2

Не прекращая препираться, они загрузились в «ГАЗель». Дядя Вася сел за руль, Гриша — рядом с ним, остальные, то есть Юрка, Сталкер, Мишка и Светка, расположились сзади. Но не успели проехать и квартала, как заканючил Юрка, требуя остановиться на углу.

— Черт бы тебя драл с твоими хот-догами! — выругался Гриша. — Работнички! Один непрерывно «колёса» жрёт, другой — хот-доги трескает!

— Когда я нервничаю, пища меня успокаивает, — заявил Юрка.

— Дядя Вася, притормози. Тогда уж, обжора, бери на всех.

— Что я — Рокфеллер? Деньги давай!

Гриша полез в карман.

— На этого гения можешь не брать — он всё равно одними транквилизаторами питается. И чифиром запивает.

Сталкер завопил, что это дискриминация. Светка хихикнула, Мишка заржал, а Дядя Вася заметил: «Во, какая хреновина!». Юрка выскочил из машины и потрусил к ларькам. Отсутствовал он довольно долго, и Гриша высказал предположение, что Юрка в данный момент стоит у ларька и лопает пищу богов в одно рыло, то бишь, в своё. Предположение не оправдалось. Пару хот-догов Юрка, возможно, и сожрал по пути, но остальные донёс. Наконец, под Гришину ругань, Юркино чавканье и Мишкино ржание они тронулись с места и покатили в сторону танковой части номер какой-то там, где на правах самодержца царил полковник Коля Федорчук.

Полковник Коля Федорчук был, что называется, «настоящий полковник». Дородный и обстоятельный, он обладал низким раскатистым голосом и всем своим видом излучал добродушие, которое, впрочем, было поддельным. Личный состав части не раз имел удовольствие наблюдать, как полковник Коля собственноручно лупит по мордасам не только солдат, но и офицеров. А однажды, по слухам, в бытность свою майором он загнул раком и поимел в зад какого-то лейтенанта.

На этот раз добродушие просто пёрло из него через все дыры — как видно, сделал свое дело Гришин ящик водки. Федорчук лично провёл съемочную группу в ангар, где обнаружились и танк, и несколько комплектов обмундирования, и трое солдатиков в роли подсобных рабочих.

— Вот что, Гриша, — пока твои пашут, мы с тобой водочки попьём.

Сталкер матюгнулся. Во-первых, Федорчук вызывал в нем неодолимое раздражение, во-вторых, этот фильм Сталкер попросту ненавидел. Сценарий он написал, пойдя на поводу у Юрки и Гриши, требовавших, чтобы он, наконец, состряпал что-нибудь смешное. Сталкер засел за машинку и в итоге родил столь совершенный шедевр идиотизма, на какой только был способен — предприимчивая проститутка пробиралась в расположение воинской части, поочерёдно имела весь личный состав, и часть превращалась в бордель. После чего, ободрённые успехом соратницы, туда переселялись все проститутки города.

Втайне Сталкер надеялся, что такую ахинею даже Гриша с Юркой снимать не согласятся, но те, к его ужасу, пришли от сценария в дикий восторг. Юрка стал размышлять, где же они достанут такую пропасть блядей, а Гриша помчался к Федорчуку, с которым его связывала какая-то тёмная деятельность.

Тем временем солдатики приволокли в ангар столик, расставили на нем выпивку и закуску, и Сталкер понял, что придется, вдобавок, терпеть присутствие на съёмках Федорчука. Оставалось одно — поскорее отснять все, что можно, а прочие сцены «добить» уже в студии. Дядя Вася врубил свет и взял камеру. Сталкер приготовился снимать средние планы. Светка разделась и вскарабкалась на танк. Мишка, облачённый в форму с сержантскими лычками, полез вслед за ней и свалился. Федорчук загоготал.

— Гриша, — позвал Сталкер, — уйми офицера. А то я в него чем-нибудь кину.

Худо-бедно, но эту сцену отсняли. Дальше по плану следовал эпизод, почему-то считавшийся самым смешным. Механик, заснувший в танке, пытается выбраться наружу и не может открыть люк, прижатый Светкиным задом. Когда же это ему удаётся, он видит прямо перед своим носом влагалище и с криком: «Ой, мама!» проваливается обратно.

Но тут возникла неожиданная проблема. Несмотря на водку, полковник Коля наотрез отказался выделить на роль механика кого-нибудь из своих.

— А вдруг его опознают? — загремел он. — Вы что, хотите мою часть опозорить?!

Юрка и Сталкер переглянулись.

— Сталкер! — умоляюще сказал Юрка. — Снимем одной камерой.

— Подожди, приму допинг, — ответил тот, выколупывая из упаковки остатки таблеток. После чего с отвращением стал натягивать промасленную «хэбэшку».

И всё б ничего, не окажись «хэбэшка» размеров на пять больше, чем надо. Каковое зрелище привело Федорчука в состояние, близкое к истерике.

— Вот это чмырь! — снова загоготал он, тыча в Сталкера пальцем. Этого Сталкер уже не вынес.

— Не заткнешься — врежу, — негромко сказал он, приближаясь к Федорчуку.

Федорчук побагровел и вскочил, опрокинув столик. Гриша вцепился в полковника Колю, Юрка — в Сталкера.

— Чмо штатское! — орал Федорчук.

— Хамло армейское! — орал Сталкер.

— Хреновина! — прокомментировал Дядя Вася.

Инцидент кое-как замяли, точнее, залили водкой.

После чего пьяный Сталкер вполне натурально рухнул в люк и вылезть без посторонней помощи оказался не в силах. Зато когда его вынули-таки из танка, начал кричать, что, мол, сценарии он сляпал, а от дальнейшего участия в съемках этого грёбаного фильма устраняется. Федорчук бубнил в ухо Грише, что будь — он директором студии — моментально навёл бы порядок.

Собрали аппаратуру, погрузились, поехали.

— Кого куда? — спросил Дядя Вася.

— Завезите меня домой, — жалобно попросил Юрка.

— Ну и денёк сегодня выдался!

И достал из кармана припрятанный хот-дог.

— Юрка, скажи Любке, чтобы достала мне ещё упаковочку, — неожиданно протрезвел Сталкер. — Только лучше не «транков», а циклодола. С него пишется лучше.

Загрузка...