Фаза 3. Адаптация

Глава 17 Кошкодевочка

Весь мой разухабистый настрой как ветром сдуло. Если на ноже свежая кровь, или, вернее сказать, мясной сок, то, значит, кто-то им недавно пользовался. А если эти пятна настолько свежие, что не успели свернуться не то что на доске, на которой лежал нож, но даже и на самом ноже, где их площадь была в десяток раз меньше, то, значит, этот кто-то пользовался этим ножом совсем недавно. Буквально две минуты назад.

А значит, этот кто-то где-то рядом.

И сам по себе тот факт, что этот кто-то пользовался ножом для того, чтобы резать мясо, уже говорил о том, что этот кто-то — разумен. А с разумными существами в мире, на который наступало Основание, ситуация довольно непростая — практически все они тем или иным образом пытаются меня убить.

По-хорошему было бы уйти отсюда, но, во-первых, негоже оставлять у себя в тылу неведомую опасность, которая может атаковать, едва только я повернусь спиной, а во-вторых, я так и не нашел то, что мне нужно.

На мгновение я даже задумался, а не достать ли мне дробовик в пару к Лизе, которую я держал в руке еще с того момента, как только припарковался возле магазина и приделал зараженного. Подумал — и так и не стал доставать, внимательно оглядевшись и уделив особенное внимание проходу, ведущему дальше, в глубину помещений магазина. Здесь, в обвалочном цехе, уже было довольно тесно, а что там дальше, в глубине магазина, и вовсе не представить. Но, если включить логику и вспомнить, как любят всякие коммерсанты использовать любой квадратный сантиметр свободного пространства, легко было бы предположить, что там внутри вообще не развернуться, тем более с помповой дурой больше метра в длину.

Поэтому я решил обойтись Лизой. Пальцами развернул ее клинком вниз, переложил в правую руку, а левую выставил перед собой, чтобы, если не смогу увидеть противника, то хотя бы нащупать его, и ударить вслепую, и двинулся дальше вглубь магазина. Отодвинул занавесь, точно такую же, какая отделяла торговый зал от обвалочного цеха, и оказался в коротком и узком коридоре. Справа хорошо виднелись двери холодильных камер — точно таких же, какие были на нашей базе, слева — сплошная стена, буквально через двадцать метров изгибающаяся под прямым углом и превращающаяся в поворот.

Не сводя взгляда с этого поворота, я подошел к первой морозилке и дернул за ручку. Она послушно подалась, я потянул дверь на себя, открыл ее и быстрым взглядом окинул внутренности. Внутри никого не было, если не считать несколько целых туш, висящих на крюках, и совершенно неопределимое количество уже разделанного мяса. По крайней мере, никого живого тут не было точно. А если бы и было, то в такой температуре (а в морозилке было минус десять) точно долго не смог бы просидеть.

Закрыв дверь, я проверил и плюсовую камеру тоже, и в ней было все то же самое, только чуть менее хорошо сохранившееся. Главное — что там тоже не было никого живого и тем более опасного для меня.

Получается, единственным местом, где мог скрываться неведомый мясоед, оставался только тот самый поворот, к которому я уже приблизился вплотную.

И раздавшийся за поворотом тихий, едва слышный, шорох, только утвердил меня в моих подозрениях.

Сменив нож на дробовик, я по широкой дуге досмотрел угол, но все, что за ним обнаружилось — это еще одна дверь. Наполовину открытая, она вела в какой-то небольшой офис, судя по тому интерьеру, что можно было ухватить взглядом через небольшую щель — компьютер, принтер, офисное кресло, лежащее на полу…

И блестящий свежий красный след от маленькой ладошки на белой пластиковой дверной ручке.

Я подошел вплотную к двери, распахнул ее ногой и ввалился в офис. Крутнулся вокруг своей оси, едва не задевая дробовиком стены, чуть не споткнулся об еще один стол, заваленный бумагами, бросил под него короткий взгляд и наконец нашел то, что искал. Вернее, «кого» искал.

Под столом, сжавшись в маленький испуганный комок, и стреляя из-за коленок огромными желтыми глазищами, сидела самая натуральная кошкодевочка из аниме! Из копны длинных каштановых волос у нее торчали огромные меховые уши, сейчас сложенные вдоль головы, а желтые глаза непривычного разреза, практически круглого, имели самый натуральный вертикальный зрачок.

На этом странности найденного существа не заканчивались, а только лишь начинались. Вся она (а это была именно самка, если, конечно, в их биологическим виде два пола, а не один или например восемь), была покрыта белыми тонкими линиями, складывающимися в какие-то рисунки, причем непонятно было — это татуировки или это так от природы у нее, для какой-нибудь там мимикрии.

А вот вертикальные полосы на лице, от линии роста волос и до носа, у нее точно были для мимикрии. То ли они по какой-то причине не избавились от них в процессе эволюции, то ли — чем черт не шутит! — все еще активно пользовались таким странным атавизмом. Впрочем, если эта кошкодевочка на самом деле представитель какого-нибудь туземного племени, вроде тех, что на Земле до сих пор охотятся с копьями, то тогда ничего удивительного — для нее все это будет только в плюс. Кстати, это объяснило бы заодно и маленький красный камешек, то ли наклеенный на лоб, то ли вживленный прямо в кожу — туземцы любят такие украшения.

А еще логичнее это объяснило бы то, что кошкодевочка попала к Основанию — просто за ее племя, затерянное где-нибудь в непроходимых джунглях, субъекты принялись в последнюю очередь.

В том, что это милое испуганное существо тоже является субъектом Основания у меня не было ни малейшего сомнения — «ревизия» ее игнорировала. И этого было вполне достаточно, чтобы делать выводы, даже несмотря на то, что у девушки не наблюдалось никакого оружия или снаряжения Основания. Да что там — у нее вообще ничего не наблюдалось! На ней даже из одежды-то было только что-то вроде короткой юбки из меха, даже скорее, просто куска шкуры, повязанного поверх бедер, и узкой полоски какой-то ткани, перетягивающей грудь. Даже на ногах у нее не было никакой обуви, даже обмоток каких-то или портянок.

И все же это был субъект Основания. Даже несмотря на отсутствие оружия и брони, даже несмотря на свой милый внешний вид, она оставалась одной из тех, кто ответственен за все то, что сейчас происходит с планетой. В конце концов, она может просто банально наткнуться на нашу базу и передать остальным ее местонахождение, что было бы очень и очень нехорошо. Как бы мило и неопасно она ни выглядела, если оставить ее в живых, я могу горько об этом пожалеть. Она — враг.

Поэтому с тяжелым сердцем я поднял опущенный было дробовик и направил его на кошкодевочку.

Глаза ее расширились еще больше, так, что, казалось, заняли половину лица, а потом она уткнулась носом в колени, пряча взгляд, отгородилась от меня тонкими полосатыми ручками, в одной из которых был зажат злополучный кусок сырого мяса, и тонко прокричала:

Меня словно током прошибло. Все волосы на теле будто бы встали дыбом, а палец, который уже наполовину выбрал слабину спускового крючка, парализовало против моей воли.

Ведь я ее понял. Может, не до конца, может, один звук из ее крика по-прежнему остался для меня невоспроизводимой и невоспринимаемой абракадаброй… Но я ее понял! Я понял, что она мне сказала!

Или я сам решил, что понял? Может, я сам ищу оправдания для себя, чтобы не стрелять?

Я слегка прикусил губу изнутри, чтобы чувство боли вернуло меня в реальность, и сквозь сжатые зубы процедил:

— Повтори?

Значит, мне не показалось. Значит, я ничего себе не додумал. Я и правда ее понимаю. Если сперва все можно было списать на случайное совпадение звуков и мое желание это совпадение заметить, то теперь очевидное отрицать — глупо.

— Ты меня понимаешь? — уточнил я, не спеша, тем не менее, опускать дробовик.

— кошкодевочка быстро и мелко захлопала в ладошки, даже не обращая внимания на то, что шлепает по куску мяса. — Не

но

— Знаешь, кто я? — уточнил я.

— Нет! — испуганно ответила девушка, перестав хлопать. — А кто

— Я один из тех, на кого вы напали. — ответил я.

ни на кого не

— поспешно ответила девушка. —

— Пряталась? — уточнил я и девушка снова захлопала в ладошки — видимо, это у нее вместо кивка было. — И давно прячешься?

— С самого

момента! Как только

никого не трогала!

Кажется, я уловил закономерность — в ее словах отсутствовали одни и те же звуки. Ну, в смысле, не в ее словах, а в том синхронном переводе, который я слышал внутри своей головы, отдельно от ее тонкого мяукающего голоска. При этом в ее произношении эти звуки звучали постоянно по-разному, но в переводе на мой язык из слов выпадали одни и те же буквы. «В», «я», еще какие-то… Интересно, однако. Получается, я потихоньку изучаю язык Основания? Он начался для меня с двух самых используемых букв русского языка — «а» и «о», а теперь к ним добавились следующие по частоте использования, что уже помогло мне понимать тех, кто причастен к системе. Значит, еще сколько-то примечаний, еще одна ступень достижения «Систематизатор» и что — я тогда смогу понимать системный язык так же легко, как и свой родной?

Было бы неплохо.

— А почему ты пряталась? — спросил я, быстро обдумав свои перспективы в изучении системного языка.

— тихо ответила девушка. —

того как стала

.

— Как давно это было?

— А? — девушка недоуменно посмотрела на меня. Не поняла меня, что ли?

— Сколько миров ты уже посетила в роли части системы?

. — тихо ответила кошкодевочка. — И там

.

— А почему пряталась?

— тихо ответила девушка. — Наверное,

и

только

— И ты все это время пряталась тут?

Девушка вяло хлопнула в ладошки.

— И ты не была каким-то крутым и умелым воином в своем мире?

воин? — с тоской в голове протянула ушастая. —

все

Я немного поразмыслил и опустил дробовик. В конце концов, если она вдруг попытается атаковать меня, ей сначала придется выбраться из-под стола, а это дело не быстрое. Успею и вскинуться и выстрелить.

Я поднял с пола упавшее офисное кресло, и сел на него, положив дробовик на колени, но недвусмысленно направив его в сторону ушастой:

— Так, ладно. У тебя есть имя?

— Рата. — тихо ответила та, косясь на ствол. — А

Вот и отлично, что у нее такое короткое имя, да еще составленное из тех букв, которые мой встроенный переводчик умеет переводить. А вот с моим для нее будет посложнее. Звука «ф» переводчик не знал, поэтому «Фастом» ей не представиться. Виктором представляться самому не хочется, как-то очень уж официально… О, знаю!

— Вик. — коротко сказал я, и она снова захлопала в ладошки:

— Вик!

— Правильно. — я кивнул, вызвав у нее снова удивленный взгляд.

Ах да, она же это по-другому делает. Я поднял руки и два раза медленно хлопнул в ладоши, и этого оказалось достаточно для того, чтобы Рата просияла и тоже принялась хлопать в ладошки. Кажется, ее немного отпустило, потому что она наконец переложила зажатый в пальцах с непривычно длинными, толстыми и острыми ногтями, или даже скорее когтями, кусок мяса в рот и вцепилась в него зубами. Зубы у нее тоже были явно не человеческие — верхние клыки сильно выпирали из общего ряда, наверное, удобно такими кусалками мясо-то грызть.

— Ты ешь мясо? — уточнил я, кивая на кусок у нее в зубах.

— Рата снова хлопнула в ладошки, вытащила кусок изо рта и протянула мне. —

Я не понял, что она мне предлагает, но, судя по ее жесту и полным ожидания глазам, она предлагала со мной поделиться.

— Спасибо, не буду. — я покачал головой и улыбнулся. От этого просто мимического жеста Рата внезапно вздрогнула и зажалась под своим столом еще глубже. — Эй, что с тобой?

— Не

— дрожащим голосом протянула Рата. —

— Не буду я тебя есть. — ответил я, совершенно сбитый с толку ее поведением. — А, понял! Ты решила, что я тебе зубы демонстрирую?

Рата недоверчиво покосилась на меня и даже в ладошки не хлопнула, но по ее взгляду я понял, что она именно это и решила.

— Не бойся, я не буду тебя есть. — я покачал головой. — У нас это не демонстрация зубов и не угроза. Это наоборот выражение… расположения…

— А? — Рата приоткрыла рот. —

— Не стану. — едва удерживаясь от улыбки, ответил я. — Не бойся.

Рата несколько секунд смотрела на меня, не отрываясь, а потом поднесла кусок мяса ко рту, не сводя с меня взгляда, куснула и потянула голову назад, пытаясь оторвать от шматка кусочек поменьше.

— А ты всегда сырое ешь? — спросил я. — Не готовишь мясо?

— А как? — с тоской спросила Рата. —

— Ну есть и другие способы приготовить мясо. — я пожал плечами.

— Есть. — согласилась Рата. — Но

— А ты боишься? — уточнил я.

Рата вяло хлопнула в ладошки.

— А сырое мясо не опасно есть?

— А

то опасного? — с удивлением посмотрела на меня Рата. — Многим

Хм, а ведь и правда. Даже среди людей есть немало тех, кто предпочитает те же самые стейки в прожарке медиум, а то и еще хлеще — какой-нибудь рэр или вообще блю рэр, когда стейк не то что не прожаривается, не то что не прогревается на сковороде, а вообще, можно сказать, к ней только подносится. Да что греха таить — я и сам предпочитаю хороший стейк именно в состоянии медиум прожарки, а ведь именно за стейками я сюда, по большому счету и заехал. Я ведь планировал набрать тут хорошего мяса, уголь, найти какой-нибудь не самый тяжелый гриль, чтобы в инвентарь влез, добить остаток весового лимита всякими напитками, исключительно безалкогольными, чтобы не подрывать готовность свежесформированного клана ко всяким неприятностям… И устроить наконец праздник! Просто небольшую стейк-вечеринку, с мясом на углях, со вкусными напитками, может, даже с музыкой, если получится придумать, как ее обеспечить. Чтобы люди впервые за все время с начала Основания просто банально… Расслабились! Поняли, что не все потеряно и даже больше — не все так плохо, как казалось бы. Жизнь продолжает идти своим чередом, и единственное, что изменилось — это условия, в которых она продолжает идти. Но это не повод отказываться от простых радостей, даже наоборот — эти самые простые радости в ситуации, в которой мы оказались, приобретают первостепенную важность.

А теперь тут находится Рата. Не то чтобы это сильно мешало моему замыслу, даже наоборот — нисколько не мешало… Разве что я планировал уже сейчас оказаться на базе и заняться постройками, да заодно мясо оставить в тепле размораживаться и греться, мангал, уголь, все дела…

А вместо этого я сижу с кошкодевочкой в офисе заброшенного мясного магазина и пытаюсь найти с ней общий язык. С пугливым существом, которое мало того что другого биологического вида, хоть и отдаленно похожа на человека, так еще и обработанным системой с неведомыми последствиями.

И тем не менее, это первый за все это время субъект Основания, попавшийся на моем пути, который не просто способен со мной контактировать, не просто не пытается меня убить, но даже и не имеет никакого оружия. Если бы я был испытателем, который ставит эксперименты по получению информации, то я бы сказал, что сейчас сформировались самые контролируемые условия для такого эксперимента, какие только могут быть.

Поэтому я открыл инвентарь, краем глаза обратив внимание, как напряглась Рата, покопался в нем и вытащил маленькую банку тушенки, которую вместе с куском хлеба и бутылкой воды таскал с собой на постоянной основе в качестве НЗ.

— Держи. — я протянул банку Рате, уверенный, что, раз банка системная, и Рата — тоже, то они как-нибудь найдут общий язык.

Но Рата меня удивила. Она взяла банку в лапки, повертела ее удивленно, а потом подняла на меня свои желтые глаза:

— А