Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 10. Что делать птичке в клетке

Монстр прижал меня лапой к земле. В другой сжал алый шелк зарычал. Ткань вспыхнула, осветив жуткую морду, покрытую неровной черной чешуей. Не только лицо Бранта изменилось, его глаза перестали казаться хоть сколько-нибудь человеческими. Я запаниковала.

— Нет, нет, нет! Пусти меня! Отстань! А-а-а! — кричала я, задыхаясь от страха. Рвалась и дергалась изо всех сил, причиняя боль себе же.

И страшнее было не то, что именно сейчас со мной сделают, а что я опять умру. Я отчаянно, до безумия хотела жить. Нормально дышать, сама ходить.

Боже, пожалуйста! Я никогда не буду жаловаться, прошу, хоть разочек, помоги!

«В случае трансформации не сопротивляться»... — вдруг всплыло в голове.

Так было написано в контракте. И может быть, в этих злополучных пунктах заложен реальный смысл, а не просто издевательство? Я резко замерла, хотя Брант в облике монстра продолжал рвать на мне многочисленные слои одежды, царапая кожу и почти обжигая.

Я честно попыталась успокоиться, взять себя в руки, не дергаться и не кричать.

Тихо.

Бешеный стук сердца.

Спокойно…

Криками я точно не сделаю лучше. А вдруг пункт сработает? Я обязана попробовать. Когда на моей груди осталась только рваная нижняя сорочка, когтистая лапа потянулась к моей шее. Я невольно сжалась, задрожала, всхлипнула. Но прикосновение оказалось не таким, как я ожидала. Монстр-Брант сжал мое горло, но не до боли. Вернее, боль исходила от его жара, а не от силы хватки.

Я дышала часто, и из груди вырвался стон. Монстр-Брант вздрогнул — казалось, этот звук поразил его куда сильнее, чем мои прежние вопли. Он шумно втянул воздух, ноздри его расширились. Наклонил голову набок, прищурился и зарычал. Но уже не яростно, как прежде, а глухо, утробно, клокочуще…

А потом услышала за его спиной странные методичные удары по земле и поняла — у него есть хвост. Почему-то я мысленно зацепилась за эту деталь, прокручивая ее в голове, будто пытаясь сбежать от реальности. Хоть сделать это было трудно: жар, исходивший от Бранта, был почти нестерпим.

Он неожиданно облизнулся, убрал лапу с моей шеи, но теперь сел мне на ноги. Его когти скользнули по талии, оставив царапины на боку, а затем принялись рвать многочисленные юбки. Казалось, он пытался добраться под ними до чего-то определенного.

Я пыталась успокоиться, не сопротивляться, ведь пока еще все было терпимо. Вдох-выдох, вдох-выдох. Один, два, три... Три, два, один.

Но как бы я себя ни уговаривала, как бы ни заставляла лежать смирно, мои руки сами потянулись, чтобы остановить его. Правда, теперь я не размахивала ими и не пыталась ударить, а уперлась ладонями в его грудь, ощущая под ними жар, словно от раскаленной печи.

Края шелковых лоскутов плавились там, где он касался меня, влага от росы испарялась с шипением. Боль была почти невыносимой, но я старалась не сопротивляться. Как было написано в контракте. Другого выхода не оставалось.

Монстр-Брант то и дело мотал головой, отстранялся на мгновение, чтобы затем с остервенением снова рвать мою уже изодранную одежду. В нем будто сражались два начала: одно жаждало сожрать меня, а другое — бежать прочь. Это противостояние было очевидным и дарило робкую надежду.

Я зацепилась за нее, представила, что еще могло бы помочь. Сквозь жгучую боль, страх и отчаяние, я начала тихую колыбельную, которую мне пела мама у больничной койки.

— Спи, моя радость, усни. В доме погасли огни, пчелки затихли в саду, рыбки уснули в пруду…

Я пела, всем сердцем желая выжить. И мой голос тихий, слабый, едва слышный, звучал так красиво и умело, что я сама удивилась. Ведь в своем мире я никогда не пела, да и не смогла бы. А Эйлин, видимо, умела все что угодно. Идеальная спутница для аристократа, которую ее муж по какой-то причине превратил в сломанную куклу.

Монстр-Брант замер. Огонь, пробивающийся сквозь чешую, стих. Монстр по-прежнему сидел у меня на ногах, но не двигался. Из его груди вырвался хриплый полурык-полустон. Даже его горящий хвост, беспокойно бившийся из стороны в сторону, успокоился.

Но не успела я порадоваться, как монстр-Брант наклонился ко мне. Вцепился грубыми чешуйчатыми лапами в мои плечи мощной хваткой. Прорычал чужим, низким голосом, нависая надо мной.

Я замолкла, в ужасе ожидая жгучей боли, но она оказалась терпимой. Он был горячим, но уже не обжигающим. Он остывал. Значит, сдаваться было нельзя.

— Под небом голубым есть город золотой... — начала я, что пришло в голову.

Тоже мамина песня. Она пела мне, даже когда я была совсем взрослой. Возможно, она думала, что я не слышу, но я слышала. И мне было так горько и так хорошо одновременно. Мама не знала, но именно ее голос вытягивал меня из небытия снова и снова. Так, может, и монстр сейчас провалился в свое безумие и не может выбраться?

И я продолжала петь. Голос дрожал, я сбивалась с нот, но мелодия все равно лилась. Брант-монстр наклонился ниже, и обжигающе горячим влажным языком провел по моей шее.

Что он делает? Зачем?

В голове метались панические мысли, но я не замолкала. Пока я жива у меня есть шанс.

А он… облизывал мою шею, плечо, покусывал кожу, будто нежно и даже игриво. Потом прижался ко мне всем телом, и я ощутила нечто, не оставившее сомнений в его намерениях. По ощущениям на моем голом бедре, оно точно не было покрыто чешуей, как злословил Эльдрик.

Но оно было огромным.

Это существо, будь то еще Брант или уже нет, хотело не моей смерти. Оно жаждало любви.

Меня бросило в жар. Теперь уже мой собственный, внутренний. Я готовилась к смерти и тому, что меня разорвут на части. Но такого… такого поворота я не ожидала. Похоже, меня ждали проблемы совсем иного характера.

***

Представляю увлекательную историю нашего литературного моба Фиктивная жена для чудовища: Ксения Ласка (Калинина), Autumn Leaf "Цветок изобилия на землях дракона".