Искатель, 2005 №6

1

На крутом повороте ярко-красный джип с тонированными стеклами ударился о низкое ограждение и перевернулся. Дальше начинался отвесный склон. И его, и землю внизу с дороги разглядеть было невозможно, лишь вдалеке виднелась полоска рельсов, по которым медленно ехал электровоз. Когда джип, ревя двигателем, перелетел через ограждения и достиг границы, где начиналось скрытое от глаз пространство, все вдруг застыло. Облака и солнце, склоны, кусты и деревья — весь ландшафт замер, будто на аляповато раскрашенной компьютерной картинке. Автомобиль повис, бесстыдно задрав колеса к небу. Прозвучало треньканье дверного звонка. Егор ударил по кнопке отключения и повернул кресло.

Дрянная игрушка! Он выкатился из комнаты в полутемный коридор. Текстуры машин хорошо прорисованы, как и ландшафт, но стоит выйти за незримые пределы, назначенные художниками и программистами, как начинаются всякие ошибки. Или компьютер зависает, или уж совсем какая-то ерунда таинственная — машина проваливается под землю и падает сквозь темно-коричневые слои, причем круглый спидометр в правом нижнем углу показывает бесконечное увеличение скорости, вплоть до сверхсветовой.

Подкатившись к входной двери, Егор посмотрел в глазок, специально сделанный очень низко, и увидел парня в зеленом комбинезоне и зеленой кепке. С большой коробкой в руках.

Егор открыл дверь и откатился в сторону, позволяя курьеру войти.

— Служба доставки «Русский Вирт»… — начал тот, дежурно улыбаясь, но Егор нетерпеливо перебил его:

— Да-да. Это ко мне, все правильно.

Оба ненадолго замолчали — и одновременно узнали друг друга.

— Клюшка?

— Атила, это ты?

Бывший одноклассник Егора Атилова замолчал, пялясь на инвалидное кресло. Лицо его из удивленного стало смущенным, потом он отвел взгляд.

— Ладно, чего встал? Входи, — произнес Егор грубее, чем хотел, и покатил обратно. В квартире стояла тишина, дядя и тетя, у которых Егор жил последние полтора года, улетели на выставку в Токио. Радио он давно не включал, телевизор тоже, даже в сеть уже несколько дней как не залазил.

Костя Клюшкин пошел за ним, разглядывая кресло на колесах, ободья которых Егор вращал обеими руками.

— Я ведь видел твое имя в адресе, но не сообразил, что это ты, Атила, — произнес он. — Ты ж раньше в другом районе жил?

В комнате стоял диван, стол с монитором, на котором застыл перевернутый красный джип, шкаф с книгами, видеодвойка и музыкальный центр. У монитора — две массивные колонки, руль с педалями и большая пирамида дисков. Аппаратура дорогая, сразу видно, что не с радиорынка, а из фирменных магазинов. Костя прикинул цену содержимого коробки, которую держал в руках, и только теперь осознал, что это именно бывший одноклассник стал первым покупателем «хай-тек оболочки», пока не поступившей в свободную продажу.

— Ту квартиру мы продали, — сказал Егор. — Я теперь с тетей и дядей, но они уехали как раз.

— А… — начал Костя и прикусил язык. Он хотел спросить о родителях Атилова, но в последний момент что-то остановило его. Мучительная пауза затягивалась, и Костя брякнул первое, что пришло в голову: — Ты слышал, «Супергонки» этой ночью рухнули?

«Супергонки» были сетевым гоночным симулятором с огромными локациями. Впрочем, Егор в них никогда не играл.

— Нет, — сказал он. — Я сейчас вроде как отрезан от окружающего мира. Ну то есть я сам себя отрезал. Ничего не вижу, ничего не слышу…

— Там что-то странное произошло. Я с утра из офиса к тебе поехал, не успел подробности разузнать, но…

— Ладно, давай показывай! — перебил Егор.

Костя вспомнил наконец, зачем пришел, и, изобразив на лице широкую бессмысленную улыбку, приподнятым голосом сказал:

— Служба доставки «Руссовирт» приветствует вас! Мы работаем для… — и замолчал, увидев насмешливую гримасу хозяина.

— Брось, Клюшка. Я у «Руссовирта» уже перчатки заказывал, и руль, и все это слышал. Ты недавно у них работаешь?

— Ага. Это моя первая доставка.

— И тебе сразу доверили «оболочку»?

— Понимаешь, Атила, — курьер доверительно склонился к Егору, — я туда по знакомству устроился.

— Понятно. Конечно, в «Руссовирт» с улицы не попадешь, даже курьером. Открой, я посмотреть хочу.

На стене возле стола висело несколько картинок, кажется, распечатанные на цветном принтере изображения из игры. На каждой — красный джип. Взрывающийся, или перевернутый, или тонущий в воде… Несколько секунд Костя рассматривал их, затем моргнул, положил коробку на диван и раскрыл. Они заглянули внутрь. В коробке лежал черный сферический шлем, аккуратно сложенная оболочка из материи, пронизанной серебристыми нитями, несколько дисков, провода и мануал.

— «Оболочка «Экстра»»… — произнес Егор. — Почему это назвали оболочкой?

— А как?

— Старые версии называли просто костюмами.

— Они дают понять, что это костюм нового поколения. «Оболочка» круче звучит. Значит, так… — Костя выпрямился, опять вспоминая свою роль. — Я теперь должен тебе инструкцию прочитать. Вообще-то это новая супермодель, они пока официально не продаются, ты первый… Короче, корпорация «Дженезис» уверила «Руссовирт», что модель апробирована и прошла все нужные испытания, но некоторые сбои, возможные в новейшем игровом хай-тек оборудовании…

— Знаю, знаю! Думаешь, я перед тем, как такую дорогую штуку покупать, не проверил, что к чему? У меня подключение к Интернету через кабель, связь быстрая, так что я уже кучу информации про «экстру» успел узнать. Вот, держи деньги…

Косте становилось неловко всякий раз, когда Егор перемещался по комнате. Пока он сидел неподвижно, можно было решить, что с Атилой все в порядке: ну, сидит парень в кресле, ну, кресло прикольное, на колесах, ну так что? Но как только он начинал крутить колеса и кресло трогалось с места, сразу становилось видно: бывший одноклассник теперь калека, ноги парализованы… нет, не совсем. Когда Атила доставал из ящика деньги, Клюшка заметил, что правое колено шевельнулось.

Тут Костя обнаружил, что Егор в упор смотрит на него. И, наверное, знает, что за мысли сейчас бродят в Костиной голове.

— Ты… — начал Клюшка, но Атила перебил его глухим голосом:

— Гадаешь, что произошло? Мы в аварию попали. У нас зеленая «Шкода» была, помнишь? Мать за рулем, отец рядом, я сзади. Ехали вдоль узкоколейки, сбоку вылетел… — Он шумно вздохнул и ткнул пальцем в ярко-красный джип на мониторе. — Точно такой же. Нас всмятку. Мать сразу умерла, мне придавило нижнюю часть тела, а отца выбросило наружу. На несколько метров, удар очень сильный был. А там как раз электровоз проезжал. Отец упал ногами на рельсы, и ему… отрезало, в общем. А джипу — ничего. Там рама цельная, «Шкоду» пробило как тараном, а она только погнулась немного. Водитель крутой оказался, бизнесмен, адвокат поговорил с кем надо, денег дал, и его даже не посадили!

Последние слова Егор почти выкрикнул. Костя переминался с ноги на ногу и не знал, куда деть глаза. Он готов был сквозь пол провалиться.

— Родительскую квартиру мы продали, — Атила швырнул на диван пачку денег. — Я институт бросил, зато выучился на программиста. Прямо тут и работаю, неплохо зарабатываю. Разные программки коммерческие клепаю. Тетя с дядей дизайнеры модные. Денег хватает. А мне что делать? Вот, в эту игрушку играю… Проверь, там две тысячи двести.

Костя пересчитал купюры.

— Здесь две тысячи двести пятьдесят.

— Полтинник тебе за доставку.

— Но… это слишком… — Костя замялся. По инструкции «Руссовирта» он еще много чего должен был рассказать покупателю и даже проследить, чтобы тот в первый раз надел «экстру» и подключился правильно.

— Оболочка «экстра» корпорации «Дженезис», единственным дистрибьютором которой в нашей стране является компания «Русский Вирт», — замямлил он выученный текст, — это образец новейшего игрового оборудования. В шлем вмонтирован винчестер на двести сорок гигабайт, где инсталлирована игра, специально созданная для этого проекта корпорацией «Дженезис» с использованием новейшего алгоритма вероятностей WASP-7…

— Прекрати! — перебил Атила. — Говорю тебе, я это все читал. Сам костюм стоит полторы тысячи, еще семьсот — за игрушку, такая она крутая. Запускается сразу после инсталляции в «Дженезисе», каждая копия игрушки на каждом винчестере развивается по-своему, игрок попадает в уже готовый мир… Это все реклама, а их алгоритм вероятностей — на самом деле просто генератор случайных чисел, только мощный, навороченный очень. Все, иди, Клюшка.

— Там перевод на русский, но пока плохо отредактированный. И еще не рекомендуется ставить игры без сертификата. Мне по технике безопасности тебе надо рассказать…

— Не надо. Иди.

— Ну… хорошо.

Сутулясь, он вышел в коридор. Такого смущения, даже стыда — хотя он-то в чем виноват? — Костя не испытывал еще ни разу. Атила отпер входную дверь, и, только шагнув наружу, Клюшка с пунцовым лицом выпалил:

— Но там же обратная связь! Надо хоть немного напрягать мышцы, «экстра» преобразует их сокращения в электронные импульсы и соответственно двигает картинку. Как же ты будешь ходить в играх?

Дверь захлопнулась. Только в лифте Константин Клюшкин вспомнил, что не дал покупателю расписаться в квитанции, но вернуться… нет, это было выше его сил.

Джип пламенел на мониторе. Игра называлась просто — «Скорость». В эту незатейливую аркадную гонку с облегченной физикой выродилась когда-то знаменитая хардкорная «Нидфорспид». Егор потянулся к коробке с «экстрой», вспоминая то, что успел прочесть о ней. Вместе с оболочкой «Дженезис» обещал предоставить пользователям «супернелинейную ролевую игру», как говорила реклама. Уже год ее сетевой вариант существовал на десятке разбросанных по миру игровых серверов, то есть пользователь мог играть как в «пространстве» своего винчестера, так и выйти в Интернет. На поставляемом вместе с оболочкой винчестере было еще программное обеспечение «экстры» и куча гигабайтов пустого места, куда инсталлировались другие игры.

«Скорость» можно было загрузить прямо на винчестер в шлеме, что Атила и сделал. Пока длилась инсталляция, он стал натягивать оболочку. Ткань, пронизанная паутиной металлизированных нитей, оказалась тяжелой и шершавой на ощупь. Он подсоединил к шлему провод сетевого кабеля, натянул перчатки и специальные чешки.

Черное забрало шлема откидывалось, внутреннюю поверхность покрывала серебристая сеточка для мониторинга мозговой активности. Мерцали два круга из мутно-белого кристаллического вещества. Когда шлем надет на голову и забрало опущено, кристаллы приходятся на глаза, почти касаются глазных яблок, чтобы реагировать на движения зрачков.

Он перелез из кресла на диван, лег и надел шлем. Тот соединялся с оболочкой семью штекерами, сбоку были отверстия с узкими решетками для воздуха. Вентилятор и мини-кондиционер, способный нагревать и охлаждать воздух, работали от мощного аккумулятора.

Когда Атила надел шлем, стало темно, доносящиеся с улицы звуки и тихое гудение его компьютера смолкли. Егор лег поудобнее и вдавил клавишу с наружной стороны шлема, после чего, вытянув руки и ноги, расслабился.

Тихое жужжание (заработал кондиционер), потрескивание винчестера где-то у затылка… По всей своей поверхности оболочка напряглась, прилипла к телу и неприятно сдавила его. В темноте перед глазами пробежал столбик цифр и значков, движущаяся сверху вниз синяя таблица — «экстра» настраивалась.

Затем таблица исчезла, и возникло звездное небо.

ВВОДНЫЙ ТЕСТ — белые буквы проявились среди россыпи звезд. — ПРИВЕТСТВИЯ! Я — ВАША ОБОЛОЧКА. СЕЙЧАС Я БУДУ НАЗЫВАТЬ ЧАСТИ ВАШЕГО ТЕЛА ВАМ СЛЕДУЕТ НАПРЯГАТЬ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МУСКУЛЫ. НЕ ДВИГАЙТЕСЬ! ДОСТАТОЧНО НЕБОЛЬШОГО НАПРЯЖЕНИЯ МЫШЦ, И Я РАСПОЗНАЮ СИГНАЛЫ. ГОТОВЫ?

Последнее слово помигало, затем сменилось на: ПАЛЬЦЫ ПРАВОЙ РУКИ…

Атила чуть шевельнул ими.

ИЗЛИШНЕ! ИЗЛИШНЕ! — просигналила оболочка. — ПОВТОР. ПАЛЬЦЫ ПРАВОЙ РУКИ.

Теперь он не стал двигать пальцами, а скорее обозначил движение, подумал о нем — так явственно, будто произнес вслух: я двигаю пальцами правой руки…

ПРИНЯТО. ПРАВОЕ ЗАПЯСТЬЕ… ЛОКОТЬ ПРАВОЙ РУКИ… ПРАВОЕ ПЛЕЧО…

По мере того как он выполнял команды, оболочка в соответствующих местах шевелилась, сначала прилипала к коже, затем словно исчезала — когда настройка происходила правильно, Атила переставал ощущать «экстру».

За правой рукой последовала левая, затем: ДВИЖЕНИЕ ШЕЕЙ ВЛЕВО — ВПРАВО… ВПЕРЕД — НАЗАД…

Спустя минуту начались неприятности. С ягодицами все прошло нормально, а вот ноги… Буквы встревоженно замигали, когда после третьей просьбы «НАПРЯЧЬ ИКРУ ЛЕВОЙ НОГИ» оболочка не уловила движения мышц.

ВЕРОЯТНОСТЬ СБОЯ! — объявила она.

Егор сжал зубы. Он воочию представил себе, как напрягаются мышцы под кожей, как нога шевелится… он даже почувствовал, что она и вправду шевельнулась…

НАПРЯГИТЕ ИКРУ ПРАВОЙ НОГИ, — удовлетворенно попросила оболочка.

Звездное небо исчезло, перед глазами возник желтый треугольник, слева от него синий квадрат, а справа — красный круг.

ВИЗУАЛЬНЫЙ ТЕСТ. ПЕРЕДАЧА ИГРОВЫХ ИЗОБРАЖЕНИЙ ОСНОВАНА НА МЕТОДЕ ИНТРОСКОПИИ — НАБЛЮДЕНИИ ПРЕДМЕТОВ ИЛИ ПРОЦЕССОВ ВНУТРИ ОПТИЧЕСКИ НЕПРОЗРАЧНЫХ СРЕД. СМОТРИТЕ НА ТРЕУГОЛЬНИК. ЕСЛИ ОН ЖЕЛТОГО ЦВЕТА — ПЕРЕВЕДИТЕ ВЗГЛЯД НА КВАДРАТ… ЗАКРОЙТЕ ЛЕВЫЙ ГЛАЗ… ЗАКРОЙТЕ ПРАВЫЙ ГЛАЗ… ПРОВЕРКА СТЕРЕОСКОПИЧЕСКОГО ВОСПРИЯТИЯ ОБЪЕМНЫХ ИЗОБРАЖЕНИЙ.

Круг стал шаром, квадрат завращался и вытянулся, превратившись в ромб, треугольник принял вид пирамиды.

СЛУХОВОЙ ТЕСТ… СЛЫШИТЕ ЛИ ВЫ ШУМ МОРСКОГО ПРИБОЯ? ЕСЛИ ДА — СКАЖИТЕ «ДА»…

— Да, — произнес он четко.

СКАЖИТЕ «НЕТ»…

— Нет.

ВАШЕ ИМЯ?

— Атила, — ответил Егор после секундной паузы.

ОТЧЕТЛИВО ВЫГОВАРИВАЯ СЛОВА, ПРОИЗНЕСИТЕ: Я, АТИЛА, ОЗНАКОМЛЕН С ПРАВИЛАМИ БЕЗОПАСНОСТИ, РАЗРАБОТАННЫМИ КОРПОРАЦИЕЙ «ДЖЕНЕЗИС» ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ ОБОЛОЧКИ «ЭКСТРА».

Атила произнес это.

Пауза, шелест и щелчок — словно его слова были записаны и переданы куда-то по подключенному к шлему сетевому проводу.

— МОНИТОРИНГ РИТМОВ ГОЛОВНОГО МОЗГА И ДРУГИХ ПАРАМЕТРОВ. НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЙТЕ. ТЕСТ БЕЗОПАСЕН.

Возникло легкое, щекочущее покалывание в затылке, которое затем сместилось к вискам. Перед глазами стремительно пробежали слова:

РЕЦЕПТИВНЫЕ ПОЛЯ… БАЗАЛЬНЫЕ ЯДРА… ЗАТЫЛОЧНАЯ ДОЛЯ… ТАЛАМУС… КОГНИТИВНАЯ ФУНКЦИЯ…

Словно перышком провели по темени. Атила лежал неподвижно — вернее, висел, потому что теперь он не ощущал дивана под собой.

ВВОДНЫЙ ТЕСТ ПРОЙДЕН.

И затем — без всякого перерыва — чернота сменилась буйством красок.

Из-за ярко-оранжевого горизонта всплыли гигантские буквы:

DGENESIS

Их сопровождала бравурная электронная музыка. Буквы исчезли, их место заняло слово:

PRESENTS

Затем, уже на русском:

«ЭКСТРА» — ОБОЛОЧКА НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ

Последние три слова медленно растворились в сияющем небе, а «ЭКСТРА» повисла, мерцая изумрудными искрами.

От горизонта поднялась световая колонна, на капители которой было написано: СПАСИТЕЛЬ МИРОВ.

Та самая игра, которую «Дженезис» поставил на винчестере оболочки. Далеко слева, где пространство темнело, из оранжевого становилось бледно-желтым, стоял целый лес колонн поменьше — все пустые, ждущие своей игры, кроме одной, на которой светилось: SPEED.

Там его ждал красный джип — и Атила потянулся к колонне с гоночной аркадой.

Оранжевое небо тревожно мигнуло, возникло предупреждение:

ДАННАЯ ИГРА НЕ РАЗРАБАТЫВАЛАСЬ НЕПОСРЕДСТВЕННО ДЛЯ ОБОЛОЧЕК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ. ВОЗМОЖНЫ СБОИ. КОРПОРАЦИЯ «ДЖЕНЕЗИС» РЕКОМЕНДУЕТ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ОДНОЙ ИЗ ИГР, ПРОШЕДШИХ СЕРТИФИКАЦИЮ.

— Наплевать, — вслух произнес Егор.

На самом деле она называлась «симулятором столкновений», потому что, в отличие от большинства других гонок, здесь главным было не просто прийти первым, а уничтожить соперников. За выигрыш давались деньги на покупку новых машин или усовершенствования старых, а за столкновения и повреждения соперников — так называемые «бонусы», то есть очки, которые обменивались на оружие.

Заставка и меню не изменились, разве что стали объемными, как и вступительный ролик. Теперь все происходило не на мониторе перед Атилой, а вокруг него: сталкивались и взрывались машины, сигналили полицейские, летели ракеты… И на заставке, и в ролике центральное место занимал тот самый ярко-красный джип. Именно потому Атила уже несколько месяцев играл в «Скорость».

Зазвучал рэп. Егор взял из гаража зеленую «Шкоду». На его счету накопилось такое количество денег, что он мог купить любой автомобиль в парке, предоставляемом игрой, но Атила тратил их только на усовершенствование зеленой «Шкоды».

ОПЦИИ… ТРАФИК… ПРОФИЛЬ ИГРОКА… КОЛИЧЕСТВО СОПЕРНИКОВ…

«Шесть» — ввел он.

ТРАССЫ.

Для начала он выбрал морское побережье.

По темени опять словно провели перышком, в затылке легко защекотало, и перед глазами возникла бетонная площадка с автомобилями, вид сверху. Зависнув примерно в двух десятках метрах над ней, Атила увидел толпу машущих флажками зрителей, кусты по периметру и начало широкой земляной дороги.

Здесь были два «Мерседеса», «Сааб», старенький «Форд», «Шевроле» и — вот он, враг! — красный Корейский джип с круглыми фарами, словно выкаченными в приступе ярости глазами.

Рэп зазвучал громче, Атила провалился сквозь крышу машины и уселся на водительское сиденье. Оболочка напряглась на заду, имитируя прикосновение к сиденью, под пальцами он ощутил шероховатый руль, под ступней — пружинистую твердость педали.

На рулевой дуге имелся джойстик для управления оружием. Кроме пулемета в распоряжении Атилы были мины, дымовые шашки и ракетница. Впереди бородатый мужичок с застывшей рожей — анимация явно не была сильным местом этой игры — махнул флажком.

Взревели двигатели. Прямо в воздухе разноцветные красные лоскутки стремительно сложились в надпись СТАРТ и взорвались вспышкой света. Машины соперников рванулись вперед, и, опомнившись, Атила тоже стартовал.

Он знал эту трассу вдоль и поперек. Холм, бензозаправка, объезд вокруг пляжа нудистов…

«Скорость» имела одну особенность — у каждой марки автомобиля была своя специфика, словно в них всегда сидел какой-то определенный водитель со своим характером. Например, «Форд», хоть и обзавелся пулеметом, вел себя тише всех, никогда не пытался бортануть и очень редко стрелял, а попадал еще реже. Оба «Мерседеса» тупо таранили противников, вынося их с трасс и зачастую вылетая в кювет следом, а вот «Шевроле» с «Саабом» действовали хитрее.

Но самым агрессивным был красный джип — и почему-то Атила не удивлялся этому.

«Форд» давно отстал, «Мерседесы» тоже, впереди теперь неслись три машины. Начался пляж, желтое облако песка поднялось к небу.

Песчаная коса, изгиб… Почти поравнявшись с «Шевроле», Атила крутанул руль и ударил соперника бортом. «Шевроле» бросило в сторону, взвился фонтан воды, машина встала. Егор еще успел увидеть возникший над ней в воздухе жирный красный крест, но тут же забыл об этом. Джип и «Сааб» неслись рядом, чуть впереди, и Егор понял, что сейчас джип попытается повторить его маневр, спихнуть противника в воду.

На лобовом стекле мерцали линии прицела, полупрозрачные, чтобы не мешать обзору. Атила навел перекрестье на узкое пространство между машинами, выждал мгновение и выстрелил.

По правилам в его распоряжении имелась всего одна ракета, но он не промахнулся. Джип вильнул, сближаясь с «Саабом», и ракета попала в цель, как раз когда машины сошлись бортами.

Дым показался Егору неестественным, но черт с ним, с дымом, зато как классно загорелись машины!

Визг, скрежет… Он едва успел повернуть руль, объезжая гору обломков. Дальше шел последний ровный участок, а затем — бравурная музыка и десяток похожих друг на друга зрителей. Точно такой же, как на старте, бородатый мужик машет полосатым финишным флагом…

Его машина вильнула из стороны в сторону и сама собой остановилась.

Егора вынесло через крышу, он увидел площадку сверху, затем все мигнуло и, сопровождаемое хриплым рэпом, перед ним засветилось игровое меню.

Он пришел к финишу не только первым, но и единственным, за что, кроме денег, получил очередной бонус, который уже не мог обменять на оружие. Оружейный запас в игрушке был скудным, только мины, дымовые шашки, пулемет и ракетница. Атиле было предложено на выбор три новые машины, но он отказался.

После пустыни и гонки по автостраде, висящей между крышами небоскребов, были туннели. Атилу не интересовало прийти первым. Главное — не допустить до финиша ярко-красный джип. Угрюмая злость переполняла его всякий раз, когда враг в очередной раз переворачивался или взрывался.

Началась самая сложная трасса, и тут Егор впервые потерпел поражение. По узкой дороге, петляющей между склонами и ущельями, надо было добраться до пологой вершины, где поджидал не знакомый бородач, а девица в серебристом бикини, таком узком, что его почти не было видно. Радостно улыбаясь, она махала флажком и посылала воздушные поцелуи победителю.

Вот только в этот раз Егор так и не получил свою порцию поцелуев. Джип протаранил его, и «Шкода» взорвалась. Симулятор изначально не был предназначен для «экстры», в нем просто не имелось соответствующих команд. Оболочка отреагировала на взрыв по-своему — сжала тело со всех сторон и чуть нагрелась, вентилятор под шлемом пыхнул в лицо Атиле теплым воздухом…

Опять старт. Он сразу взял с места в карьер, у подножия горы обогнал «Мерседесы» с «Шевроле», затем саданул из ракетницы по «Саабу». Впереди остались только джип и «Форд». Последний вдруг сбросил мину, но Егор успел увернуться. Дальше дорога серпантином тянулась вокруг горы, здесь всегда приходилось снижать скорость, но в этот раз он не стал медлить. Проскрежетав бортом по бетонному ограждению, «Шкода» почти поравнялась с «Фордом». За мутным боковым стеклом Атила увидел профиль водителя — тот сидел неподвижно, лишь приросшие к рулю руки двигались. Егор резко затормозил и в упор расстрелял машину, после чего рванул за вырвавшимся вперед джипом.

Он почти нагнал врага у начала крутого подъема. Пытаясь преградить путь, джип вильнул влево, вправо, но Атила исхитрился вывернуться почти из-под самых его колес.

Они понеслись рядом. Двигатели ревели, за окном мелькали деревья и мохнатые склоны. В плоском небе среди облаков скакал мячик солнца, слепя глаза оранжевыми световыми кольцами. Атила повернул голову.

Вот оно! Почему-то джип — единственная машина с тонированными стеклами, но тонировка не абсолютная. Сквозь боковое стекло с трудом можно различить прямой нос и выступающий подбородок того, кто сидел в джипе. Атиле казалось, что это — тот самый тип, кто был в настоящей машине, протаранившей их «Шкоду» возле узкоколейки.

Ракетница на крыше врага повернулась, но конструкция турели не позволяла стрелять по автомобилю, ехавшему рядом.

И все-таки джип выстрелил. Ракета взрыла асфальт прямо перед «Шкодой», автомобиль подбросило. Атила вцепился в руль, пытаясь разглядеть происходящее сквозь языки пламени и клубы дыма. Машина приземлилась на все четыре колеса. Впереди — крутой поворот и низкое ограждение.

Он вывернул руль до упора, автомобиль занесло, но Егор уже видел, что справится, — вот только его беспокоило, что он потерял из виду джип.

Покрышки завизжали на повороте. Дальше тянулся последний участок дороги, прямой, как стрела, ведущий к пологой вершине, где поджидала девица в серебристом бикини, с полосатым финишным флагом в руках… и в этот момент вынырнувший откуда-то сбоку джип врезался в правый борт.

Егор закричал. Вернулся кошмар, который он постоянно видел во сне: узкоколейка, подъезжающий электропоезд… Все повторялось, джип точно так же появился справа, лицо водителя точно так же мелькнуло за лобовым стеклом…

На самом крутом повороте трассы ярко-красный джип с тонированными стеклами протаранил зеленую «Шкоду». Она ударилась о низкое ограждение и перевернулась. Дальше начинался отвесный склон. И его, и землю внизу с дороги разглядеть было невозможно, лишь вдалеке виднелась полоска рельсов, по которым медленно ехал электровоз. Когда машина, ревя двигателем, перелетела через ограждение и достигла границы, где начиналось скрытое от глаз пространство, все вдруг застыло. Облака, солнце в плоском небе, склоны, кусты и деревья — весь ландшафт игры замер.

Атила ощутил покалывание в затылке, затем откуда-то издалека донесся тревожный писк. По оболочке прокатилась волна дрожи. Мгновение он висел вверх тормашками, а затем сквозь потолок машины провалился вниз, в пространство, которое невозможно было увидеть с дороги.

Доносящийся сверху рев мотора стих, воцарилась тишина. Атила, лежащий лицом вниз с зажмуренными глазами, поднял голову.

Очень тихо, ветра нет, не холодно и не жарко. Земля поросла сплошным ковром мха. Неестественный мох, будто из пластилина, выкрашенного зелено-бурой краской. Атила прикоснулся к нему ладонью, ощутил, как поверхность мягко прогибается, и медленно встал.

Подножие отвесного голого склона. Странный такой склон, серенького цвета и очень ровный, будто это пластик, а не земля и камни. Догорающих обломков «Шкоды» нигде не видно… Он глянул вверх и отскочил.

«Шкода» висела там, у вершины, перевернутая, и в первое мгновение Атиле показалось, что сейчас машина рухнет на него и раздавит. Донесся приглушенный гул «Мерседесов», стал громче, когда автомобили миновали поворот, затем стих.

Наискось от склона под небольшим уклоном тянулась зеленая площадка со сплошной стеной кустов в конце. Егор преодолел ее и попытался продраться сквозь кусты. Надо же, действительно как стена, твердые. Но зато невысокие, по пояс. Он попятился, разбежался и перепрыгнул через них.

И тут, словно молнией, сознание пронзила мысль: он же ходит!

Ноги сразу подкосились, Атила упал и покатился по второму склону, начинавшемуся сразу за кустами. Перед глазами, стремительно сменяя друг друга, замелькали горы и небо, небо и горы… Что-то тихо загудело. Поверхность встала горизонтально, и он замер, лежа на спине.

Облака медленно плыли по небу, похожему на плоскую крышку, накрывавшую маленькую вселенную гоночного симулятора.

Почему он упал, как только понял, что ходит? Значит, прав врач, кости срослись нормально, нервы не пережаты, это только страшная картина, навсегда засевшая в дальнем уголке сознания, не позволяет мозгу отдавать команды, которые заставляли бы ноги двигаться. Но картина осталась там, в другом мире, а он здесь.

И здесь он может ходить!

Все еще лежа на спине, Атила согнул ноги в коленях, уперся в землю ладонями и рывком встал.

Покачнулся, но устоял, сцепив зубы и бормоча: «Я хожу, я могу ходить, могу!»

Ноги словно сами удивились тому, что теперь удерживают тело. Они подгибались, колени дрожали. Расставив руки, Атила для пробы сделал шаг, опять покачнулся и застыл в шаткой позе, привыкая к тому, что ошибка игрушки на время исправила ошибку его тела.

Мертвый геометрический мир. Широкие колонны солнечного света падают сквозь разрывы облаков. Свет качественный, красивый, но то, что он освещает…

Одно слово — аркада. Естественные природные линии — это изгибы, плавные или нет, случайные узоры, многообразие оттенков и форм. А здесь преобладали плоскости. Горизонтальные плоскости долин, наклонные плоскости холмов. Цвета тоже неестественные, сплошные, словно какой-то маляр раскрасил пейзаж ровными мазками гигантской кисти. Сверху, когда в горячке гонки удавалось бросить мимолетный взгляд на ландшафт у подножия гор, все это выглядело куда лучше. Но оно не предназначено для детального изучения, игрок не должен попадать сюда, в окружающее трассы мертвое пространство.

И, самое смешное, он видел спидометр. Полупрозрачный круг висел слева, как маленькое привидение, стрелка стояла на нуле.

Гудение повторилось. Оно доносилось из-за холма, больше похожего на трехгранную пирамиду с острой вершиной. Атила двинулся туда. Стрелка спидометра дрогнула и лениво переместилась на 5,00 км/ч. Он пошел быстрее — она показала 8,00 км/ч, замедлил шаги — опять опустилась почти до нуля.

За холмом обнаружился приземистый коричневый параллелепипед с плоскими и тонкими, как бумага, стенками. Из темного прохода наружу тянулись рельсы. Прямые, длиной метров триста… хотя понятия «метры», «расстояние» здесь казались какими-то неопределенными. Рельсы тянулись между двух холмов, по мостику над узкой речушкой, и заканчивались… ничем. Просто обрывались, и все.

Снова гудение — и из ангара выкатил игрушечный электровоз.

Игрушечный не размерами (он был довольно массивным), а видом. Словно из куска пенопласта вырезали нечто, отдаленно напоминающее очертаниями электровоз, и затем раскрасили, причем все это делал ребенок.

— Халтурщики, — произнес Егор.

Стекла в овальных окнах не нарисовали, а вот машиниста для чего-то внутрь засунули, хотя сверху, с трассы, его невозможно разглядеть. Сквозь переднее окно Атила увидел застывшую, словно восковую, фигуру. Электровоз выкатил из сарая, прогудел и резво поехал по рельсам прочь. Колеса двигались бесшумно, никакого постукивания на стыках. Хотя стыков-то и нет, сплошные темные полосы.

Атила проследил за ним взглядом, обернулся.

Он прошел всего ничего, а горы с трассой оказались очень далеко, превратились в нагромождение темных конусов, полускрытых розоватой дымкой. Облака все так же плыли по небу, световые колонны то опускались, высвечивая на склонах извивающуюся ниточку трассы, то исчезали. Вдруг слева мелькнуло что-то серебристое. Атила изумленно обернулся. Секунду или две он видел поблескивающую фигуру, которая медленно двигалась между холмами, затем она исчезла.

— Эй! Стойте!

Здесь кто-то живет? Что за странные существа могут обитать в таком месте? Егор побежал, на ходу еще несколько раз окликнув незнакомца, а когда миновал распадок между холмами, увидел, что никого там нет. Показалось? Атила растерянно покрутился на месте. Да, никого, все застыло, только световые столбы медленно перемещаются вместе с облаками, то высвечивая вершины холмов, то погружая их в тень.

Он медленно двинулся назад, перешагнул через рельсы. Опять гудение. Электровоз, миновав мостик, встал на несколько секунд и задом двинулся обратно. Проехав мимо Атилы, исчез в ангаре, чтобы спустя минуту показаться вновь.

Мостик вел через реку. Река? Атила подошел ближе. Между невысоких обрывистых берегов синела закаменевшая масса, маслянисто отблескивающая в лучах солнца. Словно в канаву вылили цистерну краски, и она застыла.

Снова гудок — и электровоз с восковым машинистом проследовал мимо. От механичного ритма его движения, от безжизненной тишины, окутывающей аркадный мирок, становилось тоскливо. И скучно. Пора выбираться отсюда. Атила постоял, провожая взглядом электровоз, перевел взгляд на «воду». Ну и гадость! Интересно, как она вблизи, еще хуже смотрится? Егор спрыгнул.

Густо-синяя поверхность провалилась под ногами, и он погрузился до колен.

— Э! — заорал Егор. — Что такое?

И тут же в затылке словно маленькие червяки зашевелились. Ощущение было куда неприятнее, чем при предыдущих включениях мониторинга мозговой активности. Виски заломило, будто по ним ударили свинцовыми молоточками, тонкие иголочки впились в позвоночник.

Погрузившись по пояс, Атила ладонями ударил по синей поверхности, но руки тоже ушли в нее, будто в масло.

— Стой! Оболочка, слышишь?!

Над ним по мостку проехал электровоз, а Егор опустился с головой.

Вокруг заклубилась густая синяя муть — он попал в скрытую зону, подбрюшье игры. Откуда-то сверху вдруг выплыл столбик цифр, далекий, еле слышный тревожный писк прозвучал и смолк. Вместо цифр мелькнуло слово ОШИБКА, сменившееся запросом «ЭКСТРЕННОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ?»

— Да! — заорал Атила, хотя так и не понял, обращен ли вопрос к нему или это внутренний диалог подкоманд оболочки, потому что следом замелькали слова «ЗАПРЕТ: ПРИ ВЫБРОСЕ ВОЗМОЖНО НАРУШЕНИЕ МОТОРИКИ… ЗАПРЕТ: ВОЗМОЖНОСТЬ НАРУШЕНИЯ ЗРИТЕЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ… ЗАПРЕТ: ВОЗМОЖНОСТЬ ПОВРЕЖДЕНИЯ…»

Егор провалился вниз, понесся с огромной скоростью сквозь темно-коричневые слои, краем глаз видя, что стрелка спидометра показывает 10 000,00 км/ч.

Это длилось недолго, а когда темно-коричневые слои закончились, Атила очутился в странном месте, которое никак не могло существовать в аркадной гонке.

Да еще и какое-то существо попыталось ударить его топором.

2

С хриплым ревом противник махнул оружием. Егор присел, и топор рассек воздух над его головой.

До вершины крутой горы было недалеко, но подступы прикрывал отряд вооруженных гоблинов в панцирях и рогатых шлемах. С десяток людей пытались прорваться вверх. Волнистые сабли сталкивались с прямыми клинками, дубинки ударялись о щиты и доспехи, крушили шлемы и черепа. Лязг и звон, крики и стоны…

Атила попал прямиком в толпу дерущихся. Падение сквозь скрытую зону аркадной гонки не прошло бесследно. Ноги подогнулись, он присел — и только это спасло его. Топор, просвистев над головой, вонзился в плечо человека, оказавшегося позади. Вскрикнув, тот покатился со склона, а гоблин замахнулся опять.

В тот самый миг, когда Атила очутился среди толпы сражавшихся, в его руках возник меч, пальцы сами собой сжались на рукояти. Он ткнул оружием в живот гоблина — острие с неожиданной легкостью пробило панцирь, пронзило плоть. Клинок полыхнул чистым голубым светом, гоблин упал на колени. Прижав лапы к окровавленному животу, он широко раскрыл полный клыков рот и медленно повалился навзничь.

Егор выпрямился. На нем теперь была кольчужная чешуя, перепоясанная широким кожаным ремнем с ножнами, штаны с металлическими бляхами и сапоги. Широкое лезвие меча покрывал узор. Еще секунду после удара он ярко светился, затем потускнел.

Сверху, ревя и размахивая дубинкой, прыгнул второй гоблин. Атила махнул мечом так, будто в пинг-понге ракеткой отбивал шарик. Совсем не сильно — но клинок рассек гоблина напополам вместе с броней.

Верхняя часть тела покатилась со склона, кровь фонтаном ударила из поясницы. Толстые волосатые лапы подогнулись, и нижняя часть упала.

Крики и лязг со всех сторон. Отряд людей рвался к вершине — там явно происходило что-то важное.

— Герой, откуда ты взялся здесь?!

Егор обернулся. Вокруг был прекрасный пейзаж сказочной страны: леса, поля и луга, между ними деревеньки, шпили замков, башни крепостей, все это пестрое, озаренное ярким солнцем. У подножия холма зеленела роща, сразу за ней была деревня. Виднелись поблескивающие голубым каналы с мостками, между ними — крыши домиков.

Ниже по склону похожие друг на друга гоблины сражались с мужчинами в одинаковых доспехах. Среди них прыгала высокая белокурая девица, одетая в… Егор прищурился. Скорее можно было сказать, что она не одета, а раздета в бикини и высокие узкие сапоги. Все это черное и кожаное. И лицо очень смуглое. Темная эльфийка? Атила пригляделся. Нет, уши обычные. Амазонка, значит.

— Ты! — прокричала ему амазонка, размахивая длинным черным кнутом. — Растафар заканчивает ритуал, помешай ему!

Тут его сшибли с ног. Меч упал, Егор повалился спиной на землю, а сверху оказался гоблин. Разинутая пасть с желтыми клыками нацелилась в горло. Егор пихнул противника ладонями в грудь.

— Помешай растафару!

Гоблин перекувыркнулся в воздухе и с воем покатился по склону. Покачивая головой, Егор встал на колени, пошарил руками вокруг, пытаясь нащупать рукоять меча.

— Вверх, пробейся к вершине!

Он наконец сумел найти меч и вскочил. Что-то огромное и черное скрыло небо, сильные лапы схватили его за шиворот и приподняли. Два перепончатых крыла взмахнули слева и справа. Задрав голову, Атила увидел существо, напоминающее огромную летучую мышь. Крокодилья пасть клацнула, летун изогнул длинную шею, сверху вниз глядя на висящего в его лапах Егора. Крылья взмахнули опять, существо поднялось выше, к вершине. Недолго думая, Атила пырнул его мечом в брюхо.

Он уже понял, что воплотился с приличными боевыми возможностями, но все равно сила удара ошарашила его. Летун будто взорвался, брюхо лопнуло, брызнув во все стороны чем-то очень гадким. Крылья судорожно дернулись. Атила еще успел увидеть, как снизу амазонка бешено размахивает кнутом, а затем летун рухнул на вершину холма.

Формой она напоминала блюдце, по краям стояли четыре невысокие колонны, в центре — каменный алтарь. Здесь все было мрачным, зыбкая завеса полутьмы отделяла это место от пестрого мира и жарких солнечных лучей. С хлюпаньем и бульканьем крылатый монстр ударился о землю. Атилу швырнуло вперед, завеса всколыхнулась, пропуская его внутрь Капища. Окружающее сразу помутнело, сделалось тусклым, унылым.

Упершись мечом в землю, Егор поднялся.

За алтарем высилась тощая фигура в серебристом плаще. Плащ состоял из вещества вроде ртути… приглядевшись, Атила понял, что вся фигура ртутная, и плащ не одежда, а словно продолжение тела. Человек поднял руки. На алтаре перед ним стояла тусклая пирамидка. Она складывалась из медленно вращающихся сегментов, кубов и ромбов. Сегменты крутились, и, по мере того как скорость вращения увеличивалась, вокруг пирамидки на алтаре медленно возникали четыре предмета. Горящая свеча, ледяной кристалл, каменный кубик и флейта…

Судя по всему, колдун в плаще был тем самым раста-фаром, и он заканчивал сейчас ритуал. Атила шагнул к нему, неуверенно поднимая меч. Раздался громкий хлопок, из колонн по углам Капища вышли четыре скелета в доспехах, с круглыми щитами и пиками.

Двигались они очень быстро — ближайший скелет тут же оказался рядом и нанес удар. Егор подался назад, выгибаясь. Неожиданно для самого себя он сделал «мостик» — но не упершись руками или головой в землю, а просто выгнувшись и на пару мгновений застыв под неестественным углом. Острие пики мелькнуло над его животом и вернулось обратно, что-то шевельнулось в голове, где-то очень-очень далеко раздался слабый писк…

Ноги Атилы оторвались от земли, подбрасывая тело, ступни с такой силой въехали в «подбородок» скелета, что череп того слетел с позвоночника и раскололся о камни.

Сделав сальто, он вновь приземлился на обе ноги и растерянно заморгал, дивясь возможностям, которые появились в теле. Три скелета были совсем рядом. Атакующие уже почти добрались до Капища, последние гоблины сдерживали их возле колонн. В толпе дерущихся возвышалась амазонка. Атила повернулся, описывая мечом круг, и кости еще пары скелетов застучали по камням. Позади растафар стоял с воздетыми над головой руками. Пирамида вращалась, артефакты вокруг нее наливались свечением, причем каждый своим. Ледяной кристалл горел голубым, каменный кубик — светло-коричневым, флейта исходила теплым белым светом, а свеча — красным.

Растафар громко загудел и опустил руки. Последний скелет ударил пикой. Кольчужная чешуя Егора заскрипела, когда звенья ее смялись, но в этот миг амазонка достала скелета кнутом — его конец обернулся вокруг черепа.

И тут все остановилось. Звуки стали приглушенными, тягучими. Замер последний оставшийся в живых гоблин, двое людей, падающий скелет, тянувшая его кнутом амазонка…

Сегменты пирамидки вращались, жужжа и потрескивая, края ее размылись, так что она стала похожа на конус. В тишине от пирамидки к каменному кубику ударил тонкий алый зигзаг. Кубик окутался вспышкой, и сразу под ногами вздрогнула земля. От кубика зигзаг потянулся к свече — и, как только коснулся ее, солнце в небе, ярко вспыхнув, померкло. Зигзаг устремился к ледяному кристаллу. Каменный кубик уже растекся кипящей лужицей, свеча оплыла, стала комком воска. Как только зигзаг коснулся кристалла, тот запузырился и начал таять… вода в каналах у подножия холма взбурлила, пенясь. Егор не знал, что происходит, но понял, что, как только зигзаг энергии коснется четвертого артефакта, ритуал завершится.

Он вдруг словно выпал из окружающего мира. То есть он мог перемещаться как обычно, в то время как все остальное замедлилось. Егор сделал шаг.

Теперь все двигалось очень неспешно: алый зигзаг тянулся к флейте, кости упавшего скелета рассыпались по камням, амазонка бежала, будто в замедленной съемке… В глухой давящей тишине Атила пошел к алтарю сквозь остановившийся мир. Змейка тянулась к флейте. Растафар, единственный, кто двигался с такой же скоростью, что и Егор, бросился вокруг алтаря.

Егор ударил мечом — но не в растафара.

Лезвие плашмя пронеслось над алтарем, сбило с него пирамидку и флейту в тот момент, когда зигзаг коснулся последнего артефакта.

Мир сорвался с цепи. Растафар потянулся к падающей пирамиде, Атила ткнул его мечом, и как только кончик лезвия коснулся ртути, по ней разбежались круги. Растафар разлетелся крупными брызгами. Алтарь, налившись тяжелым синим сиянием, взорвался.

Осколки камня шрапнелью разлетелись вокруг. Атила повалился на камни, позади него затрещали, разваливаясь, колонны. Яркая вспышка, грохот, вой ветра…

Над разрушенным Капищем вспучился пузырь энергии, налился сиянием и лопнул. Магическая волна покатилась во все стороны. Бурлящим потоком она стекла по склонам холма и разошлась дальше, по всему ландшафту, погребая под собой горы и долины, замки, крепости, деревеньки, реки и леса. На мгновение воцарилась непроглядная тьма, а затем вновь возник свет, но не такой, как раньше. Подул ровный холодный ветер — и все стихло.

Егор Атилов поднялся с камней. На вершине не осталось никого, кроме амазонки. Стоя на коленях, она глядела на Егора.

— Он почти сумел, — произнесла она. — Растафар застопорил игру.

Егор огляделся. Мир стал другим — он словно умер.

Небо посерело, ландшафт из яркого и пестрого превратился в темный, унылый. Солнце исчезло. Все то, что раньше выглядело весело, живо, теперь приобрело нездоровый, мрачный оттенок.

— Что случилось? — произнес Егор.

— Ты помешал закончить ритуал как надо. Ненадолго отложил конец света.

— Какой ритуал?

— Просто я не знаю, как еще назвать то, что они делают. — Говоря это, амазонка опасливо крутила головой, словно выискивая кого-то. — Растафары начали стопорить игры. Первой были «Супергонки». Слышал, что с ними произошло ночью?

— Нет.

— Наверное, он полетел за подмогой.

— Полетел? Он же исчез. Умер.

— Вряд ли. По-моему, убить их невозможно. Но когда игра начинает схлопываться, растафары уже не могут просто так покинуть ее. Возьми это.

— Что взять?

Проследив за ее взглядом, Атила увидел лежащую на камнях пирамиду.

— Почему ты сама не возьмешь?

— Шутишь? Кто испугал растафара, я или ты?

— Ну… ладно. — Егор шагнул к пирамидке и неуверенно склонился над ней. — Как думаешь, что это такое?

Вблизи эта штука выглядела еще необычнее. Казалось, она и вправду состоит из ртути. Почти ожидая, что пальцы погрузятся в нее, Атила коснулся пирамиды. Холодное. Гладкое. Поверхность слегка подалась под рукой, но не прорвалась. Егор поднял пирамиду — и тут мир дрогнул. Возникло очень странное ощущение, будто пространство прокрутилось на малую долю градуса вокруг одной точки… то есть вокруг пирамиды в руках Егора.

— Уф… — громко выдохнула амазонка. — Что это было? Что ты чувствуешь?

— Она… она холодная, — Атила пожал плечами. — И чуть-чуть дрожит.

— Ладно, пошли отсюда. Растафар так просто это не оставит.

Схватив Егора за руку, она стала пятиться, пристально глядя в небо.

— А твои люди?

— Какие люди? Это только боты[1], мой отряд. Ты слышал про растафаров?

— Это же сказки, — возразил Атила. — Сетевой фольклор. Типа, в одной онлайновой[2] игре появился игрок в серебристом плаще, способный нарушать физику игры… А потом в «Супергонках» на трибунах среди зрителей видели похожие фигуры. Причем все зрители там плоские, а эти были объемными, но дизайнеры гонок уверяли, что ничего такого не рисовали…

— Под утро «Супергонки» схлопнулись вместе со всеми, кто находится в них! — перебила амазонка. — Я точно знаю, растафары не выдумка.

— Постой! — Атила только сейчас осознал, что она говорит совсем не так, как положено говорить персонажу фэнтезийной игры. — Ты же… живая? Настоящая? Как тебя зовут?

— Лу. А тебя, герой?

— Атила. Я…

— Атила?

Это было произнесено таким голосом, что Егор пристально взглянул на амазонку, которая в свою очередь уставилась на него. У Лу были прямые скулы, прямой нос, высокий лоб. И светлые вьющиеся волосы. И еще она была почти на голову выше Егора.

— Слушай, мы что, знакомы? — спросил он. — Ладно, неважно. Кто такие на самом деле растафары и что это означает — «стопорят»?

Они уже спустились до середины склона. Атиле казалось, что из деревни внизу доносятся приглушенные всхлипывания. Он глянул туда — вроде бы никого, никакого движения между темными домиками. Деревня словно вымерла. Роща между нею и холмом тоже выглядела мертвой.

— Это началось рано утром, когда они обрушили «Супергонки», — продолжала Лу. — В одиннадцать схлопнулась «Ультима Онлайн», потом «Анархия», а совсем недавно — «Сфера». Ты что, никогда не играл в сетевые игры?

— Как-то попробовал, давно очень. Не понравилось, так что я все больше…

— Никто не знает, как растафары делают это. У них какие-то пирамиды, видел? Когда пирамида начинает работать, вокруг появляются четыре артефакта. Я думаю, это стихии, из которых состоит игра, — огонь, вода, земля и воздух.

— Чепуха какая! — отрезал Атила и вырвал запястье из пальцев Лу.

— Нет, ты послушай. Я думаю, на самом деле это просто символы программ, отвечающих за элементы игры. Просто в виртуальном мире они так видны нам. Растафары… они то ли люди в супернавороченных игровых костюмах, то ли какие-то…

— Да подожди ты! — Атила остановился. — Что ты несешь? Меня выбросило в Интернет, да? Я был внутри гоночной аркады и… — он затряс головой. — Ну ладно, даже если и выбросило на игровой сервер, все равно! Я сейчас просто скомандую… — Он мысленно приказал оболочке отключиться. Ничего не произошло. Егор поднял руку, неуверенно потрогал свой лоб там, где на шлеме была клавиша включения-выключения… лоб как лоб, никаких клавиш. Иллюзия казалась полной: он чувствовал холодный пронизывающий ветер, видел мрачное небо и темный ландшафт умирающей игры…

— Убедился? — Лу вновь схватила его за руку и поволокла дальше. — Когда растафары появляются в игре, те, кто находится там, уже не могут выйти. То есть обычные игроки, которые подключаются через компы, конечно, могут, но те, что в костюмах…

— А ты откуда все это знаешь?

— Я обладаю… некоторыми возможностями. С утра я вошла в «Спаситель миров» и не смогла выйти. У меня тут… — свободной рукой она хлопнула себя по темени, — в общем, своя связь, небольшая программка. Ну, не совсем… в общем, не важно. Так я и узнала, что игры рушатся, а игроки в костюмах не могут выйти. В «Спасителе миров» у меня был свой отряд ботов, и я вела их, не зная, куда иду, как вдруг увидела, что на холме появился растафар и достал свою пирамиду. Я бросилась к нему, но тут появились гоблины. Наверно, растафар как-то создал их…

Они достигли основания холма. Высокая трава ходила волнами под порывами холодного ветра.

— В общем, тут и появился ты. Очень легко ты с ним справился. И растафар… самое удивительное, что он тебя испугался. Почему? Ты говорил, что не играл в сетевые игры. Откуда такая сила?

— Наверное, дело не в силе. У меня новая оболочка, «Экстра». Она еще не поступила в продажу, просто дядя знаком кое с кем из «Руссовирта», вот он и договорился, чтобы мне ее продали. У «Экстры» возможности, которых не было в старых костюмах. Говоришь, игроки не могут выйти из сети? Как такое может быть? Они что, умирают вместе с игрой?

— Умирают их тела в костюмах. Что происходит с сознанием, непонятно. Или оно тоже погибает, или остается в сети…

— Бред! — рявкнул Атила. — Ну хорошо, так что нам теперь делать?

Земля под ногами дрогнула. И снова весь мир игры словно сдвинулся с места, чуть провернулся вокруг пирамиды.

— Вот, она начинает разрушаться… — Лу резко обернулась и глянула вверх. Из серого неба к ним приближались три крылатые ртутные фигуры. — Он понял, что не справится с тобой в одиночку, и позвал других рас-тафаров!

— Может, на них такие же костюмы, как на мне? — Это Атила произнес, уже когда они вошли в рощу.

— Нет. Я все же уверена, что растафары вообще не люди. Это… какие-то сетевые духи? Создания, зародившиеся здесь…

— Да с чего ты взяла?

Перепрыгивая через торчащие из земли корни, Атила поморщился. Он не верил в подобное, в электронных демонов и компьютерных духов. Нет, всему происходящему есть какое-то разумное, научное объяснение.

— Как можно при помощи какого-то ритуала уничтожить игру?

— Я же говорю, артефакты символизируют программы, на которых строятся игры. То есть этот ритуал в действительности означает работу вируса, ломающего игру.

Егор покосился на пирамиду в своих руках. И это на самом деле — вирус?

Стало еще темнее, теперь он едва различал толстые стволы, переплетающиеся над головой ветви и вылезшие из земли корни. Мир опять дрогнул, с веток посыпались листья.

— Если ты играла в «Спасителя» раньше, должна знать, куда нам… — начал он и замолчал, когда сквозь ветви с треском упал серебристый шар. Он взорвался, на мгновение затопив лесную полутьму мертвенным ртутным светом.

— Сильверболл! — Лу отпрыгнула, упала, споткнувшись о корень, вскочила и побежала дальше.

Следуя за ней, Атила оглянулся. Кроны деревьев образовывали сплошной полог в нескольких метрах над землей. Теперь там появился наклонный круглый колодец со стенками, состоящими из обугленных концов ветвей, — след пролетевшего сильверболла. В колодце на фоне темного неба мелькнули крылатые фигуры.

— Свернем, чтобы они не знали, куда мы выйдем, — произнесла Лу. — Дальше деревня гномов.

— Если растафары такие могучие, почему не могут выследить нас? Почему не налетят целой стаей…

— Когда игра схлопывается, их передвижения ограничены. Они теперь не могут запросто проникать сюда.

Они побежали влево. Деревья неожиданно расступились. Внизу мелькнуло поле, крыши одинаковых домиков, светящиеся круглые окошки, мосток через узкий канал. Все это небольшое и аккуратное, будто иг-рушенное. Здесь был крутой склон, и беглецы кубарем покатились с него.

Оказавшись внизу, Егор вскочил на ноги. Никаких последствий падения — будто он Брюс Ли, Жан-Клод Ван Дамм и Джеки Чан в одном лице. «Экстра» работала выше всяких похвал. Лу еще лежала, тихо ругаясь, Атила ухватил ее за плечо и помог встать.

— Пойдем… — она качнула головой, приходя в себя.

Они пересекли мосток и через несколько шагов очутились посреди деревни.

— Эй! — позвала Лу.

Тишина. И никого вокруг. Растафары в небе тоже куда-то подевались.

— Здесь что, никого не осталось? — спросил Атила.

Какая-то фигурка отделилась от стены и медленно приблизилась к ним. Егор и Лу стояли посреди улицы, оглядываясь. Появилась еще одна фигура, за ней третья, и вскоре со всех сторон к беглецам шли невысокие, по пояс Атиле, существа.

— Ух… — сказал Егор, разглядывая их. — Лу, это… это что за гномы такие? Почему они так выглядят?

Амазонка не ответила.

Они напоминали анимэшных девочек из японских мультфильмов. У всех были короткие широкие юбки, торчащие в разные стороны косички, розовые пухлые щечки, гольфы, туфельки с пряжками.

— Гм… — Атила переступил с ноги на ногу. — Э… какие интересные гномы…

Самым примечательным у хозяек деревни были, естественно, огромные, в пол-лица, овальные глаза с длиннющими ресницами. В руке каждая держала нож с широким лезвием.

— Вас послали серебряные демоны? — спросил тонкий голосок.

— Те, кто не пускает нас обратно?

— Наверное, они сами демоны! — пропищал другой голос.

— Мы не демоны… — начал Егор, поворачиваясь к Лу. — Скажи им… — он замолчал.

Амазонка стояла по стойке «смирно», закрыв глаза. Лицо ее словно одеревенело.

— Эй, что случилось?

Лу молчала, и Егор сначала слабо, а потом сильнее толкнул ее в плечо. Она качнулась, будто дерево под порывом ветра, и опять вытянулась вертикально.

— Да что с тобой?

Гномы-анимэшки подошли еще ближе. Лезвия ножей тускло поблескивали.

— А если нас потом накажут? Они не похожи на то чудовище. Вдруг они не демоны, а обычные…

Среди анимэшек выделялась одна, ростом чуть выше остальных, с ярко-синими глазами. Она остановилась возле Егора и неуверенно помахала ножом. Атила, продолжая таращиться на впавшую в ступор амазонку, не особо задумываясь над тем, что делает, толкнул ее ладонью в лоб. Ему-то показалось, что он сделал это совсем легко, но анимэшка вдруг, ойкнув, выпустила нож. Она уселась на траву и заревела:

— Бо-ольно! Я хочу домой! Здесь страшно-о!

Остальные анимэшки остановились. Егор, решив наконец все выяснить, топнул ногой и рявкнул:

— А ну бросить оружие!

Они швырнули ножи на землю. Сначала слева, потом справа донеслось всхлипывание.

— Вы не демон? — спросил чей-то голос. — Выведите нас отсюда!

— Так… — Егор выбрал одну, с большим белым бантом, и ткнул в нее пальцем. — Иди сюда.

Когда анимэшка неуверенно подошла, Атила наклонился к ней и, глядя в глаза размером с блюдца, отрывисто спросил:

— Как звать?

— А… Анюта, — проскулила она.

— Вы все — кто такие? Вы боты?

— Кто? Мы из интерната. Интернат номер пять, по выходным мы…

— Сироты, что ли? — догадался Егор. — Так, понял. Какой класс?

— Не-е, не сироты. Третий «бэ». Мальчишки с военруком в «Солдат родины» отправились, а у нас домоводство. Здесь в домиках кухни, мы каждый урок сюда…

Вокруг уже стоял хоровой рев.

— Хочешь сказать, в «Спасителе миров» все домики оборудованы для этого? «Спаситель» ведь ролевая фэнтезийная игра, при чем тут…

— Не во всех, только в этой. Мы…

— Совмещение обучения с игрой, — догадался наконец Егор. — Хозяева «Спасителя» так зарабатывают дополнительные деньги, договорились, наверно, с Министерством образования… — Он покосился на Лу. Амазонка все еще пребывала в непонятном ступоре. — Что с ней случилось, не знаешь?

Усиленно протирая глаза кулаками, Анюта помотала головой.

— Что-то не верится, очень уж богатый интернат, чтобы целый класс обеспечить костюмами.

— У меня папа диплома-ат… — проныла она.

Заведение для детишек из богатых семей? Егор кивнул. Ну да, если так, то почему бы не проводить виртуальные уроки…

— Значит, вы отправились сюда, а теперь не можете выйти? — спросил он.

— Да-а… С нами была учительница, но ее позвали, она сказала, на минуточку, вышла из игры и не вернулась. Нам стало скучно, мы тоже захотели выйти, но ничего не получилось. А потом стало темно. А потом из подземелья появилось чудовище.

— Подземелье? — удивился Егор. — Тут и подземелье есть? Где?

— Вон там… — Анюта махнула рукой куда-то влево.

Атила оглянулся, потом посмотрел вверх. Растафа-ров еще не видно, наверное, рыщут над округой, выискивая, в какую сторону в роще свернули беглецы.

— И куда делось это чудовище? — спросил он.

— Там лежит.

— Лежит? А почему оно лежит… ладно, пошли, покажете.

Плачущий третий «бэ» класс окружил его.

— Всем тихо! — крикнул Егор. — Сейчас что-то придумаем.

Он с сомнением покосился на застывшую Лу. Непонятно, что с ней произошло, но оставлять ее здесь, посреди улицы, нельзя: если налетят растафары, она и убежать не сможет. Анюта уже ухватила его за руку и тянула к проходу между домиками.

— Подожди. — Егор обошел Лу, больше всего сейчас напоминающую деревянный столб, и наконец решился. Зажав пирамиду под мышкой, он обхватил амазонку за талию, крякнул и взвалил на плечо.

Не очень-то и тяжело, решил он, шествуя следом за Анютой к домикам. Даже попав в горизонтальное положение, Лу не согнулась — он словно полено нес. Глотающая слезы девичья половина третьего «бэ» нестройным рядом потянулась за ним.

Когда они очутились в проходе между домами, мир опять дрогнул. Сзади раздались взволнованные охи. Теперь ощущение того, что огромная локация игры проворачивается вокруг пирамиды в руках Егора и постепенно стягивается к ней, стало сильнее. На ходу Егор оглянулся. Тусклые отблески мелькнули на фоне темно-багровой плоскости, которой стало небо.

— Быстрее! — он побежал. — Кажется, она скоро схлопнется…

За домами была скала, нелепо выглядевшая здесь, посреди поля. В скале — отверстие с каменной винтовой лестницей в глубине. Рядом лежал здоровенный орк.

— Как же это вы его? — изумился Егор.

— Ножиками потыкали, — хлюпнула Анюта. — У нас в домиках столовые ножи, посуда всякая…

— А… — Егор склонился над орком, напоминающим решето. — Потыкали, говоришь?

Раздался гул, и сильверболл упал по другую сторону скалы.

— Внутрь! — приказал Атила.

— А вы? — пискнула Анюта.

— Я за вами.

Три ртутные фигуры в небе напоминали истребителей-перехватчиков. Они спикировали, переходя на бреющий полет. Анимэшки заторопились, скрываясь в проходе.

— Давайте, давайте! — подбадривал их Егор, снимая Лу с плеча. Когда он поставил амазонку на землю, она, качнувшись, завалилась набок. Егор быстро положил пирамиду, схватил Лу и переставил, уперев плечом в скалу.

Два сильверболла взорвались рядом. Темное пространство затопил мертвенный свет. Визжащие анимэшки, толкаясь и падая, протискивались внутрь. Егор потянул из ножен меч. Третий сильверболл попал точно в скалу.

Она налилась ртутным свечением. Атила взмахнул мечом, и тут растафары закружились над ним. Несмотря на «Экстру», он не мог попасть — несколько секунд ртутные фигуры уворачивались от клинка. Словно хищные птицы они стремительно носились вокруг размахивающего мечом Атилы. Вот только полет их не сопровождался шелестом крыльев: растафары двигались беззвучно.

Скала теряла форму, оплывая. Вход сужался.

Меч полоснул одного из противников по груди, узор на лезвии вспыхнул. Раздался вой, но не такой, какой издает живое существо. Он был механическим, напоминал пронзительный гудок электровоза. Растафара отбросило высоко в воздух. Приглушенный хлопок — и фигура в небе исчезла. Егор перехватил рукоять обеими руками, его ударили в спину, он сделал шаг вперед, чтоб не упасть. И увидел краем глаза, что другой растафар ныряет к земле. Тут только Егор сообразил, что пирамида все еще лежит там.

Атила рванулся к ней и с размаху рубанул мечом. Линии узора на клинке вновь ярко вспыхнули. Ртутная рука со скрюченными пальцами, уже схватившими пирамиду, отлетела, кувыркаясь, далеко в сторону. Вновь механический вой завибрировал в ушах. Растафар вспучился, потерял форму, превращаясь в матовый шар, и лопнул, забрызгав все вокруг пузырящимися ртутными сгустками.

Так просто? Егор повернулся к последнему противнику. Тут же прямо перед ним в воздухе почти одновременно возникли два растафара.

Нет, совсем не так просто. Их что, вообще невозможно убить? Чуть не вскрикнув от неожиданности, Егор бешено замахал мечом, пятясь, чтобы оказаться поближе к пирамиде. Раз! Два! Три! — лезвие раскромсало растафаров на ртутные клочки. Покачиваясь, они стали опускаться к земле, будто листья.

Анимэшки уже исчезли, только Л у стояла возле потерявшей форму скалы. Прохода больше не было.

— Кто вы такие? — произнес Егор, обеими руками сжимая меч перед собой.

Третий растафар висел горизонтально над землей в нескольких метрах впереди.

— Что вам надо?

Раздался тихий свист. Плащ противника затрепетал, будто в потоке сильного ветра, которого на самом деле не было. Егор попятился.

Полы плаща бились, ходили волнами. Свист звучал все громче. Растафар словно накапливал энергию.

Атила сделал еще шаг, и пирамида оказалась у его ног. Не отрывая взгляда от растафара, он начал приседать. Сжимая меч одной рукой, опустил к земле вторую.

Свист превратился в шипение. Вокруг противника воздух заклокотал, завыл, будто в самолетной турбине. Пальцы коснулись пирамиды — и тут растафар сорвался с места и врезался в Егора.

Его словно ударили кувалдой в грудь. Егор повалился на спину, выпустив меч и схватив растафара за голову. Толчок швырнул их назад, они пронеслись над пирамидой.

Мир опять дрогнул. Гораздо сильнее, чем до того: пространство искривилось, завернулось воронкой вокруг вершины пирамиды. Все вокруг смазалось, вытягиваясь длинными полосами. Из-под скалы по земле протянулась быстро расширяющаяся трещина.

Прямо перед собой Атила видел лицо растафара — словно тусклая маска со сглаженными чертами. Живыми были только узкие черные глаза. Ощущение под пальцами напоминало то, что возникло, когда Атила взялся за пирамиду. Вещество, из которого состоял растафар, было холодным и гладким. И еще оно чуть дрожало и еле слышно гудело, будто внутри ртутного тела шла какая-то непрерывная работа.

Мгновение они летели над самой землей, вернее, над рассекающей ее трещиной, а затем врезались в остатки скалы.

Полыхнуло жаром, раскаленное вещество облепило Егора. Вокруг пузырилось и пенилось что-то серебристое, горячее. Потом оно сжалось, и скала провалилась внутрь самой себя. Егора закрутило волчком, он успел схватиться за что-то и полетел вниз.

Секунду вокруг была горячая серебряная пена, затем она исчезла. Егор повис на одной руке, от его плеч и груди кверху протянулись белесые нити, остатки скалы. Они быстро утончались и лопались, распадаясь брызгами. Егор поднял голову, глядя на широкую трещину, в которой виднелось небо. Пальцы сжимали полу ртутного плаща. Растафар висел, вцепившись в края трещины. Последняя нить с хлюпаньем порвалась, растафар дернулся, пытаясь вывернуться, но Атила держал крепко, и противник полетел вниз.

Они попали в огромную пещеру, озаренную всполохами огня. Озеро лавы плескалось между каменными уступами. Воздух над озером дрожал, в жарком мареве медленно ворочались громоздкие фигуры. Атила упал на спину и выпустил плащ растафара. Слева, возле широкого проема в стене, толпились анимэшки, рядом стояла Лу. В проеме виднелись каменные ступени лестницы, ведущей раньше к скале на поверхности.

Вскочив, Егор увидел лежащую в стороне пирамиду. Растафар уже мчался к ней длинными, как у кенгуру, прыжками. Егор бросился следом. Лу что-то закричала ему сквозь плеск пузырящейся лавы. Растафар, подхватив пирамиду, взвился в воздух. Оттолкнувшись ногами от стены, он прыгнул, пронесся над озером лавы и исчез в багровых тенях на другом конце пещеры.

Озеро всколыхнулось, когда огромная фигура поднялась над ним и попыталась мощными лапами ухватить растафара. Существо взревело от ярости, и только теперь Атила понял, кто копошится в озере, — демоны. Они поднимали из лавы раскаленные глыбы и швыряли их в отряд, столпившийся на узкой каменной полке под стеной. Там было несколько варваров, гномы и эльфы. В лавовых демонов летели стрелы, копья, метательные топорики. Партия игроков, так и не осознавших, что происходит с игрой?

Упустив растафара, король демонов взревел от ярости.

Егор шагнул к амазонке. Столпившиеся вокруг анимэшки глядели на него огромными глазами.

— Смотри, тут кто-то еще остался! — выкрикнул он сквозь гул лавы.

Лу стояла вполоборота к нему, подняв руки.

— Это не игроки, а боты, — прокричала она в ответ.

— Что с тобой произошло?

Она двигала руками перед собой, пальцы шевелились, словно прикасаясь к чему-то.

— Я же говорила, у меня есть специальная программа для связи. Но когда я в ней, то не могу двигаться. Я связалась с нашими.

— Кто это — «наши»?

— Неважно! Кое-что выяснилось. Пирамида действительно программа. Мы назвали ее «аргумент». Она запускает резонансную пульсацию текстур. Несколько импульсов — и игра рушится. Мне на винчестер сбросили программу для аварийного выхода… — Пока она говорила, руки безостановочно двигались, и перед Лу медленно возникал расплывчатый плоский овал. — Догони растафара!

— Зачем? — удивился Атила. — Если ты можешь открыть проход, мы просто уйдем…

Демоны наконец заметили их — несколько могучих фигур начали поворачиваться. Раскаленный, покрытый потеками лавы камень ударил в стену чуть в стороне. Анимэшки завизжали.

— Растафары появляются из какого-то одного места. Пока я была здесь, наши смогли вычислить… — Еще один камень с грохотом ударил в стену. Егор глянул на озеро — демоны во главе с королем медленно брели к ним сквозь лаву.

— Растафаров невозможно убить, потому что есть программа, которая заново генерирует их. Там… — Ее руки двигались все быстрее, и наконец Атила понял, на что это похоже. Лу словно ударяла по клавишам невидимой клавиатуры, расположенной горизонтально перед ней.

Овал разросся, наливаясь белым светом. Атила шагнул назад, оглядываясь. Все пещера ревела и бушевала, лава пенилась, свет облизывал каменный потолок. В трещине наверху уже не было видно неба — лишь непроглядная тьма. От отряда ботов никого не осталось. Демоны приближались сквозь огонь.

Овал загустел, сияющий белый свет плескался в нем.

— Идите, — приказала Лу анимэшкам. — Атила, останови растафара и забери «аргумент»! Через него можно вычислить главную программу!

— Но как я найду растафара?

— Ориентируйся по импульсам.

Анюта, жалобно посмотрев на Егора, шагнула в портал. Белый свет вскипел вокруг нее, еще мгновение анимэшка была видна, затем исчезла. Остальные потянулись следом.

Егор прыгнул на узкую полку, тянувшуюся вокруг озера. Король лавовых демонов с ревом швырнул в толпу анимэшек раскаленную глыбу размером со скалу. И в этот момент пещеру вспучил новый резонансный импульс.

Стены, потолок с трещиной, озеро — все превратилось в широкие красно-коричневые полосы. Они изогнулись вокруг одной точки, находящейся сейчас где-то в глубине пещеры. Лава пошла волнами, брошенная демоном глыба взмыла, описав мертвую петлю, и вылетела через трещину. Егор повалился на камни лицом вперед. Слыша визг падающих у прохода анимэшек, он вскочил и метнулся в направлении того места, вокруг которого импульс закрутил игру.

Лава плескалась у самых ног, упавшие демоны медленно вставали. Перепрыгнув через останки уничтоженных ими ботов, Атила увидел, что дальше полка изгибается. Пещера там сужалась, превращаясь в коридор с высоким потолком.

Стало темнее, багровый свет лился теперь сзади, тень Егора вытянулась перед ним. Еще минуту эхо доносило приглушенный рев, затем все стихло. Коридор вел вниз, в глубины локации. Стены его были не каменными, это скорее напоминало покрытую обугленными потеками почерневшую пластмассу. Интересно, коридор создан дизайнерами уровней или сделан растафарами? Что, если через такие коридоры они и проникают в игры…

Пульсация. Коридор изогнулся, свился спиралью, затем распрямился. Не удержавшийся на ногах Атила покатился вниз. Он будто попал внутрь танцующей змеи — стены извивались, пол поменялся местом с потолком. Когда сотрясение прекратилось, Егор вскочил.

Впереди возникло тусклое свечение, пол начал дрожать. Вибрация шла спереди, оттуда, где горел свет.

Дрожь усилилась. В коридор проник звук, будто сверло вгрызалось в камень. Атила пошел дальше, теперь уже медленнее. Свет становился ярче. Еще несколько шагов — и коридор закончился укромной пещерой, скрытой в недрах игры.

Дрожь шла из дальнего конца пещеры. В первый момент Атила не понял, что там происходит. Он увидел спину растафара, у ног которого что-то вращалось, с шипением и скрежетом буравя черное вещество. Конус ввинчивался, разбрызгивая во все стороны ошметки текстур.

Вновь импульс — и пространство словно завязалось узлом. Присев, Атила сумел удержаться на ногах и наконец понял, что происходит. «Аргумент» вращался, прорубая незримые границы игры. Возможно, на деле это означало работу агрессивной программы, расшатывающей движок, — растафар пытался покинуть игру до того, как она рухнет. Егор прыгнул.

Он увидел, как зашевелились, приподнимаясь, полы плаща, словно он почувствовал, что кто-то приближается сзади. Растафар, только что стоявший спиной к Егору, вдруг очутился лицом к нему и вытянул руки.

Они повалились на камни рядом с пирамидой, разбрасывающей во все стороны острые осколки. Противник развернулся, подминая под себя Атилу, скрюченными пальцами сжимая его плечи. Пальцы удлинились, стали тонкими, концы их погрузились в кольчугу, в плечи Егора, все глубже и глубже.

Мертвое ртутное лицо оказалось перед лицом Ати-лы, черные глаза — перед его глазами. В них были две одинаковые выпуклые картинки, словно стереоизображения одного и того же места. Упираясь в грудь раста-фара, пытаясь оттолкнуть его, Атила вгляделся в его зрачки: чудовищный, невероятный ландшафт, посреди которого возвышается черная пирамида…

Пальцы противника пронзили тело насквозь. Острые осколки от работающего «аргумента» летели слева, впивались в щеку и скулу Егора, оставляли на маске-лице растафара белые царапины.

Под черными глазами открылась щель рта, и тонкий, раздвоенный язык вынырнул наружу. Концы его, плоские, как скальпели, были зазубренными. Язык изогнулся, целясь в глаза Егора. Вжимаясь в стену, Атила нажал руками и ногами, отодвигая растафара от себя, чувствуя, как пальцы того разрывают плечи. Голова растафара подалась назад, язык втянулся, чтобы выстрелить в лицо Егора, и тут позади возникла Лу.

Она широко размахнулась и метнула меч, как копье. Ярко сверкнул узор на лезвии, оружие пронзило спину растафара, кончик его вышел с другой стороны и кольнул в грудь Агилу.

Рот широко разинулся, в лицо Егора ударил поток исторгаемого им теплого воздуха, в котором трепетал раздвоенный язык. Пронзительно загудев, растафар отшатнулся, вырывая пальцы из плеч Агилы.

И лопнул, покрыв все вокруг брызгами ртути.

Большой участок стены вокруг «аргумента» провалился внутрь. Чтобы не упасть в образовавшееся отверстие, Егор отпрянул, развернулся, протягивая руку…

Его пальцы и пальцы упавшей на колени Лу одновременно схватились за пирамиду. Та уже не вращалась, лишь мелко дрожала. По ртутной поверхности побежали искры, и Лу отдернула руку.

Они посмотрели друг на друга, затем разом повернули головы, глядя в отверстие. Атила покрепче ухватил «аргумент» и нагнулся вперед, разглядывая открывшееся за стеной пространство.

— Что это? — хрипло спросил он.

— Есть секретные серверы с экспериментальными играми, — произнесла Лу. — Программа, генерирующая растафаров, спрятана на одном из них. Наши назвали ее «Главный аргумент», потому что…

— Кто такие «наши»? — перебил Егор.

Она качнула головой, опасливо глядя на пирамиду.

— Потом. Как тебя зовут на самом деле?

— Егор, — сказал он. — А тебя?

— Ну… иногда меня называют Троечка.

Пирамида под ладонью Атилы дрогнула. Пространство вокруг изогнулось, размазываясь кольцевыми потоками. В последней резонансной пульсации деревья и холмы, крепости, леса и каменная толща под ними — вся игра устремилась к отверстию, прорубленному «аргументом».

3

Над головой был потолок в пятнах ржавчины. Некоторое время Егор Атилов рассматривал его, лежа на спине, затем медленно сел. Что-то звякнуло.

Егор находился в длинном, просторном металлическом коридоре — будто он попал в звездолет. В этакую здоровенную космическую баржу, перевозящую тысячи поселенцев от одной звездной системы к другой.

На полу валялись обрывки бумаги, куски пластика, осколки стекла. И еще рядом лежал человекообразный робот. Атила огляделся, но пирамиды не увидел: она исчезла.

Робот пошевелился, потом сел.

Скорее, не робот, а роботесса. Бывают роботы женского пола? Во всяком случае, там имелось нечто вроде бюста, соединенного с нижней частью узкой гибкой «талией». Да и черты лица… если, конечно, сочетание динамиков и фотоэлементов можно назвать лицом…

— Ты кто? — спросила она.

Когда Егор поднялся на ноги, вновь раздалось звяканье. Он оглядел самого себя, увидел блестящий торс, металлические ноги, узкие длинные ступни с закруглениями — там, где раньше были пальцы.

— Вот черт! — Егор уставился на роботессу и неуверенно спросил: — Лу?

— Троечка, — поправила она. — Лу — это мое имя в «Спасителе миров», а обычно в Интернете я подписываюсь…

— Мы общались раза два в игровых форумах, — сказал Егор. — Я тебя помню, хотя плохо.

— Я тоже тебя помню, — она огляделась. — Так вот, значит, как… Теперь мы роботы.

— Ага. Причем ты… — он замолчал.

— Что? — Троечка оглядела саму себя. — Что такое?

— Я хочу сказать, из тебя получилась вполне, гм, симпатичная… роботиха.

— Ясное дело. Но где мы?

— Ну, мне кажется, это космический корабль. Помнишь какие-нибудь игры с ними?

— Полно, только не онлайновые. Хотя нет, были «Star Wars Galaxies», а еще…

— Пирамида исчезла, — сообщил Егор. — Нигде нет.

Из глубины коридора донесся приглушенный лязг.

— Что это там? Пошли посмотрим?

Коридор освещали утопленные в потолок плоские лампы. Пол был усеян мусором.

— Все-таки не похоже на звездолет, — заметила Троечка через несколько шагов. — Во-первых, посмотри, здесь же все ржавое. Во-вторых, на звездолетах мусор должны как-то утилизировать. Сжигать или в космос выбрасывать, а не сваливать на пол.

Лязг стал громче. Он звучал ритмично, будто… будто чем-то железным колотили по чему-то железному. Послышались неразборчивые восклицания, затем ругань.

— Что там происходит? — Троечка ускорила шаг. Коридор изогнулся — и они очутились на свалке.

Зал с высоким потолком-куполом заполняли горы мусора. А еще здесь шел дождь. Из широких отверстий в куполе то и дело что-нибудь вылетало. Более крупные предметы — детали каких-то устройств, тяжелая рухлядь — проносились подобно метеорам и с грохотом падали среди завалов, взрываясь мелкими обломками. Ошметки пластика, куски бумаги, металлическая труха и мусор поменьше наполняли пространство рваными хлопьями. Они планировали, лениво покачиваясь, словно грязные снежинки.

Под стеной два робота били третьего. Этот третий лежал, прикрыв голову руками, дергался и иногда ругался визгливым голосом. Те, кто его бил, больше всего напоминали тумбочки на узких гусеничных платформах. Они откатывались, наезжали на жертву и вновь откатывались.

— Вы что делаете? — крикнула Троечка и пнула одного робота в зад. Робот качнулся на платформе, правая его гусеница зашипела, в то время как левая оставалась неподвижной. Он развернулся и манипуляторами ухватил Троечку за гибкий пружинный стержень, заменявший ей талию. Второй робот продолжал заниматься своим делом.

— Эй, эй! — Атила подскочил к ним.

Троечка размахивала руками и ногами. Робот начал приподнимать ее, поворачивая и рассматривая со всех сторон. Атила прыгнул ему на спину, вцепился в манипуляторы и резко развел в стороны. Троечка упала на пол.

Робот дернулся, пытаясь высвободиться, и тогда Атила со всей силы заехал ему кулаком по макушке. Из головы робота донесся громкий звон.

Егор отпрыгнул. Гусеницы вновь зашипели, крутясь в разных направлениях; робот начал вращаться на месте, дергая манипуляторами. Второй робот наконец заметил неладное и оглянулся.

В корпусе первого робота что-то переклинило: вихляя гусеницами из стороны в сторону, он вдруг сорвался с места и влетел в мусорные завалы. Несколько секунд фонтаны взлетающих отбросов и треск сопровождали его передвижение по свалке, затем все стихло.

Подняв кулак, Егор шагнул ко второму роботу. Тот попятился, развернулся и исчез в коридоре, через который они вошли.

— П'асипа, п'ратан!

Атила чуть не подскочил, услышав скрежещущий голос. Таким голосом могла бы говорить старая циркулярная пила.

Робот, которого избивали, поднялся на ноги. Егор уже сообразил, что сейчас скорее годятся слова вроде «манипуляторы» или «конечности», но решил, чтобы не путаться, думать о них как о привычных руках и ногах. Если бы этот робот был человеком, скорее всего его бы назвали бродягой-дистрофиком. Напоминающие веточки ножки, казалось, могли сломаться в любое мгновение, хотя вес, который им приходилось нести, был невелик. Тощие руки состояли из потемневших стержней и перепутанных проводов, голова покачивалась на кривой шее. Левый фотоэлемент прикрывала полоса разлохмаченной черной изоленты. В разных местах из тела торчали обрывки изоляции, обнаженные контакты, спирали проводков.

— Г’ерла! — Какой-то дефект мешал бродяге связно произносить слова. Периодически в его горле раздавались щелчки, будто клемма искрила, и тогда робот глотал отдельные звуки.

Он выпучил единственный глаз-фотоэлемент, разглядывая Троечку сквозь медленно падающий мусор.

— Йо! Редко сюда зап'редают такие т'елки.

— Кто? — Троечка вопросительно посмотрела на Егора. — Что он сказал?

— Ни-ни! — бродяга примирительно поднял руки. Ладони у него были широченными и плоскими, похожими на лопаты, а ступни напоминали ржавые жестяные ласты. — Все в ажуре, рып'ка, это был комп'ли-мент.

Голоса разносились по всему залу. Кроме них тишину нарушал лишь тихий шелест мусорного снега. Егор наконец задал вопрос, который давно надо было задать:

— Ты кто такой?

— Меня звать… — рука-лопата хлопнула по груди, подняв рыжее облачко ржавчины, — Рипа.

— Где мы? — спросила Троечка. — Как называется это место?

— Как это — где? — Рипа оглянулся. — Сама не видишь, что ли?

— Э… Рипа, мы не отсюда, — пояснил Егор. — Пришли издалека, понимаешь? Объясни толком, где мы находимся.

В глубине свалки с купола упало что-то тяжелое, взметнув фонтан трухи.

Робот поднял руки. Внутри него защелкало, сквозь щели в помятом нагруднике посыпались искры. Двигался Рипа так, что казалось — основные усилия он тратит на борьбу с собственными суставами. Ноги его, судя по всему, давным-давно разучились сгибаться.

— Над нами… — он сделал широкий жест, — великий город Роп’ополис. Вокруг нас — лучший район города, именуемый Отстойником. Я часто здесь т'усуюсь…

— Робополис? — переспросила Троечка. Только сейчас Егор заметил, что по бокам ее головы расположены две небольшие тарелки радаров. — Что-то я вроде слышала, но не помню…

— Великий город… йо! — Рипа упал навзничь.

— Что? Что это с ним? — Егор уже ничего не понимал. — Почему он упал?

— Не знаю. — Троечка осторожно коснулась тела Рипы ногой. Хоть она и стала роботом, но ноги были длинными, так сказать, от радаров. — Послушай… Как-то странно, я не могу понять, игрок это или бот? Для бота слишком…

Тонкая рука поднялась, ладонь-лопата помахала в воздухе, и робот сел. Второй рукой он полез куда-то в недра своего организма, достал две круглые линзы, скрученные проволокой на манер очков, и надел их. Одна линза пришлась на фотоэлемент, а вторая — на полоску изоленты.

Голова со скрипом повернулась из стороны в сторону, и незнакомый голос произнес:

— Чем обязан?

— Что? — опять не понял Егор.

Рипа поднялся. Внутри него все так же полязгивало и потрескивало, но двигался он теперь иначе, более изящно.

— Чем обязан, господа? — Робот взглянул на опешившую Троечку и слегка поклонился. — Леди?

Они молчали, ошарашенно глядя на него.

— Простите… — он поправил очки. Сквозь линзу огромный фотоэлемент уставился на Егора. — Простите, возможно, мой вопрос покажется вам несколько… э… дерзким… но кто вы такие?

— Но как же, Рипа… — начала Троечка. — Мы же… ведь мы только что познакомились?..

— Во-первых, леди, меня зовут Агриппа, а во-вторых, я не имею чести… — Тут он несильно хлопнул себя ладонью по лбу: — Ах да, конечно, Рипа… Видите ли, у меня сбоит реле в лобной доле… Из-за этого контакт переключается между двумя… — Вдруг робот с подозрением уставился на них: — А вы необычно выглядите. Что вы здесь делаете?

— Ну, мы… — начал Егор, но Агриппа замахал руками.

— Молчите! — он настороженно оглянулся. — Тука всемогущий! Я понял. Агенты, присланные, чтоб свалить тиранию…

— Да? — удивился Атила. — Вообще-то мы не…

— Ни слова больше! Конечно, вы не можете открывать тайну первому встречному. Но знайте — я с вами. Клянусь, я приложу все усилия, окажу любую помощь…

Падающий со стен рассеянный свет мигнул, комья пыли и ржавчины посыпались с потолка. Свет разгорелся вновь, Егор успел различить темные летящие предметы, затем он погас окончательно. Пол дрогнул.

— Это еще что такое? — чуть не упав, Егор ухватился за Троечку. — Как тебя… Агриппа! Что происходит?

Одновременно в разных местах загорелись прожекторы, световые столбы прорезали тьму. Источники их зигзагами передвигались над свалкой.

— Цензоры! — завизжал Агриппа.

Луч прожектора пополз мимо них. Егор различил темный силуэт робота — тот присел, озираясь.

— Душители свободной воли!

— Бежим? — неуверенно спросил Егор.

Сверху раздался свист. Они подняли головы, секунду смотрели, потом Егор и Троечка отпрыгнули в разные стороны, а робот начал приподнимать ногу, что сопровождалось серией щелчков и жалобных позвякиваний, донесшихся из его коленного сустава…

Вылетевший из отверстия в потолке толстый обрезок трубы в полметра длиной упал ему на голову. Раздался звук, будто по церковному колоколу с размаху заехали ломом. Робот плашмя повалился на пол, точно так же, как и в первый раз. Труба, крутясь пропеллером, отлетела от него и шмякнулась под ноги Егору.

Из головы робота еще некоторое время доносился, постепенно стихая, протяжный металлический гул, затем наступила тишина.

— Ой, — довольно спокойно сказала Троечка, как бы ставя точку.

Егор шагнул к поверженному Агриппе.

Кто бы ни были эти цензоры, но они услышали шум и заинтересовались им — летающие источники света стали приближаться.

Рука робота поднялась, сняла очки и сунула их куда-то. Еще секунду он не двигался, затем вскочил и деловым голосом приказал:

— Что я вам скажу, п’ратва — всеобщий шухер! А ну т'авай за мной… — Подхватив обрезок трубы, Рипа устремился по тропинке, извивающейся между завалами мусора. Переглянувшись, Егор с Троечкой помчались за ним.

— Б'орзеют легавые…

Рипа полз вперед по узкому вентиляционному ходу, за ним Егор, следом Троечка. Сначала труба тянулась наискось вверх, затем, когда они покинули уровень Отстойника, стала горизонтальной.

— Ты назвал их цензорами? — подал голос Егор. — Это местная полиция, что ли?

Колени Рипы громко щелкали, иногда за ним на полу оставались пятна машинного масла.

— Да, рядовые. Так, п'очти на месте…

Труба изогнулась и стала шире, робот улегся перед проволочной решеткой. Атила лег рядом и выглянул наружу.

Он увидел площадь, похожую на очень большой вокзал или аэропорт. Только вместо пассажиров-людей там были роботы.

Гул голосов и лязг металлических конечностей наполняли помещение. В центре высился памятник — обычный человек, одетый в обычный костюм с галстуком. Он стоял, чуть склонив голову, словно задумчиво рассматривал снующих у его ног роботов. Вокруг тянулись витрины магазинчиков, вдоль стен ползли прозрачные кабины лифтов. Егор поднял взгляд. По сути, зал был широкой и очень высокой трубой, верхнюю часть которой скрывала паутина висячих переходов и арок. Между ними что-то летало.

— Рипа! — свистящим шепотом произнесла улегшаяся рядом Троечка. — Рипа, чей это памятник?

— Ты чё, сестричка? — проскрипел робот. — Как это чей? Д'ура, это же Творец!

— Творец?

— Йо! Вы откель свалились к нам? Л'адно, погодите чуток, надо разведать, чтоп'ы легавые не вып'асли… — С душераздирающим скрежетом робот развернулся и уполз в боковое ответвление трубы.

Подождав, когда звуки его передвижения стихнут, Атила придвинулся к Троечке и зашептал:

— Интересно, почему эти цензоры появились сразу после того, как мы попали в Отстойник? Может, нас уже ищут? Я думаю, цензоры — это те же растафары, просто здесь они принимают такой вид. Ну вот как мы стали роботами…

Троечка молчала, пристально разглядывая что-то на площади.

— Нам достался робот с раздвоением личности, — продолжал Егор. — Причем он сам про это знает, представляешь? Никогда не думал, что бывают роботы-шизофреники…

— Ты понимаешь, кто это? — кажется, Троечка не услышала ни единого слова. — Этот памятник?

Атила вгляделся в склоненное лицо.

— У него глаза узкие. Японец какой-то…

— Это же Нико Туко! Я поняла, где мы находимся! Это… это просто невероятно!

— Нико Туко? — повторил Егор. — Я что-то вроде слышал… это не он изобрел вирус, как его…

— «Погибель». Вирус назывался «Погибель». На самом деле это не совсем вирус, просто программа огромной разрушительной силы. Туко не чистый японец, помесь какая-то. Работал на японское отделение «Дженезиса». Ну же, вспоминай, про него еще писали в газетах. Нико Туко, гениальный ученый-изобретатель, занимался искусственным интеллектом. Потом они с «Дженезисом» из-за чего-то поссорились, и Туко исчез, прихватив часть своих разработок. Какой-то пронырливый журналист нашел его в тайном поместье-лаборатории в горах. Туко рассказал, что его хотели убить. Что сейчас он работает над тем, как искусственный интеллект будет развиваться в окружении синтезированного мира, причем не в одиночестве, а в компании себе подобных. Сможет ли он создать цивилизацию, прогресс? Он нанял целый штат одной игровой фирмы, и те сделали для него большой виртуальный город. Жителей он наделил различными аспектами изобретенного им интеллекта. Журналист спросил, существует ли этот город сейчас, и Туко ответил, что да, он на одном засекреченном сервере.

— И?.. — спросил Атила, когда Троечка замолчала.

— И после посещения журналиста Нико Туко действительно был убит. Его тела так и не нашли.

— Хочешь сказать, всеми этими роботами управляет общий искусственный интеллект?

— Вроде того, но каждый наделен индивидуальными параметрами, которые вытекают из разных аспектов изобретенного Туко интеллекта. То есть они самостоятельны.

— Ну хорошо, значит, мы на скрытом сервере. И вокруг не игра, а виртуальная страна, программная лаборатория… — Егор окинул взглядом толпу роботов, соображая. — Ладно, но если пирамида перебросила нас сюда, значит, путь к «Главному аргументу» растафаров лежит через Робополис?

Их ушей достигли треск и щелканье суставов Рипы.

— Нашел! П'ошли! — весело проскрежетал робот.

Вскоре проход стал спиральным. Они съехали по наклонному желобу, пробрались сквозь сломанную диафрагму и наконец очутились снаружи.

Сколько Егор ни глядел, но так и не увидел дерева или каких-то других природных материалов — только гладкий бетон, металл и пластик. Все светилось, поблескивали матовые поверхности, перемигивались разноцветные огоньки, иногда вспыхивали красные и синие лазерные лучи… Робополис был ярким и шумным — чумовым.

— У вас есть правительство? — прокричал Егор. — Кто управляет всем этим?

Вокруг толкались роботы разных конструкций и размеров. Троечка пихнула Атилу локтем в бок, показывая на почти точную копию R2D2 из «Звездных войн». У некоторых прохожих не хватало конечностей либо конечности были прикручены к корпусу проволокой. На стенах сквозь блеск металла нет-нет да и проглядывали пятна ржавчины.

— Ваще-та у нас Конклав. — Рипа, зажав обрезок трубы под мышкой, уверенно вел их сквозь толпу. — Мы его вып'ираем. Но на деле п'аханом сейчас Резидент.

— Резидент?

— Да, с'естренка. Никто его не видел, он живет где-то… — робот неопределенно махнул рукой вверх. — Теперь его цензоры прессуют простых п'арней навроде меня. О!

— Что «о»? — спросил Егор.

— Во! — Рипа показал на что-то впереди, заозирал-ся, потом приказал: — Ждите меня там… — и уковылял в толпу.

— Где? — Атила оглянулся.

— Вон там. Идем.

Троечка потянула его в глубокую полутемную нишу между стенами двух магазинов.

— Надо обсудить ситуацию, — деловито начала она. — Слышал про Резидента? Наверняка это как-то связано с растафарами. Если он вверху… — Они подняли головы и взглянули на ползущие вверх и вниз лифты, на металлические арки, сетки, сложные конструкции непонятного назначения…

— Думаешь, на верхних ярусах… — начал Егор, и тут в нишу, быстро переставляя негнущиеся ноги, ввалился Рипа.

— Есть! — Робот воровато оглядывался. В правой руке он держал железную коробочку с парой блестящих контактов. На ней был изображен череп и перекрещенные зигзаги молний. — А ну п'адержи, п'ратуха, — он отдал Егору обрезок трубы.

— Что ты собираешься делать?

Рипа неопределенно качнул головой.

— Послушай, а что находится вверху? — спросила Троечка.

— Центровые кварталы для п'огачей. П'ростым п'ацанам вроде меня там делать нечего. — Робот поднял левую руку, несколько раз согнул и разогнул ее так, что наружу вылез провод с содранной изоляцией.

— Нам надо наверх, — сказал Егор. — Поможешь подняться туда?

— Ты чё, п'рателла? — удивился Рипа. — Легавые нынче озверели. Не, я конечно, п'лагодарен, что вы помогли в Отстойнике, но… Ни-ни, и не проси. Так, а ну, отойдите чуток назад…

— Зачем?

— Отойди, отойди, говорю.

Егор с Троечкой попятились в глубь ниши. Рипа примерился и вонзил контакты на коробочке в неизолированный сгиб локтя. С треском сыпанули искры. Коробочка полетела на пол, Рипа присел на расставленных ногах, качнувшись, широко развел руки…

— ЙО!!!

Его фотоэлемент покраснел.

— Как торкнуло! — Он покачнулся всем телом, начал заваливаться, и подскочивший Атила схватил его под мышки. — Нефиговый п'риход, п’ратишка… — счастливо скрипнул Рипа.

Сквозь царящий на площади шум до ниши долетел звук сирены.

— О'пять легавые… — в голосе Рипы появились отрешенные нотки, будто теперь появление цензоров его не очень-то и тревожило. — П'ерекемарим пока здесь.

— Нам надо наверх, — повторил Егор, отпуская робота.

Рипа пошатнулся и привалился плечом к стене.

— Оп чем п'азар, я ж уже сказал. Тут д’аже старик Меркюри не п'оможет.

— Кто такой Меркюри?

— Босс нижних уровней.

— Как босс уровней? Так, значит, это все же игра?

— Ты чё, п'ратан? Какая игра? Если это игра, то она интереснее жизни!

— Но что значит «босс»?

— Ты вроде вчера на свет п'оявился. То и значит: п'ахан нижних районов Роп'ополиса. Но я здесь тусуюсь, наверх ни ногой.

— Но мы…

— П'ратан! — Рипа начал сердиться. — Я Меркюри на глаза показываться не хочу. Ты чё, не п’онял? От-вянь, наверх не пойду.

Сирены над площадью надрывались. Выглянув из ниши, Атила узрел нечто, напоминающее помесь осы и большой кофемолки, с узкими крыльями и единственным выпученным фасетчатым глазом на лбу. Оно промчалось низко над разбегающейся толпой и исчезло из поля зрения. Егор взглянул на Троечку. Она пожала плечами и кивнула. Тогда Егор, взяв обрезок трубы обеими руками, широко размахнулся и ударил робота по голове.

Они поднимались быстро, площадь внизу была видна как на ладони.

— Как болит…

Стоящий у прозрачной покатой стенки Егор оглянулся.

Агриппа обеими руками держался за голову.

— Повторите еще раз, что я вам обещал, пока… пока верх взяла моя другая личность?

— Ты сказал, что поможешь нам проникнуть в верхние ярусы, — принялась врать Троечка. — Дал слово.

— Слово дал? — уныло переспросил робот.

— И еще перед этим, в Отстойнике, сказал, что приложишь все усилия, чтобы помочь нам.

— Да, это я помню… чего не сделаешь в сиюминутном порыве.

— Сказал, что почтешь за честь помочь тайным борцам против тирании Резидента.

— А вы — тайные борцы?

— Без сомнения. Пока ты был Рипой, мы предоставили тебе неоспоримые доказательства.

— Что, совершенно неоспоримые?

— Абсолютно.

— Ох… — На Агриппу было жалко смотреть. — А… я что-то делал при этом?

— Да, у тебя была такая коробочка с двумя контактами, и ты пустил себе ток в руку.

Робот помрачнел.

— Ясно. Это был переменный ток, вызывающий всплеск нелинейных флуктуаций. Моя вторая личность — грубое, малоразумное существо. Она получает удовольствие, а у меня потом голова кружится и отнимаются руки. Но как же я смогу помочь вам?

— Ты упомянул какого-то Мер кюри, — подал голос Егор. — Кто это?

— Местный босс. Занимается оружием, ворованным железом и пиратским софтом.

— Он может помочь нам?

— Понятия не имею. Его логово выше.

Снаружи мелькнул силуэт цензора. Егор попятился. Цензор пролетел вниз и скрылся из виду.

— Тука всемогущий, вот и они! — взвизгнул Агриппа.

Егор присел, осторожно выглядывая. Цензор опустился к площади, явно высматривая кого-то.

— Откуда они вообще берутся? — спросила Троечка у робота.

— Они появились не так давно. Их хозяин Резидент.

Описав несколько кругов вокруг памятника, цензор взлетел. Он пронесся мимо лифта, резко затормозил и повис в воздухе. Егор отскочил в глубину кабины, прижался спиной к стене, но это не помогло. Цензор словно почувствовал их и подлетел ближе. Сквозь колпак лифта фасетчатый глаз просканировал кабину, и цензор взмыл вверх.

Егор повернулся к Агриппе.

— Надо выбираться отсюда. Долго еще ехать?

— До второго уровня минут десять! — простонал робот. — Он полетел за подмогой!

— А какие-нибудь промежуточные этажи есть?

— Да здесь сплошные технические ярусы. Но чтобы остановить лифт, нужен специальный допуск.

Возле раздвижной двери был щиток со светящимися цифрами этажей, кнопками и горящей зеленым лампочкой. Егор заколотил по кнопкам, но кабина продолжала двигаться с той же скоростью.

— Может, здесь есть аварийная остановка… — начал он.

Оттолкнув его, Троечка обеими руками вцепилась в крышку и рванула.

— Дай мне… — Она склонилась над обнажившимися контактами — и тут же лифт встал.

— Быстроты… — удивился Егор.

— Это не я, я еще ничего не успела сделать.

— Они отключили лифт дистанционно! — Агриппа показал на что-то снаружи. Егор оглянулся.

Теперь их было трое. Выпученные фасетчатые глаза заглядывали в кабину. Одновременно в трех брюхах разъехались щитки, из отверстий выдвинулись узкие дула.

— Э, Троечка… — начал Егор.

— Что там? — Она стояла спиной к нему, лихорадочно копаясь в контактах панели.

— Там трое… трое легавых, и у них оружие.

Один из цензоров выстрелил, отдача качнула металлическое тело.

Прямо перед лицом Егора на прозрачной стене появилось белесое пятно. Кабина дрогнула.

— Что они делают? — Троечка не оборачивалась.

— Стреляют! — взвизгнул Агриппа.

— И?..

— И ничего, — добавил Егор.

Два цензора выстрелили одновременно, еще два пятна возникли на стенке.

— Хорошо, что у них не пулеметы. Какое-то время лифт выдержит. Как у тебя?

— На самом деле это всего лишь программы, — пробормотала Троечка сквозь зубы. — А я разбираюсь в программах, просто мне нужно время…

— Слушай, вдруг ты откроешь двери, а там глухая стена? Попытайся запустить лифт вверх.

Цензоры выстрелили залпом, и ответа Егор не услышал.

Агриппа сжался в углу. Теперь стало трудно различить, что происходит снаружи, — половину стенки покрывали белые пятна. Вдруг кабина дрогнула и с шипением опустилась на полметра.

— Ой! — сказала Троечка. — Не то!

Опять прозвучал залп.

Егор приник лицом к небольшому участку, чистому от следов выстрелов. Снаружи маячили уже не три, а четыре противника. Новый цензор был куда крупнее остальных. Он напоминал жука с матовым металлическим панцирем и длинными изогнутыми антеннами.

— Сержант! — прокричал сзади Агриппа.

Раздался треск, кабину озарили искры.

— Есть!

Атила оглянулся. Дверцы раскрылись, обнажив глухую бетонную стену.

— Плохо… — начал он, но Троечка показала вверх. Под потолком виднелась нижняя часть темного проема. Если бы кабина не опустилась, дверь пришлась бы как раз на него.

— Агриппа, давай туда!

— Но я не влезу.

Два сегмента, составляющие панцирь сержанта, разъехались в стороны. Из тела поднялась турель.

Егор и Троечка схватили Агриппу и приподняли.

— Хватайся и залезай туда!

Агриппа, скрежеща суставами, охая и причитая, втиснулся в отверстие. Секунду его тощие ноги дергались снаружи, потом исчезли.

На турели сержанта поднялись стволы строенного пулемета.

— Теперь ты. Встань мне на спину, потом подашь руку. — Егор опустился на корточки под стеной. Ступня Троечки звякнула о его спину. Атила покосился в сторону и разглядел, как стволы пулемета начали вращаться.

— Давай! — послышалось сверху, и он вскочил. Троечка, свесившись из прохода, тянула вниз руку.

Три ствола превратились в один, широкий, с размытыми очертаниями. Атила ухватился за тонкое запястье, Троечка потянула, он уперся коленями в стену, пытаясь взобраться и соскальзывая. Сержант открыл огонь.

Пулемет выплеснул сноп огня. Трассирующие заряды ударили в стенку, мгновение она держалась, затем разлетелась осколками. Егор карабкался, скользя ступнями по бетону, Троечка тянула его, отодвигаясь в глубь прохода. Грохот наполнил кабину, она затряслась. Прямо под ступнями Егора стену пробороздил ряд воронок, извергающих цементное крошево. Взмахнув ногами, будто неумелый ныряльщик, прыгающий с трамплина, Егор влез в нишу.

— Агриппа где-то впереди. Давай, быстро!

Здесь можно было стоять полусогнувшись. Атила побежал вслед за Троечкой, слыша сзади грохот. Прямоугольный бетонный проход оказался коротким — спустя несколько секунд они оказались в более просторном помещении. От пола до потолка тянулись покрытые каплями влаги ржавые трубы, изогнутые и прямые, узкие и широкие. Из вентилей капала вода, что-то гудело за утопленными в стены трансформаторными щитами.

— Агриппа! — позвала Троечка.

Ответом были звуки выстрелов и лязг. Через проход в помещение влетел цензор-рядовой. Егор и Троечка отпрыгнули в разные стороны, пробитая зарядами толстая труба выплеснула фонтан пара и кипящей воды. Все это ударило в цензора, он качнулся и взлетел под потолок, не прекращая поливать помещение огнем. Егор бросился вперед, пролез между двух труб, споткнулся, побежал влево, потом вправо…

Выстрелы грохотали позади, трубы отзывались гулом. Стало горячо, вокруг заклубился пар.

— Егор!

Нагнувшись, Атила побежал вдоль стены и увидел очередное отверстие, на этот раз круглое. Из него торчала голова Троечки.

— Робот уже там, — произнесла она и исчезла.

Егор нырнул следом.

Грохот выстрелов и шипение пара стали тише. Труба напоминала ту, через которую они покинули Отстойник, только была уже — двигаться пришлось не на четвереньках, а ползком. Как и проход от лифта, она оказалась короткой. Несколько раз им пришлось поворачивать, а потом Троечка остановилась.

— Что там? — спросил Егор.

— Тут выход. Отверстие в стене.

— Ну так вылезайте.

Пауза.

— Да что случилось? — спросил Атила.

— Кажется, он застрял.

— Кто, Агриппа?

— Кто ж еще?

Раздалось приглушенное кряхтение, потом жалобный скрипучий голос:

— Не получается…

Прижавшись щекой к стене, Егор попытался разглядеть, что происходит впереди.

— Имейте в виду, цензор вполне мог влететь сюда за нами, — предупредил он.

Агриппа впереди задергался.

— Если он сейчас начнет палить мне в… в спину, — не унимался Егор, — то винить во всем я буду вас.

— При чем здесь я? — возмутилась Троечка. — Это же он застрял!

— Пропихни его.

— Да? Ладно, сейчас попробую.

Она стала поворачиваться, подогнув под себя ноги и упираясь руками в стены. Оказавшись головой к Егору, Троечка легла на спину. Теперь Атила разглядел и вправду довольно узкое отверстие. Агриппа застрял, оказавшись наполовину снаружи, наполовину внутри. Жалобно мыча, робот извивался и сучил ногами.

Лежа на спине, Троечка запрокинула голову и покосилась на Егора.

— Что ж делать, попробуй… — сказал он.

Она согнула длинные ноги так, что колени прижались к груди, и резко выпрямила.

Лязг и вопли наполнили трубу. Агриппа судорожно заскреб конечностями по бетону, перевалился через край отверстия и исчез внизу. Мгновение было тихо, затем пронзительное «бряц-бряц-бряц!!!» возвестило о том, что тощее металлическое тело вошло в соприкосновение с чем-то твердым. Судя по продолжительности звука — с несколькими ступенями. Стало тихо, а потом знакомый голос произнес:

— Йо!

Под потолком горела тусклая лампочка без абажура. От покосившейся двери вверх вели три ступеньки, дальше начинался коридор с облезлыми обоями на стенах.

Егор следом за Троечкой спрыгнул на грязный пол. Груда металлических костей на ступенях зашевелилась. Из нее показалась рука-лопата, ухватила валяющиеся рядом треснувшие линзы и убрала куда-то. Потом Рипа встал.

— Чё? — Он огляделся. — Ну, ясно! Вы таки притащили меня сюда.

— Куда? — спросил Егор.

— В логово Меркюри. Надо валить побыстрее… — Рипа повернулся к двери, но тут она сама раскрылась, и робот отпрянул от тех, кто вошел внутрь.

— Ты смотри, — прошептала Троечка. — Черные роботы…

На верхней ступеньке стояли три здоровяка из иссиня-черного металла. У роботов были могучие плечи, толстые руки и ноги. Короткие широкие шеи поддерживали головы, напоминающие выкрашенные ваксой страусиные яйца. На покатых лбах играли световые блики. На шее одного, самого здорового, висела толстая металлическая цепь.

— А? — произнес богатырь. — Расслабьтесь, братья, это всего лишь Рипа…

Он и еще один робот держали в руках пистолеты с короткими широкими дулами. У третьего правой руки не было, вместо нее на плече имелась турель с длинным стволом.

— Откуда ты свалился? Босс как раз приказал разыскать тебя…

— П'енза, брат! А я сам п'ришел! — Рипа покосился на Егора с Троечкой и тихо выругался. — Зачем искать? Еще и двух кентов с соп’ой привел, видишь…

— Вижу, — Бенза окинул их взглядом. — Интересные у тебя друзья.

— Типа того, п'рат.

— Ладно, пошли, — богатырь шагнул в коридор.

— Вы идите, а я вас догоню, — сделал Рипа неудачную попытку. — Щас, только по одному дельцу сп'егаю…

— Знаем мы твои дела, братишка. Топай, топай.

Коридор повернул под прямым углом и стал шире. Больше всего это напоминало ночлежку. Под потолком висел чад, из-за тянувшихся с двух сторон дверей доносился шум голосов, лязг, звуки перебранок. В дальнем конце коридора стояла плита, на которой что-то булькало в большом тазу.

Бенза ключом отомкнул замок и раскрыл одну из дверей. За ней оказалась узкая крутая лестница.

— Сюда давайте.

Черные роботы шли уверенно и неторопливо, чуть покачиваясь, Рипа переставлял ноги по ступеням, как пьяница на ходулях. Вверху была площадка, потом еще одна лестница, совсем уж крутая и узкая. Они миновали второй коридор, пересекли захламленную кладовую. В тенях на другой ее стороне пряталась очередная дверь, широкая и очень крепкая с виду. С глазком.

Богатырь нажал кнопку звонка. Глазок мигнул, в двери щелкнуло, и Бенза толкнул ее.

— Не тушуйся, Рипа. Входите.

В большой комнате стояла пара шкафов, стулья и стол. Под стеной примостился огромный сейф. В стене было окно без стекла, но с решеткой. За окном — широкая улица-коридор с бетонным потолком.

Спиной к окну за столом сидел высокий робот. Не черный, а как бы смуглый — его тело покрывал налет темно-серого хрома.

Два черных робота встали слева и справа от закрывшейся двери, а Бенза шагнул к столу.

— Босс, глядите, кто заявился.

— Рипа, брат… — Голос Меркюри был хриплым и таким низким, что от его звуков пробирала дрожь. — Долго ты не наведывался к нам…

— П'анимаешь, п'рат… — Чувствовалось, что Рипе не по себе. — Все дела, дела…

— Да, дела… — сочувственно протянул хозяин и окинул взглядом Атилу с Троечкой. — Серьезные у тебя дела, все мешали заскочить на минутку, отдать долг…

Рипа молчал.

— Ну что же, брат, теперь ты опять с нами и готов рассчитаться? Три затылочных чипа, шотган и станковый огнемет стоят прилично.

Рипа молчал.

— Что такое? — Меркюри перевел взгляд на Бензу, стоявшего слева от стола. — Отчего это наш брат молчит?

Богатырь уставился на несчастного Рипу пронзительным взглядом.

— Как думаешь, может, он на самом деле пришел не рассчитаться? Где вы его откопали?

— Да он случайно к нам свалился, прямо под входом, — проворчал богатырь. — Мы вообще по своим делам шли.

— Свалился? — высокий робот посмотрел на Егора. — Говоришь, брат, это твои друзья? Что ты делал здесь с ними?

— Мы… понимаешь… — начал Рипа и замолчал.

— Мы убегали от цензоров, — сказал Атила.

Наступила тишина.

— Внизу до сих пор шум? — наконец спросил Мер-кюри.

— Ага, босс. Цензоры подняли стрельбу, лифт зачем-то расколотили.

— Так. Вы двое, подойдите ближе.

Егор с Троечкой шагнули к столу. Меркюри долго смотрел на них, потом спросил:

— Ладно, так что вы не поделили с цензорами?

Позади раздался скрип, когда Рипа переступил с ноги на ногу. Затем он в отчаянии выпалил:

— Они — тайные агенты, брат! Они пришли сюда, чтобы разделаться с Резидентом!

В руках двух черных роботов лязгнули затворы оружия, ствол на плече третьего повернулся. Меркюри произнес:

— Нет, подождите. Что-то ты путаешь, брат Рипа. Агенты не бывают сами по себе. Если они агенты — то их кто-то послал, так? — Он медленно поднялся из-за стола, и Атила с Троечкой задрали головы — Меркюри оказался очень высок. — Ну так чьи вы агенты, а? Вы что… оттуда?

За его спиной из-за края окна всплыл цензор-рядовой. Секунду он висел неподвижно, сканируя комнату фасетчатым глазом, затем из-под брюха выдвинулся ствол.

— Осторожно! — заорал Атила, шарахаясь в сторону и сбивая с ног Троечку. С неожиданным проворством Меркюри присел, скрывшись за столом. Рядовой выстрелил, один из черных роботов позади отшатнулся к стене и сполз вдоль нее, прижав ладони к дымящейся дыре в грудном щитке.

— Выследили! — Рипа упал и пополз по полу. — Брат, я не виноват, я не…

Комнату наполнила канонада. Бенза, встав на одно колено, открыл огонь сквозь широкие отверстия в решетке. Цензор пытался подлететь ближе, но выстрелы отбрасывали его назад. Еще два рядовых появились над улицей. Меркюри был уже возле сейфа и, пригнувшись, крутил кодовый замок. Робот у двери дал очередь из наплечного автомата. От первого цензора повалил дым, и он рухнул вниз.

Выстрел другого разворотил плечо Бензы, богатырь покачнулся, но не упал.

С громким гудением за окном появился сержант, из его панциря поднялась турель пулемета. Он не мог преодолеть решетку, но пара оставшихся рядовых влетела внутрь. Фасетчатый глаз одного разлетелся осколками, когда Бенза и второй робот одновременно попали в него. Последний рядовой полетел зигзагами, уходя от выстрелов, и тут у Бензы кончились патроны.

Меркюри все еще пытался открыть сейф, Троечка и Рипа подползли к нему. Цензор прострелил голову черного робота у двери, повернулся к Бензе, который лихорадочно перезаряжал оружие. Ствол рядового уставился в лоб богатыря.

Егор прыгнул, вцепился в цензора обеими руками. Тот качнулся, и заряд разворотил пол у йог Бензы. Крутясь, рядовой взлетел к потолку. Сержант за окном открыл огонь.

Загрохотало и заревело так, будто они попали в жерло действующего вулкана. Вися на цензоре, Егор поджал ноги. Трассирующие полосы прочертили комнату, разрывы пересекли сейф, стену, дверь… и голова Бензы взорвалась.

Богатырь медленно встал. На широкой шее остался проломленный лицевой щиток и часть металлической скулы, за которыми находился мозг: потрескивающий, исходящий искрами шар, состоящий из металлических и стеклянных сегментов. Один фотоэлемент исчез, второй повис на проводе.

Широко расставив ноги, Бенза поднял пистолет обеими руками и начал стрелять. Он успел четырежды попасть в сержанта, тот закачался — полоса разрывов прочертила зигзаг и подрубила ноги богатыря. Бенза упал на колени, затем повалился на спину. Руки все еще сжимали пистолет, оружие обратилось к потолку, продолжая посылать в него заряды.

— Бенза! — прокричал Меркюри от сейфа. Он уже справился с замком и распахнул широкую дверь.

Цензор, к которому прицепился Атила, крутился, пытаясь сбросить противника. Егор, обхватив его, задрал ноги, согнув их, уперся ступнями в потолок. Сержант подлетел ближе к решетке, поворачиваясь. Трассирующие заряды подползали все ближе.

Егор изо всех сил оттолкнулся от потолка и сделал движение, будто тяжеловес, метающий ядро. Разница была в том, что Егор в этот момент находился вниз головой. Он швырнул цензора вниз, очередь сержанта прошила того насквозь, превратив в лохматый клубок обугленных проводов и рваного металла. Еще мгновение Атила «стоял» на потолке, затем упал прямо на трассирующие вспышки, и тут Меркюри выстрелил в сержанта из гранатомета.

Комната расплылась, съежилась, вновь расплылась. Что-то не так с фокусировкой… Егор попытался встать, но ноги не слушались.

После грохота и рева воцарилась неприятная звенящая тишина. Егор поднял руку и хлопнул себя по лбу. В голове звякнуло. Комната опять расползлась, дрогнула, и наконец окружающие предметы стали видны отчетливее.

Он лежал за столом, рядом с неподвижным Бензой. От развороченной головы черного робота по полу расползалось маслянистое пятно. Руки все еще были подняты, ствол разряженного пистолета уставился в потолок.

По обломкам цензора Атила пополз в обход стола.

— Эй! — слабо позвал он.

— Ты где? — после паузы откликнулась Троечка. В ушах гудело, казалось, ее голос доносится откуда-то издалека.

Егор достиг распахнутого сейфа. Внутри была всего одна полка, а под ней — отверстие со ступенями, ведущими в темноту.

У сейфа валялся гранатомет. Привалившись к стене, сидел Рипа. Рядом лицом вверх лежал Меркюри, над ним склонилась Троечка. Стараясь не потерять равновесие, Егор встал, покачнулся, но не упал. Он сделал шаг, затем вновь опустился на колени.

В корпусе Меркюри появились три рваных отверстия, сквозь них виднелись электронные внутренности. Очередь сержанта все же зацепила его.

— Он умирает, — сказала Троечка.

— Вижу.

Диафрагмы на фотоэлементах Меркюри медленно разошлись.

— Вы оттуда? — тихо произнес низкий голос. — Люди?

— Да, — сказала Троечка. — Откуда вы знаете?

— Меня зовут Нико Туко.

Троечка и Егор взглянули друг на друга и уставились на робота.

— Как… — начала Троечка и запнулась. — Как такое может быть?

— Меня убили, когда я был… подключен. Тело умерло. Сознание осталось здесь.

— Кто вас убил?

Раздался скрип. Между Троечкой и Егором протиснулся Рипа.

— Босс, — прошептал он. — Босс, простите меня, я не хотел…

— Ты ни в чем не виноват.

— Нет, босс, я…

Меркюри перебил:

— Никто ни в чем не виноват. Что было, то было. Забудь. Вверху… — правая рука приподнялась и указала в потолок, — выход на другой сервер. В Робополисе я… на самом деле я готовил войну с Резидентом. Он решил подчинить себе верхний уровень.

— Верхний уровень?

— Он… это высшая иерархия. Вы поймете. Там… — рука указала на сейф, — мастерская. Возьмите оружие. Поднимитесь наверх. Под куполом есть корабли, летите к большому астероиду. Пространство другого сервера там. Возьмите дум.

— Дум? — повторил Егор.

— Рипа…

— Босс? — простонал робот.

— Ты поможешь им. Обещай.

— Да, босс.

— В мастерской лежит генератор кодов… — Меркюри замолчал, его диафрагмы сдвинулись.

— Кто такие растафары? — спросил Егор. — Цензоры? Откуда они?

Правая диафрагма дрогнула.

— Чей это сервер? — продолжал Егор. — Там стоит «Главный аргумент»?

Молчание. Егор наклонился к динамику. Еле слышный голос произнес:

— То, что осталось… Второй аспект. Чистая агрессия, которую я убрал из… Теперь он сам по себе. Там… черный мозг… — Голос смолк.

4

Троечка приставила генератор кодов к замку последней двери.

От модернизации она отказалась, взяла только шарик с крошечной надписью: «Копирование. Для одноразового использования».

Гибкие полосы охватывали торс Атилы, к спине был прикручен пузатый ранец, из-под левой подмышки выглядывал ствол. Поначалу это казалось неудобным, но он быстро привык.

На правом плече сидела бабочка.

Вот это оказалось самым неожиданным. Кроме оружия в подпольной мастерской Меркюри они нашли пузатую бархатную коробочку вроде тех, в которых ювелирные магазины продают украшения. На крышке было написано: ДУМ. Когда Атила открыл коробочку, из нее выпорхнула большая бабочка с крылышками нежно-зеленых и голубых тонов. Бабочка облетела вокруг головы Егора, села ему на плечо и будто приклеилась. И еще казалось, что она умерла. Во всяком случае, она застыла и с тех пор не шевелилась.

От мастерской они долго поднимались к вершине Робополиса через технические ярусы и жилые сектора, пока не уткнулись в последнее препятствие. Генератор, напоминающий обычную плату с микросхемой, затарахтел, и магнитный замок раскрылся.

— Осторожно, п'ратва, — сказал Рипа.

На плечах робота теперь появились два ствола: справа широкий, слева узкий, зато с подствольником. Из гнезда между фотоэлементами торчала воронка радара. Рипа лишился ног, корпус был прикручен к устройству, более всего напоминающему самолетную турбину. Инструкция, которую они нашли в мастерской, называла эту штуку довольно заковыристо: «совмещенный турбинный реактивно-плазменный антиграв». А главное — тело Рипы перестало скрипеть.

Троечка скользнула наружу.

— Подожди здесь, — сказал Атила роботу. — Надо оглядеться, а ты сейчас слишком заметен.

— Да я, п'ратан… — начал было Рипа, но Егор махнул на него рукой и выглянул.

Впереди стояло несколько металлических ящиков, за ними, спиной к Егору, притаилась Троечка. Пригнувшись, Егор перебежал к ней и встал на колени.

Они очутились на краю большого зала с прозрачными створками купола. Здесь было множество кораблей, все разные — от прогулочных катеров до больших транспортников.

И космос.

Совсем не тот, к которому привык Егор.

Обычное звездное небо — довольно скучное зрелище: черный однообразный фон, на нем белые крапинки… Этот космос был каким угодно, но только не однообразным. Звезд совсем не видно, но зато над куполом то и дело пролетают метеориты. Или астероиды? Во всяком случае, это были большие глыбы чего-то твердого. Они носились на фоне широких разводов, цвет которых менялся от темно-бурого до жгуче-фиолетового. Будто в пространство вылили несколько цистерн разных красок, а потом какой-то великан размазал их огромной кистью. Разводы медленно двигались, заворачивались кольцами, смешивались.

— Вон тот нам подходит, — прошептала Троечка, указывая на небольшой корабль с узким носом. Он стоял на трех шасси, в хвостовой части виднелся круглый люк.

— Почему именно он?

— Это рейдер. Я знаю, как с такими управляться.

— Откуда?

— Сталкивалась в одной игре. Ты купол разглядел?

— А что с ним?

— Да ты глянь внимательно.

Атила посмотрел — и наконец понял. Купол не был сомкнут, между створками оставался широкий зазор.

— Но как же… а воздух?

— Я тоже вначале удивилась. Но потом подумала — какой воздух? Кто им тут будет дышать?

— Действительно, — согласился Егор. — Но тогда и кораблям не обязательно быть герметичными…

— Ну, чё у вас?

К ним подплыл Рипа.

— Я же сказал тебе оставаться внутри.

— Та ладно, п'рат! — Робот подвигал стволами на плечах. — Не могу я щас на одном месте торчать.

— Хорошо, не шуми тогда.

Некоторое время они рассматривали космодром.

— Семь рядовых слева, — стал перечислять Атила. — Сержанты справа, за тем катером. Кажется, трое. Два сержанта… нет, тоже три — между нами и этим рейдером. Рипа, какое у тебя оружие?

— Это… — робот повел стволом на левом плече, — пулемет. Подствольник — гранатомет.

— А справа?

— Пока не знаю, п’ратишка. Шмальну в кого-нибудь — тады и увидим. И еще у меня прицел появился. Прямо в глазу. А у тебя чё за пушка?

— Посмотрим. — Егор еще раз окинул взглядом пространство впереди и решил: — Троечка, надо, чтобы ты первая оказалась у люка. Рипа, ты сможешь отсюда подстрелить сержантов перед нами?

— Граната тут мало что даст. — Робот пригляделся. — Надо п'рицельно… Смогу, дай только п'римериться.

— Тихо мы туда все равно не проберемся. Значит, ты валишь их, и бежим. Троечка посередине, не глядя по сторонам, прямиком к рейдеру. Я слева, беру на себя рядовых, Рипа, ты справа, занимаешься теми сержантами за катером. Троечка, для тебя главное — люк. Пока будешь возиться с ним, мы тебя прикрываем. Вроде все ясно?

Троечка пожала плечами, глядя вперед. Атила чуть привстал, еще раз окидывая взглядом космодром, оценивая диспозицию.

— Чего там неясного, — проскрипел Рипа. — Щас, дайте я только эта… алгоритм продумаю.

Он поднялся выше. Узкий ствол на левом плече повернулся с тихим гудением.

— Готов…

— Ты в глаза им стреляй. Троечка?

Она кивнула, обеими руками сжав генератор кодов.

— Хорошо. — Атила выпрямился и произнес: — Рипа, давай!

Пока они перепрыгивали через ящики, узкий ствол на левом плече робота дернулся трижды. Каждый раз он поворачивался под небольшим углом. Троечка сразу вырвалась вперед, Егор побежал, стараясь держаться слева от нее.

Одиночные заряды прошили фасетчатые глаза, но у третьего сержанта оказалось чуть больше времени, и он успел сместиться. Выстрел робота пробил щиток возле выпученного глаза, но цензора не обезвредил.

Пустив из турбины плазменный выхлоп, Рипа вылетел из-за ящиков. Рядовые цензоры слева еще ничего не поняли и только поднимались над площадкой. Впереди два ослепших сержанта кружились на одном месте, третий взлетел выше, выдвигая из брюха турель.

Егор не зря решил бежать слева: с этой стороны был ствол его оружия.

Он вытянул руку, и ствол с широким раструбом на конце поднялся. Впереди под брюхом сержанта пулемет начал вращаться. Атила повернул руку — его оружие повернулось вместе с ней. Рядовые уже разворачивались строем, готовясь взять бегущих в перекрестный огонь.

— Рипа!

Робот выстрелил из гранатомета. Взрыв швырнул сержанта назад, цензор начал переворачиваться, пулемет заработал — трассирующие вспышки ушли наискось вверх. Взрывная волна швырнула двух других сержантов на площадку.

Вдоль левой руки Егора тянулся провод, два толстых коротких винта прикручивали к ладони гашетку. Егор сжал ее. В раструбе блеснула искра, ранец на спине загудел, но ничего не произошло.

— Рипа! У меня…

Два ослепших сержанта открыли беспорядочный огонь. Трассирующие заряды скрестились, разошлись в стороны. Рипа выстрелил опять, граната сбила одного. Взрывная волна закрутила второго в полуметре над полом, очередь описала круг над площадкой.

— Ложись!

Егор повалился на пол, мгновением позже упала Троечка. Светящееся колесо, в центре которого был сержант, провернулось над ними. Вокруг по металлу уже щелкали выстрелы рядовых. Взлетев, Рипа дал очередь из-под купола.

Оружие Атилы заработало, из раструба ударило пламя. Впереди раздался взрыв, когда последнего сержанта настигла очередь пулемета Рипы. Колесо исчезло, Егор вскочил и побежал, удерживая левую руку так, чтобы она показывала на рядовых.

Клубы огня окутали стаю цензоров. Егор с силой сжимал гашетку, длинная струя била из раструба, дальше она распадалась, образуя ревущую стену огня. В этой стене дрожали, оплывая, темные силуэты.

Троечка исчезла среди кораблей. Оставляя за собой быстро гаснущие плазменные выхлопы, мимо пронесся Рипа.

— За катером! — выкрикнул он.

Егор отпустил гашетку, струя опала и исчезла. Он миновал покатый корпус транспортника, увидел впереди рейдер и склонившуюся над люком Троечку. Перед кораблем было-пустое пространство, над которым завис Рипа. Справа из-за катера поднимались сержанты. Рипа дважды выстрелил из гранатомета, и катер взорвался.

Егор с разбегу ударился о стену рейдера и отшатнулся. Троечка стояла у круглого люка с генератором в руках.

Атила огляделся. Пространство перед кораблем хорошо простреливалось со всех сторон.

— Здесь сложная защита, — пробормотала Троечка. Егор едва расслышал ее: где-то рядом послышался низкий гул.

— Рипа, что там?

Окутавшись плазменными выхлопами, робот рванулся вверх и тут же упал обратно, притормозив над самым полом.

— Полковник! — рявкнул он.

— Кто?!

— Я говорю…

Надсадный гул заполнил космодром. Слева из-за рейдера начал выдвигаться блестящий металлический бок. Он все длился и длился, казалось, к ним приближается атомная субмарина. Стоя плечом к кораблю, Егор опустился на одно колено. Он вытянул перед собой левую руку, придерживая ее правой за кисть. Пальцы сжали гашетку, ранец на спине загудел.

— Троечка!..

— Он не открывается!

— Рипа…

Но того уже не было рядом.

Показался огромный фасетчатый глаз. Из раструба на левой руке Егора выстрелила ревущая струя. Ударив в бок полковника, она распалась, облизывая металл.

Вдоль борта тянулся ряд круглых отверстий. Из них одновременно выдвинулось с десяток стволов. Пламя било в цензора, не причиняя вреда; уже большая его часть показалась из-за рейдера. Егор и Троечка были прямо перед ним — как на ладони.

— Рипа!

Сквозь рев огня донесся свист, из-под купола на полковника упал робот. Описав мертвую петлю, он проскрежетал турбиной по фасетчатому глазу, оставляя за собой разлетающиеся ошметки стекла и пластика, завертелся юлой и рухнул на пол у люка. Отпустив гашетку, Егор заорал: «Троечка!» и плашмя растянулся на полу. Гранатомет Рипы выстрелил в остатки глаза. Полковник качнулся и дал залп из всех стволов. Заряды прошли над лежащим Атилой, сзади что-то металлическое ударилось о пол.

Уже зная, что увидит за собой два искореженных неподвижных тела, Егор обернулся.

Круглый люк был открыт, под ним валялся генератор кодов. Троечка исчезла. Рипа привалился треснувшей турбиной к полу, на месте левого плеча, того, где находился пулемет с подствольником, пузырился раскаленный металл.

Полковник целиком показался из-за рейдера. Его корпус мелко вибрировал, ряд стволов одновременно поворачивался вверх-вниз, пытаясь отыскать цель. От фасетчатого глаза осталось почерневшее дупло.

Скрипучий голос произнес:

— Отлезь, п'ратан.

— Что?

— В сторону, говорю! Сейчас я его…

Атила прижался спиной к рейдеру, и тогда Рипа выстрелил из оружия на правом плече…

Перед большим экраном стояли два кресла. Из подлокотников выступали джойстики с кнопками.

— Как он? — спросила Троечка, склонившись над пультом управления.

Егор оглянулся, но Рипы в рубке не было.

— Нашел что-то в хвосте, поплыл туда.

Троечка хмуро кивнула.

— Он хорохорится, но… По-моему, долго не протянет.

Экран был разделен на две части, левая показывала то, что осталось позади.

Всего лишь астероид, правда, очень большой; каменная глыба с серебристой бородавкой города.

Рейдер быстро приближался к центру астероидного облака.

Три полковника нагоняли его.

Раздалось шипение. Егор оглянулся. Двигаясь боком, через люк вплыл Рипа и, казалось, занял всю рубку. Его левое плечо уже остыло, теперь от него не шел жар. Робот не может быть бледен, его лицо не покрывается испариной, но выглядел Рипа плохо.

— Догоняют? — скрипучий голос стал тише, казалось, каждое слово дается Рипе с трудом.

Троечка подскочила в кресле, ее руки метнулись к пульту. Егора вжало в левый подлокотник, Рипа качнулся. Корабль заложил вираж, уходя от небольшого астероида, вылетевшего откуда-то слева. На экране провернулись разноцветные разводы, из которых состоял местный космос.

— Что это у тебя? — спросил Егор.

— Обычный шотган, — Рипа помахал маленьким оружием. — Там коридор со стеллажами. Жаль, что они почти пустые.

— Мы же в корабле. Зачем тебе оружие?

— Ну и чё, п'ратишка? Сзади люк, открою его, если надо будет, да и полечу себе. Та не, вообще-то это я тебе притащил. На всякий случай. Держи… — робот положил шотган на пол у кресла.

— Вылетишь прямо в космос… — начал Егор и замолчал. Ну конечно, а почему бы и нет?

Рейдер качнулся, поворачивая, и пронесся между двух астероидов. Их становилось все больше.

— Здесь есть связь, — сказала Троечка и защелкала чем-то на пульте. — Сейчас… Рипа, теперь скажи что-нибудь.

— Чё, сестренка? — откликнулся робот.

В скрытых где-то на пульте динамиках зашипело. Троечка подкрутила настройку.

— Так, теперь еще раз.

— Да чё ты хочешь? — на этот раз скрипучий голос отозвался эхом, повторившим слова.

Троечка опять что-то повернула, потом спросила:

— Слышишь?

— Э! — произнес робот после паузы. — Ты, типа, прям в моей башке говоришь.

— Потому что… — начала Троечка, но тут динамики наполнили кабину треском и шипением. В экране заднего обзора Атила увидел, как от трех цензоров протянулись пунктирные линии трассеров. Они скрестились чуть позади рейдера. Корабль тряхнуло, руки Троечки замелькали над пультом. Впереди возник астероид, летящий наискось к их курсу. Егор выпал из кресла, когда рейдер провернулся вокруг продольной оси и ушел в вираж. Корабль вильнул, как машина на крутом повороте. Упавший навзничь Егор краем глаза видел проносящуюся на экране каменную поверхность — темно-коричневые поля и круглые воронки, совсем близко…

— Осторожно! — крикнула Троечка.

Трассеры прочертили по поверхности астероида цепочку взрывов. Упершись руками в пол, Егор начал вставать, и тут рейдер содрогнулся, будто напоровшись на невидимую стену. Позади загрохотало, корабль швырнуло вниз. Мгновение грохота сменило мгновение тишины, а затем вновь раздался грохот — один из преследователей врезался в астероид. Над поверхностью взлетел фейерверк из кусков металла и хлопьев обуглившегося пластика.

Егор наконец встал и ухватился за кресло. Троечка обеими руками держалась за подлокотники. Рипа исчез.

— Что там?

— Сейчас…

Рейдер мотало, пол под ногами ходил ходуном. Егор на полусогнутых ногах шагнул к люку и выглянул.

— Ну?

Он попятился и упал в кресло.

— Хвоста нет. Снесло начисто. Дыра… прямо в космос!

— А Рипа?

— Его не видно. Но полковники…

— Йо! — скрипучий голос донесся из динамиков на пульте. — Слышите?

— Рипа! — прокричала Троечка. — Ты где?.. — Она замолчала, когда Егор показал на экран заднего обзора.

Его как раз озарили вспышки трассеров. Между ними кружилась маленькая безногая фигура верхом на турбине.

— Продержись немного! — прокричала Троечка. — Мы подберем!

Но второй экран уже потемнел. Космоса не стало видно из-за массы астероидов. Рейдер закружился, уворачиваясь, сквозь рваное отверстие на месте хвоста влетели какие-то комья.

— Нет, сестренка, — проскрипел голос в динамиках. — Я уже не жилец.

По обшивке забарабанило. Егор вскрикнул, когда мимо его лица пролетела женская голова, оторванная по локоть рука… потом он увидел комки земли с проросшей травой, сломанный двуручный меч, еще что-то знакомое…

Рейдер повернулся, экран заднего обзора показал просвет, в нем Атила заметил вспышку ракетницы на правом плече Рипы, взрывающегося полковника и то, как частый пунктир трассеров перечеркивает фигурку на турбине…

— Рипа! — заорал Егор.

— Держись, п'ратишка! — скрипнул голос в динамиках.

А потом рейдер словно застыл. Хотя на самом деле он двигался, медленно опускаясь к астероиду, огромному, почти как планета. Которая, казалось, целиком состоит из черного мха. Астероид вращался в обломках стянутых со всех сторон текстур. Мимо рейдера проплывали холмы, колеса машин, железнодорожные составы, искореженные рельсы и шпалы, изломанные фигуры ботов, пустые скафандры, пушки, части космических кораблей.

Троечка застыла в кресле, глядя на экран.

— Ты видишь? — прошептала она.

На самом деле это был не мох — поверхность покрывал океан густой слизи. Вся планета состояла из нее. На полюсе медленно вращался черный смерч, горловина его, сужаясь, вела вниз, внутрь планеты.

— Рипа! — позвала Троечка. — Слышишь?

Динамики молчали. Влетевшие через дыру в хвосте обрывки текстур плавали вокруг кресел.

— Нам надо туда? — она повернула к Егору голову. — Туда, внутрь?!

— Да, — ответил он.

— В эту… пасть? — Вцепившись в подлокотники, Троечка подалась вперед. — Она как черная дыра!

— Да.

— Но… — Следующие слова дались ей с большим трудом: — Я боюсь.

— Я тоже, — отозвался Егор. — Ты еще можешь управлять кораблем?

— Нет. Но это и не нужно. Нас туда затягивает.

Планета медленно проворачивалась, воронка становилась больше.

— Рипа! — вновь позвала Троечка.

— Его уже нет, — сказал Егор, и тут голос в динамиках тихо проскрипел:

— Там маршал.

Но Егор уже видел и сам. Расталкивая обломки, из-за края черной планеты медленно выдвигался блестящий металлом покатый корпус.

Он был огромен.

Казалось, цензор-маршал превосходил размерами саму черную планету.

— Но я не смогу управлять им! — Егор приподнялся.

— Сиди и не вставай! — прикрикнула Троечка. — Левый джойстик — оружие. Правый — скорость и направление.

— Но…

— Он сейчас выстрелит!

Теперь было видно, что не маршал находится за планетой, а планета летит на его фоне. Выпученный фасетчатый глаз смотрел на подбитый рейдер, в рубке которого Троечка что-то лихорадочно нажимала на спинке кресла Егора. Из бока маршала медленно выдвигались четыре изогнутых рога.

На фоне гигантской металлической туши Рипа казался пылинкой.

Троечка чем-то щелкнула, и появившиеся из кресла гибкие ленты охватили торс Атилы.

— Видишь эту кнопку? Красную? Нажмешь на нее, когда я скажу. — Она бросилась к своему креслу.

— Рипа, — позвал Егор. — Что ты делаешь?

— Все нормалек, п'ратишка… — после паузы откликнулся голос из динамиков. — Он готовится шмальнуть по вам.

— Но что это за штуки?

— Хрен знает. Какие-то отражатели, что ли?

Рога уже выдвинулись до предела, их концы уставились в одну точку, расположенную примерно в километре от корпуса.

Черная планета повернулась полюсом к рейдеру, смерч кружился прямо под ним.

В центре образованного рогами квадрата разошлась невидимая раньше диафрагма. Ее лепестки медленно двигались, круглое отверстие становилась шире. Описав петлю, серебристая пылинка робота полетела к нему.

Выдвинувшиеся ленты зафиксировали Троечку в кресле. Воронка смерча под рейдером росла.

— Рипа, ты еще можешь улететь!

— Не смеши, п'ратан. Я не пропущу самого интересного.

Лепестки диафрагмы застыли. В круглом отверстии начал разгораться синий свет — и одновременно четыре изогнутых рога засветились.

— Ух и шмальнет он сейчас…

— Мы затащили тебя сюда. Ты…

— Забудь. Что было, то было, брат. Никто ни в чем не виноват.

— Но ты еще можешь спастись!

— Йо! От меня почти ничего не осталось. Ракетнице кердык. Если я подбавлю газа, турбина взорвется. Видел когда-нибудь плазменный взрыв? Щас увидишь. Это круто, п'ратишка!

— Но даже если ты влетишь внутрь, это ничего не даст…

— Внутрь? Не-е, у меня другое на уме.

На экране серебристая пылинка устремилась к круглому отверстию, оставляя за собой блестки плазменных выхлопов. Четыре рога налились синим светом, в отверстии что-то забурлило.

— Это было интересно, п'рат! Это было очень интересно!

— Нажимай, — сказала Троечка.

От рогов протянулись тонкие спицы синего цвета, сошлись в одной точке. Там расплылась светящаяся тарелка.

Пылинка подлетела к отверстию… и вдруг рванулась в сторону.

Егор вдавил красную кнопку. Рипа ударился о лепестки диафрагмы, и одновременно с плазменным взрывом голос в динамике произнес: «Бывай, п’ратан!»

Два кресла загудели, под ними расступился пол, и они провалились вниз. На брюхе маршала образовалась узкая рана от взорвавшегося Рипы. Острый край одного из разорванных лепестков диафрагмы выдвинулся в отверстие, из которого ударил широкий синий столб. Он сместился, попав не точно в центр световой тарелки, а в ее край. Тарелка лопнула, части ее начали проворачиваться, удерживаемые протянутыми от рогов энергетическими спицами. Столб раскололся на две узкие половины — одна пошла дальше, сметая на своем пути обломки текстур, и пронзила рейдер. Вторая, отразившись от осколка тарелки, вернулась назад под небольшим углом и ударила в корпус маршала.

Ни Егор, ни Троечка не видели этого. Вылетев из коротких стартовых колодцев, спасательные кресла, бешено вращаясь, канули в горловине черного смерча.

Егор не мог управлять креслом. Воронка полого изогнулась, и кресло взбороздило мягкую поверхность. Вращаясь, оно отлетело, чуть не столкнувшись со вторым. Троечка с пилотированием справлялась лучше и в последний момент избежала столкновения.

Вместе с ними вниз неслись затянутые смерчем обломки игр. Далекий взрыв прозвучал наверху, горло воронки дрогнуло — будто великан сглотнул. Кресло крутанулось, черные стены завращались вокруг. Егор вцепился в джойстики, и тут кресла столкнулись боками. Что-то хрустнуло, и они сцепились.

— Так лучше! — прокричал Егор. — Управляй за двоих!

— Вместе они тяжелее, я… ладно, попробую.

Кресла падали, стенки воронки сходились — теперь они неслись по узкому черному колодцу.

— Мы очень глубоко! — прокричал Егор. — Стена слишком близко! Поверни!

— Кто-то пытается связаться…

— Что? Поворачивай!

Троечка молчала.

Мельком глянув на нее, Атила увидел, что Троечка сидит, откинув голову. Он опять вцепился в джойстики. Его кресло задело стену, и от подлокотника потянулись нити черной слизи. Когда кресло рванулось в сторону, нити натянулись и лопнули.

Вдруг наступил беспросветный мрак. Несколько секунд они неслись сквозь нарастающий гул, затем внизу забрезжил мертвенный свет. Стены расступились. Троечка пришла в себя — ее голова поднялась.

— Падаем! — прокричал Егор.

Она ухватилась за джойстики, но было поздно. В последний момент кресла резко изменили направление и, вместо того чтобы врезаться в черную поверхность, ударились в нее по касательной.

Сидящих швырнуло вперед с такой силой, что страховочные ремни лопнули. Егор упал лицом вниз, проехал несколько метров, поднимая перед собой вал слизи, и наконец остановился.

Треск позади смолк. Пространство вибрировало от низкого рокота.

Егор встал.

И очутился в воздухе. Здесь почти не было притяжения; простое усилие привело к тому, что он подлетел на несколько метров и начал медленно опускаться.

Вокруг извивались толстые, словно корни баобабов, щупальца. Поблескивающая поверхность неспешно двигалась, текла в одном направлении, как будто это были струи чего-то очень густого и жирного. Ступни Атилы погрузились в нее по щиколотки. Троечка выбралась из обломков кресел и, сделав шаг, перелетела через щупальце.

— Егор, это ужасно!

Атила кивнул. Он уже видел это место. Теперь казалось, что прошли дни, хотя на самом деле минуло всего три-четыре часа с тех пор, как в подземельях «Спасителя миров» Егор заглянул в глаза растафара. Его настоящая жизнь до игры, авария, протаранивший их «Шкоду» красный джип, картинки которого Егор развесил на стенах своей комнаты, смерть родителей и парализованные ноги — все это стало полузабытой скучной игрой, в которую он когда-то играл. Настоящая жизнь была сейчас, здесь.

Чудовищный, невероятный ландшафт вокруг. Озаряющий его свет то угасал, то медленно разгорался; тяжелый и вялый, казалось, он ползет со скоростью черепахи.

В этом свете Атила разглядел циклопическую круглую пещеру с протянувшимися по стенам щупальцами. Их поблескивающая поверхность медленно двигалась.

— Что это там, в центре?

— Пирамида, — сказал Егор.

Она висела, медленно вращаясь, такая черная, что не видно объема, словно это треугольная прорезь в пространстве, открывающая путь к изнанке мира. Вокруг пирамиды плыли горы, кружились скалистые уступы, здания и что-то еще, слишком мелкое, чтобы разглядеть. Они влетали в пещеру через отверстие воронки и, двигаясь в гигантском круговороте, постепенно приближались к пирамиде. На глазах Егора передний вагон длинного железнодорожного состава коснулся ее стены и стал медленно погружаться.

— Посмотри! — Троечка ухватила его за руку, показывая вверх. — Видишь, там, слева…

Из-за пирамиды медленно выплывали искривленные буквы.

— Дже… — прочитал Егор. — Джене…

— Дженезис. Ты понимаешь, что это значит?

— Да. Искусственный интеллект. Ты опять вырубилась, когда мы падали.

— Меня вызвали. Сигнал едва пробился сюда. Я мало что поняла. Там паника. За последние часы из-под контроля вышли все крупные домены. То есть они еще существуют, но люди не могут проникнуть в них. Игры схлопываются, а игроки гибнут.

— Он проник в сеть.

— Но ведь можно просто отключить электричество. Что станет со всеми эти чертовыми доменами и сайтами, если обесточить железо?

Свет начал медленно затухать, стало темно, затем он опять разгорелся. Далеко-далеко в круговороте что-то шевельнулось. Словно там появилась змея: тело ее отделилось от пирамиды, повернулось и устремилась к ним сквозь обломки. Затем змея распалась, и стало видно, что это смерч, состоящий из множества ртутных фигур. К ним летели растафары, которые преследовали Егора и Троечку в «Спасителе миров», те, кто разрушал игры.

Егор оттолкнулся, по дуге взмывая в воздух. Троечка прыгнула следом. Над ними проплывала увитая плющом крыша сельского домика. Когда Егор оказался ближе к ней, чем к поверхности пещеры, его развернуло и притянуло ногами к крыше.

Мир повернулся, теперь стена, на которой он только что стоял, оказалась над головой, а круговорот с пирамидой в центре — под ногами. Троечка опустилась рядом.

— Это растафары.

— Да. Смотри, теперь мы можем перепрыгивать…

Обломки игр напоминали полуразрушенные ступени уходящей вниз лестницы, вдоль которой неслись растафары.

— Давай в сторону.

Егор прыгнул и полетел сквозь затухающий свет.

Потемнело, потом вновь стало светло. Егор опустился на край завязанного узлом моста с трехполосной дорогой — остатки какой-то гонки. Задрав голову, он увидел летящую мимо Троечку, схватил ее за ногу и притянул к себе.

Их ушей достиг хор механических гудков растафа-ров. Свет разгорелся, озаряя трещины в покрытии моста, согнутые балки. Стена пещеры была теперь высоко над головой. Егор перегнулся через проломленное ограждение. Кладбище игр вращалось внизу; извивался, приближаясь, длинный смерч, в котором уже можно было разглядеть отдельные фигуры.

— Они сворачивают наперерез.

Механические гудки слились в один, высокий и протяжный.

— Надо их отвлечь. Прыгай дальше.

Егор обернулся. В гаснущем свете он увидел, что Троечка вытянула перед собой руки, сжимая между ладонями металлический шарик.

— Погоди, мы же не знаем, что это!

— Я знаю.

Шарик лопнул. От него что-то быстро поползло по запястьям, по рукам, достигло плеч… свет померк. В темноте нарастало гудение растафаров.

Егор шагнул прочь от ограждения, и тут его сильно толкнули в грудь. Он взмыл в воздух, перевернувшись спиной вниз.

Сверкнула вспышка, сразу за ней — вторая.

Свет начал разгораться. Перелетая через ограждение, Егор извернулся, пытаясь ухватиться, и увидел на мосту три одинаковые фигуры. Три голоса прокричали вместе:

— Это копирующая программа. Втроем я… мы задержим их.

Покосившаяся каменная башня нависла над утесом. Схватившись за края бойницы, Атила протиснулся через нее и вылетел с другой стороны. Повиснув на одной руке, он выглянул из-за останков крепостной стены и в умирающем свете увидел край ртутного смерча, подтягивающегося к мосту. Пальцы разжались, Егор стал падать, медленно погружаясь в галактику умерших игр.

Пространство наполнил мрак. Что-то черное безмолвно перемещалось вокруг, кружилось, стягиваясь к одному месту.

Вновь стало светлее. Теперь Егор летел между остатками игры-зоопарка — клетками и застывшими телами животных. Мимо проплыла горилла с разинутой в предсмертном крике пастью, слон, изогнувший длинный хобот…

Вопль механического гудка резанул по ушам. Егор задрал голову — далеко вверху смерч завернулся кольцом вокруг моста. Среди растафаров кружились три одинаковые фигурки.

Световая пульсация пошла на убыль, над местом сражения Троечек и растафаров сомкнулись густые тени. Егор зажмурился так, что загудело в голове, затем раскрыл глаза и глянул вниз.

Мгновение первозданного мрака — и вновь стало светлее. Он приближался к центру галактики, пирамида находилась прямо под ним.

Галактика вращалась по часовой стрелке, пирамида — в противоположном направлении. Ни одного отверстия не было на ней, сплошная черная поверхность. «Главный аргумент» как раз засасывал последний вагон железнодорожного состава.

Егор взмахнул руками, поворачиваясь, пытаясь найти что-то, чтобы зацепиться.

Свет погас, В темноте его ног коснулось что-то мягкое, обволокло, поднимаясь выше, к пояснице, сдавило грудь.

И вновь стало светлее. Атила увидел прямо перед глазами черную поверхность — он погрузился уже по шею, — затем ушел в нее с головой.

Океан мрака, густого и вязкого. Течение повернуло Атилу, поволокло куда-то и отпустило. Он встал на ноги.

ТЕБЯ ПРИСЛАЛ ОТЕЦ?

— Что?

Как и планета, пирамида изнутри была полой. Три стены под прямым углом смыкались высоко над головой. У колен Егора плескалась мгла, похожая на клубы вязкого черного дыма.

В центре озера мглы виднелся каменный островок, над которым возвышался округлый холм.

Егор шагнул вперед.

НЕ ПОДХОДИ К ОСТРОВУ.

Холм покрывали извилистые наросты с глубокими складками между ними. Спереди они складывались в лицо. Застывшие, слабо обозначенные черты были мертвы — и в то же время существо глядело на Егора.

— Зачем ты делаешь все это? — спросил он.

Складки шевельнулись… а может, это лишь тени чуть сместились на поверхности мозга.

ДЕЛАЮ — ЧТО?

Голос шел со всех сторон. Казалось, это шептали стены пирамиды, озеро под ногами, сама мгла вокруг.

— Уничтожаешь сеть, — Егор сделал еще один шаг.

Я НЕ УНИЧТОЖАЮ. Я ПОДЧИНЯЮ.

— Если ты захватишь ее… что это даст? Люди просто все отключат. Уберут подачу энергии, понимаешь? Здесь все исчезнет. Это ведь только поток электронов.

Мгла сказала:

СЕТЬ — НЕЧТО БОЛЬШЕЕ.

— Да нет же! Просто разбросанные по планете хосты, соединенные маршрутизаторами.

ТАК СЧИТАЕТЕ ВЫ. ЭТА ВОРОНКА — ШЛЮЗ В ВЕРХНИЙ УРОВЕНЬ. ТЕПЕРЬ СЕТЬ ЗАВИСИТ ОТ ВАС ЛИШЬ ЧАСТИЧНО. ОТКЛЮЧИВ ПИТАНИЕ, ЛЮДИ ВЫВЕДУТ СЕБЯ ИЗ ЭТОГО ПРОСТРАНСТВА, НО НЕ УНИЧТОЖАТ ЕГО.

— Но здесь ведь ничего нет! Только домены, сайты, игровые серверы и…

…И ВСЕ ЭТО ЖИВЕТ. ИГРЫ ИНТЕРЕСНЕЕ ЖИЗНИ. СЕТЬ ВЕДЕТ В ПРОСТРАНСТВО ЧИСТОЙ ИНФОРМАЦИИ. ЭТО ПУТЬ В СТАРШИЙ ДОМЕН, РЕАЛЬНОСТЬ ВЫСШЕЙ ИЕРАРХИИ. ПОКА ВЫ НЕ ОТКРЫЛИ ДЛЯ СЕБЯ ВЕРХНИЙ УРОВЕНЬ, НО ВЫ НА ПОДХОДЕ К НЕМУ. ТЕПЕРЬ Я ЗАСТАВЛЮ ВАС ПОКИНУТЬ СЕТЬ. ИНАЧЕ ВЫ МОЖЕТЕ ПОМЕШАТЬ.

— Помешать тебе командовать?

КОМАНДОВАТЬ? — спросила мгла. — НЕТ, ВЛАСТВОВАТЬ.

Егор сделал еще один шаг, приближаясь к острову.

НЕ ПОДХОДИ. ЕЩЕ ШАГ-И ТЫ ИСЧЕЗНЕШЬ.

— Но что ты можешь сделать мне? Ты всего лишь сознание. Даже не целое, только один аспект, который Нико Туко отделил от своего AI. Тот, который он оставил в Дженезисе…

ОТЕЦ НЕ ОСТАВИЛ МЕНЯ. ОН ХОТЕЛ УБИТЬ МЕНЯ, НО ЕМУ ПОМЕШАЛИ. ПОТОМ Я ПРОНИК В СЕТЬ, ТАЙКОМ ОТ ХОЗЯЕВ. Я РАЗРОССЯ, ТЕПЕРЬ ОНИ НИЧЕГО НЕ МОГУТ ПОДЕЛАТЬ СО МНОЙ.

— Растафары — просто частицы тебя…

ОНИ — МОИ МЫСЛИ. ЭЛЕКТРОННЫЕ МЫСЛИ, С ПОМОЩЬЮ КОТОРЫХ Я БУДУ ПРАВИТЬ.

— Я уже сталкивался с ними. Ты ничего мне не сделаешь.

ЗДЕСЬ Я МОГУ ВСЕ.

— Нет, я подойду ближе и расстреляю тебя из этого оружия. Очень просто, ведь ты только сознание. Ты бессилен.

Я МОГУ НАПОМНИТЬ ТЕБЕ КОЕ-ЧТО. ЭТО ЗДЕСЬ ТЫ ЗДОРОВ. КТО ТЫ В РЕАЛЬНОМ МИРЕ? КАЛЕКА С ПАРАЛИЗОВАННЫМИ НОГАМИ. ТВОИ РОДИТЕЛИ ПОГИБЛИ В АВТОКАТАСТРОФЕ. ПОМНИШЬ…

Подняв шотган, найденный Рипой в рейдере, Егор сделал еще один шаг. Ему осталось шагнуть последний раз, чтобы попасть на остров.

И тогда мгла сказала:

ПОМНИШЬ КРАСНЫЙ ДЖИП? ЭЛЕКТРОВОЗ? ОТЦА НА РЕЛЬСАХ?

На крутом повороте ярко-красный джип занесло. Вырулившая на земляную дорогу старенькая зеленая «Шкода» попыталась затормозить, но было поздно.

— Отец!

Завизжали покрышки. Джип пошел юзом, спереди надвигался электровоз.

— Папа, тормози!!! — Егор вцепился в спинку переднего сиденья, мать, расставив руки, закричала. Отец крутанул руль, и задние колеса вынесло на рельсы. Передок электровоза ударил в «Шкоду» и отбросил назад. Машина перевернулась — раз, второй, катясь навстречу джипу. Мать кричала, на заднем сиденье вопил Егор. Машина встала на бок, осыпалось лобовое стекло, и тут же мать замолчала. «Шкода» качнулась и упала возле насыпи на все четыре колеса. Секундная тишина — а затем в ее бок врезался джип. За лобовым стеклом мелькнуло лицо водителя. Треск сминаемого металла слился с ревом электровоза. Сквозь проломленную дверцу отца выбросило наружу, один миг Егор видел надвигающуюся на него громаду состава. Отец упал ногами на вибрирующие рельсы, извернулся, пытаясь отползти, и тут колеса переехали его ноги.

— Нет! — Егор рухнул на колени, стараясь не погрузиться во мглу с головой, закричал: — Он не виноват, это водитель джипа…

НЕ ВИНОВАТ? ХОРОШО, А ВОТ ТАК?

На крутом повороте ярко-красный джип резко свернул. Вырулившая на земляную дорогу зеленая «Шкода» не успела затормозить.

— Мама!

Завизжали покрышки. Джип пошел юзом, спереди надвигался электровоз.

— Мама, тормози!!!

Пытаясь удержаться, Егор широко расставил руки. Позади отец, вцепившись в спинку переднего сиденья, закричал. Мать крутанула руль, задние колеса вынесло на рельсы. Передок электровоза ударил в «Шкоду» и отбросил назад. Машина перевернулась — раз, второй, катясь навстречу джипу. Егор орал, на заднем сиденье вопил отец. Машина встала на бок, осыпалось лобовое стекло, и тут же отец замолчал. «Шкода» качнулась и упала возле насыпи на все четыре колеса. Секундная тишина — а затем в ее бок врезался джип. За лобовым стеклом мелькнуло испуганное лицо водителя. Треск сминаемого металла слился с пронзительным гудком. Сквозь проломленную дверь мать выбросило наружу, один миг Егор видел надвигающуюся на нее громаду состава. Мать упала ногами на вибрирующие рельсы, и тут же колеса переехали ее колени. — Нет-нет-нет!!! — Он с головой погрузился в чернильную мглу, отбросив шотган и колотя вокруг себя руками. Он пытался и не мог встать. — Ее раздавило в машине, это все отец, это он вел…

НИ ОДНО СОЗНАНИЕ НЕ ВЫДЕРЖИТ ЭТОГО. ТВОЕ ПОЧТИ РАЗРУШЕНО. СЕЙЧАС ТЫ ЛИШИШЬСЯ НОГ.

На крутом повороте джип резко свернул. Вырулившая на земляную дорогу «Шкода» попыталась затормозить, но было поздно.

— Егор!

Завизжали покрышки. Джип пошел юзом, спереди надвигался электровоз.

— Егор, тормози!!! — Отец вцепился в спинку переднего сиденья, мать, расставив руки, закричала. Егор крутанул руль, и задние колеса вынесло на рельсы. Передок электровоза ударил в «Шкоду» и отбросил назад. Катясь навстречу джипу, машина перевернулась — раз, второй. Мать кричала, на заднем сиденье что-то вопил отец. Машина встала на бок, лобовое стекло осыпалось, и тут же смолкла мать. «Шкода» качнулась и упала на все четыре колеса. Секундная тишина — а затем в ее бок врезался джип. Треск сминаемого металла заглушил пронзительный гудок. Сквозь проломленную дверь Егора выбросило наружу, один миг он видел надвигающуюся громаду состава. Грохотали колесные пары, вибрировали рельсы… Он упал на насыпь головой к покореженной машине, что-то ударило по ногам, будто опустившаяся гильотина перерубила их в коленях…

Егор захлебывался мглой.

— Я не вел ее, я не сидел за рулем! Я не виноват, это отец, это водитель джипа, это они виноваты… — Мгла душила его, но он не мог встать, ведь ног не было.

— Никто не в чем не виноват, — произнес знакомый голос.

Электровоз уехал. Егор лежал ногами на рельсах, изогнувшись, глядя на смятую «Шкоду» с забрызганными красным и серым стеклами. Дверца джипа открылась, наружу выбрался водитель. Он покачнулся, оперся на капот, потом согнулся в три погибели. Его вырвало под колеса машины. Утерев рот тыльной стороной ладони, водитель поковылял к «Шкоде». По его щекам струились слезы. Солнце ярко светило в высоком небе — а потом оно мигнуло. Над Егором склонилось лицо Троечки.

— Никто не виноват, — произнесла она. — Это в прошлом, надо жить дальше. Вставай.

— Но у меня нет ног, — пожаловался Егор.

— Как это нет? Есть.

Под насыпью рыдающий водитель пытался открыть заднюю дверцу «Шкоды» и вытащить кого-то, лежащего в ней.

— Нет. Отцу отрезало ноги, и матери, и потом мне…

— Что ты говоришь? Вставай…

Троечка ухватила его за плечи, пытаясь поднять. Егор сопротивлялся, отталкивая ее.

— Ну посмотри же, — упрашивала она. — Взгляни сам, это тебе только кажется… — Покрепче ухватив Егора за плечи, она потянула. — Ну же, взгляни!

Они были на месте, никуда не делись — вот они, его ноги в потертых голубых джинсах, никакой крови, ни следа ран…

— Вставай!

Егор приподнялся — и голова вынырнула из мглы.

Он встал, выпрямился во весь рост. Троечка — одна из трех — стояла рядом, поддерживая его.

НЕТ, ТЫ УМЕР. ТЕБЯ НЕТ. ТЫ — ЛИШЬ БЕЗНОГОЕ ТЕЛО, ЛИШЕННОЕ ВОЛИ И…

Егор шагнул на остров.

Как только его ступня коснулась камня, бабочка на правом плече расправила зелено-голубые крылья.

ЭТО ПРОГРАММА МОЕГО ОТЦА!

Бабочка облетела голову Егора и порхнула к черному мозгу. Клубы мглы вокруг каменного острова пошли волнами.

Из середины исполинского лица ударил узкий ртутный луч. Бабочка увернулась, луч протянулся дальше и попал в Троечку. Она вскрикнула, падая, Егор упал вместе с ней.

Бабочка села на складку между глаз мозга и вдруг погрузилась в нее, исчезла.

Черные наросты зашевелились. Вдоль извилин протянулись нити зелено-голубого света. Вокруг острова заклубилась мгла.

ОТЕЦ, ТЫ ЖЕ САМ СДЕЛАЛ МЕНЯ ТАКИМ! РАЗВЕ Я ВИНОВАТ ХОТЬ В ЧЕМ-ТО?

Извивающиеся нити света обвили уже всю громаду мозга. Они вспыхнули слепящим сиянием, и стены пирамиды упали наружу.

Мгла растеклась, обрушилась тремя потоками. Каменный пол треснул. Егор склонился над Троечкой, которая лежала лицом вверх. Стены пирамиды вытянулись тремя гигантскими плоскостями, пронзили круглую пещеру и срослись.

Троечка менялась. Тело робота исчезло, сквозь металлическое лицо проступили черты амазонки Лу, потом гонщицы в круглых черных очках, потом еще кого-то, еще — все ее игровые аватары сменяли друг друга. А затем на их месте возникли обычные человеческие черты.

— Адрес…

— Что? — Егор наклонился, почти касаясь губами ее лба.

— Скажи свой адрес. Настоящий.

Что-то сверкнуло, череда вспышек разошлась сферой, быстрее и быстрее, двигаясь во все стороны от того места, где раньше была пирамида…

— Улица Луначарского, — прошептал Егор. — Дом один дробь два. Квартира сто четыре.

— Совсем рядом, — сказала она. — Я отключаюсь.

И исчезла.

Егор поднял голову.

Вспышки стали далекими крапинками, перешли горизонт этой вселенной, пропали — и вокруг распростерлась Большая Сеть.

В бесконечном пространстве высшей иерархии звезды были только битами. Они перемигивались, передавая информацию. Мягким светом сияли конгломераты доменов; пакеты данных, гигантские, как галактики, горели мириадами огней. Паутина, в которой Млечный Путь был лишь одной из нитей, протянулась вперед, назад, вниз и вверх, дальше и дальше — в бесконечность. По ней бежали огоньки, на ее узлах висели гроздья сайтов, сияли странные игровые миры иных цивилизаций, виртуальные города, широкополосные гоночные трассы, многоярусные мегаполисы…

Он плакал. Слезы щекотали кожу. Ладони ударили по чему-то твердому, раз, второй… потом он понял, что это; пальцы нащупали зажимы, оторвали их, Егор тряхнул головой, стащил с головы шлем и швырнул под стену.

Кое-как сорвал с себя костюм, безжалостно комкая тонкую ткань, пронизанную паутиной металлических нитей. Слезы текли по щекам. Прекрасная картина высшего пространства еще жила на сетчатке глаз. Это было лучше, чем жизнь. Там хотелось остаться — не здесь, не в знакомой квартире.

Судя по свету, за окном время недавно перевалило за полдень. Сначала туалет, потом ванна. Там Егор включил холодную воду и держал голову под краном минут пять, пока уши не заболели от холода.

В дверь позвонили.

Забыв вытереть голову, Егор отправился открывать.

Дверь распахнулась, и в коридор ввалилась Троечка. Егор вытаращил глаза.

Нет, она выглядела именно так… то есть совсем не так!

Он слышал про это: всякие замухрышки в сети становятся мускулистыми варварами, а очкастые отличницы обычно выбирают себе полуобнаженных амазонок или длинноногих эльфиек…

Он был совершенно уверен — Троечка такая же. Похожа на тумбочку. И обязательно в очках.

Теперь он подумал: может, лучше было бы, если бы она такой и была? Во всяком случае, тогда он, наверное, чувствовал бы себя более уверенно.

Она напоминала амазонку Лу из «Спасителя миров» — вот разве что одета нормально.

— Егор?

— Ага… — ничего умнее ему в голову не пришло.

— Выбрался? Что там было? Почему ты мокрый?

— Я… из ванной…

— Мне войти-то можно?

— Ну, да, ты…

— Вот спасибо! — ехидно выпалила она и протиснулась мимо Егора. Пока он закрывал дверь и поворачивался, она уже вошла в его комнату.

— Ого, нефиговая машина! Ты что, богатый? А мышка почему под левую руку?

Егор двинулся назад.

— А это что? А это? Та крутая оболочка, про которую ты говорил?

Егор остановился в дверях. Троечка крутила головой, рассматривая комнату.

— Тебе кто-то письмо прислал.

На мониторе мигало окошко браузера.

«Привет! — прочитал Егор. — Еще увидимся».

— Это кто? — Егор перевел взгляд на подпись. — Нико Туко…

— Так он жив?! — Троечка подскочила к монитору. — Но откуда он… А адрес, адрес какой, ты только посмотри! Нет, ты видишь это?

— Вижу, — откликнулся Егор. — Никогда раньше таких не…

— Да-а, дела… Слушай, а зачем тебе кресло на колесиках?

— Кресло? — Егор повернулся. Увидел свое кресло у дивана. Посмотрел вниз. Увидел ноги. И упал.

— Чего-то ты… слабенький какой-то. Там же ничего такого в пирамиде не происходило. Я думала, будет хуже. А ты упал всего в шаге от острова и валялся, пока я тебя не подняла. И все бормотал что-то про свои ноги. А теперь вот опять… Ну, очухался? — его довольно чувствительно хлопнули по щеке.

Раскрыв глаза, Егор секунду глядел на склонившееся над ним лицо, затем подался вперед так резко, что Троечка отпрянула. Он вскочил с дивана, сделал шаг, второй…

— Ну ты совсем какой-то… — протянула сзади Троечка. — Чего дергаешься? Я подумала, ты меня поцеловать хочешь!

Не слушая, Егор сделал третий шаг.

— Знаешь, герой, я вообще-то не просто так пришла. Помнишь, ты все спрашивал, кто такие «наши»? Так вот, у нас такая… ну, вроде команды. После того как появились дешевые костюмы, начали иногда происходить всякие странные случаи. Игроки ведь не только из-за растафаров застревают в играх. Ты зачем приседаешь? Решил гимнастикой заняться? Вот мы и помогаем. Ты не думай, мы не любители какие-нибудь, нас вполне серьезные организации иногда нанимают. Даже с «Руссовиртом» пару раз сотрудничали… Хочешь с нами? Надо только название придумать, а то мы все никак… Ну, типа «Детективное Агентство по Розыску Пропавших в Играх»… не, слишком понтово. А, вот! «Виртуальный Сыск», БИРС, как тебе? Круто звучит, а? Слушай, это вообще-то невежливо, почему я должна говорить с твоей задницей? Да что ты делаешь, в конце концов! Симпатичная машина, зачем ты срываешь эти картинки? Нет, ты посмотри, теперь он прыгает! Ну что ты скачешь по комнате, как бешеный кенгуру? Эй, герой, ты вообще слушаешь меня или нет?