимирович, — посмотрю куда идти.

— Не удивляйся, если до горизонта во все стороны увидишь тайгу, — отвергла такое предложение я. Без интереса гоняла палочкой угли, пряча в них свою картофелину. Вытащила из кармана северный магический порошок, кинула в костёр. В костре зашипел белый дым.

— Хильда! — крикнула я прямо в дым. — Хульдра, Хильда, я иду к тебе в гости, встречай, у меня вишнёвый табак в подарок, украшения и шёлковое покрывало.

Дым улетел вверх плотным облаком и рассеялся.

— Это магия такая? — удивился Сергей Владимирович

Я ничего не ответила, подбросила в костёр ещё песка. Опять появился толи пар, толи дым и раздался женский голос приятный, очень звонкий:

— Никуда не уходи, незнакомка! Иду встречать! Готовь табак! — голос рассмеялся.

— Местный интернет, — улыбнулась я и принялась перетряхивать свою сумку и сумку Ля, чтобы отделить богатые подарки для хульдры.

***

После ужина и закрытия-открытия глаз, перед костром появилась хульдра. Сергей Владимирович не поверил своим глазам. Он заметно офигел с лицом ловившим кайф, перекочевал со своего лежбища ближе к костру, где женщина его мечты сидела рядом с Ля и курила трубку.

Хильда была высокая, полная, с необъятной грудью под льняным платьем и меховой безрукавкой, бедра под пышной юбкой были широченные. И при всем при этом Хильда имела тонкую талию. А лицо красоты неописуемой с большими весёлыми глазами жёлтого цвета, обворожительной белоснежной улыбкой. Волосы у лица были заплетены в косички, остальные густые белые спадали ниже пояса. Жизнерадостная, удалая, молодая и сочная. И все бы хорошо, если бы не коровий хвост, что показывался иногда из-под подола платья. Ну, меня это смутило, я сама хвостатая. А вот Сергей Владимирович был похоже в диком восторге.

— Бледная какая, — говорила хульдра, глядя на меня, — у меня дома выпить есть.

— Не пью, не курю, — улыбнулась ей, но натянуто. — Далеко до Гади Лешевны идти?

— Тварюга она, какое дело до неё?

— Она кое-что у меня взяла, вернуть надо.

— Хрен, — коротко ответила Хильда вдыхая дым. — Сколько народа её бить ходило, не вышло.

— Быть того не может, что она неуязвима, — не согласилась Ля.

— Один красавец писаный, сорок лет назад, проник к ней в дом, нож сломал об шею.

— А магия? Если магией шарахнуть? — допытывалась я.

— Я её чем только не шарахала, — заявила Хильда, уставившись на лыбящегося следователя. — Мне триста восемь лет, последние триста, я с ней воюю.

— Она на половину смертная, — не верила Ля.

— Стареет, это да, но убить невозможно.

— Может обезвредить, — втесался в разговор Сергей Владимирович, присев напротив шикарной хульдры. — Запереть, на цепь посадить.

— До чего ж ты мелкий, — посмеялась над ним Хильда.

— Зато резкий, — улыбнулся ей Борзый, ничуть не обидевшись.

— Нужно выведать, чего она боится, — рассуждала я.

— Выведай, — Хильда с трудом оторвала взгляд от следователя. — Устройся к ней на работу.

— Это возможно? — удивилась я.

— Да. Скажи, что мужик твой у неё и за него готова работать год или два. Помниться мне, Анна работала, как раз под зиму пришла. Только мужик её скончался, Анна еле ноги унесла.

— Что она с ними делает? — я спросила, конечно, на маленькому Хиё на всякий случай уши закрыла.

— Вот и посмотришь, — прошипела хульдра и прожгла меня колдовским взглядом. — Но тебе там ничего не светит. Ты полудракон, а это значит — Страж. Кто ж к языческим божкам Стража подсылает?

— А давайте, я пойду, — предложил Сергей Владимирович, и хотя Хильда рассмеялась в полный голос, я вдруг поняла, что это выход. Кто лучше следователя разберётся в загадке с неуязвимостью.

— Идеально, — протянула я. — Скажешь, что Ося твой брат.

Он все сделает правильно, без ошибки, без эмоций.

— Собирайтесь, пойдём ко мне, — неожиданно предложила Хильда, вся эта затея ей очень нравилась. Столько лет вражды с Гадей, могли наконец-то закончиться.

***

Избушка на двух сваях стояла на вершине скалы, внизу у воды баня. Кругом протоптаны дорожки, дровяники и сарай с курами, хлев с козами. Жилище Хильды, одинокой ведьмы было богато убранством, в двух просторных комнатах полы застелены домоткаными дорожками, на бревенчатых стенах ковры, вдоль на лавках покрывала разноцветные и подушки. Чистота, порядок.

Хиё уставший спал со мной на кровати, что была верёвками подвешена к низкому чёрному потолку. Старухи Эти сидели рядом, урвав себе немного табака, курили в приоткрытое окошко, наблюдая, как Борзый тянет упитанную Хильду в сторону бани.

Мне не спалось, поэтому я поднялась и присоединилась к шикарному зрелищу.

В иной ситуации Сергей Владимирович бы сдержался, но в мире, где нет федеральных порядков, он дал себе волю. Мерзкая оргия, которую он видел у Черты не выходила из его головы, как собственно и из моей. И теперь всё время хотелось секса.

Сергей Владимирович втащил необъятную хульдру в баню. И дверь не закрыл, поэтому нам было всё прекрасно видно, чем они там занимались.

Следователь так изогнул Хильду, что та подогнула ноги и стала ниже его. Он навис над ней, с силой сжимая её руку, другой залез в ворот платья, нащупав на мясистой груди твёрдый сосок. Делал ей больно, это было видно по её замученному выражению лица. Но она не сопротивлялась, наоборот стала покорной и подчинялась ему. Он нащупал военным сапогом скамейку, поставил туда женщину на колени, задрал ей платье вместе с хвостом и пальцами залез между ног, подготавливая себе проход. Намотав на руку её волосы, прогнул под себя любовницу и вошёл резко, что даже я вздрогнула, и у меня же между ног заныло от желания.

Сергей Владимирович брал её грубо, шлёпал по толстой попе. А она стонала и перешла на крик. И чем сильнее она кричала, тем больше возбуждался мужчина. Замер, лёг прямо хульдре на спину, наминая грудь.

— Красота какая, — тихо посмеивалась Ля, открыв окно. В него сразу влетели крики и стоны любовников.

— Плохая девчонка, — кричал следователь, подтягивая за волосы её голову ближе к себе.

— Плохая, — стенала Хильда и получила звучный, смачный шлепок по упитанной заднице.

— Надо наказать, — он жестоко её долбил.

— Надо! — кричала Хильда и была наказана.

Дверь бани качалась на ветру. Хульдра усадила мужчину в лодку и повезла на другой берег озера.

Борзой Сергей Владимирович.

От озера на восток вела узкая тропа. Еловые лапы нависали над ней, укрывая от падающего снега. Тропа вилась сквозь лес, становилась шире, перешла в заснеженную дорогу. Сугробы были небольшие, мягкие, ход не замедляли.

В тишине появились звуки. Где-то рядом рубили лес. Сергей Владимирович поспешил вперёд, заметил в снегу калию от телеги. Сама телега стояла возле пней у небольшой вырубки. Два крепких парня махали топорами без устали, по очереди, рубя широкий ствол вековой ели. Движения их были резкими, механическими.

— Здорово, мужики! — крикнул Борзый, всунув руки в карманы шинели.

Они не слышали, продолжали работать. Следователь подошёл ближе. Два красавца, один кудрявый шатен, другой приезжий, пропавший в начале лета, был с юга, с волосатой грудью под рубахой, носатый и чёрный, но приятный на вид. Лица их были каменными, глаза мутными, стеклянными. Сергей Владимирович отошёл обратно на дорогу, решив для себя что попало не пить в чужом доме. Ребята явно были опоены, каким то зельем.

Дорога вывела следователя к имению Гади Лешевны. В лесу, окружённые частоколом, темнели бревенчатые строения. Около десятка, жилые и подсобные. Ворота двустворчатые были закрыты. Борзый смело подошёл к ним, ухватился за тяжёлое дверное кольцо и постучал по железной пластине.

— Есть кто дома?!

Залаяли собаки.

Голова Гади появилась над воротами. Мерзкая страшная морда, вся в складках, нос свисал до подбородка, губ не было. Голова укрыта несколькими платками. Холодные голубые глазки, почти белые с вертикальным зрачком, как у Лены Ивановой, уставились на пришельца. Тут появились две длинные руки, растянулись по два метра в обе стороны от головы над воротами. Руки тоже упакованы в несколько одежд, а пальцы спрятаны в рукавицы.

Следователя стало тошнить. Старуха задавила его своей силой, ноги затряслись от страха. Он стал медленно считать, делая глубокий вдох и выдох. И вот самообладание вернулось, он протянул пустые ладони к хозяйке имения.

— Здравствуйте, уважаемая. Анна сказала мне, что я могу брата своего Осю отработать у вас.

— Хто?! — возмущённо спросило чудовище.

— Анна, которая призрак.

Старуха исчезла за воротами. Послышался скрежет замков, собаки замолчали. Гигантский монстр, горбатая, вся в мехах и обмотках вышла к страннику. За широкий кожаный пояс была привязана верёвочка, на другом конце верёвки болтался Ося. Покорно шёл за хозяйкой, как собачка. Смотрел в никуда, лицо спокойное, как у покойника. Лучший экземпляр — красоты неописуемой.

— Ося, привет, — последняя попытка следователя достучаться до заколдованного человека.

Гадь не стала говорить, что этого парня она отдавать не намерена. Сергей Владимирович это понял сразу. Надо было про Осю молчать и думать, прежде чем говорить. Ещё раз убедился, что секс с пристрастием, даёт утекать мозгам вместе с семенем.

— Я сапожник, — затараторил Борзой, — я вам такую обувь на зиму сошью, все обзавидуются. Я шить умею, строгать, рисовать, готовить.

— Собак тобой накормлю, — утробным басом сказала Гадь.

К ней вышли ещё двое парней, все высокие плечистые. Один рыжий, как лис, другой русый с бородой.

— Обыщите его.

Парни с пустыми взглядами подошли к следователю, стащили с него сумку, высыпав содержимое на землю. Стали его раздевать догола, перетряхивая одежду.

— Уважаемая, — простонал Сергей Владимирович, думая о том, что правильно было не брать с собой оружие. — Мне без брата нельзя возвращаться. Мне башку за него оторвут. Можно, я с ним останусь?

— Ну-ка, ну-ка, покажите-ка его хозяйство.

Миска прищурил недовольно один глаз, когда рыжий парень демонстрировал хозяйке его член. А что, ростом не вышел, так хоть в этом повезло.

— Обувь говоришь, — задумалась Гадь.

— Да, — Сергей Владимирович стал поднимать свою одежду, стараясь побыстрее скрыть наготу. — Вы не пожалеете, а я ещё кулебяку вам спеку.

— Какую бяку? — заинтересовалась хозяйка.

— Вкусную, — неугомонно трещал следователь. — Блинчики, пюрешку, котлетки. Пошью тапочки, сапожки, наваляю валенок. Петь умею, на гитаре играть.

— Ну, что ж, — решила Гадь. — Работай, но сбежать не удастся, пытаться будешь, пойдёшь на корм.

Сергей Владимирович зашёл за ней на двор, усыпанный человеческими костями. Черные псы клыкастые и мохнатые рвали цепи бросаясь на пришлого.

— А бяку прямо сейчас сготовь, — велела хозяйка и рыжий парень повёл Борзова в жилище на кухню.

На огромной кухне Сергей Владимирович освоился быстро. Вначале всё изучил, не обнаружил соли. Растопив огромную печь, пошёл по закоулкам деревянного дворца в поисках говорящих существ. Разговаривала только хозяйка. Она сидела в большом деревянном кресле, вырезанном из ствола сосны. Один из мужчин мял ей ноги. Кожа, словно покрыта корой дерева. Заметив новенького, Гадь зашипела, как змея, и спрятала свою страшную ступню с острыми когтями под подол рваной юбки.

— Уважаемая, соли нет.

— Нет, — рыкнула Гадь, — я не ем соль.

— Всё понял, — поклонился Борзый и побежал на кухню.

Он хлопотал над ужином, пережаривая овощи и добавляя специи, которых было в избытке. Мясо ему принесли разделанное, это была говядина. Мужчин в доме было гораздо больше, чем в розыске, все они были околдованы.

Красиво оформив несколько блюд, Борзый присел отдохнуть. Старинные тарелки двое мужчин унесли в трапезную. Как главный шеф-повар, Сергей Владимирович поплёлся следом, скромно встав в уголке, стал ждать реакции хозяйки на его несолёную стряпню. Чудовище жрало в три горла мерзко чавкая, роняя из страшного рта куски.

— Пой, — велела Гадь с набитым ртом.

Борзой уловил её настроение, еда понравилась. Вышел к широкому столу и набрав полную грудь воздуха затянул русскую народную. Он действительно был и чтец и жнец и на дуде игрец. Пройдя военную школу, он умел почти все. Было понятно, что старуха его опоит, но и к этому его готовили в школе разведчиков. Даже если зелье окажется сильным, он на утро протрезвеет и останется в своём уме. А дальше он выяснит, почему ведьма соли не ест.