Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 41 Лунная дева

Когда мы сквозь толпу протиснулись в храм, я боялась, что нас заметят и опять кто-то прицепится, но никто не обращал внимание даже на маску Бранта. Окружившие нас жрецы хоть и следили за нами, не устраивали сцен и не подавали вида, что ведут под конвоем герцога-монстра.

Мы остановились на расстоянии, с которого хорошо просматривался помост. Император с верховным жрецом в бело-золотых одеждах опустили факелы к огромной плоской чаше. Вспыхнул фиолетовый огонь, взметнулся высоким столбом, выбрасывая вверх россыпь искр.

Я никогда не видела массовых мероприятий вживую. Все казалось невероятно вдохновляющим: и речи верховного жреца о добродетели и единстве народа, и будоражащие душу песнопения, и завораживающий танец фиолетового пламени.

Зажигая фонарик, я почувствовала себя настоящей частью этого мира. Не случайной гостьей, а самой настоящей Эйлин. Мне эгоистично захотелось оставить себе эту жизнь целиком. Ведь жизнь прежней Эйлин должна была закончиться. Я заняла место обреченной на страдания и смерть. Я спасла это тело и продолжаю спасать. Справедливо ли отвоевать жизнь для той, кого даже не знаешь?

И сейчас, когда фонарики взлетали в черное небо под пение жрецов, я хотела остановить время. Заморозить его и навечно остаться с этим чувством умиротворения и радости рядом с человеком напротив, чьи теплые и большие руки осторожно сжимали мои пальцы.

Но потом раздался голос императора, и я не сразу поняла, что он говорит о Бранте. Лишь когда вокруг нас расступились, я осознала: что ничего не закончено. Император не просто ждал нас на празднике. У него была цель.

— Сын мой! — Император смотрел на Бранта так пристально и строго, что у меня похолодели руки, а в ногах появилась слабость. — Внемли же моим словам!

От звука его голоса меня будто переместило назад, в тот день, когда я лежа на больничной койке, читала книгу в планшете.

— За многочисленные преступления и использование темных, греховных сил Брант Вальмор приговаривается к смертной казни. Приступить к исполнению! — провозгласил со смотровой площадки для знати император и опустился в обшитое черным бархатом кресло.

С клетки на площади рядом с помостом для казней сдернули покрывало, обнажив взорам столпившихся зевак совершенно нагого мужчину. При виде его наполовину чешуйчатого тела по толпе пронесся вздох удивления, а потом в его адрес посыпались проклятья. Другие бросали припасенные заранее камни.

Мужчина сидел, чуть опустив голову, слипшиеся черные волосы скрывали лицо. Но его могучая спина и широкие плечи были расправлены, словно не его подвергали публичному унижению.

Жрецы распахнули клеть и, опутав приговоренного светящимися золотом магическими нитями, повели на помост под крики, проклятья и насмешки толпы.

Лавелину поразили смирение мужчины и даже уверенность. Он не молил о пощаде, не пытался защититься. Ему приказали встать на колени перед императором, но даже этот поклон был исполнен достоинства и силы.

Император не сводил с него пристального взгляда — пока того приковывали, вновь опутывали нитями, пронзали стрелами. Лишь когда дракон захватил тело приговоренного и, не в силах вырваться, задергался, оглушительно зарычал и стал жечь все вокруг, сея панику, император поднялся и удалился.

Знать в испуге жалась по углам, многие зеваки и жрецы получили ожоги, а те, кто стояли ближе всех вспыхнули, как факелы, и сгорели заживо. Дракон же метался, восстанавливая тело от ран, цепляясь за жизнь, которую у него продолжали отнимать жрецы и солдаты. Лавелина не выдержала этого мучительного зрелища и умчалась прочь.

Строки из книги так ярко всплыли в памяти, что я удивилась, как смогла запомнить их так точно. Тогда ведь я почти не обратила внимание ни на этого персонажа, ни на сцену, сконцентрировавшись на героине. А сейчас меня бросило в холодный пот.

Я изо всех сил стиснула руку Бранта. Нет, нет и нет! Я не могу этого допустить. Не знаю как, но я сделаю все, чтобы помочь ему. Брант не заслужил такой участи! И его дракон тоже. Он просто зверь, которого не научили ничему, кроме жестокости.

— Находясь сегодня здесь, на светлом празднике, со своей супругой, ты доказал, что в состоянии контролировать темные силы, — звучным голосом продолжал император, в то время как его свита зашепталась и занервничала. — И по велению Диверии, снизошедшей ко мне в сей благостный час, я отменяю указ, коим запрещал называть меня отцом. Ты мой сын, Брант, и отныне обращаешься ко мне не «Ваше Величество», а «отец». Также я возвращаю тебе титул принца империи.

Придворные встревожились, закрутились, кто-то начал восклицать:

— Невозможно!

— Ваше Величество!

— Он же монстр!

— Одного дня мало, чтобы доказать его способность к контролю!

Я узнала голоса своего бывшего жениха и даже дяди. Горло сдавил нервный спазм, сердце стучало в висках. Я не ожидала такого от человека, способного приговорить сына к мучительной смерти.

От гвалта заложило уши. Я посмотрела на Бранта. Он стиснул мою руку и стоял, уставившись на императора, словно изваяние, не двигаясь. Даже грудь его, казалось, перестала вздыматься.

Император кивнул верховному жрецу, стоявшему рядом с окаменевшим лицом, и тот постучал посохом. Придворные замолчали, и император продолжил:

— Брант Вальмор служил империи верой и правдой десять лет, вернул нам контроль над Пустошами, оттеснил кельваров и продолжает успешно сдерживать их. Никто, кроме него, не способен на это. Я повелеваю тебе, Брант Вальмор, исполнить мое поручение. Если справишься, то я верну тебе и право наследования.

Снова поднялись возмущенные крики. Приближенные к принцам аристократы наперебой кричали об опасности, исходящей от Бранта.

А я вдруг встретилась взглядом с третьим принцем, Лорианом. Он смотрел на меня задумчиво и не присоединился к общему хору, в то время как Эльдрик выскочил вперед, что-то доказывая императору.

Жрец снова постучал посохом. Воцарилась тишина, придворные чуть отступили, вспоминая о правилах приличия.

— Ваше Величество. — Верховный жрец склонился, и его голос прозвучал громко, но бесстрастно. — Наверняка вам не успели доложить, и я не хотел омрачать вам праздник. Я получил сведения: на последнем сражении с кельварами Брант Вальмор преобразился сильнее прежнего. Подчиненные видели у него крылья. Его дракон обрел более четкую форму. Разве можно восстанавливать в правах наследования такое существо?

— Это не имеет значения. — Император не отвел взгляда от Бранта. — Такова воля богини Диверии. Я даю ему испытательный срок. Если выполнит задание — значит, заслужил, и дракон ему не помеха. А коль вы так обеспокоены, верховный жрец, — он повернулся к нему, — проведите ритуал очищения Бранта в дворцовом храме. Я все сказал.

Император отвернулся от жреца и спустился по ступеням, направившись к выходу.

Я дернула Бранта за руку, чтобы он отошел и не преграждал путь — мы стояли прямо на ковровой дорожке. Но он упрямо замер, не отрывая пристального взгляда от отца, подарившего ему такой необычный «подарок».

Император подошел к нам и положил руку на плечо Бранту.

— Понимаю, ты в смятении, сын мой, — сказал император уже не громко, но все равно так, что каждый вокруг слышал. — Пройди сегодня очищение и, когда восстановишься и все обдумаешь, приходи ко мне за заданием.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — процедил Брант, слегка склонив голову, и все так же сжимая мою руку. Возможно, он даже забыл, что держит ее.

— Нет, — строго поправил император. — Отныне ты обращаешься ко мне «отец».

— Да… отец, — едва не с презрением, глухо ответил Брант.

Император проигнорировал его тон и посмотрел на меня. Пронзительно, испытующе, строго. Я от испуга тут же поклонилась.

Затем он обошел нас и быстрым уверенным шагом направился к выходу. Следом, тревожно перешептываясь и бросая на нас колкие взгляды, устремились придворные и советники.

Мне хотелось провалиться в подвал храма, если он, конечно, здесь был. Или просто убежать. Но Брант все стоял, уставившись в пол перед собой и не двигаясь с места.

К нам подошел верховный жрец, даже не скрывая своего пренебрежения во взгляде.

— Простите, герцогиня Вальмор, но мы украдем на пару часов вашего супруга, — произнес он, обращаясь ко мне таким слащавым тоном, что меня чуть не стошнило.

— Я пойду со своим супругом, — возразила я.

Жрец кашлянул в кулак, прищурился и глянул на Бранта. Тот разжал руку, отпустил меня и мотнул головой.

— Но нам лучше не разделяться, — проговорила я совсем тихо, надеясь, что Брант поймет.

Он глубоко вздохнул.

— Я отправлю супругу домой, и тотчас явлюсь, ваше Святейшество, — произнес он.

— Боюсь, это займет время, — продолжал настаивать жрец. — Его Величество ясно дал понять, что именно сейчас вам надо пройти очищение, пока праздничная ночь в силе.

— Я развлеку вашу супругу, если не возражаете, — раздался голос Киллиана позади. — Ступайте, ваша светлость, мы дождемся вас.

Брант коротко кивнул.

— Какая поразительная привязанность, — заметил жрец, прищурившись, и подался ко мне. — А еще до меня дошли любопытнейшие слухи. Говорят, вы даже разделили ложе… Как только такая хрупкая…

— Довольно! — холодно оборвал его Брант. — Оставьте в покое мою супругу, ваше святейшество и лучше проводите меня. А то давно я не был в ваших владениях, не помню, куда идти.

На меня Брант даже не взглянул, только на Киллиана, кивнув ему. Потом развернулся и в сопровождении жрецов вышел из храма. А я смотрела им вслед, не зная, куда себя деть от тревоги. Но если Брант оставил меня на своего дядю, значит, ему можно доверять?

— Что бы ни случилось, не отходите от меня ни на шаг, ваша светлость, — услышала я голос Киллиана позади и обернулась.

Но легче не стало. Я боялась не только за себя.

— Что это за обряд? — спросила я. — Брант будет в порядке?

— Не беспокойтесь за него, благородная сэйна Вальмор, — пророкотал басом Киллиан, предлагая мне свою руку. — Пойдемте.

Но не успели мы выйти, как я услышала рядом голос Эльдрика:

— Какой сюрприз, благородная сэйна. Могу я прогуляться с вами до ворот дворца?