Как (не) влюбиться в дракона

Теперь я знала, что такое страсть. Бурное неистовство, беспощадные поцелуи, быстрые, ненасытные, как будто вот сейчас всё кончится… Или Малой вернётся.

Подо мной была неровная жёсткая поверхность, укрытая мужской курткой и Данил словно чувствовал мой дискомфорт, уложил свою широкую ладонь мне на спину, сделав удобным возлежание. Он колол меня своей щетиной, обжигал губами, и я тонула в нём похлеще, чем в Холодных камнях. И теперь мне не было холодно, я сгорала в его огне, в его плотоядных ненасытных взглядах. И хотела, чтобы он вошёл, иначе умру от воздержания.

Брякнула пряжка на его ремне, и нафига было одевать штаны, чтобы через минуту их расстёгивать. Вжикнула ширинка и огромный, как казалось, даже гигантский орган вошёл в меня. Я зажмурилась, боясь треснуть пополам, стиснула зубы, и Данил остановился.

— Тщи-хо, — он задыхался.

Я открыла глаза, залипнув на его разноцветном охмелевшем взгляде, и сама подалась вниз, впуская его на полную длину. Он входил в меня резкими толчками. Я елозила туда-сюда и поняла, что не дышу. А потом кончила, вцепившись в его широкую спину ногтями, и дёрнулась в умопомрачающем оргазме. Данил мне рот заткнул ладонью, и я с трудом сдержала яростный ор.

Как только судороги прекратились, Данил быстро слез с меня и вообще куда-то удалился с печи. Ослабленными руками, я укуталась в его большую куртку и с трудом села. Это было по-кроличьи, но впечатление не испортило.

Данил влез в свой чёрный свитер и тут же в дом ввалился Малой.

Но профессор, словно не заметил его присутствие. Когда я села, спустив ноги с печи, он взял мою ступню в свои руки и начал растирать. Я звучно дышала через нос пристально смотрела на лицо Данила. Широкие брови, большие глаза и на красивых губах ухмылка. Я никого не видела краше этого мужчины. Даже Ося померк по сравнению с Данилом. И то, что мой профессор был здоровым, в отличие от тощего Оси, только прибавляло ему прелести.

Малой скинул дрова у печи и вопросительно посмотрел на нас

— Купаться пошла наша Елена, в одежде, потому что холодно, — сказал Данил и… Облизнул мою ступню, засосав большой палец. Дёрнуло меня разрядом, и волосы шевельнулись от странного чувства удовольствия.

Раскрыв рты, мы с Малым уставились на него. И в этот момент опять что-то хищное появилось в моём профессоре. Такая усмешка животная, что мне на мгновение показалось — он откусит половину моей ноги.

— Дань, ты не вовремя студентке своей ножки вылизываешь, — крякнул Малой, мигая глазами, пытаясь скинуть пелену странного ведения. — Ох, зря мы сюда притащились, — шептал мужчина, нервно поглядывая в мутные окна, за которыми темнело.

Малой нашёл недопитую бутылку водки и приговорил её за пару глотков.

Данил подал мне сухие вещи. Я быстро одевалась и убирала волосы.

Да, место было жуткое и предчувствие дурное только усиливалось. Но рядом с Данилом мне не было страшно. Он моя защита, он для меня теперь всё.

Кровавые лучи заходящего солнца скользнули в дом, осветив гнилой пол. В их свете мелькнула фигура. Малой напрягся всем телом и выхватил нож. Уставился голубыми глазами на входную покосившуюся дверь.

Вошёл Филин. Он был без очков, грязный и запыхавшийся. Ботаник потерял где-то своё пальто, стоял в сером свитере и коричневых штанах, по колено выпачканных в грязи.

— Это чертовщина какая-то, — сказал он, щуря близорукие глаза на Малова, а потом пристально смотрел, как Данил спускает меня с печи на пол. — Представляете, я нашёл гриб, белый гриб весной прямо в нерастаявшем снегу. Остановился, чтобы сорвать его. Выпрямился, а Славика уже нет и тропинки, по которой мы шли, тоже нет.

Странный шорох за дверью заставил меня вздрогнуть и вцепиться руками в руку Данила.

Нависло молчание.

Первым дёрнулся Данил, за ним мужчины. Выбежали на улицу, застыв в дверном проёме, я всё видела, выглядывая между их спинами. В полутьме, медленно покачиваясь, две лодки уплывали все дальше и дальше от берега. Они были пустыми и уже недосягаемыми.

— Похоже, нас заманили в ловушку, — с мировым спокойствием констатировал Данил Казимирович и закрыл в дом дверь.

13

Я почувствовала свою ответственность. Тело напряглось, посторонние мысли, во главе с любовником, вылетели из головы. Я стояла, чутко прислушиваясь, и готовилась к битве.

Пока мужчины перешёптывались и строили планы по удержанию дома от нападения злых духов, я залезла в свой рюкзак. Достала бесполезный телефон. В этой глуши связи не было.

Извлекла кожаный кошель. Белый песок был тяжёлым. Стражи знали много способов общения на расстоянии, поэтому Северный песок носили всегда с собой, как чернокнижники хрустальные шары. Толком я мало что знала. Но очень надеялась, что этой ночью Ося опять шыряется тёмной магией.

Я приоткрыла дверцу печи и кинул горсть песка в огонь, пламя зашипело, повалил молочный дым. Я села на колени у огня и прямо в топку закричал:

— Ося! Ося Бергер! Это Лена! Ося, я в беде, где-то рядом с посёлком Ума, здесь Холодные камни и дом на холме!

Дым исчез.

Повернулась к магам и наткнулась на их скривлённые в недовольстве лица, они не верили в существование такой магии.

— И как скоро это работает? — поинтересовался ботаник, после долгого молчания.

— Никогда не пользовалась, Только теорию изучала, — ответила я, краснея и застёгивая свою куртку. Мне было почему-то стыдно, что показала нетрадиционную магию своего Рода, которая не внушала никому доверия, даже мне самой. Это как зелёнкой лечить ангину, чистое самовнушение.

— Не видел, как ты колдуешь, — сказал Малой. — Пропустил твои экзамены, обычно хожу смотреть.

— Я видел. Впечатляет, — улыбнулся мне Данил, но в ответ улыбку не получил и нахмурился.

Я была на грани боевого режима, мне не до шуток и любовных взглядов. Работать надо, Данил Казимирович.

— Скольких уложишь, если придётся биться? — хитро прищурился Малой.

— Таких, как ты? — поинтересовалась я, всё также без улыбки, что придала магам оптимизма.

— Да, — усмехнулся Малой, — Таких, как я.

— Думаю, пять или шесть.

— Ты издеваешься? — возмутился он. — Хочешь сказать, что ты сильнее меня в пять раз?

— Похоже, мы скоро это проверим, — голос Филина дрожал. Рядом с домом кто-то появился.

Раздался обречённый вопль Воробьёва. Пришлось опять выйти наружу.

— Лодки! — кричал полицейский. Он стоял у самой двери ободранный, исцарапанный с козырьком в руках, всё, что осталось от его фуражки. Его лицо полное горя и слез, он повернулся к магам.

— Вы что? А лодки?

— Они сами уплыли или им помогли, — ответил Малой. — Где твои люди? Где собака?

Полицейский развёл руками. Солнце село окончательно, и мир погрузился во тьму. И это при белых ночах. Но небо в эту ночь так затянуло тучами, нам на зло, на радость тем, кто окружал дом из леса.

— Ребята, нам надо ночь продержаться, давайте забаррикадируемся, — предложил Филин.

Они спешно вошли в дом. Дверь закрыли на замок, дополнительно прикрыли столешницей старого, тяжёлого стола. На темных полках, похожих на улыбки, нашли ржавые гвозди. Кувалда стояла в углу. Доски отрывали прямо с пола и заколачивали окна. Спешили. Очень спешили укрыться, потому что все чувствовали, что дом окружают. И сдавалось мне, это были не люди.

Маги молчали, трещали дрова в печи. За деревянными стенами послышался рычания и шорохи. Звери обступали дом.

Я смотрела на Славу, который перезаряжал свой пистолет. Одежда его была вся порвана. Царапина была всего одна, неглубокая на правой ноге. Не похоже, что зверь сильно полицейскому повредил. И Данил ему тайно подсунул серебряные пули. И всё, что выдавало в нём растерянность — это оторопелое лицо. Даже если Воробьёв нас заманил на этот берег, то сам не ожидал, что всё будет так страшно.

— Не поверишь, говорил ему Филин. — Я на минуту нагнулся.

— А я тебя, очкарик, искать пошёл, — возмутился полицейский. — Возвращаюсь, а у меня три трупа и разорванный Дружок в клочья, ошейник в одной стороне, хвост в другой.

Воробьёв явно был не готов к потере личного состава, он скорбел, и руки его дрожали. Но это не оправдывало то, что он натворил. Теперь нужно было выбраться живой из этого места и доложить Морозу, что в его министерстве крыса.

— Это пространственные дыры, — сказал Данил спокойным голосом. — Нужно быть очень сильным магом, чтобы такое творить.

— Здесь тайга, тут в глуши такие кадры могут прятаться, что все наши университеты — детский сад на выгуле, — Малой не терял самообладания.

— Как оно появилось? Как такая нечисть завелась в наших лесах, если Тёмные врата на севере закрыты? — прикрикивал Слава Воробьёв.

Все чётко знали, что на севере живёт зло. И если оборотни это полбеды, к дому приближалось нечто большое и очень, очень опасное. И Воробьёв был в шоке от этого. Он нервно смотрел то на меня, то на Данила с Малым:

— Я, блин, магией последний раз в семнадцать лет баловался, я не боевой генерал, я штабной… Лена!

Они отошли от меня. Я в ужасе уставилась на свою правую руку. Даже сквозь куртку и кофту просвечивал яркий свет. Я закатала рукава. В полутьме сияла моя наколка магическим зелёным светом. Это означало, что зло совсем рядом.

— Бес рядом, — шепнула я и не узнала собственный голос. Волосы на голове вставали дыбом, бежал холодок по коже.

Звери скребли заколоченные окна, разбили стекла. В тусклом свете огня были видны когтистые лапы, что пытались пробиться сквозь доски. Неслабые такие, не похожие на животные.

Слава прицелился и выстрелил в забитое окно, раздался визг зверя. Животный вой походил на крики из ада.

— Для себя пулю сбереги, — Малой побежал заколачивать входную дверь, в которую бился крупный медведь и рычал страшным рыком, и в голосе его звучали человеческие нотки.

— О, баб Нюра пожаловала, или как её там, — нервно смеялся Малой. Пытаясь выглядеть бодрячком, отогнать страх, что сковывал нас. — Славик, ты вроде за ней пришёл, не хочешь поздороваться?

— Отойди, придурок, — полицейский наставил дуло пистолета в маленькую щель, гнилой двери и выстрелил в медведицу.

Зверь заорал благим матом, матерясь грубым женским голосом, используя замысловатые проклятья.

— Леший! — заверещала женщина-медведь за дверью.

Воцарилась гробовая тишина. Звери отходили от дома. Леденящий душу ужас сковал всех.

Что-то большое и сильное тряхнуло дальнюю стену помещения, мы вздрогнули. Гигантское мрачное, оно ползло на крышу, как безысходность для магов. Жуткая боязнь происходящего, обрушилась на нас. Мы пытались не дышать, покрываясь холодным потом. Даже неунывающий боевой маг Малой, под огнём печи сильно побледнел.

И сквозь этот кошмар моего первого боевого крещения, нежные прикосновения Данила. Он погладил меня по спине и тихо шепнул на ухо:

— Я с тобой, радость моя. Не бойся, ты не одна.

— Господи, — заныл Филин, — спаси и сохрани.

— Ребята, — дрожащим голосом простонал Слава, — вы же боевые, давайте уже колдуйте. Леший — это черт лесной из страшных сказок.

— Эти, — сообщил ботаник.

— Кто эти? — спросил полицейский.

— Это название такое, лесных существ, Эти, — Филин ослаб от страха и заплакал.

Существо с треском выломало крышу и вошло на чердак. Под его копытами прогибались доски, на нас падала труха и опилки.

— Ну, что Ленок, покажи Сторожевой мастер-класс, — шептал Малой. — Это же по вашу душу, такие твари.

Да, работёнка у меня пыльная. Я бы может, в сомелье пошла, если бы не эта наколка. Я действительно не помнила, как мне её накалывали. Выбрали. Девушку! За что? Я взяла себя в руки. Как говорил мой первый учитель по боевой магии: «Плакать поздно, трахай грозно». Теперь только вперёд. И я не покажу мужчинам свой страх, и не заною, как Филин. Мы боевые маги. Как Малой усмехнулась, как Данил сосредоточенно сузила глаза. Так и я гордо выпрямилась.

— У меня сильный удар, — я пыталась подавить страх, царапая нестриженными ногтями свою руку. — Разнесу крышу, останемся без неё.

— Отлично, — согласился Малой. — Только вместе с Лешим разноси.

— Как прикажешь, — я принялась стягивать всю свою магию в ладони. Вся моя природная энергия, энергия этого мира сосредотачивалась в правой ладони, появились огоньки. Вначале маленькие, голубые замелькали, заплясали между моих пальцев, даря колючее тепло, затем они стали расти, освещая комнату. Мужчины уставились заворожённо на магическое заклятье. Как надежда на спасение, мелькал хоровод огней, вокруг моей наколки.

И тут сверху раздался низкий адский голос, словно из глубокого мрака, продирающий ужасом:

— Как твоё имя маг с наколкой на плече?

Мы дружно припали к полу, глядя вверх. Оно было так рядом, и стало совсем душно от кошмара.

— Не отвлекайся, — пытаясь спасти предприятие, говорил Малой, нарочито весело.

— Как твоё имя, Страж с Тёмными вратами ада на плече?! — обращение ко мне.

Я медлила, страх не отступал, магия сверкала, но уже не накапливалась. Это моя работа. Горячие руки Данила на моём лице не могли подавить животный страх. Я понимала, что сейчас нахожусь один на один с Лешим. Но их поддержка мне была жизненно необходима.

— Даня, — умолял Малой, — скажи что-нибудь отвлекающее.

— Леночка, слышала анекдот про мага, который молнии в дождь кидал? — Данил чмокнул меня в макушку

— Уже смешно, — невольно улыбнулась, видя, как острые когти размером с приличный нож отдирают доски потолка. Леший сверху пытался попасть в дом.

— Даня пошляк, зачем при девчонке, — заржал Малой.

— Приходит старый маг к лекарю и говорит: «У меня не стои́т». А лекарь ему отвечает: «А ты прежде чем к жене в постель лезть, молнию под дождём пусти». Старик так и сделал, вернулся к своей старухе в спальню, а она у него спрашивает: «А волосы зачем начесал?»

Мужики грохнули смехом, и это при том, что Филин мертвел от страха, а с Воробьёва седьмой пот сходил.

— Давай, радость моя, — шепнул Данил.

Магия опять заиграла в моих ладонях. Я сделала выпад и швырнула мелькающие огоньки в потолок. Ярко-голубой свет вылетел из моих ладоней, расстелился, как летающая тарелка над всем потолком, осветив ярким светом всех присутствующих, и снёс чердак с крышей и чудовищем в чёрное безлунное небо. Переломанные доски падали вниз на печку, сыпались на нас опилки.

— Он только улетел, сейчас очнётся и вернётся, — предупредил всех Малой, укрываясь от обломков.

Ненадолго воцарилась тишина, и тьма поглотила все вокруг. Дрова в печи прогорели, остались угли. Я выпрямилась и подставила лицо к мрачному небу, с которого падали крупные капли дождя.

— Если вернётся, я буду бить, — Данил встал рядом со мной, обнял и притянул к себе.

— Ты ж по верёвкам мастер, — удивился Малой.

— Как обычно, я держу, ты бьёшь, — его голос был такой уравновешенный и мирный, что я даже расслабилась в его руках, и не могла отдышаться, из меня вылетело очень много сил.

Послышался рык зверей, бешеный рёв. В небе замелькал свет, раздалась пулемётная очередь, лай собак и крики людей. Данил повалил меня на пол.

— Это пулемёт?! — закричал на полицейского Малой. — Откуда, мать твою, пулемёт в тайге?

— А я откуда знаю?! — кричал Воробьёв. — Нас нашли?

— Нас нашли! — радостно закричал Филин и побежал всех целовать и обнимать.

— Как такое может быть? — не понимал Воробьёв. Видимо, не был готов увидеть Лешего, и не был готов к тому, что нас вытащат. — Не стрелять!!!

Пулемет замолчал. Оборотни разбежались от людей с фонарями и факелами.

— Товарищ генерал, вы здесь? — послышался голос человека сквозь лай пограничных овчарок.

Воробьёв поменялся в лице, резко встал, поправил растерзанную одежду. Пригладив лысую голову, направился на выход. Он откинул стол, оторвал от двери доски и вышел к десятку полицейских. Высокий усатый мужчина отдал ему честь.

— Товарищ генерал, полицейский поисковый отряд посёлка Ума.

— Как вы нас нашли? — недоумевал Воробьёв.

— Пришёл сигнал от вашего помощника, в каком квадрате вы пропали.

— А он откуда взял наш квадрат?

— Некий Остейн Бергер сообщил о пропаже своей сестры, Лены Ивановы и дал точные координаты.

Верховные маги уставились на меня.

Сестра? Я чуть не расплакалась от лилейных чувств. Мой замечательный Ося!

— Работает Северный песок и достаточно скоро, — улыбнулась я и уронила голову Данилу на грудь.

14

В полицейском участке посёлка Ума было утреннее столпотворение. Все блюстители закона, даже те, у кого был выходной, собрались в трёх комнатах ведомства, заполонив коридоры. Такое неожиданное появление высокопоставленных чиновников Республики навело шороха в маленьком населённом пункте, и нам принесли парного молока какие-то добрые старушки и стопку блинов.

От учреждения расползались слухи о том, что творится в лесах Республики. Слухи приобретали все новые подробности, пулемётов уже было три, Эти десяток, оборотней сотня, только генерал Воробьёв оставался один, а так же навязавшиеся ему бездельники.

В пыльном кабинете, я, попивая из пластикового стаканчика молоко, изучала информацию. На стенах висели карты местности. Какие-то обозначения, поиски пропавших. Тайга была разделена на ровные квадраты. Помечены красным те, которые уже обыскали.

Рядом прикреплённые к стенду кнопками висели цветные фотографии пропавших без вести мужчин. Пропавшие без вести мужики, как вырезки из журнала, где модели представлены во всей красе. Тут я конечно зависла. Вглядывалась, не обработаны ли эти фото. Все молодцы были как на подбор с разной внешностью, но настолько привлекательные, что глаз не оторвать. Странно, что в Республике пропадали красавцы писаные, надо будет Осю предупредить на этот счёт. Я бы и Данила предупредила, но сдавалось мне, что мой профессор никогда не пропадёт. И я очень надеялась, что из моей жизни точно.

Изучив стенд с офигенными мужиками, я прошла дальше к стенду: «Их ищет полиция». Тут обошлось без фото, одни картинки местного полицейского художника, составляющий портреты по описанию. Нужно было составить фотопортреты нечисти, что обитает в тайге. Явный игроман с больной фантазией азартно изобразил несколько Эти. Кроваво-озлобленных существ, пожирающих женщин и детей. И полицейские решали, стоит ли эту бесовщину оставлять у всех на обозрении, или отправить стервеца-искусника в лес, чтобы писал с натуры.

Филин звонил жене с чёрного затёртого телефона, нервно покручивая верёвочный провод. Здесь тоже не было сотовой связи, точнее она была, где-то на поле, где пасутся коровы и вся местная молодёжь.

— Любонька, — жалобно оправдывался ботаник. — Да, не по бабам, по делам я сюда попал. Славик, — он осёкся, нельзя было фамильярничать при подчинённых Воробьёва, — товарищ генерал, пожалуйста, объясните моей жене.

Воробьёв поправил фуражку, новую, которую ему выдали местные полицейские, на ней не было звезды, но вид у мужчины был такой, что никто не сомневался в её наличии. Выхватив у ботаника трубку грозно сказал:

— Люба, мы с верховными на задании, — не дождавшись ответа, положил со звоном трубку, и Филин облегчённо вздохнул. Генерал сел на стул и продолжил слушать подполковника полиции о железнодорожной обстановке.

— Быстрее всего вы доедете на товарном. Мы поставим кровати, стол, всё будет в полном порядке. Если на машине, то объезжать придётся три часа минимум.

— И туалет нам нужен, — влез в разговор Филин.

— По ходу поссышь, — раздался приглушенный голос Малого, который дремал в углу кабинета, развалившись на стуле. Рядом с ним сидел Данил, скрестив пальцы, наблюдал за мной. Я покраснела и отвернулась, наверно, он ревновал, когда я с пристрастием разглядывала фотографии пропавших без вести. Такие мужчины! Наверно, дружно собрались и свалили в Москву по подиумам ходить, а их родные ищут.

Я долго не решалась позвонить Осе. Разговаривать придётся у всех на виду, а эти смешки о дружбе с Осей, уже доканывали. И Данил… Я прямо чувствовала, как он ревнует. Взгляды такие кидает неоднозначные, дышит, как бык, когда речь заходит о моём чернокнижнике. Хотя уже знал, что я с Осей не спала.

Но Ося мне брат! Я водил над телефонной трубкой рукой, словно хотела проверить его ауру. Потом на память набрала сотовый телефон Оси. В трубке раздались гудки далёкие, неприятные.

— Алло, — послышался мужской спокойный и тихий голос, будто из другой вселенной.

— Это Лена, — я взяла в руки ручку и на листке бумаги стала схематично чирикать лес. — Спасибо, что помог.

— У тебя все в порядке? — нотки беспокойства. — Я не понял, что за фигня, смотрел в хрустальный шар, можно сказать, работал, а потом твоё лицо. И я как будто с дымом вылетел в трубу и чётко увидел, где ты находишься. Решил позвонить в полицию.

— Да, все в порядке. Спасибо, Ося, — я положил трубку. Ося носит с собой хрустальный шар, и пялиться в него даже без клиентов. Он, похоже подсел, а это серьёзно.

— Все позвонили своим жёнам, — Малой насмехался над моей дружбой с Осей.

— А тебе и позвонить некуда, — огрызнулся я.

— На одиночество не жалуюсь, — усмехнулся самый дерзкий из верховных магов.

— Некому? — съехидничала я и дорисовала свой рисунок. После разговора с Осей, спасшим нам всем жизнь по средству хрустального шара, воспоминания прошедшей ночи стали чем-то обыденным, рабочим, казённым. Я повернулась к Воробьёву и сунул ему под нос свой рисунок:

— Так был описан в сказках Леший?

Генерал запрокинул голову, рассмотрев мою мазню и кивнул:

— Ты нарисовала ему длинные руки, так его и описывали.

Я видела Лешего рисунком на Холодных Камнях. Эти пришли в мир людей, Эти — не сказка. И ведёт всю эту тёмную армию страшное чудовище.

Воробьёв, махнув рукой, решился:

— Давай товарный вагон, только быстро.

Я хотела поговорить с Данилом, но как-то не получилось. Нас на Уазике довезли до железнодорожной станции, выбив на ухабах весь дух. Только что и было, это сильные объятия, но с другой стороны на меня наваливался Филин, потому что на заднее сидение рассчитанное на троих, мы влезли вчетвером. И когда Данилу это всё надоело, он усадил меня к себе на колени. Так было спокойней, но тряска напоминала мне секс, и я совсем из сил выбилась к концу поездки.

И когда в товарном вагоне, я увидела настоящую кроватку с одеялом, только скинула обувь и куртку, сразу же забралась спать.

Данил сел рядом на край кровати, собранной из каких-то ящиков. И сквозь одеяло погладил меня.

— Огневой, харе к девке липнуть. Противно, — злился Воробьёв, усаживаясь за стол с шикарным завтраком.

— Лен, тебе противно? — ласково улыбнулся профессор.

— Нет, приятно, — закрыла глаза и уснула.

15

Воробьёв матерился. Оказалось, что товарные вагоны к первой платформе не подъезжают, а он надеялся, что выйдет сразу на перрон и сядет в своё шикарное авто с водителем. Пришлось спрыгивать в весеннюю грязь и переходить несколько путей.

Малой пронзительно свистнул и крикнул мне:

— Подружка тебя встречает с цветами и тортиком.

Я вылезла из-под одеяла. Успел выспаться за три часа пути. Протерев глаза, вышла из товарного вагона, неся на плечах свой рюкзак. Наткнулась на острый взгляд Данила Казимировича. Он прожёг меня неприязнью и ревностью. И не понятно к кому ревновал, к столбам или к чернокнижнику. Отвернулся и пошёл следом за магами.

Ося действительно стоял с тремя красными гвоздиками в руках и круглым тортиком, упакованным в белую картонную коробку. В остроносых ботинках, чёрном драповом пальто по колено и бархатных перчатках. Я по рельсам выбралась из грязи к нему на бетонную плиту.

— Просмотрел вагоны, а там ты спишь, — усмехнулся Ося, немного несмело.

— На свидание? — кивнула на букетик.

— Да, — ответил Ося, лицо его было обеспокоенным.

— Спасибо, что услышал.

— Слушай, — Ося украдкой нервно оглядывался. — Тут, такое дело. Тебе надо знать. Ты сильно напугала меня.

— Да, ладно, работа такая, — я улыбнулась, пытаясь понять, что так тревожит чернокнижника.

— Никому не рассказывал, — Ося перешёл на шёпот, подходя ближе. Слишком близко, Данил уже во мне дыру прожёг. — Уже три ночи подряд в город ввозят магический хрусталь, такой, из которого мой шар сделан. По документам все идёт, как хрустальные люстры. Но это, нефига, не люстры, Лен, — он ещё раз огляделся. — Это кристаллы в рост человека.

— Из таких делают Тёмные врата, — испугался я.

— Вагоны разгружают ночью, когда я ухожу с работы, — продолжил чернокнижник, — куда хрусталь исчезает, я не знаю.

Раздался свист Малого, и недовольный голос профессора:

— Иванова, потом расцелуетесь.

— Давай, так, — я продумывала в голове возможные действия. — Если заметишь ещё раз такой вагон, позвони мне, скажи, что-то вроде: «Лен, привет, я тебя разбудил? Прости. Пока». Это будет знак, что хрусталь приехал в город. Дальше, я сама разберусь.

— Хорошо, — согласился Ося.

Мы смотрели друг другу в глаза.

— Как её зовут?

— Лика. Мой любимый размер, между четвертым и пятым, — Ося не улыбнулся, он отошёл в сторону, продолжая смотреть на меня. Я помахала ему рукой и побежала догонять верховных магов.

Я последняя залезла в длинную машину генерала, внутри которой было восемь мест и отличный кожаный салон. Я бы предпочла прогуляться вниз по центральной улице города пешком, до мэрии было недалеко, но меня ждали. Колдуны молчали и пристально смотрели на меня. Ещё б вчера, я бы засмущалась от их внимания, но сейчас я была на работе. В город ввозят магический хрусталь, а это значит, кто-то из высокостоящих чиновников замешан в страшном деле. Воробьёв однозначно, но он не один. Я посмотрела на Данила, ни капли не боясь его глупой ревности. И решала, стоит ли ему рассказывать или пока придержать информацию.

До набережной доехали очень быстро.

Вход был по пропускам. Но верховных магов пропускали ничего не спрашивая. Вид у нас был серьёзный, а взгляды отпугивали.

Мы прошли по лестнице. Вошли в спец. Отдел. Перед кабинетом министра была молчаливая суета. Надежда, секретарь сидела в очередном платье для очень строгих женщин. Ей было за сорок, и так, как была не замужем, совсем одинокая, жила в общежитие для городских служащих по соседству с Малым, без надежды на отдельную квартиру. Никому не пожелаю в соседи Малова.

— Выхожу я вчера утром мусор выносить, — вместо приветствия стал говорить Малой. Все собравшиеся перестали копошиться, прислушались к верховному магу. — А в окне на первом этаже Надя стоит и трусы белые на плече.

Надежда перестала щелкать пальцами, побагровела от злобы:

— Какие трусы?! — возмещено закричала она. — Не было никаких трусов!

— Точно! — хитро заулыбался Малой. — Смотрю, Надя в окне стоит без трусов.

Даваясь от смеха, Филин подтолкнул Малова в кабинет министра. А бедная секретарша наливала себе стакан воды дрожащей рукой.

В кабинете уже ждали министр Мороз, священник, отец Александр в чёрной рясе и фиолетовой шапочке. Мороз сидел во главе круглого стола в современном крутящемся кресле, за его спиной чернела доска, какая бывает в школе. На ней были кнопками прикреплены карты местности, с помеченными красным местами преступлений. Висели страшные фотографии разодранных в клочья женщин. Отдельной главой были пропавшие без вести трое молодых мужчин. Да, тех самых, как с обложки журнала.

Маги расселись по местам. Веры Безгроб не было, и я решила сесть на её место, ближе к священнику. Я внимательно смотрела на всех, следя за их реакцией на все сказанное на этом собрании.

— А где Вера? — спросил генерал, укладывая свою новенькую фуражку перед собой на отполированную дубовую столешницу.

— Она в больнице, — ответил Мороз. Он бросил на стол медицинские документы. — Говорят инсульт.

Я украдкой заглянула в каракули, заметив, что подпись стоит Верина. Сама себе выписала диагноз, вроде не единственный врач в городе.

— Прежде, чем начнём, — прохрипел священник. — Хочу сообщить, что Малой не ходит на исповедь, и после встречи, я попрошу его остаться.

— Да, ради Бога, батюшка, с вами хоть на всю ночь, — наглый тип, выглядевший, как дерзкий парнишка, закинул ноги на стол. Но был вынужден их убрать, заметив строгий укор во взгляде министра.

— Отчёт о проделанной работе, — Воробьёв подал Морозу грязные тетрадные листы. Когда все спали в товарном вагоне, он не смыкая глаз, уделил все время бумажной работе.

Мороз погрузился в чтение отчёта, а Воробьёв зло покосился на меня:

— И что за Страж у нас? Говорит, что врата хрустальные закрыты, а у нас под носом бесовщина творится. Как такое может быть?

Я не собирался палить Осю. Уже тщательно подбирала слова. Кому, как не Стражу всполошится, о том, что магический хрусталь доставляется в город. Не иначе как для сооружения врат. Но рта не успела открыть, как встрял мой защитник. Данил накренился вперёд, глядя исподлобья на генерала. Взгляд был малоприятным и даже диким.

— Врата, о которых ты говоришь, не имеют привязанности к местности, они могут быть открыты где угодно и влияют не только на оборотней.

Нависло молчание.

— Повтори, — попросил Филин, которому уже выдали запасные очки, и он к ним никак не мог привыкнуть, всё время поправлял.

— Врата можно открыть в любом месте, если знаешь, как это делается, — подтвердила я, чётко решив, что расскажу Данилу, что увидел Ося. Похоже, мой профессор в деле и понимает, что происходит. А ещё он лапушка и мой храбрый защитник. Я улыбнулась сама себе, стараясь не смотреть на Данила. Мою улыбку не правильно поняли.

— И как же это делается? — ошарашенно произнёс Воробьёв. Либо красиво играл удивление, либо кто-то использовал его положение, не рассказав до конца всю историю с магически хрусталём. — Ты молчала об этом?

— Ещё раз предупреждаю, — зашипел Данил, — не гони на неё.

— А вы что любовники?

— Мы тут все любовники, — рыкнул Малой. — Клёво ведь ночью развлеклись.

— О вратах многие знают, — спас нас от скандала Мороз, укладывая в папочку доклад полицейского с таким похоронным лицом, будто родню хоронил. — Но не все умеют.

— Только чернокнижники, — священник врага знал в лицо.

— Это вот тот, что к нашей девочке-Леночке на перроне подходил? Остейн Бергер, если я не ошибаюсь? — Воробьёв поджал губы и зло глянул на меня.

— Ося под присмотром. И у него сил не хватит такое творить, — скептически заявил Малой, — врата дело трудоёмкое. И громадину эту с воздуха можно рассмотреть.

— Надо послать самолёт над лесом с камерой, — решил министр. — Прочешем лес сверху. Оборотни без врат появиться не могут.

— Жил человек, а потом раз и стал оборачиваться. А мы его в расход, — с особой скорбью констатировал Филин.

Я удивлённо посмотрела на него. Я ведь тоже оборотням сопереживала. Ну, не виноваты они.

— Повторяю, — строго произнёс министр. — Даже если ты в крови оборотень, оборачиваться ты начнёшь, только когда врата открыты.

— Значит, они открыты, — обречённость в голосе Филина не сулила ничего хорошего.

Не лес несёт опасность. Кто-то приоткрыл врата в городе, если распахнуться полностью, людей в Республике не останется, будут убиты нечестью. И магов, которые могли это сделать только семеро. Кто из присутствующих замешан в этом?

— Данил, проверь сегодня электронных стражей и Лене покажи их, — велел Мороз. — Слава, нужно найти врата любой ценой, с воздуха перешерсти лес. Шуму наделали, федералы могут заявиться, а это очень, очень много водки и красной рыбы. У нас столько нет.

— Федералов столько нет, сколько у нас водки и лосося, — не согласился Филин. — Может и к лучшему, что приедут, сами мы не справляемся.

Все уставились на ботаника, который не представлял, кто такие федеральные маги в поместном министерстве. Это, как дать свой мотоцикл соседу на рынок сгонять, как познакомить свободного друга со своей красивой девушкой, и хуже, чем запустить козла в огород, козла можно на мясо пустить, а федералу должен ещё останешься.

— Ты, Филин, почитай, можно ли как-то оборотня обнаружить в человеке, — попросил Мороз. — Отец Александр и Малой решают совместные вопросы, завтра в восемь летучка, будем говорить о пропавших.

Совещание закончилось, и я первая вышла в приёмную, где сидела заплаканная Надя, над которой посмеивались мелкие помощники. Меня догнал Данил и, взяв твёрдой рукой мою руку, повёл в сторону бронированной двери. Он вывел меня на запасную лестницу, и как только хлопнула дверь, прижал к стене и вцепился мне поцелуем в губы.

По телу опять дрожь. В голове сумбур. Я уложила ладони на его лицо и отпрянула.

— Что такое электронные стражи? — спросила я.

— Сторожевые будки на восьми границах города, якобы способные защитить от вторжения лесных колдунов. Бесполезные вещи за огромную сумму денег из городского бюджета. Обслуживание, проверка, технический ремонт. Всё оседает в кармане министра.

— Мило, — хмыкнула я.

— Елена, — он пригладил мои волосы. — Я скучаю.

Вот хорошо быть взрослым мужиком, берёшь и говоришь, что на душе. А я вся в хрустальных вратах и пережитой встречи с Лешим.

Данил, не дождавшись от меня реакции, опять припал к моим губам, и я закрыла глаза. Податливо впустила его язык себе в рот, который ласкал, нежился во мне, и я уже не чувствовала твердь под ногами. Домой. В постель. Вдвоём. Так сильно захотела его.

Дверь скрипнула, и к нам вышел Малой. А Данил не сразу меня отпустил.

— Данька, попрут из универа, — печально усмехнулся он, стоя рядом, руки прятал в карманах походных брюк.

— Плевать, — Данил пожирал меня взглядом. — Мы поженимся.

Я улыбнулась и сплела наши пальцы.

— Я люблю тебя, Елена прекрасная, выходи за меня замуж.

— Я согласна и тоже тебя люблю, — голос мой сорвался, накатили слёзы.

— Я с вас хренею, — тяжело вздохнул Малой. — Вообще, я поговорить хотел.

Данил прижал меня к себе, спрятав мои выпавшие из глаз чувственные слёзы от недовольного взгляда друга.

— С какой целью ты не ходишь на исповеди к отцу Парому? — спросил профессор, продолжая меня обнимать.

— Я в бога не верю, — Малой повернулся к нам боком и хмурил брови.

— Это, как медицинский профосмотр. Можно не верить в традиционную медицину, но справка нужна, — настаивал мой будущий муж, ослабив хватку, и я вытерев слёзы вылезла из его крепких объятий.

— Я не думаю, что богу нужны справки. Я проверяю полковника в рясе на состоятельность. Может ли он здорового человека упечь в психушку со звездой гордыней, только потому, что я везде сую свой нос. На кого он работает?

— Хочу заверить, что у тебя, судя по поведению, как минимум пять диагнозов. Не шути с психиатрами.

Они смотрели друг на друга пронзительными, внимательными взглядами, словно бодались между собой. Малой опустил глаза, а потом поднял на меня.

— У тебя пытливый ум, Ленка, не по возрасту внимание. Скажи, там у Холодных Камней тебе ничего странным не показалось?

— Ты про Воробьёва? — я перешла на шёпот. Мужчины уставились на меня во все глаза. — Он встретил зверя, который только одежду на нем порвал и оставил царапинку на ноге.

— Правильно, — сказал профессор таким голосом, которым разговаривал со студентами. — Поэтому мы ему серебряные пули подсунули, он не хотел убивать зверя.

— Но получается, убил, — кивнул Малой.

— Или ранил, — раз пошёл такой разговор, я должна была высказать предположение, а то, что мы тайно общались на чёрной лестнице, говорило о том, что у нас в министерстве большие проблемы. — А потом появляется врач, которая сама себе справки после инсульта выписывает.

Они открыли рты и переглянулись.

— Ох, нихрена себе, — выдохнул Малой. — А я как-то…

— Я предупреждал, — сказал ему Данил. — Воробьёв с Верой любовники уже лет двадцать.

— Чёрт, — Малой рвал на себе волосы, нервно расхаживал назад вперёд. — Это она медведица?

— Надо проверить. Не рубим с головы. Но потом, если подтвердиться, нужно будет срочно меры принимать.

Зазвонил телефон в моей сумке, и я вздрогнула от неожиданности. Видимо, совсем устала после происшествий. Звонила мама.

— Леночка, солнышко наше, — нежный голосок любимый, но забытый.

— Здравствуй, мамочка, — я натянула улыбку и отвернулась от мужчин.

— Я записала тебя на сегодня в ваш местный салон красоты.

В этом вся моя мама. Из Москвы записывает меня в салон красоты. Забота через расстояния.

— Мам, это не нужно…

— Не перечь. Маникюр, педикюр, чистка лица…

— Мама! Мне девятнадцать, какая чистка? У меня с лицом всё в порядке.

— Как же ты жестока!

— Ладно, ладно, — скуксилась всем лицом. — Я пойду, все твои мероприятия пройду.

— Вот и хорошо. Ещё я хочу увидеть квартиру, которую ты приобрела. На день рождения, мы с папой дарим тебе ремонт и мебель.

— Замечательно, — устало выдохнула я.

— Придут агенты и всё посмотрят.

— Потрясающе.

— Всё. Целую, малышка. Тебе привет от Валентина!

Я отключила телефон, и ни капли не сомневалась, что Данил спросит.

— Кто такой Валентин?

— Жених, — с довольной улыбкой заявила я. — Под номером семь. Их у меня очень много было.

— Но замуж за меня пойдёшь, — строго сказал Данил Казимирович. — Давай, отдыхай, вечером покажу магического стража.

Малой заржал, я покраснела.

16

Данил

Он смотрел на округлую упругую попку, которая покачивалась при ходьбе. И это на девочке каблуков нет, да грязные джинсы. Данил взгляд не мог оторвать и злился, что такая прелесть теряется в толпе. Толпу вообще надо спалить к Бененой маме, и пусть бы его хрустальная куколка шла среди пламени вверх по проспекту.

Валентин значит. Конец тебе Валентин, только попробуй сунуться на чужую территорию. А вообще проверить надо кто такой. К малышке Леночке простые мальчики не пристают. Исключение составляет Лёшка Боровиков, которого надо будет тряхнуть через третьих лиц, чтобы все фото его девочки отдал и даже не думал ни на что претендовать.

Данил прищурился, его пара, его истинная пара совсем пропала из вида, и он уже было рванул за ней. Ум за разум заходит от того, что запаха её нет рядом, что она удаляется. Зверя внутреннего приходилось держать и уговаривать, что ненадолго они с ней расстаются.

Она сама как оборотень, хрупкая нежная девочка, а внутри магия беснуется. М-мм, малышка.

— Вот нахрена тебе такая радость? — зудел под ухом Малой, который не последнюю роль играл в его планах. — Шестнадцать лет разницы, посмотри, как на неё сосунки пялятся.

Это Данил и без него видел. Бушевала внутри кровь, ревность порой глаза туманила. Но он научился от этого ловить кайф. Его. Эта девочка его.

Угораздило, конечно, влюбиться в маленького Стража. Не сразу он это понял. Думал поначалу, что просто талантливая девчонка. А потом пошли догадки, когда на экзамене по боевой магии так шарахнула по своему будущему парню, что тот два часа в себя прийти не смог. Гордость брала, теперь крошка Леночка не просто его любовница, она его часть. Самая прекрасная.

Он её не высмотрел, он её унюхал. Когда пришёл на лекцию, а в аудитории стоит аромат, забивающий все остальные запахи вместе с дешёвой парфюмерией и потниками молодых бойцов. Всё затуманила, весь мир перевернула. Одиночку в любви утопила, своей короткой юбкой и кротким поцелуем. Смелая такая, неопытная.

— Я знаю их, — продолжал болтун рядом. — Они ищут себе мужика постарше, чтобы девственность потерять красиво, а потом сваливают к ровесникам.

Откуда Малой знал, что она девственница? У всех разные таланты, этот человек чувствовал женщин.

Данил терпел Малова, хотя тот бесил его чаще, чем отец Александр со своими нравоучениями. Но в Малом был потенциал. Данил точно знал, что однажды он станет министром магии всей Северной Республики. И тогда через него можно действовать. Три года дружбы, Данил в его глазах самый надёжный из всех знакомых. Даже удар по морде кулаком за Леночку простил.

— Завидуй молча, — усмехнулся.

— Не похоже на тебя, — приуныл Малой.

— Всему приходит однажды конец, и воздержанию тоже, — философски заметил профессор.

Оно того стоило — воздержание. Чтобы однажды с пол ноты учуять свою истинную пару. Маленькая чертовка, с ума свела. Мелькала перед глазами, фантазии будоражила. Он же думал, что будет присматривать за ней до четвёртого курса, потом просто возьмёт и всё. А она сама потянулась. Взаимность — это нечто, это настолько глубокое чувство, что никакие прелести этой жизни в сравнение не идут.

Спутала, конечно, планы, но теперь он ловко впишет её в свою работу, воспользуется по праву сильного, а потом утешит. Теперь она никуда не денется, лишь бы не взбрыкнула, как пророчит Малой, а то зверя уже будет не удержать.

Невольно улыбнулся.

— Смотреть на тебя тошно. Идиот влюблённый, — обижался Малой, словно терял друга на поле сражения. — Лучше о деле подумай. Как нам Верку на чистую воду вывести?

Машина Данила была припаркована недалеко от автобусной остановки. Они как раз проходили мимо.

Автобус с визгом тормозов тяжело остановился, распахнулись увесистые двери. По-весеннему прекрасные девушки, в развивающихся на лёгком ветру юбках, выпорхнули, как птенцы из гнезда. Весёлые, румяные, они расцеловались. Одна из них в веснушках, с белыми завитками у висков, поплыла переходить дорогу впереди автобуса, при этом, не отрывая взгляда от подруг, посылала им воздушные поцелуи.

Малой хотел продолжить разговор, но Данил ломанулся вперёд на проезжую часть. Успел поймать беспечную засранку за руку и рвануть к себе. Словно герой сказки, выхвативший из пасти льва несчастного кролика, в последний момент спас девушку из-под колёс огромного грузовика. Водитель автобуса, напуганный происходящим, грозно посигналил легкомысленной красавице, которая сама вдруг осознала, что её спасли от смерти и вцепилась в мужчину мёртвой хваткой, как будто грузовик завернул и продолжил её давить. Профессор затащил глупую девчонку обратно на тротуар.

— Сейчас выведем, — сказал Данил, пытаясь отцепить от себя напуганную девушку. — Но надо всё проверить и начать не со священника. Он тебе к психиатру справку выписал?

— Мой герой, — восторженные, широко расставленные светлые глаза, юное личико с упоением устремилось всем своим существом к губам Данила.

Убить захотелось. Взять и придушить у всех на виду. Он для того спасал, чтобы она на нём висла? А что, если его радость такое увидит?

Безмозглый человеческий ребёнок хотела настоящего страстного поцелуя, но Данил дёрнулся назад, и получилось — чмок.

— Я живу рядом, — живенько говорила она. — Часто вас вижу…

— Всего хорошего, — Малой развернул девушку на сто восемьдесят градусов и подтолкнул вперёд. Девушка назвала своё имя, которое унёс весенний ветер.

Сделав пару шагов до машины, они забрались в салон.

— С универом прощайся.

— Буду продолжать статьи писать, — спокойно ответил Данил.

— Дань, нравишься ты мне. Хотя бы тем, что в порядке вещей спас человеку жизнь и даже не заметил этого. Бросит Ленка тебя. Не выносят такие девушки властных мужиков.

— Не дам бросить, — улыбнулся он, в улыбке показалась скрытая плотоядность.

Опытный глаз Малого, от которого ничто не ускользало, уловил это.

— Не получится насильно, у неё удар мощностью ракетной установки. И что там, много на газетных статьях заработаешь.

— Читал последнюю новость? — глянул на него Данил жёлтым глазом. — В Канаде на границе с Полярным кругом открыли Тёмные врата. Наши, как последние идиоты, отправили Стражей на помощь, а правительство Канады взяло и всю свою Северную республику уничтожило с мирным населением. Официально заявив, что там было сто процентов язычников-демонов и только такие меры могли сработать.

— Едрёна колбаса, — протянул Малой. — Ты хочешь сказать, что нам такое светит?

— Да. Поэтому работаем быстро. Сейчас Веру проверим, посмотрим, как настроены психиатры. Если всё в порядке, то отца Александра вычёркиваем из подозреваемых. И надо твоих грузчиков тряхнуть. Кто-то хрусталь доставляет в город.

— Береги Ленку, — задумчиво произнёс Малой, — она первая под ударом.

— Сберегу, обещаю. Даже поклянусь тебе. Всякое может случиться, Малой. Но в этой Республике будет Страж. Найди сейчас Осю Бергера.

Задача для Данила стояла непростая. Он уже давно вынашивал план по созданию Магической Республике, где могли бы жить Эти и оборотни, и маги всех мастей. В каждой стране маги — это настоящая проблема. Для простых людей явное превосходство над их способностями означает угрозу. Люди магов боятся, а людей большинство. Поэтому и стреляют по миру и сжигают несчастных колдунов, а что до оборотней, тем вообще жизни нет.

Малой начал копаться в своём телефоне. У него была база в доступе. И не только номера самих преступников, но и их родственников.

— Алё, — раздался голос маленькой девочки, которой брат подарил телефон на день рождения.

— Здравствуйте, — мягко сказал Малой. — Я друг Оси, но он на звонки не отвечает. Вы не подскажите, где он может находиться?

— А он ушёл из дома к своей любовнице.

— И где теперь его найти?

— Лесная 6 квартира 8.

Малой отключил звонок, и обомлело сказал:

— Не дай бог, иметь младшую сестру.

Данил не выдержал и рассмеялся. Младшая сестра была в курсе всех Осиных любовниц и их адресов проживания, так что у родителей никогда не возникал вопрос, где их сынок пропадает. Маленький шпион знал все, он, как тень передвигался за старшим братом не только по дому, но и по улицам города, копался в его вещах, когда того нет рядом, из интереса и ревности мог проследить за девушками, с которыми встречался старший брат. Из-за своего размера и возраста не воспринимался всерьёз, а зря.

Данил настроил навигатор.

— Остейн Бергер потомственный чернокнижник, — докладывал Малой. Но Данил, итак всё знал. Потому что эта борзая тварь ночевала в квартире его сладкой Леночки. — Пару раз сидел, но изъяты были хрустальные шары, допустимого размера. Но, я тебе скажу, Даня, эти ублюдки не выдерживают и увеличивают дозу. А потом с катушек съезжают.

Они заехали в Лесной район города, называющийся так не потому что дома строили в лесу, а потому что граничил район с тайгой. Встретить в подъезде рысь или лося у мусорного бака в этом месте дело обыденное, так что местным жителям разрешалось по району носить ножи с лезвием более тридцати сантиметров, и на удивление, в этой части города никогда не было поножовщин. Все дома двух и трёхэтажные. Весёленькие такие, розовые и жёлтые. Детский сад и магазина в центре района.

Данил приметил дом номер шесть по Лесной улице и оставил машину рядом. Они зашли во двор и скромно встали у узкой входной двери из сплошного деревянного полотна, покрашенного зелёной краской.

Квартира восемь находилась на первом этаже. Малой решил немного подождать. Данил ему доверял, у мага было чутьё, в основном на женщин. Данил огляделся, пропустил в подъезд невысокую сочную женщину, округлых форм с белоснежной кожей и молочной косой на большом бюсте. Голубые, немного раскосые глаза, вздёрнутый носик.

— Вы кого-то ищите? — поинтересовалась она с подозрительностью в голосе. От неё исходило благоухание свежей сдобной выпечки и ароматного хлеба. Она явно работала на хлебозаводе, там рабочий день начинался до рассвета и заканчивался как раз в обед.

— Да, у меня друг в восьмой квартире, — обалдело, глядел на неё Малой. Ему, как и Осе нравились женщины пышных форм. Хотя, Данил считал, что у мужчин на женщин вкуса нет. Философия Оси и Малова была проста — даёт, значит любит.

Перед глазами мелькнуло воспоминание, как сама Леночка Иванова в коротенькой юбочке потянулась к нему за поцелуем, сразив наповал. И стоило больших трудов, сдержаться и не трахнуть её прямо в аудитории. Сама. Она сама его захотела. Но тем то он и отличался от других мужчин, что если б Елена сама не подалась к нему на встречу, он бы просто выкрал её.

— Друг? — подозрение только усилилось.

— Да, Лена Иванова прислала нас. У неё неприятности, — спас ситуацию Данил.

Это имя, женщина знала. Она торопливо прошла в подъезд, неся две авоськи с продуктами. Малой хотел помочь, но чуть не получил сумкой по физиономии. Недовольная женщина поднялась по невысокой лестнице на первый этаж.

— Подождите здесь, — скомандовала она. Очень профессионально, не кидая сумок на грязный пол, взяла из кармана своей длинной юбки ключ, открыла дверь и ногой её за собой закрыла. Мелькнул тёмный коридор, убегающий в маленькую кухню.

Ося выбежал почти сразу, увидев Малова, застыл на месте. Не ожидал. У Данила кулаки самостоятельно сжались от ненависти. Услышав имя «Лена» бросил всё и побежал. Очень странные, непонятные отношения были между Стражем и чернокнижником. Как бы не пытался Данил понять, не смог.

— Что с Леной? — Ося наткнулся на взгляд Данила и струхнул.

— Пока ничего, но может случиться. Могу я попросить тебя о помощи? — Малой старался говорить строго, искренне с оттенком беспокойства. Если бы Ося ему отказал, то Данил держал на примете ещё одну Проглядчицу, но лучше Оси не найти.

— А что делать? — действительно чертовски красивое, чистое, безупречное лицо с женскими нотками. Загляденье просто.

Данил опустил взгляд, пялиться на парня было как-то неприлично. И вот кто ему объяснит, почему такой красивый парень с сексуальным опытом, не уступающим Малому, год тусуется с красивой девушкой, стройной, прекрасной, у которой ещё и характер покладистый, и между ними ничего не было? Данил уже всю голову сломал, размышляя об этом. Лена помогла семье Бергер деньгами, но это и должно было стать основной причиной совместного проживания. Нет. Всё было совершенно, до тошноты невинно, настолько, что в современном мире это выглядело душеразрывающе подозрительно. И Ося в глазах Лены был близким и преданным другом. За что Данилу хотелось ему откусить голову прямо здесь и сейчас. И утырок это почувствовал, ёжился и, разговаривая с Малым, бросал пугливые взгляды на Данила. А маг продолжал сверлить чернокнижника взглядом, мечтая оторвать руки и ноги и заставить сожрать собственный член.

— У нашей знакомой, Веры Безгроб инсульт прошёл, я хочу, чтобы ты тайно просмотрел её, вдруг что упустили.

— Не пойму, зачем это делать, если в больницах УЗИ есть, — говорил Ося, но в пальто одевался.

— Потому что Леночка нам сегодня намекнула — у Веры не инсульт.

— А что? — Ося уже откровенно прятал взгляд от Данила и всё ближе жался к Малому.

— Вот ты и посмотришь, только то, что ты увидишь, совершенно секретно.

Ося кивнул. Чтобы Малой не видел ласковый поцелуй, Ося прикрылся дверью, нагнувшись там к своей женщине. В знак трепетной любви получил в карман большую плитку шоколада, упакованную в бумажную обёртку с нарисованной на ней маленькой девочкой в платке. Это было так омерзительно мило, что Малой отвернулся, изо всех сил сдерживал порывы язвительного красноречия. А Данил начал понимать, почему к таким бабы липнут.

Они втроём вышли во двор. Данил замер, приметив винный магазинчик.

— Малой, тебе нужно три бутылки коньяка, — строго сказал профессор.

— На кой? Мы ж в завязке.

— К врачам с пустыми руками не ходят, — Данил вытащил шоколад из кармана чернокнижника и отдал Малому.

— Забыл совсем, — почесал затылок Малой. — Я мигом.

Они проводили взглядами мага. Данил повернулся к Осе с кровожадной улыбкой.

— Объясни мне, Остейн, что может быть общего у Стража и чернокнижника?

— Дружба, — набрался смелости и ответил, понуро, втягивая голову в плечи. Вытащил капюшон из-под пальто и укрыл свою белую голову.

— У тебя нехилый послужной список на любовном фронте, не вдувай мне в уши. Ты веришь в дружбу между тобой и юной прекрасной магиней?

— Она верит, — посмотрел прямо в глаза. — А я не вероломный.

На это ответить Данил не смог. Это звучало, как «ради неё». Ради неё на всё можно пойти. Уже не хотелось ублюдку скармливать член, только голову откусить, потому что для Леночки стараться будет только он.

17

Охранник в черных одеждах, с пистолетом в кобуре, охранял в основном ни больных и врачей, а дорогущую медицинскую технику, закупленную Республикой. Он очень внимательно изучил направление к психиатру выписанное Малому отцом Александром, номерок на вечернее время и Осю.

— Это мои опекуны, — сказал Малой, — мне без них запретили передвигаться. Данил с очень серьёзным лицом посмотрел на охранника, и тот под таким пронзительным взглядом сдался. Кивнул и вернул направление Осе, который всем внушал доверие.

Они прошли по стрелочке в сторону психиатрического отделения, но там резко свернули назад, и когда охранник уткнулся в очередное направление, удрали в хирургию.

Малой знал куда идти, не заплутался в бесконечных лабиринтах мрачного отделения, где экономили свет и царила гробовая тишина, словно все умерли и можно привозить новых пациентов. Выбравшись на пятый этаж, в очередную темень, мужчины поспешили на свет, что горел на столе поста медсестры. Сама медсестра имела настолько развратный вид, что Ося явно напрягся. Женщина с ярко накрашенным красным ртом имела неприличное декольте белого халата, из которого вываливались мягкие шары белой груди с задорными родинками.

Чернокнижник был подавлен, шёл за Данилом, а он в таких ситуациях полностью доверял Малому.

— Господин верховный маг, — медсестра, как змея изогнулась, перевалив свой широкий зад с одного бедра на другое. Что можно было ожидать от молодой специалистки, которая находилась в подчинении у полностью развратной, прогнившей насквозь похотью, бабы Веры. Мадам магический медик ещё и оргии устраивала на рабочем месте. Не было ни одного медбрата, кто не побывал на них. Малой, собственно, тоже не избежал такой участи, но только пару раз оставался на коньяк в этих покоях. Данил избегал этой странной компании, поэтому медсестра его не знала.

Малой вытащил из кармана Осину шоколадку и отправил по столешнице к медсестре.

— Где она? Я должен поговорить с Верой, — шипел Малой, пожирая взглядом на расстёгнутые пуговки халата.

— В пятьсот пятой, — промурлыкала женщина, проводя пальцем по груди.

Мужчина подмигнул ей и потащил онемевшего Осю за собой в темень коридора. Данил, щёлкнув пальцами, как спичкой, зажёг небольшое пламя прямо в воздухе без продукта горения, чистая магия, пожирающая жизненные силы колдуна. Найдя нужный номер палаты, он погасил огонь.

— Малой говорит, ты Ося, смотришь. Я подстраховываю.

Они втроём выдохнули и вошли в палату без стука.

Женщина лежала на кровати под тусклым светом, что пробирался сквозь закрытые занавески. Укрытая несколькими одеялами, врач не двигалась. Подойти к ней не представлялось возможности, Вера держала защитную ленту вокруг себя и никого не подпускала.

Вот такая вот конспирация.

— Кто? — болезненно прохрипела она. Лицо она тоже прятала в подушках.

— Верочка, солнышко, это мы с Даней, — проскулил Малой так, как нужно было говорить с Верой. — Это лысая обезьяна, — он имел в виду Воробьёва, — не говорит, что случилось. Девочка сладкая, что тебе принести, цветочек мой ненаглядный, — расстелился, как ковёр, Малой из последних своих сил.

— Ничего, мои хорошие, ничего не надо. Идите, я отдыхаю.

— Верочка, ты знаешь мой телефон.

Они вышли в коридор. Данил вновь зажёг огонь, чтобы рассмотреть лицо Оси и тут же погасил его, когда увидел выпученные от ужаса огромные глаза парня. Они вернулись на пост к медсестре, что уплетала шоколадку.

— Лапушка, а где медбратья? — спросил Данил.

Она указала пальцем на дверь недалеко от поста. Малой остался беседовать с ней, решил скормить медсестре шоколадку с рук. А Данил прошёл в указанном направлении. Один Ося остался стоять в коридоре. Накинул капюшон и припал к стене.

В подсобке было светло, накурено и пахло спиртом. Трое молодых крепких парней уставились на мага. Тот вспоминал, кого видел у Пяти озёр и поманил рукой к себе. Многие Данила Казимировича знали в лицо, поэтому не удивились его присутствию в больнице. Парень подошёл ближе, оставив баночку спирта, что заменяла стакан на подоконнике большого занавешенного окна.

— У Пяти озер труп забирали, Вера с вами в город уехала? — строго спросил Данил.

— Нет, — парень недоумевал к чему такой вопрос. — Она тогда в деревне осталась, погулять пошла по лесу.

Шикарно погуляла, поймала серебряную пулю от своего любовничка.

Данил хлопнул медбрата по плечу, поблагодарил за ответ и вместе с Осей покинул хирургическое отделение. В темноте как-то не хотелось говорить с Осей о том, что он увидел и так у горе-чернокнижника мурашки по коже бежали. Их догнал Малой, и они спустились этажом ниже.

— Что ты увидел? — уставился на парня снизу вверх Малой.

Ося наклонился, чтобы шепнуть ему на ухо:

— Огнестрел. И пуля, словно растворилась в груди. Я такого не видал… Она оборотень.

— Даня, надо её грохнуть, — почесал за ухом Малой.

— Ты грохать будешь? — вопросительно поднял бровь Данил. — Ты под подозрением на звёздную гордыню.

— Мы не можем её так оставить…

— Знаешь почему она Безроб? — прошипел Данил, заглядывая магу в глаза. — Она из рода чернокнижников. Но в отличие от этого, — он с призрением кивнул в сторону бледного Оси, — язычница. Они хоронят своих без гробов прямо в земле в позе младенца, если покойник успел принести Лешему кровавую жертву в виде мёртвого ребёнка, и чем младше ребёнок, тем ценнее дар. Остальных, кто не приносил кровавые жертвы, садят на кол и тоже без гробов закапывают.

И если у Оси вырвался мат, то Малова это нисколько не напугало.

— Тем более надо кончать с ней.

— Малой, она держит защитное поле, она строит пространственные дыры. Ты вообще в курсе, что это значит?

— Её не убить, — тихо отозвался Ося. — Даже серебро не берёт.

— Послушай нашего, бледнолицего друга, — продолжал Данил и посмотрел на Осю. — Вали отсюда, выход знаешь где.

Парень кивнул и побежал на выход. Маги проводил его взглядами.

— Сегодня ночью, — решил Данил. — Только затусуйся в больнице. И готовься встретиться с по-настоящему сильным магом.

— А мои грузчики? Я ведь Хека почти тряхнул.

— Хека я тряхну и узнаю, где хрусталь хранят.

Они двигались медленно в сторону психиатрического отделения. В походной сумке Малова стучали бутылки коньяка.

Психиатров было трое, они, как и медбратья соображали в конце рабочего дня. Недовольные тем, что их собрали для комиссии, уселись за стол напротив Малого. Здоровые мужики в возрасте.

Малой, положив руки на колени, сидел на твёрдом табурете с прямой спиной, смотрел в глаза врачам невинными голубыми глазами и по-дибильному улыбался.

— Он здоров, — сказал Данил, усаживаясь на стул у двери.

Один из врачей достал кляузу отца Александра. Дело государственной важности проверить верховного мага на присутствие звёздной гордыни.

— Не верит в единого бога, — начал зачитывать обвинения в адрес Малого. — Упоминает имя бога понапрасну, создаёт из магии себе кумира, не чтит седьмой день, не почитает отца и матерь своих…

— Господи, боже, когда же церковь от государства отделят, — взмолился другой врач. — У меня свекровь в церковь ходит, говорит невыносимо, везде чиновники нос суют.

— Я слышал, подписи собирают, — кивнул третий. — Отделят, куда денутся, столько народа в церковь ходить хочет, а не в казённый дом.

— У нас больше дел нет, как этим заниматься, — недовольно сказал первый, расстелив свои руки по столу, и уронил на них голову.

— Ты болен? — откинув в сторону клочок бумаги, спросил председатель психиатрической комиссии.

— Не думаю. Отец Александр полковник, он перебдел. Мне бы ночь в хорошей компании провести. — Малой достал коньяк и выставил бутылки на стол перед врачами. — Немного, за знакомство.

— Верховные маги вполне адекватный народ, — согласились врачи.

Данил выскользнул из кабинета и поспешил убраться из больницы. Он ехал домой, рассуждая, как можно угробить Веру, чтобы не показать весь свой талант перед Малым. Но, видимо, придётся, тёмные силы выходили из-под контроля.

Жил Данил Казимирович в двадцати этажном доме, что находился на горе. На самом верхнем этаже снимал мансарду. Место для него было удобным и тихим. Можно было даже слетать с такой высоты. В квартире был отличный дизайн и уже всё приготовлено для того, чтобы Леночка переехала к нему.

Он собирался, очень быстро. Достал свой самый дорогой костюм, чёрного цвета, белоснежную рубаху. В просторной ванной комнате побрился и причесался. Использовал свой одеколон, потому что любимая реагировала на запах.

Позвонил ей. Девушка в трубку рявкнула недовольно. И он вспомнил, что его номера телефона у Лены нет, поэтому не ожидала услышать. Растерялась. Хорошенькая его. Договорились встретиться.

И он полетел на крыльях любви в ювелирный салон за кольцами.

18

Елена

— У меня не было с ней ничего! — кричал в трубку Лёша.

Я шла по улице, разглядывая глянцевый лак на своих ногтях цвета янтаря. Очень подойдёт под правый глаз Данила. Ручки белые. На распущенных волосах подстрижены кончики.

— Лёш, я встречаюсь со взрослым мужчиной, — ответила я в трубку.

— Куда тебе старпёры? Лен, мы же настоящая боевая пара, — говорил Лёша, и я отстранила трубку от уха, потому что он орал.

На ногах тяжёлые ботинки, юбка пышная по колено с молниями и карманами, куртка короткая и рюкзак. Ничем не отличалась от своих сверстников. Меня в толпе выловил высокий парень, чьё лицо закрывал капюшон. Осю я сразу узнала. Он обвил мою талию рукой и потащил в другую сторону ближе к нашему любимому кафе «Юность».

— Лёша, между нами всё кончено и не звони мне, — спокойно шла, куда чернокнижник вёл.

— Лен, скоро игры начнутся. Мы по-любому в одной команде будем.

— Лёша, мы расстались, — я отключила телефон и кинула его в карман юбки. Если не прервать разговор, он может длиться вечно. Но телефон зазвони вновь. И я в негодовании даже на номер не посмотрела, приготовилась Лёшу на фаллос отправить. Рявкнула в трубку.

— Радость моя, ты где?

У меня что-то ёкнуло внутри. Я не была готова к тому, что смогу общаться с Данилом по телефону. Мне казалось он такой величественный и недоступный, что только при личной аудиенции можно вести с ним переговоры.

— Кафе Юность, — прокашлялась.

— Через двадцать минут заеду.

— Хорошо, — ответила я и почему-то тут же отключила телефон.

Прошли по центральной улице два перекрёстка, там, рядом с булочной жило своей жизнью кафе «Юность» с приятной синей вывеской. Ароматы общественного питания заставили мой аппетит возбудиться.

Обычная столовка. Но было в этом заведение пять видов разливного пива и сидр. Я выбрала себе сидр Пина Колада, Ося нефильтрованного тёмного поллитра. Набрали разной еды и с подносами приметили себе столик в дальнем углу у окна и искусственного лопуха.

С Осей было приятно молчать так же, как и общаться. Мы разделались с борщом, взяли второе и расслабились. Попивали свои алкогольные напитки. Чернокнижник стащил капюшон с головы и откинулся на спинке стула. Сразу прилепил к себе все взгляды женской половины кафе.

Я смотрела в телефоне ленту местных новостей. Моя любимая газета, в которой были очень интересные статьи про магов других стран и о ситуации в Республике. Я целый год торчала на этом сайте и впервые заметила фамилию журналиста, кто писал эти статьи. Огневой Д. К. Меня на хи-хи пробило. Мой профессор ещё и журналистом подрабатывал. И я столько времени тащилась от его писанины!

— Твои приходили, — попивая пиво, смотрел на меня Ося. — Так и не понял, кто из них твой воздыхатель. Повели в больницу на подстреленную женщину смотреть. А у той пуля серебряная в теле растворилась.

— Оборотень, — констатировала я, приступая к грече с котлеткой.

— Я беспокоюсь за тебя.

— Не забыл о нашем уговоре насчёт вагонов? — после долгого молчания спросил я, подняла на его печальное лицо глаза. У Оси не было желания расспрашивать меня что к чему, он понимал, как опасны игры с оборотнями.

— Нет, не забыл. Тебе бы пистолет завести.

— Есть такая поговорка: "Как боевому магу пистолет", — усмехнулась я. Хотела друга подбодрить своей улыбкой, не получилось. Ося врезался в меня своим недовольным взглядом.

— Пулю на лету остановишь?

— Да, — это был секрет. Боевые маги моего уровня, о, да, моего отличного высокого уровня(тут до звёздной гордыне рукой подать), существуют на других скоростях во время боя. Приблизительно, как мухи суетятся и двигаются.

— Серьёзно? — когда Ося удивлялся, казалось, его глаза выпадают из орбит.

— Да, препод был у меня из Стражей. Никому только. Он меня многому научил, даже с Эти справляться. Он был хроническим алкоголиком, и с чертями ему часто случалось бороться.

Ося сделал вид, что закрывает губы на молнию. Мы опять молчали. Второе блюдо закончилось, остались только две пироженки — тирамису, наши любимые. Я смотрела на десерт и мечтала о том, чтобы узнать Данила также хорошо, как я знаю Осю. Ещё недавно, когда Лёшка первый раз был застукан с девкой около университета, я грешным делом подумала, Осе отдаться.

Я подняла на чернокнижника глаза и спросила:

— Ося, а почему ты не переспал со мной за всё время? Ты же мог настоять, я бы поддалась.

Он горько усмехнулся, и за два прихода слопал пирожное, запил его пивом.

— Не тому тебя препод учил, — усмехнулся Ося, и была в его ухмылке гадостная нотка, которую часто видели другие, но при мне он редко такое позволял. Противная такая, ведьменская подлость. — Зато, чернокнижники знают одну очень интересную притчу. Слушай внимательно, Лена. Пришёл как-то к ведьме один богатый человек и попросил сгубить юного сына своего врага. Ведьма посмотрела в шар и сказала: «Не могу вреда сделать юноше, чист он. Подсунь парню проститутку и приходи снова, я сделаю с ним всё, что захочешь».

Я во все уши слушала Осю, попивая свой сидр.

— Если бы я тебя трахнул. Поверь, мне Лен, я бы сделал это красиво и постарался с тобой остаться дольше, чем с кем это не было. Но все твои Эти, оборотни и языческие божки поимели бы власть над тобой. Многие, убогие подумают, что это ерунда и бред. Но только не чернокнижники, мы знаем, что охраняет человека. Твоя сила в твоём воздержании и строгости, — он рассмеялся. — Судя по твоему побледневшему личику, тебе уже нечем прикрываться перед нечестью.

— И? — испугалась я. — Что же не девственники такие уязвимые?

— Верность в браке ровняется девственности. Если ты переспала с каким-то из этих мужиков, то ты должна хранить ему верность и лучше всего склонить его к браку. Иначе, хана тебе, Страж дырявый.

— Спасибо, Ося, ты настоящий мужчина, — от чистого сердца поблагодарила чернокнижника. — Можно сказать, защитил глупую.

— Ты не глупа, и наивности в тебе немного. А вот врага надо знать в лицо.

Я отвернулась, глядя в окно. Ходили люди, совсем рядом с кафе припарковалась крутанская тачка моего профессора. Я поднялась, и Ося со мной. Понятно, захотелось посмотреть на моего любовника.

Данил вышел из машины, опёрся на капот и улыбнулся. Лучезарная улыбка, опять очки на носу и дорогой костюм чёрного цвета. Ах, белоснежная рубаха! Чем не жених. Но самое главное, заметив Осю, он не изменился в лице. Это давало надежду, что меня перестанут к чернокнижнику ревновать.

Я остановилась, чтобы попрощаться с Осей, а он встал, как вкопанный, и сильно побледнел.

— Это он? — замогильным голосом спросил мой друг.

— Да, мой профессор. Короткая юбка по твоему научению, сделала своё дело, — ответила я, стараясь натянуть улыбку, но Ося пугал.

— Он опасен, Лен. Да ещё и колдовская гетерохромия*, — он с ужасом в глазах посмотрел на меня. — Лен, ты от него не сбежишь.

— Да, я и не собиралась. Сам говорил, верность и всё такое.

— Ты не понимаешь, — он натягивал капюшон на голову и начал пятиться назад. — Лучше б я тебя трахнул.

— Ага, размечтался, — хмыкнула я. — Бывай, Ося.

И он убежал, затерявшись в толпе. Скинув его слова, как пыль, я улыбнулась и пошла к профессору.

— Леночка, радость моя, а почему у тебя такая юбочка? — Данил открыл мне дверь и пригласил сесть в машину.

— Это чтобы легче шпаргалки было прятать, Данил Казимирович, — похотливо смерила его взглядом.

— Леночка, радость моя, а трусики у тебя зачётные? — накренился ко мне, и я почувствовав его запах, захотела секса.

— Стринги, Данил Казимирович, чтобы было легче отодвигать в сторону, — прошептала я и села в машину.

— Как же я по тебе скучаю, любимая моя девочка, — жалобно выдохнул профессор и закрыл дверь.

Нас двое в машине, и я не могу дождаться, когда кончится этот бесконечный город. Когда мы уединимся в моей квартире, где можно укрыться от любопытных взглядов и целоваться ненасытно.

И в этот момент я вспомнила Осю. Как ножом по сердцу, все его слова. Я посмотрела на гордый профиль Данила Казимировича. Ничего опасного не увидела, а взгляд его вообще осоловелый и влюблённый.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Женись на мне, как можно быстрее, — сказал я и ахнула, когда профессор резко повернул из правого ряда в левый и завернул с центрального проспекта на улицу рядом.

— Куда мы? — обеспокоенно спросила я.

— Венчаться.

Я не так представляла свою свадьбу. Хотя это венчание, а свадьба — это торжество. Тайна. Нас венчал отец Александр. Предупредил, что всё не так, как надо, вроде как исповедуются люди по-настоящему. Но мы так спешили, что отец Александр уступил.

И я клялась в верности и любви мужу, и он тоже клялся. Надевали купленные Данилом кольца.

Всё в каком-то тумане, и только его губы, единственное за что можно удержаться в реальности. Только Данил Казимирович реален, только он, и больше никого не существовало в моём мире.

Он хотел пригласить меня к себе, но до моей квартиры было ближе. Поэтому я утащила мужа к себе, где всё мне привычно, где я бы смогла раскрепоститься.

______________________________________

*Гетерохроми́я — различный цвет радужной оболочки правого и левого глаза

19

Я сидела, откинувшись на Данила, он обхватил меня ногами. Его пальцы трогали соски на моей груди. И эта морящая пытка продолжалась несколько минут. Гладил, покручивал, даже шлёпал пару раз. Я уже в голос стонала. По внутренней части бёдер стекали мои соки. А меня продолжали пытать.

— Хочу, — это было уже не первый раз в нашу ночь. Потух огонь в камине, и мы сидели в полумраке. Опять внутри всё болело, натёртое и удовлетворённое, а он опять что-то от меня требовал.

— Что хочешь? — искуситель шептал в ухо.

— Тебя.

— А как?

Что он добивался? Я понятия не имела. Сосочки замученные уже ныли и я отпрянула.

— Всё, больно, — задыхаясь, прошептала я.

— Дай, поцелую.

Я вывернулась и опрокинула его на диван. Он поддавался мне. Ловил любое моё движение, старался узнать, как мне нравится. А мне нужно было всё попробовать, чтобы выбрать самые лучшие позы и ласки.

— Ты ведь чего-то добиваешься? — я с улыбкой посмотрела на своего мужа, сквозь влажные от пота волосы, что падали на моё лицо. Провела ладонями по его рельефному телу.

— Минета, — спокойно ответил он и заложил руки за голову.

— В следующий раз, — пообещала я и, повиляв бёдрами, насела на его торчащий член.

Закрыла глаза от удовольствия, как кошка изогнулась и так же тонко мяукнула. Внутри всё уже хлюпало от семени и смазки.

— Не могу, — простонала в голос, — это офигенно!

— Давай, радость моя, попрыгай!

И я, как лихая наездница, стала двигаться, разгорячив своё тело до предела, взмокнув. Я выпускала из себя ствол почти полностью, а потом лоном засасывала его в себя, садясь до упора. И не известно, сколько это всё продолжалось, потому что время перестало существовать. Я кончила, когда почувствовала, что кончает Данил. И он сел, чтобы обнять меня и прижать к себе.

Мы свалились на покрывало, которое теперь только в стирку, потому что оно промокло вместе с нами.

— Только не говори, что ты опять уйдёшь, — прошептала я.

— Ненадолго, — сказал Данил, укрывая меня. — Радость моя, мы должны пресечь распространение одержимости и всего прочего. Понимаешь?

Я кивнула уже без сил окончательно. Засыпая смотрела на свой безымянный палец, на котором поблёскивало тонкое обручальное кольцо с драгоценными камушками.

Данил ушёл, я слышала, как он старался сделать это тихо. Притворилась, что сплю, чтобы не беспокоился, взяла и уснула на самом деле.

Телефонный звонок раздался глубокой ночью. Даже не открыв глаза, я нащупала свой сотовый. Только дыхнула, как раздался голос Оси:

— Лен, привет, я тебя разбудил. Прости. Пока, — и короткие телефонные гудки.

Я не стала включать свет в комнатах. В окна лил свет городских фонарей, одеться можно было и так. В шкафу нащупала приятную ткань. Это был удобный и тёплый спортивный костюм чёрного цвета, самое то, для ночных вылазок. Вступила в новые кроссы и завязала в тугой хвост волосы.

Кинув под коврик ключ, я поскакала по лестнице вниз. Как тень, выскользнула из своего подъезда, хотя что толку, домофон так заорал, когда дверь открылась, соседские коты разбежались.

Накинув капюшон, вышла на улицу. Пройдя мимо зловещего серого здания городского загса, я ощутила чужое внимание. Людей вокруг не было. После известных событий в Уме и в Пяти озёрах никто не рисковал ночью гулять по улицам. Министр Мороз с такой похоронной скорбью предупредил жителей, чтобы они не кормили собой оборотней, что все испугались и по ночам не шлялись.

Но кто-то за мной шёл. Я резко повернула назад и быстрым шагом направилась к нему на встречу. Высокий мужчина в шагах двадцати от меня достал пистолет.

Мой организм тут же перестроился на боевой лад. Я стала растягивать слова, чтобы он понял мой вопрос:

— Что тебе надо?

Его губы медленно округлились, стали выгибаться. Я слышала звуки.

— Тво-о, — протянул человек,—..о-я, сме-е-рть.

Я перешла на другую скорость существования. Видела, как медленно сгибается его палец на курке. Удар у меня сильный. В этом-то и проблема. Для верховного мага я пока не гожусь. Нужно учиться, как Данил Казимирович, обезвреживать, а не в пыль растирать. Я кинула молнию. Убийственная магия оторвала кисть руки человека. Конечность вместе с пистолетом падала, долго падала на асфальт.

Я метнулась в сторону и исчезла. Ничего страшного не произошло, ну остался наёмный убийца без руки, молния рану прижгла, не погибнет. А вот, то что он пришёл меня убить, напрягло. Обязательно нужно будет рассказать об этом Данилу. Я вообще подумала о том, что всё ему нужно рассказать, но целенаправленно бежала в сторону железнодорожного вокзала в полном одиночестве.

Режим боевой спал и я почувствовала сильную усталость. Но бросать дело на полпути не в моих принципах.

Я торчала в тени одного из зданий, поглядывая вокруг. Видела Осю, к которому приставала девка. Она орала на всю станцию, что беременная. Видно не сработала, зелепила чернокнижнику пощёчину. Представляю, что он ей сказал. Это только со мной Ося лапушка, с другими так настрополился разговаривать, уши вянут.

В железнодорожном тупике один за другим подгоняли товарные вагоны. Крепкие мужчины, решившие подработать, разгружали в грузовики, то мешки с мукой, то деревянные пластиковые ящики с овощами. Ездил между ними один погрузчик.

Затем грузчиков разогнал высокий мужчина с белыми усами, что казались серебристыми в холодном свете единственного фонаря. Когда никого не осталось в тупик втолкнули один синий товарный вагон, в таких возили гравий, закрывали брезентом сверху. Управляющий паровозом вышел и пешком отправился в сторону вокзала.

Стало тихо.

Зловещий вагон ждал разгрузки. Где-то недалеко проскрипели ворота, и в тупик заехал грузовой автомобиль с большим фургоном. Выскочили два человека. Один запрыгнул наверх вагона, скинул брезент и стал подавать тяжёлые кристаллы другому.

Меня бросило в холодный пот. Я чувствовала присутствие адских Тёмных врат. Дрожь в коленях невозможно было сдержать. Вспотел руки и, тоже, тряслись. Меня одолевало жесточайшее возмущение на грани отчаяния. Они не понимают, что творят? Данил Казимирович новую статью написал, о том, как погибла Северная Республика в Канаде. Там вот наоткрывали таких врат, а потом народ озверел. Военные тупо всё с землёй сравняли, укокошив мегаполис и несколько поселений, вместе с жителями.

Разгрузка закончилась, фургон закрыли на замок. Пока грузчики усаживались в кабину, я выскользнула из укрытия и нырнула под машину.

Зацепилась за дно автомобиля. Это оказалось крайне сложно, в кино легче. Зависнув на балке задней оси, цеплялась за топливный бак. В темноте куда-то просунула ногу, оставалась надежда, что при движении её не оторвёт. Запустив в руки и ступни всю свою магическую силу, прилепилась к железу и поехала вместе с транспортом в южном направлении к промзоне.

На бездорожье чуть не выпала. Потратила всю свою энергию, но достигла желаемого. Немного запуталась, определяя по какому адресу меня привезли, но надеялась, что на обратном пути сориентируюсь.

Собаки, что охраняли территорию, срывали цепи, с пеной у рта, лаяли на приехавший грузовик. Машина проехала прямо в ангар, где происходила разгрузка. Почти в темноте десяток крепких парней быстро перетаскали хрусталь в дальнюю часть огромного ангара.

У стен был выложен штабелями брус и доски, стоял деревообрабатывающий станок. Дождавшись, когда народ разойдётся, я отцепилась и развалился звездой на земляном полу. Мышцы затекли, магические силы заканчивались, было крайне тяжело двигаться. Но машину собирались отгонять на улицу, и было два варианта, либо прицепиться обратно, либо попробовать остаться незамеченной, выскользнув в тень ангара.

— Собаки взбесились, — сказал один из мужчин, его потёртые ботинки стали удаляться от машины, других поблизости не было. Воспользовавшись этим, я бесшумно, шмыгнул в тень и спрятался между стопкой бруса и жестяной стеной ангара.

— Да, спусти ты их, ребята сейчас уйдут, — донеслось с улицы.

Машину отгоняли из ангара.

Спустить собак!?! Вот это, я влипла. Раздосадовано пыталась высмотреть место повыше, где меня не достанут собаки. Но на их лай все равно прибегут люди.

— Прости, Ося, собачки пострадают, — выдохнула я и двинулась между лабиринтами из пиломатериалов, выложенных чуть ли не до потолка. Мне было рано покидать ангар, я желала видеть, что эти доморощенные чернокнижники настроили. Если это был четвертый или пятый вагон, приехавший в город, то врата приоткрыты и оборотнями дело не обойдётся. Город ждёт множество кровавых жертв каждую ночь. Будут страдать невинные люди.

Пришлось бежать, когда почувствовала, что псы уже спущены с цепи. Звери шли на запах, перестали лаять, рычали за спиной. Я резко обернулась к первой псине, что подбежала. Взвизгнуть не успел охранник, моя магия пробила ему череп. Другой пёс с разбега бросился на меня, сбив с ног, но вцепиться пастью в шею не смог, я убила его хладнокровно. Пёс издал жалобный визг, но приглушенный. Тело мёртвого животного откинула в стороны на опилки, была готов к встрече с третьей собакой, но та стояла, замерев в бегущей позе, вывалив язык и прижав уши. Я не стала вертеться на месте, чтобы определить, где скрывается маг, который заставил замереть животное на месте.

Между ближайшими стопками досок, появился Данил в чёрной куртке, и хотя лицо его скрывал глубокий капюшон, мужа я узнала. Он поманил меня за собой.

Пройдя мимо застывшей собаки, я быстро, оглядываясь по сторонам, последовал за старшим по званию, наставником, профессором любовником и ещё боевым товарищем. Вот до чего мы допрыгались с Данилом Казимировичем за неделю.

И хотя, Данил выглядел гораздо лучше меня, не убил собаку, а я кровавый маг не постеснялась смерти, закралось в моё сердце подозрение и холодное предчувствие.

На нём был похожий спортивный костюм, как на мне, и двигался он бесшумно. Мы быстро прошли у стен ангара, уткнулись в очередную стену, где было несколько дверей. Данил присел у замочной скважины, всунув в неё две скрученные проволоки.

Прекрасная мысль пришла мне в голову, что я венчалась с человеком, которого совсем не знаю. И после этого, Ося будет утверждать, что я не глупа и не наивна.

Приоткрыв дверь, Данил скользнули в другую часть здания, я за ним. Очутились в тёмном углу большого зала.

Дальняя часть помещения была освещена тусклым светом, там суетилось несколько людей. От усыпанного опилками пола, до высокого ангарного потолка сияла конструкция из горного хрусталя. Метров пять высотой. Она походила на ломаную прямую, состоявшую из отдельных, хорошо выпиленных деталей, вставленных одна в другую. И хотя, казалась ненадёжной, но стояла ровно и не падала. Хрусталь через равные промежутки времени снизу вверх мерцал голубой молнией.

Я уже не думала, как буду возвращаться назад, мои мысли занимали исключительно то, как это уничтожить. Стояла одна стойка врат, ещё четыре и конец всему живому. Эти врата, как на моих пальцах.

Данил неожиданно стал прятать мою правую руку в свою куртку. А я и не заметил, что наколка на моей руке стала светиться ярко-зелёным светом. Нужно было уходить.

— Вернёмся позже, либо нас убьют, — шептал обеспокоенно мой муж, в этот момент показался мне совершенно чужим. Заметив, что я ожесточилась не на шутку, потащил меня обратно.

Мне тяжело далось это решение, будь я поумнее, то пришла бы сюда со взрывчаткой.

Мы вернулись в зал с пиломатериалами, там уже нашли убитых собак и начался переполох. Люди зажигали свет в амбаре, бегали с фонариками между стопками досок. Нам удалось избежать встречи с охраной, мы быстро добрались до ворот, которые закрывали.

— Напролом, — сказал Данил.

Он подскочил к одному из мужчин, что закрывал высокие ворота, и ударил его кулаком в шею. Уложив человека без сознания на землю, он схватил меня за руку, и рванул на территорию с высоким забором. Собак больше не было, какой-то человек у железного забора стал преследовать нас. Он был полный, неуклюжий, на ходу пытался достать пистолет, что застрял в кобуре и никак не поддавался.

Я разбежалась и ловко, с разбега влетела на забор, ухватившись за торчащие железные столбы и выбралась на самый верх к колючей проволоке, через которую уже собиралась перепрыгнуть, как вдруг человек, по-простоте душевной, решивший предупредить об выстреле, закричал:

— Стой стрелять буду, — он зажмурился и выстрелил.

Я должна была войти в режим боевой магии, но сил не осталось. Открыв от удивления рот, я смотрела, как Данил рядом со мной держал правую руку вытянутой вперёд. В полуметре от меня зависла в воздухе пуля. Ещё мгновение, пуля упала на землю. Данил скинул меня вниз с забора через колючую проволоку. Я приземлилась на земле в кустах, а потом делала ноги в сторону леса.

То что я вляпалась, поняла, когда Данил Казимирович первый раз разделся передо мной. Тогда меня напугала его наколка. Теперь же я видела то, отчего становилось холодно от ужаса. Я бежала по ночному лесу, спотыкаясь. Нет, я не падала, боевые маги не падают. Но я не видела в темноте, в отличии моего дражайшего супруга. Он ни разу не запнулся, выбирал дорогу правильно, потому что видел в темноте. И светились два его разноцветных глаза. А ещё он часто закидывал голову, как зверь, внюхиваясь в воздух.

Остановилась, тяжело дыша, выдернула руку из его руки и отстранилась.

— Что ты там делал? — рычал я, пятясь от неведомого существа. — Как ты туда попал?

— Тот же вопрос, — шипел мужчина.

Свет луны зловеще осветил контур его фигуры на фоне чёрного леса. Горели глаза, в широкой улыбке блеснули клыки. Я тяжело сглотнула, посмотрела на когтистые пальцы Данила Казимировича.

— Ты оборотень, — простонала я, сдерживая слёзы. — Как же ты мог меня так обмануть?

— Хозяин ангар кореш нашего министра Мороза. Хек его кликуха. Радость моя, я с тобой в одной лодке, не раскачивай судно.

— Это ты до судна допрыгаешься, зверь, — огрызнулся я, готовая биться до последнего. — Кто ещё знает, что ты оборотень?

— Только ты, — он улыбнулся, протянул ко мне руки. — Леночка, девочка моя, мне следовало тебе рассказать сразу, кто я.

— Поздно, Данил Казимирович, Леночки у вас нет, — я приготовилась иссушить себя до капали. После этого у меня начнётся магическое обезвоживание, и я умру.

— Леночка, радость моя. Мне действительно тридцать пять лет. Ни сто тридцать пять, ни двести тридцать пять. Я слишком молод, чтобы прощать такие слова. Никогда не говори, что мы не будем вместе.

— Это ты открываешь врата?

— Нет, — как же хотелось ему верить.

Ну, оборотень, ну что делать то? Куплю ему щётку для вычёсывания, корм там, наполнитель в лоток. Я горько рассмеялась.

— Ты просто не знаешь, что мы сейчас увидели, — простонала я, испытывая отвращение, ненависть и жуткое, неприятное чувство страха-одиночества. — Меня просто ненависть на куски рвёт. Они совсем тупые? Они не понимают, что последует за открытием?

— Я рад, что ты понимаешь, — он тянул ко мне руки и медленно приближался. Это очень влиятельные люди Республики. Тебе не желательно оставаться одной.

— Данил Казимирович, пока врата ада не будут уничтожены, ни о какой личной жизни речи идти не может.

— Именно это я и мечтал услышать в первую брачную ночь, — скривился Данил, перестав двигаться в мою сторону.

— И нам обязательно нужно поговорить. Если ты не с ними, мы сейчас же избавляемся от Веры Безгроб.

— Конечно. Малой ждёт в больнице, — он обошёл меня стороной.

— Малой тоже оборотень?! — ахнула я.

— Нет, и лучше чтобы никто не знал обо мне, — больше его глаза не светились. Он печально посмотрел на меня. — Убьют меня.

Вот я прямо тут и растаяла. Я чуть не кинулась ему в объятия. Как же ужасно получилось! Я любила его и очень сильно. А он зверь.

— Поехали, радость моя. И никогда не забывай, что я безумно люблю тебя. У нас истинная пара.

20

На заднем сидении казалось безопасней. Я ещё пару раз предъявила Казиму обвинение в обмане. На что он надавил на мою толерантность и заявил, что я расистка, для которой оборотень — не человек даже на половину. Я спросила в кого он оборачивается, профессор не ответил.

— Не буди зверя, — только и сказал.

До больницы доехали очень быстро. Дело шло к утру.

Машина остановилась у Республиканской больницы. Когда Данил Казимирович проходил по хорошо освещённому пустующему холлу, показал охранникам удостоверение верховного мага. Он же пропуск. Пластиковая карточка мелькнула магическими огнями, охранники встали по стойке смирно и отдали честь, хотя не были солдатами.

Мы беспрепятственно поднялись в хирургическое отделение. Прямо над вывеской нас встретил бухой в стельку Малой. Ничего ему не говоря, Данил прошёл в отделение. Малой тут же у входа сунул голову под кран с холодной водой, и мы его подождали.

— Она уже оклемалась, — тихо сказал Малой. — Охренеть, регенерация.

— У Лены сил не осталось, я буду бить, — сказал Данил, ты на подхвате.

— Мы ж наоборот работали, ты держишь, я бью, — удивился верховный маг.

— Не в этот раз, — Данил вытянулся.

Вера Безгроб сидела в своём кабинете, мрачном полутёмном, за широким столом писала что-то в журнале, золотой ручкой под светом настольной лампы. Её светлые короткие волосы спадали на круглое симпатичное лицо, полная фигура была спрятана под белоснежным халатом. Рядом со столом было открыто высокое окно, прохладный ветер шевелил тёмные занавески, тикали часы на стене.

Мы вошли в кабинет, нерешительно замерли на пороге, женщина казалась такой близкой и знакомой. Она улыбалась нам, не отрываясь от работы. Всегда приветливая, ласковая, меня лично защитила от позора, не разрешила раздеть мужикам похотливым прямо на совете верховных магов. Даже мне стало не по себе, от её доброй улыбки, что говорить о Малом, который знал, какой сговорчивой бывает эта женщина в постели.

— Доброй ночи, мальчики, — и голос её молодой и приятный, — и девочки.

— Вера, нах…, — осёкся Малой, — нахрена ты всё это замутила?

— Что именно? — она отложила ручку в сторону и невинно уставилась на нас, приподняв в удивление одну бровь. — Игорюш, я не понимаю тебя.

— Я тебя тоже. Ты арестована, — Малой достал пистолет, наверняка с серебряными пулями.

Я смотрела на открытое окно. Больница стояла посреди леса, один шаг и даже высота не остановит оборотня, который захочет сбежать. И пули могут не достичь медведицу, у неё высокий магический уровень, остановит на лету. Данил скинул куртку, остался в чёрной футболке, которая обтягивала его бесподобную широкоплечую фигуру. И я невольно загляделась на своего мужа. Он оборотень… Оборотень! Мой муж, блин горелый, оборотень! И кого я рожу?

На его сильном предплечье ожила наколка. Не я одна это заметила. Малой тоже уставился на рисунок, который поплыл. Синий дракон встрепенулся, мотнул мордой, и засветились его разноцветные глаза. Расправил для начала крылья и потянулся, как после долгого сна, а потом замер, оголив клыки.

— Данил, ты же сам всё заварил, — Вера поднялась с места и стала медленно приближаться. — Вы пьяны, — она рассмеялась. — Могу коньяка предложить, продолжим вашу весёлую ночь. Её глаза страшно блеснули. Малой выстрелил, но, как я и ожидала, пуля застыла в воздухе прямо у лба Веры.

— Ая-яй, — покачала она головой и в голосе появилось рычание.

— Что значит, сам заварил?! — раздался мой отчаянный вопль в тишине. — Данил! Ты же сказал, что не ты открываешь ворота!

— Я не открывал их, я их только собирал, но Веру это не спасёт, — лицо его вытянулось, в пасти выросли огромные клыки. Страшные, острые, как иглы. Между верхними и нижними показался красный раздвоенный язык, как у змея.

Это меня привело в боевой режим, я уже собиралась нанести удар, но увидела, как в мою сторону летит стрекочущая голубая молния, вырываясь из пальцев Данила. Это не серьёзный удар, он хотел меня вырубить. Сама бы я не увильнула. Малой откинул меня в сторону, приняв удар на себя.

Малой поставил мощный молниевый щит, а молнии стали разрастаться, пробивая защиту верховного мага и отталкивая назад по полу.

В кабинете запахло озоном и горелой манной. Ржала в голос медведица, медленно теряя человеческий облик.

Я собралась с силами и кинула ударную волну на молнию Данила, откинув её в сторону от Малого, у которого из глаз и носа потекла кровь от магического обезвоживания, его просто осушили.

— Как хочешь, радость моя, — прошипел адским шелестом змей. Он отвлёкся от нас, глядя своими светящимися разноцветными глазами на Веру.

Я подхватила Малова, который падал на подкосившихся ногах и хотела покинуть кабинет, но наткнулась на невидимую стену. По защитному полю пробежали синие искорки, показывая свою границу. Я бы позвала на помощь, но онемела от происходящего. Щупала пульс на шее верховного мага. Отшлёпала его по бледным щекам, которые казались синими под светом магии. Малой пришёл в себя, дрогнули его ресницы.

— Ты не можешь! — верещала медведица, покрываясь бурой шкурой. — Ты сам меня нанял.

— Твоё время истекло, — приближался к ней мой долбанный профессор. — Я запретил тебя, поклоняться Лешему. Нарушила наш договор, умри.

Вера когтистой лапой швырнула в Данила невидимую ударную волну, которая должна была проломить грудную клетку. Казим мотнулся в сторону, изящно изогнувшись пластичным сильным телом. Заклинание пролетело над его левым плечом и устремилось в стеллаж, который разнесло в щепки и осталась пробоина в бетонной стене. Просвечивала кухня в сестринской, там визжали работники отделения, разбегаясь в разные стороны. Следующий удар оборотницы, так же не достиг изворотливого змея, улетел в дыру в стене, и кого-то прикончил. За стеной стало тихо.

Данил скользнул в ноги медведице, что уже потеряла человеческий облик полностью, и встала на задние лапы возвысившись над нами в два с лишним метра. Животное острыми когтями старалось поймать юркого змея.

И тут наступило время ударить Данилу. Он метнулся в сторону от лап разбушевавшейся оборотницы и из его пяти пальцев вылетели острые, как ножи светящиеся голубым светом молнии. Он воткнул руку в тело медведицы и прорезал брюхо снизу вверх. Полилась кровь, вываливались внутренности. Медведица с грохотом рухнула на пол. Змей возвысился над ней и раскрыл противную пасть. Я думала, он заорёт, а из его рта вывалилось пламя, необычное, пламя похожее на тренированного зверя. Оно окутало именно шкуру медведицы и стало её пожирать.

К запаху магии прибавилась вонь горелой шкуры и жареного мяса.

— Ублюдок, — прошипел очнувшийся Малой.

Данил кинул на него невидимые сети и дёрнул к себе. Я держала верховного мага, но он резко вылетел из моих рук. Его протащило по полу, и повинуясь руке сильнейшего колдуна, тело повисло над полом вниз головой.

— Данил!!! — закричала я. — Пожалуйста, не убивай! — я вскочила на ноги, дыша порциями с ужасом смотрела на того, кто взял меня в жёны.

— Хорошо, с тебя минет, — рассмеялось чудовище и свободной рукой развязал верёвки на своих спортивных брюках.

— Что? — мне не верилось в происходящие.

— Подонок, — огрызался Малой. — Это ты всё заварил.

— Да, я, — спокойно ответил Данил.

— Ты дракон, — я медленно поднялась на ноги.

– Драконы повелители всех оборотней, Эти, и других существ, — подмигнуло мне чудовище.

— То есть вы, самые главные враги человечества? — я уже подумала, что откушу ему член илу вообще без всего между ног оставлю.

— Ты не понимаешь, радость моя, твой мозг отравлен зомбоящиком и дурью интернетовской, книги надо читать, Леночка. Есть люди с белой кожей, есть с чёрной, есть кареглазые, есть сероглазые, а есть оборотни. Мы все люди. И даже Эти ни в чём не виноваты. Да, оборотень убил человека, но и люди убивают друг друга. Язычники в основном люди, это их ритуалы, а не Эти. Если кто-то отрывает врата, через магический хрусталь первые пострадавшие оказываются, именно оборотни. Но на людей эта адская сила тоже воздействует, а крайними остаются магические расы. Наш мир несправедлив, даже сексуальным меньшинствам равенство предоставили, а целую расу выставили врагами.

— Борец за независимость? — Малой попытался высвободиться.

— Это цель моей жизни. Чтобы Северная Республика получила автономию, и стала пристанищем для всех магических существ. В обмен, мы бы охраняли на севере рудники. Там золото и алмазы. Там постоянно гибнут каторжники.

— Зачем тогда врата открывать? — я пыталась его понять, пыталась, но не могла.

— Врата открыли, начались кошмары, потом группа верховных магов справилась с напастью. Это станет известно на весь мир. В совокупности с требованием создать Магическую Республику — это даст свои плоды, — спокойно объяснял Казим хитроумный план, как материал студентам на лекции. Ничего так он развернулся на своей территории, властвовал и переставлял фигурки на игровом поле, как ему было нужно. Ох, не зря Ося предупреждал, что он опасен. Только вряд ли чернокнижник понимал, насколько опасен. — Так как насчёт минета, Иванова? Мне его грохнуть труда не составит.

— Мы в твою игру играем? Оставь девчонку в покое!

— Молчи, одноклеточное, — зарычал Данил, и глаза его опять зло блеснули, он накренился к Малому показывая жуткие клыки. — Не мешай девочке думать, она решает жить тебе или умереть. Вы играли, играете и будете играть по моим правилам. Иначе сдохните все.

Я полностью ослабла. В голове какие-то чувства к Данилу ещё теплились, острой болью его поступки, то что он оказался не тем, за кого себя выдавал.

Дракон. Дракон повелитель Северных земель. А я маленький никчёмный Страж, которому суждено сделать свой первый минет на глазах у Малова, при горящей шкуре убитой медведицы, в кабинете главного врача Республиканской больницы. И можно узнать, как я до этого докатилась?

И вот он ответ — никогда не ходите за советом к чернокнижникам! Никогда! Не одень я короткую юбку, смирись я с тем, что философию мне не сдать и отдать этот вопрос решать деканату, ничего бы этого не случилось. Мне бы не пришлось целовать своего профессора, и я бы не влюбилась.

Поздно. Спасаем жизнь Малому. Я встала на колени перед драконом.

— Если бы ты, студентка Иванова, учила латынь, ты бы поняла фразу Draco dormiens nunquam titillandus — не щекочи спящего дракона. Раздраконила меня! Я же ждал, когда ты университет закончишь, а ты сама полезла. Наслаждайся, — он сам извлёк из штанов свой возбуждённый член.

Я закрыла глаза и подалась ближе. Пальчиками аккуратно взяла ствол, облизнула его. Дракон замер. Я почувствовала его вкус, его запах. На глаза навернулись слёзы. Я любила его. Я с таким удовольствием ему отдавалась, что сделать минет для меня не проблема. Проблема в том, как он у меня попросил это, и где это происходило.

Я разомкнула губы и запустила член в рот. Данил простонал, он откинул Малова, повязанного невидимыми верёвками, в сторону входной двери.

Я ждала насилия, но этого не произошло. Он коснулся моих волос, но не применял силу. Стал дрочить, чуть подаваясь в глубину моего рта. Я вошла во вкус. Мне было приятно доставить ему удовольствие. Причмокивала, неумело сосала, как леденец. Посмотрела вверх. Данил имел человеческий облик, смотрел на меня потемневшими до чёрного цвета глазами с такой неописуемой любовью, что я решила отодвинуть его руку и подрочить самостоятельно. Перестаралась. Семя стрельнуло почти сразу, напугав меня.

Я отстранилась, почувствовав отвращение ко всему происходящему. Быстро вытирала рот. Сильные руки подтянули меня вверх, и муж впился в мои губы поцелуем, не стесняясь того, что на них осталась его сперма.

— Я забираю тебя с собой, — тихо сказал Данил и потащил меня в сторону окна.

— Нет!!! — закричала я, и повисла на его руке, сопротивляясь. — Не пойду!!!

Взбесилась и шарахнула в него магией. А с него, как с гуся вода, только отшвырнул меня в сторону и уставился пронзительным светящимся взглядом.

— Иванова!!! — заорал он на весь кабинет. — Не смей никогда бить меня!!!

— Пошёл к чёрту!!! — испугалась я.

— Смотри, — зарычал зверь. — Сама ко мне прибежишь. В истинной паре не повыкабениваешься.

Данил отвернулся и вступил на подоконник открытого окна, за которым было раннее утро. Профессор скинулся вниз, и я вдруг дёрнулась, чтобы поймать его. Но через мгновение лучи раннего солнца сияли на шкуре золотого дракона, который хлопком расправил гигантский шёлк перепончатых крыльев и взметнулся вверх со двора больницы, над деревьями леса. Проскользнул ввысь, а потом исчез из вида, махнув на прощание гибким мощным хвостом.

Защитное поле спало. В кабинет ворвались полицейские, и подглядывал медперсонал.

— Что здесь произошло?! — кричал возмущённо генерал Воробьёв, рассматривая тело медведицы.

— Ты арестован, — спокойно сказал Малой. Он показал работникам полиции своё пластиковое магическое удостоверение. — Именем Северной Республики, я верховный маг Малой Игорь Денисович, властью данной мне Конституцией Российской Федерации приказываю немедленно арестовать генерала Воробьёва по обвинению в подрыве государственности и участии в кровавых ритуалах.

— Ты охренел?! — завопил генерал, пятясь от своих подчинённых, которые закон знали и повиновались верховному магу Малому.

— Девушке успокоительного!!! — кричал Игорь Денисович.

21

Успокоительное шуршало в голове пересохшим сеном, запылив воспоминания прошедшей ночи, которая началась венчанием, а закончилось побегом моего мужа на своих двоих крыльях. Помниться, меня домой отвезли. Так откуда столько голосов и детский смех?

Я с трудом разомкнула глаза, перед моей кроватью стояли две девочки, похожие на грибочки-боровики. Уставились на меня небесно-голубыми глазами. Та, что повыше ростом в светлом платье поздоровалась:

— Здравствуй, тётя Лена.

И только после этого, из всего шума я выделила грубый басовитый голос, как из трубы. Это голос моего брата Виталика. Видимо, опять вёз каторжников на рудники к Полярному кругу и решил заглянуть. Но приехал со всей семьёй. А семья у него — ого-го. Умудрился найти себе в жёны женщину мусульманку, а та притащила к Виталику старшую сестру. В итоге: многожёнство. Расписан с одной, живёт с двумя. И детей настругал столько, что я не в курсе сколько. Если бы мы общались… Но мне достался талант, который так вожделел Виталик Иванов, поэтому меня родной брат призирал, издевался, подкалывал и тайно ненавидел. Чего ждать от его приезда в гости, сказать было трудно.

Я с трудом села, покачиваясь. На мне была белая сорочка. Как переодевалась, не вспомнила. Потянулась к стулу за своим спортивным костюмом. По яркому солнцу в окне, я определила, что уже полдень. В квартире летали обалденные запахи восточной кухни.

Изнывая от голода, я поднялась с постели. Заплетая волосы в косу, вышла в смежную комнату с камином. Там, на сложенном диване сидели двое моих племянников лет двенадцати и кидали нож прямо в паркет.

Ничего не говоря, я полезла в шкаф. В деревянном ящике на самой верхней полке лежали строительные инструменты. Когда Ося прикручивал мне в прихожей зеркало и вешалку для одежды, вынудил купить себе весь спектр мужских инструментов для домашнего обихода. Мол, любой мужик придёт, всё по хозяйству сделает, если инструмент есть. Так и представила, как дракон мне люстру вешает или кран чинит.

Обманщик! Лжец! Предатель! Ненавидела его до слёз. Это ж надо так всех подставить — повелитель хренов! Чуть не заплакала.

Достав два листа наждачной бумаги, я кинул их парням.

— Зачищайте, пока дыры не исчезнут, — зло прорычала и пустила по пальцам молнию, чтобы не вздумали сопротивляться.

Племянники прожгли меня недовольными взглядами, но повиновались.

Вышла в прихожую, маленькие девочки за мной. Мальчишка лет семи повис на моей руке, заискивающе улыбаясь и ласкаясь, как котёнок. Невольно улыбка появилась.

Две полные женщины в красных платках и синих халатах. Одну я узнала сразу, по родинке на щеке. Это была первая жена старшего брата. Виделись однажды. Вторая шире первой, черноглазая и смуглая полезла меня обнимать. Они заговорили сразу с сильным восточным акцентом, тащили меня на кухню.

Стол был поставлен посередине, за ним сидели мои товарищи и брат. На печке стояли три алюминиевые кастрюли на пятнадцать литров не меньше. В каждой было по ароматному блюду. В литом чугунном казане был приготовлен рис с мясом. Лепёшек штук двадцать, они лежали на обеденном столе, из-за них Малова было плохо видно. Скатерть, кругом салфетки, вышитые прихватки, две разделочные доски, расписанные яркими красками, одна рябина на золотой листве, другая красногрудые снегири на голубом снегу. Под высоким потолком натянуты верёвки, там сушились детские вещи и моя одежда. Очень мило вписался плед залитый соками нашей с Данилом любви, уже выстиранный заботливыми невестками. Уют и красота.

Филин, Малой и Виталик соображали на троих, внимательно следили за мной.

— Привет, жабёныш, — поздоровался со мной Виталик, как две капли воды похожи мы с ним, только ему тридцать пять, как моему славному профессору. Мне никогда не избавиться от желания заполнить пустующее место брата кем-нибудь. И в этом моё самое настоящее проклятие, дракон походу заполонит всё моё сердце одним собой.

— Привет, червяк, — сухо поздоровалась я, не желая его оскорблять, но так уж повелось. Я нашла себе тарелку побольше и стал накладывать всех кушаний сразу. Села за стол к окну спиной.

Мужчины уплетали вкусную еду и допивали последнюю бутылку отличного коньяка, что подарил мне Ося.

— Мне тут сказали, что ты с чернокнижником спишь, — зло посмотрел на меня Виталик и откинул свои густые лохматые волосы с лица.

Я кинула взгляд на Малова. Всё понятно, мы не рассказываем, что Данил — оборотень и мой любовник.

— Мы его проверили, — отозвался ботаник, налегая на плов, — использует шары допустимого размера.

— Что ещё от жабёнка ждать, — хмыкнул Вит, надменно глядя на меня. — Ещё и Страж называется.

Был бы рядом Данил, врезал бы моему брату в лицо, а так я одна. Ни Малой, ни Филин ухом не повели, как будто это в порядке вещей унижать прилюдно младшую сестру.

— В Лесном районе рысь загрызла двух женщин, — начал перечислять Филин, поглядывая на меня, словно это моя вина, — в Сенном посёлке волк напал на палатку туристов, трёх человек ранил. В центре города видели белого медведя, пострадал старик.

— Жертвы с каждой ночью будут расти с арифметической прогрессией, — предупредил Виталик и залпом осушил стопку. — А всё потому, что Страж не делом занята, а по чернокнижникам таскается, потаскуха.

Я откинула от себя вилку и уставилась на брата. Хотя уже пора перестать его считать своим братом.

— Точку ставить надо сегодня. С вратами до заката, с оборотнями после, — кивнул Малой, внимательно следил за моей реакцией.

— И с чернокнижником, — кивнул Виталик. — Я его сам покалечу.

— Да таких, как ты, червяков, Ося одной левой раскидывает, — зло прошипела я. — Был бы он здесь, не прокатила бы потаскуха. Потому что Ося настоящий мужик.

Филин прокашлялся, Малой опустил глаза и подпихнул к моим ногам ящик под столом. На нем крупными буквами было написано: «Динамит».

— Мало нас осталось, — сказал Филин. — Я бы не поехал с вами, но отца Александра вызвали в Москву, Воробьёва арестовали, Данил убил Веру и пропал куда-то. В городе федералы, Мороз их хороводит. Нам нужен положительный отчёт.

— Иначе вышка, — кивнул Малой, наливая себе ещё стопку.

— Крышка, — хотел поправить Филин.

— Именно вышка, лишение регалий и на рудники, — вздохнул Малой и хлобыстнул коньяка.

— Придётся вас сопроводить, — кивнул Виталик. — Я лицо уполномоченное, и развлечься мне надо. А то потаскуха-жабёнок…

Он не договорил я его ударила, магией в наглую дерзкую морду. Виталик свалился со стула, но подняться на ноги не смог, я его придавила своим заклинанием. Испачкал мне пол кровью.

— Лена! Лена! — вскочил Малой.

— Ещё раз оскорби меня!!! — заорала я. — Ещё раз!!! Я от тебя мокрого места не оставлю.

Это было больно, как наступить на мозоль. Я ведь не так хотела! Я ведь семьи хотела, желала воссоединения.

Такое одиночество почувствовала, что не сразу поняла, что меня обнимает ребёнок.

Один из племянников лет семи, встал рядом и привалился ко мне. Мы ни разу не виделись, но была заметна родственная связь. Я погладила мальчика по волосам, лицо ребёнка засияло от счастья. Мальчик молча провёл пальчиками по моей наколке, что торчала одним из копий врат из-под рукава.

— Знаешь, что это? — тихо спросила я у малыша. Он поднял на меня голубые глаза и улыбнулся.

— Знает. У самого такая, — ответил Виталик.

Я медленно задрала рукав кофточки, и увидела на руке мальчика дракона влетающего во врата.

— В чем секрет этих врат? — интересовался Филин, решивший узнать все, что касается предстоящей работы.

Мой брат медленно поднялся, и отряхнул брюки.

— Как мотыльки на свет, так тёмные силы на врата, — отвил он. — Конструкция из хрусталя сделана таким образом, что запуская в неё немного магии, она начинает входить в резонанс с магией других измерений, призывая и маня к себе тёмную энергию. Не имея здесь тел, тёмные силы вселяются во все живое, в птиц, животных и людей. В первую очередь страдают оборотни, чернокнижники и Эти, конечно.

— Кто такие драконы? И когда накалывают наколку? — спросила я у Виталика, потому что он многое знал. И раз сын его тоже Страж, он подготовился. Воспитывать такого бойца, большая ответственность. Это вам не в банковскую школу устраивать ребёнка с наколкой.

— Наколка появляется при рождении, это признак того, что в крови мага есть кровь драконов. Стражи — полудраконы.

22

В общем, лет шестьсот драконов не видали. По легендам они оборотни, поэтому, когда у них случилось отсутствие самок взяли себе в жён подходящих человеческих девушек и нарожали полудраконов. В полудраконах имеется невероятная сила Стражей. И если драконы охраняют территории возле Полярного круга, то Стражам велено разрушать Тёмные врата. Поэтому у меня наколка с вратами, а Данил повелитель земель северных.

Я ему звонила, он не отвечал. Я так испугалась, что он бросил меня, что ум за разум заходил, и я металась по квартире, не находя себе места. Малой меня выловил и шипел, что в драконьи игры играть не собирается, дракон ему не повелитель, и вообще он на повышение пойдёт, если мы хрустальные врата взорвём. У человека карьера, а я тут со своими страдашками.

Меня колбасило без Данила. Разлука казалась чем-то страшным.

— Гена, а что такое истинная пара? — спросила я у ботаника.

— Ну, — поправил он очки, — это как у волнистых попугайчиков. Самец находит самочку и у них пара на всю жизнь без измен и в полном взаимопонимании.

На волнистых попугайчиков мы с Данилом Казимировичем не тянули. Но меня немного успокоили слова Филина. Значит, не мне одной плохо, дракона тоже плющит в разлуке. Так ему! Пусть ему будет хуже, чем мне!

Я чуть не заплакала от горя.

— Грузовик нужен, — мой брат Виталик собирался в поход вместе с нами. Сменил брюки и рубаху на джинсы и толстовку, стал походить на старшего сына своей старшей жены.

— Угоним у начальника Коммунального хозяйства, — предложила я. Это вопрос чести. Заставлять боевых магов копаться в канализации, даром не пройдёт.

— Это уголовщина, — предупредил интеллигентный Филин.

— Все на Ленку скинем, — согласился со мной Малой, у которого тоже была жажда проучить министра Коммунального хозяйства. — Она Страж, ей ничего не будет. Как говорится, победителей не садят, — Малой подмигнул мне.

Грузовик с бортовым кузовом с жёлтой просторной кабиной, в которую вместились мы — четверо грабителей, был достоянием начальника городского коммунального хозяйства. Он сделал химчистку салона после нашего с Малым пребывания. Его любимая женщина повесила над лобовым стеклом зелёную бахрому, жесточайшую безвкусицу. Её черно-белый портрет был приклеен на стекло. Странная дама, одна бахрома чего стоит и вязаные покрывала на сидениях. На руле новенький кожаный чехол. Тем сильнее и больнее будет прощаться с таким транспортом начальнику, что посмел оскорбить верховных магов. Потерю ему, конечно, возместят, появиться новый автотранспорт, но любовь к грузовой лошадке будет незабываема, будет казаться невосполнимой утратой.