Глава 9

Ночь мы провели в темноте, по очереди охраняя периметр дома. Ржавый был уже не боец, Клейменный пропал, один слуга с поломанной рукой. Мдэ. Отряд сильно потрепало.

Перевертыши больше не лезли атаковать в лоб, но никуда не делись. Ещё несколько раз моя Гелла пыталась в дипломатию, уговаривая меня выйти за порог. Разумеется, безуспешно.

— Гелла, значит? Хорошее имя. — говорила она по-русски чуть ли не с другой стороны деревни, но я все прекрасно слышал. — Значит буду Гелла. Тебе подругу свою жаль? Думаешь, мы её съедим? Давай оставим, если хочешь. Я не ревнивая, да и к кому ревновать? К животине бессловесной? Ты же сам прекрасно понимаешь, что не будешь ее любить в полной мере. И ни с кем из этой банды не сможешь стать друзьями. Вы слишком разные. Они никогда не поймут всю глубину твоего прошлого. Не смогут представить или в случае Скейла вспомнить другой мир. Они для тебя лишь инструмент выживания. Как твоя старая одежда из другого мира — грязная, порванная, но сменить не на что. А теперь есть я.

Самое неприятное, что для диалога со мной ей не нужны были мои голосовые ответы. Тварь даже на расстоянии и без зрительного контакта считывала мысли, реагируя на них будто на реплики.

— Думаешь, какой смысл менять бандитов на людоедов, но сам посуди — разве Искра не ела частички твоей плоти? И тебя это не смутило, когда ложился с ней в постель. Разве Рок не убивает просто так? Разве вся ваша банда не живет разбоем и не уничтожает свидетелей? Не угоняет крестьян на рабскую службу? Мы убиваем вынуждено. Мы были созданы дарить любовь и счастье, но катастрофа нанесла нам эту рану. Катастрофа и сами люди. Скейл же тебе рассказывал про Первый Цикл? Тогда появились новые чародеи. И мы пришли к ним, чтобы снова служить, но им уже были нужны не идеально понимающие любовники, а солдаты. Они изменили нас. Превратили в монстров. И теперь мы вынуждены поглощать человеческую плоть.

Как же складно звездит. Умели древние маги делать интересные штуки. Я как мог старался игнорировать речи Геллы, но спать она мне очень даже мешала. Ночь прошла крайне тревожно. Несколько раз перевертыши имитировали атаки на дом с проломом стен. В этот раз руки глубоко не засовывали, но каждый раз вызывали переполох. Черт. Не представляю как у этих тварей работает мышление, но похоже они решили брать нас измором. Утром мы все были не в лучшей форме. Однако из деревни надо убираться любой ценой.

— Искра, ты знаешь где ближайшая открытая местность?

Девушка кивнула.

— Нам нужно туда. Плевать на патрули ордена. Как-нибудь с ними договоримся. Главное добраться до любого поселения. Перевести дух. Сколько идти до ближайшего?

Искра подняла два пальца и один оставила полусогнутым. Два с половиной дня. Хреново.

— А до ближайшей людной дороги на открытом пространстве?

Полтора дня. Уже лучше. Надо прорываться туда любой ценой. Снаружи уже предрассветные сумерки. Спал я всего-ничего, но пока держусь. Главное не занырнуть в приступ.

— Всем собраться. Выходим через десять минут, пока еще не жарко. Первый отрезок маршрута надо пройти как можно быстрее. Эй, а ну не раскисать? — добавил я, смотря на плешивого и Сыра.

— Командир, мы ж не уйдем. — мрачно заявил копейщик.

— Не уйдем, а прорвемся. — возразил я.

Хотя сам понимал, что задача предстоит не из простых и, скорее всего, нам здец. Но попробовать нужно.

— У нас осталось четверо бойцов. — начал обсуждение стратегии я. — Плюс вы двое с арбалетами. Итого шестеро. Атаковать перевертышей в лоб бесполезно. Они считают все ваши движения и увернутся. Помогаем соседям. Держимся вместе и прикрываем друг друга.

Мы распределились так: я помогаю Искре, она Сыру, он — мне. Плюс каждого из нас прикрывает стрелок.

— Идём за Искрой. Пошли!

Мы покинули домишко, окунаясь во влажную утреннюю прохладу. Взвесь бледно-зелёного тумана жалась меж кустов, предвещая очередной душный день. Поскорее бы вырваться прочь из проклятого леса! Уже тошнит меня от его испарений, и мельтешения кривых ветвей перед глазами. Только вот дадут ли нам уйти? Перевертыши были рядом. Я слышал как они двигаются, скрываясь за домами и деревьями. Иногда твари вели тихо, шепчуще посмеивались, чтобы держать нас в постоянном напряжении. Древние маги наделили их способностью считывать настроение людей и они использовали это умение как оружие. Собирались измотать нас перед атакой. Дерьмо.

Мы вышли обратно на дорогу и Искра указала нам путь. Туда, откуда мы ещё недавно ждали сгинувший караван. О его судьбе теперь гадать не приходится. Съели. Сожрали с потрохами.

На дороге отряда немного приободрился. Теперь у нас появился некий понятный ориентир. Пусть тропа и была едва заметна, но Искра уверенно вела нас вперед, держа саблю наготове. За ней шли мы с Сыром, образуя как бы треугольник вокруг стрелков и раненых. А сквозь заросли пробились перевёртыши. И двигались они чуть ли не быстрее нас. Их гибкие, полужидкие тела легко преодолевали любые препятствия. Неприятные для человека колючие кусты, они могли проходить чуть ли не насквозь. При этом и говорить умудрялись.

— Даже если доберетесь до дороги, то едва будете стоять на ногах. — озвучила наше общее опасение одна из тварей. — Зачем так мучиться?

Ага. Не бегай от снайпера — умрешь уставшим.

Раздался треск.

— Берегись!

Я едва успел отдернуть Искру назад. На нее чуть было не упало засохшее, мёртвое дерево, стоявшее посреди густого кустарника. В нём спрятался кто-то из перевертышей и попытался устроить нам ловушку. Сколько же в них силы? Однако оружие твари не используют и швыряться особо не швыряются. Наверное, в них есть какие-то внутренние ограничения. Не удивительно. Древние маги создали их как идеальных любовников, затем перевертыши пережили Апокалипсис и кучу его вредных воздействий, а после более молодое поколение чародеев попыталась переделать их в солдат-монстров. Представляю, какая по итогу получилась каша в их «программном коде».

Минут через двадцать монстры предприняли еще одну попытку атаки, снова пользуюсь густыми зарослями кустарника. Однако, заметив потенциально опасное место, мы уже были начеку.

— Слева! — крикнул я, видя как оттуда в сторону Сыра потянулась обнаженная женская рука.

Ближайший слуга выстрелил, но болт в полете отбил другой перевертыш — мужская версия. Атлетично сложенный брюнет с лицом «брутального», слегка бородатого хипстера. Его мы раньше не видели. Да сколько же их тут? Пять? Шесть штук?

— Молвят, ведьмак собьет стрелу на лету. — раздались откуда-то справа насмешливые интонацией Геллы.

Однако болт в полете перевертыш отбил голой рукой и чуток задел наконечник. Часть его ладони почернела от яда. Перевертыш вместе с подружкой быстро скрылись глубже в чаще.

Несмотря на отсутствие оружия, они не так глупы, как могло показаться изначально. Даже какую-то тактику начинают использовать. Пытаются тоже друг друга прикрывать. Понимают слабое место своего чтения мыслей. Сейчас, днем и пока мы не уставшие, они только прощупывают почву. Ударят суккубы-людоеды ночью. От осознания этого факта мне приходилось раз за разом изгонять прочь гнетущую безысходность, но она постоянно норовила вернуться. Духота, почти бессонная ночь, стоны раненых, близость неутомимого врага, вес доспехов и оружия, иссякающие силы и запасы воды. Наш ресурс заканчивался.

Я тяжело дышал, ощущая как по спине градом стекал пот. Вокруг мелькал абсолютно одинаковый лесной пейзаж. Больные, кривые деревья, буреломы, более заболоченные участки, заросшие кустарником или высокой травой. Бесконечное мельтешение, в котором маячили преследователи.

До открытой местности полтора дня пути. Это слишком долго. Мы должны дойти до нее сегодня иначе шансов ноль. Ночью в лесу твари без проблем раздергают нашу оборону. Только на открытом пространстве есть призрачная надежда отбиться. Выручить еще может просторная поляна, но таких нам пока не попадалось. Даже небольшие открытые участки леса заполняли высокий кустарник или заросли.

Где-то часа четыре мы держали хороший темп. Шли быстрым шагом, почти не останавливаясь. Но постепенно раненые начали выдыхаться. Наш оборонительный треугольник замедлился, потому что Ржавый и слуга со сломанной рукой тормозили меня и Сыра.

— Вперед, вперед! Не останавливаться. — отчаянно призывал я. — Попили воды и вперед. Или хотите сдохнуть тут? Пошли!

Очень надеюсь, что всё выдержат переход, но чем больше смотрю на раненых, тем сильнее в этом сомневаюсь. У Ржавого закровоточило лицо. Пот не давал ранам от когтей хорошенько подсохнуть и постоянно размачивал их. На сломанные руки плешивый наложил повязки, но, полагаю, больным требовался покой, а не форсированный марш через лес с монстрами на хвосте.

— Ты пытаешься кого-то там спасать. — снова по-русски обращалась ко мне Гелла. — Как мило. Несмотря на совершенные убийства у тебя ещё сохранилось восприятие свой/чужой. Один из последних моральных ориентиров Павла Викторовича, а ныне Крайта. Я не осуждаю, нет. Мы тоже мыслим похожими категориями, только более разборчивы во время поисков «своих». Ты можешь им стать.

Опять пропаганда. Такая манящая и, вероятно, лживая. Суть любой пропаганды в том, что пока противник не сдался ему нужно обещать золотые горы. Но когда он сложит оружие, то все сказки можно выкинуть на помойку. Ржавому они вон тоже дарили поцелуи и объятия, а потом исполосовали лицо. Словам человека, зачастую, — грош цена, а уж обещаниям чудовищ тем более.

Раненый слуга запнулся, врезаясь в меня.

— Вперед, падаль! — с остервенелой злостью рявкнул я.

Сам уже на пределе, но кое-как держусь. Вскоре сделали небольшой привал. Ну как привал? Пять минут постояли, в напряжении вглядываясь в чащу. Ни о каком сесть и отдохнуть речи не шло. Слишком много вокруг зарослей. Слишком близко монстры. Где-то через полчаса пути натолкнулись на мутный, болотистый прудик. По очереди подходило к нему, обливаясь отвратительно теплой, пахнущей тиной водой. Но хоть какой-то способ немного охладиться. Тут сделали привал подольше. Всё же со стороны воды враг не мог к нам подобраться. Это сужало периметр обороны и давало нам возможность по очереди отдыхать. Я рухнул прямо на траву, ощущая как колотится сердце. Надо было перевести дух.

— Бедный мой, бедный. Устал. — где-то в трех десятках метров с оттенком насмешки причитала Гелла. — Все ноги уже стоптал. Обувь здесь такая неудобная. Ни нормальных стелек, ни поддерживающей подошвы. Хорошо, что есть лечебные заряды.

И про них уже знает. Черт. Вот же не хватало древним магам обычных секс-кукол. Завели себе супер-телепатов.

— Потому что вы, люди, ищите в партнере не только идеальное тело, но поддержку и понимание.

И для этого надо было создавать полужидких монстров с гибкими скелетами?

— Немного даже обидно. — снова усмехнулась суккубша из зарослей. — Но подумай сам, если с твоей милой зубастой подружки снять кожу, то она тоже сильно потеряет в пункте сексуальной привлекательности. Для тебя потеряет. Наверное, есть любители и такой жести. Но ты у нас пока не маньяк. Так что кровоточащее, голое мясо или внутренности тебя не привлекают. Тогда какая разница, что у меня внутри? А всё, что снаружи тебе понравилось.

Как же бесит спорить с тем, кто читает мысли. Даже игнорить ее не выходит. И наушники то в такой ситуации надеть нельзя. Тогда перестану слышать товарищей и приближение монстров.

Всего перерыв длился где-то сорок пять минут, из которых лежал я лишь пятнадцать. Вставать было очень тяжело. Самочувствие будто бы даже ухудшилось. Так бывает, когда перенапрягаешься на жаре. Недолгие минуты покоя дарят не облегчение, а скорее позволяют прочувствовать насколько тебе хреново. После «приятного» отдыха у прудика мы продолжили изматывающий марш в сопровождении кровожадных нимфоманок. Через три часа раненый слуга окончательно выбился из сил. Начал постоянно спотыкаться, хныкать и врезаться в рядом идущих.

— Искра, сколько часов… еще идти до открытой местности? — задыхаясь спросил я.

Девушка показала семь.

— А сколько часов осталось до темноты?

Шесть? Здец. Надо ускоряться и отдыхать нам некогда. Я взял раненного слугу за плечу и вытащил из треугольного построения нам в тыл.

— Твоя жизнь — твоя забота. Отстанешь и мы не будем замедлять шаг.

— Г-господин, пожа…

Не став выслушивать его нытье, я повернулся и как можно быстрее зашагал прочь.

— Первые тяжелые решения в роли командира. — послышалось где-то слева по-русски. — Мораль прошлого мира натыкается на жестокую необходимость нового.

Может быть. Но пока я был слишком уставшим для моральных терзаний. Мозг итак очень энергозатратный орган. И увеличивать его прожорливость этическими конфликтами сейчас вообще нет лишних сил. Мы шли на последнем издыхании. Даже Искра уже держалась через силу, хотя очень физически развита. Слуга начал отставать где-то через полчаса. Запаниковал, разнылся и помер. Истратил последние силы на бесполезные мольбы, а потом окончательно отстал. Где-то через пару минут мы услышали сдавленный крик за поворотом дороги.

— Благодарим за этот небольшой подарок. — раздался голос какой-то суккубши, не Геллы. — Но мы хотим еще.

— Эти твари от нас не отстанут… — тяжело вздохнул плешивый, еле волоча ноги. — Таковы все перевертыши. Если выбрали жертв, то не отцепятся.

— Он прав. — обратилась ко мне Гелла. — Настойчивость, терпение и верность ведь тоже очень важны в любви. Поэтому мы такие.

Изматывающий марш редеющего отряда продолжался. Атаковать монстры не спешили. Ждали пока мы окончательно выдохнемся. Кружили рядом словно падальщики, время от времени подразнивая нас репликами из кустов. В новом мире я прошел суровую школу. Сейчас эта закалка помогала мне переносить тяготы марша. Сцепив зубы, переть вперед, когда ноги уже практически отказывались волочиться.

А к постепенно подкрадывалась ночь, угрожая скорой смертью. Жаркий день сменил более прохладный вечер.

— Поднажмем. — уже без всякой интонации призывал я вымотанный отряд.

Гелла теперь почти не разговаривала со мной, потому что мои мысли опустели. Лишь изредка она сетовала на усталость. Не свою, а мою разумеется.

— Совсем вымотался, милый. И хорошая вода у вас закончилась. Будете пить ту, что набрали в пруду? Заболеете. Ты то исцелишься, а остальные?

Сыпет соль на раны. Наверное, подключила какой-нибудь режим эмоционального уничтожения, разработанный древними колдунами-мазохистами.

Тяжелый выдался денек. Но когда вокруг уже начали сгущаться сумерки, лес перед нами расступился. Мы вышли на широкую просеку, по которой тек ручей и шла дорога. Не тайная тропка, а вполне нормальная дорога в рамках этого мира. У нас получилось. На заплетающихся ногах мы направились к ручью. Он был совсем неглубоким, но вода радовала своей чистой. Я рухнул на колени и начал умываться, время от времени поглядывая за спину. Просека шириной метров семьдесят. Мало кустарника, довольно открытое пространство. Отлично. Мы добрались. Мы сумели!

— Привал. — тяжело вздохнул я. — Будем дежурить по очереди. У нас три арбалета. Всем трем лучше будет разом стрелять в одну цель. Так выше шанс попадания. Далее ближний бой. Ты… — указал я на плешивого. — …берёшь копьё и помогаешь нам. Двое других арбалетчиков стреляют так быстро как могут. А пока отдыхаем по схеме два к одному. На одного дежурного двое спящих. Первые мы с тобой. — указал я на случайного слугу. — Следующих разбудим через час.

И вот, наконец, отдых. Вечерняя прохлада приятно обдувала кожу. Небо прояснилось, мерцая огнями космических станций. Настроение немного улучшилось, несмотря на чудовищную усталость. Потихоньку успокаивало свой бег сердце. Впервые после адского денька я по-настоящему отдыхал.

Теперь у нас появился шанс. На открытой местности монстрам уже не так легко будет раздергать нашу оборону. Уж несколько ядовитых болтов они точно словят. Брони и щитов то у них нет. Остается надеяться на вражеское благоразумие. В конце концов мало ли крестьян шастает тут по дорогам? Гелла и компания легко найдут себе более простых в поимке жертв.

— Это все у нас не так работает, милый мой. — раздался знакомый голос из темноты, сгустившейся в лесной чаще. — Когда связь уже установлена, нам не просто ее разорвать. Готовность бороться за своё счастье тоже важна в любви. И за свое счастье, мы готовы сражаться до смерти…

Пять фигур медленно вышли из леса. Перевертыши собирались напасть, пока мы не отдохнули после марша.

Загрузка...