"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24

Глава 1. В ожидании чуда...

Правый месяц с отбытия Артура пролетел незаметно. Выкинув из головы все невзгоды, я наслаждалась новой жизнью. Меня захватила суета в доме, который мы вместе со слугами приводили в божеский вид.

Менять что-то кардинально в фасаде я даже не думала, он мне нравился таким, как есть: грубым и неотесанным — мой личный неприступный замок. С каменщиками договорилась только, чтобы исправить крупные изъяны. Действовать приходилось через нашего садовника Рафаэля. В отсутствии других кандидатов и, естественно, за дополнительное жалование сам собой превратился в моего поверенного.

А вот за внутреннюю отделку я принялась основательно. Старые истлевшие гобелены были выброшены и заменены на новые. Стены вымыты и заново отбелены, местами, где камень создавал красивую текстуру, просто отполированы. Головы кабанов да оленей, чучела которых изобиловали здесь, намекающие на пристрастие строго барона к охоте, велела свалить в подвале, а вместо них развесили найденное там же оружие.

Еще один подарок от бывшего хозяина: старые мечи, щиты, копья, булавы и прочие орудия смертоубийства. Среди этого хлама я также отыскала себе новую шпагу. Прежняя, тупая и грубо сделанная, наравне с учебными рапирами, не шла ни в какое сравнение с этой красавицей: без излишеств, с ажурной чашеобразной гардой, она была короче, тяжелее и толще того оружия, с которым я уже привыкла упражняться. Но зато обладала повышенной прочностью… И эта находка оказалась весьма своевременной. Оценив мою силу, Монтелло лишь изумленно качал головой.

— С таким силовым потенциалом половина классических техник фехтования становятся против вас бесполезны, леди, — заявил учитель. — Скорость, помноженная на мощь. Вы способны проломить оборону противника вместе с его оружием. Для «мастера» это открывает новые возможности…

— Что я-то?.. Вы бы видели, на что способен Артур! — всплеснула руками, поделилась я. — Он же вдвое, нет, втрое сильней меня.

— А это значит, что тяжелый полуторный или даже двуручный меч будет для него предпочтительней той шпаги, с которой он балуется, — покачал головой Мантелло. — Каким все же недальновидным был его первый учитель…

Удивлялся он, конечно же, зря, но откуда ему было знать, что эта сила приобретенная?

Однако сейчас мы говорим о вас, леди Линдсис. В вашем случае всё иначе: сила, гибкость, скорость, легкость и талант — поистине уникальное сочетание. Если вы продолжите заниматься в том же темпе, через несколько лет вы сможете догнать меня… По общим показателям.

— Звучит здорово! — не смогла сдержать я радостный вскрик.

Монтелло поморщился, и продолжил.

Однако «в том же темпе» вам не светит. Как только я передам вам основы и задам «направление» — останется только практика.

— Я занимаюсь по два часа в день. До и после ваших уроков, «маэстро», — похвасталась я.

— И это приносит свои результаты, — покивал учитель. — Но скоро вы перестанете ощущать отдачу. В «бою с тенью» ничего нового не обретёшь. Максимум — поддержание формы. Вам нужен сильный, заставляющий выкладываться на максимум противник. Опыт настоящего боя…

— Но у меня есть вы! — опять вспыхнула я.

Монтелло посмотрел на меня как-то странно и также странно улыбнулся своим мыслям. Что я такого сказала?

— Пока что есть. Но навыки придется оттачивать долгие годы… Даже если вы невероятно богаты — «мастер клинка» не станет вашей дворовой собачкой. Разве что…

— Что? — ехидно поинтересовалась я, уже понимая, к чему он клонит.

— Разве что некий «маэстро» станет вашим мужем, — закончил Ривьен, ожидая моей реакции на его завуалированное предложение.

В голове у меня пронеслась буря. Еще недавно я бы танцевала от подобного предложения. Имперский аристократ, «мастер клинка». Уже не молодой, но далеко не старый. Симпатичный и даже пикантный, учитывая цвет его кожи и привычку подводить глаза…

Однако сейчас всё иначе… У меня есть Артур. Или нет? Опять то же самое! Как я вписываюсь в его планы на будущее? Да и о каком будущем идет речь, когда смерть стоит у нас на пороге?

Если мы сможем найти лекарство от черной гнили, если сможем отбить Лоуденхарт… Нужна ли я ему буду после? И в каком качестве? Быть может, он сам решит меня спровадить замуж... Слишком много «если», для того чтобы строить планы на будущее. Однако саму эту идею с ходу отрицать было глупо... и невежливо.

— Возможно, — сказала я, наблюдая, как у Мантелло расширились зрачки, тут же осадила полуулыбкой: — Но это не единственный возможный вариант. А быть может, и не самый лучший.

Взгляд «маэстро» стал строже, но и только. Это был не жесткий «блок», а мягкое «пари» с возможным продолжением. Однако «поединок» этот я решила отложить — не время и не место. Надо дождаться Артура.

Тренировки с Монтелло становились всё интересней. Чем больше основ я «впитывала», тем разнообразней становился мой «рисунок» и «танец». Наши быстротечные схватки больше не походили на игру взрослого льва с котенком. Теперь я могла доставить Монтелло неприятностей, а иногда даже заставить всерьез напрячься.

— Ну же, давайте. Покажите, на что способны, — вскрикнул «маэстро», побуждая меня работать на максимум.

Крутанувшись против часовой стрелки, я пропустила нацеленный мне в грудь укол мимо и тут же ушла в прогиб, одновременно перебрасывая рапиру из правой руки в левую — выпад. Такому меня не учили — подсознание само выбрало лучший вариант, а тело услужливо выполнило его команду…

Ривьен уклоняется, но и я не останавливаюсь — размашистый удар, превращающий его «красную» зону в желтую, а затем два быстрых шага и выход на ближнюю дистанцию. У «маэстро» не остается свободы маневра, его ответный укол я читаю… Он вообще не любит лишних движений, словно заводной механизм делает только то, что необходимо.

Я же, напротив, кружась будто в танце, непредсказуемо меняю вокруг себя «рисунок»! Удар, поворот, вращение, подшаг, пируэт. Красный, желтый, зеленый... И укол. Но мой противник, лишь меняя положение тела и делая скупые движения ногами, легко восстанавливает баланс. Я ускоряюсь — теперь наш бой проходит в «зеленых» и «красных» оттенках. Желтые практически отсутствуют.

Это моя придумка. Если заводить бой в крайность, действуя на грани, то уследить за изменениями «цветов» становится сложнее. Вот тебе ничего не угрожает, и вдруг смерть на кончике клинка щекочет твое горло. Тут уже на первый план выходят физические показатели, которыми я ныне могу заткнуть за пояс практически любого мужчину…

Максимум риска и столько же отдачи. Мантелло это не нравится! Его техника — это академически выверенные движения, а мой «танец» вносит в сражение сумбур. Откуда моему оппоненту знать, когда я нанесу удар, если я не ведаю этого сама? Ритм — рваный, но гармоничный… Абсурд, но именно так я его ощущала...

— Туше! — огласил «маэстро», и я согласно опустила клинок.

Мне снова удалось его заставить активно двигаться! Не весть какая победа, но, учитывая разницу в наших навыках, для меня это было невероятное достижение.

— Танец, говоришь? — строго посмотрел на меня Ривьен. — Не хочется признавать, но что-то в этом есть.

— Правда? — радостно вскрикнула я.

Каждый мастер может видеть «рисунок» и своими движениями-мазками менять его под себя. Но нет одинаковых к этому делу подходов. Каждый художник видит свое искусство по-своему.

— Не совсем понимаю, — слова его показались мне загадкой, но он продолжил в том же духе.

— Кто-то использует тонкую кисть, другой накладывает широкие размашистые мазки, третий тычет в холст пальцем… Ты же берёшь палитру и швыряешь ей в полотно. И каким-то чудесным образом вместо нелепого пятна получаешь пусть странную, но гармоничную картину, — закончил «маэстро».

— Я так и не поняла плохо это или хорошо, «маэсто»?

— Это странно… — повторил он. — Но эффективно против таких «художников» меча, как мы. А вот насколько… Всё будет зависеть, как ты сможешь развить этот навык. Сейчас я преодолеваю его довольно легко, но…

— Но? — с надеждой спросила я.

— Но молодого «мастера клинка» ты сможешь поставить в неудобное положение.

— Да! — воскликнула я, и не сдержав радости, расцветая довольной улыбкой.

— Поменьше самообмана, леди. В бою с обычным противником это не даст вам никакого преимущества, а может быть и наоборот, загонит вас в угол, — осадил меня Монтелло.

— В бою с обычным противником меня будет вести мой «рисунок» и отточенные навыки, — не растерявшись, самоуверенно оскалилась я.

— Тоже верно, — усмехнулся учитель. — Однако вам еще очень и очень далеко до совершенства…

— А значит, продолжим нашу тренировку! — с удвоенным энтузиазмом я, словно ястреб, налетела на Ривьена, пытаясь застать врасплох.

Хочу стать сильнее! Если уж не лучшей, то одной из тех, о ком будут говорить с придыханием и завистью! И раз господь наградил меня этим даром — будет преступлением не выжать из себя всё до капли.

И я старалась. Прогрессируя семейными шагами, по словам моего учителя. Теперь простой рубака был для меня более не противник… И тут случился кризис. Даже два или три…

Мое развитие, как и обещал Монтелло, застопорилось… Упорство, сверхвыносливость и освоение базовых навыков фехтования позволили мне за два месяца совершить невероятный скачок. Но дальше постигать тонкости «искусства» приходилось по крупицам.

Второе, что заставляло меня с сомнением смотреть на этот мир, были понесенные мной расходы… Не думаю, что, заключая с Ривьеном сделку, Артур рассчитывал обучать меня месяцами, иначе бы не заикнулся, что на оставленные им деньги можно прожить годы… Половина из наших запасов золота ушло на оплату услуг наставника. Практически сотня золотых… И самое главное, то, что больше всего подкашивало меня, — Артур не возвращал...

«Месяц, максимум два», — так, кажется, говорил он?

Озвученные тобой, «брат», сроки вышли! Четвертый месяц на пороге, как тебя нет... Понимая, что накручиваю себя, я тем не менее день ото дня всё больше ощущала в себе признаки готового прорваться безумия. Всё, что держало меня в «узде», это тренировки и редкие визиты Леонарда. Он, как и обещал Артуру, навещал меня раз в неделю… И даже в ответ на мои жалобы, как мог, говорил слова утешения.

— Не надо нагнетать, девочка!

— Я вам не девочка! — в очередной раз огрызнулась я.

— А кто? Мальчик? — очередной раз насмехался он.

Уже давно просто по привычке… Старик вынужденно признал меня. Непонятно, правда, что его в итоге вынудило: безысходность или поражение в дуэли… Подтолкнуть его на этот опрометчивый шаг оказалось легче легкого — он просто не верил, что женщина, недавно взявшая в руки шпагу, способна противостоять его опыту и мастерству… Повелся на подначку. И пусть он оказался сильным бойцом, заставившим выложиться меня на максимум, однако тот бой я выиграла всухую. Так, чтобы не возникало иллюзий.

С тех пор он «зарекся» грубить мне ненастоящему и даже, как мне казалось, слегка опасался. Обронив однажды: «Ты станешь для него не просто вдохновением, а сильнейшим его оружием». Однако спуску он мне все равно не давал, издеваясь в рамках приличий… Если это можно было так назвать. Впрочем, я в долгу тоже не оставалась, превратив это в некую игру.

— Всё с ним в порядке, я тебе говорю! Вероятность, что он умрет, мизерна.

— Тогда почему он до сих пор еще не здесь, старик?

— Сама старуха! Сроки, что он тебе назвал, были весьма оптимистичные. Переговоры могли пойти не по самому мягкому сценарию…

— Говоришь так, будто что-то об этом знаешь, — попыталась надавить я.

— Догадываюсь. Академия давно ищет себе исполнителей среди Александрийской аристократии. Они просто обязаны уцепиться за эту возможность, — убеждал меня учёный.

— А если нет?

— Всё просчитано, Лин. Вмешаться может разве что глупая случайность… Я сделал всё, что смог. В девяти случаях из десяти он вернется сюда… Рано или поздно.

В голосе Леонарда я не услышала твердой уверенности. Да и откуда ей взяться в такой ситуации? Однако немного, да отпустило. А вот дальше я, кажется, сделала глупость — позволила себе проявить перед Монтелло слабость. Высказала беспокойство по поводу судьбы Артура. Вскользь, без подробностей, но и того хватило имперцу, чтобы сделать выводы.

По чуть-чуть, но этот засранец стал позволять себе лишнего. Неподобающие улыбки и намеки… Из-под маски мудрого учителя стала пробиваться его истинная сущность — ублюдочный деспот! Пару раз пришлось его осадить, намекнув на расторжение наших договоренностей. Помогало плохо. Он нужен был мне больше, чем я ему... А терять такого наставника я не желала.

Пришлось подстроить их встречу с Леонардом. Аристократ и не последний человек в столице, если верить словам Артура, должен был стать сильным аргументом на моей стороне. «Знакомство» наше случилось не с бухты-барахты. Лорд Лоуденхарт заранее пустил слухи о том, что ищет для своих проектов алхимика и механика, а затем «по рекомендации» вышел на известного в узких кругах человека. А затем потихоньку в течение месяца развивал эти взаимоотношения. Даже что-то там подписали «на публику» в королевской канцелярии.

Теперь «официально» с разрешения брата Леонард якобы за мной ухаживал. Чем и объяснялись его редкие, но регулярные визиты. Этим я и решила воспользоваться. Показать замаравшемуся имперцу, что даже в отсутствии брата меня есть кому защитить. Даже если старый аристократ не собирался так поступать на самом деле...

— О, «маэстро», проходите, вы не будете против, если мы отложим наши занятия на несколько минут? Знакомьтесь, это Леонард Верони, друг нашей семьи, — странным образом на меня посмотрели сразу оба мужчины.

Старик удивился моему ласковому тону и статусом, которым я его наделила, а вот Монтелло… Он подобрался, словно его подменили. Заулыбался, стал вести себя подчеркнуто вежливо, даже заискивающе, по крайней мере в присутствии Леонарда. Столь разительная перемена показалась мне странной, но особого значения я это не придала.

Зато снова сглупила, заговорив с Ривьеном об изменении цены на его услуги. В заначке у меня осталось около семидесяти золотых монет. Такими темпами они должны были закончиться менее чем через три месяца. Месячные расходы на содержание дома и его прислуги выходили вдвое меньше, чем один урок «маэстро». Однако общаться на эту тему до тренировки он наотрез отказался. Боялся, что я запрошу скидку уже с этого занятия? Как-то мелочно. Или и вовсе собирался мне отказать?

— Защита, не забывайте про защиту, Леди. Забудьте о «рисунке», он заставляет делать вас то, что вы уже умеете, возведя это в абсолют. Хотите стать сильнее — учитесь новому.

Он словно подводил меня всё это время к нужной мысли.

Сейчас, когда вы можете по собственному желанию входить в состояние «бадхи», пробуйте перестраиваться. Отстраняться, наблюдая за собой издалека. Сверхэффективность в бою — это не всегда то, что тебе нужно. Иногда наилучший вариант — просто остановиться.

— Почему? — запыхавшись, я отбивалась от летящих в меня по самым замысловатым траекториям уколов.

«Рисунок» заставляет мозг думать по-другому. И это может завести в ловушку: десять идеальных шагов и пять выверенных ударов… Забылся, заигрался, а на шестом вокруг тебя смерть.

— Звучит так… — пыхтела я. — Будто мне для дальнейшего обучения «маэстро» более не нужен.

— Нужен, — отвечал Ривьен. — Но только чтобы корректировать ваше развитие… И только для того, чтобы его ускорить.

— Значит… — не стала тянуть я. — Наши занятия можно урезать?

Животрепещущий для меня вопрос. Остановив поединок, я ждала от него ответа.

— Конечно. Думаю, одного в неделю будет достаточно. Но это, конечно, не отменяет того факта, что вам необходим сильный дуэлянт в оппоненты, способный заставить вас расти, развиваться как мастера… — мне показалось, что Монтелло перестал чудить, но он тут же «исправился», проворчав надменным голосом: — Однако мое предложение вас не заинтересовало…

— Я не могу решать подобные вопросы без участия брата, — выдала я давно заготовленную фразу.

— Вы ведь сами не верите, что он вернется? — усмехнулся «маэстро».

— Как вы можете такое говорить? — злость начала закипать во мне.

— Говорю то, что вижу. Очевидно, что молодой лорд попал в несовместимые с жизнью неприятности, если оставил сестру без средств к существованию…

Буря возмущения зародилась в моем сердце. Не сдержавшись, я всерьез атаковала имперца. И пусть в руке моей учебная рапира — больно можно сделать и ей. Так же больно, как сейчас, было сейчас мне. В порыве загорающегося приступа безумия я двигалась так быстро, как никогда прежде. Пытаясь контролировать себя ошметками притупившегося сознания, я полностью отдалась во власть «рисунка» и «танца». Оказавшись в невыгодном для себя положении, Монтелло пришлось всерьез напрячься.

Будь в его руках боевое оружие, «маэстро» порубил бы меня в салат, но гладкая рапира, оснащенная на острие защитным шариком, могла меня только задержать. Но только не в том случае, если я шла напролом, игнорируя боль и возможные травмы.

Ривьен даже осторожничал поначалу, но когда сообразил, что я не шучу, дал волю своему клинку. А толку? Получив несколько болезненных ударов, я, тем не менее, проломилась сквозь защиту, сознательно нарушая логику его «рисунка». А затем вырвала из рук оружие, ухватив за гладкий клинок. В глазах самоуверенного щеголя разгорался страх, а я добавила ему еще «дровишек», выбросив свою рапиру и впившись своими тонкими пальчиками в горло «мастера» мертвой хваткой.

Наверное, нет ничего хуже для мужчины, как, находясь в недружелюбных женских руках, ощущать беспомощность. А уж для «мастера клинка», привыкшего считать окружающих его людей подвластными его воле тряпичными куклами, это должно было стать ужасом.

— Признаю… Что был неправ, леди Линдсис… — прохрипел мужик, безуспешно пытаясь от меня отбиться.

Будь он менее самоуверен и прихвати с собой хотя бы кинжал, всё бы могло пойти по другому сценарию, но не сейчас. Мои пальцы на его шее дрогнули, заставив его глаза еще больше расшириться, но ярость начала меня отпускать. Медленно я отошла в сторону, а Монтелло зыркнул в сторону своей лежащей на каменном кресле шпаги.

— Теперь подумываете зарезать меня? — оскалившись, посмотрела на него я.

Я знала, как эта улыбка действует на людей. Артур шутил, что в такие моменты даже ему хочется забиться в угол. Частичка безумия, что продолжала во мне бушевать, придавала сил и превращала меня в аватар дикого зверя. Делала сильнее... И это стало для меня открытием. Монтелло снова дрогнул. Совсем чуть, но все-таки взял себя в руки, отвел взгляд от своего оружия, с ненавистью уставившись на меня. Похоже, сегодня я потеряла своего учителя. Или же нет?

— А вы… Особой породы, леди, — слова давались ему нелегко. — Хищник среди пушистых беззащитных кроликов.

— Такой же, как и вы?

— Похожий. Если я медоед, то вы росомаха… Молодая, неопытная, но уже опасная.

— Интересное сравнение… Однако что-то вас на куньих потянуло, — сказала я, успокаиваясь.

Кажется, наш диалог начинается сначала. И уже совсем на других условиях.

— Встречаются львы и тигры. Реже медведи и буйволы, — усмехнулся Ривьен, кажется, желая разрядить обстановку. — А иногда мангусты или даже крысы.

— Передвижной зоопарк, — не удержалась я.

— Манера, стиль боя и излюбленное оружие. Увидев, как сражается орудующий парными кинжалами мастер, вы сразу поймете, о чем я говорю.

— Демоны с ними. Что насчет ваших занятий? — резко сменила я тему.

— Откровенно говоря, мне не интересны столь редкие уроки. Для того чтобы открыть свою «школу», мне потребуется много денег… До сих пор я считал наш уговор приемлемым, и только. Если вы не можете себе позволить мои уроки, мне придется искать нового ученика.

— Я не могу предложить вам больше.

— Вы можете предложить нечто другое…

Подобравшись, я выстрелила в него взглядом, готовая сама преподать ему урок. Пока этот человек лишен серьезного оружия, мои сила и скорость могут компенсировать недостаток опыта. Однако Монтелло, слегка улыбнувшись, продолжил.

— Ваш пожилой друг… Верони. Это тот самый Верони? — загадочно начал имперец.

— Что значит тот самый? — не поняла я.

— Человек с широкими связями…

— Я не вникала в его дела, — пожала я плечами. — Но, кажется, он преподает науку молодым принцам…

— Значит, это он.

— Не понимаю, к чему вы ведете этот разговор, Ривтьен.

А мне показалось, всё прозрачно. Мне нужны ученики. Состоятельные и заинтересованные в моих услугах. Однако без связей мне сложно пробиться в высший свет. Максим засветится на балагане вроде «Шпаги и даги».

— Хотите попросить Леонарда свести вас с нужными людьми? — догадалась я.

— Нет, — покачал головой маэстро. — Не думаю, что это будет ему интересно. Нищий чужестранец с улицы просит об одолжении…

Судя по выражению его лица, «маэстро» покоробили свои собственные слова, но, видимо, именно они отражали действительность.

— Хотите, чтобы я попросила за вас?

— Это практически одно и тоже…

— Тогда я решительно не понимаю, к чему вы ведете.

— Попросите организовать для вас выход в свет. Нехорошо, когда юная леди взаперти сидит, света белого не видя.

— А вы, значит, соблаговолите меня выгулять? — не смогла сдержать я усмешку.

— А заодно попробую завести знакомства…

— Что мне взамен? — начала торговаться я.

— Я соглашусь на одно занятие в неделю, — предложил Монтелло.

— За один золотой, — повысила я ставки.

— А если поможете найти мне ученика, то и бесплатно, — еще больше задрал планку «маэстро».

Ух ты, какое предложение! А я ведь даже знаю, как такое можно устроить. План зародился в моей голове сам собой.

— Хорошо, я поговорю с Леонардом при следующем визите, — пообещала я. — И хватит уже так смотреть в сторону своей шпаги. Забирайте… А перед уходом оставьте Рафаэлю свой адрес. Я сообщу вам о результате.

Имперец посмотрел на меня волком — понял намек и то, что мы поменялись ролями. Теперь я ему была нужнее, чем он мне... Осталось дождаться Леонарда… Или нет? Не навестить ли мне его самой? Как же я по нему успела «соскучиться»!

Глава 2. Интересно, как выглядит протобер?

Всё началось с боли. Много боли и ничего кроме. Сплошная агония — внутри и снаружи. И только растворившись в ней до конца, я смог осознать, что это была не единственная составляющая этого мира.

Сложно ощутить разницу между «всем» и практически «ничем», если у тебя нет ориентиров. Время и пространство — понятия для тех, кто способен чувствовать контраст. Нигде и ничто... Но однажды нечто все-таки изменилось. Боли стало чуть-чуть меньше, совсем капельку, но этого хватило, чтобы обезумевшее подсознание попробовало ухватиться за этот промежуток.

Пульс. Я чувствовал, как он зарождается где-то и спазмами расходится по моему естеству... А затем на мгновение замирает, даря блаженный покой. Краткое мгновение — тот самый ориентир. Однако от этого стало только хуже. Просыпающееся сознание настойчиво цеплялось за надежду снова испытать это ощущение, превращая его в новую пытку. Время вернулось ко мне и заставило об этом пожалеть. Вечность страданий в ожидании спасительного мига. Раз за разом...

Спустя тысячи лет я осознал, что это божественное мгновение стало приходить чаще. Спустя миллион эти мгновения начали «слипаться», даруя новые, еще неизведанные мной ощущения. Холод. Неравномерный, обжигающий. Это было бесконечно приятней всего, что я испытывал прежде. Зацепившись за это чувство изо всех сил, я погрузился в новую вечность ожидания...

Свет! А вместе с ним и залитый серыми оттенками «холст»... Новые, а если задуматься, то старые образы начали заполнять мою голову. А вместе с ними возвращалась способность связно мыслить и осознавать — глаза мои были широко раскрыты и созерцали сложенный из камня потолок. Почему-то это вызывало во мне дикий восторг.

Такой себе повод для радости, но измученное кошмарным однообразием сознание восприняло это как высшее благо. Я плакал от счастья, потому что видел потолок. Плакал без слез, ощущая, как дрожащие веки, будто набитые стеклянной крошкой, елозят по высохшим глазам. Даже заживо разлагаясь под действием черной гнили, я не испытывал таких мучений. Быть может, тогда меня спасло спасительное забытье? Почему не сейчас?

Боль отступала. Мысли перестали путаться, и приняли стройный ход — умоляя мироздание уничтожить мое корчащийся в муках тело. Спаситель! Ты ведь и правда смотришь на нас небес, помогая заблудшим душам? Умаляю, сделай что-нибудь!

Не знаю, помогли мне молитвы или всё шло своим чередом, но агония отступала. Слух начал возвращаться, а спустя еще какое-то время я смог смежить веки. В уголках глаз, даруя им облегчение, проступили капельки влаги. Зажмурившись, я больше не смог их открыть, однако наконец-то смог не только слышать, но и слушать. И услышанное, надо сказать, мне не понравилось.

— Ты гляди, мясо пошевелилось, — голос был глухой, заплетающийся, немного испуганный.

— Допился ты, брат Фома. Кажись, последний глоток для тебя был лишним, — отвечал ему нетрезвым басом другой.

— Шевельнулся, я тебе говорю, — возмутился первый.

Ну что ты заладил, Фома. Сам же полчаса тому назад в рыло ему пальцем тыкал. Газы небось выходят.

— Да какие газы, олух. Газы другим местом выходят, а этот труп глазьями блымкает. Сам погляди, — судя по звуку, Фома встал и неуверенной походкой приблизился ко мне.

Затем раздались еще одни грузные, шлепающие шаги.

— Дааа... Чудеса... И правда дышит, — голос не Фомы был удивленным. — Как же мы теперь его резать по-живому будем?

— Да ты, братец, дурак! Нам за что платят?

— За что? — удивился басовитый.

— Что бы мертвых резали. А ежели он живой — значит, не наша забота, — просвещал Фома.

— Так, может, его это…

— Ой, брат Кир… Дурак ты дважды!

— Да что ты всё заладил, дурак да дурак, — пьяно возмутился Кир. — У меня от твоей бормотухи совсем мозги как вата стали. Скажи как есть, не юли.

— Они у тебя всегда как вата... Что тут говорить — живой товар всяко подороже будет. Так нам за разделку три креда дадут, а мясо само по себе малость стоит.

— Нуууу? — пытался сообразить Кир.

— По цене потрохов выкупим. А живчика подороже пристроить сможем — монет за двадцать. Если он, конечно, копыта не откинет.

— Двадцать — это хорошо! — захихикал тот, что поглупее.

В это мгновение я почувствовал, как нечто болезненно уткнулось мне под ребро, заставив невольно застонать.

— Во, хороший признак. Стонет, значит, не умер, ты гляди, и чернота с кожи сходить стала. Я поскреб поначалу, думал, краска какая, а нет — вся кожа мелкой сеткой… А на грудине пятнище… Эй, мясо, ты меня слышишь?

— Ыыы, — всё, что смог выдавить я.

Горло свело в очередном спазме, из глаз потекли слезы.

— Ы-ы-ы-ы… В-ы-ы…

— Слушай, Фома, да он воды просит! Оно и понятно. Поди, сутки тут уже валяется без движения.

— Сам вижу, — загремела какая-то жестянка, что-то хлюпнуло, а через секунду в моё иссохшее горло и на лицо потекла живительная влага.

— Да аккуратней ты лей, смотри захлебнуться. Не видать нам тогда наших барышей, — заволновался Кир, когда я закашлялся.

— Не учи батю…

— Да какой ты мне батя, я тебя на пять лет старше! — завопил вдруг басом мужик.

А мозгами на десять младше, и не ори, дурилка, это так, к слову было.

— Ну если к слову, то ладно... А батю моего не трожь!

— Да заткнись ты уже, дубина, — вода снова плюхнула мне на лицо, приводя в чувство.

Закисшие глаза болезненно, но терпимо удалось приоткрыть. Склонившись надо мной, в лицо мне заглядывал высокий, худой, носатый человек.

— Ну что, полегчало? Говорить можешь? — вопрошал он голосом Фомы.

— Х…хте я? — только и смог выдавить.

— Ух ты, и говорить может. А быть может, еще и встать получится? Помоги-ка ему, Кир.

И Кир, грузный мужик с плоским лицом, помог мне. Приподнял мою голову и плечи, а затем, обдав едким перегаром, бросил. Боль в затылке была оглушительная, но на фоне недавно пережитого какая-то незначительная.

— Не может, — констатировал пьяный увалень.

Сквозь слезы я увидел, как закатились глаза худощавого, однако комментировать действия товарища он не стал, а снова обратился ко мне.

— Ты мяско моё, в зверинце при арене. И сегодня, — Фома прервался, смачно рыгнув, — тобой будут кормить протобера. Ты рад этому, внешник?

— Нет, — еле слышно прошептал я.

— А вот придется, — заржал тощий. — Заказ на твою тушку уже поступил.

— Брат Фома, так это что же? Не будем мы его выкупать? — удивленно промямлил толстяк.

— Ох, брат Кир, не дашь ты мне повеселиться, — тонкий сплюнул и опять повернулся ко мне. — На корм протоберу другое мясо пойдет. Благо вчера немало привезли, оно, конечно, больше горелое, но нечего это чудище баловать. Пусть жрет, что дают.

Горелым мясом, видимо, были погибшие в полном составе контрабандисты. Не сдержавшись, я скрипнул зубами, но быстро взял себя в руки. Не время и не место.

— Что со мной будет? — способность говорить потихоньку возвращалась, но давалась это мне мучительно тяжело.

Пока была такая возможность, нужно извлечь информации по максимуму. Пьяный треп — лучший для живого помошник. Тут главное самому сообразить... Голова словно чугунок, в который угли раскаленные скинули.

— Так и так сожрут тебя, внешник. Мутант, скорее, какой, а может, и свои завалят — на Арене всякое бывает. Одно верно: чем дольше ты проживешь, тем больше мы заработаем. Жаль, ты, конечно, дохлый, да еще и безрукий... Быстро склеишься. Но двадцать кредов точно дадут...

— А если выживу?

Вопрос мясников рассмешил, так что они не сразу вспомнили, над чем смеялись, но как пришли в себя, ответ дали.

— Мясорубку, положим, шансы у тебя есть пройти. Удача она такая — никогда не знаешь, задом к тебе повернется или передом. Но потом-то тебя точно кончат. На Арене кого попало не держат.

Значит, мясорубка... и арена.

— Кто кончит? — переспросил я.

— Да любой. Может, стаю крысольвов на тебя спустят, а может... — мужик замялся, придумывая мне противника.

— Протобера? — подсказал я.

— Ха! Разве что покормить решать внепланово! Смотреть на то, как зверь человека рвёт, есть охотцы, но уж лучше сначала на битву равную глянуть. А потом уж рвать, — заржал Фома, а Кир к нему присоединился.

— Не по-людски как-то...

— Ты внешник — не человек. Ты мясо! Хоть живи, хоть сдохни, мясом ты и останешься. Разница лишь в том, сколько мы на тебе заработаем, — злости в голосе Фомы было столько, будто я его маманю обидел, причем дважды и на его глазах.

Кажется, я ненароком что-то не то ляпнул. Надо бы сменить тему... Да заодно попытаться в себя прийти. С каждой минутой я ощущал, как силы ко мне возвращаются. Сверхрегенерация, видимо, достала меня с того света, а теперь требует топлива, пожирая ресурсы организма — к так и не отступившей жажде и боли прибавился дикий голод.

— Мясо — значит мясо, — покладисто пробормотал я. — Драться — значит драться.

Напрягшись, я смог пошевелить рукой и даже немного приподняться на локте, чем вызвал одобрительные возгласы мясников.

— Эко я смотрю, у тебя настрой хороший, внешник! Ты гляди, Кир, может, и правда еще немного подзаработаем.

— На сытый желудок я бы лучше сражался… — попробовал «закинуть я удочку».

— Пища только помешает твоему боевому духу, — ехидно посмеялся тощий. — Выживешь завтра, так и быть — пожрешь. Стимулом, значит, будет...

— Брат Фома, так завтра ведь «День скорби», боев на Арене нет, — икнул толстяк. — Как бы не сдох он раньше времени.

— Ах ты, голова моя дырявая! Не иначе как от тебя дури набрался. Потерпит, поди...

Отвернувшись, Фома добрался до столика и, плеснув себе выпивки, закинул её в пасть. Поморщился и предложил жестом товарищу, однако тот поотстал.

— А вдруг не дотерпит, Фома. Жалко денежек... Десять кредов на дороге не валяются.

Схватив из тарелки нечто похожее на солёный огурец, тощий засунул его себе в рот и с прищуром посмотрел на меня.

— Ладно. Как мне не западло кормить внешника, но ради дела потерпеть можно, — сплюнув на пол, тонкий обратился ко мне: — Сам пожрать сможешь?

Я снова попытался подняться, в этот раз получилось лучше, даже присесть удалось. Но результат по итогу оказался отвратительный — потеряв равновесие, я кувыркнулся на пол головой вниз и, кажется, на несколько секунд отключился.

Очнувшись, ощущал на щеке холод камня и исходивший от пола запах застарелой мертвечины.

— Живой? — услышал я голос Фомы, а затем сильные руки перевернули меня на спину.

— Да вроде дышит, — отозвался Кир.

— Вот и ладненько. Там в котелке с завтрака овсянка осталась подгоревшая, гарью несет, жрать невозможно. Ты же у нас не из брезгливых, накорми убогого.

— Это че это я не брезгливый? — обиделся Кир.

— А то это. Не ты ли намедни с внешней шлюхой кувыркался? — пристыдил приятеля Фома.

— Так там у них там, как у всех баб, одинаково… А брат Рашид за нее втрое меньше, чем сестры из Красной обители, просит…

— То есть совать свою сосиску в безбожницу бесстыжую тебе не противно, а покормить внешника западло? — усмехнулся Фома.

— Ну так мы этих безбожников, чай, каждый день пилим… — возмутился Кир.

— Мертвое нечистым быть не может, — парировал тощий.

— Ладно, накормлю, — признал правоту товарища толстяк, отправившись за едой.

— Если что со стола останется, тоже в него запихни… Может, и правда, мясорубку переживёт, чем бог не шутит.

Вернувшись, Кир начал что-то запихивать в рот. Нечто сухое заскребло по горлу и с трудом начало опускаться по пищеводу.

— Пить, — попросил я, и толстяк, выругавшись, сходил за водой.

Процесс ускорился, челюсти заработали, а глотать стало легче. Я чувствовал, как к телу возвращается чувствительность, ощущал, как боль разливается по мышцам и внутренним органам. Неудивительно... Выстрелы громобоя не просто поджаривают противника снаружи, а глубоко проникают вглубь. То, что я ещё жив, просто чудо...

Тем временем в меня впихнули сухую подгоревшую кашу, а чуть позже пахнущие копченым мясом обрезки какой-то бурды и куски зачерствевшего хлеба. Вкуса я, к счастью, не ощущал. Осознавать, что меня используют в качестве помойного ведра, было отвратительно, однако даже это не смогло отвратить мой требующий «топлива» организм. Несмотря ни на что, я жадно поглощал объедки, пока в какой-то момент не потерял над собой контроль.

Очнулся я внезапно — где-то неподалеку раздался лязг и скрип металла, будто замок отпирали. Вокруг темнота, под задницей что-то мягкое, спина ощущала неровный камень, а руки холодил металл. Дверь передо мной очертилась слабо пробивающимся через щели силуэтом. Лязгнул засов, и дверь приотворилась. Неяркий свет свечи резанул по глазам. Зажмурился, стараясь привыкнуть к смене освещения. Сквозь смеженные веки разглядел крупную человеческую фигуру.

— Просыпайся, внешник. Двигаться можешь? Вчера вроде пытался, да еще как, — голос принадлежал одному из вчерашних мясников — Киру. — И больше без фокусов, я твою задницу у Фомы опять отмазывать не стану.

Попробовав согнуть руку, я почувствовал натяжение на локте. Двигаться могу, но лишь сколько цепи позволяют. Что я там за фокусы показывал, ничего не помню... Не иначе как брыкаться начал.

— Давай, разлепляй глазенки. Держи чашку, — мне показалось, даже заботливо проворчал толстяк.

Я послушно открыл глаза, все еще щурясь с непривычки, и проследил за удерживающими мою правую руку оковами, обнаружив черный обрубок кисти. Цепь тянулась под потолок и была закреплена на одном из свисающих с потолка мясницких крюков. На соседнем была перекреплена еще одна — по ней мой взгляд вернулся к моему левому запястью.

Кустарные кандалы, сделанные из кожаных ремешков, были столь убоги, что разорвать их я мог прямо сейчас... Напрягшись изо всех сил, потянул руку вниз. Спина вжалась в стену, а мышцы аж затрещали... И только. Куда подевалась сверхсила, к которой я уже успел привыкнуть? Если что и осталось, то крупицы на общем фоне.

Заметив, как я напрягся, Кир поднес к моему лицу свечу, что-то пытаясь на нем разглядеть. Я же поспешно расслабился. Что толку, если я сейчас освобожусь да отметелю этого толстяка? Куда бежать, что делать? Я ведь не знаю даже, где нахожусь.

Арена? Что за место такое? И далеко ли я смогу в таком состоянии убежать? Где спрятаться? Академия — это ведь один гигантский город. Город, где чужака распознают за милю... Быть может, всё не так уж и безнадёжно, но мне нужна информация. А до тех пор придётся плыть по течению.

— Что тупишь, тупица? Бери миску, говорю, пока я её на пол не вывалил, — возмутился Кир.

Не желая злить своего благодетеля, я тут же протянул руку, подхватив наполненную горячим жирным рисом и пахнущим травами деревянную пиалу. Поставив на изгиб локтя, хватая обжигающую массу руками, я с жадностью запихивал её в рот. Попадались даже небольшие кусочки мяса. Простая еда, показавшаяся мне сейчас королевской трапезой.

— Вот же вы дикие там во вне, — стоя с ложкой в руке, возмутился Кир, но быстро вернул свое благодушие. — Ты, наверное, думаешь, че это я такой добрый?

Хитро глянув на меня, толстяк довольно улыбнулся. Меня аж передернуло. Остановившись, я с сомнением посмотрел на практически опустевшую миску... Нехорошие мысли начали заползать мне в голову.

Действительно, откуда мне знать о пристрастиях брата Кира? Ограничивается ли он внешницами или в его «меню» и внешники попадаются... Если этот хряк полезет ко мне целоваться, я за себя не отвечаю! Удавлю нахрен, и дальше будь что будет!

Одно дело терпеть боль и лишения, другое — ради выживания стать подстилкой для полоумного мясника... Не знаю, в какие дебри завела бы меня фантазия, и что я мог на этом фоне учудить... Благо, что Кир практически тут же дал на свой вопрос ответ.

— Папа у меня тоже внешником был. Такой же старый и седой, как ты...

Это он походу так умиляется? Портативно, конечно, но это всё же лучше, нежели он оказался мужежцем-насильником.

— И пусть великие схимники говорят, что все вы лжецы да клятвопреступники, отвратившие от себя Бога нашего Хикку, но не все же безнадежные. Батя у меня хороший был. Если бы тогда под лошадь не попал, уже бы постриг прошел — полугражданином стал.

В голосе сына было много гордости за его предка... Батя, значит. Какой я тебе батя? Догадка появилась внезапно. Посмотрев на свою руку, углядел — то, что раньше казалось просто грязной и покрытой «сеточкой» оставленных молнией ожогов, оказалось пятнами...

Такие рано появляются у работающих целый день в поле крестьян и куда позже у прочих — один из признаков старения. С возникающим в душе ужасом, роняя еще не опустевшую миску, я стал ощупывать свое лицо. Гладкая недавно кожа была дряблой, сморщенной.

Леонард говорил, что маглиты во мне противостоят черной гнили, не давая выпить из меня жизнь... И что запаса прочности их в моем организме хватит на три-пять лет. Пришедшая на ум мысль жгла не хуже каленого железа — очевидно, что срок этот сильно уменьшился.

Неважно, в чём была причина: кончился ресурс не давших уйти мне за грань миниатюрных магических машин, или же их повредил выстрел из громобоя... Жить, судя по всему, мне оставалось недолго... Дыхание вдруг перехватило, кости нестерпимо заломили, а сердце как-то странно екнуло. Усилием воли я отогнал от себя предательские мысли. Самовнушение — средство сильное, и работает оно в обе стороны. Если сейчас дам себе расклеиться, обратно могу уже и не собраться...

— Эй, внешник, ты чего это? Хренова, да? Неудивительно, вчера ты от трупа мало чем отличался, — забеспокоился Кир.

Вряд ли он за меня сильно переживал — скорее беспокоился о возможности утраченной выгоды. Если я правильно разобрался, для местных «братьев» прочие люди не более чем скот... Хотя даже скорее менее — скот не воздает молитвы ложным богам, а значит, и скверне не подвержен. То, что брат Кир снизошел до общения со мной в меру своих убеждений, — это вообще великая удача, которой стоило воспользоваться.

— Вы правы, брат Кир, — сказал я. — Большинство из нас безбожники. Откуда нам знать слово стенное?

— Не брат я тебе, гнида внешенская, — возвопил толстяк. — Ты грязь на ступнях истинных последователей Хикку. Ты червь, недостойный произносить слова без позволения просветленного!

Мое желание наладить с толстяком хоть какие-то отношения дало осечку… Думал, раз уж чужаки не люди, то хотя бы в качестве питомца сгожусь — твари неразумной. Однако реальность быстро дала осознать мне свою ошибку — лютая затрещина прилетела мне в голову. Хотелось зарядить в ответ, да цепью придушить... Думаю, на это моих сил хватит.

Однако я молча склонил голову, пряча проявившийся оскал и умеряя ярость. Тело дрожало, желая порвать этого ублюдка в клочья, но я терпел. Кир же воспринял мои колебания по-своему, решив, видимо, что это жест покорности и проявление страха.

— Ладно, не трясись. И правда, откуда тебе знать, как к гражданину обращаться стоит, — смилостивился толстяк. — Но впредь знай — я для тебя просветленный хозяин… Ну и Фома тоже. А прочие — просветленные иноки или по сану, если знаешь.

— Я всё понял, просветлённый хозяин, — через силу выдавил я.

— Вот и умничка, — снова заулыбался Кир, выжидательно вперив на меня взгляд.

Ожидал, что я хвостиком замашу?

— Спасибо за науку, просветленный хозяин.

— Так-то лучше. Безбожники, говоришь? — прищурившись, посмотрел на меня Кир. — А не вы ли Спасителя своего славите как бога? Да на смерть ради него с улыбкой на лице ходите?

— Да какой же он бог? Бессмертный-чудотворец, да и всё. А на смерть нас церковь да дворяне гонят. Откуда там улыбке взяться?

— Да незадача, — кажется, посочувствовал мне толстяк. — Дожимать надо.

— Правы вы, просветленный хозяин. Не всё сгнило в наших краях. Но черни много больше. Я-то сюда сам стремился, жизни другой желая. Да только в неприятности по дороге попал.

— Ты меня за дурака не держи, внешник, — возмутился монах. — Все вы до баб наших да богатств охочие, пока жопы вам не поджарят.

Часть правды было и в этом. Академия из года в год пыталась расширять свои владения за счет межевых земель, организовывая хутора для обеспечения себя свежими овощами и фруктами. И до поры до времени, под защитой вооруженных магическим оружием бойцов, таковые выполняли свою функцию.

Однако всегда находились сорвиголовы, что, рискуя, ходили на них в набеги. И женщин, и провизию уводили, убивали, выжигали, что не могли унести... И от Церкви заочное отпущение грехов получали. Должно быть, таких ублюдков здесь свежевали обычно. Вот за кого принял меня брат Кир.

— Ваша правда, просветлённый хозяин. Да только я не таков. С письмом рекомендательным шёл к кому-то из ваших старших, — почти не соврал я.

— Быть того не может, чтобы кто-то из старших схимников с вершниками водиться стал! — возмутился толстяк, но призадумался.

— Говорю как есть, просветлённый хозяин, — ответил я, склонив голову. — Плохо я с тем человеком знаком был, может и правда на смерть он меня отправил.

— Может, и не на смерть, — проворчал Кир и, оставив дверь открытой, куда-то ломанулся.

Свет ушел вместе с ним, погрузив меня во тьму и мрачные мысли. Из комнаты, которая, очевидно, была той самой разделочной, где я очнулся, раздавались тяжелый сап монаха, звуки падающих предметов и приглушенное бормотание.

— Где-то здесь… Нет… А тут… Тоже нет. Демонов Фома, неужели как салфетку использовал. Аааа… Вот!

Кир вернулся, таща за собой мятый вскрытый конверт и надорванный лист бумаги. Поставил свечу на пол, присел и в скудном свете попробовал прочесть. Но, судя по тому, как кривился, дело шло не очень. Я терпеливо ждал. Наконец разочарованный и, кажется, смущенный Кир подал голос.

— Я грамоте, конечно, обучен, но не вашей варварской. Завтра покажу брату Алексу. Ежели письмо и правда подлинным окажется, то до адресата оно дойдет, — с этими словами мужик поднялся с корточек и тяжело потопал на выход.

— Только ты не рассчитывай, что тебе завтра на Арену выходить не придется, — услышал я с той стороны двери. — Попробуй-ка для начала выжить, внешник, докажи божьим судом, что с чистой совестью сюда явился.

И снова меня окутала тьма. Однако пусть и слабая, но на горизонте появилась надежда. А значит, надо сделать всё возможное... На ощупь я потянулся к упавшим на пол остаткам каши и, с отвращением соскребая с грязного пола, стал засовывать эти крохи в рот. Завтра мне понадобятся все мои силы.

Интересно, как выглядит протобер?

Глава 3. Арена

Утро было отвратительным. Всю ночь меня мучили кошмары — последствия бессмысленных терзаний и недавних событий. Однако, в отличие от многих прочих, этот сон не забылся, как только я открыл глаза. Зато он не изобиловал сюжетами. Полночи меня гонял какой-то зубастый монстр. Так, видимо, моё подсознание представляло чудовище, которым меня пугали мясники.

Вторую половину ночи мне мерещились любовные утехи с Амади. Её образ то и дело расплывался, уступая место чернявой Элизабет и белокурой Лин. Не самые плохие грезы, если бы Амади в какой-то момент не возвращалась, пылая уже не от страсти, а языками пламени…

После на меня наступала гигантская металлическая нога «колосса», и всё начиналось заново. И уже совсем безобидными на этом фоне казались те редкие моменты, когда я с ужасом вглядывался в зеркало, находя в отражении старика с полуразложившимся лицом.

— Вставай, шваль, сколько можно дрыхнуть! — орал Фома, пиная меня ногой под ребра.

Открыв глаза, я попытался подняться. Сегодня это далось лучше, чем вчера, силы возвращались. Думаю, не последней причиной этого была вчерашняя незапланированная кормежка.

— А ты неплохо выглядишь для вчерашнего мертвеца, — с сомнением поглядывал на меня тощий монах. А затем обернулся к товарищу.

— Ну что ты на меня так смотришь, брат Фома? Вчерашние объедки тоже куда-то девать надо было, — оправдывался Кир.

— Бестолковые траты — лучше бы собак покормил, от них больше пользы будет, — возмутился тощий и, сплюнув, снова повернулся ко мне.

— Готовься, внешник, через час тебе умирать.

Еще раз сплюнув, он освободил сковывающие меня цепи с крюков и, словно собачонку, потянул в разделочную. Нанизал концы цепей на какой-то торчащий из стены штырь, будто это и правда могло меня удержать, и направился к дверям... Ох, и не осознаёт же этот кретин, что прикончить их обоих с братцем Киров для меня дело плевое. Тут даже не в силе дело, для опытного бойца эта пара рохлей на один зубок. Даже опрометчиво оставленный на столе инструмент не понадобится.

Тем более сейчас, когда я уже не ощущал себя той рухлядью, что вчера. Осторожно ощупав лицо и осмотрев руки, пришел к выводу, что тело продолжает восстанавливаться. Пятна на руках никуда не делись, но стали менее яркими, а кожа с лица уже не свисала. Быть может, рано я начал паниковать, предполагая истощение маглитов.

Возможно, их магические ресурсы были направлены на другое, более важное дело — например, спасали мою жизнь. В такой ситуации приоритеты становятся очевидными — лучше быть живым стариком, чем молодым трупом. Однако стоило организму более или менее прийти в норму, и тело потихоньку начало возвращаться к своему оптимальному состоянию. Хочется верить...

— Ждите здесь, я скоро вернусь, — мказал Фом, выходя в двери.

— Как прикажите, просветлённый хозяин, — тихо пролепетал я, обозначая покорность.

Тот обернулся и удивлённо посмотрел на меня, а затем с одобрением покивал в сторону толстяка.

— Когда это ты успел его надрессировать, брат Кир? Беру свои слова обратно, кажется, ты не зря с ним врзился. Приятно слышать, что мясо знает свое место.

— Ну вот, а ты: «Бесполезно, да бесполезно», — довольно заулыбался толстяк.

— Ладно. Пойду подтвержу наше участие у брата Евга. Не думал, если честно, что это отребье доживет до сегодня.

Вытащив из кольца в стене один из факелов, мясник вышел в темный коридор. Я же подавил подсознательное желание ломануться следом. Рано! Учитывая, что меня ведут на убой, это может прозвучать странным, но пока что лучше обойтись без резких движений. Осмотрюсь и попробую что-нибудь предпринять, когда меня будут конвоировать...

Обожженная культя сильно чесалась, заставляя меня сдирать черный налет из гари и кусков обгоревшей плоти. К своему глубочайшему удивлению, под этим слоем обнаружилась свежая розоввя кожа. Брат Кир, с отвращением наблюдая за моими манипуляциями, достал из-за пазухи мятый кусок черного хлеба и, зачерпнув жестяной кружкой из стоявшей в углу бочки и расплескав не менее половины бросил на стол.

— Жри давай, пока Фома не вернулся… — приказал он и, помявшись немного, добавил: — Если сегодня выживешь, покормлю тебя как человека. Даже дважды.

Едкие слова вертелись на языке — злость внезапно вспыхнула во мне. Вот ведь какая благодать великая на меня снизойдет! Это я теперь, видимо, сейчас должен был в ножки ему упасть… Чванливые ублюдки! Порву! Уничтожу! Обязатьльно...

Но позже... А пока, в очередной раз задавив в себе жгучее желание свернуть толстяку шею, просто склонил голову.

— Спасибо, просветленный хозяин, — проблеял я, с жадностью хватая черствый кусок хлеба — желудок безбожно урчал, требуя пищи.

К возвращению Фомы меня одели в старый мешок — другого слова не подберешь. По идее эта штука должа была напоминать обрезанную по колено рясу... Однако назвать это убожество с дырками для рук и головы одеждой язык не поворачивался. Подпоясался я куском бечевки. Обувь мне была не положена, нижнее белье тоже.

— Пошли, убогий.

Подхватив цепи, Фома грубо дернул меня, побуждая следовать за ним. Кир пристроился сзади. Так, изображая заключенного и конвой, мы шли на Арену. Надежда вырваться растаяла, как только мы прошли первый же десяток шагов — дорогу нам преграждала решетчатая дверь. Стражник, поприветствовав моих конвоиров, отварил нам проход и пропустил нас через коридор, на окончании которого также был пост со стражником и запертые двери. Еще три таких же встретились нам по дороге.

Система безопасности как в королевской тюрьме. Если и есть здесь какая лазейка, то найти ее с наскока не получится. В лучшем случае заберу на тот свет троих академцев... Тоже неплохо, но, быть может, есть и другой выход?

Яркий свет ударил в глаза, я инстинктивно сделал еще один шаг, но уперся в спину Фомы. Тот отодвинулся в сторону, давая мне приблизиться к огромной, закрывающей выход на Арену решетке. Не Арена, а Аренище! Это был не очерченный малый круг для дуэлей, вроде того, что находился в «Шпаге и Даге». И даже не колизей, где зрители наблюдают за боями профессиональных гладиаторов, а огромный круглый, усыпанный неровностями рельефа полигон. Четверть мили в поперечнике, огороженный каменной стеной в три человеческих роста, он возвышался над полем боя сотней каменных лавок.

Судя по огромным металлическим, занесенным песком и землей остовам, здесь когда-то проходили схватки с участием «колоссов»... Или других похожих на них древних машин. Такой гигантизм, очевидно, мешал зрителям в полной мере насладиться кровавым зрелищем, и потому ровно пополам арену перекрывали высокие деревянные щиты, за которыми цепью, на вышках стояли вооруженные армейскими громобоями академцы. Трибуны за щитами также были пусты, но сомневаться в отсутствии зрителей не приходилось — гул стоял такой, что моим сопровождающим невольно приходилось его перекрикивать.

— Ну что, готов на тот свет, смертничек? — захихикал Фома. — Не боись, сегодня тебе протобера не кормить — в мясорубку его не пустят. Да и претендент на эту роль поинтересней тебя будет. Пойдет на обед для нашего чемпиона. Ха.

Фома находился в хорошем настроении, Кир же и вовсе смотрел на арену с блестящими от восторга глазами.

— Сейчас будет дуэль, а затем общая свалка. Выживешь — станешь штатным бойцом Арены, — вселил в меня надежду тощий и тут же обломал: — Новички, правда, редко из мясорубки выходят — слабаков быстро отсеивают. Так ты ещё и старикан немощный...

С последним я готов был поспорить, но смысла в этом не видел.

— Что значит быть штатным бойцом Арены, просветлённый хозяин? — решил я разузнать ситуацию.

И Фома артачиться не стал, объяснил.

— Всё тоже: драться и умирать, те же мутанты да внешники, кто посильней. Победил — поднялся в ранге. Смог стать чемпионом или выиграть тридцать боёв подряд — получаешь шанс стать полугражданином.

— Значит, есть все-таки шанс отсюда выбраться? — задал я вопрос и, заметив злобный взгляд тощего, добавил: — Просветленный хозяин...

В другой раз я, видимо, получил бы затрещину, но сейчас монах был поглощен предвкушением предстоящего действа и соблаговолил ответить.

— Редко, но и такие встречаются. Боец лучше сражается, когда у него есть цель. Грейвсу вон, пусть Хикку возродит душу этого война, пять боев оставалось. Однако позавчера его какой-то новичок упокоил. Голыми руками, считай, бойца в полном доспехе... Расслабился да подставился, эх, а я на него три креда ставил, — невесело закончил Фома.

Зато от решетки вдруг отлип Кир.

— Выиграть в трех десятках боев еще ладно. Но Аргх непобедим! Повезет, если на него жребий не выпадет! — с пеной у рта рассказывал толстяк. — Полтора года удерживает пояс!

— Аргх? — опять неосторожно вырвалось у меня… Благо меня не услышали.

— Вот он! — голос пухлого захлестнуло от восторга, и даже Фома смотрел с неподдельным интересом.

— Две минуты, — выдал тощий.

— Минута, но не дольше полутора, — откликнулся толстый.

— Батист не так плох… — возразил Фома.

— Ты забыл, что протобер два дня жрал подгоревшее мясо, — захихикал Кир. — Он сейчас очень зол!

Аргх, чемпион и протобер, картинка начала складываться в голове. Мутант-чемпион? Странное сочетание. А может быть, не так страшен демон… Додумать я не успел. На арену через соседние от нас ворота, коих в стене было множество, стали выкатывать клетку. Склепана она была из металлических, в два пальца утолщенных прутьев, расстояние между которыми было достаточно, чтобы человек мог попасть внутрь, минуя дверцу.

Однако не для людей она предназначалась. Внутри сидело, упираясь в потолок головой, черно-бурое существо. Учитывая размер клетки, с трудом помещающейся в десятифутовые ворота, встав в полный рост, мутант должен был вдвое возвышаться над обычным человеком. Телегу с клеткой выкатили на открытое пространство. Два десятка копейщиков стали вокруг нее кольцом, ощетинившись копьями, и один из них, опасливо выдернув металлический засов, тут же отпрыгнул в сторону.

Не зря схоронился — стоило протоберу почувствовать свободу, как дверца, взведенным арбалетом открываясь, хлопнув о клетку. Звон раздался знатный, а чемпион, выскочив наружу, заревел, подначивая этим трибуны. Свист и улюлюкание раздавались со всех сторон, заглушая прочие звуки.

Переоценил я рост монстра — нижние его лапы на фоне огромного тела оказались короткими. Зато длина передних была такова, что свисали они ниже колен. Существо напоминало вставшего на задние лапы ярмарочного медведя, однако двигалось при этом в вертикальном положении не по-звериному ловко, а пластикой своей больше походя на человека.

Новый рык мутанта заглушил даже беснующиеся трибуны, а чемпион, словно на потеху им, начал развлекаться. Шуганул копейщиков, строй которых дрогнул, но всё же панике не поддался, а затем, направившись к трибунам, начал размахивать лапами-руками, совершая совершенно неприсущие безмозглому животному движения.

Поначалу мне показалось, что это он так приветствует зрителей. Но когда протобер продефилировал мимо меня, мазнув яростным, но вполне себе человеческим взглядом, я отчётливо различил, что это было за «приветствие». Таким обычно посылают в долгое эротическое путешествие недругов. Сделав круг, мутант остановился и, поигрывая служившей ему ожерельем веревкой с нанизанными через глазницы черепами, стал дожидаться своего соперника.

— Думаешь, заберет он себе череп Батиста? — спросил Фома, доверяя в этом вопросе своему напарнику более, чем себе.

— Вряд ли, Батист не воин, а трюкач. Аргх таких не любит. Череп на веревке — это дань уважения проигравшему.

— То есть равной битвы не будет? — уточнил Фома.

— Равной — это вряд ли. Протобер его порвет, но побегать за ним успеет. Батист, прежде чем бросить вызов, несколько боев копья собирал по Арене. Гадость какую-то задумал, — с видом знатока поучал Кир.

Смысл сказанного почти полностью ускользал от моего понимания, но с расспросами лезть было неразумно.

— Зачем он вообще совершил эту глупость? У него же больше половины боев выиграно! — опять задал вопрос тощий.

— Ну так, ясен пень, жребий ему выпал на сегодняшнюю мясорубку, а они с Бреймом на ножах.

— Ну так что? Брейм-то послабее будет, — недоумевал Фома.

— Точно! Да только на мясорубку из его кодлы еще трое попали. Троих он точно не вытянет. Так и так помирать, — еще раз проявил свою осведомленность Кир.

— Ну, как по мне, на мясорубке всё равно больше шансов…

— Ага, — согласился толстяк.

В это время из ворот по правую от меня руку, которые и видны-то не были, но, как оказалось, существовали, вышел высокий жилистый воин. Вероятно, тот самый Батист. Броня у него была собрана из отдельных кусков кожи и ткани, словно специально подбиралась из различного обмундирования. Даже перчатки на руках были разные. За его спиной болтались перевязанные бечевкой копья. Пять штук.

Их удлиненные наконечники имели кустарно зазубрины, напоминая этим гарпуны, к нижней части кторых каким-то образом закрепили цепи. Такое ощущение, что мужик собрался на рыбалку. Только рыбка, на которую он охотился, была несколько великовата... Впрочем, непонятно, что у этого Батиста на уме было. Одно верно — подтверждалась догадка Кира — честным боем тут и не пахнет.

— Смотри, смотри! — кричал просветленный толстяк. — Это он копьями Аргха закидывать будет.

— А пробьет-то шкуру? — усомнился Фома. — Там даже если мечом хорошим со всей силы вдарить, не всегда пробьешь. А тут не пойми что...

— У протобера шкура толстая и шерсть удар держит, но на укол должна неплохо прошиваться. Тут дело другое — в мускулах застрянет, — проорал Кир, перекрикивая очередной раз трибуны, — Кончик обломится, и всё — тысячу раз такое видел. Тут разве что глаза метить...

Видимо, и мам Батимт пришел к подобному выводу... Добраться сквозь толстую шкуру и мышечный каркас до жизненно важных органов не рассчитывал. Однако, в отличие от брата-«эксперта», не обратившего на цепи внимания, я представлял себе этот бой несколько иначе на.. В них-то весь и смысл.

Демон его знает, на что рассчитывает Батист, но мериться с монстром чистой силой он в любом случае не собирался — безнадежное занятие, если противник в полтора раза выше, вчетверо тяжелее и закован в естественную броню... Так еще ловкостью не обделен.

Пользуясь тем, что протобер его игнорировал, мужик неспешно направлялся к небольшой возвышенности, из которой торчали металлические балки и штыри. Очевидно, под этим холмом был похоронен ныне разрушенный боевой механизм древних. Тактически правильное решение — массивный противник будет здесь ограничен в маневре. Проходя мимо валявшегося прямо на земле копья, Батист подхватил его и, оставив себе, продолжил свой путь.

Приглядевшись, я только сейчас отметил то, что так долго ускользало от моего внимания. По всей Арене были раскиданы элементы экипировки. Начиная от громоздких латных доспехов и рыцарских мечей, булав и топоров, копий и алебард... Заканчивая рванью и осколками совсем непригодного к использованию оружия. Что за пренебрежительное отношение к орудиям смертоубийсва?

Пауза затянулась, бойцы не спешили начинать бой... Трибуны возмущенно гудели. А брат Кир, оторвавшись от так и не начавшегося зрелища, проследил за моим взглядом.

— Правильно выбирай себе оружие, — похвалил он.

— Выбирать? Просветлённый хозяин... — не допонял я.

— Думаешь, тебе оружие выдадут? Ха. Боец может принести на арену только то, что сам на ней добыл, — просветил меня Кир. — А этот примитивный хлам, что здесь разбросан, — то, с чем в Академию приходят поверженными недруги. У тебя было оружие?

— Шпага... Просветленный хозяин.

— Тоже где-то здесь валяется.

Невольно я стал оглядывать землю около стены в поисках утраченного, когда сообразил, что в этом мало толку. Если меня выкинут на арену как есть — полуголым, важно будет как можно скорее заполучить хоть какое-то оружие... А не "переберать харчами."

Становилось ясно, почему новички редко выживают в «мясорубке». Для того чтобы тут не сдохнуть в первые минуты, надо хотя бы знать об этом условии... Теперь мой поиск стал более осмысленным. На вскидку я сразу же отметил поблизости несколько клинков различной степени ржавости. После чего невольно отвлекся на начавшееся действо.

Небрежно ковырявшийся в зубах длинным когтем протобер наконец-то соизволил заметить своего противника и, недовольно заревев, припустил за удаляющимся Батистом. А тот, вроде как вразвалочку подходивший к своей цели, резко ускорился, заняв удобное место на вершине миниатюрного холма.

Теперь уже сам воин, возвышался над мутантом, подготавливаясь, втыкал свои модифицированные копья в землю перед собой. Первым отправилось в полет пролетев над самой головой чудища, недавно подобранное им на арене копьё — пристрелчное.

А затем быстро, насколько это возможно, натренированными движениями Батист запускал в воздух остальные. Один за другим острые снаряды с металлическими хвостами стали приближаться к мутанту. От первого он легко увернулся, второе пролетело в сантиметре от его плеча, а третье наконец нашло цель и вонзилось в бедро зверя. Рёв сотряс арену, а трибуны дико орали в ответ.

— Смотри, смотри, что творит, — кричал Кир, схватившись за решетку и трясясь в фанатичном припадке.

Однако события развивались слишком быстро, чтобы отвлекаться на сбрендившего монаха. Протобер притормозил, пропуская нацеленное ему в грудь очередное копье, а Батист, осознавая, что не успевает сделать еще один бросок, прежде чем эта махина раздавит его, взвился вверх в высоком прыжке, зависая над головой мутанта.

Тот, в попытке дотянуться до потерявшего опору человека, махнул своей огромной лапой, выкинув из неё данные в размер ладони когти. Не достал! И тут, зависший в верхней точке прыжка человек, с размаху вонзил зажатое в руке копьё в плечо чудовища.

Будь Батист немного удачливей, тут бы бою и пришел конец — удар получился невероятно сильным! Этой мощи слихвой могло хватить на то, чтобы пробить мышечный каркас монстра...

Однако наконечник ударил не в мягкие ткани, а по плечевой кости протобера. Древко треснуло, не выдержав нагрузки... Очередной рев мутанта, подхваченный трибунами, огласил Арену, однако, судя по тому, как шустро действовал Аргх, существенного вреда этот удар ему не нанес.

Крутанувшись вокруг своей оси, он с невероятной для такой твари скоростью практически достал приземлившегося у него за спиной человека. Почти не считается. Разминувшийся со смертью Батист вооружился одним из засевших в земле копий, что остались после его неудачных бросков. Прошмыгнув мимо протобера, подхватил с земли цепь, закрепленную на застрявшем в ноге чемпиона наконечнике. Попалась рыбка?

Сделав оборот вокруг одной из торчащих из земли балок, накручивая на неё цепь, Батист приковал к ней зверя. А затем рванул в сторону, уворачиваясь от его атаки. Натянувшись, металлическая "леска" заставила мутанта потеряв равновесие и заревев от боли, прекратить преследование.

— К ноге, песик, — орал потерявший голову гладиатор, — еще один бросок копья и зверь закрывшись лапой, получает еще одну занозу в области предплечья.

— Завалит, завалит, завалит! — верещал Кир.

— Да не может быть, — отвечал ему Фома.

Может быть, так бы и случилось, будь против человека обыкновенное животное, однако протобиру хватило разума осознать, что «пахнет жареным». Перестав яростно реветь, он замер, ожидая далнейших действий противника.

А тот опть попытался повторить свой финт, привязав Аргха к еще одной балке... Верный расчет: чудище еще больше теряет в мобильности, либо наносит себе серьезную травму в попытке освободиться.

Однако новая попытка Батиста оказалась тщетной... "Прочитать" её удалось даже зверю. Дёрнув цепь на себя, мутант вырвал её из рук воина, а затем, пока Батист бегал за очередным копьём, сломал древко того, что застряло в ноге, и ухватив сковавшую его цепь обеими лапами, резко дёрнул. Звенья разлетелись, освобождая конечность из плена.

Дальше оружие человека сыграло против него самого. Дождавшись очередного броска, протобер легко от него увернулся, одновременно подсекая ноги противника, хлестнул цепью. Удар получился такой силы, что, видимо, переломав войну кости — подняться на ноги Батист больше не смог. Понимая, что обречен, он тем не менее попытался отползти...

Аргх же не спеша добрался до сломанного, безоружного гладиатора и, подняв его за волосы, долго издевательски заглядывал в глаза. Чтобы чуть позже ударом лапы отделить тому голову от тела. Когти чудовища оказались острыми, как кинжалы. Стадион сходил с ума от представившегося зрелища, рядом прыгал припадочный Кир. И это они меня называют варваром?

— Ты гляди, себе оставил. Будет еще один трофей в ожерелье! — констатировал Фома.

— Нет, Аргх считает метательное оружие бесчестным. Так же как луки и громобои, — ответил запыхавшийся, щеголяющий красной мордой толстяк.

И словно в подтверждение его слов, мутант со всех сил запустил голову Батиста прямо на трибуны. Раздался женский вскрик, ругань и дружный хохот всей арены. Под одобрительные выкрики протобер, прихрамывая, поплелся к своей клетке. Копейщики укатили телегу с чемпионом, а на арену выскочили пара мужиков с тележкой, разоблачив обезглавленное тело, они увезли мертвеца, оставив доспех и оружие на том же месте, где тот окочурился.

Арена пополнила свой арсенал, и, судя по всему, это не последний её приз на сегодня — к решеткам видимых для меня выходов подтягивались толпы людей и клетки с местными чудовищами. Мясорубка должна была начаться с минуты на минуту.

Эй, Спаситель, ты там всё ещё наблюдаешь? Я бы снова не отказался от твоей помощи!

Глава 4. Выясняем, чей клинок длиннее!

Шуршание точильного камня по металлу. Мелкие «зерна», коими не выправляют поврежденный в сражении клинок, а лишь доводят его, исправляя мелкие недочеты. Затем придет очередь промасленной тряпицы, а там уже «Секущая» попадет в ножны.

С недавних пор я перешла на тренировки с боевым оружием — надо привыкать к весу и длине клинка, с которым ты будешь вступать в настоящий бой. Казалось бы, какая разница? Тем более что тяжелая шпага у меня в руке лежит так же невесомо, как и легкая тренировочная рапира…

Но ощущение это обманчивое. Делая широкие взмахи, используя при этом всю свою силу, я разгоняла клинок до такой скорости, что остановить его было уже тяжело. Тут уже разница ощущалась кратно, но и эффективность тоже. Попробуй отрази удар, способный перерубить ствол дерева…

Однако и минусов хватало. Краткий миг свободного, никем не контролируемого полета, когда оружие перестает слушаться, продолжая свой путь по инерции... Мимолетная заминка, которая могла стоить жизни. Тут главное — всё делать к месту, ощущать свои пределы, но не бояться идти на риск. И этот баланс приходилось искать на ощупь. Мириться с норовом «Секущей», потакая её «привычкам».

«И откуда они только взялись у не бывавшего в настоящем бою клинка?» — усмехнувшись своим мыслям, я нежно погладила шпагу, будто она была живым существом. «Впрочем, что я могу знать о твоей судьбе, дорогуша, учитывая то, как мы недавно познакомились...»

Возможно, прежде этот клинок носил другое имя и разил своих врагов направо и налево... Смеялся вместе со своим хозяином в моменты триумфа и плакал, когда тот умирал. Быть может. Однако я предпочитала думать, что с новым именем в нем зародилась новая душа, девственная и пока еще не знавшая вкуса крови.

Не считать же кровью те пару царапин, что я успела оставить на моем новом учителе фехтования? Старый, впрочем, тоже никуда не делся. Монтелло, как и предписывал наш с ним уговор, будет «направлять» меня раз в неделю, корректируя и раскрывая грани моего таланта. Только никакой талант не сможет расцвести без ежедневных практик! И не с воображаемым противником, а равным мне или превосходящим бойцом. Опыт сражения без использования навыков «мастера клинка».

И тут я убивала двух зайцев одним выстрелом: училась и существенно экономила. Недельный гонорар учителя Вильгельма Бриза выходил мне вдесятеро меньше, чем у Ривьена Мотелло. Ох уж и погонял меня пожилой, но все еще крепкий, быстрый и выносливый преподаватель фехтования.

Даже имея преимущество в скорости, я не могла до него дотянуться… Неудивительно — десятки лет опыта против зеленого новичка. Тяжело было ощущать себя неуклюжей коровой на его фоне… Но я старалась контролировать свой дар, чтобы то и дело инстинктивно не срываться в состояние просветления — «бадхи», как именовал его имперец. Пришлось даже объясняться перед учителем…

— У меня создается такое впечатление, будто вы надо мной потешаетесь, Леди, — в какой-то момент остановив схватку, заявил мне Бриз.

— Что вы имеете в виду? — откликнулась я, понимая, к чему приведет этот разговор.

— Вы постоянно сдерживаетесь. Простите за откровенность — притворяетесь неумехой. Тогда как не раз показывали мне движения опытного бойца. Быть может, со стороны и не заметно, но для меня это весьма даже очевидно…

Я сделала сокрушенное лицо и вынужденно призналась.

— Вы правы, мистер Бриз, но только наполовину. Сдерживаюсь, но я также и неумеха. Очень сложно держать себя в руках и не поддаваться «рисунку».

Глаза преподавателя полезли на лоб.

— Вы обладаете талантами «мастера клинка»? — задумчиво пробормотал он.

— Талантами, но умениями, — обезоруживающе улыбнулась ему я. — Мой наставник, «маэстро», утверждает, что мне нужно укреплять базу…

— Невероятно! — почему-то обрадовался мой новый учитель. — «Мастера клинка» — птицы редкие, а так, чтобы женщина… Невероятно! Простите мою настойчивость, однако меня просто «съедало» непонимание происходящего.

— Ничего страшного, мистер Бриз. В какой-то степени я сама в этом виновата.

— Не сочтите за наглость, леди Линдсис. Но не могли бы вы сразиться со мной в полную силу? Надо сказать, горю желанием оценить ваши способности.

Я была не против и показала, чего стою, когда условности меня не сдерживают. Были ли у Вильгельма шансы? Наверное… Попытайся он меня удивить, заставить делать ошибки… Однако, даже не будучи аристократом, учитель фехтования стал заложником своего благородства.

Играючись, я разбила его в пух и прах. После спаррингов с Монтелло это был не бой, а избиение… На лице Бриза читались его противоречивые эмоции: восторг от того, что он созерцал, и досада от понимания того, что искусство, которому он посвятил всю свою жизнь, блекнет перед истинным талантом…

— Леди Линдсис, — оторвал меня от воспоминаний Рафаэль, — вы просили напомнить, когда до начала приёма останется два часа.

Я таки выпросила у Леонарда выход в свет. Хватило всего лишь пары доводов. Создавалось такое ощущение, что он заранее был готов к этой просьбе… Приглашение на прием было у него на руках. И это могло быть странным, если бы таких бумажек у него не оказалась целая стопка. «Ага, вот это подойдет», — буркнул он, вписывая туда моё имя.

Были опасения, что он решит отправиться со мной… Но зря. Вот уж на что он не собирался тратить свое время. Без лишних вопросов он добавил бланк и Мантелло, сочтя его подходящей для этого кандидатурой. И теперь пора было собираться. Однако чистку и правку шпаги я тем не менее закончила. Любовно вложив «Секущую» в ножны, я нехотя отнесла её в комнату, повесила на спинку кровати.

Мирабель, наша горничная, подготовила всё необходимое. Бальное платье цвета лазури, расположившееся на вешалке-манекене, сочеталось с моими глазами. Украшала его фурнитура из синего хрусталя и изрядное количество воздушных кружев. В наборе к нему шло множество подъюбников.

Последние очень стесняли движения, так что их количество пришлось проредить. В конце концов, разработанный нами с Мантелло план требовал от меня хоть какой-то мобильности. Будет смешно и нелепо, если я в самый неподходящий момент распластаюсь на паркете.

В довесок шли броши, серьги и заколки. Перчатки, веер, ридикюль, украшенные тем же хрусталем туфли. Их я намеренно заказывала у сапожника за астрономическую сумму. Этот предмет моего гардероба должен был не только меня украшать, но и не свалится с ноги в случае, если придется активно двигаться.

Привычный мне макияж: тушь на ресницы и брови, самую капельку румян, не скрывающих мою и так вечно доступную мне аристократическую бледность. Помада для губ… Волосы частично остались распущенные, частично свернутые в «ракушку на затылке». Глубокое декольте, в ложбинках которого сверкала подвеска… Идеально.

За последние месяцы я перестала играть роль дворянки, я ей стала. Старые уроки хороших манер, на которых настаивал мой батюшка, наложились на реальный опыт. А дикая самоуверенность, что преследовала всех наделенных силой людей, компенсировала врожденный её недостаток. Сильная и прекрасная, неглупая и острая на слово. Будь я мужчиной, то непременно попыталась бы заполучить себя в жёны.

Подтверждением сему факту стал раскрытый от удивления рот Монтелло. Учитель фехтования привык видеть меня в тренировочном наряде — куда более откровенном, кстати, учитывая плотно обтягивающие мои бедра лосины. Но ведь самцам интересно то, что скрыто, достаточно оставить намек…

— Вы невероятны, леди Лоуденхарт, — захлопнув челюсть, пролепетал Ривьен.

— Быть может, хватит пускать на меня слюни, лэр Монтелло? — приподняв подбородок, я прикрылась веером и подала «маэстро» руку.

Тот, даже не заметив моей подколки, помог мне спуститься с крыльца и проводил к экипажу. Дорога до фамильного дворца рода Флэйм занимала немало времени — восточная окраина Алисанта. Зато это был не просто дом с относительно небольшой территорией, а огромное, раскинувшееся на мили вокруг поместье.

Только от ворот до самого выстроенного в стиле рококо особняка пришлось трясти столько, что я уже успела заскучать. Однако далее мне было не до скуки! Освещенный яркими расположенными на множестве высоких колонн фонарями, изобилующий огромными окнами дворец лучился весельем и богатством. Великолепно! Меня даже не расстроило то обстоятельство, что четверть часа пришлось провести в ожидании своей очереди. Десятки цветастых, богато украшенных карет и их не менее богато одетых пассажиров.

На фоне блеска золота и драгоценных камней, изобилующих в одежде гостей, мое платье, казавшееся мне великолепным, начинало теряться… Но не я. Стоило нам с Монтелло выйти наружу, как мимо пробегавший слуга с пустым подносом, засмотревшись, растянулся на вымощенной мозаикой площади.

— Остолоп! — выругался стоявший у входа церемониймейстер.

— Простите, лэр Марио, кажется, меня ослепил свет фонаря, — стал оправдываться молодой парнишка, кидая при этом в мою сторону быстрые взгляды.

Так же посмотрев на меня, лэр Марио улыбнулся белоснежной улыбкой.

— Идиот! Как ты мог перепутать свет фонаря с сиянием звезды! — мужчина галантно отвесил мне поклон, а я ответила ему реверансом. — Простите мне мою забывчивость, леди, никак не припомню вашего имени.

— Вероятно, это потому, что мы не знакомы, — улыбаясь, ответила я. — Линдсис Лоуденхарт из Лоуденхарта.

— Конечно, — воскликнул церемониймейстер. — Лэр Вирони предупреждал о вашем визите.

— Лэр Ривьен Монтелло, — представился «маэстро», но был удостоен лишь вежливого кивка.

Поднимаясь по мраморным ступеням, я заметила стоявших недалеко от входа группу юношей и девушек. Судя по всему, они с любопытством изучали вновь прибывших, не обделив вниманием и меня.

— Хороша, — услышала я тихий голос в спину и сдавленный стон после.

— Веди себя прилично, Этьен! — громко прошептал женский голос.

Бальный зал, в котором мы оказались, был так огромен, что впору на лошади гарцевать. Высоченные, украшенные позолотой потолки разрисованы так, что казалось, будто яркое голубое небо с белыми тучками просвечивает сквозь гигантские окна. Подсвеченные массивными золотыми люстрами, они создавали волшебную иллюзию: вот за окном, возвышающимся до самой кровли, виднеется вечерний сумеречный сад, но стоит поднять взгляд вверх, ты попадаешь в солнечный день.

Стены, также светлые, были украшены позолоченными в цвет и форму окон арками, играющими роль рам для гигантских картин: батальные полотна, прекрасные пейзажи, семейные портреты… Дух захватывало.

— Леди Линдсис Лоуденарт с сопровождающим, — зычным, громким, так что его могли услышать в каждом закоулке этого огромного здания, объявил церемониймейстер.

Краем глаза я отметила, как на мгновение исказилось лицо Монтелло. Сопровождающий! Вот что его так покоробило. И в этом вся суть — в чужой стране имперские титулы, включая принадлежность к дворянскому роду, подвергались сомнению. Мало ли какой приезжий из-за границы путник патрицием назовется. Среди простолюдинов такое еще могло пройти… Но если хочешь соответствующего отношения от аристократов Александрии, надо обзавестись письменным подтверждением своего статуса.

Леонард рассказывал, что в таких случаях не обладающие должной известностью имперцы приезжают с заверенными в местных магистратах рекомендательными письмами. Монтелло же такового не имел. И в имперское посольство, судя по всему, обращаться не собирался… Беглец, не иначе. Что тоже не добавляло к нему доверия. Становилось очевидным, почему столь редкий «специалист» до сих пор не смог найти, казалось бы, достойную его талантов работу.

Лица окружающих меня аристократов, группками разбросанные по залу, оборачивались ко мне волнами. Сначала самые любопытные, а затем уже прочие, «подбиваемые» своими соседями. Разговоры по большей части стихли, уступив место нестройному шепоту. Мужчины пожирали меня глазами, женщины тоже, но совсем уже по другой причине.

Ох, не ожидала я такого внимания к своей персоне. Нервная дрожь невольно пробежалась по всему телу, но я не позволила и тени неуверенности появиться на моем лице. Обведя окружающих взглядом, я поприветствовала их сдержанной улыбкой и прямо через центр зала отправилась к якобы заинтересовавшей меня картине.

— Посмотрите, какая прелесть, лэр Монтелло! — сказала, увлекая за собой спутника.

Знакомых у нас здесь, чтобы развлечь беседой, не было, так что приходилось искать, чем занять глаза.

— И правда, леди, прекрасный образчик современного искусства, — поддерживал светскую беседу Ривьен.

И так далее, в том же духе — бестолковый треп о «погоде». Прежде чем начинать действовать, нам требовалось снизить накал, вызванный моим появлением. Подсознательно скорчившись от страха, вызванного всеобщим вниманием, я одновременно купалась в нём… Во внимании, конечно. Впрочем, и страх придавал происходящему пикантную остринку… Во мне разгорался азарт.

Церемониймейстер еще трижды объявлял прибывающих аристократов, прежде чем взгляды окружающих перестали ощущаться излишне пристальными. Гости продолжали появляться, но уже значительно реже. Заиграл оркестр, и пары стали собираться на паркете. Тут-то на мою персону начались поползновения. В компании трех таких же молодых и расфуфыренных аристократов подошел светловолосый, статный, весьма себе симпатичный парень. То, что надо.

— Лэр Аарон де Бри, — отвесил он кивок, представляясь, полностью игнорируя Монтелло, а затем продолжил, указывая скупыми жестами на своих товарищей: — Лэр Мэттью Резенфорт и лэр Крис Моран.

— Линдсис Лоуденхарт, — вежливо ответила я, обозначив в свою очередь присутствие моего учителя. — Позвольте представить моего наставника — «маэстро» Ривьен Монтелло.

В конце концов, мы сюда не развлекаться прибыли — задача минимум обратить внимание окружающих на имперца так, чтобы это не выглядело излишне показушно. Я подбирала заранее подготовленные слова — собирать перевести разговор на моего спутника, но де Бри сам максимально облегчил мне задачу.

— Маэстро — музыкант? — впервые посмотрел он на Монтелло.

— Маэстро — «мастер меча», — снисходительно улыбнулась я.

Кажется, этот ответ поставил молодого человека в тупик. Ненадолго, но он замолчал, соображая.

— Не сочтите за назойливость, значит ли это, что леди практикует фехтование? — наконец-то поинтересовался он.

— Не сочту, — сделала я паузу. — Так и есть, фехтование — это моя страсть. И раз уж учиться, то у лучших.

— И какое оружие вы предпочитаете? — неверяще улыбался Аарон.

— Рапира, шпага… Подойдёт и полуторный меч.

— Не тяжеловат ли «Бастард» для хрупкой женской руки? — снова не поверил мне парень.

— Я намного крепче, чем вам может показаться, лэр де Бри, — ответила я, изображая скромность, прикрывшись веером.

— Простите, но мне всё же не верится… — ляпнул он, позволив себе усмешку под конец.

Достаточный повод, чтобы огрызнуться.

— Не прощу, — мой голос перестал быть елейным — прорезались нотки металла. — Кажется, вы изволили назвать меня лгуньей?

— Тут у любого возникнуть сомнения, — подбирал слова парень.

Обернувшись, он искал поддержки у своих товарищей, но тщетно.

— Вежливые люди держат свои сомнения при себе, а не высказывают их прилюдно, — грубо отрезала я.

Пусть совсем чуть-чуть, но молодой дворянин перегнул палку, что, промолчав, подтвердили его друзья. В другой ситуации я могла не обратить на это внимание или перевести всё в шутку. Но мне нужен был конфликт, и я к нему сознательно подводила.

— Мне кажется, вы ко мне несправедливы, — попытался отнекиваться парень.

— Вам кажется! — не сбавляла давления я. — Лучшее, что вы можете сейчас сделать, — это отклоняться.

Это и правда наилучший выход — отойти в сторонку, изобразив обиду на мои резкие слова, но предпочел ввязаться со мной в словесную перепалку. Повезло мне с этим де Бри — самоуверенный отпрыск аристократического рода невольно продолжал мне подыгрывать.

— Мне кажется, вы слишком много на себя берете, леди! — процедил он сквозь зубы. — Будь на вашем месте мужчина…

— Вы бы не позволили себе столь дерзкие слова? — теперь уже смеялась я.

Ближайшие наблюдавшие за нами исподтишка аристократы теперь уже откровенно и с интересом наблюдали за происходящим.

— Я бы заставил вас за это ответить! — возмутился парень.

Боже, но что за ребячество… Тут уже неудобно стало его спутникам — переглянувшись, они синхронно стали прогуливаться подле, не напоминая более свиту де Бри.

— Ответить? За то, что обвинили меня во лжи? Тут впору мне требовать с вас сатисфакции… Желаете обнажить свой клинок?

Аарон перевел взгляд на все это время стоящего с полуулыбкой Монтелло.

— Теперь понятно, для чего вам в сопровождающих понадобился «мастер клинка»... — попробовал уязвить он меня.

— Для того чтобы преподать вам урок, мне понадобится помощь наставника.

— Это звучит просто смешно... — попробовал откреститься от моего предложения парень.

— Не уверены, что сможете справиться с женщиной? — снова отпустила я подначку. — Или вы не знаете, как это делается?

Фраза получилась двусмысленной, но удачной. Дружный хохот окружающих стал тому подтверждением. План минимум был выполнен — мне удалось обратить внимание на Ривьена, заявив о нем на весь бальный зал, причем чужими устами. Теперь посмотрим, насколько безрассуден окажется отпрыск де Бри. Даст ли мне разгуляться на полную? Да, осмеяли, но надо же уметь держать удар? Нет, это не про него. Дурашка полез за своей шпагой… Милый идиот.

— Лэр Резерфорд, не одолжите мне свой клинок, — обратилась я к стоявшему неподалеку аристократу.

Ни мне, ни «маэстро» оружие по очевидным причинам было не положено, но выход нашелся легко. Молодой человек извлёк своё оружие из ножен и передал его мне. Какое же это блаженство — держать в руке меч! На несколько мгновений, внутренне ликуя, я выпала из реальности — сделав несколько взмахов, привыкала к балансу клинка.

— Так, так, так. Что это у нас тут происходит? — неожиданно раздался голос слева.

Властный, уверенный в себе, но мелодичный, он заставил меня обернуться, замерев в шестой позиции, плавно переходя в деми серкль. Так и стояла как дура с поднятой на уровень головы рукой, вытянув острие шпаги в сторону приближающегося мужчины.

Белая рубаха, расшитый золотом бежевый камзол, каштановые волосы до плеч, серо-голубые глаза, правильной формы нос и волевая челюсть. Судя по золотому гербу на его широкополой шляпе, совпадающему с тем, что я видела на воротах, это был сам хозяин поместья — герцог Даниэль Флэйм.

Рядом, положив руки на эфес своих шпаг, с подозрением глядя на меня и Аарона, шли двое гвардейцев. Осознав, что выгляжу нелепо, я опустила клинок и как ни в чем не бывало улыбнулась герцогу. Де Бри притом вовсе предпочел спрятать свой меч за спину.

— Выясняем, чей клинок длиннее! — ответила я на, кажется, риторический вопрос. — Говорят, вы, мужчины, любите мериться…

Боже, что я несу! Не удивлюсь, если меня после такого вежливо выставят за дверь, занеся в черный список на будущее. Однако моя фривольная шутка заставила герцога искренне рассмеяться. А вслед за ним и окружающих.

— Так почему же меч в руках девушки? — улыбаясь, спросил он.

— Пыталась объяснить юному де Бри, что умение куда важнее размера, снова двусмысленно, — ответила улыбкой я.

Отступать некуда… Если бы Артур увидел, что я здесь творю, он бы меня прибил! Но извиняться, посыпая голову пеплом, я не собиралась. В конце концов, в моих жилах бурлит не водица, а благородная кровь морских пиратов! И какая-то убивающая меня дрянь… Мне ли опасаться герцогской опалы.

Впрочем, Флейм нисколько не расстроился моему вызывающему поведению, принимая правила этой игры. Видимо, нечасто на его балах случаются такие занятные ситуации.

— И как успехи? — осведомился он.

— Никак, — сокрушенно ответила я. — Вы прервали нас на самом интересном месте.

— Дуэли на балу запрещены, — сдувая упавший на глаз локон, сообщил герцог.

— А показательные выступления?

— Ну, если дело не дойдет до кровопролития…

— Я обещаю его не убивать! — не смогла сдержать я хищную усмешку.

Совсем чуть-чуть, но даже этого хватило, чтобы впечатлить тех, кто мог её увидеть, включая герцога.

— А вы, Аарон? Обещаете быть аккуратны?

— Я вовсе не собирался… — начал парень, но я не дала пойти ему на попятную.

— Я смотрю, вы только языком молоть можете, — прервала я его.

Зло зыркнув на меня, де Бри кивнул, становясь в стойку.

— Я буду осторожен.

— Уж сделайте любезность, не пораньтесь, — снова не смогла сдержаться я.

Гости расступились, освобождая нам место. Музыка стихла, танцы отменялись. Готовься, де Бри, сейчас тебе станет очень стыдно. Уж если после такого Монтелло не найдет себе новых клиентов, то ему уже ничего не поможет!

Глава 5. Занимательная арифметика!

Пока я пучил глаза на арену, пытаясь придумать хоть какой-то план, мои сопровождающие незаметно растворились. Только сейчас я догадался осмотреться. Воротам, примыкающим к арене, предшествовал загон — огороженный с трех сторон стенами из металлических прутьев, в которых открывались калитки. Через одну из них, центральную — Фома с Киром и ретировались. Из боковых ко мне начали прибывать люди.

Поодиночке или группами их запускали внутрь. Среди собравшихся были упакованные в разношерстную броню и вооруженные разнообразным оружием «старички». Эти успели обзавестись снаряжением на Арене в предыдущие заходы. Такие держались вместе и вели себя самоуверенно. Переговаривались, обсуждая предстоящее нам кровопускание... Не зря же это называли мясорубкой?

Другие, такие же, как я, одетые в «мешки», неуверенно переглядывались. Большинство из них сложно было назвать бойцами — старики да калеки. Сюда, видимо, скидывали самых бестолковых и непригодных ни на что более рабов. Именно так. Рабство, и в отличие от Империи, где это означало только поражение в правах — лишение возможности распоряжаться имуществом и вести какие-либо дела от своего имени, в Академии ты буквально становился вещью.

Если в Империи без согласия раба продать нельзя было, разлучить с семьей или увезти в другой город, то здесь хозяин буквально мог пустить своего подопечного на мясо. Просто из прихоти и без угрызений совести. Одна из страшилок про Академию, судя по всему, оказалась правдой. От бесполезных рабов избавлялись, как от хромой лошади...

От опасных тоже. Таких здесь было меньшинство, но именно они — наглые и беспринципные — ожидаемо в первую очередь начали качать права. Запугивали тех, что слабее, и даже попытались требовать от «старичков» поделиться оружием.

— Эй, мужики! Дайте хотя бы нож какой! — крикнул огромный иссиня-черный нириец. — С оружием от мутантов всяко легче отбиваться будет.

— Оружие добывают на Арене, в бою, — послышался лаконичный ответ. — Мясо должно его заслужить. Там и найдешь.

— Тебе что, жалко, братец? — не понял намека черный гигант, нависая над одним из хилых на вид, закутанным в шкуры мужичком, даже не подумавшим тушеваться.

— Пшол вон, огарок!

— Какой я тебе огарок! Тварь бледножопая... — заорал нириец, схватив противника за плечо, но тут же осел на песок.

Сразу два копья, выскочившие из-за спины так и не сдвинувшегося с места «старичка», вонзаясь в тело здоровяка. Короткий взмах клинка, и кровь обильно заливает песок. Желание буянить у прочих это событие отбило начисто. После случившегося разделение на «новых» и «старых» стало еще более резким — невидимая линия разделила две равные по численности, но не по составу группы, а меж ними ярким предостережением осталось мертвое окровавленное тело. Санкций со стороны хозяев Арены не последовало — только окрик и предупредительный выстрел из арбалета — красное оперение болта отметило тело мертвеца.

— Зачинщики беспорядков в загоне будут умерщвлены!

Судя по тому, что смерть настигла только нирийца, виновным признали именно его. Что мне показалось странным — новички сторонились решетки, будто бы их не выпрут под угрозой смерти наружу... Надеются втихую отсидеться за спиной опытных гладиаторов? Ох, и сомневаюсь я, что защищать это «мясо» входит в их планы. Как бы не наоборот...

Уверен — действовать надо будет как можно резче. Рвать жилы, занимать выгодные позиции... Эх! Жаль, что покалеченное тело старика — не лучшее для этого подспорье. Силы начали ко мне возвращаться, но теперь я далеко не Артур Лоуденхарт, способный голыми руками человека разорвать... Сейчас я в лучшем случае бледная тень Гая Антареса.

Отрадно, что боевой опыт все еще со мной, однако где взять силы, чтобы суметь им воспользоваться? Мне теперь не пару мягкотелых монахов укокошить надо, а сражаться на равных с опытными бойцами и жаждущими моей крови мутантами. Как мне такое провернуть в столь убогом состоянии?

Выносливость — вот моя главная слабость. Даже этот поход до загона заставил мое тело напрячься, а тут надо каким-то образом продержаться до окончания схватки... Знать бы ещё, каковы условия победы. Жаль, у своих «патронов» спросить не догадался. Не до последнего же человека биться придется? Впрочем, это и так ясно. Из разговоров мясников можно было понять. Да и ряженные в разномастную броню «старички» смертниками, идущими на убой, не выглядели.

Ладно, пока что цель минимум — завладеть оружием, а там будем пробовать выживать. Я снова обратил свой взгляд к ржавому песку Арены в поиске клинка. Скосил взгляд, с удовольствием отметив, что большинство новеньких пропустило слова, что оружие придется добывать не с «пола». Большинство бесцельно вглядывались в «пустоту».

Только один чернявый мужик лет тридцати, совершенно не выглядящий бойцом, наравне со мной внимательно шарил взглядом по земле. И, судя по тому, куда прилипал его взгляд, цели для себя он ставил схожие. Надо договориться заранее, чтобы не ломануться на пару к одной железяке.

— Эй, — шепнул я мужику. — Меч слева мой.

Черноволосый сперва растерялся, потом украдкой осмотрел меня, не впечатлился, но спорить не стал.

— Хорошо, я всё равно не знаю, за какой конец браться…

— Вижу, — ответил я, и заслужил еще один скептический взгляд, и тут же добавил: — Если боевого опыта нет, лучше копье возьми или топор.Тут главное — постарайся бить на опережение.

Чернявый кивнул, соглашаясь, и стал выискивать среди хлама уже конкретное оружие.

— Копья все далеко или ломаные. Топоров хватает: справа у стены — ржавая железяка, зато рукой подать, а вот по центру ближе к середине неплохая укороченная алебарда. И рубить можно, и на расстоянии противника удержать. Но туда добраться сложнее будет.

Теперь во взгляде мужика мелькнул намек на уважение.

— Спасибо. Рискну к алебарде.

Больше мы не произнесли ни слова — народ вокруг и так «грел уши», пытаясь уловить суть нашего разговора. Не хватало еще с кем-то дефицитное оружие делить. Прозвучал двукратный вой рога. «Старички» подобрались. Думается, следующий сигнал будет последним и ознаменует начало схватки. Время тянулось, накаляя и без того натянутые струной нервы. Я вытер вспотевшую ладошку о рясу, запоздало осознав, что уж слишком тут тепло для поздней осени... Всё, не время для праздных мыслей!

Рев рога — решетки поехали вверх. Первыми на Арену высыпались беснующиеся монстры. Их выпускали, как оказалось, чередуя их ворота с теми, за которыми стояли люди. Не сильно отставая от чудовищных порождений Пустоши, вперед ломанулись понимавшие, к чему стремится, новички. Завладеть бесхозным оружием — первоочередная задача. И тут надо опередить заполняющуюся мутантами арену и других охотников за амуницией.

Мы с чернявым исключением не стали — я устремился к мечу, а он к алебарде. И если мне сопутствовала удача, на мой клинок никто не позарился, то у моего нового знакомого объявился конкурент. Молодой парень находился к заветному оружию куда ближе, и не видать черноволосому оружия, если бы этого пацана не выбрал своей целью один из мутантов.

На полпути опрометчиво не оглядывавшийся молодой человек был перехвачен уже знакомым мне по пустошам мечелапом. Неглубокий порез, не нанёсший серьёзных повреждений, тем не менее заставил парня споткнуться, а после обернуться лицом к опасности. Придурку бы бежать дальше, выходя из зоны атаки монстра, но он вдруг замер с вскинутыми кулаками — чем и подписал себе смертный приговор. Сразу трое мечелапов гигантскими кузнечиками пролетели по воздуху, оставляя секущие, отравленные раны.

Ничем не помогло несчастному то, что одну из тварей он смог сбить кулаком в полете. Руке всё равно досталось, а легкое тело монстра кувыркнулось и, прокатившись по земле, вскоре опять заняло вертикальное положение. Еще несколько ударов, и стайка мечелапов накинулась на еще подающее признаки жизни тело, разрывая плоть своими жвалами. Чтоб вы подавились!

Чернявый тем временем добрался до алебарды и шуганул приблизившегося к нему низкорослого, похожего на сказочного гнома уродца. Лысый и без бороды, с серо-черной в крапинку кожей, мужичек явно обладал разумом и тоже хотел завладеть этим оружием. Скаля длинные прямые, словно лошадиные зубы, карлик нехотя отступил, отыскивая взглядом что-нибудь еще бесхозное. Дальше наблюдать за развитием событий становилось тяжело. Слишком много действующих лиц появилось на недавно казавшейся огромной Арене.

Мясорубка — точное название для этого действа. Прошло всего пара минут, а рассредоточивавшиеся по полю боя чудища, собираясь в группы, начали активно атаковать людей. «Своих» мутанты, на удивление, большей частью игнорировали. Разве что за уже умерщвленную добычу могли подраться.

А драться уже было за что. Первыми начали ожидаемо умирать пытавшиеся усидеть за чужими спинами новички. Сначала их выгнал наружу персонал Арены, а затем их погнали перед собой более опытные товарищи. Те, кто пытался сопротивляться, быстро поняли, что альтернатива смерти от их клинков только одна — попытаться пробиться сквозь строй уже вовсю беснующихся чудищ. А как тут прорываться, когда тебя в качестве пушечного мяса используют? Раньше думать надо было!

Вскоре уже вся немалая площадь Арены превратилась в кровавое побоище. Новички в панике рвались куда глаза глядят, попадая под клыки и когти мутантов. А старожилы в это время, пользуясь живой массой как щитом и приманкой, уничтожали отбившихся или отвлекшихся монстров. Численность первых и последних потихоньку сокращалась. «Старички» же практически не несли потерь.

Всё верно. Хорошо проработанная, отлаженная схема. Местный гладиатор погибнуть здесь мог только в случае нелепой случайности. Так казалось... В какой-то момент из ворот начали показываться дополнительные группы монстров. Где-то их встречали без особых усилий, но местами тварям удавалось вносить смуту и в ряды опытных бойцов.

Особенно сильно досталось ребятам по правую руку от меня — из ворот позади них вырвалась гигантская, размером с лошадь, паук-матка. Сопровождали её куча более мелких, но оттого юрких, способных посоперничать габаритами с крупной собакой, сородичей. Попавшихся на пути новичков они перемололи в считанные секунды, а разношерстный клин вооруженных воинов потерял сразу пять бойцов — треть от общего числа. С противоположной стороны сильного давления от монстров не наблюдалось, но там уже, пользуясь неразберихой, кто-то из «старичков» сводил личные счеты.

Однако долго быть сторонним наблюдателем мне не дали. На Арену я выскочил почти до центра ее полукруга, а завладев оружием, сместился влево, стараясь выиграть время. Чем больше я пробегу, тем меньше придется сражаться, и тем ниже шансы сдохнуть. Некоторое время мой план работал как надо, но чуть позже одиночка, мчащийся вдали от общей суматохи, стал привлекать внимание.

Для людей, как и предполагалось, я особого интереса не представлял — новички дохли как мухи, прочие без веской причины строй разрушать не собирались, а вот монстров мои телодвижения очень даже заинтересовали. Целая кавалькада хищников всех мастей устремилась вслед за мной... Не помню, когда мне еще приходилось так тяжело бежать. Ослабленное тело, привыкшее к сверхъестественной выносливости, стало меня подводить уже в первые секунды — ноги предательски налились свинцом, а легкие клокотали, как порванные кузнечные меха…

Одну из зверюшек, напоминающую ящерицу на длинных ногах с полной пастью зубов, что нацелилась на мои ноги, я наотмашь срезал прямо в прыжке... Впрочем, «срезал» — сильно сказано. Удар пришелся плашмя по зубастой черепушке — скорей уж дубиной приложил. Как уж вышло... Навыки навыками, я всё-таки демонов правша!

В левой руке я разве что дагу держать привык — колоть да парировать на рефлексах. Нет у меня мышечной памяти, отвечающей за владение клинком в непривычной руке... Вот и выходят у меня не удары, а карикатура на оные. А если сюда добавить мое паршивое состояние, ставки бы я на себя делать не стал. Правда, и поводом для того, чтобы сдаться, это не являлось. Даже так шансов у меня поболя, чем у здорового, выносливого, но не бывавшего в бою человека.

Кое-как отмахавшись от стайки гигантских тараканов, я оглянулся и обнаружил подтверждение своим мыслям — на холмике, где недавно попортили шкуру протоберу, стоя между балок, отбивался мой недавний знакомый — черноволосый парень с алебардой.

Нелепо тыкая заостренным навершием, как копьем, он больше раззадоривал атаковавших его кошкообразных существ, чем пытался нанести им вред. Шестеро зверьков, чуть выше колена в холке, методично атакуя, выгоняли мужика из укрытия, пытаясь взять его в кольцо. Будь они единственными охотниками за этим строптивым мясом, тут бы ему уже настал конец. Однако мелким монстрам попутно приходилось отбиваться от прочих покусившихся на их добычу «товарищей».

Учитывая, что меня также пытались взять тески, я не придумал ничего лучшего, как прорываться к державшему оборону парню. Вдвоем отбиваться как-то сподручней... Сказано — сделано: разогнавшись, я перепрыгнул пытавшуюся сцапать меня за ногу очередную зубастую тварь и, тратя последние резервы, припустил к холму.

Крича от боли и ярости, я врываюсь в толпу «кошек-мутантов», с разгона всаживая клинок одной из них в бок. Тут же, кувыркнувшись, ухожу от когтистой лапы ее товарки. Последний рывок к вершине! Черноволосый с перепугу чуть не опускает широкое лезвие алебарды на меня. Надеюсь, что с перепугу! Я тут рассчитывал союзника найти...

Отшатнувшись в последний момент, я проскочил мимо парня и тут же секущим ударом отрубил лапу атаковавшему его со спины коту. Спасенный мной мужик наконец-то сообразил, что к чему, и, став спиной к спине со мной, крикнул.

— Как тебе эта вечеринка, дед? — почему-то радостно вскрикнул он, нанося удар по очередной твари — снова мимо.

— За деда по шее получишь, пацан! Что-то гости у тебя не очень дружелюбные, — подыграл ему я. — Прикрою со спины, просто не дай им подойти.

— Сдохну, но не подпущу! — был ответ.

А в следующее мгновение мне пришлось защищаться сразу от трех наперегонки пытающихся меня достать монстров.

Взмах — отгоняю зубастого ящера, удар сверху — промах по юркой осторожной кошке... Пригнутся, пропуская над собой, казалось, из ниоткуда появившееся копье. Нестиранные портки Меченого, что срань здесь творится! Справа замечаю уже отыскавшего где-то пару метательных копий карлика. За поясом у того ржавый гладиус. А че это он так стоит спокойненько? Почему это твари на него внимания не обращают?

Не вкусный, что ли? Только я об этом подумал, как один из ящеровидных зубастиков впился в его ногу. Да только тот даже не шелохнулся, нагнувшись, не отводя взгляда от моих глаз, оторвал маленького мутанта от своей голени и, растянув страшную улыбку, перекусил монстру шею. Пожевал секунду и, выплюнув ошметки, опять улыбнулся мне окрашенными кровью зубами. Твою мать! Как же это мерзко и...

Додумать мне не дали. Твари пошли на приступ. В этот раз почему-то решили скооперироваться — «ящеры» атаковали в ноги, а «кошки», одновременно нарезая круги в длинных прыжках, пытались дотянуться до рук и шеи. Ту гадину, что нацелилась порвать мне горло, я встретил клинком, ящера пнул, вторая «кошка» повисла у меня на руке. Благо, что прикрылся культей. Обратным движением клинка прикончил тварюгу, но челюсти её так и не разжались — боль дикая, острые длинные зубы пронзили предплечье чуть ли не насквозь.

НоНет худа без добра, используя мёртвую тушку в качестве щита, я начал методично наносить уколы. Сколько это продолжалось, я не знаю, ещё не менее десятка раз мою шкуру успели попортить, прежде чем совместными усилиями нам с черноволосым удалось скинуть эту нечисть с «холма».

Мой новый товарищ по оружию тоже истекал кровью, однако тоже сумел завалить пару тварей. Короткая передышка... Мутанты добивали своих подранков. Что странно, после уже мертвые тела их нисколечки не беспокоили. Словно инстинкт требовал уничтожить возможного конкурента, пока он ослаблен. Один из покалеченных мной котов еще очень долго отбивался от своих сородичей, выигрывая нам время.

— Бей по лапам! — крикнул я, сам подавая пример.

Это и правда работало. Пусть и немного, но интенсивность боя снизилась. Бой перестал быть отчаянной попыткой выжить, а обрёл некую стройность. Трибуны ревели, как казалось, поддерживая наши сверх усилия. Бред, конечно, — на арене было полно других бойцов, однако это, как ни странно, это всё равно придавало сил.

Еще дважды пытался нас достать демонов карлик — людей он, похоже, ненавидел больше, чем мутантов. Один раз швырнул в меня камень, от которого я легко увернулся, а второй попыткой попытался загнать оставшееся в его распоряжении копьё в спину моего друга по несчастью. Тут уж не знаю, как я так извернулся — выпустил из руки меч, но смог перехватить копьё в полёте... И, не теряя времени даром, отправил его обратно — бесполезно, промах. Забрав копьё, карлик, однако, больше не проказничал, а усмехнулся, в очередной раз зыркнул куда-то в сторону и почему-то свалил, походя прихлопнув пару мелких тварюг.

— Отбились? — неверя спросил я, когда мутанты вдруг отступили.

Вопрос был явно преждевременный, но новая передышка дарила надежду, что конец близок. Я уже потерял счет времени и ран на своем теле. Мой напарник выглядел не лучше — весь залитый кровью, он хромал, еле наступая на прокушенную ногу, но присутствие духа не терял.

— Если эти сволочи не погонят на нас остатки тварей, то должны продержаться, — ответил чернявый.

Судя по всему, в том, что здесь происходит, он разбирался... Да и место для обороны выбирал он не с бухты-барахты, что-то знал. Завладев оружием, мог направиться куда угодно — времени хватало. Однако предпочел занять эту позицию и отбиваться в одиночку. По крайней мере, к гладиаторам-старожилам не направился.

— Думаешь, могут? — спросил я.

— А демон его знает, я их не считал, — отозвался мужик.

— Мутантов?

— Да нет людей. С арены могут вернуться не более сорока человек. Заходят сто — пять десятков десятков ветеранов и пятьдесят мяса накидывают... Дальше монстры это всё это уменьшают до нужного минимума. Если монстры заканчиваются, то уже сами люди.

Ясно... Тут уж не приходится удивляться, почему так редко выживают новички, и вот почему так сильна междоусобица между гладиаторами. Даже если всем дружно дать отпор чудовищам, заодно вырезав всех «молодых», всё равно придётся кем-то жертвовать.

— А если по итогу останется больше?

— Выйдет время — громобоями начнут косить наугад, так что уж лучше наверняка себе место обеспечить, а не на удачу надеяться.

— То есть выживем мы или нет, будет зависеть от того, насколько увлекутся междоусобицей эти парни?

— В точку, — махнул рукой чернявый, а затем, сосредоточившись, прошептал: — Тридцать семь.

— Что?

— Да ладно, тысяча демонов Эридана. Не верю! Тридцать семь! С нами тридцать девять! — подпрыгнув от радости, парень зашипел от боли, но всё равно радостно улыбался.

ТТеперь уже я считал гладиаторов. Кажется, черноволосый не ошибся. Последних монстров методично и наверняка, не рискуя попусту, вырезали оставшиеся в живых бойцы. Они тоже уже всё посчитали и внимания на нас не обращали.

— Будем жить, друг, — щеголяя окровавленной харей и улыбкой, повернулся ко мне чернявый и протянул свою руку. — Я Люций. И я обязан тебе жизнью.

Прозвучало это чересчур помпезно, но я не удержавшись скопировал его манеру.

— Я Артур, и я тоже обязан тебе жизнью, — ответил я, копируя повторяя его жест.

И только по его смущенному лицу понял, что на руке у меня до сих пор весит трупик мутанта.

— Демонова тварь!

Подрезав мышцы на челюсти метрового «кота», я освободил раненую руку и, избавившись от меча, протянул черноволосому левую, все-таки ответив на рукопожатие. Кровь, что покрывала нас с ног до головы, неизбежно смешалась.

— Будем жить, брат Артур, — сказал, заглядывая мне в глаза, парень.

— Будем жить, брат Люций, — ответил я, принимая эту ответственность.

Осталось только дождаться официального окончания... Надо дождаться... А в глазах черный туман.

Глава 6. Призраки прошлого...

Кто бы мог подумать, что десяток минут, проведенных в ожидании окончания «мясорубки», окажутся столь… замораживающими. В пылу схватки холодный ветер, что почти не ощущался и скорее поддерживал разгоряченное тело, теперь, завывая, нещадно меня терзал. Однако стоило остановиться, а жару боя схлынуть, как тело начало сигнализировать о, мягко говоря, дискомфорте: к лицу словно глыбу льда приложили, а пропитанная кровью и потом недоряса начала липнуть к коже, покрываться изморозью.

Легкая дрожь переросла в крупную, а затем и вовсе в судороги. Теряя остатки сил, я сполз на землю, прислонившись к металлическому, торчащему из земли листу. Так лучше... С удивлением я обнаружил, что и почва, и сам, казалось бы, обязанный быть холодным металл теплые. Вжавшись в горячую поверхность, я наконец-то дал себе, разрешил расслабиться. Сознание поплыло — и тому не только холод был виной, но и кровопотеря. Боли я не ощущал, но ран во мне, судя по дырам в неказистой одежде, было предостаточно.

— Артур, брат! Ты это не вздумай! Держись, тут совсем чуть-чуть осталось!

И я держался, хотя веки, словно тяжелые металлические створки, давили вниз. Не уверен, что сумел бы выбраться с арены самостоятельно, повезло мне с Люцием — парню тоже изрядно досталось, однако он упрямо тащил меня на плече, заставляя переставлять ноги. Его настойчивый шёпот зудел возле моего уха.

— Ты должен двигаться сам, иначе внутрь не пустят.

Далеко не сразу до меня дошел смысл сказанного — оказывается, мне еще надо вернуться самостоятельно. Подранков выносить с Арены запрещали. Зачем тратить силы на выхаживание никчемного калеки? Логично. Игнорируя туман в глазах, я отстранился от товарища, нашел взглядом чернеющие ворота и, качаясь, словно моряк после пинты рома, на одной только силе воли побрел к своей цели.

В какой-то момент мне показалось, что параллельно мне, в соседние ворота, движется тот самый, что швырял в меня копья карлик. Он все также продолжал корчить мне рожи и жестами показывал, как будет меня любить при случае. Ублюдочный плод моего воспаленного воображения или и эту тварь в числе выживших возвращают в загон?

Не желая больше об этом думать, я сосредоточился на том, чтобы не упасть. В воротах меня встретил медик… Как мне поначалу показалось, однако осматривал он меня как-то странно — заглядывая в рот и глаза, ощупывал тело, придирчиво задержавшись на моей покалеченной руке. Меч у меня забрали, а какой-то мужик с тетрадкой в руках, отметив что-то, сделал заключение:

— Отогреть и накормить. Скажи Фоме: «Пять десятков кредов, и я забуду, что он потерял купчую на этого внешника».

Ах, вот оно что... Кажется, меня продали. Впрочем, может, это и к лучшему — возвращаться в кладовку с мертвечиной желания у меня не было. А тут еще и шанс есть, что на обед мне достанутся не вчерашние объедки. Дальше я отключил голову, на одних лишь инстинктах следовал указаниям сопровождающих меня конвоиров.

Что же мне так хреново? Где эта демонова регенерация, что вернула меня, считай, с того света? Облом. Жаль, а ведь была надежда, что магия эликсира во мне еще не истощилась. Крохи какие-то, конечно, остались, но о сверхчеловеческих способностях придётся забыть. Видимо, маглиты тратят большую часть своих ресурсов на борьбу с засевшей во мне дрянью...

В себя я начал приходить внезапно. Обжигающее и одновременно невероятно приятное ощущение — потоки горячей воды, срываясь откуда-то из потолка, омывали мое изможденное и израненное тело. Хорошо — холод, успевший пробраться, кажется, в самое нутро, нехотя начинает отступать. Бодрящая волна прошла от пяток до макушки, заставляя кожу покрываться мурашками. В тиши каменных сводов слышался вгоняющий перегруженное событиями сознание в гипнотическую эйфорию мерный грохот ниспадающего потока.

Отринуть этот мир и его проблемы. Хоть на несколько минут забыть о тех злоключениях, что на меня свалились... Чувствую биение своего сердца и то, как тяжело течет, разнося по венам тепло, кровь. Жизнь и воля стали возвращаться ко мне, пока горячая вода смывала с меня кровь и усталость. Пошевелившись, я не сдержал стон — неосторожное движение разбередило рану на моем бедре. От резкой боли меня тряхнуло, как разрядом молнии…

«Уж кто-кто, а я могу сравнивать», — мелькнула дурацкая мысль.

Оглянувшись, я попытался понять, где нахожусь. Большой каменный зал, по периметру которого из каменных зевов, находящихся под потолком, лилась пахнущая серой вода. Не самый приятный аромат, но, учитывая прочие обстоятельства, я готов был этим пренебречь.

Посреди комнаты располагался огромный каменный бассейн, в котором отмокали еще несколько человек — не один я промерз до костей. Излишки воды из купели сливались через решетку в одной из его стенок. Приглушенный свет масляных ламп неравномерно наполнял комнату, а четверо надсмотрщиков, стоящих по углам, следили за порядком. Видимо, разборки в этом месте — обычное дело. Знакомый сценарий... Видимо, случаются время от времени несчастные случаи, когда человек, неудачно поскользнувшись на мокром полу и потеряв сознание, захлебывается.

Люди тихонько переговаривались, но голоса заглушал звук бьющейся о камни воды. Отвернувшись, я наконец углядел висевший передо мной на стене бронзовый щит. Рядом с ним — освещавшая его лампа с толстыми стеклянными стенками. И то и другое намертво было вмуровано в стену, а поверхность щита отполирована так, что в нем можно было разглядеть своё отражение... Однако себя я там не застал — из слегка искажающей картинку поверхности на меня смотрел... мой отец.

По крайней мере, таким я его запомнил при нашей последней встрече, будучи студентом Алисантского университета. Не тот крепкий подтянутый мужчина, которого я боготворил в детстве, а измученный болезнью старик. Таким я его застал, приезжая домой на новогодние празднества. Вздрогнув от нахлынувших воспоминаний, я поднес руку к лицу, убеждаясь, что вижу свое отражение.

Мы с отцом никогда не были близки. Третий сын опоздал, родился на двадцать лет. Такова разница у нас со старшим братом Филиппом Джонатаном Антаресом. На год младше была сестра Наоми, и еще на три Роберто — средний брат. К тому моменту, когда я начал мало-мальски разбираться в этом мире, выяснилось, что половина моих племянников, с которыми мне приходилось вместе расти, старше меня... А также то, что я «бесполезный приживала».

В те времена отец уже начал «сдавать», и дела понемногу приходили Филиппу как наследнику. Роберто с семьей, получившие в управление собственную деревушку, стали ему опорой. Старшие братья ладили и стояли друг за друга горой... Случись что со мной, браться и заменя меня встали бы горой, в едином порыве обнажая клинки — Антарес своих не бросают. Мне даже заранее заготовили теплое местечко управляющего в нашем стольном городке со странным названием Пучина. Сын и брат лорда как-никак... Однако собственные владения, как Роберто, мне не светились.

Щедрость Филипа была пропорциональна его личному отношению. Одно дело — любимый брат, с которым он вырос, другое — малолетний отпрыск отца, посмевшего взять в жены другую женщину. В лицо мне он об этом не говорил, но в каждом жесте молодого лорда сквозила неприязнь. Да и племяшки свои едкие словечки не на пустом месте придумали. Тогда я этого еще не понимал, но прочувствовал сполна.

Меня даже хотели лишить права обучаться в столичном университете. Образование стоило огромных даже по меркам барона денег — проще было откупиться от «ненужного» брата личным ранчо. Благо, что жесткость характера тогда проявил совсем уже одряхлевший отец. Филип прекословить не решился, несмотря на то, что уже полноправно носил титул барона Антарес, а давно удалившийся от дел старый лорд ничего не решал.

И как бы меня ни глодала обида на родственников, а к престарелому барону я питал только уважение. Малолетний дурак… В тот раз я позволил себе лишнего — в резкой форме упрекнул отца в попустительстве разнузданного поведения жены Филиппа Арианы в отношении моей матери. Скрипнув зубами, он смолчал и, более не обмолвившись со мной и словом, устроил разнос родственникам. Я уехал в Алисанте, а он вскоре умер.

Я еще долго я корил себя за те дерзкие слова, как минимум я мог подобрать другой тон... Однако извиниться мне так и не было суждено. Противное ощущение собственной беспомощности, холодный могильный камень под рукой и горькие, не желающие останавливаться слезы — воспоминания, к которым я невольно до сих пор возвращался.

Мотнув головой, я отогнал неприятные мысли и, разозлившись, врезал по «зеркалу»... По комнате пронеслось гулкое эхо удара. Обернувшись, отметил обращенные ко мне лица окружающих, среди которых я заметил одно, увенчанное знакомыми черными кудрями.

— Не балуй, а то выгоню, — пожурил меня один из охранников.

Кивнув, не чувствуя раскаяния, я двинулся в сторону Люция. Тот сидел в одиночестве, обнимая руками борта каменной купели. Плюхнулся рядом.

— Долго же тебя отпускало, отец, — сказал парень. — Десять минут назад я был уверен, что ты там уже помер стоя.

— Не называй меня так, — беззлобно огрызнулся я. — Ты немногим младше меня…

— Звучит как сказка! — снова скептически осмотрел меня мужик.

Его тон показался мне слишком резким, захотелось отвесить ему затрещину. Но я сделал скидку на его награжденный темперамент — судя по оттенку меди в коже, парень был родом из центральной империи.

— Магия, чудом выжил, — не соврал я.

— Так ты из искателей, верно? То-то я смотрю, оружием владеть обучен, — пытливо глянул он на меня.

Искателями называли тех отмороженных, что бродят по пустошам в поисках наживы. Еще более чокнутые, чем караванщики. Логичный вывод в принципе. Где еще можно наткнуться на остатки смертоносного наследия предков? Подтверждать я его догадки не стал, лишь неопределенно скривился, симулируя неприятные воспоминания.

— Разве это владеть… Так, остатки былого, — я достал из-под воды культю и потряс ей перед Люцием.

Теперь скривился уже он, видимо, мысленно примеряя на себя мои ощущения. Зря. Ощущений не было. Совсем. Неприятно становилось лишь когда я на рефлексах хотел за что-нибудь ухватиться. И это не имело ничего общего с физической болью.

— Да уж, досталось тебе. Но ты не переживай, долго мучиться не придётся — на Арене умирают быстро, — невесело посмеялся имперец.

— Вчера я был уверен, что сдохну сегодня. Позавчера я думал, что уже умер. Сегодня я купаюсь в горячей ванне, и мне обещали дать пожрать. Как по мне — жизнь налаживается, — вернул я мужику его же интонации. — Одно не пойму, откуда такая роскошь.

Я обвел купальню взглядом.

— Да какая роскошь? Арена на горячих источниках стоит, а прямо под ней затопленные горячей водой катакомбы. Специально, чтобы холода отапливать, сделано. Бои здесь — нечто вроде местной национальной забавы. На зиму не закроешь. А за стеной, между прочим, городские бани и увеселительные дома.

— А ты, смотрю, хорошо здесь ориентируешься? — задал я напросившийся вопрос. — Однако на местного не похож.

— Так я уж полгода тут. У монаха одного счетоводом значился... Пока по зубам ему не прописал. Неумный был поступок... — тяжело вздохнул Люций.

— В наказание тебя в рабство отправили? — уточнил я.

— Не, тут ты либо гражданин, либо раб. Меня сюда в этом качестве уже из Империи привезли. Проворовался…

И судя по тому, с какой легкостью Люций это сказал, жалел он исключительно о том, что был пойман. В империи рабство было также альтернативой заключению. При не тяжких преступлениях можно было искупить свой долг перед обществом. А если раб квалифицированный попадался, то жить получше некоторых свободных мог.

— А сюда каким ветром занесло? — полюбопытствовал я.

— Оказалось, что по империи академцы под видом сертифицированных работорговцев катаются. Пообещали, вместо того чтобы батрачить в поле, работу по профилю. Я на плантации уже загибался, да и хозяину цену хорошую дали. Только недолго я радовался… — печально ответил мужчина. — Рабы здесь не люди.

— Да уж, заметил, — скривился я, — Мы с мутантами, для них на одном уровне.

В голове шевельнулось воспоминание.

— Тот карлик тоже выжил?

— Ты про серокожего? Ну да, мясорубку он прошел — таких держат отдельно, это часть игры... — ответил черноволосый и добавил: — Тех, что поумней, наравне с людьми используют. Недаром же больше года чемпион протобер.

— За это время, — задумчиво пробормотал я, — можно было уже тридцать боев выиграть...

— Больше...

— Так вроде же отпустить должны? Или мне соврали?

— Не отпустить, а дать возможность влиться в местное помешанное на вере в Хикку общество. Протобер отказался, — заливисто заржал Люций.

— Откуда вообще взялся этот Хикку? — продолжал я допрашивать черноволосого. — Всегда был уверен, что Академия — это оплот знаний и древних технологий. Но чем больше я узнаю об этом месте, тем меньше понимаю, что здесь происходит.

— Не ты один, друг, я тоже в свое время приопух от этой новости. Там, думаю, — Люций поднял палец вверх, — все кому надо об этом знают: церковь, правящие элиты. Но почему-то скрывают. Может быть, боятся, что ужасающая Академия перестанет быть такой пугающей для народа, если окажется сборищем поехавших на вере фанатиков.

— И как так вышло? — настаивал я. — Не может же всё быть ложью?

— Думаешь, они об этом рассказывают? — возмутился Люций, но продолжил: — Могу лишь предполагать, по обрывкам того, что слышал. Поначалу, когда после катаклизма Академия расширялась, у власти и правда были ученые. Но сейчас их зовут оплотом ереси. А потом... Видимо, случился переворот. Эти ублюдки замочили Спасителя и стали поклоняться Хикку. Или наоборот...

Последние слова парень говорил тихо мне на ухо. Подозреваю, что за подобные речи можно было легко получить копьём в пузо от стражников.

— Ясно, — ответил я, хотя ничего ясного здесь не было.

И какого тогда демона меня сюда послал Леонард? Уж он-то должен был знать, что здесь творится? Будь это кто другой, я бы решил, что меня намеренно послали на смерть... Но я и так умирал. А единственное слово, сказанное стариком в нужные уши, и меня бы скрутили Нордари...

Усталость брала свое, и я неожиданно для себя, наслаждаясь теплом и спокойствием, провалился в полудрему. Люций что-то еще вещал про демоновых монахов, но его слова вязли в воздухе, будто уши мои были набиты хлопком. Осознав, что зря чешет языком, счетовод отстал, а я, потеряв последние скрепы с реальностью, растворился в мерном шуме «водопада».

— Эй, просыпайся, давай! Захлебнуться хочешь, придурок? — раздался еле различимый далекий звук.

Чья-то сильная рука вытянула меня за волосы из-под воды. Не знаю, сколько времени я провел, погрузившись с головой в стихию, но голос Люция был взволнованным.

— Да всё нормально, — вяло отбивался я.

— Ну вот и ладушки, — отпустил меня взволнованный счетовод. — Закругляемся, иначе скоро палками в столовую погонят.

Продрав глаза, я отметил, что бассейн практически пуст. Неловко выбравшись из него, я стал искать брошенную где-то здесь одежду. Отчетливо помнил, что оставил мокрый кусок мешковины где-то неподалеку, но каменный пол был девственно чистым.

— Ты чего там застрял? — окликнул меня черноволосый, стоя обнаженным возле выхода из «бани».

— Так одежда…

— Одежду выдают на выходе, говорил же.

— Не слышал, — пожал я плечами.

— И для кого я распинался? — снова возмутился мужик. — Одежда на выходе, обеденная по коридору налево.

Комплект каких-то тряпок и правда лежал на деревянной полке недалеко от дверей. И пусть это были не шелковые одеяния, но доставшиеся мне простые льняная рубаха, штаны и кожаные сандалии не шли ни в какое сравнение с тем убожеством, в которое меня нарядили мясники.

Столовая оказалась таким же каменным залом, как и купальная, только вместо бассейна здесь расположились несколько тяжелых деревянных столов с лавками. Людей было немного, и всем было на нас плевать. Взяв миски, мы пошли за своей порцией. Еду раздавал толстый повар, единственным признаком профессии которого был деревянный черпак. Плюхнул мне в деревянную тарелку половник какой-то похлебки, из соседнего котелка он добавил небольшой кусок мяса.

— Забирайте и проваливайте, — услышал я в след.

Точно как в армии... Ел я жадно, первым делом заглотив мясо — организм в приказном порядке заставил меня проглотить всё в один присест. Набравшись наглости, я попросил у повара добавки, похвалив нехитрое блюдо. Неожиданно сработало. Оценив очевидную лесть, тот подкинул мне еще одну порцию жидковатой каши, однако мясо зажал. Впрочем, я не жаловался. Поедая вторую порцию, я наконец начал различать вкус того, что закидывал себе в глотку, а заодно обратить внимание на пинавшего меня локтем Люция.

— Ну че? — спросил я, запихивая в рот ложку с похлебкой.

— Артур, ты же воин. Мечем хорошо владеешь...

— И?

— Научи меня сражаться, а? Не очень верится в то, что я долго протяну... Но уж очень хочется еще немного побарахтаться, — весело попросил парень.

— Быстро такому не научишься, — с сомнением пожал я плечами.

— Знаю! Но это же... Это же не повод сложить лапки и подставить горло под нож? Научишь, брат?

— Куда я денусь, брат... Только нам бы инвентарь какой...

— Так у тебя меч есть, а у меня алебарда! — напомнил черноволосый имперец.

— Что-то я их здесь не наблюдаю...

— Ну так они в оружейной, ясен перец!

— И нам их выдадут? — спросил я.

— Для тренировок и для боя. Еще оружие в кузницу, кажется, можно брать для правки и ремонта.

— Кузнецу? Тренировки? — не понял я.

— Конечно. Это же Арена! Люди хотят видеть настоящие битвы, а не бестолковое махание ржавыми железяками. Лучшие бойцов по именам знают и прозвища дают. А неудачники достойны забвения! — торжественно закончил он.

— Ты, братец, не менестрель, часом? — усмехнулся я.

— Да нет же — счетовод, — растерянно ответил черноволосый, не распознав моего сарказма.

— Ладно, счетовод, отдаем и приступим, а то сейчас сил уже нет. Пошли поищем, где здесь можно упасть!

Вылизав тарелку, я поднялся, и мы отправились в поисках кровати. Судя по тому, что передвижения наши никто не контролировал и конвоировать вроде не собирался, всё должно быть в шаговой доступности. Надо спросить кого-нибудь из местных. Главное, я сегодня усвоил — шансы пока есть. Тридцать побед? Да на моем счету сотни трупов! Что мне какие-то три десятка сверху? Главное, чтобы тело окончательно не подвело, а там, как сказал Люций, еще побарахтаемся.

Глава 7. Мне, кажется, вы спешите, герцог...

Шпага противника нерешительно делает укол. Красуясь остаюсь на месте, даже не пытаясь уворачиваться. Зачем? «Рисунок» говорит мне, что из такой позиции «петушок» де Бри не сможет до меня дотянуться. Я же наоборт за счет кроткого подшага, спустя мгновение делаю выверенный удар прямо в сердце и…

Нет, я не настолько жестока, чтобы убивать этого мальчика. И что более важно, я обещала герцогу, что кровь не прольется. И потому на пол падает галстук-жабо. Тонкие завязки легко разрезала хорошо заточенная сталь. Молодец, Мэтью, следит за клинком.

Зал расцветает аплодисментами — только идиоту придет в голову, что это была случайность. И он тут оказался один — Арон де Бри.

— Это было близко, леди, хвалю. Скажите спасибо, что я не проделал то же самое с вашими выпуклостями.

А вот это уже оскорбление, и спускать я такого не собиралась.

— Не льстите себе, лэр. Вам ни выпуклости, ни впуклости не светят!

Подшаг и контрудар. Парень всё же попытался зацепить оборки на моем декольте. Даже не близко. Зато я, сблизившись, ударила по его оружию, а если сказать точнее, с силой толкнула. Соприкосновение двух клинков произошло у самой гарды.

Не ожидавший такого де Бри не смог удержать рукоять, и меч его, звеня, полетел на пол. Мой же уперся острием в его грудь. Новый шквал аплодисментов. Улыбнувшись, я отвернулась от своего соперника, обведя собравшихся вокруг торжествующим взглядом, споткнувшись о «весёлые» глаза Флейма. Герцог смотрел на меня так, что, смутившись, я вернулась к побежденному противнику.

— Еще один урок, лэр де Бри? Или вы наконец-то признаете, что были неправы?

Тот промолчал, но взялся за шпагу. Дождавшись его выпада, я закрутила его клинок резким движением и снова вырвала его из руки парня. Прием, требующий определенного навыка, но скорость и сила, которыми я обладала, позволяли покрыть его недостаток. Теперь «острая сталь» взлетела вверх и, кувыркнувшись в воздухе, воткнулась в паркет. Опять аплодисменты, а с ними и смех.

— Аарон, по-моему, вы все же проигрываете леди Лоуденхарт в технике. Может, уже хватит упрямиться? — прозвучал насмешливый голос герцога, а пришедший в ярость аристократ ломанулся к своему оружию.

— Не раньше, чем я возьмусь за дело всерьез. Пеняйте на себя, леди, больше я поддаваться не собираюсь.

Что за глупец… Самоуверенный кретин. А ведь в первые минуты нашего разговора он показался мне вполне себе симпатичным. Галантный, интересный. Однако стоило слегка «прижать его ногтем», как наружу вылезла его мерзопакостная натура.

— Я снова выбью из вашей руки шпагу спустя десять ударов сердца. Считайте, де Бри.

Считал, правда, не он, а кто-то из толпы.

— Один, два, три.

Противник неуверенно кружил вокруг меня, не решаясь атаковать.

— Четыре, пять, шесть.

А вот это уже неприятно — похоже, что он решил переждать время отсчета. Подло, но многое о тебе говорит, слизняк. Пришлось действовать самой. Резко ускорившись, я выругалась про себя — как же неудобно двигаться в этом демоновом платье!

Однако успела! Проскочив мимо направленного в мою сторону клинка, я, вращаясь, схватила парня за кисть и, дернув, резко выхватила оружие из его руки. Выходя из оборота, замерла, приподняв рукояти обеих шпаг вверх, слегка наклонив острее к низу. Словно пару два жал скорпиона на него нацелила.

— Десять! — раздался дружный хохот.

Подняв бровь, с полуулыбкой подкинула его шпагу в руке и, подхватив за не заточенную часть клинка, протянула де Бри.

— На этом можно закончить, — услышала я голос герцога.

Однако Аарон так не думал. Красный от злости, он сначала попытался резко вырвать клинок из моей руки, так, чтобы порезать ладонь. А когда я среагировала, одернув руку, нанес неожиданный предательский удар. Так он думал. Или, точнее, уже не соображал — разум совсем покинул идиота, раз он так яростно размахиваясь своим мечом, кинулся на меня.

Это уже не походило на показательное представление. Этот придурок хотел как минимум сделать мне больно, а я… Я хотела того же. Думаю, после столь явного пренебрежения просьбой герцога я могла себе позволить пустить его кровь. Однако надо сделать это так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что де Бри переступил черту.

Вместо того чтобы закончить бой, я намеренно начала парировать удары парня. Звон металла, яростный рык молодого лэра, женский испуганный взвизг. Краем глаза заметила, как мужчины хватаются за оружие. Даже герцог Даниель Флейм собирался меня защищать с оружием в руках. Как мило.

Ну всё, пора заканчивать это представление. Отразив очередной размашистый удар по касательной, я нанесла свой… Однако в последний момент, вместо того чтобы проколоть плечо сумасброда, проскользнула мимо и нанесла удар гардой по его черепушке. Нежно, так, чтобы не прибить случаем. Смалодушничала… Или просто поступила разумно. Хотелось думать, что всё же второе. К парню подлетели услуги и не пойми откуда взявшийся лекарь. Минутное замешательство…

— С лэром де Бри всё в порядке, — дал свое заключение медик, обратившись к герцогу. — Отдохнет немного и будет в норме.

Флэйм кивнул в ответ, разрешая унести бессознательное тело. А я, почему-то стрельнув в него глазками, подошла к одолжившему мне свою шпагу парню.

— Спасибо, лэр Рэзенфорд. Хороший у вас клинок — баланс идеален, — искренне улыбнувшись, протянула ему оружие.

Лицо Мэтью стало красным, зрачки расширились. Сглотнув, он «выпалил».

— Вы невероятны, леди. Если понадобится, я готов отдать за вас жизнь.

Меня крайне смутил его порыв, но виду я не подала.

— Спасибо на добром слове, лэр, но давайте обойдемся без жертв.

Кивнув в ответ, он замер, а я вернулась к Монтелло.

— Как вам наш показательный бой, наставник? — сказала я, понимая, что окружающие до сих пор греют уши.

— Показуха, — криво усмехнулся мой учитель. — Вы могли закончить его одним ударом. Де Бри столь же искусен, как и вы на второй неделе обучения. Иначе говоря, сейчас между вами пропасть.

— Вы несправедливы ко мне, «маэстро»! Я ведь обещала герцогу обойтись без крови, — сморщила я носик, добавив в голос капельку обиды.

— Только это вас и оправдывает, леди, — снисходительно ответил он.

Отличная импровизация, а самое главное, что ни капельки не соврали. Подумаешь, забыли упомянуть о таланте «мастера клинка»... Шумиха улеглась. Я, как ни в чем не бывало, продолжала скромно стоять в сторонке. На нас все еще бросали взгляды, но теперь они разделились поровну. Ревьеном интересовались. Снова заиграла музыка, и гости наконец-то дорвались до танцев. Кавалеры приглашали дам, но не меня.

Заработала я, получается, репутацию. Только русоволосый смазливый паренёк, Метью, не отходил от меня ни на шаг. Однако и близко не приближался… Что за безобразие? С делами я покончила и теперь готова была отдаться безудержному веселью. Всё-таки первый раз в высшем свете оказалась... Дерзайте, господа!

Однако, когда к нам наконец подошел симпатичный средних лет дворянин, оказалось, что целью его является мой спутник. Извинившись, Монтелло отошел в сторонку, чтобы обсудить с мужчиной некие дела. И тут мне совсем стало одиноко и обидно. Свернув веер, я решительно направилась к молодому Резерфорду. Тот, кажется, даже запаниковал, но смог удержаться — не сбежал. Уже хорошо.

— Мэтью, — обратилась я. — Вы же разрешите себя так звать?

— Конечно, леди Лоуденхарт, — снова зарделся парень.

— Прошу, зовите меня Лин, сделайте одолжение.

— Как скажете, леди Лин.

— Для друзей просто Лин. Мы же с вами друзья, Мэтью?

— Если вы того пожелаете…

— А если я пожелаю, чтобы меня пригласили на танец?

Намек был понят. Впрочем, какой намек, практически прямым текстом напросилась. Благо, что парнишка с перепугу не отказался.

— Разрешите вас пригласить, — в голосе лэра Резерфорда появилась уверенность.

Предложив мне руку, он вел меня в центр зала, где мы присоединились к прочим кружащимся в вальсе парам. Наслаждалась этим вечером: короткой схваткой, любопытством и даже неодобрением со стороны аристократов, музыкой и интерьером, танцем и кавалером. Мэтью и правда хорошо и уверенно вел — чувствовался немалый опыт. Запрокинув голову, я улыбалась нарисованному небу.

— Разрешите украсть вашу даму, лэр Резерфорд? — прервал мою идиллию знакомый голос.

Герцог? Мне показалось, что с исчерпывающим себя инцидентом Флэйм потерял ко мне интерес. По крайней мере, подойти и представиться лично не соизволил. Не то чтобы я на это рассчитывала, но, учитывая те взгляды, что он на меня бросал, такая вероятность существовала… Однако, здрасте. Почему вы решили обо мне вспомнить?

— Как пожелает леди, — без лишних заискиваний ответил Мэтью.

Надо же, а у парня есть стержень. Не стушевался и даже не выпустил мою руку, оставил за мной решение. Вроде как против, но… Быстрый взгляд — недавно счастливое лицо молодого аристократа стало фарфоровой маской. Ревнует? Не рано ли после одного-то танца?

Флейм глянул на парня так, что того аж покоробило, но он не отступил.

— Спасибо, что развлекли меня, лэр Резерфорд, — сказала я, аккуратно высвобождая руку.

Молодой человек, более без тени сомнения, кивнул и отступил. Теперь меня танцевал герцог. И это было… по-другому. Тоже уверенно, также умело, но взгляд его заглядывал мне в душу, а рука на талии не поддерживала, а обнимала.

— Кажется, нам так и не удалось толком познакомиться? — начал он светскую беседу.

— Разве что вам нужны эти формальности, — мягко, но с весельем в голосе ответила я. — Не узнать хозяина этого дома было бы сложно. Вас выдаёт ваш герб, герцог Флейм.

— Меня раскрыли, — деланно испугался мужчина. — Значит, притворимся, что мы уже представлены, леди Лоуденхарт.

— Рада нашему знакомству, герцог, — согласилась я.

— Вы совершенно другая, Лоуденхарт, нежели столичные дамы, — сказал мужчина, продолжая меня кружить.

— Грубая, невоспитанная и одинокая? — попыталась угадать я.

Одинокая — это важно. Я пришла в компании совсем чужого человека, а значит, не нашлось благородного родственника, что мог за мной приглядеть и отстоять мою честь.

— Сильная, уверенная, независимая, — возразил Флэйм. — Прекрасная жемчужина среди тусклого янтаря.

Немудреный комплимент, но от этого не менее приятный. Я улыбнулась в благодарность, а он продолжил:

— Жаль, что ваш брат не смог присутствовать на этом вечере.

Уф, чуть было не сбилась с шага от неожиданности. Уверена, что совсем недавно герцог Даниэль Флейм знать не знал никаких Лоуденхартов. Теперь понятно, посему он подошел не сразу. Выяснял, с кем будет иметь дело. И в каком качестве…

— Жаль, — искренне опечалено вздохнула я, вспомнив Артура. — Однако ничего не поделаешь — дела рода.

— Святая обязанность лорда, — понимающе покивал герцог.

Невольно я начала сравнивать их. Оба самоуверенные, сильные и... Чего уж там, симпатичные. Однако если лорд Лоуденхарт напоминал хорошо заточенный клинок, то герцог Флэйм — каменную твердыню… Ухоженную, изящную, но крепость.

— Надолго вы обосновались в столице? — поинтересовался мой партнер по танцу.

— Год-два, сложно сказать. Брат не посвящает меня в детали. С тех пор как вступил в права, он одержим желанием вернуть Лоуденхарту полноценную связь с королевством. Ищет партнеров.

— Простите мне мою неосведомленность, а в чем, собственно, проблема?

— Тут нечего прощать, герцог, Лоуденхарт — это богом забытый уголок. Живописный, но столь далёкий, что дорога к нему займёт не менее месяца. Даже если начинать свой путь из северных областей Александрии. Горы придётся обходить по территории, принадлежащей Империи.

— Морской путь? — уточнил Флэйм.

— Тоже не близок. Артур мечтает проложить ход через горы.

— Для этого надо быть не меньше чем Рэйгартом Повелителем Пространства, — герцог вспомнил о деянии бессмертного.

— Нам не требуется сносить для этого горы, — рассмеялась я. — Достаточно будет расширить уже имеющиеся тропы.

— И для этого вам понадобится лэр Верони?

— Да, кажется, там что-то связанное с алхимией и магией. Простите, я плохо в этом разбираюсь.

— Тогда понятно, почему старина Леонард заинтересовал вашего брата.

Музыка к этому времени оборвалась, и гости стали подходить к небольшим столикам на колесиках, что начали прибывать в бальный зал. Фуршет! Надо сказать, я изрядно проголодалась. Заметив мой живой интерес, герцог Флэйм потянул меня за собой.

— Отведайте вот эти корзиночки, леди, — мои любимые: нежный крем-сыр, соленый лосось и авокадо, — посоветовал он.

Угощение и правда оказалось потрясающим. Хрустящая песочная основа из тонкого теста хорошо дополняла и сглаживала сливочно-маслянистый вкус крема и солоноватой рыбы.

— Ммм… Потрясающе, — похвалила я блюдо и заозиралась вокруг.

Чутко следивший за нами слуга тут же подскочил с подносом. Игристое вино, разлитое в высокие фужеры, оказалось потрясающим. Некоторое время мы молча насыщались — совсем чуть-чуть, чтобы не отяжелеть: сыры, вяленая кабанина, нарезанная так тонко, что светилась на просвет. Сладости в ассортименте.

Отыскав взглядом Монтелло, я пришла к выводу, что у него теперь не то что новый ученик появится — очередь выстроится. Такими темпами и до собственной «школы меча» недалеко. Имперец был буквально окружен молодыми людьми и, что еще более удивительно, девушками. В общем, моему кавалеру было не до меня…

Впрочем, было бы чему расстраиваться, когда рядом со мной личность помасштабней образовалась. Правда, тут уже мне пришлось делить внимание герцога с прочими. Даже стало неловко… Как-то неосознанно и нежданно я начала выполнять роль его спутницы.

Гости подходили, здоровались, обменивались дежурными приветствиями и уплывали дальше. Я же оставалась. Видела, как недружелюбно смотрят на меня незамужние дамы. Или даже откровенно враждебно их родители. Может, и высказать что-то желали, да только герцог даже намеки на это пресекал. Зачастую хватало строгого взгляда, реже — недовольной нотки в голосе.

Я же улыбалась, пытаясь понять, во что вляпалась. Почему у меня такое ощущение, что Даниэль Флейм уже записал меня в число своих трофеев? С удивлением поймала себя на мысли, что это обстоятельство не вызывает у меня чувство диссонанса. Да и откуда ему взяться? Один из самых видных кавалеров Александрии как-никак — молод, недурен собой, неприлично богат… Одно плохо — женат.

— Знакомьтесь, леди Лоуденхарт, — лэр Крайтон Форс. Мой давний друг, — вырвал меня из раздумий герцог.

Дотронувшись губами до моей руки, мужчина выпрямился, дав себя разглядеть: молодой, но уже далеко за тридцать, короткая стрижка, острые усики на худом лице и мутные глаза. Он не был уродом, но почему-то вызывал у меня ощущение брезгливости. В «цвет» его внешности был его гнусоватый голос.

— Рад познакомиться с вами, леди, — он смотрел на меня так, словно хотел «залезть» в голову, срисовывал, пытаясь запечатлеть в памяти. — Простите, мы раньше не встречались? Уж очень вы мне кого-то напоминаете.

— Нет, я бы вас запомнила, — честно призналась я, внутренне передернув плечами.

— Даниэль, наши планы на вечер в силе? — приведя взгляд на герцога, спросил он, хищно улыбаясь.

— Если не случится ничего экстраординарного, — ответил Флейм, почему-то покосившись на меня.

— Смотри сам, но я там заготовил сюрприз…

—Позже, Край, — настойчиво улыбнулся ему герцог, и это снова сработало — «склизкий» мужик отстал.

Дальше вечер превратился в праздник! Танцы, угощения, фейерверки на улице! Я познакомилась с самыми знатными аристократами столицы. Кто-то был мне не рад, но держал это при себе, другие, напротив, с интересом задавали вопросы, большую часть которых я вежливо игнорировала, ссылаясь на свое незнание. Впрочем, особо настойчивых тоже не наблюдалось.

Я была пьяна! Не от вина, коего тоже испробовала в избытке, — алкоголь действовал на меня слабо, а от атмосферы! Словно простая служанка из известной сказки, попавшая на бал и влюбившая в себя прекрасного принца. И пусть вместо принца был герцог, а вместо любви в нем кипели некие другие, не столь светлые, но тоже мощные чувства, — это все равно ввергало в меня эйфорию.

Понимала, к чему это может привести, но не могла остановиться, уже всерьез отвечая на откровенные взгляды герцога. Обещала себе прекратить это безумие, но сама же нарушала эти заветы. В какой-то момент вино заставило меня покинуть зал. Мне требовалось... освежиться. Кажется, вот она, возможность исчезнуть. Просто уйти… Но я почему-то вернулась.

Коридор, который был совсем недавно не пуст, оказался безлюден… Около запертых дверей стояла слабо подсвеченная лампами мужская фигура. Она сделала шаг вперед, и свет упал на её лицо… Флейм шел медленно, будто давая мне возможность сделать выбор. Сделай я ему шаг навстречу, и будет «да», отвернись — «нет». Не думаю, что он пустится за мной в погоню.

Но я не сделала ни того, ни другого. Повернувшись, подошла к окну и, заглянув в темный сад, пытаясь привести мысли в порядок. Нужно ли мне это? Что скажет Артур? Его образ начал тускнеть в моей памяти… С того момента, как началось наше совместное путешествие, вместе мы провели кратно меньше времени, чем врозь. Слишком долго он отсутствовал, и, может, уже не вернется…

Что же, я теперь должна запереться в монастыре, ожидая его возвращения, а то и смерти? Забыть про свои желания и чувства? Хранить честь леди Луденхарт? Сам же говорил — жить в удовольствие, если его не станет! Наслаждаться жизнью… Вот я и наслаждаюсь! В крови кипит огонь, душа требует продолжения…

ТТихие шаги сзади, свет масляной лампы за моей спиной затмевает тень. Нежные руки касаются моей талии, а плеча — губы. Медленно, короткими «шажками», они движутся к моей шее. В крови уже не огонь, а раскаленный металл. Сердце стремится выпрыгнуть из груди. Боже, еще чуть-чуть, и я потеряю над собой контроль…

— Мне кажется, вы спешите, герцог, — сказала я, сумев обуздать себя.

— Только в случае, если бы собирался взять вас замуж, — в противном всё идет как должно.

— То есть вы просто жаждете моего тела? — я добавила в голос нотку возмущения, но сама в неё не поверила.

— Жажду, — признался он. — Давно я не желал так женщину… Боюсь даже, как бы не случился конфуз. Меня просто распирает…

Его бедра прижались к моим, и даже сквозь платье ощущалось его возбуждение.

— Значит, я нужна вам для удовлетворения ваших потребностей, — напряглась я, все еще пытаясь сопротивляться наваждению.

— А разве вы не желаете того же? — спросил Флэйм, а губы его коснулись моего уха. — Вы можете мне соврать, но не ваше тело.

Он был прав, жаркая волна пробежалась по мне... Невероятным усилием воли я не дала моим бедрам совершить опрометчивое движение.

— Мы не животные, чтобы спариваться без раздумья… — слабый аргумент в глазах мужчины.

— Напротив, в этом и есть наша суть. Всё остальное — это навязанная обществом мишура.

Его руки всё выше поднимались по моей талии.

— Общество меня и заклеймит, забудь я о чести…

— Чести? Большая часть незамужних дам на этом приеме жаждет оказаться на вашем месте, леди Лоуденхарт. Половина замужних от них не отстанет…

— И что же такого на моем месте?

— Меченый мне будет свидетелем — вы великолепны в своей наивности! — тихо воскликнул герцог.

— Вы не ответили на мой вопрос…

— Влияние, деньги, знакомства… Быть любовницей герцога рода Флейм — это огромные возможности!

— Мне это не интересно…

— И это делает вас еще более желанной, — его руки были уже на моей груди, заставив меня задохнуться от желания. — А у вашего брата появится куда больше возможностей на пути к его цели…

Зря он это сказал. Боже, я ведь уже была практически его! Промолчи и действуй… Иногда слова могут лишь помешать! И это был тот самый случай… Он напомнил мне об Артуре, но куда хуже — попытался меня купить. Детская обида победила наваждение, заставив меня, дернув плечами, высвободиться…

— Я чем-то обидел вас, леди? — опешил герцог.

Сделав два быстрых шага, словно уходя от очередного укола, я разорвала дистанцию, остановившись напротив него. Возможно, я делаю глупость… В конце концов, покровительство такого влиятельного человека могло стать хорошим подспорьем для моего будущего, если оно в принципе возможно… Однако девочка, кажется, испугалась.

— Простите, герцог. Но это всё так внезапно… Я… Мне надо это обдумать, — выпалила я.

По лицу мужчины прошла тень, не привык он к отказам, а уж к таким, когда всё, казалось, уже решено… Но сдержался. И даже улыбнулся мне как ни в чём не бывало.

— Хорошо, леди. Я дам вам время. Иногда ожидание делает победу слаще… — развернувшись, он направился прочь из коридора, оставив меня наедине с моими мыслями и переживаниями.

Глава 8. Мечерукий

— Тяни, давай, сгибай, — кричал я, пока мы в три руки пытались подогнать металлическую пластину под мое предплечье.

ККузнечному делу нас никто не обучал, и потому некий протез, состоящий из стального баклера, латной перчатки, обломка длинного кинжала и кучи как попало нарезанных кожаных ремней, приходилось дорабатывать уже надетым. Особенно проблемы доставляла железяка, целью которой было надежно зафиксировать созданный мной агрегат на руке, так, чтобы даже попытка сдёрнуть его с культи была проблематичной, не говоря уже о случайной потере основного оружия вследствие сильного удара.

Наконец-то края пластины, стягиваемые с помощью цепей, сошлись и были зафиксированы. Железяка болталась на руке, но после доработки в огне и с учетом кожаной проставки должна была плотно облегать предплечье... Или я за себя не ручаюсь! Как-никак это четвертая попытка совместить несоединимое. Еще через полчаса я наконец примерил этот странный «плод любви» кухонного ножа и большого праздничного блюда.

Люций помог мне закрепить ремни на предплечье и локте. Сделав несколько пробных движений, я удовлетворенно осклабился — на этот раз существенных недостатков выявлено не было. Конструкция оказалась тяжеловата, стесняла движения, но свою функцию выполняла. Теперь я не просто калека с оружием, а полноценный боец. Даже учитывая, что под это новшество придется изобретать какой-то особый стиль боя.

Это показалось лучшим решением, нежели в короткие сроки пытаться переучиться работать мечом в левой руке. Тем более что привычной шпаги у меня теперь не было... Следовало забыть о старой привычке прицельно колоть длинным клинком и делать упор на более контактный, жесткий рисунок боя. Рисунок... бой... танец...

Некстати вспомнилась Лин. Захотелось прижать её к себе и более не отпускать. Увидимся ли мы вновь? И будет ли она меня ждать? Минуло уже более двух месяцев, как я покинул столицу. Срок, что самоуверенно обозначил крайним для своего возвращения, а теперь я даже не уверен, что переживу сегодняшний день. В последнее время я всё больше терял надежду. Надежда на письмо, забранное братом Киром, иссякла. Видимо, не донес, а может быть, и не собирался — дал надежду и спалил в печи.

Ну и демоны с ним! Оборвав очередной приступ саможаления, я вернулся к своему новому оружию. А хорошо получилось! От тяжелого и непривычного меча в левой руке я тоже отказался, подобрал во время своей первой дуэли на Арене знакомую и привычную в обращении дагу. Можно сказать, это и стало самым главным событием того вечера.

Противник мой пусть и имел некий навык владения оружием, но заключался он больше в умении «случайно не порезаться». Оно и понятно — хозяева Арены подбирают противников друг другу под стать, основываясь на своих представлениях об их силе. Иногда даже пятеро против одного выпускают, лишь бы шансы уровнять. Так что против меня, как я и рассчитывал, изначально выставили неопытного и неопасного новичка. Что дало мне возможность без лишней спешки подобрать экипировку среди разбросанного по полю боя хлама.

Как только прозвучал рог, я двинулся по заранее рассчитанному маршруту, подбирая всё то, что могло мне пригодиться. Важно это было сделать сейчас, так как с собой можно забрать только то, что останется при тебе на момент окончания поединка. Противник рванул в противоположную от меня сторону, выискивая то, чем будет меня убивать. Судя по тому, что на бой он вышел практически голым, это был его первый бой.

Можно было поиграть с ним в догонялки и попытаться прикончить до того, как он доберётся до оружия, но это нарушало мои планы. Вооружённый или нет, этот мужик для меня соперником не станет. В итоге мы очень сильно затянули с началом схватки, дождавшись предупредительного выстрела из громобоя.

Следующий уже будет на поражения — долго играть в салочки на Арене не разрешали. Уклоняющийся от схватки получал заряд сверкающей энергии — хочешь не хочешь, а на контакт пойдешь. Стычка закончилась почти сразу, как мы сошлись. Красочной схватки не вышло — незамысловатым финтом я заставил противника совершить ошибку, а затем без затей воткнул ему клинок под правое ребро. Не помогли парню добытые копьё и щит. Первый же бой стал для него и последним.

Наверное, «патрон» его будет недоволен — в отличие от мясорубки, куда скидывали «шлак», за вход на Арену приходится платить. Зато именно хозяин после получает награды, завоеванные его собственностью. Чем выше ранг у бойца, тем больше заработок. Часть бойцов принадлежат самой Арене, как, например, теперь я. Так что пожадничали «братья»-мясники, продав меня за двойную цену, — уже на этом бою вышли бы в ноль, а последующие только в плюс. А вот Люция его просветленный братец-монах оставил при себе. Дерьмо — человек тебя на смерть шлет, а ты его невольно делаешь богаче.

Наш же с Люцием случай, скорее, был исключением — редко из мясорубки новички выходят. А уж так, чтобы вдвоем, и вовсе невидаль. И быть бы нам со счетоводом уникумами, однако недавно еще более редкое событие произошло — вся арена шумела. Изнутри и снаружи. Парень, к которому сразу же прилипло прозвище «Змей», какие-то чудеса в групповой схватке показывал. Та же мясорубка, да только из людей — каждый сам за себя. Двадцать зашли, десять должны выйти. Пятнадцать гладиаторов — пять новичков.

Шансы на выживание мизер. Но «Змей», судя по рассказам, даже за оружием не побежал — с ходу на ближайшего гладиатора при полной экипировке попер в рукопашную. Придушил мужика, словно змей, не посмотрев, что тот в рейтинге в первую сотню входил. А затем забрал его оружие и до конца схватки безумно смеялся, глядя, как рубятся прочие. Так к нему и не решились подойти — между собой порешали, кто на тот свет отправится. Не дай Меченый с этим чудовищем встретится.

Вторая схватка стала для меня уже испытанием. Высокий бодистанец не только имел боевой опыт, но и «бесчестно» пытался зайти ко мне со стороны покалеченной руки. Не могу его за это винить — сам бы поступил не иначе. Если на кону стоит жизнь, то благородство — это последнее, о чем нужно вспоминать.

В общем, щадить меня противник не собирался, стараясь выжать по максимуму из ситуации. И надо сказать, хорошо выжимал... Единственное, что меня тогда спасало, — это то, что я догадался перед боем на поколебленную руку намотать толстым слоем обрывок кольчуги. Действуя им как щитом, получив с пяток неглубоких ранений, я всё-таки смог выгадать момент — зацепил клинком ведущую руку противника. Выронив свой меч, боец тут же перехватил его в левую руку. Но тут-то мы уже в равных условиях оказались... Пусть и не без усилий, но бой я тот вытянул, сократив общий пул бойцов на одного хитрожопого бодистанца.

Люций под моим руководством свою первую схватку тоже выиграл. Поднатаскав его в основах, я объяснил ему преимущества полюбившейся алебарды и, методично избивая его палкой, изображающей меч, наглядно показал на практике минусы. Гонял его до седьмого пота. Сам при этом оттачивая новые для себя движения. И не зря.

Противником ему тоже достался новичок. Судя по мускулатуре, сильный, но нерасчетливый, а самое главное — нерасторопный. Оружием он завладеть успел, а воспользоваться уже нет. Так и сдох с дырой в спине и застывшим на лице удивлением. Чернявый имперец был безжалостен и бил наверняка, не смущаясь поставленной спины. А вот второй бой Люция снова выпал на мясорубку. И тут повезло. Тут он уже не выступал в роли «мяса», а стал одним из тех, кто «мясо» это должен был перемолоть. Бесчеловечно, но альтернатив мам не представили. В этот раз оказалась на порядок проще.

Новички сдохли в лапах мутантов, помогая ветеранам зачищать поле боя. А в составе его группы оказались плохие ребята, очень злые на других плохих ребят. Если здесь вообще можно было отыскать хороших. Пятерка мужиков из нашего Северного сектора хотела поиметь пару своих недругов из Южного. На предложение помочь чернявый благоразумно ответил согласием. Вместе с попавшими под раздачу мужиками на тот свет отправились еще четверо случайно подвернувшихся под руку бойцов — сами виноваты, не сориентировались. Итог боя решил жребий. Надо же было как-то избавляться от лишних? Вытянувшие короткую палку парада не умещались, а защищали честь сектора один на один. Четыре дуэли на потеху толпе.

Секторами называли находящиеся под трибунами помещения Арены: северные, южные, восточные и западные. Каждый сектор — отдельный жилой комплекс для примерно двух сотен гладиаторов. Общими были только купальни да кухня. Внутри комнаты на двадцать коек все одинаковые, отхожее место и умывальня в отдельном помещении. Никаких решеток, двери деревянные без запоров. Атмосфера здесь царила как в армии. Только вместо званий — ранг в таблице. Большую часть времени бойцы посвящали тренировкам и ремонту снаряжения. Как ни как за свою жизнь бьются. Любые беспорядки пресекались под страхом смерти.

Конфликтов не то чтобы не было, но приносили их при случае уже на Арену. Хочешь выяснить отношения — бросай вызов, и если твой оппонент согласится, отправляйся на внеочередной бой. Такие бои в зачет не шли — раньше срока, устроив череду внеочередных схваток, не сбежишь. Рейтинг тоже за такое не начисляли. А ведь вместе с рейтингом еще и баллы выдавались — местную валюту. Вот за что здесь готовы были жопу рвать! Расплатившись баллами, можно было что угодно запросить: от еды до бабы. А чего еще запертым в неволе мужикам желать? Чем выше рейтинг побежденного бойца, тем больше баллов.

Самое «вкусное» — баллы начислялись также за достижения сектора. Чем лучше выступают бойцы — тем выше в таблице, тем больше бонусов на всех, а значит, лучше условия существования — всё те же еда да шлюхи. Неудачники, кто оказался на «дне», довольствовались лишь пресной баландой да своей рукой. Иначе говоря, сектора враждовали, стараясь друг другу напакостить, а хозяева Арены всячески эти склоки поддерживали, добавляя боям остринки.

Более того, о том, что происходит под трибунами, знали и рассказывали в питейных академцев специально обученные люди. Тут же таблицы с рейтингами висели. Фанатики вроде брата Кира следили за этим как за непрекращающимся представлением. Мерзопакостное местечко.

Еще раз взмахнув вооруженной рукой, я удовлетворенно усмехнулся — теперь не калека, а полноценная боевая единица. Здоровье тоже ко мне возвращалось. Залечив мои раны, маглиты, видимо, начали приводить тело в некое оптимальное состояние. Сейчас, спустя три недели, я снова ощущал прежнюю мощь. Почти... Работая на максимум, я очень быстро уставал, а вместе с усталостью уходила и сила. Так что затягивать схватки мне было противопоказано. Сегодня мне предстоял третий бой — возможность опробовать свои заготовки и «нащупать» свой предел.

Снова бьющий в глаза дневной свет и неестественное тепло внутри арены, в то время как за воротами метет настоящая вьюга. В этот раз, кроме простой, но добротной одежды, что носили все без исключения гладиаторы, мне выдали утепленные штаны, тонкую ватную куртку и шерстяные портянки. Пару теплых перчаток заправив за пояс на всякий случай — сейчас они были мне без надобности.

Снег срывается из-под тяжелых кучевых облаков мелкими острыми льдинками, а ветер, разгоняя и закручивая его, создавал наполненный миниатюрными жалящими «иглами» вихрь. Стоило сделать шаг наружу, и лицо тут же обожгло мелким ледяным крошевом, заставляя вжимать голову в плечи. Сейчас бы закутаться в плащ, да как-то не догадались мне его предложить... А скорее, расчетливо не выдали. Зачем портить вещи, судьба которых спустя пару минут превратится в лохмотья?

Поглядывая в сторону противоположных ворот, я пожалел, что вышел раньше своего соперника — ветер нещадно «резал лицо», засыпая глаза ледышками. Из ворот нехотя показался мой оппонент. То, что он спешит покинуть теплые застенки не по своей воле, можно было понять по тому, как яростно он огрызался и верещал. Чудовище пыталось достать выгонявших его копейщиков своими клешнями. Человекообразный паук, существо, что наравне с другими условно разумными тварями содержалось где-то в местном зверинце. Такой же мутант, что встречался мне в пустошах. И если то чудище дружелюбно махало нам с Санчезом «ручкой», сохрани Меченый его душу, это попробует меня убить.

Решётка упала, отсекая монстра от тёплого нутра Арены, и заставив обратил на меня внимание. Конечно же, он знал, что вернуться в тепло можно, только умертвив двуногого. Злобный взгляд фасеточных глаз я смог различить даже на таком расстоянии. Подобрав с земли булыжник размером с человеческую голову, монстр показал его мне и, сдавив клешней, раздробил на мелкие кусочки. И более затягивать с этим не стал — кинулся вперёд, выставив перед собой передние лапы. Наклонив голову вперёд, тварь приготовилась использовать в качестве орудия свои жвала.

Скорость набрала огромную, равно что лошадь в галопе, видимо, желая поскорей избавиться от ставшего на его пути «недоразумения». Бить ему в противоход было самоубийством. Хитиновая броня, скорее всего, плохо прорубалась, прикрывая жизненно важные органы. Надеяться на единственно точный удар в глаз было бы излишне самонадеянно. Да и не то оружие у меня, чтобы это провернуть — длины клинка даги или «кинжала-щита» было недостаточно. Больше шансов сдохнуть, попавшись в его клешни.

Монстр, словно бык, массой с которым мог поспорить, пронесся мимо. А когда я отскочил в сторону, попробовал достать меня клешней, однако, ожидая подобного, я заранее пригнулся и прицельно ударил. Надежда прорубить одну из мохнатых лап не оправдалась! В сочленение попасть не удалось, а на хитиновой броне разве что зарубка осталась. Зато крутануло меня так, что еле устоял на ногах. Больше я такой ошибки повторять не собирался — в следующий раз можно и в ответ огрести.

На втором заходе я снова поднырнул под лапу чудовища, но в этот раз в поисках уязвимого места резанул вскользь по брюху. Тварь взревела, а мой клинок окрасился кровью... Отлично! Теперь знаю, куда мне целить. Одна проблема — не моим оружием. Был бы клинок подлиннее, тут бы бой, наверное, и закончился, а так ситуация аховая... Все мое снаряжение оказалось малоэффективным — до внутренностей не дотянуться. Разве что очень повезет... Однако мутант решил мне времени на раздумья не давать, резко сменив тактику.

Проявляя все признаки разумного существа, он расчетливо сближался со мной, клацая клешнями на длинных лапах. Боится, гад! Приглядевшись, я отметил, что покрывающая брюхо серая шерсть была не только снизу, но также и на груди... Точнее, в том месте, где у человека должна была грудь находиться. Вот и точка приложения удара — теперь главное выгадать момент, что тоже было нетривиальной задачей. Чудище, пытаясь меня достать, всё яростней работало клешнями.

Будь на моем месте новичок, или не видавший ранее мутантов, или более впечатлительный воин, это и могло сработать. Однако я, не тратя лишних сил, легко уходил от ударов и рывков противника. Раззадоривая тварь, намеренно смещался с линии атаки в последний момент. Так, уворачиваясь и имитируя попытки нанести контратаку, я вел тварь за собой по арене. Зрители ликовали, а я продолжал смещаться по заранее выверенной траектории, пока не достиг нужного места.

Что произошло дальше, поняли не все и далеко не сразу. Подбадривающие то ли меня, то ли чудище выкрики стихли, прежде чем взорваться овациями. Тело монстра замертво упало наземь. Я, если честно, и сам удивился тому, как всё прошло гладко. Оказавшись в нужной точке, я сделал два слитных движения — убрал дагу за пояс и, одновременно подцепив носком ноги присыпанный песком пилум, подкинул его в воздух...

Древко легло в руку, как будто прилипло — короткий замах, и острие вонзается в грудь монстра. Отскочив в сторону в ожидании новой атаки, с удовольствием наблюдал, как сегментированные глаза твари закатились. Довольный собой, я поднял вверх правую, украшенную «кинжалом-щитом» руку, и под приветственные выкрики прошелся вдоль трибун, празднуя победу.

Копье я решил прихватить с собой, сделав частью своей экипировки, на тот случай, если мне будут попадаться подобные противники. Так я стал «Мечеруким». Непонятно почему не «Кинжалоруким» или «Щиторуким», что было бы правильней, однако прилипло именно это прозвище. Заработанные баллы я спустил на бухло. Нажраться в зюзю нам с Люцием не удалось, но хоть так...

Шел третий месяц моего пребывания на Арене. Я выиграл свой шестой поединок. Несмотря на то, что противники становились все сильнее, каждый следующий бой давался мне легче. Не в последнюю очередь, что мой стиль боя начал обретать законченную форму. Если так можно было выразиться. Также с каждым днем ко мне все больше возвращалась былая сила: физическая мощь, скорость и реакция. Только выносливость подводила... Все тот же упадок сил при интенсивной работе организма. Эффективность и скупость моих движений также стали мой отличительной чертой.

Кожа тоже возвращалась в норму — более никаких пятен, морщины разглаживались. Скоро могут возникнуть вопросы о моих разительных изменениях. На этот случай я заготовил расширенную версию байки, которой потчевал Люция…

Люций… Погиб неделю назад, не пережив свой пятый поединок, оставив в моем сердце неожиданно болезненную, кровоточащую рану. За прошедшее время мы стали хорошими друзьями. Искренний, шумный — он оставался ключевым фактором, не дающим мне скатиться в апатию. Заставляющим двигаться вперед...

— Мечерукий! Ну ты че опять такой тухлый? А? Неделя уже прошла... Сам же знаешь — всех нас это ждет, — крикнул молодой пацан с раскосыми глазами и короткой стрижкой.

На арену он зашел через месяц после нас, довольно уверенно выиграл свой первый бой против мутанта, с которым свела его судьба, — проткнул копьем с безопасного расстояния. И как-то само собой получилось, влился в нашу компанию. Я отбрыкивался как мог, но черноволосый с ним все-таки спелся, взяв под крыло. Притащил к нам на тренировки и всячески помогал. Это, в свою очередь, сказалось на успехах пацана на арене. Это сейчас он расхорохорится, но смерть Люция тоже стала для него ударом.

— Отстань, малой. Не до тебя, — буркнул я.

Парень уже который раз пытался подбить меня, чтобы я его тренировал, всю душу выел.

— Да ладно, че сидеть морду хмурить, — проигнорировав мою просьбу, он навис надо мной. — Ты про Змея слышал?

Тот самый боец, что попал на арену чуть раньше нас... Встречаться не приходилось — парень из другого сектора, но личность узнаваемая. Творил любую дичь. Мог вызвать на бой гладиатора из самого верха рейтинга только потому, что, видите ли, ему понравился его нож, а затем, что примечательно, забрать его вместе с жизнью.

— Кто ж о нем не слышал...

— Представляешь, этот шизанутый охраннику по зубам прописал за то, что тот сказал, что его мамку того!

— Ну дебил, что сказать. За такое вроде как в карцер и штрафной «пул» отсылают... — вспоминал я.

Штрафной «пул» — это особый жребий на самых страшных тварей Пустошей. Протобер забавный мишка на их фоне. Таких в одиночку не побеждают — только толпой на мясорубке.

— Ага, против ядохвостов отправили… — трагично затягивал паузу паренёк.

— Не тяни, Яцу, — всё-таки смог пацан меня растормошить.

— Прикинь, он, как вышел на арену, снова ржал, как припадочный, а потом, не обращая внимания на удары хвостов, тупо вырезал всю стаю.

— И не сдох, я полагаю? — уточнил я.

— Не, ушел с Арены как ни в чем не бывало. Поговаривают, что у ядохвостов яд стух, — с сомнением сказал парень.

— Однако у тебя, конечно, другое мнение?

— Флинт говорит, к яду ядохвостов привычка вырабатывается, если выживаешь. Да только не единожды надо выхватить... Говорит, что Змей, видимо, бывший Искатель, — восторженно заявил маолинец.

— Логично. Если не врут, конечно, что выжил...

— Ну так-то да. Наши с их сектором в «мясорубке» пересекались. Говорят, имя до сих пор в «пуле» записано. Только недолго ему осталось. Прикончит его штрафной «пул».

— Победа в штрафном «пуле» отменяет наказание...

— Отменяет. Да только, прикинь, он опять тому же охраннику по зубам съездил, сразу после боя, добавив, за что. В общем, опять в карцере сидит, а охранника на ковер к начальству вызвали. Им ведь запрещено гладиаторов провоцировать...

— Ну, порежут тому жалование или даже выпрут. Что толку? Всё равно помирать... Лучше бы реально прикончил...

— Тогда бы весь сектор баллов лишили... Змей о своих подумал, красавчик, и урода наказал.

— И сдох... — заключил я.

— Говорят, ему зверя попроще подобрать могут. Ну, типа, не так уж и виноват. Может и сдюжит.

— И всё-то ты знаешь… — проворчал я.

— А чем тут еще заняться? — пожал плечами парень.

И правда, в среднем один-два боя в неделю-полторы. Как жребий ляжет. В остальном из развлечений: тренировочная площадка, баня и жрачка. Даже азартные игры запрещены. Только баллы могли разнообразить жизнь. Еда и женщины... Выругавшись, я почесал между ног. Даже в армии, да морских походах у меня не было столь длительного воздержания. И сейчас этот вопрос стоял особенно остро. А что, пусть будет промежуточной целью.

— Ладно, хорош языком трепать. Пойду-ка на площадку пар выпущу, — поднявшись, я направился к выходу из барака, а пацан ожидаемо увязался со мной.

Стража, не артачась, пропустила нас через решетчатые двери в арсенал, а откуда в комнату для тренировок. Мешки с сеном вместо противников, да полки с защитной амуницией. Людей здесь сейчас не было, зал был в нашем полном распоряжении.

— А как ты свою штуковину сам натянешь? — спросил парень.

Тут он был прав. В прошлый раз я весь извелся, прежде чем закрепил все ремни... Да в кузне без помощи Люция тяжко будет. Глянув на молодого маолинца, пытавшегося заменить мне погибшего товарища, я кивнул.

— Хорошо, готовься. Будет тебе тренировка, — вынужденно кивнул я.

Привязываться к пацану еще больше не хотелось, но выбора у меня не оставалось...

Глава 9. Рахна

Чеканя шаг по ведущему к выходу коридору арены, я наслаждался изумлением и суеверным страхом, появляющимся на лицах встречающихся мне людей, — не каждый день увидишь, как презренного внешника сопровождают личные гвардейцы самого Настоятеля. Эти одетые в черно-красные балахоны и увешанные кучей древних боевых артефактов простые исполнители воли верховного жреца для здешних просветленных обитателей были практически небожителями. Высшая каста, неприкосновенные, способные говорить с богом без посредников...

Ненавижу это место. Честно пытался представить нечто худшее, но даже Нурейские рудники, куда ссылали самых отпетых разбойников, убийц и прочую криминальную сволоту... И те не выглядели столь мерзопакостно. Туда без лишних затей отправляли умирать. Здесь же, убивая, тебе предлагали надежду... Отвратительный шанс заслужить жизнь, жить которой ты не хотел...

И это я не про Арену сейчас, а Академию в целом. Да и не Академия она давно... Даже старое название тут не в ходу уже более тысячи лет. Святая обитель... Тьфу. Ничего менее пафосного выдумать не могли? Впрочем, местным, похоже, нравилось. Им всё нравилось... На что укажут, от того и пищат от восторга. И неважно, что в дерьме живут, да им же питаются... Зато царствие Хикку уже вот-вот на земле воцарится... Сгинут демоновы внешники, а все, кто хранил в своем сердце истинный свет, наконец-то познают высшее блаженство. Ублюдки фанатичные...

Попади я сюда и не зная, где оказался, был бы в полном замешательстве. Ни одно доподлинно известное мне место в мире не походило на эту клоаку. С большей долей вероятности я решил, что нелегкая занесла меня в Северию — по слухам дикую, холодную и необычайно суровую страну, о которой я ничего толком и не знал.

И уж точно бы мне бы в голову не пришло, что я оказался в чудесной Академии — месте, где, по слухам, правит бал древняя магия, населяют которую сплошь великие ученые и неординарные мыслители. Общество, на сотни лет опередившее остальной мир в развитии... Иначе как объяснить то, что на протяжении тысячи лет один, пусть и большой город, держит в страхе целый континент? Какая ирония...

Из окна самодвижущегося экипажа я видел то, о чем уже успел услышать из уст тех гладиаторов, кто некогда успел пожить вне Арены... Серые безликие люди, одетые в серые балахоны и рясы, снуют по не менее серым и безликим улочкам выстроенного из серого кирпича города. Построенные под копирку дома, одинаковые, трехэтажные, отличающиеся только расположением внутри кварталов, жались друг к другу, местами совсем срастаясь между собой, превращаясь в нелепые «муравейники». А между ними, словно букашки, чуть ли не гуськом протискивались многочисленные прохожие.

Великая сказочная Академия, где чудеса на каждом шагу! Город, устланный золотой брусчаткой! Дома, украшенные драгоценными камнями! Кто придумал все эти небылицы? Аккуратный и ухоженный Вейкт и тот больше напоминает страну магов, чем это «мертвое» на оттенки место. Около часа петляний по узким улочкам вывели наш экипаж на широкую дорогу. Туда, где плотная застройка уже не мешала различить то единственное, что действительно смогло меня впечатлить. Невероятно высокий столб выглядывал откуда-то из-за горизонта.

По мере приближения к нему я осознавал всю монументальность этой конструкции. Спустя еще полчаса мы выехали к огромной круглой, выложенной белым и черным мрамором площади, из которой радиальными лучами выходили широкие проспекты. В центре стоял... Нет, не столб — попирающая сами небеса колонна! А на ней виднелась, казалось, вырезанная из цельных кусков янтаря и того же белого мрамора, поднимающая над головой золоченый посох человеческая фигура с головой птицы. Стоило нашему самодвижущемуся экипажу «вынырнуть» на свободное пространство на краю, как в верхушку посоха, как на заказ, начали бить молнии.

Кольцами опоясывая колонну по всей площади ровными рядами, подняв правую руку к небу, стояли тысячи одетых в балахоны людей... В самом центре на нескольких десятках трибун, обращенные к толпе лицом и одетые в позолоченные мантии, находились жрецы. Используя какие-то магические артефакты для усиления голоса, они остервенело, но монотонно что-то вещали.

Отдельные слова я еще мог уловить, но общая суть от меня ускользала, заглушаемая непрерывными раскатами грома. Чем яростнее и резче становилась проповедь, тем чаще били молнии в посох-шпиль на вершине огромной колонны. И без того темное зимнее небо стало черным от туч. Закручиваясь спиралью, оно все быстрее вращалось против часовой стрелки. Фанатики на площади сжимали кулаки в такт ударам молнии, речитативу ораторов.

Создавалось ощущение, что это стихия подчиняется этому ритму... Тогда как всё должно быть наоборот. Вдруг особо яркая молния ударила в шпиль! Заискрилась, заставляя сверкать янтарь на её поверхности, словно солнце. Свет начал расползаться по колонне, яркими линиями-каналами впитываясь в вырезанную на поверхности фигуру существа. С изумлением я наблюдал, как мрамор и янтарь начали оживать. Из колонны, делая шаги по воздуху, вышло божество: золотая мантия, птичья голова, сверкающие голубыми разрядами глаза, золоченый витой посох, с которого теперь уже нарочно срывались радужные молнии.

Мы больше никуда не ехали — стояли на краю площади, превратившись из зрителей в участников. Мои сопровождающие пытались держать себя в руках, но я слышал их синхронный, вторящий ударам молнии шепот. Сверкающие разряды, срываясь с посоха, начали бить в близстоящие здания, оставляя в них чернеющие проломы. Дальше пришла очередь фанатиков — молнии прошлись между их рядами, выкашивая людей десятками. Раз за разом всё больше почерневших тел падали на белый камень. Я инстинктивно втянул голову в плечи, когда один из разрядов прошелся особенно близко, с трудом поборов желание упасть на пол экипажа.

— И никто даже не дрогнет, — изумленно прошептал я.

— Просветленные знают, что Хикку не карает достойных, лишь тех, в ком зародилась нечестивая искра сомнения, — получил я неожиданный ответ.

Впервые я увидел на каменных лицах гвардейцев нечто похожее на эмоции, а горящий фанатичной верой взгляд и вовсе заставил поёжиться.

— А если ваш бог решит меня сейчас прикончить? — спросил я.

— Значит, такова его воля, — ответил тот же конвоир, восторженно вглядываясь в продолжающую сыпать молниями золотую фигуру. — Будь на то его желание — Хикку уничтожил бы всю скверну разом. Но что тогда останется нам? Жизнь без великого Испытания, что совершенствует наши души, — это тупик.

Знакомая сказка — один из постулатов Церкви, исковерканный на новый лад. Якобы, преодолевая невзгоды в земном теле, душа обретает законченную форму и становится достойной присоединиться к Спасителю на небесах. Старый камень в новой оправе. Всё в этом мире вторично. Я снова посмотрел в окно... Бог? Нет — просто созданная магией иллюзия. Там, на колоне, всё еще виден каменный силуэт, а эта беснующийся в небе штука слишком уж напоминает марионетку, что дергают за нити... Искусно, красиво, но неправдоподобно. Впрочем, местные, я посмотрю, в восторге.

Аттракцион для местных фанатиков подходил к концу — молнии перестали уничтожать «нечестивых» последователей бога Хикку, а устремились ввысь, напитывая облака светом. В какой-то момент фигура бога тоже засверкала, на мгновение превратив зимние сумерки в яркий солнечный день… А затем разлетелась мириадами янтарных осколков, устремившихся к каждому из присутствующих. Мне, видимо, тоже достался свой золоченый шарик. Он плыл ко мне достаточно медленно, чтобы я успел его разглядеть. А затем, не замечая преград, врезался мне в грудь. Я ожидал неосязаемую иллюзию, а получил под дых. Задохнулся, как мне сначала показалось, от удара, но на самом деле мое тело скрутило в экстазе.

Самая вкусная еда, лучший в жизни секс, прекраснейшая картина, гениальная музыка, невероятно милый котёнок, всепоглощающая гордость, чистейшая любовь... И прочее самое-самое, что мог вообразить мой разум... Всё это смешалось, превращаясь в одно всепоглощающее чувство! А потом исчезло... Я рычал и плакал от утраты. Стонал от боли, что причинял мне этот несовершенный мир... Надеялся, что это снова повторится... Борясь с отчаянием, я оглядел моих сопровождающих. На их недавно застывших маской лицах читались те же самые чувства.

— Не грусти, внешник. Лучше возрадуйся, что ты смог ощутить то, к чему мы стремимся. Не каждый раз Хикку одаряет нас своим благословением, — конвоир дружески положил руку мне на плечо, и я подавил иррациональное желание, рыдая, заключить его в объятья. Думаю, случись такое, он бы нисколько не удивился. В окошке я наблюдал, как умиленно рыдают фанатики...

Повозка тронулась, мои стражи снова стали каменными истуканами. А я пытался взять под контроль свои чувства, делая медленные вдохи и выдохи.

— И как часто приходит благословение? — с надеждой спросил я, ненавидя себя за этот вопрос.

— Не чаще чем раз в полгода. Сегодня нам очень повезло.

Сердце защемило от разочарования... Но так же отпустило и желание скорей бежать на площадь в ожидании нового чуда. Я старательно боролся с наваждением. Беру свои слова назад. Куда там церкви Спасителя с ее тривиальными проповедями. Вот как надо привлекать последователей! Меня сейчас корежит, как опиумного наркомана в вожделении новой дозы... Неудивительно, что у местных мозги набекрень.

Отгоняя назойливые мысли, я постарался сосредоточиться на дороге. Бесцветные кварталы остались позади — здесь здания отличались разнообразием форм и расцветок. Кварталы потеряли стройность, зато куда больше походили на привычные мне районы Александрии. Вероятно, мы заехали в историческую часть города.

Чем глубже мы погружались в этот уголок древней истории, явно сохранившейся со времен Великой Империи, тем богаче становились дома, обширней проплывающие мимо поместья, и тем меньше встречалось на улице «серых» человечков. Навстречу нам попадались другие самодвижущиеся, богато украшенные экипажи. «Люди» тоже обретали цвета и передвигались уже не пешком, а на несомых рабами паланкинах.

Тут и там виднелись высушенные на зиму фонтаны и потерявшие листву скверы. Мы пересекали украшенные барельефами золоченые мосты и перекинувшиеся через явно рукотворные, покрытые сейчас тонкой коркой льда каналы. Что оставалось неизменным, так это видневшаяся вдалеке янтарная колонна...

Прошло еще не менее получаса, прежде чем мы выехали к лесному массиву. По крайней мере, со стороны это выглядело так — город резко закончился, и по обе стороны от нас выросла стена высоких вековых тополей. В какую сторону ни глянь — края не видно. Если бы не вымощенная обычным камнем узкая петляющая среди деревьев тропинка, то найти проход сквозь эти заросли было бы невозможно. Меня согнали с теплого, насиженного места на морозный воздух — дальнейший путь предстояло пройти пешком.

— Ты, если что, в лес не беги. Периметр под наблюдением — ловушек там столько, что белка не проскочит. Не то чтобы мне жалко твою шкуру, внешник, но у меня приказ доставить тебя живым, — предупредил гвардеец. — Не заставляй себя обездвиживать.

Несмотря на свою внешнюю безучастность, ребята оказались крепкими профессионалами... Вот и сейчас подметили мой внимательный взгляд, предвосхитив возможность побега. Бежать я, конечно, не собирался... Так, на всякий случай отмечал возможные пути отхода. Глупостью будет срываться в бега сейчас, когда сам же и напросился на этот разговор. Не стоит нарушать начавшее вырисовываться хрупкое взаимопонимание.

А напрашивался я в прямом смысле — целое шоу устроил, как только понял, что меня тут за идиота держат. Придурок, мог бы этот фарс и раньше прекратить, может быть, и Люций жив остался. Прошло демоновых четыре месяца, прежде чем я начал замечать неладное. Начал уже сживаться со всем этим дерьмом, пропитываясь местными порядками, всё реже вспоминал о побеге...

Вошел в сотню лучших бойцов Арены, скрасив по возможности здесь свое пребывание. Противники погибали, даруя мне заветные баллы. После каждой победы, коих уже было уже шестнадцать, я устраивал себе пир горой: пил местное паршивое вино и пиво, трахал симпатичных рабынь. Уверовал в свою непобедимость и уже строил планы, как буду принимать простриг...

Вел себя как слепой котенок, до тех пор, пока меня не тыкнули носом в очевидное — мне подыгрывают. В этот раз жребий свел меня с Рахной — еще более редким видом гладиатора, чем разумные мутанты. Женщины вообще сюда редко попадают, по объективным причинам — не выживают. Да и в отличие от мужиков обладают одним очень ценным ресурсом — дырой между ног. Даже на не самых свежих дам находится покупатель.

Что бы там ни говорил брат Фома, с нечестивыми девками покувыркаться не гнушался не только Кир. Молодые и нестрашные рабыни пользовались спросом у местной черни в качестве недорогой альтернативы местным куртизанкам. В лучшем случае становились личной прислугой для тех, кто был побогаче — суть та же, но работа поразнообразней.

Так что Рахна была исключением из правил. Кем она была прежде, никто не ведал, но уж точно не домашней барышней. Рыжая стерва ругалась на Арене, словно моряк с двадцатилетней выслугой, имела прекрасную экипировку и безжалостно уничтожала своих противников, используя пару отравленных клинков. Яды компенсировали ей недостаток физической силы и, как выяснилось, тоже являлись оружием, которое можно было унести с поля боя. Главное — знать, каких мутантов разделывать, да навык минимальный для этого иметь, чтобы в процессе добычи самого себя не умертвить.

И даже зная о ее привычках до нашего боя, я все равно сильно недооценил эту женщину. По традиции она прошлась по мне своим острым язычком, пытаясь вывести из равновесия. Как бы это недвусмысленно звучало, однако меня не ублажить пытались, а ровно наоборот — морально уничтожить. Пфф.

Убедившись, что меня нисколько не трогают ее «остроумные» реплики, она понимающе улыбнулась и вогнала мне кончик одной из своих рапир прямо в бедро. Я контролировал ситуацию и даже вроде как среагировал... Но защититься не смог — гибкий тонкий клинок её рапиры, изогнувшись дугой, обогнул мою дагу, нанося, по сути, глубокую царапину. Грязный приём, что стоил жизни многим её противникам и к которому я оказался не готов.

Яд ожидаемо начал парализовывать мою ногу. Знакомая ситуация, но в этот раз на сверхрегенерацию рассчитывать не приходилось, ускоренный метаболизм разве что снижал эффективность отравы... Воительница кружилась вокруг меня, нисколечки не уступая в скорости или реакции, продолжала колоть с обеих рук, рассчитывая повторить недавний успех. Я же больше отбивался, рассчитывая на внезапную контратаку. Только шанса всё никак не представлялось.

В очередной раз прикрываясь щитом, будучи уверенным, что остановил укол, я попытался сблизиться, однако подлое оружие снова вильнуло в последний момент, обжигая мне плечо, частично лишив мою руку подвижности. Сама же Рахна благополучно разорвала дистанцию, вывернувшись из-под моего клинка. Ловкая, гибкая и быстрая — она напомнила мне о своей дикой пляской сражение с Элизабет Ли. Боюсь, что сейчас я бы хранительнице проиграл.

Еще дважды извиваясь, словно кобра, яростная девица успела оцарапать меня, прежде чем я решил сменить тактику. Подгадав момент, я позволил себе допустить «ошибку», имитируя слабость, вызванную воздействием яда, и получил еще один болезненный укол в области груди, готовясь к неожиданному рывку...

Сейчас! Именно сейчас она должна будет закончить бой своим коронным выпадом... Разворачивая корпус, я намеренно давал себя ранить, чтобы нанести удар в противоход. Размен, которым женщина будет недовольна. В лучшем случае, она перестанет прыгать кузнечиком, в худшем — на этом мы и закончим.

Однако это не сработало... Готовый проколоть мое сердце клинок был отдернут. Аранна успела отскочить, на волосок уклонившись от моего секущего удара. По удивлению, мелькнувшему на её лице, я понял, что она только что осознала, как была близка к гибели.

Но главное было не в этом... Движение назад она начала заранее, будто бы ожидая мой выпад. А этого быть не могло — уверен, я не сплоховал... Просто эта сука не собиралась меня убивать! Намеренно игралась со мной, ожидая, когда я рухну от яда, но добивать не собиралась. Что было крайне ей не свойственно.

Проверяя свою догадку, уже намеренно стал раз из раза подставляться. Лез на рожон, а она медлила, делая ненужные движения, уводя свои клинки в сторону. Стало очевидно, что ей запрещено меня убивать! Рахна тоже осознала, что для меня это более не тайна. Но уже ничего не могла с этим поделать. Пользуясь этим преимуществом, я вошел в клинч и, поймав её рапиру в «ловушку» даги, вырвал оружие из руки женщины. А затем, навалившись, придавил к земле, лишая и второго клинка.

Будь у нее больше времени, яд бы меня доконал — не справлялась моя нынешняя регенерация, но я не дал ей этой возможности. Прижав Рахну коленом к земле, приставил острие даги к ее горлу. Мне не хотелось ее убивать... Этот бой заранее был нечестным... Такая победа мне претила, но решение принимать Судии. Вопросительно посмотрев в его ложу, я замер, ожидая ответа.

Смерть пусть и наиболее частый исход поединка на Арене, но не единственный. Человек в золотом балахоне, отороченном с красным мехом, поднял руку с раскрытой ладонью к небу. Девке повезло — Судия разрешил ей начать всё заново. Счетчик ее побед обнулялся, но теперь у Рахны, но смерть миновала. А ведь могло быть наоборот... Более того, теперь я был уверен, что в этом и была суть! Некто хотел продлить мое прибывание на Арене...

— Ну и зачем, а? Благородный? Тварь, лучше бы прикончил. Мне бы оставалось шесть боёв... — на лице женщины отразилась боль.

— Я всё ещё могу это исправить! — хмыкнул я, поднимая кинжал.

Это было против правил, но к чёрту правила! Я в эти игры более играть не собирался. Вопросительно подняв бровь, я уставился на воительницу.

— Спасибо, обойдусь, — буркнула она, подав мне руку, предлагая поднять её с земли.

Наглая гадюка! Единственный способ сделать это для меня — убрать дагу... Впрочем, я не верил, что она на меня нападет — в её глазах все еще теплилась воля к жизни. Убрав клинок, я помог ей встать на ноги и, отвернувшись, пошел к входу.

— Эй, Мечерукий! — услышал я вслед. — Если я когда-нибудь отсюда выберусь, я найду тебя и убью.

Она была не дурой, догадалась, что я теперь здесь ненадолго... Посмеиваясь, я послал ей за спину неприличный жест и выбросил из головы. Вернувшись в сектор, начал думать, как вызвать управляющего Арены на разговор... Можно было тупо сказать охраннику, чтобы доложил? Но мне показалось, что это слишком долго! Не желая находится здесь более ни единой лишней минуты, из последних сил борясь с парализующим ядом, я бросил вызов протоберу-чемпиону... А на утро меня уже ждал экипаж с гербами самого Настоятеля. Моим пленителям пришлось признать, что этот спектакль подошел к концу.

Теперь мне предстояло встретиться с его режиссёром.

Глава 10. Неожиданный поворот

Прошло две недели с памятного бала. Я сходила с ума, всё время отдавая тренировкам. Неизвестность и неопределенность. И почему я тогда сбежала? Покровительство герцога и правда могло стать нам с Артуром подспорьем для любых начинаний. Столь влиятельные люди в друзьях могли бы помочь решить и нашу проблему… Шансов мало, но чем демон не шутит?

Конечно же, всё это оправдания… Оправдание моего желания снова окунуться в ту атмосферу праздника, что царствовала на приёме. В прошлой жизни мой отец тоже устраивал празднества, приглашая гостей, но по большей части всё это сводилось к пьянке да неприличным намекам в мою сторону со стороны его «друзей».

Так что да — я просто спешила жить. Отпущенное мне время убегает сквозь пальцы, как вода, так, что даже страшно об этом задуматься. А Флейм предлагал многое: лучшая еда, роскошные платья, балы, охота, турниры… Чем еще развлекаются в высшем свете?

«Оргии?» — усмехнулась я своим мыслям.

Слыхала я и про такое. Так далеко мои планы не простирались, хотя, может, отведав запретный плод, я войду во вкус? Смех смехом, а воспоминания о нежных губах Фэйма на моей шее и его горячее дыхание будоражили кровь, заставляя сожалеть о том дурацком побеге. А Артур? Мне уже не верилось в то, что он вернется. Даже Леонард, когда я его спросила о нём, лишь хмуро на меня зыркнул. Что тут скажешь? Чем больше времени проходит, тем призрачней шансы на положительный исход.

А следовательно, решено! Впрочем, возможно, что шанс свой я уже упустила. Однако всегда можно попробовать взять судьбу в свои руки. Попросить у Леонарда организовать новое приглашение? Сможет? Однозначно, но захочет ли… Однако мои планы по вымаливанию пропуска на очередной бал были наглым образом сорваны личным приглашением герцога. И это уже не намек, а конкретное предложение. Скажи я сейчас «нет», и обо мне забудут.

— Передайте герцогу, что я буду, — дан был ответ дорого разодетому слуге.

Тот, кивнув и низко поклонившись, удалился, а я нервно стиснула ладошку. Всё, обратного пути нет. Страшненько и волнительно, но я этого хочу! Теперь надо подготовиться… Платье и прочее. Идти в том же самом, что было на мне на прошлом приёме, решительно невозможно! А то бирюзовое, что купил мне Артур… Нет! Если уж начинать жизнь с нуля, то и облик мне нужен новый. В салон!

День пролетел незаметно за этой кутерьмой. Платье, которое я в итоге выбрала, оказалось сильно не по размеру, и доводили его прямо на мне: в этот раз нежно-кремовое с бежевыми вставками и золотой вышивкой. Позолоченная диадема, подвеска и серьги с янтарем. Снова грабительские расценки и огромная дыра в бюджете.

Себя я успокаивала только тем, что в этот последний раз за мой счет. Впредь пусть свою женщину одевает тот, кто её… раздевает. От предвкушения у меня даже голова закружилась, ноги стали ватными. Что со мной не так? Или так? То ли в возраст вошла, то ли последствия демонового коктейля в моей крови, но иногда такое желание накатывало, что аж на стенку лезть хотелось. Только тренировки и спасали…

Кто его знает, сравнивать мне было не с чем. Подруг, которые могли поделиться, тоже. С трудом подавила в себе этот порыв до возвращения в особняк, где два часа до изнеможения «танцевала» с клинком, а затем, приняв ванну, завалилась спать. Утром доставили готовое платье. Неспешные сборы затянулись на весь день.

Долго решала, что поддеть под юбки. Особое новомодное бельё, что мне предложили в салоне, лежало на кровати рядом с классическими панталонами… Мне даже на него смотреть стыдно было, не то что надевать. Это же так… Волнующе. Впрочем, зачем себя обманывать? Я знаю, для чего еду к герцогу. Вряд ли он меня с порога в койку потащит, но вечер однозначно закончится этим… И пусть тогда «это» будет «упаковано» наилучшим образом!

Дорогая карета без герба подъехала к дому ровно в шесть вечера. Меня услужливо сопроводили внутрь и отвезли уже в знакомый дворец. Правда, в этот раз экипаж остановился не у парадного входа, соседствующего с бальным залом, а у левого крыла здания. Видимо, именно здесь находились личные комнаты герцога.

Встретили меня снова слуги… А вот это уже было неприятно. Если заезжать за мной лично он был не обязан, то встретить гостью на пороге — это элементарная вежливость. Неужели те идеальные манеры, что он демонстрировал прежде, были всего лишь пущенной в глаза пылью? Не так я это себе представляла…

Задушив желание развернуться и ретироваться, последовала за слугой. Как минимум надо высказать наглецу своё недовольство этим обстоятельством. А может, я себя просто накручиваю? У Флэйма ведь могли быть уважительные причины. Посмотрим, но если это сознательное проявление небрежности, демона с два он меня получит!

Петляя внутри коридоров, прогнала в голове несколько вариантов предстоящего диалога в зависимости от обстоятельств. От: «Мне кажется, вы приняли меня не за того человека, Флэйм!» до: «Ну что вы, герцог, бывают случаи, когда от нас ничего не зависит».

Закончив трепать себе нервы, я наконец обратила внимание на то, куда меня завел мой сопровождающий. Слишком уж тут было все простенько. Будто место это не для господ предназначалось, а прислуги. Странно... Однако время на то, чтобы сделать выводы, мне не дали. Двери передо мной распахнулись, чтобы показать одиноко стоящего за ними человека. В первое мгновение мне показалось, что это Флейм — ошибка ожидания. Спутать светловолосого красавца с этим черноволосым уродцем можно было разве что в кромешной тьме.

— Что это значит, лэр? Где герцог? — возмутилась я.

Передо мной стоял Крайтон Форс, наперсник Даниэля Флэйма. Стоял и ехидно улыбался…

— Вероятно, задирает юбку очередной служанки. Дэнни у нас парень любвеобильный.

— Звучит так, будто меня сюда пригласили по ошибке… — сказала я, чтобы не промолчать, пытаясь понять, чем это мне всё грозит.

— Никаких ошибок, леди! — усмехнулся этот «слизняк». — Это я пригласил вас от имени герцога.

Что, к демонам, тут происходит? Этот дебил решил поиметь меня вместо Флейма? На что он рассчитывает? Чем больше я пыталась придумать причину неадекватного поведения Форса, тем нелепей они получались…

— Думаете, это сойдет вам с рук? Вряд ли герцог будет рад этому обстоятельству… — выпалила я, отворачиваясь от черноволосого поганца.

Вести диалог бессмысленно. Не знаю его намерений, но ничего хорошего ожидать не стоит — надо отсюда убираться. Уже оборачиваясь, я поняла, что просто это не будет — уж если этот урод, чтобы меня сюда заманить, провернул такое, играть он до конца.

— Думаю, что он закроет на это глаза, когда узнает, кто вы на самом деле, мисс Паттерн… — сказал он вслед.

Сердце мое «упало». Задохнувшись, я смотрела на то, как дорогу мне отрезают шестеро крепких ребят с сетями в руках. Случилось худшее. Теперь даже подними я шум, герцог мне не помощник. Открестится как от прокаженной, если не самолично выдаст Нордари.

Бежать! Единственно, что мне приходило в голову… Как можно быстрее и дальше, или… Убивать. Сколько человек знает, что я не Лоуденхарт? Не думаю, что в такое посвящают кого попало. Весьма возможно, что только присутствующие и в курсе. В конце концов, терять мне более нечего.

С сожалением я вспомнила об оставленной дома «Секущей». Жаль, но что поделать, придется раздобыть оружие в бою. Вон на поясе одного из бойцов симпатичная рапира имеется. Резко ускорившись, я обратилась к «рисунку» и, пользуясь его подсказками, пошла в атаку.

Демоново платье стесняло мои движения, не давая вовсю «разгуляться». Послышался треск разрываемой материи, я практически сумела дотянуться до, казалось, застывшего противника. Еще мгновение и…

Хлопок воздуха или, точнее, сразу четыре единовременно — снаряды-дротики пролетают мимо меня. Не иначе как рефрактерные орудия… Не сразу сообразила, что целью их была не я — «прошмыгнув» мимо, они протянули за собой полотно резко раскинувшейся сети!

Запутавшись в ней, я с грохотом полетела на пол. Попыталась разорвать, но толстые нити не поддавались даже моей сверхчеловеческой силе — не иначе как из металла сплетенные. Кое-как мне удалось встать на ноги, но и только — на мне, прижимая к полу, повисли все шестеро мужиков.

— Дави, держи крепче, — крикнул один из них.

Рванувшись и оторвав от земли сразу троих, я заставила их прокатиться по паркету.

— Не отпускать! Крепче, крепче давай! Навалились!

Напрягаясь изо всех сил, я практически подняла всех их разом, но передвигаться под таким давлением со спутанными ногами и руками не могла. Дотянувшись до ближайшего мужика, я смогла ухватить его за руку и со всей силы сжала. Раздался хруст костей и душераздирающий крик.

— Коли! Коли давай! — услышала я, а спустя мгновение ощутила как резкую боль в области бедра.

Некоторое время мне еще удавалось трепыхаться... Кажется, я смогла покалечить еще одного из нападавших, но туман все сильнее застилал мне глаза. Во рту появилась сухость, тело отказывалось подчиняться. Последнее, что я услышала, это удовлетворенно-насмешливый голос Форса.

— Не беспокойтесь, мисс Паттерн, скоро мы с вами побеседуем обстоятельно.

Сознание возвращалось ко мне нехотя, я цеплялась за сон, не желая его отпускать. «Нет там ничего хорошего в реальном мире», — шептал какой-то назойливый голосок. — «Ты не захочешь быть там, где оказалась, не ходи туда».

Однако внешние обстоятельства были сильнее воли моего подсознания. В чувство меня привела увесистая пощечина. Встрепенувшись, я попыталась вырваться и дать сдачи, но тщетно — щиколотки и запястья были надежно зафиксированы металлическими, обернутыми мягкой тканью скобами. Открыв глаза, попыталась оценить свое положение, сделав неутешительные выводы — я висела распятая на какой-то странной, сделанной из металлических балок конструкции.

Сумрачно огляделась — большая комната, драпированной бордовым бархатом, без окон. Зато обильное количество предметов, предназначенных для фиксации человека: с потолка свисали какие-то ремни, столы, оборудованные цепями и кандалами. Одной из стен стояла длинная вешалка с реалистичными костюмами каких-то чудовищ. Для некоторых предметов мне не удалось придумать название.

Подумалось, что это пыточная, да только что в ней делать огромной круглой кровати? Небольшой столик с реалистично имитирующими мужские половые органы деревянными предметами тоже плохо вписывался в этот образ. Впрочем, одно другому не мешает, если у хозяина этого непотребства специфичные вкусы...

Я перевела взгляд на стоящего передо мной усмехающегося Форса. Отвратительный сам по себе, с этой гадкой улыбочкой он становился квинтэссенцией мерзости.

— Ну вот, а то всё никак не дозовусь, — прокомментировал он свой удар. — Как самочувствие, мисс Паттерн?

Я промолчала, однако ощущения и правда были, мягко говоря, неприятными. Во рту словно пустыня раскинулась, в голове гул, тошнит, а мышцы пульсируют в болезненных спазмах.

— Может быть, водички? — смеясь, спросил мой мучитель. — Нет? Ладно, значит, обойдёмся. Говорить будем или придётся попортить ваше идеальное личико?

Выхватив кинжал из-за пояса, Форс крутанул его между пальцев с такой скоростью, что сомневаться не приходилось: владеть он этим оружием умеет. Подойдя вплотную, мужчина приблизил свое лицо к моему, приложив холодный металл клинка к моей щеке. Инстинктивно дернувшись, я задохнулась от внезапно наколотившей паники. Смириться со смертью оказалось проще, чем с увечьем.

— Ну же, мисс Паттерн, сам не хочу портить такую красоту, но буду вынужден…

— Что вам от меня надо? — выдавила я — горло свело судорогой.

— Не отпираетесь? Хорошо. Значит, в дальнейшем нам будет проще. Водички? — снова предложил он.

Нехотя я кивнула, а Форс сходил к столику с фаллосами, взял стоявший там графин и принес ко мне. Не особо церемонясь, стал заливать его содержимое мне в рот. А я жадно пила кисловатую, видимо, разбавленную вином воду. Немалая часть содержимого сосуда расплескалась по моей шее, стекая в декольте.

Форс завороженно наблюдал за этим, а затем, контролируя положение моей головы кинжалом, наклонился, слизывая влагу снизу вверх от груди к самому уху. Предусмотрительный гад — не дал боднуть себя в свое рыло. Брезгливо поёжившись, я попыталась отодвинуться, с силой давя на удерживающие меня скобы.

— Не старайтесь, мисс, мы в курсе о вашей необычайной силе… И откуда только?

Я промолчала. И тогда кинжал снова начал щекотать мне подбородок.

— Амброзия, — выкрикнула я, паникуя. — И еще та штука из руин. Я не знаю, как это работает…

Форс отстранился.

— Значит, вас все-таки спасла Амброзия… А я уж было подумал, что Гай, устроив это представление, совсем с катушек слетел. Кстати, где он сейчас?

— Не знаю.

— Но-но, мисс Паттерн. Мы, кажется, договорились, — он вопросительно посмотрел на меня, поигрывая кинжалом.

— Не знаю... Правда! Он поехал за лекарством в Академию и пропал...

Лицо мужчины отразило его разочарование.

— Жаль, нет, правда. Я-то надеялся, что смогу получить с этого хоть какие-то барыши. А тут просто девка… Ни эликсира, ни денег, даже «злоумышленника» выдать не получится. Если Нордари узнают, что Атарес намеренно уничтожил охраняемый им объект — это еще больше ударит по репутации братства.

Братства? Выходит, что этот ублюдок — бывший коллега Артура. Может быть, есть еще шансы?

— Что же, придется довольствоваться тем, что есть, — снова мерзко усмехнувшись, он подошел ко мне. — Будете кричать, мисс Паттерн? Не стесняйтесь! Эта комната специально оборудована так, чтобы стоны и крики не беспокоили обитателей дворца.

Все так же не выпуская из руки кинжал, Форс начал по кускам срезать с меня платье. Дыхание его участилось, а глаза стали безумными. Урод поначалу не спешил, действуя по чуть-чуть, он время от времени намеренно касался кожи на моих бедрах лезвием, наблюдая, как я вздрагиваю. Но чем дальше заходил процесс, тем резче и нетерпеливей становились его движения.

Я снова попыталась вырваться, но безуспешно, только поцарапалась об остриё клинка… Или же он сделал это намеренно? Лоскуты, что остались от некогда шикарной юбки, начали пропитываться кровью. Ещё один мимолетный порез и вспышка боли… Больной ублюдок! Но я, взяв себя в руки, делала вид, что это меня не волнует, — терпела. Столько, сколько смогу. Кто знает, как далеко простираются его мерзопакостные желания…

— Как мило, — усмехнулся садист, когда последняя юбка упала на пол. — Я смотрю, мисс Паттерн, вы готовились к встрече с герцогом. Уверяю, если бы у вас всё срослось, он был бы восхищен. Я-то знаю.

Срезав шнуровку корсета, он полностью освободил меня от верхней одежды… Капельки крови стекали по моим ногам. Что дальше? Будет продолжать резать? Или наконец-то вспомнит, что пред ним женщина? Ни то ни другое меня решительно не устраивало, но если уж выбирать, то клинок был не в приоритете. Однако молить о пощаде я не собиралась! Пока… Не знаю, насколько меня хватит. Словно подслушав мои мысли, Форс убрал кинжал в ножны и стал стягивать с себя штаны.

— Интересно, прольется ли сейчас еще немного крови? А, мисс Паттерн? Или Гай уже давно распечатал ваше целомудрие? Или еще герцог Нордари? Хотя нет, это не в его привычках… — хохотнул он.

Не желая смотреть на его причиндалы, я отвернула голову.

— Что кривишься, дура? — взревел садист, обозленный моим жестом. — Смотри, или я засуну туда клинок, и кровушка прольется однозначно! Смотри, тварь!

Нехотя повернулась к нему, стараясь не выдать лицом больше эмоций, чем следовало. Станется, он исполнит свою угрозу.

— Так-то лучше, — снова отвратительно засверкал зубами, он подошел ближе.

Мелькнула мысль, что навесу заниматься этим будет... неудобно. Может быть, Форсу хотя бы частично, но придется меня освободить? И тогда… Тщетные надежды. У этого гада всё было предусмотрено. Удерживающий меня механизм имел подвижные элементы, позволяя менять не только позицию конечностей пленника, но и его положение в пространстве.

Крутанув ворот, насильник заставил меня согнуться в поясе, а затем зашел ко мне со спины. Грубый рывок, и тонкие шелковые трусики полетели на пол. К моему бедру прижалось нечто горячее. Тут мое самообладание окончательно дало сбой, слезы потекли из глаз, не желая останавливаться. Еще раз дернувшись, я лишь раззадорила его… Сейчас все случится. Не смогла я уйти от судьбы. От чего бежала, к тому и вернулась…

Вдруг раздался раскат грома! Да так, что показалось прямо из-за двери. Гром во дворце?

Это обстоятельство удивило не только меня — Форс вышел вперед, прислушиваясь. Еще один раскат грома, уже ближе, а спустя пару мгновений отделанную тканью дверь снесло с петель.

В комнату ворвалась пара закутанных в черные ткани людей. Шмыгнув в разные стороны, они, не обращая внимания на Форса, оглядели помещение, выцеливая возможные угрозы взведенными миниатюрными арбалетами. А затем в дверях показался бородатый старик в мантии, с парой боевых артефактов в руках.

— Леонард? — удивленно вскрикнул Форс, прежде чем упасть с обугленной дырой в груди.

Его тело еще какое-то время билось в конвульсиях, а старик уже подошел ко мне и, скинув с себя плащ, завернул меня в него, оставшись в камзоле и при шпаге. Слёзы лились из моих глаз уже по другой причине. Освободив мои руки и ноги, Леонард тактично отвернулся, закрывая меня и давая возможность надеть мантию как полагается.

— Всё хорошо? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — чуть ли не всхлипывая, ответила я. — Но мог бы появиться чуть-чуть пораньше…

— Ничего непоправимого не случилось, а значит, я вовремя.

— Не случилось, — я обошла его и искренне обняла. — Он не успел…

Оторвавшись от старика, я смущенно опустила глаза.

— Я говорил о твоей жизни, девочка, а не о девственности, — буркнул учёный. — Без неё ты бы уж как-нибудь прожила. Удивлён, что тебе есть до сих пор о чём беспокоиться.

Я уж было хотела возмутиться, когда Леонард, обеспокоенно зыркнув в сторону дверей, проворчал:

— Всё, тихо! Стой и не подавай голоса.

Взял меня за руку он и проводил к себе за спину. Арбалетчики в черном тоже сместились вглубь комнаты, опустив своё оружие, но не ослабляя при этом тетиву. В двери начали вламываться люди в гвардейской форме с гербом хозяина этого дома. Десяток человек с герцогом во главе.

— Что здесь происходит? — крикнул он, уставившись на полуголый труп наперсника.

Голос его был властным, рычащим — никакой паники, просто раздраженный. Однако стоило ему перевести взгляд на старика, он тут же сбавил тон.

— Учитель, что здесь случилось? — его взгляд скользнул в мою сторону.

Выглядывая из-за плеча своего спасителя, я уже успела взять себя в руки, благоразумно помалкивая и отыгрывая роль жертвы. Хотя в груди горело совсем другое желание. Избавившись от пут, я невольно вошла в состояние «просветления». Рисунок утверждал, что я смогу их всех уничтожить… Терпеть!

— Именно это я хотел у тебя узнать, Даниэль. Почему моя подопечная оказалась здесь против своей воли?

Удивительно, но этот властный, знающий себе цену человек превратился вдруг в проштрафившегося ученика… Насколько он мог себе это позволить, конечно. Однако авторитет Леонарда довлел даже над ним.

— Форс… Раньше он мог такое себе позволить разве что с простолюдинкой… — герцог снова бросил взгляд в мою сторону.

Этот демонов садист-насильник не изменил себе и в этот раз… Но знать об этом тебе необязательно, Флэйм!

— Это уже не детские шалости, Даниель, — спокойно сказал учёный. — Я ещё в прошлый раз говорил тебе гнать этого типа, когда он притащил заражённых сифилисом шлюх…

— Учитель! — возмущенно всплеснул руками герцог.

— Что учитель? Я отправил девочку к тебе, Даниэль, будучи уверенный, что в твоем доме она будет в полной безопасности.

— Я в этом не участвовал…

— А эту комнату видишь впервые? — нахмурился ученый.

Однако оправдываться Флэйм не собирался.

— Ублюдок получил по заслугам, — заключил он и строго посмотрел на ученого. — Но я должен быть уверен, что информация о произошедшем здесь не выйдет за пределы этого дома.

— Мне не впервой покрывать твои причуды, ученик.

— Я говорю о ней? — кивнул он в мою сторону.

Ярость ударила мне в голову! О ней?! Кем он себя возомнил? Старик просил меня помалкивать, но я не обещала ему, что буду сидеть смирно.

— Можно я их всех убью? — процедила я, сделав шаг из-за его спины.

Дикий оскал, который я скрывала долгое время, заставил окружающих побледнеть. Потянулась к шпаге на поясе Леонарда, собираясь ей завладеть, но старик остановил меня.

— Только если Даниель решит, что сможет с нами справиться, — услышала я уверенный голос, а артефакты в его руках затрещали разрядами. — Выбор за тобой, мальчик.

Глава 11. Настоятель

Заходя в святая святых Академии — древнее здание, некогда бывшее главным корпусом учебного заведения, я ожидал очередного витка помпезности. Тот самый «храм» науки и что стал основой для великого государства, претендовавшего на лидерство в воцарившемся после Катаклизма мире! Резиденция самого Настоятеля — божественного ставленника, должна была заставлять трепетать не меньше, чем сверкающая янтарем и белым мрамором колонна...

Однако здесь меня снова ждало разочарование. Я оказался в совершенно обыкновенном, можно даже сказать, аскетичном коридоре. Относительно чистым и аккуратным, однако далеко не идеально убранным. Стены местами покрылись сетью потрескавшейся краски, откосы под потолком оказались давно не белены, а по углам можно было обнаружить паутину. Если тут когда-то и была богатая и торжественная обстановка, давно вся вышла.

Встречавшиеся в коридорах люди также не блистали дорогими нарядами — одеты по большей части были в добротные, но совсем не роскошные костюмы и мантии. За открытыми дверями виднелись стандартные рабочие кабинеты с занятыми бумажной работой обыкновенными клерками. Никаких тебе молитв и божественных образов. И это у нас религиозный центр государства? Обычное административное здание. Мысленно пожав плечами, решил более ничему не удивляться.

Так даже лучше — проще будет договориться. Это с фанатиками выбор не велик — кто не с нами, тот против нас. С разумными можно будет попытаться найти общий язык. Учитывая то, что я здесь наблюдал, вера в Академии — это способ контроля толпы... Наша церковь тоже этим балуется — не зря же нас на убой во славу Спасителя отправляла? Однако здесь это было возведено в абсолют. Народ, низведенный до состояния тупого стада, и правящая верхушка в качестве пастуха.

В приемной Настоятеля, в компании постоянно сменяющихся людей, я провел около часа. Ни о какой очереди речи не шло — исполняющий обязанности секретаря монах в серой с красным кантом рясе, казалось, заранее знал, кого и в каком составе пускать. Меня же вниманием старательно обделяли. Однако и роптать желания не возникало — удобное мягкое кресло и стоящий рядом на столике хрустальный вазончик с печеньками. Лепота...

Плотно позавтракав с утра, я не постеснялся накинуться на бесплатное угощение. Голодом на Арене не морили, но есть вволю тоже не давали — разве что за заработанные баллы... Так что, ожидая своей очереди, я практически умял всё содержимое вазы. Запивая водой из стоявшего тут же графина, в отсутствии кружки я прямо из горла небрежно заливал его содержимое себе в рот. Струйки жидкости стекали по моей шее, обильно впитывались в рубаху, а крошки от печения летели во все стороны. Форменное свинство, но мне-то до этого какое дело?

Увидев это безобразие, секретарь поморщился и отдал распоряжение в пустоту. Не прошло и пары минут, как вазончик снова заполнился, графин заменили, а рядом оставили пару граненых стаканов. Налив себе половинку, я благодарно отсалютовал заботливому «хозяину» полупустым сосудом, за что получил еще одну недовольную гримасу в свой адрес. А народ всё захаживал в кабинет, чтобы покинуть его через несколько секунд, минут или же вовсе более не появиться в комнате ожидания. Однако в какой-то момент этот бурлящий поток из посетителей разбился о тихий голос секретаря.

— Просветленные схимники, прошу всех, у кого дела ниже красного грифа, прийти после третьего колокола.

При этом все, кто находился в ожидании, синхронно поднялись и вышли из приемной. Кроме секретаря, остались только пара моих сопровождающих да важный лупоглазый монах в красной шляпе и такого же цвета папкой в руке. Цвета обоих предметов были столь идентичны, что создалось ощущение, будто выбор головного убора также был не случаен.

— Брат Равиль, заходите. А вы, невежа, приведите себя в порядок. На вас смотреть тошно! Идти на прием к настоятелю в таком виде — верх непотребности, — словно нерадивого ученика, отчитал меня секретарь.

Удивительно, но я ощутил резкое чувство дискомфорта. Что-то шевельнулось внутри... До чего я докатился? Сижу как быдло, ем как быдло и разговариваю. Одет как демон его знает что, и воняет от меня далеко не фиалками. Скотские условия содержания заставили меня забыть об элементарных приличиях.

Захотелось послать клерка пешим ходом в эротическое приключение в самой резкой форме, но я поборол в себе этот порыв. Что этому вельможе слова какого-то червя? Плюнуть да растереть. А себя я выставлю еще большим ничтожеством. «Оглянувшись назад», я непомерно удивился тому, как сильно пребывание на Арене отразилось на моём мироощущении. Когда тебя постоянно кличут животным, сложно не озвереть.

Закрыв глаза, я попробовал вспомнить, кем я был прежде. Мечерукий отошел в сторону, уступив место бравому наемнику, что путешествовал с контрабандистами: наглый, разбитной, бесшабашный и уверенный в себе. Гай Франциско Антарес был не далек от него в этом плане, разве что чуть порасчетливей и хладнокровней... И, наконец, Артур Лоуденхарт: жесткий аристократ, готовый, если того потребует честь, поставить на кон свою жизнь. Эта маска была не столь древней, но, пожалуй, самой надежной в этой ситуации: фатализм и дикая самоуверенность, вот что мне сейчас понадобится.

— Весьма точное замечание, мистер чистюля, — надменно прессуя секретаря взглядом, я расправил плечи и выпрямился. — Однако мой внешний вид в сложившейся ситуации целиком и полностью ваша недоработка. Боюсь, что никто не предложил мне другое одеяние...

Дерзость, а не брань. Всё получилось само собой — более не мог поступать иначе. Слишком долго я склонял голову перед обстоятельствами. Дам сейчас слабину, и на меня до конца будут смотреть как на ничтожество... Секретарь разозлился, однако старательно замаскировал свое раздражение за каменным лицом. Буравил меня взглядом, пытаясь «придавить» своей значимостью, но когда споткнулся об мою усмешку, нервно вздохнул. Посмотрел на карманный хронометр, который то и дело теребил в руках, и, кивнув своим мыслям, уже практически не проявляя эмоций, снова обратился в пустоту.

— Подготовьте лорда Лоуденхарта к приему.

Да неужели! Значит, вы, суки, имя мое настоящее знаете... А ведь моя фамилия не значилась даже в сопроводительном письме, что дал мне Леонард! Племянник Арти, да и только. Неужто меня с самого начала здесь просто мариновали? Ждали, когда я превращусь в достаточно мягкий для «лепки материал», чтобы ваять из меня то, что заблагорассудится. Уверовали, что я размяк? Если не совсем, то почти... Обломитесь! Ярость придала мне сил.

Не успел я толком позлорадствовать, как из дверей напротив кабинета Настоятеля вышла пара мужчин. Перемигнувшись с моей охраной, они повели меня по открывшемуся коридору в отдельные покои. Искупаться не предложили, но бадью с мыльной водой и бритву дали. Наскоро обмывшись, недолго думая, сбрил уже порядком отросшую бороду. Я до этого оставлял ее исключительно в качестве маскировки. Лицо мое давно уже перестало напоминать старческое.

Посмотрев на себя в зеркало, обнаружил там пусть и не юношу, кем виделся окружающим прежде, а мужчину слегка за сорок. Невольно осмотрел свою покалеченную руку — эта сволочь последние несколько недель нестерпимо чесалась. Очертания культи поменялись, намекая на то, что происходит невероятное — кисть восстанавливается.

Мою сшитую из грубой ткани грязную одежду унесли безвозвратно, выдав костюм в местном стиле: черные замшевые ботинки, темно-серые широкие штаны, свободная рубаха того же цвета, отороченная черным кантом. Сверху заменяющая местным дорожные плащи мантия. А неплохо! Образ был закончен — можно смешаться с толпой, растворившись в этом мрачном городе. Главное не забыть потупить взгляд и напустить на лицо приближенное выражение. Стоп! Никаких побегов! Хватит с меня этих игр — высоко подняв голову, я вернулся в приемную.

Там мне пришлось дожидаться брата Равиля и играть в гляделки с секретарем. Тот, похоже, всерьёз был ошеломлен столь резкой моей переменой. Представляю... Все равно что спустить в дом дворовую собаку, а спустя некоторое время обнаружить породистого волкодава. Но все же пса... Чувство брезгливости этот человек сдерживать не пожелал.

— Вы тоже мне кажетесь достаточно мерзким, — не смог удержаться я от подначки, заставив его скрипнуть зубами.

— Смерд! — выругался он, отвернувшись.

Дело тут было даже не в религии — местные просто убеждены в том, что они люди другого сорта. Вряд ли ровняют себя с чернью в «нижнем» городе, но даже так «внешники» находятся для них ниже этого отребья.

— Заходите, лорд Лоуденхарт, — пробурчал секретарь, и я сделал шаг в сторону кабинета, ожидая, что гвардейцы проследуют за мной...

Однако они даже не шелохнулись. Внутри не было ничего лишнего: стол, кресло, несколько шкафов с книгами и одинокий стул для посетителей. Встречал меня пожилой, гладко выбритый, лысый мужчина, одетый в точно такую же одежду, что и я. Единственным отличием были цвета его мантии: красно-черная с золотым кантом. Лицо бледное, волевой подбородок, глаза-щелочки и большой горбатый нос.

— Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек, меня зовут Иоганн. Какая неожиданная встреча… — «пропел» монах.

— Быть может, не будем ломать комедию, Настоятель? — оборвал я собеседника, срывая с него напускной образ доброго дядюшки.

Мужик хмыкнул. Осмотрел меня с ног до головы, заглянув в глаза, и, не выказывая обиды, начал уже совсем другим, деловым тоном.

— Как скажете, лорд Лоуденхарт. Пропустим светские разговоры ни о чем, — Настоятель присел на край своего стола, опершись на руки. — Присаживайтесь.

Единственным место куда можно было присесть, был тот самы жесткий, деревянный стул. Я конечно не неженка, однако общаться задирая голову желания не было.

— Спасибо, я постою.

— Как пожелаете, — мужчина подхватил со стола странное пресс-папье и начал сноровисто, одной рукой раскручивать податливые грани шара... В руках его была рунная сфера — запретный артефакт.

— Знакомая вещица? — улыбнулся хозяин кабинета, проследив за моим взглядом.

— Взрывной артефакт.

— Да что вы говорите... — ехидная улыбка заползла на лицо мужчины, однако он сам оборвал себя, заметив мое недовольство. — Вы правы — не время для шуток. В конце концов, откуда вам знать, что это не оружие, как принято считать, а элемент питания.

— Это должно мне о чём-то говорить? — озадаченно поднял я бровь.

— Сердце древних механизмов, питающее их магией. Подобные штуки, например, стоят и в «колосах», — просветил меня Настоятель. — Хотя часть правды в вашей версии тоже присутствует — если определённым образом совместить рисунок, действительно произойдёт мощный взрыв. Подхватив артефакт обеими руками, Настоятель ловко крутанул его грани, собрав необходимую для активации комбинацию, а я инстинктивно вздрогнул, ожидая неминуемой смерти...

— Простите, не удержался, — с едва заметным самодовольством сказал мужчина. — Артефакт пуст и давно неисправен.

— Спасибо за науку, — сквозь зубы процедил я, но был проигнорирован в своем возмущении — диалог продолжился как ни в чем не бывало.

— Думаю, вы уже догадались, что до меня наконец-то дошло письмо от старого друга, — Иоганн достал из кармана свернутый лист бумаги и помахал им в воздухе…

— Однако вы несколько месяцев не спешили меня принять, — возмущенно ответил я.

— Вы недооцениваете неспешность бюрократической машины, — прищурился Настоятель, играя со мной в игру «А ничего-то ты не знаешь».

— И как долго эта бюрократическая машина собиралась подкупать моих соперников? Сколько бы раз она подтасовала жребий, если бы я не бросил вызов протоберу? — злобно усмехнулся я. — Как долго она собиралась доводить меня до кондиции?

«Хватит юлить, Настоятель. Карты на стол! Пора признать, что у вас ничего не получилось», — говорил мой взгляд, и, кажется, он оказался достаточно красноречивым, чтобы мой оппонент признал это.

— Мне описывали вас совсем другим человеком, лорд Лоуденхард, — вздохнул мужчина.

— С волками жить — по-волчьи выть. Пришлось приспосабливаться. Окажись вы на моем месте, так же пересмотрели свое мировоззрение.

— Окажись я на вашем месте, не думаю, что успел бы что-либо пересмотреть, — усмехнулся Настоятель. — Впрочем, я не соврал. К тому моменту, как мы вас отыскали, вы уже успели обстроиться. Оставалось лишь убрать с вашего пути способные привести к смерти случайности. Испытания должны были сделать вас сговорчивее...

— А если бы меня всё-таки убили? — спросил я.

— Это также стало вашим испытанием. Нам надо было знать, на что вы способны.

— А чудесное спасение из застенков прибавило бы мне лояльности? — продолжил я его мысль.

— Всё так, — кивнул глава Академии.

— Видимо, это стандартная процедура обработки посланников? Как часто Леонард посылает к вам подобных мне людей? — внезапно разозлился я на друга. Друга ли?

— Бывает, — неожиданно согласился со мной мужчина. — Но сопроводительные письма пишет редко. Я бы даже сказал, никогда. Не случись той оказии с караваном, мы бы встретились в других условиях.

— То, как меня и моих товарищей заживо сжигали Колоссы, вы называете просто оказией? — возмутился я, резко вскинув и выставив на обозрение поколоченную руку.

Моя ярость была направлена на стоящего передо мной человека. Перед глазами стояла горящая в магическом огне Амади... Я даже сделал шаг в его сторону, прежде чем спохватился... Однако этот порыв не произвел на мужчину никакого впечатления. Он даже не шелохнулся. Уверен в том, что я не смогу причинить ему вред? Скорее всего. Наверняка меня держат на прицеле — стоит сделать лишний шаг, и меня прикончат. Эта мысль меня быстро отрезвила, заставив вспомнить, зачем я здесь.

— Остыли, лорд? — серьезно, без насмешки спросил настоятель, а затем продолжил: — Верите вы мне или нет, но это была не спланированная акция, а превышение полномочий на фоне расовой ненависти. Вы же знаете, какое отношение среди наших граждан к людям извне? Вера в Хику требует от них ненавидеть чужаков. Если вам от этого будет легче — виновные уже наказаны.

— Ваша вера — прикрытие для той гнили, что проросла в вашем обществе! — не сдержался я.

А вот это уже зря. Пусть Настоятель особо набожным не казался, однако... Зря беспокоился. Если в этом человеке есть хоть крупица веры, то спрятана она очень глубоко и не имеет ничего общего с уничтожением неверных.

— А ваша вера разве обратное? — усмехнувшись, как ни в чем не бывало, ответил мужчина. — Сколько сотен лет, прикрываясь ей, вы пытаетесь уничтожить мою страну?

— Страну, что пыталась подчинить себе мир под угрозой голодомора? — не отставал я.

Он испытывающе заглянул мне в глаза. Долго мы играли в гляделки, пока ему это не надоело. Вздохнув очередной раз, Настоятель продолжил:

— Как бы то ни было, я не вижу способа исправить случившееся с вашими товарищами. Если это станет препятствием для нашего дальнейшего диалога, нам стоит на этом закончить..

Решил припугнуть меня возвращением на Арену? Думает, я тут же пойду на попятный? Демона с два. Впрочем... Я не был столь категоричен именно в этом вопросе. По крайней мере, не до такой степени, чтобы поставить на это свою жизнь.

— Иногда хорошая смерть предпочтительней плохой жизни, — задрал я подбородок. — Однако сначала рассмотрим ваше предложение... Вы ведь не просто так меня сюда позвали?

— Для начала я бы хотел услышать вашу просьбу. Леонард в письме был излишне лаконичен, забыв упоминать её суть... Если речь об освобождении Лоуденхарта...

— Нет, — оборвал его я, кажется, смутив.

Похоже, что он был практически в этом уверен. Не иначе как провел расследование... Времени было предостаточно.

— Значит, Лоуденхарт вам не нужен? — озвучил он свою догадку.

— Отчего же? Нужен. Однако вернуть его под свой контроль я мог и без вашей помощи. Если честно, я удивлен, что вам такое вообще пришло в голову. Соваться в саму преисподнюю ради такой мелочи...

— Вы говорите о моей родине, — жестко оборвал меня Иоганн, свою родину он любил больше, чем веру.

— Перегнул палку, — согласился я. — Однако есть менее опасные способы получить желаемое. Мой куда более деликатный.

— Признаюсь, заинтриговали, — кивнул настоятель, ожидая моего ответа.

Я же изложил относительно правдивую версию о моих с «сестрой» злоключениях вследствие непреодолимых обстоятельств. Озвучил просьбу отыскать противоядие от черной гнили, хотя уже сильно сомневался в том, что здесь это возможно — упадок, в котором находилась некогда великая Академия, говорил сам за себя. Однако меня быстро смогли убедить в обратном. Выслушав меня, Настоятель, недолго думая, позвал своего секретаря. Тот тут же показался в дверях, будто ожидая этой команды.

— Проводите нашего гостя в келью и срочно позовите братьев Ньюмена и Ольга, — отдал распоряжения Иоганн, снова обернувшись ко мне. — Чтобы убедиться в ваших словах, нам придется сделать несколько анализов, лорд Лоуденхарт. Не прощаюсь.

Кивнув, он потерял ко мне всякий интерес, продолжая засыпать помощника поручениями.

— Фьюри, назначь встречу с советом святых схимников на пять. Отзови все дела ниже красного грифа. Затребуй отчет у брата Филиппа по остаткам. Третий резервный стальной гарнизон на западную границу, после предварительной разведки...

Пара гвардейцев вывели меня из кабинета, а толстые двери отрезали продолжавшего отдавать приказы Настоятеля. Что это он так, интересно, возбудился? Почему-то мне хотелось верить, что это хороший знак...

Глава 12. На крючке...

Не успел я обустроиться в комнате, напоминающей обычный гостиничный номер, как в дверь постучали. На пороге стояли два монаха в белых, отороченных красным мантиях. В руках инструменты, которыми меня в свое время пугал Леонард. Кровопийцы забрали у меня чуть ли не стакан крови, срезали клок волос и взяли соскобы из носа и рта — уже привычные для меня процедуры. И самое неприятное — проба мышечной ткани из бицепса. Малоприятно, но я стойко терпел. В конце концов, для меня это определяющий момент — скоро выяснится, чего стоило всё то дерьмо, что довелось мне пережить... Осталась ли ещё надежда?

Остаток дня я провел в отягощающем неведении, стараясь найти себе занятие, но здесь даже книги было не найти. В итоге, плотно пообедав, завалился спать и продрых до самого вечера. Разбудил меня, пригласив к Настоятелю, один из монахов-гвардейцев. Солнце уже шло на убыль. Наскоро собравшись, плеснув для бодрости в лицо холодной водой и расчесав волосы, я отправился вслед за своим сопровождающим. Всё тот же аскетичный кабинет, однако в этот раз он оказался не один, а в компании немолодого, щеголяющего тремя подбородками мужчины в бело-золотой рясе и своего секретаря.

— Проходите, лорд Лоуденхарт, присаживайтесь, — Иоганн сидел за рабочим столом, а его коллега — в кресле рядом, и только секретарь стоял, замерев готовой к броску гончей.

Решив не проявлять норов, я уселся на предложенный мне неудобный стул. Настоятель перевернул пару листов в папке на своем столе, прежде чем обратится ко мне.

— Мы провели детальное исследование вашей крови и тканей, Артур. Выкладки Леонарда полностью подтвердились, впрочем, как и ваши догадки. «Гниль» всё ещё убивает вас, а запас маглитов в клетках снизился до критического уровня. По самым оптимистичным оценкам, смерть наступит в течение трех-четырех месяцев, скорее всего, не более чем через два, — Иоганн молча смотрел на меня, давая время осознать сказанное.

Не удивил. Где-то так я себе и отмерил — максимум полгода. Вопрос в том, есть ли нам о чем разговаривать... Конечно же есть. Иначе зачем здесь столько народу собралось?

— Полагаю, у вас есть решение данного вопроса? — предположил я.

— Всё верно. Мы не только знаем формулу эликсира, способную уничтожить «заразу», но даже можем его синтезировать, — ответил Настоятель. — Однако мы не будем это делать.

— Дорого? — уточнил я.

— Неразумно, — улыбнулся он мне. — В нынешнем положении, прошу прощения, вы идеальный для Академии инструмент.

— Боитесь потерять рычаг давления, — понимающе кивнул я. — Однако не слишком-то долговечный инструмент у вас получается...

— С этим мы как-нибудь справимся, «внешник», — буркнул мужчина в белой мантии, а Настоятель укоризненно на него покосился.

— Великий схимник Новиль невежлив, но прав, лорд Лоуденхарт, — опять взял слово глава Академии, кивнув секретарю.

Тот, прежде даже не шелохнувшийся, достал из складок своей мантии небольшой флакончик с ярко-красной жидкостью, продемонстрировал мне его.

— Мы рассчитали дозу амброзии, что продлит вашу жизнь на год. В этот срок вы должны уложиться с нашим поручением. Что скажете, лорд Лоуденхарт?

— Будто у меня есть выбор...

— Всегда можем вернуть тебя на Арену, — скривился в усмешке Новиль.

— Может, так и правда будет лучше, — вскинул подбородок я.

— Хватит, брат Новиль, — повысил голос Настоятель. — Ваши комментарии не способствуют конструктивному диалогу.

Толстомордый великий схимник хотел было ответить, что думает по этому поводу, но под тяжелым взглядом своего коллеги смолчал.

— Лорд Лоуденхарт, вы правы, выбор невелик. Но это не значит, что он плох. Задача перед вами будет стоять сложная, но выполнимая.

— Слушаю вас... — кивнул я, соглашаясь.

— Что вы знаете о создании эликсира молодости?

— Только-то ингредиенты для его очень создания редкие, — пожал я плечами.

В целом верно. Ингредиенты редки и дороги, но это всего лишь ископаемые. Другое дело так называемые алхимические кубы — устройства, соединяющие ингредиенты и превращающие их в магниты. Вся древняя алхимия, по сути, завязана на их создание, а амброзия лишь один из базовых эликсиров... Вот с кубами у нас и проблема.

На лице Новиля при этих словах отразилось крайнее возмущение.

— Зачем ему это знать, Иоганн? Если он растрепит... — вспылил он, но был остановлен Настоятелем.

— К чему столько эмоций, брат? Это давно уже не секрет. Там, за стенами, — мужчина неопределенно махнул рукой, — Не идиоты Амброзию варят. Работают на том же оборудовании и прекрасно осознают, почему темпы производства эликсира сокращаются. Сколь бы оборудование древних ни было надежным, однако время не щадит и его. Все мы в одинаковой ситуации.

Великий схимник неодобрительно фыркнул, но всё же дал настоятелю продолжить.

— Собственно, об этом у нас и пойдет разговор, лорд Лоуденхарт. Нам нужен человек, способный отыскать в Пустошах новое алхимическое оборудование, — глава Академии дал мне время обдумать сказанное.

— Зачем вам человек извне? — задал я самый главный вопрос.

— Потому что нас зажали, как ни прискорбно это признавать. Империя, Маолин и Александрия следят за каждым нашим движением. Стоит сделать шаг, как их разведчики тут же прикрывают на «воздух». Догадываются, что в пустошах могут быть старые, еще не тронутые никем лаборатории...

— А они есть? — прищурился я.

— Конечно, — улыбнулся Настоятель. — Местоположение одной из них нам доподлинно известно. Почти... Мы знаем район, где находится лаборатория.

— А сами не как?

— Как. Но если будем знать конкретное месторасположение. Быстрый марш-бросок, до того как наши конкуренты сообразят.

— И что мешает вам отыскать конкретное место?

— Всё то же. За нами следят. Сколь-нибудь значимые силы сразу же попадут в фокус внимания великих держав. А маленькая разведгруппа, как оказалось, неспособна справиться с такой задачей.

— Так пошлите еще одну!

— Семь! Семь раз мы отправляли разведчиков! — вспылил брат Новиль. — Малым группам там делать нечего.

— А что изменится, если в пустоши отправлюсь я? — до меня начало доходить, что за роль мне уготована, однако с первого взгляда это казалось сумасшествием.

— Всё! Для Александрии авантюрные походы в Пустоши в поисках несметных богатств...

— Вы всерьез считаете, что молодой аристократ, ни с того ни с сего вдруг решивший организовать поход на «черные равнины», не привлечет внимания спецслужб? — усмехнулся я.

— Конечно, привлечет. Даже если на это будут веские причины. Проверят и, если не найдут ничего предосудительного, будут незаметно наблюдать. Попытаются внедрить агента...

— Если они обнаружат мою связь с Академией...

— То год жизни, подаренный нами, станет для тебя сплошным кошмаром, — глумливо рассмеялся брат Новиль.

Иоганн в очередной раз шикнул на своего коллегу и продолжил:

— Эту связь будет крайне сложно обнаружить. Леонард мудро поступил, когда посоветовал путешествовать инкогнито. Да и легенду для похода мы организуем что надо. Подлинная карта пустошей времен Империи из рук самых настоящих торговцев редкостями, мелькавшая уже на аукционе...

— Удивительно, как всё быстро вы это организовали... — подивился я.

— Этот план осуществляется в десятках вариаций уже более пяти лет. Если не карта, то томящийся в застенках старый искатель или... Впрочем, неважно. Вашей задачей станет неспеша собрать людей и найти лабораторию.

— Вы говорите так, будто я уже согласился…

— Вы же разумный, лорд Лоуденхарт. Понимаете, что это риск... И шансов умереть будет немало, но это всё-таки шанс.

— Допустим... Предположим, мне удалось найти лабораторию. Что дальше? Предать вам найденные артефакты — все равно что подписать себе смертный договор.

— Разве будет ваша вина в том, что злостная Академия на вас напала и лишила трофеев?

— Погибнут люди... — сказал я, понимая, что это слабый аргумент, когда речь идет о собственной жизни.

Но у Иоганна был ответ и на этот вопрос.

— Спасая их, вы отдадите приказ бросить повозки с оборудованием... Но все равно вернетесь на родину с триумфом. Награбленных артефактов хватит не только, чтобы окупить поход, но и сказочно разбогатеть. Не так сказочно, как если бы вы привезли на родину алхимические кубы, но жить сожмите припеваючи.

— Всё-то просчитали, Иоганн...

— Этот план был в разработке много лет, — напомнил мне глава Академии. — У вас еще остались вопросы?

— Остались, но они подождут. В целом я согласен, но у меня будет условие...

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия! — снова вспылил Новиль, и в этот раз Настоятель был с ним согласен, судя по выражению лица, но все-таки решил пойти мне на уступки.

— В пределах разумного, — кивнул он.

— Здесь на Арене есть люди, которых я хотел бы забрать с собой. Соратники и поморники.

— Зачем нам отпускать неподконтрольных нам людей, «внешник»? Сделав это, мы поставили под удар всю операцию... Никто не гарантирует, что они не сдадут тебя при первой же возможности!

— Придется рискнуть. Тем более, что я не буду посвящать их в детали... Скажу, что выторговал наши жизни, и заставлю присягнуть мне, и проконтролирую... Если не согласятся остаться здесь. В конце концов, мы в одной лодке, Настоятель.

Иоганн надолго затих, погрузившись в свои мысли, прежде чем сказать:

— Озвучьте ваши кандидатуры.

— Змей, Левша... и Рахна.

ННастоятель глянул на мгновенно зарывшегося в бумагах помощника.

— Первый, постоянно лезущий в драку смутьян — бывший искатель и сильный боец. Второй — протеже лорда Лоуденхарта, — наконец-то озвучил секретарь. — Последняя... гладиатор, с которым он сражался в последнем бою...

— Друг, и опытный искать... — кивнул глава Академии. — Женщина та тебе зачем?

— Мне кажется, что я задолжал ей жизнь... Единственный боец, который смог бы меня убить, если бы не ваше вмешательство.

— Странный вы человек, лорд Лоуденхарт. Но пусть будет по-вашему... А теперь давайте обсудим детали.

Лязгает решетка, звенят цепи, кто-то воет и визжит на разные голоса, атмосфера в карцере та ещё. Королевские застенки курортом покажутся. Откуда-то раздается утробный рык неведомого зверя — страшного и наверняка опасного. Звон подкованных башмаков эхом бьется о каменные стены. Мы остановились у камеры с единственным маленьким окошком.

— Конечно, конечно, просветленные схимники. Он еще жив. Даже несмотря на то, что в последнем бою его неслабо потрепало. Силен гад, да живуч. Однако замашки свои так и не оставил, опять на одного из охранников напал. Словно смерти ищет...

В сопровождающие мне выделили одного из гвардейцев еще в здании Академии, а монахом, разбирающимся в местной «фауне», мы обзавелись уже здесь. Изначально Змея предполагалось доставить вместе с Яцу и Рахной ко мне в гостевые кельи, однако тут возникла заминка. Искатель ни в какую не хотел покидать место своего пребывания и, даже будучи полумертвым, умудрился сломать руку одного из охранников.

В другой ситуации его бы притащили, волоча за ноги по полу, не переживая о его сохранности, но приказ доставить живым и целым шел от самого Настоятеля. В итоге спихнули эту проблему на меня. Мол, раз он тебе нужен, то сам и уговаривай этого дикого зверя.

Скрипнула последняя дверь. Освещавший нам масленой лампой дорогу монах опасливо вошел в камеру и поставил её на пол перед пленником. Скудный свет вырвал из тьмы закованную в цепи фигуру. Слипшиеся от грязи и крови волосы свисали, закрывая его покрытое черной коркой ссадины лицо.

Тело выглядело иссохшим — кожа да кости. Свежие воспаленные, едва ли обработанные рубцы перекрывали застарелые шрамы. Оковы, закрепленные на стене, растягивали руки в стороны и находились на такой высоте, что присесть было невозможно. Измученный мужчина стоять не мог — висел на цепях, кое-как упираясь ногами.

— Как дела, Змей? Тебе не надоел тебе этот курорт? — усмехнулся я, жестом прогоняя монаха и закрывая за собой дверь.

— Классное местечко вы мне подогнали... Подойди-ка поближе... Расцелую ублюдка в благодарность, — кажется, он меня не узнал. — Я бы тебя еще и жопу отодрал, да животными брезгую. Вот если бы ты был бабой...

Если до сих пор я еще сомневался, то сейчас понял, что угадал. Голос искателя был прерывистый, хриплый, изможденный, но знакомый... Злой, ненавидящий, он жаждал мести. Обойдя Змея по дуге, я подошел к нему сбоку, присел и прошептал на ухо:

— А тебе обязательно надо сейчас кому-нибудь притиснуть, Марк? Или подождешь, когда мы уберемся из этого паршивого местечка куда-нибудь подальше?

Пленник, сдув с лица мешавший ему локон, посмотрел на меня единственным не заплывшим глазом. Руки его натянули цепи, придавая его телу вертикальное положение. Щурясь, он пытался понять, кто перед ним.

— Арти? Жив... Как так? — прошипел он. — Продался тварям...

— Договорился... — покачал головой я, жестом призывая быть тише. — Баш на баш. Выжить и отомстить... Есть вещи, которые прощать нельзя.

В доказательство я показал Ловкачу поколоченную руку. Горящую в душе ненависть я, к сожалению, показать не мог, но, кажется, искатель смог её как-то разглядеть.

—Месть? Какое сладкое слово, но что мы можем? — улыбнувшись сквозь боль, прошептал он.

— Больше, чем тебе сейчас кажется. Доверься мне, Марк.

— Только если обещаешь, что мы сделаем им больно...

— Обещаю, — шепнул я в ответ, и уже громче, так, чтобы услышали за дверью: — Это твой последний шанс, Змей. Либо идешь со мной и делаешь то, что я говорю, или сдохнуть в этой камере.

— Я согласен, — подыграв мне, громко ответил узник.

Чуть позже, когда Марка привели в божеское состояние, обработали раны, отмыли и покормили, я узнал историю о том, как ему удалось выжить. Как только началась заварушка с «колоссами», наемник быстро смекнул, что это не просто нападение, а грабеж. Правильно оценив ситуацию, он сделал единственно верный выбор — спрятался под одной из телег так, что никто и не заметил «прилипшего» к днищу незваного пассажира. Чудом найдя зацепы для пальцев и упираясь ногами в чуть приспущенные борта повозки, Марк умудрился переждать бойню, а затем еще несколько километров проехать незамеченным.

И даже отвалившись от продолжавшего движение каравана, удачно закатившись за черный скальный осколок. Учитывая, что сам он к тому времени был уже чернее ночи, побег мог бы и выгореть, да не повезло — слишком глубоко успели его завести на территорию Академии и слишком бдительными оказались стражи на вышках. Уйти от конного преследования обессилевший наемник уже не смог.

Сеть, допрос с пристрастием — хватило ума назваться отбившимся от отряда вольным искателем, случайно забредшим в чужие владения. Обнаружься у него связь с захваченным караваном, наверняка прикопали бы сразу, а так просто продали на Арену. Человек, способный в одиночку путешествовать сквозь Пустоши, выглядел перспективным бойцом.

На людях мы старались лишний раз не контактировать. Какими бы ни были наши договоренности с Настоятелем, а внутри Академии за нами следили. А к тому времени, как мы покинули её стены, мне выделили сопровождающих. Тайными тропами, мимо сторожевых постов нас вывели на территорию Александрии, но без присмотра не оставили. В компанию к нам не напрашивались, но из вида не выпускали.

Иногда казалось, что «хвост» отвалился, но он все равно рано или поздно появлялся на горизонте. Профессиональные шпионы. Однако тотального контроля все же не было. Настоятелю приходилось полагаться на то, что, находясь в безвыходной ситуации, я его не предам...

Пыльная дорога отдавала жаром снизу, а солнце безжалостно палило сверху. Здесь, на юге, в отсутствии дождей — это обычное дело. Зимой в худшем случае дождь и слякоть, а как подходит к середине весны, пекло стоит, будто уже в права вступило лето. Даже сочная молодая трава начинает иссыхать. Сняв шляпу, чтобы использовать ее в качестве веера, я в который раз с удовольствием и благоговением посмотрел на свою руку — кисть не только была на месте, но и работала не хуже, чем прежде.

Удивительно, но стоило мне принять выданный мне элексир, как последовала бурная реакция. Едва ощутимое во всем теле тепло переросло в болезненное жжение, а затем меня и вовсе ошпарило, как кипятком. Через пару минут я метался по полу, мыча от боли, прикусив зубами рукав рубашки… Очередная порция страданий... Зато и результат был впечатляющим, исколоченная рука начала на глазах менять очертания, а через несколько дней и вовсе уже выглядела нормально. Как, впрочем, и лицо... Всё вернулось, как будто я и не бывал в злосчастной Академии.

Сзади раздался топот галопирующей лошади. Придержав вдруг всполошившегося коня, я оглянулся, разглядывая приближавшегося в клубах пыли всадника: короткий лук за плечами и охотничий нож на поясе.

— Завтра будем уже в Алисанте, — мрачно резюмировал наши с ним злоключения Марк. — Арти, ты всерьез собираешься делать то, что тебе прикажут эти твари? Сдать всё на хрен тайной канцелярии, и дело с концом!

— И сдохнуть через год, — подытожил я.

Ловкач был единственным, с кем я поделился своей проблемой в общих чатах — рассказал про заразу и лекарство, что есть только у демоновых монахов, и про миссию, что эти сволочи на меня возложили. Рахна и Яцу, в свою очередь, полагали, что академцы получили за меня богатый выкуп.

Дело не то чтобы частое, но благородные господа, попавшие в плен, нередко могли даже не ощутить тяжестей неволи, находясь, по сути, в гостях... «Прохладная» история, но лучшего объяснения я придумать не смог. Так что им пришлось поверить на слово. А может, и не пришлось, просто сделали вид, что поверили... Неважно, главное — вырвались из того кошмара.

— В обмен на информацию о лаборатории королевство может...

— Убить нас по-тихому, чтобы эта информация не распространилась дальше... — вздохнул я. — Нет у них лекарства. Не зря же я в эту помойку забрел? Нет у меня другого выхода. Да и нет у меня координат лаборатории. Сейчас я даже направление указать не смогу, вся информация поступит через информаторов, когда мы уже будем в пустошах.

— А если они тебя развели? Если грохнут, как только мы заберем оборудование? — пробурчал наемник.

— Я практически в этом уверен, Марк, — усмехнулся я.

— Тогда на что ты рассчитываешь, Арти?

— Переиграть! Захватить оборудование и выставить эту диковинку на аукцион. Тут мне и лекарство найдут, и дворец построят, — засмеялся я.

— И в жопу поцелуют, — заржал, оценив по достоинству мою шутку, наёмник.

Не самый плохой план, на самом деле, но как к нему подступиться, я пока не знал. Надеюсь, Леонард сможет мне подсказать, как быть дальше.

Глава 13. Возвращение

Из дворца мы вышли своим ходом. Герцог скрипел зубами, бранился себе под нос, но дал нам беспрепятственно покинуть свои владения. Пошел на поводу у Леонарда, надо думать. Вряд ли он был напуган моим порывом — разве что впечатлился еще больше, судя по направленному мне вслед «влажному» взгляду. Поздно — экипаж уехал!

Причем в прямом и переносном смысле. Уже в карете, переведя дух, когда я осознала, что худшее осталось позади, я обратилась к молчаливому Леонарду:

— Флейм, не подпустили к нам убийц?

— Ко мне точно нет, — усмехнулся учёный, но пожалел меня и добавил: — Даниэль хоть и с причудами, но мальчик хороший.

— То есть беспокоиться не о чем? — уточнила я.

— Я бы так не сказал. Когда речь идет о чести рода, он может быть очень жестким. Будь ты сама по себе, я бы порекомендовал тебе бежать куда подальше… А так — просто не мозоль более ему глаза.

— А если всё же… — не унималась я.

— Я узнаю об этом вовремя, — оборвал меня учёный. — Так же, как узнал о твоих приключениях.

— Они еще не закончились… Форс знал, что я не Лоуденхарт, — призналась я, но старика это откровение не впечатлило.

— Это было очевидно, девочка, — фыркнул Леонард и, глянув вниз, возмутился: — Прикрой ты свои ноги в конце концов, хватит ляжками светить!

Я смущенно поправила плащ, пряча выбившиеся из-под него коленки. Старый извращенец, нашел о чем думать.

— Кроме Форса, там было еще шестеро человек, — продолжила я.

— Бойцы его агентства, — покивал учёный. — Не дёргайся, они уже мертвы.

— Те люди в черном... — попыталась угадать я.

— Мастера гильдии убийц. Не бойся, я подчистил хвосты.

Хорошо... Не знаю, каким образом Леонард заручился их поддержкой, но это вовремя. Облегчённо вздохнув, я стала смотреть в окошко. Так замечательно, когда рядом сильный, способный решать твои проблемы мужчина. Заполучив в свои руки недюжую силу, я ошибочно стала ощущать себя всесильной.

Как же быстро меня спустили на землю! Заставили снова почувствовать себя слабой и беспомощной... Что толку от моих талантов, если нет возможности ими воспользоваться? Сегодня мне показали это наглядно — мало. Неужели остаток жизни придется прятаться за чьей-то спиной?

— Как он смог меня вычислить? — спросила я, имея в виду Форса.

— Никак, — недолго думая, ответил Леонард. — Судя по тому, какую деятельность он развил после бала, это просто совпадение. Где-то он тебя видел прежде.

— Может быть, в Ротари, когда к нам присоединились наемники?

— Тебе лучше знать. Одно хорошо — после такого жирного «намека» никто более не сунется раскручивать этот клубок. Новая смерть одного из Двенадцати остудит горячие головы…

— Форс был из верхушки братства? — опешила я.

— Так же, как и Гай… — кивнул учёный.

Старику хотелось верить. Да и что мне остается? Я невесело усмехнулась своим мыслям. Не задалась у меня личная жизнь. Такое ощущение, что судьба говорит мне: «Счастье — это не твое». А время уходит… Обидно и больно, но пока я оставлю всё как есть.

Дни сменяли друг друга, сливаясь в недели. Я тренировалась с Монтелло и Бригом, как прежде, иногда меня навещал Леонард. Рутина, в которую я погрузилась с головой. Вечерами сидела в кресле, смотрела на сад камней, развлекая себя песнями. В тот вечер всё было как и предыдущие — прогуливаясь на заднем дворе, я пела отрывок старой застольной песни, которую, как правило, исполняли в день «вознесения», когда все верующие благодарили Спасителя за его жертву.

На праздник великий, собрался народ,

Кто мясо пожарит, кто вина нальет,

Сегодня даже последний скупец,

Достанет из схрона заветный ларец.

На празднике света и щедрости мы,

Забудем о страхах черный зимы,

Мы вспомним о том кто нам жизнь сохранил,

И веру в хороших людей возродил.

Спасителем знает его святой брат,

А Меченым кличет его стар и млад,

Неважно как звали тебя человек,

Не сможем забыть твою жертву во век.

Подсознание, следуя за историей из песни, начало рисовать живые картинки на «холсте» сада камней. Завораживающее зрелище, вводившее в некое подобие транса. Иногда даже казалось, что стоит протянуть руку, и ты сможешь коснуться иллюзорного образа.

А в небе горит тепло свое шля,

Шар огненный и сново родит земля,

Ты чудо великое миру явил,

И плату за это не попросил.

Рыцарь заблудший и проклятый жрец,

Помогут тебе не найти свой конец,

И юг и восток и запад далекий,

Разделят они путь твой нелегкий.

Везде искал обездоленных он,

Бесстрашно ступая за черный кордон,

Ты многих тогда…

Вдруг «картинка», стоявшая перед моими глазами, рассыпалась. Что-то внесло в неё диссонанс. Посторонний звук — шорох. Резко обернувшись, я увидела его… Растрёпанные волосы и счастливая улыбка — Артур был рад меня видеть. Я же… Сорвавшись с места, словно на крыльях ветра, врезалась в него, прижимаясь к его груди.

— Уже не верила… — только и смогла выдавить я сквозь слезы.

Будто и не было этих месяцев. Словно ничего не случилось… Он гладил меня по голове, и на душе становилось легко. Тепло и уютно. Мне больше не надо быть одной, не нужно самостоятельно принимать решения, в которых я не уверена. Задрав голову, я смотрела на его довольную «морду» и улыбалась сама. Всё тот же и неуловимо другой. Во взгляде его появилось нечто новое — сквозь веселье пробивалась глубоко спрятанная боль. Однако демонстрировать её мне он не собирался.

Мои слезы высохли, инстинктивно я потянулась своими губами к его. Некстати вспомнила демонова герцога, но тут же «вымела» эти мысли из головы. В конце концов, кто из нас не грешен… Артут тоже потянулся ко мне, однако, вспомнив нечто, просто поджал губы, указав взглядом в сторону. Мы были не одни? Только сейчас я сообразила заглянуть за спину «брата».

Там стояла рыжая женщина. Немолодая, но еще не за сорок. Голова, как будто у морского пирата, повязана платком, мужской дорожный костюм, выгодно подчеркивающий изгибы её худощавого тела. На каждом бедре перевязь с рапирой. Тонкие гибкие клинки больше напоминали турнирное, нежели боевое оружие. Кто она? И почему следует за Артуром? Его новая женщина, которой он успел обзавестись в своих странствиях? Укол ревности я задавила — кто-кто, а я на это не имею права… Да и не никогда имела.

— Рахна — это Лин. Моя сестра. Рахна… — лорд Лоуденхарт замялся, подбирая слово. — Она моя телохранительница. Присягнула мне на верность, а значит, и тебе. Правда, Рахна?

— Первый господин — после родов. Жизнь и клинок навеки, — слегка хрипловатый голос женщины аж звенел от веры в сказанное.

— А как же обещание меня убить? — усмехнулся лорд.

— Осталось на Арене вместе с моей прежней жизнью.

Что за «арена» и почему она хотела убить Артура? Много вопросов, ответы на которые мне еще предстоит получить ответы. Позже… Не стоит излишне трепать языком, даже перед тем, кто вручил тебе свою жизнь. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаешь, насколько правдивы его намерения..

— Рахна… Это же не настоящее имя? — спросила я, отстранившись от лорда Лоуденхарта.

— Для меня настоящие. То, которым меня назвали родители, я уже не помню, — был ответ.

— Добро пожаловать в наш дом, Рахна. Можешь обращаться ко мне по любым вопросам, — проявила я толику гостеприимства.

Не то чтобы меня радовало присутствие этой разбойницы, однако присягнувший нам на верность человек — это ответственность. Накормить, дать кров и работу — тот минимум, который должен обеспечить своим вассалам господин. Женщина вопросительно посмотрела на Артура и получила кивок в ответ.

— Мне бы помыться, леди, и переодеться в чистое, — озвучила она свою просьбу.

— У нас есть большая ванная. Я попрошу слуг нагреть воды и подготовить для тебя комнату.

— Две, — вставил лорд. — Со мной еще два спутника, но им хватит одной на двоих. Только кровати поставим…

— Я займусь этим, — кивнула я. — А потом ты всё расскажешь…

Он собирался проследовать за мной, но я улыбкой и жестом показала, что справлюсь.

— Буду ждать тебя здесь, — согласился «брат», рухнув в кресло.

Сняв шляпу, он облегчённо вздохнул, расправив плечи, словно скинул с них тяжкий груз. Оставив его, я проводила Рахау в ванну и отдала указания Мирабель и Рафаэлю. В гостиной, переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой маолинец, а в кресле прямо в дорожной одежде развалился худой жилистый, обвитый мышцами-канатами широкоплечий черноволосый мужик. Рядом стоял лук со снятой тетивой.

— Здравствуйте, господа, — поздоровалась я. — Меня зовут Линдсис Лоуденхарт.

— Да какие мы господа… — сказал лучник, видимо, вставая с кресла, и замер с открытым. — Простите. Вы… леди...

— Вы наблюдательны. Я и правда леди. А вы у нас...

— Марк… Меня зовут Марк. Артур говорил, что вы красивы, но он, как оказалось, врал. Это слово вас принижает.

Маолинец при этом заржал, а я недовольно на него покосилась.

— Простите, леди Лоуденхарт, — тут же поправился он, пряча улыбку, и глубоко по-восточному поклонился. — Просто, как правило, из его рта кроме ругательств ничего не выходит. А тут ты, гляди, комплиментами засыпать начал. Меня зовут Яцу, леди. Мой меч и жизнь принадлежат вам.

Стандартная фраза для вассала, признающего сюзерена. Значит, не только Рахна обзавелась господином. Марк же просто помахал мне ручкой — этот, видимо, никому не присягал. Или просто класть… хотел на эти формальности.

— Рафаэль проводит вас в отведенную вам комнату, где вы сможете отдохнуть и переодеться. Ванна пока что занята…

— Спасибо, леди, но мы люди простые. Нам и ведра с водичкой хватит, так, Яцу? — сказал лучник, следуя за садовником и мажордомом в одном лице.

Маолинец еще раз поклонился и побежал за товарищем. Я же вернулась к Артуру, захватив из подвала глинтвейн. Вино с травами наш повар делал про запас и разливал по бутылкам. Бокальчик-другой я позволяла себе время от времени, а за возвращение грех было бы не выпить.

Говорить сегодня о своем путешествии Артур принципиально отказывался.

— Потом как-нибудь. Не самые приятные воспоминания, — скривился он, и я отстала.

Зато про условия, выставленные нам Академией, прошептал, заставив меня скрипнуть зубами. Это ведь предательство Короны. И даже если получится выйти из этой ситуации без потерь, и Академия выполнит свое обещание… Мы навечно останемся у неё на крючке.

Однако биться в истерике я тоже не собиралась. Пока есть шанс, надо за него цепляться. Сказали забраться к демону в глотку? Залезем! Только сапоги снимать не будем! Да изнутри выпотрошим. Подумаешь, шансов мало! Главное, есть цель.

— И когда мы отправляемся? — спросила я.

— Я отправляюсь… Нечего тебе там делать.

— Ну уж нет. Я тут тоже не платья просиживала! Даже Монтелло признает моё мастерство. Обузой я больше тебе не стану!

— Невозможно за несколько месяцев стать «мастером», — усмехнулся Артур.

— До истинного «мастера клинка» я пока недотягиваю — факт. Но уже не сильно-то отстаю. Убедишься на завтрашней тренировке!

— Уметь сражаться недостаточно, надо быть к этому готовым. Опыт… — пытался возразить он.

— Опыт — дело наживное. Иначе ведь не бывает? А готовность… Я готова! И более тебя одного никуда не отпущу — умирать так вместе. Лучше с клинком в руке пытаться отвоевать свою жизнь, чем в муках загибаясь от «черной гнили»!

— Посмотрим, — попытался увести разговор в сторону Артур, но я не дала.

— Нет, не посмотрим! Я готова слушаться тебя во всём, но только если мы будем вместе. Я не хочу оставаться одна! Мне этого хватило… Я здесь сходила с ума… — слёзы сами собой потекли из глаз, даже стараться не пришлось.

Артур нахмурился, что-то решая про себя, и наконец-то сказал:

— Будешь нюни пускать перед бойцами — заклеймят, и навечно останешься сестрой лорда.

— Так я и есть сестра лорда…

А замахнулась не меньше чем на бойца. Да только рядовым воином аристократ быть не может — офицер минимум. Придётся соответствовать. Приказ не киснуть!

— Я ведь ничего не понимаю в военном деле… — опешила я, забыв о слезах.

— Ничего, разберешься. Поставим над тобой опытного человека, будет консультировать. Закрепим за тобой небольшой отряд. Будешь лейтенантом моей личной гвардии, — усмехнулся лорд.

Непонятно, смеялся он надо мной или говорил это всерьёз, но к этому вопросу мы более не возвращались. Отодвинув все проблемы в сторону, мы пили вино и наслаждались теплым весенним вечером. Я пела, Артур слушал и улыбался. Нам не мешали, ровно до тех пор, пока в беседку не вломился взъерошенный Леонард.

— Клянусь Зверем! Артур, ты мог бы и уведомить старого друга о возвращении! — возмущался учёный и попытался обнять лорда, да только лорд тот отстранился, недобро глядя на старика.

— Меченый мне свидетель, Леонард, но я более не уверен, что ты мне друг…

— Но, но… — старик замер, словно задумавшись, взгляд его бесцельно блуждал, однако он быстро взял себя в руки. — И чем это я заслужил такое отношение?

— Ты знал, куда меня отправил? Знал, в каком положении я окажусь! Понимал, что со мною могут сделать? — прорычал «брат», так что мне стало не по себе. — Меня там за животное считали. Ломали, убивали…

— Знал, — тихо отвечал старик. — И надеялся, что ты справишься. Ты тоже знал, что это будет не прогулка...

— Это жестоко, старик. Если бы ты сказал заранее…

— Чтобы ты струсил и сдох, прожигая остаток жизни в самоубийственном кутеже? Я не хотел, чтобы ты ушел раньше отпущенного тебе срока, мальчик! Не знаю, что тебе пришлось пережить, однако уверен, что поступил правильно. Я хотел спасти твою жизнь, Артур… Или ты хочешь сказать, что всё это было зря?

Лорд Лоуденхарт все еще боролся с гневом. Хотелось рассказать ему, как старик за него переживал, как успокаивал меня и спас, когда я попала в неприятности… Моё отношение к Леонарду давно изменилось. Теперь я, как и Гай Антарес когда-то, видела пред собой ворчливого, нетерпимого, иногда невыносимого, но друга. Человека, который не постеснялся ворваться в дом могущественного аристократа и с оружием в руках угрожать ему… Все это ради того, чтобы спасти жизнь глупой девчонки...

— Артур, Леонард не находил себе места от беспокойства, — встала я на защиту ученого. — Уверена, он не хотел тебе зла...

— Спасибо на добром слове, Лин, однако, если я тут не к месту, то предпочту удалиться! — развернувшись на пятках, ученый сделал шаг в сторону выхода.

— Стой, — окликнул его лорд Луденхарт и, дождавшись, когда старик умрет, сказал: — Был момент, когда я тебя возненавидел! Леонард, мне там, сука, руку оттяпали! Скажи, ты с ними за одно? Ты работаешь на них?

Я с трепетом посмотрела на поднятую вверх кисть мужчины. Сейчас, когда он обратил на это внимание, можно было заметить, что кожа на ней была другого цвета. Меня аж передернуло… Учёный вернулся, но отвечать не спешил. Подошёл к Артуру, тоже разглядывая руку, и затараторил:

— Занятно, как занятно. Получается, магниты не только возвращают клетки в первозданное состояние, но и активируют более глубокие механизмы регенерации. Это уже не ускорение метаболизма, а нечто большее…

— Что ты несешь, старик? — вырвалось у лорда.

Леонард отвел взгляд с его руки и посмотрел в глаза.

— Нет, я не работаю на Академию. Сотрудничаю, да. Но я не их комнатная собачка. И я делаю для тебя всё, что могу, парень, — голос старика был тихим, но проникновенным. — Больше, чем кто-либо в этом мире. Однако я не всемогущ и не всевидящ…

Учёный тяжело вздохнул и продолжил:

В Ротари нужной информации не было… Я точно знаю. В Империи и Маолине нет связей уже у меня. Была бы возможность, я бы просил помощи у самого повелителя демонов, но у меня нет на него выхода. А на Академию есть…

— Леонард… — из голоса Артура пропала ярость.

— Если тебе не нравятся мои методы, то ты можешь послать меня в жопу и жить как заблагорассудится. Я даже пойму твои мотивы…

— Всё, — рявкнул Артур, прервав монолог старика, и уже спокойным голосом: — Прости, старый друг. Я просто не в себе...

— Да ладно... — пожав плечами, Леонард поднял стоявшую на ручке кресла бутыль с вином и влил себя залпом. — Холодный глинтвейн? Фу, какая гадость... И это вы меня называете жестоким? Еще есть? Так что там предложил тебе Настоятель?

— Тише ты…

Артур посмотрел в сторону дома — разговор был не для посторонних ушей.

— Поздно ты спохватился, — посмеялся учёный. — Не дёргайся. Я попросил Рафаэля, чтобы нас не беспокоили.

Второй раз слушать то же самое я не собиралась, потому, оставив мужчин, отправилась в дом. Слуги все четверо сидели на кухне — мажордом усердно выполнял просьбу Леонарда.

— Рафаэль, Агнес, Мира, на сегодня можете быть свободны. Жак, ты тоже, но прежде позаботься об ужине. У нас сегодня гости, так что учти аппетиты четырех мужчин и одной прожорливой леди.

— Ну какая вы прожорливая… — смущенно ответил повар, хотя прекрасно знал, сколько я потребляю съестного.

Постоянные физические нагрузки и работающий на износ организм требовали много энергии.

— Сегодня самое лучшее. Не скупись.

— Так прикажите, леди.

— Рафаэль, выдай всем недельную премию. Выпейте за возвращение лорда! Не часто люди с того света возвращаются... — сказала я оставив из в недоумении.

Сейчас, когда и Леонард здесь, надо пользоваться моментом — узнать мнение учёного о предстоящем походе в пустоши. Осталось уточнить у Артура, как быть с его спутниками...

Глава 14. "Военный совет"

Военный совет! Именно так пафосно я назвал про себя это сборище. Началось всё с откровенного разговора с Леонардом... Успокоившись, выслушав доводы учёного, я осознал, что был к нему несправедлив. В конце концов, его план ведь сработал, а моих злоключений в нём не было и вовсе — слепая неудача... По крайней мере, я в этом стал убежден спустя какие-то четверть часа нашего диалога. У старика на всё был ответ — почему именно так, а не этак, как бы могло быть, если бы...

Ну что тут закажешь? Не зря его ценят и терпят... Все! Незаурядный интеллект и мертвая хватка — он всегда знал, что и как сказать. Сверхспособность какая-то. Даже понимая, что он манипулирует моими эмоциями с помощью простых слов, я все равно не мог на него сердиться.

Наша беседа закончилась поздним ужином, на котором присутствовали все мои товарищи, а затем двоих из них мы ненавязчиво отправили спать... Ну или заниматься другими делами — только бы нам не мешали. По итогу в обеденной при закрытых дверях остались только четверо: я, ожидаемо Леонард — главный мозг нашей шайки, обоснованно Марк — искатель и эксперт по пустошам, и безапелляционно Лин.

Последняя довольная, словно нализавшийся валерьяны кот, ничего токового в наши ряды не вносила, однако с ее присутствием приходилось мириться, как с меньшим злом. Еще один манипулятор, то и дело недовольно надувавший губки или смотрящий, изображая котенка, на тебя глазами-блюдцами. Как такому отказать? Однако не стоило заблуждаться — девушка давно освоилась в своем образе аристократки и спуску никому не давала... Даже мне. А если к этому прибавилась еще и самоуверенность мечника...

Даже Леонард признавал её силу, упирая на то, что и без сверхскорости, которой мы злоупотребляли, девочка спокойно, но могла «заткнуть его за пояс». Его! Считавшегося одним из лучших дуэлянтов столицы! Верилось плохо, но ставить под сомнение слова друга я не стал. Завтра проверим.

— Никаких Пустошей в ближайшее полгода! — кажется, десятый раз повторял старый учёный. — Даю десять к одному, что всё закончится плохо.

— Леонард, у меня не так много времени... — в очередной раз объяснял я. — Год, что мне подарили в Академии, это такая малость, а сам поход в пустоши может затеплиться на несколько месяцев.

— Риск присутствует. Я с этим не спорю, Артур, но факты остаются фактами. Если ты сейчас с ходу наберешь отряд и кинешься в бой — сдохнешь, не сомневайся. Да тебя даже через границу не пустят... Слишком уж подозрительно это будет выглядеть.

— Иоганн говорил, что предоставит нам хорошую легенду, карту и прочее...

— Спаситель, дай мне терпенья! Смотри, глупое ты дитя, как только ты огласишь о своих намерениях, тебя сразу же возьмут в оборот. Даже если карта и всё, что с ней связано, окажутся подлинными, тебя все примутся тщательно проверять!

— У меня есть все необходимые документы для вступления в наследство! Ты сам помог мне их оформить и заверить в королевской канцелярии...

Тут я тщательно выбирал слова — Марка в наше с Лин прошлое я посещать не собирался, даже будучи уверенным в нем.

— У тебя нет самого главного, Лоуденхарта! Пока он под контролем маолинцев, любые твои телодвижения, направленные не на освобождение своего манора, будут выглядеть полным бредом. Все равно что крикнуть во всеуслышание: «Смотрите, я лорд Лоуденхарт собрал армию наемников и вместо того, чтобы отбить свои земли у разбойников, отправился умирать в Пустоши!». Думаешь, в тайной канцелярии идиоты служат?

— Там об этом не знают... — пытался я спорить с логикой ученого.

— Ты в этом уверен? Но пусть даже так. Как только ты попадешь в поле их зрения, они тут же начнут проверять тебя по всем каналам. И тут же обнаружат, что Лоуденхарт захвачен. Академия, с твоих слов, также и поступила... — подытожил Леонард.

— Убедил, — нехотя согласился я. — В таком случае не остаётся ничего другого, как отбить мой манор...

— И удержать! — веско добавил старик. — Показательное сражение никого не устроит.

Тут я был полностью с ним согласен. Сам же к этому стремился — мечтал, как буду собирать гвардию и превращать забытый богом уголок в один из важнейших перевалочных пунктов северного торгового пути. Причем в обход Империи. Мы даже обсуждали с Леонардом возможность проложить путь через горы. Учёный уверял, что в этом нет ничего невозможного. Теперь придётся «поторопить» эту мечту. Набор гвардии и возвращение своего манора, конечно, — горная тропа подождёт лучших времён. Если они, конечно, настанут.

Далее обсуждения плавно перешло к деталям будущей компании. Самая главная проблема — где взять достаточное количество войск... Все более-менее серьезные формирования находились под контролем государства или аристократов. За помощью к «братству» я тоже обращаться по объективным причинам более не желал. А свободные наемники были разбросаны по всей стране в качестве одиночек или небольших групп. А мне в подчинение нужны даже не десятки, а сотни людей и как можно быстрее. Тут кстати пришлось предложение Марка.

— Итак, решили. Марк отправляется в Стоунфордж и объявляет там набор для похода в северные земли, я выдвигаюсь в Грейфилд и пробует взять под контроль «Ублюдков Марви», — подвел я итоги. — Уточнять пока ничего не будем, есть шанс, что нашу активность засевшие в Лоуденхарте маолинцы не заметят. А уж если заметят, то не придадут этому серьезного значения.

— Уверен что это хорошая идея? — спросил Леонард, — Я про "Ублюдков?"

— В данном случае идеальный. Мне нужен сильный «костяк» из привыкших сражаться в строю воинов. Достаточно отмороженный, чтобы потом пойти за мной в Пустоши, — пожал я плечами.

«Ублюдками» назывался наемный отряд самых отпетых головорезов и беспринципных тварей, что можно было нанять за деньги, но в то же время умелых профессиональных бойцов. Некий Марви хоть и значился в названии отряда и, вероятно, был его основателем, но сгинул настолько давно, что никакой информации о нем не сохранилось.

Примечательным было то, что командиры, а если быть точным, атаманы у этого соединения сменялись по несколько раз за год. Отряд полуразбойников шел за тем, кому благоволит удача, и в случае, если она отворачивалась, менял лидера. Иногда просто отстраняя того от должности, но зачастую всё заканчивалось холодной сталью в сердце бывшего командира. Сухопутные пираты... Иначе говоря, это тот самый случай, когда смена руководства не будет чем-то необычным.

Удобно, учитывая тот ньюанс, что мне их надо будет не нанять, а подчинить. Впрочем, это будет не первый случай, когда «Ублюдки» всем составом пойдут под руку поманившему золотым слитком незнакомца. А с золотом у меня дефицита не ожидалось — Академия обещала покрыть все расходы на организацию похода. Наблюдатели-посредники постоянно крутились рядом, ожидая, когда я подам условный знак.

— Я еду с тобой! — тут же напомнила о себе Лин.

— Со мной, со мной, — нехотя пробурчал я.

Обещание, данное мной в шутку в порыве эмоций, она восприняла всерьез, не поняла... Или делала вид, что не поняла. Вскоре уж второе. Я, конечно, пытался её вразумить, но толку от этого было не больше, чем от разговора со стеной. «Ты обещал!» И более никаких аргументов. Единственное, что выставил ряд условий.

— Только напоминаю, что ты мне обещала беспрекословно подчиняться. Мои приказы не обсуждаются ни при каких обстоятельствах!

— Как прикажите, мой генерал! — дурашливо отсалютовала она мне ударом кулака по груди, как это делают в королевской армии.

Марк, закатив глаза, переглянулся с Леонардом, но, не найдя поддержки, беспомощно покачал головой, всем своим видом показывая своё отношение к этому костюмированному представлению. Привыкай, приятель. Что будет, когда я тебя познакомлю с Элизабет, заручиться поддержкой которой я собирался на поздних этапах реализации нашего плана.

— Так, с этим разобрались, а теперь обсудить, как быть с Академией, — сменил тему Леонард.

— Артур обещал мне месть — эти твари заслуживают самого худшего, — неожиданно вспылил Марк, хватаясь за нож. — Резать тварей...

Хорошо его там потрепало, если пелена ярости до сих пор застилает ему глаза при одном её упоминании.

— Как ты вообще это себе представляешь? — спросил Леонард, скептически уставившись на Ловкоча, посмеиваясь над ним. — Может быть, хочешь прыгнуть на коня и в лихом кавалерийском наскоке порубать страну с многомиллионным населением? Дерзай, я с удовольствием посмотрю, как ты с саблей наперевес ворвешься на улицы города...

Наемник набычился, не найдя что ответить. Очевидно, что прежде он не очень-то задумывался над деталями плана своего возмездия, однако раздражение требовало выхода. Не придумав ничего лучше, он без размаха швырнул нож, промелькнувший рядом с головой старика, но тот, правда, даже в лице не изменился.

— Безбашенный дикарь! — озвучил свои мысли учёный.

Второй нож, пущенный совсем уж впритирку, я выхватил из воздуха.

— Прекращай это, Марк! — рыкнул я. — Леонард прав. Месть должна быть такой, чтобы гады прочувствовали её сполна.

— И что же ты предлагаешь? — фыркнул наемник.

— Всё тоже. Они эту операцию много лет готовили. Стащим у них оборудование... Это будет даже не щелчок по носу, а кровавая рана. Или, может, у кого-то есть сомнения, что нас пустят под нож, как только мы «снесем золотое яйцо»? — спросил я, обведя присутствующих взглядом.

— Да прикончат они нас, как только дело сделаем, к гадалке не ходи, — согласился Марк.

Леонард лишь согласно кивнул, а Лин, заскучав, стащила у Марка бутыль с крепкой настойкой, которую он пойми откуда взял. Нюхнула и совсем не по-женски глотнула из горла, скривившись, вернула обратно. Сделала она явно специально, чтобы разрядить возникшее вдруг напряжение.

— А мы точно сможем вывезти оборудование? — на всякий случай уточнил я старика.

— Большую его часть. Сам алхимический куб ты куда попало не поставишь. Процесс создания эликсиров требует определенных условий: температура окружающей среды, давление, магический фон, — рассказывал ученый. — Даже постамент для установки должен быть сделан особым образом, так, чтобы поглощать естественные вибрации литосферы...

— А можно как-нибудь попроще? — возмутился уже полнёхонький Ловкач.

— Да. Самое ценное мы вывезем, но сами использовать не сможем.

— А продать и купить на эти деньги антидот от «черной гнили»? — спросил я.

— Запросто, с руками оторвут. Даже на запчасти за дикие деньги... А вот насчёт антидота не уверен. В Александрию можно обращаться только, если вы выменивать на «амброзию». Проблему глобально не решит, но даст вам время. Очень много времени... А вот в Маолинском Ханстве или Империи могут находиться нужные архивы.

— То есть, может сработать? — еще раз уточнил я.

— Да сработает! Сработает... Только если сможем всё это организовать. Это ведь Пустоши, а Академия будет начеку, когда мы пойдем обратно.

— Значит, мы пойдем не назад, а на юг, в Маолин, в Бесмайский залив, где нас уже будет ждать корабль...

— Надо будет как то преодолеть границу... — подал голос Марк.

— Думаю, это вопрос решаемый, или есть предложение получше? — я посмотрел на Леонарда, уверенный, что Ловкач спасует.

— У меня нет, — развел руками учёный. — Но учти, мальчик, времени у тебя будет в обрез. А ведь надо ещё будет найти покупателей...

— Уверен, что ты с этим справишься, Леонард. У тебя есть способность находить общий язык с кем угодно, — серьезно, без капли лести сказал я. — Пока мы будем воевать, ты подготовишь наш отход и наймешь корабль.

— Не пойдёт, — покачал головой старик. — Сами вы никогда не демонтируйте «кубы» — в непригодный для использования хлам всё превратите. Там очень тонкое оборудование.

— Я не могу взять тебя с собой и позволить рисковать своей жизнью, старик! — сообразив, куда он клонит, возмутился я. — Ты и так для нас многое делаешь...

— Можешь и позволишь, — отхлебнув вина, сказал учёный. — У тебя нет выбора. Но с вами я тоже не пойду — иначе Иоганн же сразу смекнет, что к чему.

— Не понял? — прищурил я глаза.

— Не глупи, Артур, это единственный вариант. Мы пойдем малым отрядом по вашим следам, а связь будем держать через разведчиков. Людей себе я подберу сам.

— Леонард, маленькой группе там не выжить…

— Я же сказал, по следам. Будешь зачищать всё, что движется на своем пути, — прервал меня старик, потирая переносицу. — Если всё пойдет как надо, проблем не будет. Поверь мне — это не первый раз, когда я буду топтать «выжженные земли».

— Если ты там умрешь, я себя этого никогда не прощу!

— Если я там помру, то «посыпать себе голову пеплом» тебе останется недолго, — фыркнул старик. — Хватит сопли на кулак наматывать. Я сам за себя решения принимаю.

— Как скажешь, — вырвался у меня тяжелый вздох.

— Так и скажу, — отозвался Леонард. — Остается у нас только одна проблема. Доступ в лабораторию можно получить, только подав энергию на главный шлюз. А элемент питания за тысячу лет поддержания охранных систем однозначно сдох. А найти новый будет той еще задачей...

— Ты же о запрещенном артефакте? — пряча улыбку, спросил я.

Неужто судьба на моей стороне? Изначально я собирался продать эту штуковину на черном рынке, чтобы пустить вырученные деньги на реализацию моего плана в Лоуденхарте, но уж как-нибудь обойдусь.

— Удивлен, что ты в курсе, — кивнул старик. — Прежде у меня был стабильный канал прямо из Пустошей. Всё что угодно можно было достать, покупая элементы, но несколько месяцев назад кто-то очень профессионально выбил целое звено из цепи поставщиков. Поначалу я думал, это разборки конкурентов и все связи восстановятся, но это демонов канал издох полностью! Убил бы ту сволочь, что его запорола. Столько проектов псу под хвост пошло...

Учёный был в бешенстве, и в этом весь Леонард — если что-то стояло между ним и наукой, карой ему могла быть только смерть. Понимая, что речь шла о Литлби, я очень порадовался, что к случаю не упомянул это в наших разговорах...

— Тогда нам повезло — совершенно случайно у меня завалялся один такой шарик с горящими рунами.

— Откуда? — глаза старика полезли на лоб.

— Да так, во время одной операции случайно натолкнулся среди вещей одного почившего парня, — почти не соврал я, решив для себя, что даже под пытками не сознаюсь, где его взял на самом деле.

— Вот и отлично... Одной головной болью будет меньше. Надо будет только проверить его работоспособность.

— Я привезу сферу тебе… — начал было я, но был опять бесцеремонно оборван.

— Ни в коем случае. С сегодняшнего дня мы будем общаться через посредников. Чем меньше нас будет связывать, тем сложнее заподозрить в сговоре. Я сам пришлю к тебе надежного человека, — настаивал Леонард.

Мне ничего не оставалось, как довериться старику… Более обсуждать было нечего, детали плана надо будет прорабатывать и согласовывать, когда у нас появится больше вводных, от которых можно будет отталкиваться, а следовательно, «военный совет» потихонечку превратился в пьянку. Леонард заправлялся малиновым ликёром, налегая на сырокопчёную кобонятину, а Марк, не закусывая, пил всё, что попадалось под руку. Мы же с Лин распечатали ещё одну бутылку настоянного на травах вина.

— Выпад, защита. Выпад, защита. Ногами работай. Держи дистанцию. Знаю, «рисунок» делает это за тебя, но ноги должны уметь ему подчиняться. Укол, уклонение, пируэт. Хорошо. Теперь атакуй, темп, темп. Замечательно. Не заигрывайся, ты не танцуешь, а отрабатываешь технику. Защита, защита, контрудар.

Я наблюдал, как Ревьен Мантелло гоняет по тренировочному плацу нашего дома запыхавшуюся Лин. Последний урок. Завтра отбываем. Сам «маэстро» этому обстоятельству, похоже, был рад. Очевидно, нашёл себе более денежных клиентов. Я тоже был рад этому обстоятельству. Узнав о том, что всё это время «мастер клинка» продолжал преподавать Лин свою науку, я был, мягко говоря, удивлен. Не будь у меня финансирования от Академии, впору было хвататься за голову — практически все мои сбережения за десять лет вылетели в трубу.

Однако теперь меня не удивлял взрывной рост мастерства Лин. Девчонка просто повернута на этом фоне. Кроме занятий с Мантелло, она брала уроки у учителя классического фехтования и практиковалась сама ежедневно не менее четырех часов в сутки. Результат — я, нервно теребя камзол, стою в сторонке. Наш тренировочный поединок закончился всухую и не в мою пользу. Десяток раз девушка, не особо напрягаясь, отправляла меня «на тот свет». Даже когда я использовал всю свою сверхъестественную скорость... Она чуть-чуть, но опережала меня каждый раз.

Тут-то у меня и появились подозрения, что она работала не на максимум. Плюнув на самолюбие, я попросил её полную силу... И стал проигрывать уже без шансов. Зависть! Дикая зависть к чужому таланту. Чуть позже, проверяя пределы её навыков, я убедился, что, используя грязные приемы да метательные предметы, вполне способен сводить половину поединков к ничьей. Но это пока, да и финты в моем арсенале не бесконечны...

— А теперь свободный бой, забудь о правилах. Двигайся так, как ведет тебя «рисунок» боя. Танцуй, если он этого требует.

И она сорвалась в «пляс». Движения её перестали походить на то, что показывал Монтелло, и действительно напоминали танец — уколы, удары, контроль дистанции… Всё это выглядело, будто отрепетированное представление, постановочный ярмарочный бой. Однако сомневаться не приходилось, даже «маэстро» приходилось шевелить ногами, чтобы не отдавать её преимущество. Однако сам при этом не сильно напрягался, время от времени обозначая «туше».

Между нами была бездонная пропасть мастерства. Когда я попросил описать, что ощущает «мастер клинка», Монтелло и глазом не моргнул:

У каждого «мастера» свой «дар». Общий у нас лишь рисунок, но и он у каждого свой. Когда вы, обычные люди, состязаетесь в скорости и умении точно нанести решающий удар. Я просто знаю, как и когда этот удар нанести. Единовременно вижу десятки таких возможностей, а легким движением клинка могу заставить противника сделать нужное мне движение, умножая количество этих вариантов. Остальное лишь стиль и техника.

— А как же Лин?

— У неё и спросите. Однако уверен, что общего между нашими подходами мало. Её дар — это «ритм хаоса» и «гимн ярости». Что это значит? Не могу на это ответить — просто именно так я чувствую её во время поединка. Одно могу сказать, пройдет она уже близка к званию «мастера», через несколько лет сможет замахнуться на «маэстро».

— А теперь просто постарайтесь достать меня, леди. Не сдерживайтесь. Если вам это удастся, я верну вам деньги, что взял за обучение, — подогревал азарт ученицы учитель фехтования.

Я искренне болел за Лин — сумма там была весьма внушительной. Однако как она ни старалась, но приблизиться к Монтелло близко не могла, каждый раз нарываясь на встречный укол. Понаблюдав наши с Лин спарринги, мне «маэстро» тоже дал совет: поменять привычную мне шпагу на тяжелый полуторный или даже двуручный меч, мол, потенциал свой зря растрачиваю. Там, где могу сломать клинок или даже разрубить щит, бестолково танцую, выискивая свободные зоны.

С этим ныне, учитывая опыт боёв на арене Академии, я был готов согласиться. Силовой вариант теперь мне тоже казался предпочтительным — резкий, быстрый, мощный натиск взамен ювелирной работы «иглой». Даже покрутил найденный среди хлама в подвале меч, осознавая, для эффективного его использования придётся полностью переучиваться.

И это уже вопрос недалекого будущего — сначала в Грейфилд, а затем в Стоунфордж, где будет отрабатывать взаимодействие моя наемная армия.

Глава 15. Обворожительно...

Жара понемногу отступила, покуда мы продвигались на север. Казавшийся поначалу приятным, приятным ветерок стал напоминать, что до лета еще целый месяц, заставляя нас поднимать воротники наших плащей. А нередкие и совсем нетеплые дождички — вспомнить о том, что в поклаже завалялась теплая одежда. Однако стоило из-за тучек выползти солнышку, как надетый под куртку шерстяной жакет тут же становился обузой.

Рахна увязалась с нами. Как я не намекала Артуру и ей самой, но женщина, в отличие от Яцу, последовавшего за Марком в Стоунфордж, оставить нас в покое не захотела. Точнее, лорда Лоуденхарта, которому присягнула на верность. Рогом уперлась, что не оставит его без присмотра. Впору смеяться, если бы не та серьезность, с которой она это говорила. Подумалось, что она что-то рассчитывает... Но нет, даже намека в её поведении на это не указывало.

— Почему ты следуешь за моим братом? — задала я вопрос, выбрав момент, когда молодой лорд на привале отлучился.

— Я присягнула ему на верность, — сказала женщина, но, поймав мой пристальный взгляд, поняла, что такой ответ меня не устроит. — Он спас меня. Вытащил, хоть в этом не было никакого смысла. Предложил начать жизнь с нуля. Дал мне цель...

— А прежде её не было?

— Ничего, что я могла бы так назвать. Жить одним днем, пить, есть да трахаться... — усмехнулась Рахна.

— Жизнь наемника?

— Или разбойника... Когда как.

— А обычной жизнью никогда не хотелось пожить? Так, чтобы... — Я подбирала слова.

— Караван детей и муж-пьянчужка? — развеселилась женщина, ненадолго, правда. — Не уверена, что это мне подойдет. Если на пьяном мужике попрыгать — дело обычное, то визжащие, вонючие, склизкие мелкие существа умиления у меня не вызывают...

— Говорят, когда они свои, это ощущается иначе, — неуверенность в моём голосе была столь очевидной, что бывшая разбойница аж заржала.

— Проверите потом, поделитесь, — скалилась она. — Мне, видно, уже не судьба.

— А что так?

— Как-то так. Если бы могла, наверное, бы уже сотню раз залетела, — мне на мгновение стало жалко «разбойницу», но, вслушавшись в её насмешливый голос, поняла, что сама она по этому поводу не переживает.

— Договорились, будешь к тому времени жива — станешь матерью помазанной, — улыбнулась я.

А вот сейчас женщина всю свою веселость потеряла вмиг, аж губы задрожали.

— Не шутите так, леди...

— Разве по мне видно, что я шучу, Рахна? — добавила я в свой голос «стали», и та, не видевшая меня такой, аж вздрогнула.

Ей еще предстоит осознать, что милая девочка, дружащая с шпагой, та еще демоница!

— Нет, госпожа.

— Если живы будем, да друг в дружке не разочаруемся, так тому и быть. Слово даю.

— Не разучитесь, госпожа. Сдохну, но доверие ваше оправдаю.

Упав на колено, разбойница низко поклонилась, а я решила оставить эту скользкую тему... А тут еще и Артур как раз вернулся. Застав свою телохранительницу в коленопреклоненной позе, он, глядя на меня, вопросительно поднял бровь.

— Это наши женские заморочки, брат. Тебе знать об этом необязательно, — пришлось увильнуть мне. Пожав плечами, молодой лорд отправился к костру, на котором в котелке пузырилась похлёбка. А мы с Рахной продолжили сплетничать уже шёпотом.

Чтобы забрать артефакт-накопитель, как его называл Леонард, нам пришлось сделать крюк в сторону Вейкта. Можно было переложить эту обязанность на Леонарда, люди которого сделали бы это, не привлекая внимания, но у Артура здесь оказалось еще одно дельце — наёмник по имени Рэймонд.

Самое обидное было в том, что в Вейкте мы могли не застать его вовсе. Наёмники — люди ветреные: сегодня здесь, завтра там. В крайнем случае сговорились оставить письмо, а там уж пусть решат. Захочет, найдёт нас уже в Грейфилде — местечке на границе с Северией, где квартировались «Ублюдки Марви». На мой вопрос, не слишком ли много чести для простого бойца, Артур ответил неопределённо.

— Чутьё мне подсказывает, что Рэймонд не пустышка. Есть в этом парне «стержень». Если его слова о службе не пустой треп, он может стать одной из «скреп», что будут удерживать нашу будущую армию разбойников...

— Ты хотел сказать наёмников? — поправила его я.

— Как бы мы ни хотели, но поначалу это будет именно банда, способная разве что караваны грабить. Ядро из «Ублюдков» не может быть ничем иным по определению. Единственное, почему их еще не вздернули всем составом, — чисто работают. И мне очень не нравится то, что ты собралась лезть за мной в их логово. Может...

«Не может!» — вырвалась шальная мысль, но вслух я сказала иное.

— Артур, ты обещал! И знаешь, на что я способна! Тут еще вопрос, кто кого защищать будет...

— Знаю, Лин, но война — это не дуэли, не рыцарский турнир, где сражаются по правилам! Что ты будешь делать, если по тебе даст залп десяток арбалетчиков? Никакие «рисунки» или «танцы» тут не помогут. Самый сильный поединщик будет беспомощен против внезапного кинжала в бок или простой сети... — пытался достучаться до меня лорд.

Знает о чем говорит «братец». Я невольно скривилась вспоминая пережитое в доме герцога. Леонард так и не рассказал Артуру о моих приключения. Оставил в секрете, за что я была ему очень благодарна. А о смерти Форса упомянул, как о свершившемся факте без подробностей.

— Я же не собираюсь лезть на врага в одиночку,— фыркнув, возразила я.

— А я это сейчас не про врага говорил, — ехидно усмехнулся «брат». — Люди, которых мы хотим подрядить на работу, — это беспринципные сволочи. Убить мужчину и насиловать женщин для них в порядке вещей. Стадо животных, по недоразумению называющих себя людьми. Выдастся возможность безнаказанно тебя трахнуть и прикопать, они ей обязательно воспользуются.

Обычно молчаливая Рахна при этих словах подтверждающие хмыкнула.

— Не беспокойся брат, я ни кому не собираюсь предоставлять такие возможности. Если уж меня будут насиловать, то только возле твоего бездыханного трупа, — мой ответ заставил лорда Лоуденхарта скривится, а бывшую разбойнику заржать.

Рэймонда мы, как и рассчитывал Артур, застали в «Синей птице». Чего мы не ожидали, так это найти вместо бравого наёмника опухшее и воняющее нечистотами существо. Дверь в его комнату оказалась не заперта. В углу валялась куча пустых винных бутылей, такую же, но ополовиненную, держал в руке развалившийся на кровати мужик. Уставившись остекленевшими глазами в одну точку, он даже не отреагировал на наше появление. Когда-то закрученные кольцами дерзкие усы безжизненно повисли, прилипнув к засаленным давно небритым щекам. На голове словно стадо коров гуляло. Огромные мешки под глазами, пропитанная блевотиной рубаха и сползшие загаженные штаны...

— Ты всё ещё хочешь принять это ничтожество на службу? — не смогла я сдержать презрения.

— Уже нет, — разочарованно покачал головой Артур, разворачиваясь.

— Простите мне мою дерзость, лорд Лоуденхарт, — остановила его Рахна. — Вы ведь даже мне дали второй шанс...

— Дал, но ты была готова им воспользоваться... Не сдавалась в ситуации, когда всё в этом мире было против тебя, цепляясь за каждую возможность, — лорд обернулся, указав на пьяницу. — А тут человек с тысячей возможностей, который сам на себе крест поставил...

— Бывают ситуации, когда ты сам над собой не властен, мой господин. Дайте ему шанс...

— Хорошо. Если для тебя это так важно, я дам его. Но не ему, а тебе, Рахна. Как бы то ни было, завтра мы едем в Грэйфилд, — больше не медля, Артур вышел из комнаты, а еще немного задержался у входа, заинтересовавшись, что будет делать «разбойница».

И посмотреть тут было на что. Подойдя к кровати, женщина пнула матрас, так что полулежавший на нем человек аж подпрыгнул... Да только действия это не возымело эффекта — Реймонд лишь отмахнулся, в очередной раз приложившись к бутылке.

— Твоё имя, боец? Меченый, забери твою душу! — крикнула «разбойница» — тот же эффект. — Ну тогда по-плохому.

Ударом ноги она выбила из его рук недопитую бутылку вина. Звон битого стекла и рёв разъярённого мужика, наконец-то «вернувшегося» в наш мир. Попытавшись напасть на женщину, он получил ещё один удар ногой с разворота прямо в лицо. Гибкая баба!

— Сука! Убью! — орал он, мечась из стороны в сторону, получая затрещины.

Неспособный держаться на ногах, он был легкой добычей. Получив дюжину увесистых ударов и осознав, наконец, бесполезность сопротивления, парень сжался на грязном полу в позе зародыша. Вздрагивая каждый раз, когда получал пинок, он скулил, переходя на всхлипы. Жестоко... И чего только Рахна добивается?

— Хватит, хватит! — закричал наёмник. — Не надо!

— Что не надо, боец? — крикнула Рахна.

— Не надо бить! Я... я... не надо... — он всё ещё плохо соображал, что происходит вокруг.

— Твоё имя, боец! — повторила женщина.

— Реймонд, Реймонд Фолл.

— Ты дерьмо, Рэймонд!

— Я... дерьмо, — согласился мужик.

— А знаешь, почему, ублюдок? — рычала Рахна.

— Много на то причин, — он попытался приподняться, встав на четвереньки, но не смог.

— Много, ублюдок, — согласились с ним. — Но самая главная — это то, что ты не оправдал доверия лорда Лоуденхарта.

— Лоуденхарт? — мыслить связно было для него нелегко, но, кажется, он начал справляться с этим нехитрым навыком. — Причем здесь Лоуденхарт?

— Мой господин проехал через полстраны, чтобы предложить тебе службу, о которой ты его просил. И всё зря. Такое дерьмо сгодится разве что нужники чистить.

— Лорд Лоуденхар здесь? — дошло наконец до него. — А я это...

Он сел на задницу и, размазывая слезы, начал тереть себе лицо, пытаясь привести себя в чувство. Рахна не спешила, дав ему время. Наконец-то он обвел комнату мутным, но осознанным взглядом.

— Я должен с ним поговорить... Объяснить всё... — удивительно, но ему удалось породниться на ноги и даже сделать шаг сторону дверей.

— Дебил! Куда в таком виде? — прикрикнула на него разбойница.

Сосредоточившись, наемник осмотрел себя.

— Он видел меня таким? — в глазах его застыл натуральный ужас, а стон перерос в рык. — Мммммм.... Аааа...

— Не ной, падаль. Господин будет здесь до завтрашнего утра. Попробуй привести себя в порядок и снова попытай удачу... И, может быть, она тебе улыбнется, — развернувшись, Рахна подошла к двери. — Пойдемте, леди Лоуденхарт, мы сделали для этого урода всё, что могли.

Заметив в этот момент меня и услышав мою фамилию, мужчина снова взвыл от отчаяния, но мы уже спускались в зал. Кушать после увиденного не очень-то и хотелось... Пить еще меньше.

Спустя несколько часов Рэймонд стоял перед нами. Морда его была опухшая, глаза красные, движения неуверенные, но стоял он ровно, а язык не заплетался. Он просил. Просил прощения и шанс доказать то, что Артур в нем не ошибался. О причине своего запоя он тоже рассказал.

Возвращаясь с очередной найма, он по обыкновению заехал в свою родную деревушку, где жила его мать, а застал лишь успевшего похоронить жену, убитого горем отчима. Единственный родной ему человек покинул этот свет... Это печальное событие стало для него последней каплей. История у парня оказалась — роман написать можно.

Начать с того, что Рэймонд оказался бастардом местного лорда, владетеля Вайса. Двадцать с небольшим лет назад молодой Америко Вайс отдыхал после охоты в недалекой от его Вейкта деревушке, где, не стесняясь, конечно, пользовал девушку, выделенную ему в услужение старостой. История стара как мир — девчонка понесла и в положенный срок родила мальчика. Не будь дурой, обратилась к лорду за помощью...

Стать наследником бастарду, конечно же, не светило, но признать сына внебрачным ребенком, тем самым даровав ему титул аристократа, мог. Кровь не водица все-таки. Однако не повезло мальчишке — со дня на день должна была состояться свадьба Вайса с младшей дочерью великого герцога Форштейна. И лорд, решив перестраховаться, бастарда признавать не стал, предпочтя откупиться от молодухи.

Быть матерью аристократа да под покровительством самого лорда — судьба для деревенской бабы завидная... Однако не сложилось, не срослось, но девушка не сильно-то в накладе не осталась. Вайс щедро отсыпал золота на воспитание сына, велев старосте благоустроить быт деревенской девчонки. Отстроить дом да землю выделить под хозяйство. Скотину пригнали, поля засеяли. Видная по деревенским меркам невеста получилась, быстро девушка нашла себе мужа. Работящего и покладистого, помнящего, чьего сына растит.

Была бы мамаша поумней — строго-настрого запретила бы всем вспоминать при отпрыске о его происхождении, да не хватило смекалки. И, вместо того чтобы вырасти опорой родителям и наследником немалого хозяйства, ещё более приумноженного отчимом, мальчик начал мечтать о том, как вернется к отцу родному... Передумает лорд, увидев, каким молодцом тот вырос, да к себе возьмет...

Гонора набрался засранец к пятнадцати годам — всю деревню на уши ставил, пользуясь своей безнаказанностью. Мать убедил учителя фехтования себе нанять — старого солдата, осевшего в деревне. Силой и статью в отца пошел, или даже поболе, чем родителю от предков перепало. Вот в ком на самом деле «сильная кровь» ярко проявилась.

А вот гордыня заставила парня допустить фатальную ошибку. Приди он к лорду Вайсу тихонько да представься — может, и выгорело бы что. Однако дурак малолетний в турнир полез, на котором отец его присутствовал, — доблесть свою принародно доказать. А как победу одержал, так о своих притязаниях на фамилию заявил… Дважды дурак.

Вайс был в бешенстве — парня приказал высечь, заявив, что капля благородной крови в ведре помоев благородным господином его не делает. Однако пацан духом не пал. Стоя с рассеченной плеткой спиной, он, гордо подняв голову, вызвал отца на дуэль. Дебил! Только аристократ может призвать другого аристократа к ответу. О чем ему тут же и сообщили. Посмеявшись над юным воином, Вайс пообещал принять того вызов и, а если тот победит, признать в нем даже сына...

Да только вызов должен быть от равного! А значит, Рэймонду дворянство предстояло своими силами заслужить. Совершив не последнюю свою глупость, парень поклялся прямо на позорном столбе, что сделает это... Наивный молокосос.

Получить личное дворянство — задача уже нетривиальная: годы или даже десятилетия безупречной службы королю или другому владетельному господину. Быстрее разве что, если подвиг во славу Александрии совершить или жизнь своему господину спасти... Но тут даже начать не получилось — Вайс оказался человеком злопамятным, всё сделал, чтобы парень оказался в «черных» списках у каждого аристократа королевства. А заодно похлопотал, чтобы и путь в армию ему был закрыт.

Годами Рэймонд пытался куда-то приткнуться, меняя имена, но итог был один — стоило узнать нанявшему его господину его историю, как наёмник оказывался на улице. Так что, встретив Артура — молодого и целеустремлённого лорда родом с другой половины континента, Рэймонд уцепился за последнюю надежду. И лорд Лоуденхарт ему эту возможность предоставил... Почти.

— Скажи-ка мне, Рэй, — пристально посмотрел он на будущего вассала. — Что будет, когда ты добьешься своего? Пусть это случится нескоро, через пять, десять лет. Что ты сделаешь, если добьешься своего? Ты всерьез собираешься кинуться на отца со шпагой, заставив его силой принять тебя?

Наёмник печально улыбнулся, покачав головой.

— Я уже не тот пацан, коим был пять лет назад, лорд Лоуденхарт, — в голосе парня сквозила уверенность и решимость. — Все мои детские фантазии остались на том столбе, позорном столбе, где меня на глазах отца обрабатывали плетью. Всё, чего я хочу, — посмотреть в глаза этого ублюдка, когда холодная сталь коснется его горла. Заставить вернуть принадлежащую мне по праву фамилию. Хочу, чтобы мои дети носили её с гордостью, а внуки или правнуки встали над прочими Вайсами…

В глазах наёмника плясали демоны — частичка сумасшествия, так знакомая мне и Артуру.

— По-моему, это уже одержимость, — озвучил схожую мысль лорд «брат».

— Возможно. Если будет на то ваша воля — эта одержимость будет принадлежать вам, — как ни в чём не бывало ответил наёмник.

Беру свои слова назад. Мне нравится этот парень... Сошедшему с ума лорду и его свихнувшейся сестре одержимый капитан гвардии будет как раз впору.

— Давай оставим его себе, братик? — не смогла сдержать я хищную улыбку, но Рэй даже не дрогнул.

Обворожительно.

Глава 16. Кажется, я эту битву проиграл

В круглом открытом очаге, сложенном из камня, потрескивают поленья. Дым уходит в небольшое отверстие под потолком, однако запах горевших, обращающихся пеплом березы и ольхи постепенно заполнял комнату. Греюсь после ведерка ледяной воды, что обрушил себе на голову сразу, как разгоряченный выскочил из парной. Жара, холод и неспешное «оттаивание» у открытого огня.

На столе кто-то заботливо оставил кружку подогретого вина — если нужно будет согреться, и бокал прохладного пива — если охладится. Уже догадываюсь, чьих лисьих ручек это дело. Софи — та самая девчонка, что развлекала меня в прошлый мой визит, сейчас аж из кожи вон лезла, чтобы доставить мне удовольствие.

Она и раньше ко мне неровно дышала, а сейчас, как узнала, что я не просто мелкий дворянчик, а целый лорд, совсем «поплыла». Сверкала своей белоснежной улыбкой, кидала томные взгляды и неизменно замирала у меня на виду в самых многообещающих позах.

По крыше легонько барабанил дождь, глотнув вина, я закрыл глаза и откинулся на устланной мягкой тканью лавочке. Хорошо, спокойно и легко. Умиротворение — будто наблюдаешь за всем со стороны. Позади скрипнула дверь, прохладный воздух нырнул внутрь, заставляя пламя в очаге танцевать. Легкие шаги босых ног медленно приближались сзади. Выработанные годами инстинкты бойца кричали, требуя поскорей обернуться навстречу невиданной опасности, но я старательно их проигнорировал. Здесь и сейчас не могло быть никого лишнего.

Нежные женские руки обняли меня сзади, а к плечам прижались, обжигая прикосновением, обнаженная грудь. Горячее дыхание у левого заставляло меня напрячься, там, где положено, по коже пробежали «мурашки». Лицо щекотали упругие, благоухающие ромашкой локоны, а руки тем временем прошлись по моей шее, затем груди, животу и опустились ниже. Предчувствие сменилось желанием, а затем взорвалось страстью. Оборачиваясь, я подсознательно хотел увидеть другое лицо, жаль, но сейчас это было невозможно.о.

Однако укол разочарования был мимолётным. Софи пусть и уступала Лин в... Во всём, но дурнушкой тоже не была — из тех, кто, будучи даже за тридцать, не уступают свежестью юным прелестницам, зато превосходят опытом. Знают, как доставить мужчине удовольствие, и сами не гнушаются его получать, требовательно направляя партнёра. Берут и отдаются...

Некоторые полагают, коль женщина подставила тебе свой зад, то значит отдалась, — глупцы, привыкшие задирать юбки подвыпившим шлюхам и дешевым проституткам. Другие верят, что стоны и мурлыканье элитных куртизанок и есть то самое откровение, — не знавшие настоящей женской страсти неудачники. Но стоит ли их винить в своих заблуждениях? Ведь далеко не каждая женщина способна на это, и не каждый мужчина этого заслуживает.

Софи сейчас отдавалась мне по-настоящему — телом, душой, всем своим естеством. Отдавалась своему желанию, увлекая меня за собой. Заставляла забыть обо всем вокруг, кроме бьющейся в экстазе половинки того целого, частью которого мы себя ощущали. Может, со стороны ее хриплое дыхание, полустоны-полувсхлипы могли показаться нелепыми, но для меня это была лучшая на свете музыка…

Сплошное всепоглощающее безумие... Или же мы снова и снова возвращались друг к другу? Осознать это я так и не смог, но к тому моменту, когда мы, изнуренные, затихли в обнимку на широкой лавке, очаг уже прогорел, лишь подсвечивая немного погрузившийся во тьму предбанник. Ее голова покоилась на моей груди, а я нежно водил кончиками пальцев по ее животу.

Утро встретило меня хорошими новостями и хмурым лицом Лин. Не знаю, откуда она узнала о моих вчерашних забавах, но пару нелестных комментариев в свой адрес я заслужил. Однако и хорошие новости присутствовали — не зря мы все-таки сюда заехали. И это я не о безумном сексе с Софи говорю. Радовал сверх ожидаемого Рэймонд.

"Вступив в должность, он тут же организовал такую бурную деятельность. Бросил клич, и под наши знамёна стали сразу десяток опытных воинов, и ещё вдвое больше он обещал собрать к концу дня. Некоторые из них были готовы не просто в очередную авантюру ввязаться, а связать свою жизнь с Лоуденхартом. Если в этой профессии ты остаёшься в живых достаточно долго, начинаешь задумываться о будущем... А возможность поступить на службу к владетельному аристократу, готовому выделить в награду надел, не каждый день появляется.

Ждать, когда соберутся остальные наемники, мы не собирались — возложив эту обязанность на добровольца, в путь решили выдвигаться небольшим отрядом. Смотря на то, как споро потянулись ко мне люди, я уже начал сомневаться. Так ли мне нужны «Ублюдки Марви»? Но, поразмыслив, пришел к выводу, что вряд ли среди следовавших за минами бойцов найдется достаточное количество отморозков, готовых сунуться в Пустоши.

За артефактом мы отправились вдвоём с «сестрой» под предлогом навестить могилу Рауля. Такая себе причина, учитывая, что я даже имя парня с трудом смог припомнить, но всё же лучше, чем просто необоснованное желание прогуляться по кладбищу... Впрочем, не такое уж и необоснованное. В последние время меня всё больше тянуло куда-нибудь в тихое безлюдное место — неполные полдня, что мы потратили на сборы, стали для меня испытанием. Лин делала всё возможное, чтобы я пожалел о случившемся в бане. Не сдержавшись после очередного едкого замечания в мой адрес, схватив девушку за руки, я прижал её к стене гробницы.

— Чего ты добиваешься, Лин? — злости в моем голосе было предостаточно.

— Разве я чего-то добиваюсь? — хищный оскал и не менее злобный тон.

— Как я иначе должен воспринимать твои попытки вывести меня?

— Тебе это просто показалось, братик, — продолжила она в том же духе. — Как там развлекся? Всё понравилось? Девка точно уж довольная из баньки выскочила!

— Не беси меня, Лин! Иначе...

Кажется, у неё сорвало «крышу». Слова её всё меньше дружили с логикой. Очередной заставляющий отключиться голову приступ или крик души?

— Иначе что? Грохнешь? Выгонишь? А может быть, наконец трахнешь? Сколько можно дарить мне надежду своими откровенными взглядами, заставляя мою кровь бурлить, а потом сбегать под другую юбку? — шипела она.

— И чего же ты хочешь, женщина? Я ведь не евнух! А твоя юбка мне доступна... — неожиданно начал оправдываться я, но меня даже не услышали.

— Я ведь тоже не монашка! А та дрянь, что поселилась внутри нас, заставляет мое тело сходить с ума! Знаешь, как это — до изнеможения танцевать с мечом, лишь бы заглушить эти чувства? Ежедневные медитации, чтобы не терять над собой контроль? — она задохнулась, попытавшись отстраниться, но за спиной был камень. — Пока тебя не было рядом — это работало хорошо... Когда ты вернулся — стало хуже. Но сейчас, когда ты тут, — это невыносимо! Может быть, мне тоже приголубить одного из красавчиков, что притащил Рэймонд?

Я нервно выдохнул, невольно представив себе это... Нет! Я бы не хотел, чтобы её касался другой мужчина. Чувства, что в этот момент во мне пылали, точно были не братские. Демонова легенда — стена, что я сам случайно возвел между нами. Тогда это казалось прекрасной идеей... Но сейчас стало дурацким препятствием. И нам пока что придется с этим мириться. Я бы и рад на всё плюнуть, Лин, но не сейчас.

— Никаких красавцев, — выдавил я, глядя на её горящее румянцем лицо. — Только я. Но позже... Слишком много поставлено на карту...

— Обещаешь? — спросила «заноза». — Скажи мне это!

— Обещаю...

— Не это! — оборвала она меня.

Потянулась к моим губам, остановилась и, повернув голову, зацепила кончиком своего носа мой. Я задохнулся от исходящего от неё аромата.

— Скажи, что ты меня... — томно прошептала она.

— Обещаю... — повторил я, отстраняясь, — одно лишнее мгновение, и это могло кончиться порванной одеждой и святотатством на холодном могильном камне. Я за себя не ручаюсь!

Забрав сферу-артефакт, я пошел на выход, игнорируя адресуемые мне взгляды. В глазах Лин более не было злости, там среди моря нерастраченной энергии можно было углядеть удовлетворение. Пусть так, но теперь она знает наверняка — некуда я от неё денусь. Впрочем, теперь это знал и я.

Покинув Вейкт, мы отравили за спиной всех, кроме Рахны. Никаких разговоров в её присутствии на «запрещенные» темы Лин более не поднимала, переключив свой энтузиазм в другом направлении.

— Не хочу, чтобы наемники воспринимали меня как леди. Надо, чтобы они видели во мне воина! — в очередной раз настаивала девушка.

— Коим ты, конечно, не являешься, — отрезал я.

— Ты знаешь, на что я способна!

— От того, что ты это повторишь в тысячный раз, ничего не поменяется. Воин — это не дуэлянт, это склад характера, который, как правило, воспитывают в себе годами.

— Хочешь сказать, что всё бесполезно? — Лин помотала головой. — Ты же можешь как-то оценить нового для себя человека при встрече? Уверена, есть признаки, по которым ты определяешь, насколько он опытен.

Невольно задумался, представляя себе это в голове. А ведь правда.

— Есть, конечно: уверенность, с которой он держится, как носит оружие, куда смотрит, как реагирует. Тысяча мелочей. Но по щелчку пальцев опытным воякой не станешь, — покачал головой я. — Можно, конечно, попытаться сыграть эту роль, но единственная ошибка — и всё рухнет.

Теперь уже задумалась Лин. Так надолго, что душа уже петь начала, однако счастье было не вечным.

— Сыграть роль. Знаешь, Артур, а ведь мне это подходит, — подскакав ко мне поближе, чтобы не услышала Рахна, она продолжила: — В этом деле у меня как раз есть некоторый опыт...

— Мне кажется, это несколько другая ситуация.

— А мне кажется, что нет. Эксцентричная аристократка у меня получилась. Получится и эксцентричная аристократка, способная убивать. Думаешь, Рахну можно назвать опытным воином?

— Определённо, — ответил я, сообразив, куда она клонит.

— Значит, и пример для подражания есть... А что, если устроить поединок, показать им, насколько я сильна?

Вот же её заклинило на этой теме... В сотый раз я пожалел, что согласился на её уговоры. Успокаивало только то, что выбора у меня не было — проще прикопать. Да поздно. Очередной тяжкий вздох вырвался из моего рта.

— Показуха. Даже если ты победишь, ничего кроме усмешек это не вызовет.

— А если это случится как бы непреднамеренно? Слово за слово, и... — лисья улыбка заползла на её лицо.

— Может сработать, — пробурчал я и тут же спохватился: — Нет, Лин! Я запрещаю тебе устраивать бардак. Нам нужны не трупы, а наемники!

— Но ты же сам говорил, что без конфликта не обойтись…

— И это не значит, что нам стоит его заливать. Драка — это последнее средство!

— Как скажешь, Артур, — легко согласилась Лин, но на душе у меня вдруг стало неспокойно.

Дыра — шахтерский поселок на окраине Грейфилда, города на границе с Сиверией в герцогстве Бюсси. И назвали его так не зря — причин для этого было предостаточно. Во-первых, и в главных, раскинулся посёлок вокруг огромного, глубокого, практически круглого каменного карьера, коим он поначалу и был. Позже здесь обнаружилась медь, и в стенах понаделали кучу тоннелей.

Во-вторых, но не в последних, сложно было не назвать «дырой» сам поселок. Больше огромного количества бараков и грязных питейных числилось здесь только борделей. Хозяева прииска сделали всё возможное, чтобы работяги тратили заработанное, не сильно от него удаляясь. Снабжали заведения дешевым пивом, кислым вином и сотнями посменно завозили проституток. По-другому насытить многотысячную армию рудокопов было невозможно.

Настоящее название поселка, на основе которого сейчас вырос этот добычно-перерабатывающий комплекс, и вовсе затерялось со временем. Местные либо разбежались, продав свои дома руководящему звену этого предприятия, либо присоединились в бараках к их подчиненным.

Остановились в рабочей гостинице, где все еще частично обитали клерки компании да старший управляющий персонал и другие наиболее ценные сотрудники. Тратить время на поездки в город и обратно желания не было, как, в общем, и задерживаться в этом гадюшнике сверх необходимого. Поначалу нас, правда, и на порог пускать не хотели... Не положено, видите ли, однако я быстро расставил все на свои места, нацепив маску гневного лорда.

Ровно десять ударов сердца местный управляющий пытался строить из себя важного господина, а затем вдруг настойчиво начал меня уговаривать занять свободные комнаты. Не иначе как шпага, нацеленная в его грудь, стала катализатором. Пришлось милостиво согласиться, а заодно разузнать, куда нам отправиться для того, чтобы отыскать расположившихся в поселке наемников.

Большая часть рядовых бойцов из «Ублюдков Марви» обитали в старых, предназначенных для шахтеров постройках. Туда нам не надо, а вот командный состав оккупировал стоявший на отшибе бывший деревенский трактир, якобы проданный им бывшим хозяином. Меня распирало любопытство, получил ли этот мужик хоть что-то за свою собственность или покоится в лесу где-то на дне неглубокой ямы.

Безымянный трактир встретил нас сорванной вывеской и полуразрушенными деревянными элементами фасада. Благо те были декоративные — здание было сложено по большей части из камня. Дерево здесь было призвано создавать чувство уюта, но то без ухода, коего не видело уже много лет, превратилось в гнилушки.

К зданию мы подошли все кавалькадой — пятнадцать человек, но внутрь мы отправились вчетвером — я, Лин, Рэймонд и Рахна. Остальные остались снаружи на всякий случай. Не то чтобы я рассчитывал на неприятности, но помощь их в случае чего лишней не будет. Сгнившая тяжелая дверь давно слетела с петель и оказалась просто прислонена к дверному проему и чем-то подперта.

Быть может, её и вовсе не трогали, но холодный ветер на севере даже в начале лета был беспощаден. Лишенные стёкол окна были заколочены, видимо, по той же причине. При таких раскладах освещение внутри должно было быть искусственным. Так и оказалось. Ударом ноги я снёс мешавшую нам деревяшку — к демонам вежливость, мы сюда пришли власть захватывать. И чем эффектней будет наше появление, тем лучше. Со стороны это должно было выглядеть как-то так:

Удар, хлопок тяжелой двери по давно не метенному полу. В полумрак обеденного зала, подсвеченного только бьющим из щелей солнцем и редкими свечами, врывается поток холодного ветра. Дневной свет слепит его обитателей, заставляя щуриться, а проход загораживают выступающие из клубов пыли люди. Их четверо. Высокий усач со шпагой на бедре — справа. Женщина в мужском костюме и лихо повязанном пиратском платке, две тонкие рапиры на бедрах — слева. В центре две беловолосые фигуры: еще одна девица в мужской одежде да при оружии, и молодой парень с мерзкой, заставляющей ежиться улыбкой.

— А вот и мы! — радостно сообщил я, делая шаг внутрь первым.

Судя по тому, что большая часть наемников смотрело на нас выпученными глазами, наше «здрасте» удалось на славу. Часть особо пугливых и вовсе повскакивала со своих мест, хватаясь за оружие. Замечательно! Относительно спокойным выглядел только атаман — Роджер Руни, помеченную ожогом морду которого сложно было не узнать, даже имея скудные описания оного.

— Кто такие? Меченого вам в жопу, — рявкнул тот.

Если до этого у меня еще были мысли пообщаться по-хорошему, то сейчас их словно выдуло из моей головы свежим ветром. Кажется, я недавно говорил, что мне не нужна бессмысленная драка? Почему бы тогда не наполнить её смыслом?

— Кто же так с нанимателем общается, Руни? Я тут к вам полстраны с мешком золота еду, ты меня в жопу? Не деловой это разговор, — моя улыбка становилась всё шире.

— Кто у нас будет нанимателем, решаю я, ублюдок. И сейчас я вижу перед собой лишь будущий хладный труп, — не стушевался атаман.

— Выходит, зрение тебя подводит, наёмник. Я живее всех живых, и если ты лично со мной дел иметь не желаешь, возможно, твои люди будут другого мнения. Атаман, что сходу отказывается от возможности пролить кровь за золото, — неудачник, — насмехался я, желая вывести его из себя и лично бросить мне вызов.

Однако попытка оказалась тщетной — хладнокровия этому мужику было не занимать, да и расчетливости хватало. Вместо себя он послал на смерть своих подчиненных.

— Пью, Гас, вышвырните этих клоунов из моего трактира и прикройте дверь, — буркнул Роджер, испепеляя меня взглядом.

Десяток бойцов во главе с толстяком Пью и крепышом Гасом встали, чтобы преподать нам урок — заместители Руни. Их описание тоже было у меня. Остальные находившиеся здесь «ублюдки», человек тридцать с гаком, весело заржали, предвкушая зрелище. И пока я раздумывал, с кого начать, вперед вышла Лин.

— Оставь этих ничтожеств на меня, брат, — голос девушки был неестественно хрипловатый, пропитанный «железом».

У меня аж мурашки по коже пошли. Она что, пытается копировать Рахну? Неужели всерьез решила примерить на себя новую роль? Её попытки соответствовать ей я замечал всю дорогу, но на такое не рассчитывал. Девушка сделала пару шагов вперед, разминая кисть, и неспешно вытащила шпагу из ножен. Что она творит? Осадить её сейчас или пустить на самотек? Очень не хотелось начинать разборки перед будущими подчиненными. Ладно, решено! Но позже, «заноза», ты об этом пожалеешь! Только попробуй сейчас сдохнуть...

— Уничтожь их, сестрёнка, — дав своё напутствие, стараясь при этом держать максимально самоуверенную мину.

— Господин, разрешите подсоблю, — двинулся было на помощь Рэймонд.

Парень единственный не знал силу этой бестии. И даже скажи ему это, не поверил бы... И потому просто приказ.

— Не мешай ей, Рэй. Пусть девочка развлечется, — остановил его я.

На лице его мелькнуло недоумение, но спорить он даже не подумал. Если леди решила покончить собой, а лорд дал на это добро, то кто он такой, чтобы давать этому оценку? Конечно же, он не был знаком с тем, насколько хороша в этом деле Лин, но даже не усомнился в моих приказах. А тем временем толстяк Пью со товарищи добрался до девушки, сунулся было вперед сам и, получив дырку в пузе, с воплями покатился по полу.

— Ха, Пью, кажется, сам на клинок напоролся, — заржал кто-то в зале.

Глупцы даже не поняли, что произошло.

— Ну же, мальчики, неужели вы таскаете эти железяки только ради красоты? — хищно улыбнулась Лин.

Толстяка оттянули в сторону, и сразу двое аккуратно, но еще излишне самоуверенно двинулись на девушку. Та стала в классическую стойку, вызвав очередной приступ смеха.

— Смотри, смотри, она сейчас тебя забодает, Билл. Прямо как на турнире деревянной шпагой, — раздался еще один выкрик.

Работая ногами, словно на тренировке, Лин, если я не ошибался, даже не прибегая к «рисунку», выверенным уколом в сердце отправила на тот свет второго оппонента, а спустя еще пару секунд второго. Тут заохал. Ахнул и стоявший рядом Рэймонд, и только Рахна, как я видел краем глаза, улыбалась, наслаждаясь зрелищем.

— Что за убожество? Тут вообще есть люди, которые знают, за какой конец держать клинок? — дикая усмешка девушки заставила оставшихся вздрогнуть и всей толпой броситься в атаку.

Со стороны казалось, что вот-вот и всё закончится, сталь лязгала о сталь, тяжелое дыхание, выкрики и «танцующая» меж всего этого дьяволица. Семь человек, мешая друг другу, бестолково пытались дотянуться до порхающей, словно бабочка, казалось, невесомой девушки. Я с трудом сохранял надменное выражение на лице, сдерживая желание кинуться ей на помощь. Четверть минуты сумасбродного фехтования, и противники снова замерли друг против друга. Теперь уже никто не сомневался в том, что убитые девчонкой бойцы — это не счастливая случайность.

— Да завалите вы её уже к демонам, — взревел атаман, сообразив, видимо, что пахнет жареным.

— Надоели бездари! — фыркнула девушка. — Мне даже «рисунком» практически не приходится пользоваться.

А вот это было сказано специально, так, чтобы до всех дошло... Но осознать это смогли не все, а точнее, только те, кто не держал сейчас в руках оружие — противники Лин. А может быть, и осознали, но было уже слишком поздно...

Рывок девушки, использовавшей всю доступную скорость, был словно неосязаемый порыв ветра. На этот раз её танец был коротким — пять ударов сердца, и изломанные, изрубленные, окровавленные тела разлетаются вокруг нее, замирая на полу в неестественных позах.

— Мастер!

— Баба, мастер!

— Тише дебил жить надоело?

— Посмотри в ее глаза… Она человек вообще?

— Фурия!

Гомон и громкий шепот не стихал, волнами расходясь по сумрачному помещению. Я подошел к Лин и, аккуратно положив ей руку на плечо, улыбнулся, оглядевшись.

— Испугались? — ехидно улыбаясь, задал я. — Ну ничего, ничего, привыкните. Я сам её до сих пор немного побаиваюсь.

Я повернулся к Роджеру.

— У вас какое-то предложение? — попробовал заново начать диалог Роджер.

На что он надеется после того, как приказал нас убить? Не стирая с лица улыбки, я шел к нему навстречу. Мужик достал клинок, приготовившись к поединку, но я, в отличие от Лин, представление устаревать не собирался. Выпад я походя отвел в сторону взмахом левой руки, а кулаком правой ударил противника в живот. Хруст ребер эхом разлетелся в гробовой тишине зала, заставив окружающих вздрогнуть.

Музыка смерти. Эффектно, да не очень. Лин, кажется, напугала их сильней. Попробуем исправиться, а то нехорошо так получается, когда брат сестре уступает... Подняв уже мёртвое тело атамана, что есть сил запустил его в заколоченное окно. Преодолев по воздуху десяток метров, проломив заколоченные изнутри доски, оно вылетело в окно. Так-то лучше. Этому месту не помешает ещё немного света. Обернувшись, я снова обвёл присутствующих взглядом.

— С сегодняшнего дня я беру командование «ублюдками» на себя. У кого-то есть возражения? — улыбнулся я, заставив наёмников пропустить вздох. — Приветствуем нового атамана, выродки.

Тишина.

— Пусть тот, кто против, промолчит, — услышал я наполненный яростью девичий голос, и в следующее мгновение зал взрывается ликующими воплями. Единогласно.

Посмотрев на девушку, я увидел устрашающую улыбку довольной росомахи. Кажется, я эту битву проиграл.

Глава 17. Подвиг достойный легенд

В последнее время я стал просыпаться с мыслью, что хочу сбежать из того паршивого местечка, где мы разбили лагерь. Рутина поглотила меня полностью. С одной стороны, это хорошо — нет эксцессов, и наша подготовка идет по плану. С другой — постоянные собеседования, проверки, бумаги со сметой и договора с поставщиками. Содержание пусть и небольшой, но армии требовало не только финансовых вливаний, но и личного участия в создании боевых и вспомогательных подразделений.

То, что мы заполучили «ублюдков» — три сотни опытных воинов разом, было, конечно, замечательно, однако этот закостеневший отряд привык работать совсем по другим стандартам. Основой их отрядов были «звезды» — четверка бойцов с командирами во главе. Пять звезд — взвод, которым распоряжается офицер. Атаман в качестве главнокомандующего.

Каждый боец в звезде — универсал со своей специализацией. Двое, как правило, тащили арбалеты, еще двое — копья. В остальном стандартное снаряжение — короткий меч, щит, легкая кольчуга или кожаный клепаный доспех, штурмовая кошка и кинжал. И, конечно же, всем этим они умели пользоваться. Какой бы дурной славой не пользовались «ублюдки», а подразделением они были сильным, закаленным в боях.

Однако меня всё это не устраивало. Гай Антарес порадовался такому пополнению — «ублюдки» мало отличались от бойцов его агентства. Но лорду Лоуденхарту нужны были не штурмовые мобильные отряды, а конкретные подразделения, способные выполнять определенные задачи.

Лучники, способные вывести заградительный огонь. Штурмовики, что, закрывшись щитами, не дрогнут под натиском противника. Легкая пехота, задача которой зайти в тыл противнику, внося в его ряды смуту... Специализация выигрывает у универсальности, когда дело доходит до массовых столкновений.

Так что мне приходилось разрушать все наработанные схемы и создавать все с нуля. «Ублюдки» ворчали, но удвоенный гонорар, что я им сулил, и «жирный» аванс заткнули даже самых крикливых. Не менее важно было разбавить их набранными в Вейкте и Стоунфордже наемниками. Своенравные засранцы, не будь среди них скреп из «правильных» бойцов, могли и взбрыкнуть. А так потихонечку переучивались.

В итоге я обратился к своему армейскому опыту и начал сколачивать нечто похожее на Александрийский батальон. Десятки с десятниками-сержантами объединялись в отделения по пять десятков. Сотня щитоносцев-копейщиков с тяжелыми щитами, сто пятьдесят вооруженных топорами или мечами в паре с малым щитом штурмовиков, сотня пешего резерва, вооруженного чем попало.

Отдельно стояли пятьдесят лучников, три десятка арбалетчиков, легкая конница в качестве разведки — тридцать человек и полсотни тяжелых кирасиров. Заполучить последних вообще было удачей — свободный, обученный, знающий толк в своем деле отряд удачно освободился к началу нашей компании.

И это я сейчас о снабженцах и обозниках забываю. Прокормить, организовать, обучить и доставить до места такую ораву — та еще задача, решать которую я учился на практике — методом проб и ошибок. Ни в армии, ни в «братстве» я подобным не занимался. Дрянная работа…

Единственной отдушиной от ежедневных забот стали физические упражнения с мечом. Вняв наставлениям «маэстро» Монтелло, я всерьез взялся осваивать новое для себя оружие. Привычное оружие легло на полку, а ее место на моей перевязи занял полутораручный «бастард». Длина его клинка была всего лишь на ладонь больше, чем у шпаги, а вот ширина и масса отличались более чем вдвое.

Обычно такой дурой работали обеими руками, лишь изредка используя одну, для уколов на большой дистанции. Но я — дело другое, мне эта разница в весе была не критична. Фехтовать так, как я привык со шпагой, конечно же, не получится, но оно и не надо. Упор в моем новом стиле был не столько на точность, сколько на стремительность — скорость, помноженная на мощь.

Размашистые удары, переходящие друг в друга по замысловатым траекториям, лишь иногда прерывались резкими пробивными уколами. Получше, чем «клевцом», выходило — я однажды даже кирасу на пробу продырявил. Противник, сошедшийся со мной в бою, получал урон, даже уходя в глухую оборону.

Сверхсильные удары крушили щиты и выбивали оружие из рук оппонента, а тонкие шпаги ломались, как прутья. Я более не искал бреши в защите, я их создавал. То же касалось и защиты — работая на сверхскорости, я словно покрывался вихрями. Попробуй сунься под стальную мельницу и не порежься...

Придумал это я, конечно же, не сам. Воспользовавшись финансами Академии, я заявился в находящуюся в Стоунфордже «школу» меча мастера Хартарада — огромного мужика, не сильно уступающего мне в физической силе. Звонкая монета и мое упорство убедили «мастера клинка» закрыться на месяцок, чтобы заняться обучением моих новобранцев... А по большей части, конечно же, меня. И прогресс мой под его присмотром оказался фантастическим. Никогда прежде я не ощущаю себя столь могущественным — десяток опытных стали для меня не помехой...

А вот с Лин это не работало. Там, где прочие вязли в моей «пассивной» защите, она легко находила прорехи. Превосходя меня во всем, кроме физической силы, девушка казалась абсолютным бойцом. Десять, двадцать... пятьдесят человек — создавалось ощущение, что для неё это было неважно. Действуя на пределе, она могла пройти сквозь строй вооруженных людей, срезав с них привязь прежде, чем те успевали достать оружие...

Это и маска зверя, что она на себя нацепила, заставляли людей вздрагивать при её появлении. И если поначалу у кого-то возникали сомнения в её способности быть жестокой, то спустя всего несколько дней пару показательных трепок они исчезли.

— Не убивай их без особой нужды, сестричка, — попросил я её тогда. — Надо же кого-то под наши знамёна ставить.

И Лин исполнила мое пожелание, прилюдно отправив полтора десятка уверенных в себя ветеранов в полевой лазарет. А чуть позже еще двоих, что решили отомстить, подкараулив с оружием в руках, — в могилу. За бешеный взгляд, цвет волос и скорость на расправу «ублюдки» прозвали её Белой Фурией. И этот образ она теперь старательно поддерживала. Только я один знал, что, возвращаясь вечером в нашу палатку, «дьяволица» плакала. Тихо так, чтобы никто не слышал, подползала мне под бок, изливая душу. Маска маской, но на то, чтобы закалить свой характер, нужно время.

Несколько минут слабости, здоровый сон, и утром она снова возвращалась на плац, уничтожая окружающих взглядом. С маниакальным упорством ежедневно оттачивала свой «танец». Пользовалась моментом вывести свое мастерство на новый уровень, покуда в её распоряжении были сильные соперники. Здесь их оказалось целых двое.

Очевидным и первым кандидатом становился мастер Хартрад. Вторым, как ни удивительно, Марк. Мастером его не звали, никакого специального обучения, как выяснилось, он не проходил... Но некое подобие «рисунка», по его словам, наблюдалось. Хартрад назвал его «недомастером», что бы это ни значило, но позже признал навыки Ловкача, поменяв свое мнение. Воина, что предпочитал мечу лук, звать «мастером клинка» было бы странно, но сути это не меняло — на дистанции Ловкач творил чудеса.

Надо ли сомневаться, что там, в таверне контрабандистов, Марк лишь играл со мной в кошки-мышки? Ограничив себя выдуманными им самим рамками, он загнал себя в те условия, в которых смог проиграть... Страшно представить, чего бы он смог добиться, если бы уделял внимание тренировкам и не пил в три горла. Но даже так находился на уровне, близком к настоящим «мастерам».

Стиль его боя, что сам собой сформировался в бесчисленных вылазках в пустоши, мало походил на классические приемы фехтования, но зато целиком и полностью был заточен на уничтожение. Предпочитая вести бой на дистанции, он тем не менее не брезговал использовать любое другое оружие. Отдавал все же предпочтение ножам: простым и метательным. А если под рукой их не оказывалось, в ход шли любые другие средства: от камней до палок. Действуя непредсказуемо, он умудрялся заставать врасплох не только Лин, но и северийского гиганта.

На фоне этой троицы я смотрелся откровенно слабо... Да чувствовал не в своей тарелке. Кому, в конце концов, понравится всё время и безоговорочно «отгребать»? Так что навыки свои оттачивать больше части с Яцу, Реймондом и Рахной — толку больше и нервы крепче. Нашел, так сказать, соперников по «размерам». Народ в лагере за нами пристально наблюдал и, насмотревшись на эти чудеса, стал подтягиваться с утра пораньше, еще до подъема, чтобы присоединиться к нашим тренировкам. Те, кто не успел закостенеть и желал улучшить свои навыки, пользовались возможностью научиться чему-то у настоящего «мастера клинка».

Вместе со мной отрабатывали удары и стойки. А потом еще строевой подготовкой и прочими физическими нагрузками, как все прочие, занимались... Оставалось удивляться упорности этих парней. Таких я брал на заметку и старался продвинуть. Сделать это совсем уже незаметно не получалось. Слушок пошел в народ, что если с командиром вместе тренируешься, то можно на повышение пойти. Так что вскоре к нам присоединились не только любители поднатореть в фехтовании, но карьеристы всех мастей. Я посмеивался, но, видя, что «армии» моей это идет на пользу, слухи поддерживал делом — не в ущерб, конечно, делу.

Вот и сегодня, когда прохладный ветерок еще заставлял ёжиться, я подходил к плацу. Это стало практически ритуалом. Лин, как обычно, была уже здесь. Посреди песчаной арены со шпагой в руке она в одиночестве «танцевала». Никаких стандартных стоек или ударов — плавные размашистые движения, что с каждой секундой ускорялись, превращаясь в вихрь из стали.

Я не один пришел посмотреть на это хранилище — много таких здесь было. И с каждым днем становилось все больше: от безусых юнцов до закаленных в битвах ветеранов. Большинство так же, как и я, наблюдали издалека. Но некоторые стояли вокруг импровизированной арены с оружием в руках — ждали, когда беловолосая воительница разрешит вступить в бой.

Разминка Лин подходила к концу, один танец сменялся другим. Плавные движения сменялись резкими и агрессивными, и вот она замерла. Грудь её мерно «дышит», а глаза прикрыты. Кивнув, она пригласила присутствующих в круг. Десяток человек в едином порыве пошли в атаку, стремясь хотя бы зацепить порхающую между острых клинков девушку.

Никому еще ни разу этого не удавалось, хотя попыток было предостаточно. Зато сами они падали один за другим, как подкошенные, а на их место приходили другие. Лин их щадила, но не баловала. Тренировочная рапира оставляла на телах кровоподтеки, а иногда и рассечения... Случались и легкие сотрясения. Но желающих выйти на песок и получить свою порцию тумаков не убавлялось.

Началось всё это в первые дни — полтора месяца назад, когда девушка только начинала свои практики на еще не очерченной песком площадке. Один из молодых самоуверенных наемников по имени Ралл решил показать танцующей деве, что такое настоящий мужицкий бой. Лин над ним посмеялась и предложила пари: коли парень выиграет, то она станет его, а уже если проиграет, то «шкура» его принадлежит ей. Хитрая бестия и наивный юноша — картина маслом.

Длился этот бой не более секунды. Потом еще пяток попыток, до тех пор, пока нахал смог стоять на ногах. Под конец, когда наемник упрямо пытался встать, девушка поймала его руку, отобрала меч и, дважды резанув кинжалом того по плечу, начертала «галочку» — вроде как пометив свою собственность. Рана оказалась заметная, как шрам впоследствии. Свали пацан из расположения, никто бы и не пикнул. Подумаешь, бабе спор проиграл... Но Ралл и на следующее утро был подле «фурии».

С тех пор они ежедневно устраивали поединки, и время от времени находился тот, кто был готов поставить на кон «шкуру». Так личная гвардия Лин выросла до двадцати семи человек. У каждого на плече стояла «галка» — каждый из них её боготворил. Я даже беспокоится начал, не пойдет ли её белокурая головка от этого кругом... Напрасно. Лин держала с ними дистанцию, всё так же не снимая маску.

В итоге, разбавив этих фанатиков еще парой десятков лояльных бойцов, поставил её главной над одним из резервных отрядов. А чтобы дров не наломала, назначил в «няньки» пожилого ветерана Джоноса Вита — бывшего старшину Александрийской армии. Заказав Лин ему беспрекословно подчиняться, если дело касается военного дела, я ожидал возражений, однако их не последовало. Обещала при условии, если тот не будет переходить грань. Формулировка, конечно, скользкая, но в итоге они сработались. Джонос задачу понял и больше советы давал, чем указания.

К Лоуденхарту мы подошли еще через месяц, спустя две недели, как сборы, учения и реформации подошли к концу. Теперь под моим командованием была пусть не элитная восковая часть, но и на банду она теперь уже не походила. Продвигаясь мы вдоль западного побережья Империи, мы огибали горный хребет.

Несмотря на то, что этот регион находился даже севернее Стоунфорджа, лето здесь ощущалось куда ярче. Дневная жара добавляла нашему путешествию изрядную долю дискомфорта. Впрочем, днем мы как раз предпочитали останавливаться на привал. Большую часть пути мы проводили утром, вставая спозаранку, и уже ближе к вечеру, когда спадал жар, двигались до самой ночи.

Здешнее побережье, омываемое теплыми течениями, создавало уникальный климат — снега здесь отродясь не видали, а мощные бризы регулярно приносили теплые дождички, остужая не успевшую раскаляться почву и орошая живительной влагой обширные виноградники. Прекрасное живописное место.

Илиззия — провинция, знаменитая своими винами, щедро снабжала наши отряды, за деньги, конечно, молодым игристым напитком. Прекрасно утоляя жажду, он поднимал наш боевой дух на новую ступень. Так что даже пришлось патрули пускать, чтобы уберечься от местных торгашей, стремящихся подсунуть мимо проходящему солдату бутыль.

Принятые меры сработали. Вино мы теперь закупали бочками и раздавали только на привалах в ограниченных количествах. Не работало это только с Марком, постоянно где-то отыскивающим новый мех с игристым напитком, который втихаря посасывал всю дорогу. Притом что он никуда не отлучался, запасы у него не истощались. И я даже догадывался почему.

С тех пор как мы покинули Академию, Яцу старательно меня избегал. Парень не питал ко мне неприязни, наоборот. Для рядового маолинца дворянин — это человек, которому поклоны нужно непрерывно отбивать, а лорд-феодал и вовсе существо высшего порядка. С тех пор как я превратился из Мечерукого Арти в Артура Лоуденхарта, парень если и разговаривал со мной, то только с опущенным к земле взглядом. И никакие просьбы и заверения не могли перебороть воспитанное на родине благоговение перед «ставниками небес».

Зато Змей, он же Ловкач, он же Марк — сын скорняка и швеи, сбежавший из дома в возрасте шестнадцати лет, в погоне за подвигами и богатством, для Яцу стал олицетворением его идеалов. Удивляться тому, что пацан прикипел к контрабандисту и искателю, не приходилось. Марк же, пользуясь этим, начал вить из маолинца веревки. Надо бы серьезно поговорить с нашим узкоглазым другом.

Большая часть Лоуденхарт находилась в низине, окруженная со всех сторон горами, кроме узкой тропы на западе, вход в которую защищала небольшая крепость, и не менее узкого входа в довольно просторную бухту на севере. Последнюю прикрывал форт, оборудованный катапультами, а также огромная цепь. Крайне хорошо защищенное местечко, позволявшее благородным пиратам столетиями бедокурить в здешних морях. В обоих случаях относительно небольшой гарнизон мог удерживать многократно превосходящую армию противника.

Тут без хитрости никак. В прошлый раз мы зашли через горы, застав Лоуденхартов врасплох. Вырезали гарнизон форта, опустили цепи и впустили наемников из Ханства. Не самый легкий путь, требующий серьезной подготовки и специального оборудования, но вполне проходимый. Однако для нас он был закрыт — маолинцы прекрасно о нем знали и контролировали.

Так что вариантов практически не оставалось. По морю на лодках в кромешной тьме самой тёмной ночи, в надежде, что противник в форте потерял бдительность, или через крепостные ворота на границе с Империей. Лодок у нас не было, да и вплавь, если всё сорвётся, отступать желание отсутствовало. Так что лично для меня выбор оказался очевиден — удивить наёмников в крепости.

Одно плохо — перед самой твердыней за много километров одни поля, что арендуют у Лоуденхарта вольные земледельцы. Именно здесь, по легенде, мы с Лин и выросли. Ровная, лишь изредка пресеченная редкими полосами рощиц местность. Даже если не захочешь — продвижение вражеской армии не пропустишь.

Но это если днем — ночью дело другое. Обмотав лошадкам копыта тряпками, мы втихаря «перебросили» нашу кавалерию в кукурузное поле, от которого пять минут галопом до ворот крепости будет. Оставалось дождаться утра и любезно попросить отворить дверь безобидным путникам... А далее продержаться. Самоубийственный план, который воплощать мы собирались вшестером.

— Никак не могу, леди! — уже десятый раз, из-за спущенной в воротах решетки, чуть ли не всхлипывая, повторял брюхастый засаленный стражник.

Сами огромные дубовые створки были распахнуты настежь — нападения никто не ждал. Да и закрыть их, если что, можно в считанные мгновения, дернув за прикованные к ним цепи. Даже решетку поднимать не придется.

— Что значит не могу? — вполне себе не наигранно рычала Лин. — Я тут не абы кто, а сестра леди Регины, жены лорда Ривса Лоуденхарта! Как вы смеете держать меня на пороге!

Для всего цивилизованного мира этим местом до сих пор правит род Лоуденхарт. Захватчики продолжали поддерживать веру в том, что здесь всё по-прежнему. Иначе слухи рано или поздно добрались бы до короля, который будет просто обязан послать сюда армию. Маолинцев это в принципе устраивало — своего они уже добились. Но почему бы не использовать ничейные земли в своих интересах?

Вот предприимчивые люди родом, конечно же, из Ханства и смекнули, что защищенная бухта — это как минимум хороший перевалочный пункт на пути из Империи в Маолин и обратно. А там и подати с местных лишними не будут. Вечно это, конечно, продолжаться не могло, но покуда денежка капает…

— Леди и лорд изволят отсутствовать в Лоуденхарте, они в вояже. А мне не велено никого пускать без их прямого разрешения, — как мог, отбрехивался стражник.

Маолинцев, кстати, за воротами не наблюдалось — всё больше уроженцы Александрии да Империи. Наемники, очевидно, поставленные на ворота для достоверности... И говорить их научили правильно — не придерешься. До сих пор это наверняка безотказно работало. Однако вот незадача — родственники к благородным господам до сего момента не заявлялись.

— Что ж ты, тварь чумазая, предлагаешь мне, пол империи проехав, развернуться и убраться восвояси? Голова тебе не жмёт, придурок? — всё больше распалялась девушка, играя разгневанную аристократку.

Сами тоже изобразили всё достоверно. Лин, одетая в богатое дорожное платье, прибыла на шикарной карете, взятой нами в аренду у местного аристократа. Марк был возницей, на запятках располагался изображавший слугу Рэймонд. Юный Яцу в качестве пажа, Рахна — служанки, и я в образе немногословного супруга-подкаблучника. Волосы, чтобы не вызывать лишних подозрений, мы с «занозой» предварительно покрасили в черный цвет.

— Запомни, тварь ты мордатая, если я вернусь домой, то первым делом пойду к отцу и потребую у него твою голову! — яростный взгляд девушки «прожигал» стражника насквозь, заставляя того поморщиться.

— Ну погодите, леди. Что ж вы так сразу голову. Решим сейчас. Да только вы не обессудьте, обождать придется. Я такие вопросы не решаю, — сказал и пропал в темном зеве ворот.

Теперь только надеяться, что «сестрица» их в достаточной степени напугала. Настоят на своем, и нам придется додумывать план внезапного ночного штурма ворот... Однако повезло — решетка в итоге поползла вверх, нас собирались по-тихому грохнуть. Подумаешь, пропала по дороге через полконтинента александрийская аристократка. Всё лучше, чем разборки с её благородным папашей.

— Проезжайте, леди, сейчас подойдет начальник, с ним о головах и общайтесь, — едва сдерживая ехидство, сказал стражник.

Стоило нам оказаться в большом круглом дворе крепости, как решетка упала, отрезая нам путь к отступлению, — десяток маолинцев взяли нас в кольцо. Тут можно было этот цирк заканчивать и приступать к смертоубийству. Однако я не спешил — нашей коннице, что сидела в засаде, был отдан приказ выдвигаться, как только мы окажемся внутри, и чем дольше их не заметят, тем выше шанс на удачный исход этой операции. Главное — продержаться до их подхода и поднять решетку.

Впрочем, мои планы одним своим появлением тут же спутал комендант крепости — этого мужика я знал. А он знал меня Гаем Антаресом — одним из тех, кого маолинцы привлекали к нашей операции. Как только на его лице мелькнуло удивленное выражение, более не медля, стремительно выхватив шпагу, я вогнал ему в сердце. И это стало сигналом для остальных.

С оружием у нас было плохо — слугам оно не положено, даме тоже не к лицу. В итоге моя шпага стала единственным серьёзным аргументом. Вру, конечно, Марку вовсе не нужно было оружие, чтобы эффективно убивать. Первым отреагировав на мои действия, он тут же прыгнул в сторону, нанося сокрушительный удар в шею одного из солдат. Забрал из его безвольных рук меч и передал его Реймонду, оставшись с не пойми откуда взявшимся ножом.

Я же напротив бросил свой клинок Лин. Как ни прискорбно признавать, но эта «бестия» поэффективней меня со шпагой будет. Лишь бы не растерялась... Зря переживал, девушка, получив оружие, с ходу резанула по своей юбке, освобождая ноги от её оков, и ринулась в бой. Сам я завладел мечом убитого мной коменданта... Следующие три секунды количество противников во дворе опустилось до нуля — минус шестнадцать человек. Семеро на счету двигавшейся словно вихрь «фурии».

Зазвенел колокол тревоги, и из бараков внутри стен начали сыпаться бойцы местного гарнизона. Нас снова брали в кольцо, но куда большими силами, и на этот раз эффект неожиданности не на нашей стороне. Более того, мы не знали, сколько человек тут вообще облокачиваться. Оказалось много. Больше, чем я рассчитывал...

Сверху со стены начали падать стрелы — дежурившие там лучники решили, что раз в крепости поавторитетней конницы за стеной... Я, понимая, что нас могут «пощелкать», раскидывая попадавшихся на пути противников, ломанулся вверх по лестнице. Марк поддержал меня точным броском ножа, когда меня попытались атаковать в спину.

Оказавшись на стене, я принялся за натягивавших луки воинов. Теперь стрелы уже летели в меня. Жаль, нет щита... Впрочем, почему это нет? Чем вот этот узкоглазый не щит? Рубанов ближайшего лучника по руке, лишая оружия, схватил его за грудки и, подняв на вытянутой руке, словно бык тараня прочих, скидывая их со стены. Тело мертвого маолинца к тому моменту, как я оказался на середине стены, превратилось в «ежа»...

Пригнувшись, огляделся. Рахна и Рэймонд с трофейными мечами в руках зашалили Яцу, крутившего поднимающий решетку ворот. Марк, раздобывший лук и стрелы, как заводной солдатик в музыкальной шкатулке, методично выпускал стрелы. Причем крутился при этом на месте, выбирая не абы кого, а самых опасных противников.

Лин... Она оказалась одна посреди двора в окружении десятков противников. И это, судя по всему, был её осознанный выбор... Сумасшедшая девчонка! Маолинцы, словно дикие звери, прыгали на неё, пытаясь нанести хоть какой-то урон, а та кружилась в своем «танце». Казалось, что её шпага движется сама по себе, порхая вокруг неё.

Каждое движение — это удар и замах для следующей атаки, укол — это блок, шаг — это сокращение дистанции для будущего выпада и одновременно уклонение. Прошло не более минуты, а Белая Фурия уже ходила по трупам, не теряя при этом ни грана эффективности.

Стрела, сорвавшаяся с лука Марка, вонзилась в стоявшего неподалеку от меня и пытавшегося взять на прицел Лин лучника. Отыскав меня взглядом, ловкач требовательным жестом напомнил мне о моей «миссии» и махнул рукой в сторону сражающейся девушки, мол, пригляжу. И я, более не мешкая, продолжил очищать стены от противника, а когда добрался до конца, обнаружил, что бой внутри крепости практически стих...

В живых осталось еще около полутора десятков маолинцев, но атаковать они не спешили. Во дворе по самым скромным расчетам валялось втрое больше мертвых тел. В центре стояла Лин и медленно водила острием шпаги из стороны в сторону. Вот клинок остановился, стремительный рывок, и обезглавленное тело падает на землю. Воин не смог даже среагировать...

И игра начинается заново, а в воротах появляется наш летучий отряд, спешившись, они наблюдают за происходящим. Страх в их глазах был не меньший, чем у приговоренных вражеских бойцов. Еще один рывок, еще одна смерть... Один из противников пытается сбежать, но его тут же настигает выпущенная Марком стрела. Остальные, не выдержав этой пытки, бросив оружие, склоняются...

— Вверяем наши жизни небесной деве, — раздается стройный хор голосов, и «фурия» наконец-то опускает меч, чтобы удалиться в гробовой тишине.

Первая и самая важная твердыня в Лоуденхёрте была взята приступом без единой потери и руками всего шестерых бойцов — подвиг, достойный легенд. Но далее так просто не будет. На сигнальной башне чадил уходящий в небо столбом чёрный дым, намекавший, что встречать нас теперь будут во всеоружии.

Глава 18. Битва за Лоуденхарт

Дым. Едкий, чёрный и горячий. Треск огня и шатающаяся подо мной баррикада. Сквозь белое марево возникает лицо вражеского солдата — его глаз прищурен, а в руках какая-то деревяшка… Далеко не сразу смекаю, что вышел прямо на готового спустить тетиву лучника… Вижу, как стрела срывается с тетивы, устремляясь мне в грудь. Не увернуться, не закрыться, но я уже падаю — телега подо мной перевернулась, кидая меня в сторону противника, а предназначенный мне снаряд бесполезно разрывает воздух.

Падаю и качусь кубарем по деревянным обломкам, что-то впивается мне в бок, заставляя кричать от боли. Летящий мне в голову сапог, удар, боль... Теперь уже не понять, дым мне застилает обзор или кровавый туман. Злюсь, подняться с колен. Вставай, слабак! Совсем недавно ты был уверен в своей силе. Рассуждал, скольких сможешь одолеть в одиночку... Десять, двадцать? Сдохнешь сейчас им на потеху? Вставай, ничтожество!

Глаза все еще залиты кровью, но злость прочищает мозги. Следующий удар принимаю предплечьем и, схватив противника за ногу, дергаю на себя, тот падает, крича от боли. Кажется, я раздавил его ступню своей хваткой. Встаю на ноги и, тряся головой, пытаюсь осмотреться — рядом со мной завывает все тот же лучник. Пожалел на меня стрелу, урод, и сейчас за это расплачивается. Поднявшись, мимоходом наступаю ему на горло и сквозь лязг стали и вой близкого огня слышу хруст позвонков.

Оглядываюсь. Вокруг бедлам, но наш прорыв, кажется, удался. Насколько удачно, судить пока не могу — те, кто смог перескочить через завал из горящих телег, добивали защитников холма. Как много наших уцелело? Сколько пошло за мной в попытке выжить, и сколько остались отчаянно отбиваться? Последние мертвецы, что выиграли для нас время... Обернувшись, я посмотрел на пожар. Пойдёт ли за нами противник? Вряд ли... Лошадей эти уроды не бросят. Вот уж от кого я не ожидал предательства...

Отряд кирасиров, которому я в свое время так радовался. Хорошо обученные тяжелые кавалеристы верхом на защищенных попонами лошадках могли, будто горячий нож сквозь масло, пройтись по легкой пехоте или добраться до отряда лучников, игнорируя их залпы. Страшная сила, если знать, как и куда применить... Применили, суки! Прямо нам в спину применили — зажали между молотом и наковальней. С холма нас стрелами поливают, а эти бьют в тыл, сволочи! Лэр Эрик Карлсон — обладатель завидной репутации, человек чести и бесстрашный боец... Оказался подсадной уткой.

Не тех «ублюдков», как оказалось, я опасался. Снимаю шляпу перед моими нынешними бойцами — до конца сражаются, черти, на призывы сложить оружие наплевали... Умирали. Лучникам, что стояли в нашем тылу, и такой возможности не предложили — всех растоптали в первые же минуты. В живых только два десятка — те, кого с собой увел Марк.

Наши ребята стеной стали — строй держали крепко, конникам спуску не давали. Будь кирасиры одни, отбились бы, да только из соседнего лесочка выскочил отряд в шестьдесят человек — вооруженные копьями и башенными щитами маолинцы. Ждали, сволочи...

Бежать — самоубийство: кавалерия, даже будучи в меньшинстве, мимоходом посечет. Выстоять невозможно: плотный строй тяжело бронированных бойцов, ощерившегося длинными копьями, для нас непреодалим. Я самолично попытался прорубить брешь в их обороне... Человек пять раскидал и да в «пробоину» втиснулся... Да только маолинцы войнами не последними оказались — поняли, что к чему, и разом на меня навалились. Несколько рваных ран, пришедшихся вскользь, и увесистый удар щитом по голове быстро сбили с меня спесь — как ворвался, так и отступил.

Отжимали нас к холму, с которого засыпали стрелами. Потери пока что были небольшими, да только долго продолжаться это не могло. Стрелы с холма всё чаще добирались до наших позиций, а противник, имея численное преимущество, готовился взять нас в клещи. Кирасиры набирали скорость, чтобы на полном ходу врубиться нам в фланги. Единственное, что мне пришло в голову, — это самоубийственная атака на холм. В обычной ситуации такой штурм — это потери, но сейчас единственный шанс.

Закидывать баррикады бутылями с горючим маслом мы согнали защитников с насиженных мест, а затем через это пламя полезли сами...

— Вартон, наши потери, — кряхтя, я хромал к командиру первого штурмового, пытаясь выдернуть из своего бока обломок доски — торчащие из нее гвозди вонзились мне под ребра. Прикрывая отход, я уходил в числе последних.

Воин что-то мне говорил, но боль, настигшая меня после попытки избавиться от демоновой деревяшки, заглушила на несколько мгновений все иные чувства. Глаза лезли на лоб... А на землю упала окровавленная доска с торчащими из неё «шипами». Длинною в палец, они не только вонзились в тело и между ребер, но, поцарапав их, загнулись. Рана неглубокая, но рваная.

— Повтори как еще разок, Варт, в ушах словно вата, — сквозь слезы просипел я.

— Может, это... лекаря? — лицо скривилось в сочувственном спазме.

— Всё в порядке, Варт. Выглядит это хуже, чем есть на самом деле. Что с потерями?

— Навскидку, десяток убитыми и столько же лежачих. Семьдесят бойцов полностью готовы к бою, — смуро отчитался командир. — Как так, лорд? С чего эти…

Словарный запас цензурных слов у Вартона Лиса на этом закончился — дальнейшая тирада не несла никакой смысловой нагрузки.

— Не знаю, Варт, но повода я им не давал. Видит бог, кому-то очень не хочется, чтобы Лоуденхарт вернулся в мои руки, — скривившись, я стал подготавливать ткань на бинты, а мужик бросился помогать. — Гостей ждем?

Я кивнул на прогорающие баррикады.

— Жарко горят… Раньше чем огонь спадет, не полезут. Так что час-полтора у нас есть, — спокойно ответил подчиненный, помогая мне с перевязкой.

Забраться сюда можно было только по северной стороне холма, с остальных направлений холм был сильно крутым — разве что на карачках забираться, что к штурму, конечно, не располагает.

— Расставь посты — не хочу, чтобы они упали нам на головы, — сказал я, шипя и кривясь от боли. — Держать оборону и дождемся Марка и вторую штурмовую, а там задавим.

А ведь ничего не предвещало беды... На отряд маолинцев, который, как мы небезосновательно полагали, выдвинется из замка Лоуденхартов в качестве усиления в крепость, мы собирались устроить засаду. Расчет был верен — не могли они знать, что крепость пала в считанные минуты. Так просто не бывает! Черный дым — это верный знак нападения, но панику из-за него поднимать никто не станет... Однако пошло всё наперекосяк — драки как таковой не получилось.

Враг, словно учуяв неладное, вдруг разделил силы — конные, спугнув сидевших в засаде кирасиров, умчались куда-то в сторону порта. А лёгкая пехота начала отступать через редкий сосновый бор, не желая подставляться под удар нашей кавалерии. За ними, отрезая путь отхода на противоположной стороне рощи, рванули наши легкие кавалеристы и по совместительству разведчики. Марк вместе с Яцу, забрав отряд штурмовиков и два десятка лучников, взяли на себя роль загонщиков — собирались выкуривать маолинцев из леса.

Нам же на растерзание остались пара десятков тяжелых пеших латников. Передвигались они на повозках, запряженных быками. Быстро и долго двигаться они не могли в принципе, и потому, устроив из телег баррикады, прикрываясь своими стрелками, заняли оборону на этом злосчастном холме.

В тот момент всё это казалось дурацким стечением обстоятельств и грамотными ответными действиями маолинских командиров. Сейчас стало очевидно, что планы наши были известны врагу заранее. По крайней мере те, что мы разрабатывали с участием кирасиров Карлсона. Успел, видимо, гаденыш кого-то из своих с предупреждением отправить. И это была не просто импровизация, из ниоткуда щитоносцы появиться не могли.

Удивительно, что наша идея с захватом крепости удалась. Видимо, не было возможности у предателя предупредить своих истинных нанимателей заранее... Или же не поверили ему. Кто мог всерьез предполагать, что горстка даже сильных бойцов сможет уничтожить предупрежденный и готовый к обороне усиленный гарнизон. Теперь уже не важно — главное, что нас здесь ждали и готовились соответственно. А мы еще на волне успеха разделили силы... Идиоты. Нет, идиот! Должен был такое предусмотреть.

Теперь надо стягиваться в единый кулак. А есть ли эти силы? Или, точней, будут ли через несколько часов? Что мы знаем о предвидении противника? Относительной безопасности лишь сотня резерва, что остались с Рэймондом охранять наши обозы. А вот первый резервный, где числилась Лин, может быть под ударом. Придумав для девушки «важную» задачу, я отправил её взять контроль над деревенькой Гриндел...

— Лорд, кирасиры уходят! — кричал, приближаясь, один из наших бойцов.

— Что значит уходят? — рявкнул я.

Ох, нехорошие у меня предчувствия.

— Вскочили на лошадей и поскакали, — растерялся юный наёмник.

— Куда, твою мать, они уходят, боец? — взбесился я.

— На юг, — помявшись, всё же выдал парень.

Плохо, очень плохо, я едва не сорвался с места, чтобы помчаться вдогонку за отступающими предателями — на юге был Гриндел. А значит, этот ублюдок решил второй раз воспользоваться эффектом неожиданности. Ударят с наскока, и никакие «танцы» Лин не помогут. Знают, чего от неё ожидать, и недооценивать не будут. Я рычал от ярости и отчаяния. Ах, как же кто-то всё славно задумал! Заставил нас разделится в предвкушении легкой победы, а затем начал давить по частям. И козырь с Карлсона разыграл...

— Варт, готовь ребят, через десять минут пойдем по восточному склону, — отдал я указание.

— Простите мою дерзость, лорд, но не лучше ли будет дождаться второй штурмовой и людей Бишопа? — склонив голову, стал перечить мне старый наемник. Уоррен Бишоп командовал нашей легкой конницей и, насколько я знаю, неплохо сошелся с Вартоном.

— Думаешь, они вернутся? — задал я вопрос в лоб.

— Вы думаете…

— Теперь я думаю всё, варт. Час назад нас у нас было четыреста человек на три сотни предполагаемых маолинцев... А сейчас я с неполной сотней бойцов сижу на жопе ровно, дожидаясь, когда грохнут мою сестру! — с трудом я не дал выплеснуться накатывающему безумию.

— Простите, лорд, — голова Вартона еще ниже склонилась к земле.

— Не бойся, лейтенант, не собираюсь я гробить нас в бессмысленной погоне, — сделав глубокий вдох, сказал я. — Пойдем в лес вслед за вторым отрядом. Надо спасать ребят, пока в ловушку не угодили.

— А как же копейщики маолинцев?

— С наскоку мы их не возьмем. Не под это мы заточены. А они за нами не угонятся. В лесу и вовсе будут бесполезны... — вдруг меня озарила еще одна догадка. — Откуда вообще здесь взялись такие войска? Тяжелые латники, которых мы здесь приговорили, тоже не похожи на наемников...

Всё это очень походило на регулярные войска... Точно! Нашивок и знамён не наблюдалось, но армейская выучка видна за милю. Стрелу мне в глаз! Что здесь затевает Ханство?

— А как же раненые, лорд? Многие просто не переживут спуск, — взгляд ветерана был словно туча.

Я прикусил губу. Бросать своих не дело, но промедление может стоить жизни всем.

— Оставим тут. Оставим прикрывать тех, кто не способен быстро передвигаться. Пусть залягут и сидят как мыши. Как только мы отсюда уйдем, противник потеряет всякий интерес к этому холму. Подберем их позже.

— А если... — начал было Ворт.

— У тебя есть предложение лучше, лейтенант?

— Как прикажете, лорд Лоуденхарт, — Варт все еще хмурился, но, похоже, смирился с неизбежным.

С холма мы спустились, предварительно разыграв попытку прорыва пологой его части. Так что наши «тюремщики» не сразу сообразили, что охранять больше некого. А за нами они ожидаемо не сунулись. Хоть где-то всё обошлось без накладок. Долго идти не пришлось — спустя четверть часа мы наткнулись на схрон, обустроенный ребятами из второго штурмового, а чуть позже, как ни странно, еще и Бишопа с его кавалеристами.

Им тоже пришлось спешно ретироваться, нарвавшись на засаду. Благо быстро сориентировались и ушли из-под внезапной атаки конных лучников степного маолина в лес. Где объединились с ведомым Марком отрядом. Степняки, крупный отряд в шесть десятков рыл, — еще одна причина предполагать худшее. Нечего им здесь делать — служат они исключительно своему феодалу... Вот и думай, что это значит.

— Мы в этой роще, словно в ловушке... Их пехота контролирует все наши передвижения, а эти сволочи с луками только и ждут, когда мы наружу выберемся, — обрисовал ситуацию Бишоп.

— А если на прорыв? — поинтересовался я.

— Постреляют... Не всех разом — наскоками.

— А если в лоб? В размен?

— Вы когда-нибудь видели, как степняки воюют? — скептически нахмурившись, спросил разведчик.

— Нет, — честно признался я.

— Они отступать не гнушаются — их тактика «бей и беги», «возвращайся и убивай». Дистанцию будут держать до последнего.

— Дамммм... — тяжко вздохнул я. — А Марк у нас где шляется?

— Вместе с парнями Фергюсона устраивает прячущимся в лесу узкоглазым геноцид, — смуро усмехнулся Бишоп.

Мог бы и сам догадаться. Сходил к опушке, убедился в словах кавалериста лично. Не то чтобы я ему не доверял, но своими глазами лучше видно. Вернувшись, поделился с разведчиком своими опасениями по поводу регулярных частей: степняков вспомнил, и латников, и щитоносцев...

— Не думаете же вы, что вторжение? — прищурив глаза, задал вопрос Бишоп.

— Куда? Лоуденхарт от Александрии горным хребтом отрезан. В Империю? — скривился я. — У Ханства есть общие границы с Империей на юге. Что им делить на севере?

— Тогда зачем здесь маолинские войска? — недоумевал кавалерист.

— Единственное, что приходит, — что-то им понадобилось в Лоуденхарте... Два года назад здесь не было такого контингента, и год назад тоже. Информатор говорил о трех сотнях наемников, сменяемых каждые три месяца, — я помолчал, вспоминая. — В основном простая пехота, немного лучников и конных.

— Информатор врал.

— Или что-то изменилось! Да так, что некто позаботился контролем любых слухов с упоминанием Лоуденхарта, — заключил я. — Настолько, что подослал к нам не просто шпионов, а целый отряд наемников внедрил. Демоны! А я был уверен, что этот клочок земли никому кроме меня не нужен!

— И что мы будем делать, лорд? — спросил Вартон.

Понимаю его опасения. Он сражаться сюда нанимался, а не умирать в неравном бою.

— Не дрейфь, лейтенант, выкарабкаемся. Самое главное, более никаких драк в чистом поле. Надо выяснить, сколько их здесь на самом деле. Если окажется, что мы ошиблись, перегруппируемся и нанесем свой удар, — я ударил кулаком по ладони. — Если же поймем, что сил сосредоточено больше, чем нам по зубам будет... Как ни прискорбно, но придется сваливать.

— Согласен, — поддержал меня кавалерист.

— А раз так — прорываемся к Гринделу. Собираемся в кулак и смотрим по ситуации. Если я не ошибся — это уже не моя проблема будет. Пусть король разбирается, почему на территории его королевства войска соседнего государства вассалов его вырезают...

— Если вы не ошиблись, лорд Лоуденхарт, то нас отсюда постараются не выпустить, — мрачно произнес разведчик, и был прав.

Уходить мы решили через холм, где оставили раненых, — если парни еще живы, попробуем вытащить и их тоже. Но для начала нужно было отвлечь степняков, пока мы будем войска перебрасывать, а в идеале пустить им кровь. За дело взялся Бишоп — лихой кавалерийский наскок на вдвое преобладающего по численности противника заставил тем не менее степняков отступить. Как и утверждал кавалерист, они предпочитали закидывать стрелами на расстоянии. Отстреливаясь, они разорвали дистанцию... А когда наши понесли первые потери и отвернули, кинулись за ними.

Марк в это время пока незаметно вывел два десятка лучников и столько же пехотинцев с длинными копьями из леса и схоронил в небольшом овражке. Получив условный сигнал, кавалерия прекратила опасные игры в кошки-мышки и дала деру, уводя противника за собой. Маолинцы восприняли это отступление с энтузиазмом и безрассудно устремились в погоню. И если наши овраг миновали, то на пути противника встали как из-под земли наши «засадные».

Сделанный лучниками чуть ли не в упор совместный залп при поддержке выставленных навстречу атакующим копий получился что надо. Кто не напоролся на остриё, падал со стрелой в тушке. А тут ещё Бишов, развернувшись, добавил маолинцам острых ощущений, добивая отступающих. Хорошо разменялись, пятеро, учитывая двоих кавалеристов, погибших в первые минуты, на пятнадцать степняков... Да только второй раз такое не пройдёт. Всё ещё находясь в численном большинстве, вырвавшиеся из засады конные лучники продолжили брать нас наскоками, более «голову не теряя».

Пришлось срочно ретироваться обратно в лес. Впрочем, задачу свою мы выполнили — основные события должны были начаться с противоположной стороны рощи, где нас дожидались щитоносцы. Не мешкая, мы всеми силами навалились на ощетинившуюся фалангу. Как бы ни были круты эти ребята, но числом они теперь нам уступали нам втрое. Однако даже так они не сплоховали — в ответ на попытку окружить их вражеские командиры построили фалангу в плотное, ощерившееся копьями кольцо. Тут главное будет его прорвать...

Вспомнив свою прошлую попытку, скривился от фантомных болей в голове. Но понимал: если уж не я, то никто. Передо мной стена из щитов, на которых в специальных выемках в три ряда на разной высоте копья лежат. Первый ряд на уровне пояса, второй напротив груди, прометий навесом над плечами. Сцепились так, что, пытаясь одного подвинуть, весь ряд за собой потянешь. Стоит подступиться, по команде впереди стоящего следуют синхронные уколы.

Однако для меня это не препятствие. Проскальзываю между стремящихся проткнуть меня металлических жал, подхожу вплотную и со всей силы наношу удар в нижнюю часть одного из щитов. Кромка, как качеля, поворачивается на руке солдата и бьет его по ногам... Учитывая ту мощь, что я вложил в это движение, двойной перелом, не иначе. В подтверждение этого противник орет от боли.

Теперь он не держит щит, а весит на нем, лишая мобильности своих товарищей. Осознав это собзники пытается на мгновение расцепив строй, утащить подранка внутрь, а мне только этого и надо. Попытка снова сомкнуть ряды захлебывается. Словно берсерк я проскальзываю внутрь и начинаю крутить своим мечем "мельницу смерти». Клинок оплетает меня со всех сторон, прорываюсь внутрь, а за мной идут мои люди. Десять ударов сердца, и я уже в центре их построения. Врагу ничего не остается, как бросать копья и хвататься за короткие мечи.

Жертвуя собой, сразу несколько войнов прыгают вперед, пытаясь если не убить меня, то хотя бы сбить с ног. Вот-вот повторится мой печальный опыт, но Марк на страже. Стрела вонзается в одного из маолинцев, в глазницу второго глубоко входит клинок метательного ножа. А дальше начинается бойня, щиты, что до этого казались неприступным бастионом, становятся обузой. Сражение вдруг разделяется на десяток отдельных стычек... Противник пытается отбиваться, но что толку, когда тебя со всех сторон тупо забивают толпой.

Появляются степняки, однако в кого стрелять в этой общей свалке? Кружась вокруг поля боя, они снова теряют осторожность и получают взбучку. Спрятавшийся за холмом Бишоп, выждав удачный момент, врывается в их строй. Сабли кавалеристов работают беспрестанно. Короткая стычка — десяток безответных смертей... Но степняки тоже воины — знают, за какой конец сабли держаться, они знают, и численное преимущество всё еще на их стороне.

Бишоп трубит отступление, и наша конница разрывает дистанцию, уносится в сторону холма. Степняки следом... Натягивают луки. Залп! Да только падают не наши, а маолинцы. Отряд схоронившихся за холмом стрелков снова «бьет» практически в упор. Дважды за день на одни и те же грабли — врагу не позавидуешь. Остатки конницы противника решили не испытывать судьбу и, перейдя на галоп, устремились в сторону леса. Щитоносцев мы добивали...

Более я себя сдерживать не мог. Отдав приказ отступать в сторону обозов, я забрал одну из потерявших всадника лошадей и устремился на помощь Лин. Рядом пристроились Марк и Яцу. Предчувствия у меня были самые скверные.

Глава 19. Безумный план...

Гриндейл встретил нас трупами. Очень много мертвых тел у частокола. Вперемешку лежали маолинцы, предали-кирасиры и, конечно же, бойцы приписанного к Лин отряда. Никто даже не подумал убирать тела. Рядом с этим побоищем стоял одинокий узкоглазый воин. Простой солдат: меч на поясе, в глазах фанатичный блеск. Обнадеживающее. Если это парламентарий — значит, есть о чем договариваться.

Стоило нам приблизиться, маолинец придирчиво оглядел меня с ног до головы.

— Я буду говорить только с лордом Лоуденхартом, — надвинувшись с места, крикнул он.

Я выступил вперед, спрыгнув с коня.

— Я лорд Лоуденхарт.

— У лорда Лоуденхарта должны быть белые волосы! — упрямился воин, всё-то они знают, сволочи.

— У леди, которую вы захватили, тоже должны были быть белые! — рявкнул я, надеюсь, что угадал.

Тут же маолинец согнулся в спине, низко опустив голову, и громко забубнил.

— Великолепный цветок Му Юн Ляо повелел сообщить лорду Артуру Лоуденхарту, что если в течение двух лун лорд Артур не явится в его резиденцию, то леди Линдсис Лоуденхарт будет умерщвлена, — сказав это, воин так и замер с согнутой спиной, ожидая ответа.

Не на словах — он ждал удара каленой стали. Смертник. В Ханстве приносящих подобные вести казнили на месте. И не из-за самого факта передачи дурной вести, а за то, что недостойный имел наглость заикнуться об убийстве аристократа. Дикой нарвы.

С каменным лицом, до белизны в костяшках, я сжал рукоять своего меча, борясь с желанием воспользоваться своим правом. Для маолинского аристократа это рядовой поступок, который он совершит без эмоций. Я же хотел это сделать, для того чтобы приглушить жгущий меня изнутри огонь. Сдержался.

— Мне не нужна твоя жизнь, — процедил я сквозь зубы.

Вскинувшись, тот смотрел на меня с изумлением. Мои действия не соответствовали деянию истинного аристократа и ставленника небес. Зацепило его жестко, аж слезы на глаза навернулись. Пусть страдает, ублюдок. Система сословий в Ханстве вообще напоминает плод нездоровой фантазии. Мнят они себя частью мирового Древа.

Корни — низшее сословие. По сути, крестьяне. Ствол, следующая ступень — ремесленники, торговцы, мелкие чиновники, простые солдаты. Ветви — потомственные слуги аристократических родов: управленцы, личные гвардейцы и прочие приближенные к аристократам люди. Листья — аристократы младших родов, как правило — старшие чиновники, нередко ученые и деятели культуры. И, наконец, Цветы — высшая аристократия. Для рядового малоленица они небожители, наделенные правом карать и миловать.

То, что сюда занесло представителя высшей аристократии Ханства, уже большая проблема. Такие люди не знают жалости и держат данное слово крепко. Если до этого у меня еще оставались сомнения, то теперь выбор вовсе отсутствовал. Если я хочу вытащить Лин, придётся познакомиться с небесным господином — так или иначе.

Не факт, что нас тут же прикончат, если я заявлюсь добровольно... Скорее всего, Му Юн предпочтет взять нас в заложники. Аристократов, пусть и других стран, в их среде без причины убивать не принято. Возможно, это был бы выход, не будь у меня так мало времени в запасе. Маглитов в крови больше не становится.

— Ааа, — раздался вопль.

Вздрогнув, я наблюдал, как маолинец выдернул из-за голенища тонкий граненый кинжал и вогнал себе в сердце...

Ожидай я этого заранее, быть может, успел бы остановить самоубийцу... Возможно, вышло бы выбить из него важные сведения, но что уж.

— Идиот, — констатировал я, но неожиданно получил другое мнение.

— Вы отвергли его смерть, что должна была искупить его недостойный поступок. У него просто не было выбора… — раздался тихий голос Яцу.

Я непонимающе покачал головой, но спорить не стал, со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Тяжёлый день подходил к концу. Мы зализывали раны и считали уцелевших. Из трёх штурмовых отрядов кое-как сколотили два по семьдесят человек — остальные либо убиты, либо раненые. Двадцать лучников и двадцать пять кавалеристов, сотня из резерва, так и не вступившая в бой. Тех, кто не мог сражаться, погрузили в телеги и отправили через крепость в Империю.

Ни о каком дальнейшем наступлении речи не было — судя по показаниям местных, в Гриндейл наведались около двух сотен маолинцев, не считая кирасиров. Уничтожив большую часть наших бойцов, они понесли существенные потери — Лин отбивалась до последнего.

Рахна, которая вдруг перестала опекать меня и переключилась на неё, была подле неё. В живых оставалось не более двадцати израненных бойцов, когда на переговоры прибыл лично Мун Юн Ляо. В обмен на капитуляцию он пообещал сохранить жизнь сдавшимся. Лин согласилась.

Не случись этого, я бы скомандовал отступление. Сражаться с превосходящими в численности силами противника было форменное самоубийство — это понимали все, в том числе мои подчиненные. Главный я тут только до тех пор, пока мои приказы не идут вразрез со здравым смыслом. Со мной останутся разве что небольшой отряд во главе с Рэймондом, Марк да Яцу.

Вернулся Бишоп. Спрыгнув с коня, наш главный кавалерист браво мне отсалютовал.

— Ну хоть вы не паясничайте, — скривился я.

— Дак это просто… привычка, — смутился мужик.

Он и правда не так давно ушел в отставку — армейские закидоны до сих пор не выветрились.

— Что там у нас? — устало спросил я. — Есть хоть какие-то хорошие новости?

— Основной отряд противника ушел к замку — двести семьдесят человек. В основном простые наемники, остатки степняков. Там же были также замечены еще и пять десятков тяжелых латников, — отрапортовал Уоррен Бишоп. — Конница, двадцать голов, охраняет подступы к бухте. Дальше мы не сунулись... опасно.

— Остальные направления?

— Лорд Лоуденхарт. Вы же знаете, ребята вымотаны — лошади уже подводят. Если продолжить в том же духе, завтра в атаку пойдем пешими, — начал оправдываться кавалерист.

— Не будет никакой атаки, Уоррен. А информация нам нужна как воздух, — настаивал я, пристально уставившись на подчиненного. — Я хочу знать, что происходит в порту.

— Хорошо. Попробуем охватить восточную часть, на юг не пройдешь, там горы, да и повозки под охраной снуют туда-сюда в сторону бухты.

— С гор? — опешил я.

— Ну да, туда и обратно, — кивнул Бишоп. — В сторону порта груженые и с конвоем, обратно налегке и без охраны. Но регулярно…

Что там можно возить? Странно. Там, где равнину сменяла гористая местность: скальные выступы и плоские, поросшие редкой травкой пастбища, была территория горных племен. Эти обитали здесь за много веков до того, как Лоуденхарты заявили на эти земли свои права. Формально горы принадлежали Александрии, но по факту горцы в подчинение никогда приведены не были — трепетно относились к своим исконным землям, они не пускали сюда чужаков.

Впрочем, голые скалы никогда особо Лоуденхартов не интересовали. Попытки подченить горные племена, конечно, были, но очень давно. Будучи в своей стихии, местные могли дать отпор многократно превосходящему их противнику, а в особых случаях забирались высоко в горы и устраивали кровавые набеги.

В конце концов, Лоуденхарты пришли к выводу, что трогать их себе дороже, и оставили непокорные племена в покое. Даже несмотря на то, что здесь были обнаружены залежи меди. Слишком это было хлопотно... Куда проще казалось добывать золото, драгоценные камни, не менее драгоценные маолинские шелка и специи с проплывающих мимо торговых судов. А маолинцы, видимо, не побрезговали...

— Медная руда? — попробовал угадать я.

— Не могу знать, лорд, не разбираюсь. Но на медь это не очень похоже.

Совсем стемнело. Ночная прохлада «радовала» разгоряченное тело и остужала, насколько это возможно, мой воспаленный разум. В лагере зажигались костры, вокруг собирался народ. Я сам уже хотел, плюнув на всё, пойти подкрепиться — пары кусков вяленого мяса и горбушки серого хлеба, запитых разбавленным вином, было недостаточно для проведшего целый день в боях организма. Силы не берутся из неоткуда, а уж сверхсилы тем более.

— Лорд! Лорд Лоуденхарт! — перехватил меня на полпути к кухне парень, имя которого я не знал.

Вернулись разведчики Бишопа. Порт, по их описаниям, сильно преобразился с моего последнего посещения. Вдоль залива были выстроены десятки складских помещений, а на приколе стояли два пузатых, осуществлявших погрузку корабля. Масштабы, откровенно говоря, неординарные для транспортировки бедной медной руды... Кроме кавалерии, там обитал еще один немалый по численности отряд, и это не считая гарнизона форта. Плохо.

Но гораздо хуже были новости с запада... Хуже для доверившихся мне людей, если быть точным. Мне же, напротив, эти события развязывали руки. Маолинцы обошли нас стороной и вернули контроль над крепостью. Гарнизон мы там не оставляли, так, десяток человек на воротах. Сейчас там уже строились укрепления и волчьи ямы, чтобы запереть наши войска в долине. Собрав доверенных людей, я начал отдавать приказы. Сейчас было главное предотвратить возможную панику.

— Бишоп, Варт, Рэй, Марк, донесите до своих людей, что надеяться на милость маолинцев не стоит — свидетели им не нужны, — распорядился я на всякий случай. — Скажите, что у нас есть другой выход.

— Подробностей бы, лорд Лоуденхарт, — хмуро пробурчал Вартон. — Люди должны знать...

— Подробности будут позже, Варт. Ты уверен, что среди наших не осталось ханских шпионов? Не хватает нам того, чтобы нам прикрыли все пути отхода...

— Не уверен, что вашего слова будет достаточно... — совсем уж обнаглел Варт.

Я собирался его отдернуть, но вмешался Марк.

— Или ты, червь, сделаешь, как сказал лорд... Или я выпущу тебе кишки, — нож мелькнул между его пальцев.

Каким бы ни был опытным воином старый солдат, но среагировать он не успел, клинок замер возле его горла. Только междоусобицы мне не хватало.

— Доверься мне, Вартон, убеди своих. Я знаю, где выход. Подраться придется, но не более, чем мы рассчитывали.

— От драки мы не бегаем, — отстранившись от представленного к горлу лезвия, лейтенант удалился первым.

— Не нравится мне его тон, — сказал Рэймонд.

— Могу его понять, — ответил ему Бишоп. — Но не оправдываю.

— Марк, можешь проследить за тем, чтобы он не наломал дров? — попросил я.

— Эх, опять как следует не выпить... — кивнув, бывший искатель удалился, разочарованно глядя на наполненный явно не родниковой водой мех.

Делать ему замечания по этому поводу было бессмысленно — сильно он не налегал, а забери — так свинья всегда грязь найдет. Стоило ему посчитать, что работа сделана, и искать его приходилось в соседних кустах. Но когда дело касалось ответственной работы, Ловкач менялся кардинально. Противоречивый, но незаменимый человек.

Две луны дал мне демонов матолинец, но это не значило, что более никто нас не побеспокоит. А значит, действовать надо было решительно. Утром мы имитировали бурную деятельность в районе порта — начали потихоньку перетягивать туда группки бойцов, якобы скрытно, но так, чтобы разведчики противника их не пропустили.

Нехитрый план сработал, и на защиту выдвинулись часть засевших в замке войск, а стоявшие до этого пришвартованные корабли вдруг отошли от пирса. Воспользовавшись этим, мы беспрепятственно перекидывали наши войска в сторону гор.

— Что это такое? — удивлённо посмотрел на меня Яцу, ковыряясь в захваченной нами телеге.

Я подошел и взял из неё небольшой обломок серого камня и подкинул на ладони. Легкий — будто и не камень это.

— Титаний, — тоже поковырявшись в телеге, сказал Марк. — Каменистый титаний.

— Металл, из которого делали оружие предки? — полюбопытствовал я.

— Не совсем. Для оружия используют чистый, а это сплав с какой-то хренью. Из такой штуки делали каркасы для летучих кораблей и замков. Магию проводит почти так же хорошо, как чистый, весит меньше, стоит дешевле. Мы эти камни из пустошей тоннами таскали. Далеко опасно, но оно того стоит. Если его сильно разогреть, то шлак отходит и остается уже чистый титаний, — рассказал искатель.

— И много в нем этого чистого?

— Да четверть где-то, — пожал плечами Марк.

— Тогда в этой телеге настоящее сокровище... Он же на вес золота ценится, — удивился я.

— Так-то, чтобы его извлечь, тоже надо жопу напрячь — простым костром не обойдешься. А вообще, да, нехило так они здесь зарабатывают.

— Выходит, где-то в горах упал летучий корабль древних? — спросил Яцу.

— Корабль они бы за пару недель разобрали, — показал головой Марк. — А они здесь не менее полугода работают, не иначе как замок грохнулся.

— А чего не город? — усомнился Яцу.

Парень, видимо, плохо представлял себе возможности предков — летающие корабли для него это были такие же небылицы, как и сказочные эльфы.

Городов всего пять штук было, по одному на континент. Империал — столица старой Империи и самый крупный, упал глубоко в пустошах — огромная такая вмятина миль на десять в пресечении, а обломками земля на сотни километров вокруг изорвана.

— Сам видел? — снова с прищуром посмотрел на Ловкача маолинец.

— И даже щупал. Только кроме обломков этого самого каменного титания брать там было нечего. Что под землю не ушло, то лепешку, — Марк хлопнул ладонью по кулаку для наглядности.

— Марк, собирая отряд, срочно выдвигаемся. Наши планы меняются... — прервал я их словоблудие.

Пока мы двигались по горной дороге, собираясь добраться до того места, где добывали тантий, я усиленно прорабатывал в голове будущий план. Учитывая новые вводные, всё становилось на свои места.

При таких раскладах прибытие сюда марлинского аристократа становилось логичным. Золотая жила в прямом смысле оказалась в руках одного из знатных домов Ханства. И «разрабатывают» её высоко в горах. Теперь надо было убедиться, что достаточно высоко. Если удастся там удерживать позиции достаточно долго, прибывание Му Юн Ляо станет здесь бессмысленным.

Козырем в моем рукаве станет горный путь. Да, он охраняется, но не с этой стороны. И пусть это не широкая дорога, а по-настоящему изрезанная пропастями и отвесными скалами горная местность, пройти этим путем было возможно. Медленно, с оговорками, но наверняка. Лично проверял.

Первоначально я собирался вывести людей. Даже прижми нас они к хребту, выбить будет очень и очень непросто, если не сказать невозможно. Даже трехкратное преимущество в живой силе не станет аргументом — узкие горные дороги, перепады высот и, конечно же, шаткие камни, того и гляди готовые обрушиться на голову наступающим...

Тут и десятикратно преобладающее войско удержать получится, если хорошо подготовиться. Достаточно долго, чтобы подготовить оборудование и вывести людей. Но теперь у нас был тантий. Зачем бежать, когда можно удержать? Послать гонцов в столицу или даже в Стоунфордж. Не обязательно сюда даже короля впутывать. Попросить помощи у Нордари... И, конечно же, за процент от будущих барышей те согласятся помочь соседу с иностранными захватчиками. Забавно будет...

У этого плана был лишь один минус: провизия у нас закончится через неделю-две, а горы нас прокормить не смогут. В итоге маолинцам надо будет лишь дождаться, когда мы сами, умирая с голоду, покинем позиции. Однако и на это у меня было решение — горцы. Если удастся заручиться их поддержкой, то с провизией проблем у нас не будет. А значит, останется лишь доходчиво донести до Му Юн, что он излишне загостился. И уж в этом я-то постараюсь быть убедительным.

Вторая часть плана казалась и вовсе безумством, но я уже как-то с ним сроднился. Не мне его бояться.

Глава 20. Горское гостеприимство

«Вжух» — свистит очередная стрела. Уворачиваюсь, просто слегка наклонив голову. Интересно, лучник когда-нибудь попробует попасть в тело или так и продолжит метить мне в глаз, будто я горный козёл, которому не хотят испортить шкуру.

Невидимка был хорош, ни огромное расстояние, ни порывы горного непредсказуемого ветра не мешали ему раз за разом класть свои стрелы точно в цель. Веселая игра получалась... Так и шел неспеша, покачиваясь из стороны в сторону, уходя от метивших мне в голову снарядов. Угроза вовсе не ощущалась — слишком большое расстояние и довольно слабый лук.

Когда я подошел достаточно близко, чтобы завывания ветра не глушили мой голос, то демонстративно выхватил очередную стрелу прямо из воздуха и, указав ей в сторону так и не обнаруженного мной стрелка, крикнул:

— Эй, приятель, мне бы поговорить надо. Может, сделаем перерыв?

— Снежный барс тебе приятель, маолинский выкормыш, — раздалось в ответ, и тут в воздухе пропела следующая стрела.

Снова шаг в сторону и промах.

— Стрелы не жалко?

— Ты за меня не переживай! Мне ни собрать, ни от крови отмыть — сложно не будет.

— Похвальная трудолюбие, может, ко мне в гвардейцы запишешься, мне работящие парни пригодятся…

Новая стрела прилетела уже из-за другого скального выступа — эта была значительно ближе и куда опасней! — отражая её в сторону, пришлось напрячься.

— Дети гор никому не служат, чужак, — раздался уже не такой далекий звонкий голос.

— Пусть так, но я здесь не чужак, это мои владения. Триста лет назад Лоуденхарт был дарован моим предкам королем Александрии, — попытался я сместить акцент в разговоре.

Похоже, что меня принимали за наёмника маолинцев.

— Лоуденхарты сдохли все до единого, — в этот раз в голосе моего собеседника не было уверенности.

— Как видишь, не все. И мне не больше вашего нравится присутствие узкоглазых на моей земле. В конце концов, между горцами Северного хребта и моими предшественниками был заключён мир. Ты решил, что тебя этот уговор не касается? Или слово твоих предков более ничего не значит? — попробовал я вызвать к его гордости.

Судя по голосу и интонации, становилось очевидным, что разговариваю с ребенком. Умелым, сильным, но неопытным сопляком. Лет четырнадцать, пятнадцать на вскидку.

— Почему я должен тебе верить? — голос прозвучал уже совсем близко.

Парень явно хотел подстрелить меня наверняка, но при этом сблизился достаточно, чтобы я смог добраться до него в считанные секунды. Уверенный в том, что находится в безопасности на скале высотой в три человеческих роста, он никак не мог предположить, что для меня это плёвое дело.

— У тебя просто нет выбора, — сказал я и сорвался с места.

Сила, которой я обладал, позволяла не только больно бить, но также и высоко прыгать. Кузнечиком я от этого, конечно, не стал, но, разогнавшись и отталкиваясь от выступов, я с разгону взбежал по стене. А вложив в последний толчок все свои силы, практически взлетел, уцепившись за край площадки, где расположился парень. Это был лучший момент для парня, чтобы меня подстрелить, однако он его упустил. Потеряв от неожиданности концентрацию, он пустил стрелу над моей головой.

Дальше дело техники — сближаюсь и выхватываю лук из крепких рук подростка, тот пытается ударить мне с правой в челюсть, но я, сделав шаг в сторону, ставлю ему подножку и бережно укладываю его на спину. Попытку пырнуть меня ножом блокирую в зачатке, прижав руку к каменному полу.

Парень еще минуту бьется, пытаясь выбраться из моей хватки… Бесполезно.

— Ну что, подостыл? — задал я вопрос, когда тот, уставившись на меня ненавидящим взглядом, безвольно обмяк. — Волчонок, ей-богу.

— Тварь! — пацан попытался плюнуть мне в лицо, но и это не прокатило, я увернулся, отвесив и на мгновение освободив руку, отвесил затрещину.

— Давай-ка договоримся, демонёныш. Я сейчас тебя отпускаю, но, если ты при этом продолжишь кусаться — свяжу, к демонам, и потащу волоком.

Поднявшись, отпустил пацана, оставив его в недоумении. Рыпнется — выполню угрозу. Сомневаться в том, что я смогу снова скрутить его, не приходилось. Единственное, что вытащил нож из крепко сжатой ладони — беззубый волчонок сильно не укусит.

Стоило мне отстраниться, как парень в одно движение, словно дикий кот, вскочил на ноги и замер, видимо, раздумывая, бежать или напасть. Судя по тому, как мазнул его взгляд, выискивая пути отхода, одолеть меня он уже не рассчитывал.

— Я так-то всё ещё поговорить хотел. Потом можешь бежать куда угодно, — усмехнулся я, и, кажется, моя уловка сработала.

— Дети гор от врага не бегают, они отступают и бьют ему в спину, — горделиво выдал малолетний горец.

Сомнительный повод для гордости — в спину обычно бьют только трусы и убийцы. Однако, судя по уверенности в его голосе, для этого народа подобное поведение вполне себе достойный поступок. Нечто вроде военной хитрости.

— Хорошо. Прежде чем отступить и ударить мне в спину, может быть, всё же поговорим? В конце концов, сбежать… отступить ты всегда успеешь, — я постарался быть убедительным.

Очень не хотелось начинать диалог с угроз, но если парнишка не внемлет голосу разума, придется его припугнуть. Думал он долго, учитывая ситуацию.

— Ты и правда из Лоуденхартов?

— Мой дед был братом деда лорда Грейвса. Они не ладили…

— Короче, ты решил прибрать к рукам бесхозное? — нагло посмотрел на меня пацан.

— Ты против? — усмехнулся я.

Мне понравилась его непосредственность. Возможно, это в принципе присуще людям гор, но такая открытость импонирует.

— Да срать мне на всех низинных, какое мне дело до тех, кто копается в грязи.

— А маолинцы тогда чем тебе не угодили?

— Эти узкоглазые твари лезут в горы и убивают моих родичей!

— Я видел поселение, которое вы оставили, ни одного целого дома не осталось, а мой род вырезали практически полностью! — подогревал я энтузиазм юнца. — Я хочу выгнать отсюда этих тварей.

— Мы отомстим! — в глазах его бушевал пожар. — Я уже троих убил! Остальные не хотят...

— Вас мало, а у меня почти три сотни войнов под началом, но по одиночке нам с ними не совладать... Но вместе мы сможем. Для этого я сюда и пришел. Хотел закончить союз... Или ты против?

— Я за всех решать не могу... — приуныл пацан.

Кто бы сомневался? Сделав над собой усилие, чтобы не заржать, я спросил у него:

— Можешь передать своим мою просьбу? Вряд ли они будут рады, если я заявлюсь к вам без приглашения.

— Я постараюсь убедить их!

Идея мести полностью захватила пацана, но его соплеменники вряд ли разделяли его самоотверженность. Оно и понятно. Что могут сделать сотня-полторы охотников против нескольких сотен профессиональных воинов? Только отступать и бить в спину, рассчитывая на то, что силы противника иссякнут. Но я хочу им дать другую возможность! Лоуденхартов здесь не любили, но они были привычным, прирученным злом, с которым научились сосуществовать. Маолинцы же здесь чужие.

— Пойдем, я провожу! — парень был немногословен.

— Может, лучше сначала спросить разрешение? — спросил я.

— Я сам себе разрешение!

Он подхватил с земли брошенный лук, подошел и протянул мне руку раскрытой ладонью вверх. Я уж было решил, что это приветствие, но наглец смотрел на нож в моей руке.

— Забирай, — согласно кивнул я. — Меня зовут Артур.

— Торн, Острый Глаз, — представился он мне в ответ. — Не отставай!

Шли мы около часа, поднимались. Местность ожидаемо разнилась — плоские участки, поросшие зеленой травой, вдруг сменялись острыми пиками и глубокими пропастями, а затем всё повторялось.

Здесь наверху воздух был чище и прозрачней, а самое главное — прохладней. Жаркое лето, не сильно лютовавшее и в низине, здесь отступало полностью. Прохладный ветер уже не освежал, а заставлял ёжиться. Видя мои невольные попытки укрыться от стихии, мой спутник откровенно посмеивался. Теперь его куртка из овчины и плотные шерстяные штаны более выглядели уместнее, не то что моя рубаха да легкий вязаный жилет.

Голос над головой раздался неожиданно... Местные — настоящие монстры, когда дело доходит до скрытности.

— Ты кого это привел, дурья башка? — я задрал голову, разглядывая крепко сбитого молодого мужчину со свернутым набок носом.

— Не твоё дело, Гурт, — огрызнулся малой.

— Отец с тебя шкуру спустит, — продолжил давить мужик.

— С отцом я сам порешаю… А еще раз заговоришь со мной в подобном тоне, я опять вызову тебя в круг равных, — недобро сверкнул взглядом парень.

— Твое право, Торн, — якобы с насмешкой сказал Гурт, но больше шуточек не отпускал.

— Смог завалить такого здоровяка? — покачал я головой уважительно.

Круг равных — распространенный способ выяснить отношения или решить спор в рукопашной схватке. Не только у горцев, но и у многих других народов.

— Не, Гурт сильный и опытный воин, я пока ему не чета, — не стесняясь, признался пацан.

— А че это он тогда? — удивился я.

— Ну я тоже кое-что могу. В тот раз он две седмицы не мог на охоту выйти, — отчего-то радостно сказал парень.

— А ты? — осенила меня догадка.

— А я полную луну с циновки встать не мог, а потом еще столько же прошло, прежде чем мне позволили вновь взять лук.

Судя по голосу, парень был горд собой, несмотря на поражение.

— Стоило оно того? — уточнил я.

— Конечно, — удивился парень. — Теперь никто больше не смеет меня назвать слабаком — я сам решаю, когда и с кем идти на охоту.

Суровые у них здесь порядки. Зато если уж доказал свое право решать за себя, никто и слова сказать тебе поперек не сможет. Ни один из встречных нам наблюдателей, в отличие от первого, не обронил ни слова.

— Это наше первое убежище — сюда мы уходим, когда враг слишком силен, чтобы бить его в лоб, — сказал Торн, когда мы поднялись на очередной выступ.

— А второе?

— Откуда ты… — встрепенулся было парень, но, сообразив, что сам сболтнул лишнего, насупился и замолк.

— Мне ваши тайны ни к чему, парень. В крайнем случае обратно можете не выпускать, — подмигнул ему я, озвучивая очевидную мысль.

— Не можем, гость для детей гор — это святое. Мое приглашение — приглашение всего племени, — буркнул Торн, но тут же добавил ехидно: — Правда, после того как ты выйдешь за ворота, мы за твою жизнь более не в ответе.

Ясно, понятно — выпустят, и если что, устроят охоту. Два в одном: и традиции не нарушены, и секреты сохранны. Мы прошли между двух скал, в которые были врезаны огромные дубовые ворота. Демон его знает, скольких усилий стоило горцам запереть сюда те огромные бревна, из которых они были сделаны. Створки были раскрыты, и рядом не было ни единой души. Обманчивое впечатление, учитывая, что всю дорогу нас сопровождали пытливые взгляды его соплеменников.

Миновав ворота, мы прошли мы, оказались на плоском, со всех сторон окруженном скалами каменном пятачке. Далее уходящая вглубь горы огромная пещера, откуда к нам вышли несколько горцев: высокий крепкий черноволосый мужчина в куртке из белоснежной шкуры снежного барса, пятеро воинов с луками в черных овчинных одеждах и два старика в таких же куртках, но из белой шерсти. В остальном та же одежда и обувь, что и на мальчишке.

— С кем я собираюсь вести разговор? — вперед выступил мужчина в куртке из барса, очевидно, вождь племени.

Я собирался представиться, но вперед выступил мой провожатый.

— Это Артур Лоуденхарт, наследник низины, — горцы упорно не признавали, что весь горный хребет в округе тоже вотчина рода и территория Александровского королевства. — Я решил, что нам следует выслушать этого человека.

— Ты берешь на себя слишком много, Торн, — зло бросил вождь.

— Если я допустил ошибку, отец, — покорно склонив голову, пацан, оказавшийся сыном вождя, — я приму заслуженное наказание.

— А если твое решение окажется верным, то ты получишь свою награду, — ответил ему один из стариков. Вождь медлил.

— Ну же, Вирт, — обратился к нему Второй старейшина. — Невежливо держать гостя на пороге — твой сын, пригласив сюда Лоуденхарта, поручился за него.

— Вирт Каменный Кулак, вождь племени Горного Ветра, — мужик неохотно протянул мне руку.

— Артур из рода Лоуденхартов, — в тон ему ответил я.

По горскому обычаю мы крепко пожали друг другу предплечья, а затем мне представил своих спутников.

— Первый старейшина Грег Порыв ветра и второй старейшина Оргх Кипящий Родник.

Эти руки пожимать не стали. Судя по лицам, брезговали.

— Мой сын назвал тебя гостем, Артур. Проходи, не стой на ветру, — и хотя голос был вежлив, в интонациях Первого старейшины можно было различить недовольные нотки.

Больше не проронив ни слова, мы двинулись внутрь пещеры. Шепотки и любопытные взгляды то и дело прилетали мне вслед, пока мы не пришли в… Дом, вырезанный в скале? Мягкий белёсый минерал, что позволил не просто выдолбить дыру в камне, а по-настоящему аккуратно, убирая ненужное, словно скульптор, когда создает статую, возвести стены, проходы и колонны. Здесь даже мебель была вытесана и вписана в интерьер, разве что была облагорожена деревом и шкурами. Зал, в котором мы оказались, был велик. На скамьях вдоль стен расположились женщины, дети и старики, в том числе и мой недавний провожатый. Похоже, что здесь собралась вся семья вождя.

Низкий каменный стол в центре большой комнаты, очаг, в котором трепыхался огонь, шерстяные подушки вместо стульев. Пока мы не расселись, не прозвучало ни единого слова. Такова традиция или меня просто игнорируют, выполняя минимум из возложенных на хозяев обязанностей? Скорее всего, второе — расшаркиваться Вирт Горный Ветер не собирался. Вынужденного гостя он терпел исключительно по настоянию старейшин, а нерадивому сыну, видимо, собирался устроить взбучку, то и дело бросая на него грозные взгляды.

— Слушаю тебя, низинный. Сын сказал, что у тебя есть к нам разговор, — наконец прозвучал недовольный голос.

Надеясь побыстрее с этим закончить, я сразу же перешел к делу.

— Я собираюсь выгнать с моих земель узкоглазых захватчиков и отомстить за погибших родственников, — начал я.

— Достойное желание, но при чём здесь мы? — поднял бровь вождь.

— Вам они тоже доставляют неприятности…

— Сейчас они. Прежде твои предки. Чуть раньше были другие. Мы пережили всех. Справимся и на этот раз, — тон мужчины был резок и раздражителен.

— Сын, ты проявляешь к гостю неуважение, — сказал один из стариков, и вождь, кивнув, замолчал.

Я было подумал, что это намек в пользу того, чтобы меня выслушать, но ошибался. Стоило мне снова открыть рот, как меня вежливо заткнули.

— Сейчас принесут яства и вино, — гостеприимно улыбнулся Вирт. — Позже ты можешь заночевать или выйти за ворота.

Похоже, что слушать меня не собирались. Более того — откровенно издевались. Однако всё в рамках своих традиций.

— Некогда мне пировать, покуда мои люди готовятся к бою, а сестра находится в плену у маолинцев, — разозлился я. — Если приглашение Торна — единственное, что вас заставляет вас со мной общаться, можете о нем забыть.

— Не бросайся словами, низинный, — подал голос второй старейшина. — Ты дышишь только потому, что заветы предков запрещают нам бить гостю в спину.

Дед озвучил общее мнение присутствующих. Надменные ублюдки! Неудивительно, что Лоденхарты так толком и не смогли с ними договориться. А я ведь так рассчитывал на этот союз. Медленно подогреваемая во мне злость начала закипать.

— Я дышу, потому что я заслужил это право, проливая свою кровь. И ни один человек не смеет утверждать обратное, пока не уберет свой клинок от моего обнаженного горла! — зарычал я, встрепенувшись.

Пятеро воинов вскочили, выхватив из-за поясов длинные кинжалы, и начали меня окружать. Вождь тоже поднимался на ноги, выуживая из-за пояса небольшой топорик. Я же продолжал сидеть, ввинчивая полный ярости взгляд в взбесившего меня старейшину.

Он тоже некоторое время играл со мной в гляделки, как вдруг раздался его хохот.

А у этого низинника сердце барса. Жаль, манерам не обучен. Сбейте с него спесь и вышвырните отсюда… Постарайтесь не прикончить его, парни. Мы обещали не убивать Лоуденхартов без веских причин, — прозвучал скрипучий голос.

Стало ясно, что вождь здесь только ширма — решения принимал старейшина-отец, и потому как прытко Вирт в числе прочих бросился выполнять его приказы, властью старик обладал абсолютной. Снова я сделал глупость — очередной раз непредсказуемо вырвалась наружу, казалось, давно взятая под контроль ярость. Но жалеть об этом было поздно.

В одно движение оказавшись на ногах, я приготовился отражать нападение. Надо быть аккуратней. Если я сейчас кого пришибу — обратной дороги не будет, вряд ли мне такое простят. Однако Торн, рассказав про свой поединок, подал мне идею. Эти гады ведь зациклены на личной силе и праве, которое она дарует. Значит, будем их же оружием! Так, чтобы все вопросы отпали. Уверен, сейчас меня считают изнеженным аристократишкой — будем менять их мироощущение.

Первым делом я, памятуя о традиции бить в спину, крутанулся на месте и не прогадал — рубящий удар тяжёлого кинжала плашмя опускался на мою ключицу. Тоже пытаются меня прибить — тем будет проще. Блок, хватаю воина за руку и выкручиваю, заставляя выронить оружие. Пинок, и тот ласточкой улетает через стол, разбивая не успевшую ещё наполниться яствами глиняную посуду.

Атака слева — уворачиваюсь, вдавливая кулак в живот второго противника. И пока тот падает мешком, пинаю в бедро третьего — мужик кубарем летит в сторону. Замерли — кажется, до них начало доходить, что не так уж я прост, каким казался. Приказ старейшины, а точнее пожелание, были забыты — следующий удар был на поражение. Однако я все еще осторожничал — уклонившись, я легонько приложил горца в подбородок.

Остальные решили, что с них хватит, и, разрывая дистанцию, хватались за луки. Один только вождь все еще размахивал своим тесаком. Игнорируя его, я атаковал лучников. Мгновение, и осколки дерева разлетаются в щепки. Один, два — падают на каменный пол безвольные.

Остаётся только Вирт. Теперь они уже не выглядят такими самоуверенными, но отступить — значит потерять лицо. Его мощный, но недостаточно быстрый удар я останавливаю, перехватив топор за рукоять чуть выше руки и рванув себя, лбом боднул в переносицу. Огляделся.

Вокруг крик, гомон, Второй старейшина пытается подобрать оброненный кем-то кинжал. А из глубины комнаты, где находился Торн, ожидаемо и потому мимо прилетает стрела. Прежде чем пацан повторил выстрел, я оказался около аксакалов. Пинком выбил оружие из рук Второго, легким толчком отправив его прокатиться по полу, а лезвие трофейного топора остановил у горла Первого.

— Я дышу, потому что заслужил это право, проливая свою кровь, — повторил я и добавил: — А почему до сих пор дышишь ты?

Вторую стрелу Торн, замерший на изготовку, так и не спустил. Пауза затянулась. С пола начали вставать избитые, униженные, но живые воины племени Горного Ветра. Либо они сейчас пойдут на попятный, переступив через гордость, либо начнется второй раунд… И тогда уже жалеть никого не буду. Понял ли это старик?

— Я был неправ, воин, — нехотя сказал старейшина. — Грег Горный Ветер приносит свои извинения за свою непочтительность.

Оглядевшись вскользь, я отметил, что напряжение начало спадать, готовившиеся продолжать бой противники опускали. Только Торн все еще выцеливал меня.

— Опусти оружие, внук. Мы оказались достаточно слепы, чтобы спутать горного льва с бараном.

Так-то лучше...

Глава 21. Предпоследний шаг

К замку мы подкрались незаметно, к тому моменту как солнце закатилось за горизонт. В горах открывается немало дорог, если ты заручился поддержкой местных. Основные силы маолинцев уперлись в закрытый нами перевал — человек четыреста делали вид, что собираются штурмовать наши позиции... Сейчас только делали. А поначалу пыжились — пошли в отчаянную атаку со свойственной их нации самоотверженностью. Смело, но глупо. Прежде их было пятьсот.

Мы могли бы отбиться и сами — преимущество высоты, узкие горные дороги, заранее заготовленные ловушки никто не отменял. Но когда под нашими знамёнами выступили пятьдесят горцев-лучников, устроивших тотальный геноцид нападающим, противники быстро растеряли весь свой запал. Мне пришлось пойти на многие уступки для Детей Гор, но оно того стоило. И не столько мне нужны были сами местные воины, как то, чтобы маолинский аристократ знал о нашем с ними союзе. Очень важный рычаг для будущих переговоров.

В итоге нас с Рэймондом и двумя десятками добровольцев-отморозков никто не ждал. А чтобы наверняка отвлечь внимание немногочисленных защитников, оставшихся внутри, Бишоп устроил спектакль с попыткой внезапной атаки. В постановку маолинцы не поверили, осыпав прогарцевавших мимо кавалеристов градом стрел, так, на всякий случай. Выходить за стены, гоняться за конными — глупость несусветная, такая же, как взять замок приступом группой из двадцати храбрецов...

Взять не возьмешь, а вот пробраться — задача пусть и сложная, но выполнимая при соблюдении некоторых условий: забраться в полной тишине на высокую крепостную стену, бесшумно убрать часового, а затем быстро, пока патрули не успели заметить брешь, поднять на веревке своих союзников. Справиться с таким мог только сверхчеловек. Как же замечательно, что у нас есть я.

Даже учитывая, что противник выгнал в поле, а точнее в горы, практически все свои войска, замок без защиты не оставил. По самым скромным расчетам численность маолинцев должна была превышать нас втрое или даже вчетверо. И потому мы двигались настолько тихо, насколько это возможно. Задача — добраться до Му Юна... Не сумеем пробиться с ходу — завязнем в защитниках и сдохнем.

Половину пути к бывшим покоям лорда Грейвса, в которых, как я предполагал, ныне обитал господин Му, мы прошли на удивление легко. Патрулирующие стены стражники смотрели со стены, а не на неё. Хватило шлема и маолинского плаща, чтобы в темноте приблизиться достаточно близко, чтобы убирать их одного за другим. Однако везение должно было кончиться, и когда наконец затрубили тревогу, мы уже не скрываясь пробивались сквозь немногочисленных караульных. И только возле дверей в палаты покойного лорда, подтверждая мои догадки, мы встретили настоящее сопротивление.

Дорогу нам преградили пятеро огромных маолинцев в тяжелых, раскрашенных яркими цветами вычурных доспехах. Кривые короткие мечи в обеих руках. Как бы ни странно выглядели эти ребята, но, уступая нам в численности, в бронировании и мастерстве они нас превосходили. Трое моих бойцов погибли в первые же секунды стычки, попытавшись атаковать их с наскока. Перегородив широкий коридор полностью, пятерка латников встала насмерть. Впрочем, умирать они не стремились — клинки моих людей, даже находя цель, бессильно соскальзывали с их брони, а ответ приходил мгновенно и скоропостижно. Потеряв еще двоих, я понял, что пора действовать мне, иначе эти ублюдки всех здесь положат.

Ныряю в ноги одного из маолинких бойцов, сбивая того с ног, — чувствую, как трещат мои мышцы и немеет, сигнализируя о боли, правое плечо. Но я не останавливаюсь — кувырком ухожу за спину противника. Теперь, хотят они этого или нет, а придется биться на два фронта. Под прикрытием своих товарищей поднимается сбитый мной с ног боец, а другой поворачивается лицом ко мне. Они никуда не спешат — их задача не убить нас, а не допустить до своего господина, не геройствуя дождаться подкрепления. Верная мысль — плохая реализация. Оставив против меня одного бойца, они просчитались.

Колю, перехватывая «бастард» двумя руками, вкладываясь в рывок по максимуму, в расчете пробить нагрудник... Почему бы и нет? С кирасой-то у меня получилось? Однако одно дело бить по закрепленной на столбе железяке, а другое — по человеку. Так и мой противник не новичок в своем деле — безнадежно опаздывая, он тем не менее умудряется немного сместиться. Кончик моего меча соскальзывает по гладкой скошенной поверхности, уходя в сторону, а его ятаган уже летит в мою голову.

Медленно! Перехватываю руку в латной перчатке у самого запястья и резко выкручиваю её. Силен мужик! Другому бы я кости переломал, а этот, закричав и выронив оружие, смог отдернуть раненую кисть, тут же атаковав вторым клинком. Делаю шаг назад и снова наношу удар — безрезультатно. Масса у этого парня больше моей раза в полтора будет, учитывая доспех, а на броне разве что зарубка осталась. Не удивлюсь, если этих ребят на алхимических эликсирах выращивали. Надо что-то менять. Искать брешь в доспехе? Попробуй, когда тебя то и дело норовят зарезать... Тут нужно что-нибудь бронебойное.

Кстати, вспомнился прием, показанный сиверийским «мастером». Хватаю меч за клинок и, выгадав момент, с размаха, словно клинком, бью заостренной гардой в висок маолинца. Пробить шлем мне не удалось, но вмятина получилась такая, что башка там целой точно не осталась. Переступаю через осевшего противника и с ходу всаживаю меч в сочленения стальных пластин на спине следующего. Тут и пробивать не надо, лезвие входит как в мешок с песком.

Но даже оставшись втроем, маолинцы продолжают доставлять проблемы — наших уже половина от изначального числа. Беру на себя еще одного, однако телохранители Му Юна перестали меня недооценивать. К первому присоединяется второй. Орудуя парными клинками, они начинают зажимать меня в угол. Отступая, я пытаюсь наносить точечные удары, но они кажутся бесполезными. Тот случай, когда сила и скорость разбиваются о гранитную скалу.

Благо Реймонд сотоварищи не упустили момент и, окружив отбившегося латника, смогли нащупать бреши в его броне. Оставшиеся противники снова перешли в оборону и даже еще какое-то время умудрялись отбиваться, однако уже вяло и с предсказуемым финалом. Одиннадцать к пяти — итоговый размен. Было бы печально, если бы мы уже не были у цели. Двери в покоях оказались даже не заперты.

Внутри, кроме самого Му Юн Ляо, оказалось еще пара элитных латников. Они замирают с обнаженными мечами, готовые отдать жизнь за своего господина, а великолепный цветок как ни в чем не бывало попивает чай из широкой фарфоровой пиалы. Спокойно, небрежно, будто мы сюда не с оружием пожаловали, а печеньки к чаю принесли. Более того, прогоняя нас, он раздраженно помахал рукой, украшенной длинными разукрашенными ногтями, и как ни в чем не бывало вернулся к чаепитию.

Я улыбнулся такой наглости и двинулся навстречу маолинцу, телохранители заступили мне дорогу, но я ужом проскользнул мимо них, уворачиваясь от запаздывающих клинков. Меч в моей руке замер у горла Му.

— Бросьте оружие, или он умрет, — сказал я, приближая лезвие.

Ляо даже позы не понял, продолжая величественно попивать из пиалы. Латники замерли в нерешительности, повернувшись к нам с Му Юн лицом, они бесстрашно подставляли спину моим бойцам.

— Убейте его… — бросил Му Юн.

— Еще одно движение, и я вскрою глотку вашему господину, — прервал я маолинца.

Мечи полетели на пол, а Рэймонд, готовый уже вонзить свою шпагу в спину противника, при помощи товарищей тут же спеленал обмякших противников, надёжно фиксируя амбалов верёвками.

— Хоть кто-то проявил благоразумие, — буркнул я, вспоминая парламентера.

— Ты разговариваешь с покойниками, Лоуденхарт. Лучше бы ты дал им выполнить свой долг и с честью умереть в бою. Теперь же они умрут в позоре, запятнав честь своего рода, — голос Му Юна тек, словно вода.

— Они защищали своего господина…

— И не справились. А самое главное, ослушались приказа, — брезгливо скривил губы Ляо.

— Ты мог его не отдавать, — усмехнулся я, убирая клинок от горла маолинца. — У них ведь не было выбора. Бессмысленная смерть.

— Смысл? Что ты понимаешь в смыслах, варвар? — улыбнулся Му и снисходительно объяснил: — Зачем мне оставлять в живых свидетелей того, как отпрыска дома Ляо взяла в плен банда наемников? Пятно на роду вассала можно отстирать, позор господина останется с ним в веках.

— В замке полно людей, всех пустишь под нож?

— Я? Никого. Палач будет вершить правосудие, если вина будет доказана. Скажи, Хо, ты виноват в неисполнении моего приказа? — задал вопрос, обернувшись к своему телохранителю, «великолепный цветок».

— Да, господин.

— Видишь, Лоуденхарт, он виновен.

— Ты чудовище...

В коридоре из-за запертых дверей раздались крики и звон металла.

— Я политик. И сегодня вечером должны были состояться переговоры. Все об этом знают, однако всем знать о том, как эти переговоры проходили, необязательно. Иначе жертв может стать больше... — как ни в чем не бывало заявил маолинец, отщипывая крупную виноградину от кисти на блюде с фруктами.

Этот урод еще смеет перекладывать ответственность за жизнь своих людей на меня? Вроде это я, сволочь эдакая, поставил его в безвыходную ситуацию. Я чуть было не задохнулся от возмущения. Но намек понял... Му Юн так предполагает переговоры без лишних свидетелей, однако сказать прямым текстом ему не позволит гордость. Адская выдержка у этого...

— Какое дело мне до ваших людей?

— Никакого, как и мне до ваших. Вопрос комфорта, лязг мечей мешает мыслям о мире. Вы дерзки и беспардонны, но настойчивы и удачливы. Так что присаживайтесь, и давайте обсудим наши дела, — снисходительно предложил мне Му Юн Ляо.

Даже понимая то, что маолинский аристократ держит серьезную мину при плохой игре, я не мог не восхищаться тому, как естественно ему это удаётся. Убрав меч на колени, я уселся на диван и тоже отщипнул винограда. Похоже, что подыграть Ляо будет лучшим выходом. Если он не дурак, а впечатление он такое не производил, то сам сделает всё, чтобы облегчить мне задачу, одновременно сохранив свою жизнь. Тут главное не забывать, что честь для этих узкоглазых ублюдков важнее жизни.

В дверь барабанили, но ломать пока опасались...

— Что вы предлагаете? — кивнул я на дверь, переложив ответственность на Му Юна, но у того уже был ответ на этот вопрос.

— Ли, сделай так, чтобы нам не мешали, — махнул рукой в сторону одного из своих телохранителей великолепный цветок, будто тот сейчас не был связан.

Рэй вопросительно посмотрел на меня, и я согласно кивнул. Мгновение, и один из латников, молча отодвинув засов, вышел в коридор.

— Вы что это, падаль чумная, устроили у дверей покоев господина! — услышал я рёв безмолвного доселе война.

Звон, крики, да и вовсе звуки стихли в момент. В гробовой тишине я услышал еще один хриплый голос.

— Нападение… Ли, что с господином?

— У господина важная деловая встреча, все вон отсюда.

Но хриплого это не убедило — то ли дурак, то ли упрямец.

— Я должен увидеть господина… — с нажимом сказал неизвестный.

Секундная задержка.

— Хорошо, Фей, но только ты один. Я не хочу, чтобы Великолепный Цветок созерцал это отребье.

Я сделал знак ребятам, и те, опустив оружие, замерли у входа. В покои в сопровождении телохранителя вошел пожилой маолинец в богатом кожаном доспехе, украшенном красными шелковыми лентами. Огляделся, увидел как ни в чем не бывало трапезничающего Му Юна и, глубоко поклонившись, так и замер.

— Простите за мое недостойное поведение, господин.

Воин всё понял, но виду не подал.

— Я понимаю причины твоего беспокойства, Мо Фей, но не прощаю тебя. Наведи подарок и больше не отвлекай меня.

— Буду ждать своего наказания, — ответил Мо Фей и, не разгибаясь, спиной вперед вышел из комнаты.

Двустворчатая дверь закрылась, отрезав наших от не наших, кроме двух телохранителей Му Юна и его самого.

— Ли Чень, охранять вход, — распорядился Ляо.

Я снова кивнул, и второй телохранитель обрёл свободу. Впрочем, оружие им так и не вернули, а шлемы сняли. Рэймонд без моих указаний, в свою очередь, отрядил людей присматривать за входом и латниками.

— Итак, с каким предложением вы к нам прибыли? — Откинувшись на подушки дивана, но при этом сохраняя величественный вид, взял на себя инициативу Ляо.

— Где Лин? — был первый вопрос.

— Ваша сестра в целости и безопасности, в соседней комнате в статусе вынужденной гостьи, — ответил Ляо.

— Иначе говоря, пленницы.

— Фу, как грубо... Давайте уже перейдем к делу, Лоуденхарт.

— Как скажете. Я требую... — начал было я и, увидев, как брови маолинца поползли к переносице, усмехнувшись, поправился: — Предлагаю отозвать вашу армию и отправиться на родину.

— Не вижу на это веских оснований, — самоуверенно улыбнулся маолинец.

— Ваша жизнь…

— Если я поставлю свою жизнь выше блага моего рода, то грош ей цена, — в его голосе был океан серьезности. — Умру я — умрете вы и все ваши люди. Ляо пришлют другого исполнителя. Интересы дома превыше всего.

Устраивай его такой расклад — этого разговора не было. Значит, это намек на то, чтобы сместить акценты. Действительно, какая глупость с моей стороны угрожать маолинскому аристократу смертью.

— Не пришлют, — уверенно утверждал я. — А даже если так, что им здесь делать, если здесь будут хозяйничать войска Александрии?

— Вы блефуете, Лоуденхарт. Мимо нас не просочилось ни единого человека. Море и земля под нашим контролем. Если вы рассчитываете, что кто-то из раненых, что вы спровадили в империю, доберётся до Александрии…

Он не закончил, отрицательно покачав головой, но можно быть уверенным, что в живых не осталось никого.

— А как же горы? — не удержался я от ехидного замечания.

— А что там с горами? — улыбка на лице маолинца стала чуть менее радостной.

— В жизни не поверю, что вы не знаете о ведущих в Александрию горных тропах, в конце концов ваш секрет на одной из них мы сняли только вчера, — я сделал паузу, чтобы дать ему время осознать сказанное, и добил его вопросом: — Зачем терять время в такой глуши, когда путь к титанию отрезан?

А вот теперь Му Юн чуть не потерял самообладание. Все карты на столе, «великолепный цветок»... И пусть у тебя «рука» больше, но я зашел с козырей.

— У нас всё равно будет еще несколько месяцев на добычу титания… — он уже не улыбался.

— Эти крохи стоят жизни маленького аристократа? Для вас это всё равно, что драться за бездомным за миску лапши, — сказал я, но, увидев на лице Ляо решимость, добавил: — Но вам не видать и этого — мои люди выстоят это время. Вам не взять нас нахрапом.

— У вас нет для этого припасов, — Му ненавидяще полыхнул взглядом.

— У нас есть Дети Гор. Вам же успели доложить об этом? — сказал я, будучи неуверенный в этом, но оказался прав.

Лицо маолинского аристократа, и до того напоминающее фарфоровую маску, стало совсем непроницаемым.

— А вы умеете удивлять, Лоуденхарт.

— Вы не оставили мне выбора, Ляо. Загнанный в угол зверь становится опасней вдвойне.

— Мой просчет... Я-то думал, что имею дело с человеком, — похоже, он хотел меня этим оскорбить, но прозвучало это как комплимент.

Минута тишины.

— Эх, что-то я соскучился по родной провинции. На днях думаю отправиться в путь, — эти слова были безоговорочной капитуляцией.

— Говорят, завтра с утра будет прекрасная погода для комфортного путешествия, — надавил я и услышал скрежет его зубов.

— Вероятно, вы правы...

Прежде чем покинуть покои маолинца, мы обсудили некоторые детали и главное, что я получил, — слово Му Юн Ляо. Еще с вечера его люди должны будут загружаться на корабли, в том числе туда же незамедлительно отправлялся весь нынешний гарнизон замка.

Слово это хорошо, но ночевать в компании пяти десятков вражеских солдат, опираясь только на него, желания не было. С этого момента уже сам Ляо стал моим гостем — де-факто заложником. А утром наступит и его очередь убраться с моей земли. Мести дома Ляо я не опасался. Му Юн сам был заинтересован в том, чтобы его отбытие выглядело обоснованным и мудрым решением. Пусть сам придумывает эти причины и обеспечивает правдоподобность. А личные его обиды я как-нибудь переживу.

Скрипнула дверь, я вошел, несмотря на то, что на мой стук ответа не было. В комнате царила тьма, лишь слегка рассеиваемая проникающим сквозь большое арочное окно лунным светом. Покои бывшей супруги прежнего лорда, в которой поселили Лин, были просторными: большая кровать с балдахином, зеркало, гигантский шкаф и множество сундуков вдоль увешанных дорогими имперскими коврами стен, картинами в золотых рамках. Роскошно и безвкусно одновременно. Удивительно, как за два года здесь всё не растащили.

На кровати среди одеял и подушек виднелся нечеткий силуэт, скрывающийся под простыней. Неплохая попытка, но вряд ли найдется некто достаточно наивный, чтобы поверить в столь безмятежный сон после того шума, что мы подняли здесь менее часа назад. По крайней мере, я не из таких.

Так что, заходя в комнату, я ожидал внезапного нападения... И «заноза» полностью оправдала мои ожидания, удивив, однако, с направлением своей атаки. Стоило мне оказаться внутри, как откуда-то сверху на меня навалилось разъярённое шипящее создание. Будь на моём месте закованный в латы противник, ему бы тоже пришлось несладко — обхватив меня руками, девушка что есть сил сжала свои объятья, пытаясь, очевидно, выдавить внутренности попавшегося в её ловушку врага.

Сильна! Но недостаточно... Вместо того чтобы умереть в «живых тисках», я лишь расправил плечи, заключая её в объятия уже сам. Шептал слова успокоения, надеясь, что этого хватит... Однако очередной раз вырвавшаяся наружу ярость застлала разум девушки.

Получив лбом в челюсть, кривясь от боли, я, не разжимая рук, увлек ее борцовским приемом прямо на пушистый ковер. Хотел прижать и докричаться, но девушка, словно ласка, выскользнула из-под меня и, оказавшись сверху, нанесла удар… Было бы больно, если бы он достиг цели, но миниатюрный кулак Лин застрял в железной хватке моей ладони. Еще несколько раз это бешеное существо пыталось достать меня, прежде чем наконец застыло, глядя на меня неверящими глазами.

— А…а. Артур…

Зарыдав, она обмякла, а затем сжала не слабее, чем когда хотела раздавить.

— Я, я… Ох… Полегче, — теряя воздух, выдавил я.

— Извини, — хлюпая носом и размазывая слезы, она наконец-то отстранилась, чтобы вновь прильнуть, пряча лицо в моих волосах.

Долго лежали без движения, просто наслаждаясь самим чувством близости. В оставшуюся открытую дверь кто-то заглянул, пригляделся, ойкнул и растворился в сумерках коридора. Но мы даже не шелохнулись, не желая разрушить эту идиллию.

— Они убили их, Артур. Убили моих людей. Ралл, Метью, Робен… Они защищали меня до последнего, — зашептала девушка, вспомнив. — Рахна?

— Жива. Мы нашли её с остатками твоего отряда. И с этим ничего не поделать, Лин — это война, — ответил я.

— Ага, — всхлипнула она. — Наивная дура! Думала, война — это когда ты убиваешь и выживаешь. Иногда умираешь... А оказалось, самое трудное — это терять товарищей… А единственное, что ты можешь после, — это считать мертвецов и надеяться за них отомстить.

Отстранившись, она плавно перетекая в сидячее положение и окунувшись в собственные мысли, нервно теребила мою ладонь своими пальчиками.

— Поэтому я не хочу, чтобы ты ехала с нами в Пустоши... Не хочу тебя потерять, — пробовал я в очередной раз отговорить девушку на волне её переживаний, но, кажется, сделать только хуже.

— Хочешь оставить все страдания мне? Не дождешься! Сдохнем, значит, вместе... Я своего мнения не изменила, Артур. Я... Слабая я только с тобой, — и вдруг переключилась: — Мы победили?

Эта мысль заставила её забыть о слезах.

— Да, с завтрашнего дня Лоуденхарт под нашим полным контролем. Мы сделали предпоследний шаг, — устало кивнул я, поднимаясь.

Подал девушке руку, но она, фыркнув каким-то неестественно грациозным движением, сама, без помощи рук, поднялась на ноги и вдруг покачнулась.

— Ты ранена? — взволнованно спросил я, подхватив её.

Девушка показала головой.

— Устала… Я так и не смогла уснуть, ожидая, когда за мной придут, — подняв на руки, я отнес её постель.

— Поспи, волноваться больше не о чем, — тихо шепнул ей на ухо, а в ответ услышал тихий сап.

Я погладил Лин по голове, я направился к выходу.

— Побудь со мной еще немного, а? — услышал я вслед.

— Хорошо, только закрою дверь...

Глава 22. Руки прочь, лорд Лоуденхарт, леди изволит кататься верхом!

Всё это не могло существовать в реальности, потому как события не имеют привычку повторяться... А это уже случалось... Я шел навстречу поместью рода Антарес, и оно было таким, как запомнилось из детства. Всё еще одно центральное здание без крыльев-пристроек, что появились позже, когда возникла необходимость вместить разраставшуюся семью.

Любимая дочь, которую отец не захотел отпускать, выдав за покладистого бедного дворянина, ставшего помощником в делах моим братьям, и сами братья со своими семьями. Где-то тут ютились и мы с мамой, но память не сохранила этих деталей. Дом казался куда больше, чем я его помнил.

Вдруг от дома отделилось темное пятно — навстречу мне несется чудовище… Черное, массивное тело покрыто короткой шерстью, холка на уровне моего плеча, а в оскаленной пасти поместится моя голова!

Еще мгновение, и зверь настигнет меня! Но страха почему-то нет. Более того, стоило чудищу врезаться в меня, завалив на землю, как я заодно рассмеялся, обнимая его своими маленькими ручками, а этот негодяй, обслюнявив меня с ног до головы, прислонившись своим мокрым носом к моей щеке, поскуливает от радости. Темень — мой пес и лучший друг! Как я мог забыть про тебя. Чувство радости с примесью грусти разлилось в моей душе. Наконец-то среди кошмаров, что преследуют меня ночами, промелькнул такой прекрасный сон.

То, что я это осознал, означало, что я начал выплывать из этой сладкой дремы. Странное дело — сон уходил, но горячее дыхание и влага на лице оставались и с этой стороны реальности.

— Что ты делаешь? — приоткрыв один глаз, спросил я.

— А ты как думаешь? — В лучах рассвета её волосы светились золотым ореолом.

— Облизываешь меня? — я постарался сказать это нежно, чтобы ненароком не обидеть.

— Вообще-то, это был поцелуй, — смешно, по своему обыкновению, сморщила она носик.

— Знавал я всякие поцелуи, но такое для меня в новинку, — усмехнулся я.

— А я вот не знала, — передразнила меня девушка, надув губы.

— Совсем-совсем? — улыбнулся я, вспоминая тот раз, когда она в приступе безумия она разнесла комнату в нашем доме, однако ее память, похоже, не запечатлела этот момент…

— А ты как думаешь? — Разозлившись, она попыталась отстраниться, но я не дал ей это сделать.

Прильнув к ее губам, показал, как надо, и та вначале неуверенно, а потом уже с энтузиазмом и свойственным ей напором ответила мне. Это было так... долгожданно и внезапно, что я начал терять над собой контроль. В ушах загрохотала кровь, а руки мои начали жить своей жизнью, нежно скользя по ее податливому телу. В первые секунды я еще пытался внутренне сопротивляться, задумываясь о последствиях... Но чем дольше все это продолжалось, тем меньше находил в этом смысл.

Лин вовсе не мучилась сомнениями. Жадно упиваясь новыми для себя ощущениями, она начала буквально рвать на мне одежду, и я от нее не отставал — треск материи и мягкая, невероятно нежная, шелковистая кожа под моими пальцами. Я «исследовал» каждый её изгиб, продолжая делать это снова, а девушка, закинув на меня ногу, всё сильней прижималась.

Её поцелуи становились всё настойчивей, а неосознанные, инстинктивные движения, уместные немного в другой ситуации, обрели ритм. Сильней, быстрей, жёстче — она уже не целовала меня, а выгибалась дугой, пока я осыпал поцелуями её шею и грудь.

Тяжёлый стон-выдох, трепещущие полузакрытые веки, прикрывающие закатившиеся в исступлении глаза… Смотря на её прикушенную губу, я сходил с ума от желания, но не решался прервать этот сокровенный момент. Наконец-то Лин затихла, тяжело дыша и перебирая пальцами шнуровку на моей изорванной рубахе…

— Со мной такое в первый раз... Наяву... — на вдохе, с хрипотцой в голосе прошептала она.

— Со мной тоже… — пробормотал я, не в состоянии оторваться от ее полуобнаженного тела.

И тут ее глаза в изумлении расширились!

— Это что, так каждый раз? — она инстинктивно прижалась еще плотней, и это стало последней каплей.

— Вот и проверим, — выдохнул я, впиваясь губами в ее розовые, покрываются гусиной кожей ареолы, продолжая избавлять девушку от остатков одежды.

Делал я это не спеша, вслушиваясь в ее прерывистое дыхание, ощущая, как ее тонкие пальчики, забравшись под рубашку, скользят по моим рукам и плечам. Уже ничего не мешает лицезреть ее полностью… Восхитительно!

И почему я так долго с этим тянул? Не отрывая взгляда от Лин, я непослушными пальцами начал избавляться от штанов. А та, обычно самоуверенная и резкая, вдруг зарделась, инстинктивно скрестив колени. Подняла руку, намереваясь прикрыть ей грудь, смутилась еще больше, мотнула головой и, сделав над собой усилие, вновь раскрылась.

— Страшненько, — нервно сглотнула она, протягивая ко мне руки.

— Не бойся, я не буду спешить, — пообещал я и даже сдерживал это обещание поначалу.

А потом... Потом она сама виновата — неспешные, аккуратные движения перестали устраивать девушку практически сразу, как она осознала, что всё уже случилось. И тогда страсть и бешеный нрав вновь проявились в ней в полной мере. Не было громких стонов и восклицаний, не было и томного шёпота, теряющего силу при наступлении кульминации... Только бешеный ритм и вторящее ему нарастающее, тяжёлое, срывающееся на хрип дыхание... Когда это заканчивалось, то тут же начиналось заново...

Позже, когда я лежал, пытаясь прийти в себя, пришла мысль, что давненько мне не приходилось «работать» в постели до изнеможения. С тех пор как обзавелся сверхвыносливостью. Улыбаясь этой дурацкой мысли, ощущал себя, словно выжатый лимон… Счастливый выжатый лимон. И, наверно, эта милаха, что чья голова безвольно покоилась на моей груди, единственная женщина, которая может довести меня до такого состояния. Судя по её вечно пылающему, а ныне притухшему взгляду, она тоже была опустошена… Или все же переполнена? Невольно усмехнулся.

— Что будем делать? — задала она вопрос спустя несколько минут.

— Ничего... — мотнул головой я.

— Я не хочу скрываться, словно преступница, — завернувшись в простыню, до самого подбородка, она заглянула мне в глаза.

— И не надо. Плевать, пусть думают, что хотят... А если кого-то это будет волновать, пусть все дружно идут в лес… И сдохнут.

— Представляю, сколь велика будет эта процессия, — рассмеялась Лин я, а потом добавила уже серьезно: — Разве это не может стать проблемой? Церковь...

— К демонам церковь, но даже они делают исключения для древних Александрийских родов, практикующих браки между близкими родственниками.

— Да? — удивилась девушка.

— Да. Когда речь идет о сохранении Сильной крови. А в Ханстве это и вовсе норма. Род Лоуденхартов, конечно, не столь древний, но... Будем ссылаться на это. Одно дело — кувыркаться без причины, другое — продолжение рода.

Лин изучающе посмотрела на меня.

— Звучит как предложение руки и сердца…

— У нас просто нет выхода, если... — продолжал я, но был прерван.

— Ты не ответил на мой вопрос! — прищурившись, Лин провела рукой от моей груди к низу живота и, заставляя меня поторопиться с ответом, сжала, казалось, уже исчерпавший запас сил орган.

Боже, как же я её хочу... Снова. И опять...

— Ты выйдешь за меня замуж? — выпалил я, потянувшись к ней, но получил удар по рукам.

— Ииииеее, — одним плавным движением она сменила позу с «лежа» на «сидя».

Простыня, потеряв опору, свалилась, открывая ее прелести, а она, склонившись надо мной, обожгла мои губы страстным поцелуем. И когда я уже снова готов провалиться в пучину страсти, вдруг остановилась, чтобы спросить:

— А ты меня правда любишь, или это только чтобы законно пользовать?

— Отстань, «заноза», — кажется, я впервые произнес это слово вслух.

Слово, которое, как мне казалось, наилучшим образом описывало эту девчонку, еще с тех пор, как она носила фамилию Паттерн.

— Заноза? — удивленно спросила Лин.

— Ага, застряла — не выдернешь, — у меня вырвался смешок.

Девушка задумалась и вдруг рассмеялась!

— Мне нравится — буду твоей персональной занозой. До конца твоих дней...

— Не угрожай мне, женщина! — в поддельном испуге я отпрянул, после чего получил еще один ошеломляющий поцелуй.

А спустя мгновение почувствовал её руку на давно готовом к бою естестве. Простыня улетела в сторону, а она, приподнявшись на коленях, соблазнительно выгнула спину, заставляя меня застыть в восхищении, и опустилась вниз. Из её рта вырвался томный вздох.

— Готов повторить? — прозвучал мурлычущий голос.

— Всегда не против, — моя попытка ухватить её за озорно вильнувший зад провалилась.

Получив шлепок по пальцам, я замер, ожидая продолжения.

— Руки прочь, лорд Лоуденхарт, леди изволит кататься верхом! Вы же составите ей компанию? — резкое движение её бедер заставило меня задержаться с ответом.

— Всенепременно, леди...

Утро встретило нас множеством многозначительных взглядов. И пусть ни один из втихаря косящихся на нас бойцов моей будущей гвардии не сказал ни слова, но сохранить случившееся в тайне до поры до времени не вышло. Наверное, всему был виной треск кровати, развалившейся под нами, когда мы, распалившись, перешли на галоп…

Не преминул вставить свои пять медяков и Му Юн Ляо, когда мы провожали его на пороге замка:

— Ваше желание сохранить чистоту крови я считаю верным решением. У таких сильных воинов должны рождаться поистине выдающиеся отпрыски.

В его словах не было ни грана ехидства — сказал, что думал на самом деле. Лин, правда, его откровенность не оценила, залившись краской, поспешила покинуть внутренний двор.

— Спасибо за напутствие, но, кажется, вам уже пора, — намекнул я.

— И правда, Лоуденхарт. Ваше общество тоже мне неприятно. Но давайте договоримся — сейчас вы производите впечатление разумного человека, однако, если в этом районе снова станет неспокойно, мы обязательно встретимся, как бы я не желал иного. Постарайтесь не вспоминать о вредной привычке ваших предков грабить проходящие мимо суда.

— И в мыслях не было, — вполне искренне ответил я, а матолинец сел в экипаж и укатил в сторону порта.

Его отбытие произошло без эксцессов, если не считать подарочка, найденного в одной из комнат. Мо Фень — командующий, которому «великолепный цветок» так и не простил его неуместную настойчивость, был найден подвешенным к деревянной балке. Сам он это сделал или помогли, было непонятно, да и неважно. Главное, Лоуденхарт теперь был под моим контролем.

Время, отпущенное мне академцами, таяло на глазах, однако стоило мне сейчас бросить манор на произвол судьбы, и может статься, что придется отбивать снова. В итоге мы еще не менее месяца потратили на то, чтобы навести здесь порядок. В замке организовали полноценный гарнизон, состоящий в основном из заслуживших доверие людей: добровольцы-ветераны вместе с Рэймондом стали их основой.

Я безбожно сорил деньгами, что предоставили мне мои временные союзники из Академии, привлекая к себе не только наемников, но и предприимчивых людей мирных профессий. Пригласил гильдию докеров, чтобы организовать полноценный, ориентированный на внешнюю торговлю порт. С торговцами проблем тоже не возникло — Оукли, не забыв о нашем уговоре, сразу приступил к освоению новых возможностей. И деньги откуда-то взялись, как только запахло наживой. Крепко взялся за дело! Особенно ретиво, когда я в личном письме упомянул о залежах титания — прилетел лично.

Пришлось срочно организовывать доставку этого тучного господина на место раскопок — по нашему договору с Детьми Гор все перемещения по нашей теперь территории согласовывались. Залежи оказались весьма внушительными — даже проредившие их Ляо смогли вывезти не больше трети. Оукли в очередной раз пообещал взять на себя все возможные расходы, предложив участие в новом совместном предприятии. Торговались о долях и процентах мы долго, но в итоге, если судить по его приподнятому настроению, я опять, кажется, продешевил.

С горцами Оукли тоже договаривался сам — в итоге за некую месячную плату мы получили не только беспрепятственный проход, но и охрану обозов. Условную. От кого тут в горах можно обозы охранять, кроме самих Детей Гор?

Медная шахта, заброшенная сотню лет назад, не произвела на Овена большого впечатления, но и ее было решено прибрать к рукам, на этот раз заручившись поддержкой горнодобывающей компании. Лоуденхарт на глазах превращался из никому не нужного захолустья, если не в важный торгово-сырьевой пункт, то, по крайней мере, включался в «кровеносную систему» материка.

До короля наши злоключения с маолинцами не дошли. Нет, я не блефовал, когда расписывал Му Юну перспективы, просто мои посланники направлялись не напрямую в королевскую канцелярию, а к Леонарду. И если бы связь со мной пропала, старик, используя свои связи, дал бы этому делу ход уже наверняка. Не пришлось.

С Лин мы всё это время не разлучались ни на день. А чтобы закрыть назревающий вопрос, объявили о предстоящей свадьбе с открытой датой. Рахна этому радовалась почему-то больше, чем мы... Если кого это заявление и удивило, то возражений не последовало. Всё было так хорошо, что становилось тошно. Теперь мне было что терять, кроме своей жизни...

В итоге, оставив Рэймонда за главного, дав ему в помощники привезенного с собой Оукли управляющего. Имевший опыт работы с подобными хозяйствами, он идеально мне подходил... Пришлось даже побороться за ценный кадр с моим партнером, удовлетворенно отметив, как нехотя он мне уступил. Очень многое я не успел, но время было на исходе. Под конец последнего месяца лета, отобрав сто пятьдесят самых лучших и жадных наемников, мы выдвинулись в сторону границы.

Здравствуй, Берст — центральный город герцогства Рейн! Ты такой гостеприимный… Сарказм — с того момента, как мы вступили на его территорию: нас попытались ограбить на окраине, украли сумку с дорожной одеждой, нахамили в трактире, а потом еще вместе с местными стражниками пытались упечь в казематы за всего-то за пару сломанных Лин конечностей. В общем, не любили в этом городе чужаков... И наше инкогнито пошло по… В общем, не задалось.

В довершении всего, я сейчас с улыбкой на лице слушал очень важные и чутки слова от моей хорошей знакомой.

— Ублюдок, тварь, герпес, гнойник, урод. Как я могла поверить, что ты оставишь меня в покое? — кричала Элизабет, стоя посреди моей комнаты. — «Мне ничего от тебя не надо», — говорил он! «Я не воспользуюсь своими знаниями», — говорил он! Ублюдок, ненавижу!

Одета мисс Ли была не в роскошное платье, вроде того, что было на ней в столичной гостинице. И не в свой черный свободный костюм с маской, который я хорошо помню по особняку Литлби, превращающий ее из стройной девушки в стройного парня. А в балахон с передником, подошедший больше какой-то булочнице или горничной. А значит, шла сюда, явно не желая, чтобы ее узнали… Тогда чего так орать-то?

В комнату ворвалась с обнаженным клинком Лин, выискивая взглядом, кого проткнуть. Я поспешил её успокоить и выпроводить обратно... Пинком уже выгнал успевшего меня задолбать хозяина этого местечка, пообещав свернуть ему шею, если он сейчас же отсюда не свалит.

— Здравствуй, Элизабет, — наконец-то поздоровался я.

— Умри, тварь, — был ответ.

— Когда я успел тебя обидеть?

— Уверена, всё еще впереди. Зачем ты искал меня, гаденыш? — ее щеки пылали, а в глазах шевельнулась тьма.

— Мне нужно было просто поговорить.

— А мне нет, убейся об стену, ублюдок.

— Если ты сюда пришла не в черном наряде, то рассчитывала на диалог, — резонно заметил я.

— Это до того, как я увидела твою самодовольную физиономию! Зачем я тебе? Опять хочешь меня трахнуть?

— Да тише ты, — я покосился на стену, за которой находилась комната Лин.

— Ого, а сестричка тебя взяла в оборот, — почему-то вдруг успокоилась она, и как догадалась?

— Давай не будем? У меня к тебе дело…

— Кто бы сомневался! Но я лучше сдохну, чем буду плясать под твою дудку!

— Боже, женщина, да заткнись ты на секунду и послушай! — рявкнул я. — Я от своего слова не отказываюсь. Не хочешь — не помогай, но выслушай хотя бы!

— Слушаю, ублюдок! — выпалила она.

— Моя просьба касается герцога Лионеля.

— Что у тебя общего с главой моего рода? — подозрительно уставилась на меня Элизабет.

— Ничего. В том-то и дело. А мне позарез нужны специалисты по Пустошам, которыми он располагает.

— Ну так пойди и попроси.

— Так и думал, если ты откажешь. Но, возможно, тебя заинтересует некая кругленькая сумма за твои услуги? Ты же не просто так за подработку бралась?

Мисс Ли ненадолго задумалась, что уже было неплохо.

— Хорошо, давай детали, а там я решу, стоит ли мне лезть в это дело.

И я рассказал, что якобы в остовах летающего замка, обнаруженного в Лоуденхарте, сохранились документы с целеуказанием некой лаборатории на территории Пустошей. Карта, что мне предоставила Академия, хорошо вписывалась в эту легенду.

— Речь идет о сотнях тысяч золотых орлов. И я не хочу, чтобы в случае успеха нашлись другие претенденты на мою добычу. Думаю, герцог согласится обеспечить нас надежными, хорошо ориентирующимися в Пустошах людьми и обеспечить должную секретность за схожую цену.

Лицо девушки стало предельно серьезным. Я молча сидел на кровати, ожидая вердикта. Та долго что-то обдумывала и в итоге смогла меня удивить.

— Я помогу, но в качестве платы ты дашь мне один процент от добычи.

— А не жирно будет?

— В самый раз. С Лионелем я тебя не только познакомлю, но помогу с договором. Лучше, чем я, условия никто не выбьет!

— Зачем тебе такие деньги, Элизабет? — задал я назревший вопрос, не рассчитывая на ответ, но получил его.

— Мне тридцать два, Артур. Я выгляжу моложе, и я пока что еще нужна. Но пройдет еще пять, десять лет, и мое место займет молодая и свежая девчонка. Менее опытная и более послушная. И ладно бы меня отпустили… — Элизабет тяжело вздохнула. — Нет. Меня пристроят в жены какому-нибудь не сильно важному господину, чтобы осуществлять за ним контроль. И будут доить меня до самой смерти.

— Не очень перспективы, — скривился я.

— Я не хочу это продолжать. Я многим пожертвовала ради этой страны. Теперь я хочу пожить для себя! Пока у меня еще осталось время! — распалялась она. — Но меня не отпустят...

— Что тогда...

— Умереть. Мне нужно сдохнуть, да так, чтобы все ниточки оборвались...

— А деньги?

— Сбежать в Империю или к федератам, чем дальше, тем лучше. Жить в нищете я не привыкла. Сложно устроиться без капитала в чужой стране… — пожала плечами она.

Долго я не думал.

— Хорошо, будет тебе один процент, если вернусь, — дал я слово.

— Если вернемся, — поправила она меня. — Я буду настаивать на том, чтобы меня направили с тобой наблюдателем. И если всё выгорит, трагически погибну в лапах монстров. Ты же не забудешь о своем обещании, если за деньгами придет не Элизабет Ли, а очень похожая на нее женщина?

— Иногда смерть — это окно в новую жизнь, — усмехнулся я, подразумевая себя, но Элизабет ожидаемо приняла это на свой счет.

— Пока что это мой лучший шанс, — согласилась она.

Глава 23. Привет, мой гнилостно-сладкий!

Переговоры с герцогом Леонелем Ли, как и договаривались, полностью взяла на себя Элизабет. Я пришел в качестве просителя, а ушел в статусе делового партнера. Пришлось обещать процент с прибыли, весьма нескромный, кстати. Правда, герцог всё равно продешевил — в нашем договоре, составленном на бумаге, в отличие от устного договора с Илизебет, была прописана верхняя планка.

— Одна десятая, или мне не имеет смысла лезть в это дело, — озвучил он свой вердикт Ли.

— Но не более двадцати тысяч! — тут же вставил я.

— А вы оптимист, Лоуденхарт, — согласился герцог, ничем особо не рискуя.

И, с одной стороны, на нем были лишь организация свободного доступа к Пустошам и доступ к нужным специалистам, что в принципе можно было получить и без участия герцога. С другой — он рискует своими людьми и несет накладные расходы… И в случае, если я вернусь ни с чем или не вернусь вовсе, он окажется в некотором убытке. Но даже эта двадцатка казалась мне запредельной.

Придушил внутреннего жмота, я тем не менее согласился. На самом деле, если бы мисс Ли предварительно не «обработала» своего родственника, условия могли быть значительно хуже. Саму Элизабет нам "навязали" в качестве наблюдателя, как она того и хотела. Учитывая, что сам герцог был ни слуху ни духу о том, чем является младшая ветка рода Ли, удивительно было, что он на такие расклады согласился.

Отправить леди в смертельно опасное путешествие... Впрочем, я быстро понял, откуда уши растут у этого решения. Судя по многозначительным взглядам и хмыкам с его стороны, Леонель был уверен, что хлопотала леди Ли не за простого знакомого, а как минимум за любовника — как максимум мужа. Вроде как пошел на поводу у ветряной кузины. В итоге вместе с Элизабет нам были приписаны еще восемнадцать человек — достаточно надежных и умелых, чтобы вести сквозь пустоши и не доставить проблем в будущем ни мне, ни своему господину.

На сборы много времени не ушло — через неделю мы уже подъезжали к Черным Равнинам. Шли под гербом герцогства Рейн, и посему нас даже ни разу не окликнули. В том числе пограничные патрули — обычно бдительные и принципиальные, они сделали вид, что нас не существует.

В этот раз, в отличие от моего первого похода, контраст погоды при переходе на черную землю оказался ярко выраженным. Если в герцогстве стояла ранняя осень, не сильно отличающаяся от жаркого лета, и только ночью приходилось понемногу кутаться в плащи, то в Пустошах, куда мы забрели под вечер, нас почти сразу встретил мороз и лютая темень.

— В прошлый раз мы ночевали на границе, вместо того чтобы морозить свои жопы за просто так. Это было обязательно? — пожаловался Руперт Салливану, забираясь под теплый спальник-плед и посмотрев на Лин.

Та, предварительно убедившись, что Элизабет находится от меня на достаточном расстоянии, закуталась в одеяло, так что из тканевого клубка сверкали одни лишь отражающие свет костра глаза. Стоило хранительнице появиться на горизонте, как Белая Фурия сделала «стойку», всем своим видом показывая мисс Ли, что ей здесь не рады.

— В прошлый раз вы шли с хорошо обученным опытным отрядом? — спросил глава искателей герцога.

— По сути, я был единственным, кто вышел в Пустоши впервые.

— Вот вы и ответили на свой вопрос, лорд Лоуденхарт. Будь мы здесь без ваших людей, я бы не стал себя лишний раз мучить, переночевал в комфортных условиях. А здесь у нас полторы сотни новичков. Им нужно наглядно показать, что такое Пустоши. И начнем с меньшего. Отсюда, по крайней мере, есть возможность вернуться, не создавая нам лишних проблем.

Довод оказался более чем уместным. Пусть со мной и прибыли опытные, закаленные в боях воины, согласившиеся лезть в задницу к демону за тройную цену найма и долю от добычи в случае успеха, но сражаться они привыкли с людьми, а не чудовищами. Поминая те страхи, с которыми пришлось столкнуться мне, я был склонен думать, что Саливан прав — самых впечатлительных надо отсеять сразу.

— Пойдем колонной не спеша по началу — пусть привыкают двигаться по пыли, посмотрят на местную живность. Как раскачаемся, ускоримся, — продолжил Руперт. — Кстати, я пообщался с вашим Марком. Занятный человечек, но уж простите, доверия у меня к нему нет. Он то пьет, то дрыхнет в отрубе. Опыт опытом, но мне нужна надежность, а не это…

— Вы с ним завтра поутру поговорите, — понимающе улыбнулся я. — Пустоши делают его другим человеком.

— Ладно, попробую, — согласился искатель нехотя, мне кажется, исключительно из уважения к моему титулу.

Пора на боковую. Устроившись на теплой земле, я долго возился в попытке согреться — забыл, каким обжигающе холодным здесь бывает воздух и мучительно «режущий» ветер. А вот некоторым еще только предстояло с этим познакомиться. В числе прочих была и моя... женщина... любимая женщина.

До сих пор, даже про себя, мне сложно признаваться ей в этом. Непривычное чувство заставляло меня, даже ведя внутренний диалог с самим собой, подбирать слова. Неужели я просто боюсь спугнуть свое нежданное счастье?

В итоге не прошло и четверти часа, как лежащий рядом тюк из одеял зашевелился, подполз поближе и уже под мой спальник, стуча зубами, вползла моя… все-таки женщина. Прижалась ко мне спиной, головой устроившись у меня на руке. Я что? Я-то не против. Вдвоем под парой одеял ночевать и правда комфортней. Желание спать при этом, правда, начало уступать другому, куда более жгучему чувству... Запустив руки под рубаху девушки, я... Получил по уху.

— Ай! Ты чего? — обиженно пробормотал я.

— Спи... — услышал я в ответ.

— Поспишь тут...

Однако, вопреки своим, я быстро забылся во сне, наполненном обрывками нереализованных желаний.

Утро принесло нам целых три плохих известия — если считать пропажу трех человек за отдельную новость.

— Как такое произошло, Салливан? Как могли сразу три человека бесследно исчезнуть? У меня в отряде хватает отчаянных отморозков, но самоубийц вроде не было.

Я был сильно раздражен, не успели еще толком поход начать, а уже первые жертвы нарисовались.

Среди наемников уже начали ходить брожения, а некоторые особо суеверные, списывая всё на демонов, предлагали вернуться, пока не поздно. Без мистики тут и правда не обошлось — судя по предварительному отчету, несчастные сами ушли в морозную тьму…

— Есть предположения, лорд Лоуденхарт. Давайте дождемся свидетелей...

К нам и правда уже направлялся пожилой воин из бывших «Ублюдков Марви».

— Так тут и рассказывать нечего. Встал, значит, Лух и пошел. Я и не заметил — ветер как свищет! Так он через меня кубарем перевернулся… — заикаясь, рассказывал наемник. — Говорю ему: «Куда прешь, сука?». А он мне: «Мама зовет».

Ветеран покрутил пальцем у виска.

— Я его, конечно, попытался удержать. Да куда там, мороз до костей пробирает. Вырвался да сбёг. А я что? Думается мне, мне своя жизнь нужней будет.

— Сирены, — утвердительно покачал головой наш главный эксперт по пустошам.

Беспокойства в его голосе не было.

— Что ещё сирены? — раздраженно буркнул я. — Завтра ещё троих недосчитаемся, а через неделю все на мороз погулять отправимся?

— Да не уйдет больше никто! — слегка повысив тон, ответил Салливан. — Сирены на людей в принципе не охотятся. Мы их обычно не слышим даже. Жрут мелких зверюшек, что в пыли обитают. Ночью начинают им мозги магией дурманить, так что те из теплой земли на мороз вылазят. А поутру собирают подмерзший урожай.

— Ну а люди тогда как?

— Да кто ж его знает, — тяжело вздохнул Руперт. — Встречаются, видимо, такие, кто мозгами обделен, да на песню их реагирует.

— Эт да, лорд Лоуденхарт, Лух умишком слаб был. Всё, что не касается драки, баб и выпивки, его не интересовало. Даже в подкидного играть не умел, хотя что там играть — бери да подкидывай…

— Ладно, свободен, — отослал я мужика и вернулся к Салливану. — Будем считать, избавились от слабого звена. Если эти поддались такому слабому воздействию, то и с «Ней» проблемы были бы...

— Приходилось встречаться? — заинтересовался искатель.

— Да, отбивались. Дама, я вам скажу, с характером.

— Говорят, и правда была женщиной когда-то. Да Катаклизм изменил… Монстр — монстром, но гордость женская осталась. Тех, кто о ней неприглядно думает, тиранит по-черному, — с этими словами Салливан отправился к своим. И вдруг обернулся: — Вы своим про это расскажите. Может, полегче будет.

— Думаете, повстречаем?

— Непременно. Идти нам далеко, я так понимаю, а стайки «Её» по всем Пустошам летают. Тут вопрос времени. Чем дальше, тем выше шансы. А уж сколько нам идти, только вы знаете.

Так и есть. Точную информацию о цели нашего вояжа Руперт Саливан не знал — только общее направление. И не узнает, пока мы не углубимся достаточно далеко. Относился он к этому с пониманием — слишком большой куш был на кону.

Волнения улеглись сами собой, стоило озвучить причину пропажи наших бойцов. Среди наемников проявление слабости — достаточная причина быть убитым. Даже если это оказывается слабость не тела, а разума. Даже посмеивались по итогу.

Дальнейшая дорога оказалась относительно спокойной. Шли в основном пешком, из транспорта только телеги с припасами и несколько лошадей для патрульных. Экспедиция должна была затянуться на месяц-полтора, а то и два. На лошадях, оно, конечно, быстрее было бы, да непросто это оказалось. Накладно с финансовой точки зрения, это понятно, однако даже найти в краткий срок табун хороших лошадок под собственные нужды — задача уже нереальная.

Кроме того, большинство моих солдат в седле держались немногим лучше мешка с луком. Искатели Руперта тоже больше пешеходами числились — надеяться на животных при долгих переходах дело гиблое. Настоящий ветеран Пустошей обойдется тем, что может унести с собой — остальное можно найти даже здесь.

Лошади по итогу достались только Марку, Яцу, Саливану, Элизабет и нам с Лин. Причем последняя своей привилегией не пользовалась — все еще изображала из себя стойкого оловянного солдатика. Подавая пример подчиненным, разделяла с ними все тяготы пути. И это не преувеличение — номинально я пусть числился здесь главным, однако приказы «Фурии» исполнялись охотней и тщательней.

После битвы в деревне, воины, что выжили в той заварушке и были найдены в замковой темнице, души в ней не чаяли. Леди, что до конца с мечом в руке сражалась с превосходящим числом противником, и сдалась только в обмен на жизни своих людей.

Даже если слухи несколько преувеличили героизм и мастерство Белой Фурии — всё равно подвиг был внушительным. При поддержке своих бойцов Лин отправила на тот свет маолинский гарнизон, обитавший в деревне, и львиную долю кирасиров-предателей. Авторитет девчонки взлетел на недосягаемую мной высоту. Можно подумать, это она маолинцев взашей выгнала из Лоуденхарта. Даже обидно немного.

В общем, держала марку Фурия, подтверждая слова свои делом. Даже на привалах не давала себе расслабиться, уделяя свободное время тренировкам, нас с Марком в поединки втягивала то и дело. Режже Рахну — слишком велека была разница в силле. У Элизабет, которая тоже себя сверхчеловеком мнила, совсем мировоззрение поплыло — глаз начинал натурально дергаться. Шоком для нее стало то, что я из нашей компании всего лишь на третьем месте по личной силе буду... А она — значит, четвертая.

Был у барышни пунктик на этот счет — не зря в свое время о слабости людской распиналась. Привыкла над всеми доминировать. Когда же во время одной из схваток Ловкач с Фурией, заигравшись, начали сражаться на грани, проявляя сверхчеловеческие способности, присущие «мастерам», и вовсе стала смотреть на них со страхом и завистью. С тех пор от Лин, а следовательно, и меня, она старалась держаться подальше. Зато в неразлучную компанию Марк-Яцу втесался клин.

Так прошло три дня, мы привыкли к местной смертоносной фауне, умудряясь более не нести потерь, и ускорились, потихоньку накручивая мили. Твари, что обладали маломальским инстинктом сохранения, на нашу колонну не кидались, нутром понимая, что на такую ораву лезть себе дороже. И шли мы теперь уже не просто вперед, куда я направление задал, а в конкретный район — туда, где пропадали разведчики Академии.

Первые проблемы у нас возникли лишь с появлением пары бронирогов. Один, совсем мелкий, тащился за спиной огромной чудовищной фигуры. Я так понял, мать и детеныш, а Салливан подтвердил мои умозаключения.

— Нам повезло, тварь не может бежать в полную силу, мелкий отстанет. А она от него далеко отойдет.

Мелкий был размером с бычка, но на фоне родительницы и правда смотрелся не впечатляюще. Этот экземпляр был вполне себе взрослой особью, а не подростком, который мне встретился в прошлый раз. Громадина возвышалась горой и даже на таком расстоянии внушала страх.

— Что будем делать? — задал я вопрос.

— Испугаем мелкого, — мотнул головой Салливан.

Объяснять он ничего не стал, мол, смотри. Двое из отряда Руперта отстали. Один тащил с собой какой-то сверток, а второй связку странных дротиков... Отчаянные ребята, спокойно встали на пути движения многотонной махины смерти. А когда расстояние стало критическим, первый ударил по какому-то предмету у себя на поясе — дротик в его руке вспыхнул голубоватым огнем. Бросок, и тот впивается точно в морду гигантскому бронерогу — урона не наносит, но сверкает искрами, ослепляя тварь.

Только сейчас я смог оценить размер этой махины, когда она сравнялась с маленьким на ее фоне человеком. Нога твари была как раз в его рост. Даже если случайно зацепит, мало не покажется. Но искатель твердо стоит на ногах — лишних движений не делает. Не в первый раз, очевидно, видит чудище так близко. Легко отскочив в сторону в последний момент, он дал дорогу своему напарнику.

А тот, не мешкая, запустил каким-то свёртком в морду маленького монстра, запачкав чёрной маслянистой жижей. Следующий пылающий огнём дротик угодил туда же. Вспыхнул чадящий дымом огонь, мелкий бронерог заверещал, закрутился на месте и рванул в сторону. Хорошо, что не в нашу, потому как прозревшая к этому времени мамаша последовала вслед за дитятком.

— Так просто? — удивился я.

— Повезло, говорю. Мелкий просто тупой еще, кроме как за мамкой бежать да жрать еще ничего не соображает. Взрослая особь просто мордой бы в землю зарылась, пламя скинула и дальше побежала. Вот тогда пришлось бы либо с приманкой уводить, либо пытаться глаза выжечь. Тут главное не перестараться, если детёныш сдохнет, отбиться так просто не получится.

— А убить?

— Не представляю как. Разве что магией. У него даже на глазах какие-то прозрачные наросты. Стрелы и болты отскакивают. А копьем попробуй достань, да дважды повтори… В общем, ни разу за двадцать лет убитого искателями бронерога не видел. Останки встречал, а так нет.

На шестой день мы встретили укрепление. И не заброшенный форт, а живой, функционирующий объект под флагами Империи. С сетью смотровых вышек, контролирующих выход на дальние рубежи пустошей. Нас тоже заметили — конный разъезд выдвинулся к нам наперерез.

— Имперцы контролируют нас, мы их, а вместе мы все — Академию. Такой же заслон есть и южнее — там Александрийские укрепления. Можно это всё, конечно, обойти — по всем Пустошам дозоры не поставишь. Но то дороги для малых групп, — прокомментировал событие это Салливан.

Судя по его спокойному тону, проверка его нисколько не волновала. Так и вышло, глянув в наши сопроводительные документы, с которыми у нас было всё в полном порядке — не придерешься, дозорные вернулись за надежные стены форта. Минут на пять всего и задержали.

Интересно, как преодолеет этот кордон Леонард? С тех пор как мы зашли в Пустоши, я регулярно отправлял Марка и Яцу на разведку. И если первый взаправду помогал людям герцога делать нашу дорогу безопасней, то второй раз в сутки отставал, якобы проверяя тылы, и передавал Леонарду, следующему за нами, наши дальнейшие планы по продвижению. Не то чтобы я сомневался в способностях моего старого друга, но случается всякое. Вдруг отобьется и сгинет... В этом случае вся эта затея превращалась в не очень приятную дорогу на тот свет.

Опасения оказались беспочвенными, скрытно двигавшийся за нами отряд не отставал. Новостям я радовался, одновременно ощущая гложущее чувство дискомфорта. Как представлю, на какое опасное и тяжелое предприятие подбил старика, так тошно становится. Прости, друг, я обязательно тебе отплачу... Если жив буду.

Нас накрыло облако из летающих, покрытых белой шерстью тварюшек. Отбрасывая гигантскую тень, над нами кружила гигантская стая. И еще больше маленьких монстров стремилось сюда со всех сторон света. Что-то подсказывало мне, что следующий рассвет встретят не все из нас. А если судить по выражению лица Салливана, я был даже излишне оптимистичен.

Мы встретили «Её» несколько часов назад, но то были мелкие разрозненные стайки. Летуны кружили вокруг нас на приличном расстоянии. Главный искатель даже удивился их пассивному поведению — обычно были они не столь пугливы. В конце концов, сбить в воздухе маленького, постоянно движущегося «ангелочка» не самая простая задача, даже для матерого лучника, коим был Марк. Но нет же, те боязливо порхали в отдалении. А потом вдруг начали стягиваться со всех сторон. Одновременно на голову словно упала наковальня, и «Она» заговорила с нами.

— Привет, мой гнилостно-сладкий! Ты снова решил меня навестить? Польщена! А что это за прекрасная дионея в твоем рассаднике чертополоха? — голос гудел в голове кратно сильней, чем это было прежде.

Дионея, так, кажется, называться хищное растение, с "душком"... На эту роль у нас походили только двое. Но вряд ли речь об Элизабет. Как это было прежде со мной — «Она» учуяла Лин.

— Привет, красавица! — в подтверждение моих слов из нашего строя выпрыгнула моя «заноза».

Руперт было дернулся оттащить девушку обратно, но я придержал его — спрятаться она успеет. Если что, прикрою.

— Ты и правда считаешь меня красивой? — в «её» «голосе» звучало сомнение.

Один из крылатых монстров подплыл к Белой Фурии. Мне показалось, что это взаимное изучение излишне затянулось, но тем лучше — мы готовились к бою. Заматывали лица, готовили сети и кинжалы, попутно связав пяток потерявших разум товарищей. Паники не было. Я видел в людях решимость и местами даже немного любопытства. За две недели, что мы тут бродим, местные монстры перестали казаться диковинкой, а к этой конкретной встрече мы готовились персонально. Даже если нам сегодня суждено сгинуть, драться наши ребята будут до последнего.

— Да, ты и правда невероятно милая, — наконец-то ответила Лин.

— А если так? — кукольное, идеальное девичье личико словно разорвалось на части, обнажая ряды тонких острых зубов, а на руках и ногах выдвинулись крючковатые когти.

Ментальная атака заставила всех присутствующих испытать первобытный, ничем не обоснованный страх. Некоторые надрывно закричали, а пара человек и вовсе потеряла сознание. Но «заноза» даже не дрогнула.

— Да ладно, подруга, кто из нас не бывал в таком состоянии поутру после хорошей пьянки, — расхохоталась девушка. — Ты просто меня без макияжа не видела!

Тут, кстати, Лин сильно лукавила. Косметикой она почти не пользовалась. Только потерявшие цвет брови и ресницы регулярно обновляла тёмной краской.

Спустя секунду к искреннему смеху девушки присоединился еще один женский, более низкий и томный.

— А ты ведь и правда так думаешь, Белая Фурия. Не против, если я буду тебя так звать? — монстр снова принял облик прекрасного ангела.

— Заметано, подруга, но только ты! — Лин знала о своем прозвище, но прежде её так называли только шёпотом и когда были уверены, что той нет рядом.

Даже я однажды получил втык за опрометчивые слова. Девушка повернулась к нам лицом, бесстрашно подставляя спину потенциальному врагу, и ее бешеный взгляд хлестнул по переднему ряду наемников не хуже недавней ментальной атаки.

— Надеюсь, вы услышали меня? — скрипнул пугающий голос.

Очередной раз поражаюсь тому, как она непринужденно скидывает овечью шкуру, обнажая пугающий оскал хищника. Однако стоило её взору задержаться на мне, как в её холодных, обжигающих льдом глазах наметилась оттепель.

Кажется, и она увидела это... Или почувствовала? Томный голос прозвучал вновь, и слышали его, судя по удивлённым глазам наёмников, все.

— У нас много большего, чем мне показалось поначалу, подруга. Когда-то я тоже любила и была любимой. Держись за это чувство, дорогая, иначе можно потерять остатки человечности и однажды стать настоящим монстром...

Она не сказала: «Как я», но посыл был очевиден — под конец фразы в ее «голосе» сквозила печаль и боль потери…

А секундой позже все это время гнетущее нас давление вдруг исчезло. Небо стало светлеть — летуны потеряли к нам интерес, а Лин махала рукой, прощаясь с удаляющимся маленьким «ангелочком».

— Так не бывает, — услышал я бурчание Салливана. — Ничто не мешало «Ей» нас прикончить.

Я оглянулся, понимающе хмыкнув, вглядываясь в ошеломленные лица наемников. Если до этого Лин уважали, побаивались и обожали, то теперь сюда еще примешался суеверный страх.

Глава 24. Даже эти твари такого не заслуживают…

Наконец-то мы добрались до цели нашего путешествия! Серость и грязь, грязь и серость! Дурацкие монстры и грязь... А еще... Я же упомянула грязь? Эта липкая черная дрянь была самым большим раздражающим фактором в этой поездке. Ни страх смерти, который успел притупиться, ни местные чудовища не доставляли столько дискомфорта.

И если с лица её худо-бедно можно было стереть или соскоблить, то с остальных частей тела сделать это было затруднительно. Маслянистая пыль была везде, даже в самых труднодоступных местах! Особенно после того, как Артур однажды ночью всё-таки проявил настойчивость... Не то чтобы я была разочарована этим обстоятельством, но... Грязь!

Так что, когда лорд Лоуденхарт объявил о том, что мы прибыли на место, я уже собиралась плясать от радости. Однако это стало только началом новых испытаний, а не избавлением от старых. Мы всего лишь оказались в некой области, где, по заверениям Иоганна Настоятеля, должна была находиться эта проклятая лаборатория. Теперь нам предстояло заняться её поисками.

Продвигались мы хорошо, а по заверениям искателя Руперта, так вообще отлично, учитывая, сколько необученных людей единовременно впервые вышли в пустоши, только без потерь всё же не обходилось... Как ни старалась я держать людей в узде, однако всё равно находились идиоты, нарушавшие установленные правила. Большинство летальных исходов было связано с сумасбродством и следствием нарушения дисциплины...

Один отошел поссать на привале чуть дальше, чем следовало, а к тому моменту, как был обнаружен, внутренности его уже выела стая мелких крылатых насекомых. Другой решил разглядеть поближе какую-то пушистую зверушку и получил в глаз иглу размером с палец, да так, что аж до мозга прошило. Еще двое подрались — первый сдох сразу с перерезанным горлом, а второй чуть позже от кровотечения в легком.

Единственной обоснованной и действительно неприятной потерей была смерть одного из людей Саливана. Отгоняя очередного бронерога, коих на этот момент мы насчитали уже три, один из парней, метавших дротики с горючим веществом, слишком рано расслабился и пропустил внезапный и, скорее всего, случайный удар витым рогом... Прогнозируемые и не чрезмерные потери, в принципе, мы на это рассчитывали заранее.

— Что это там у тебя нарисовано? — спросила я, заглядывая через плечо Артуру.

— Точки интереса — места, куда должны были наведываться разведчики академцев.

— И что в них интересного?

— По-разному. Чёрные скалы, пещеры, рощицы с чёрными деревьями, обломки старых строений...

— Мы это всё видели сотнями, — недовольно сморщила я нос.

— Но именно в этом районе, судя по старым документам, должна находиться лаборатория. Отсюда пришло последнее послание от первой группы разведчиков. Да только подробностей не последовало. Пропали.

Так что нам ничего не осталось, как тыкаться в каждую такую «точку» в надежде, что именно она окажется искомой. Обычно Ловкачу много времени на это не потребовалось — сделал круг и выдал отрицательный вердикт. Но с пещерами, время от времени встречающимися нам на пути, дела обстояли гораздо сложней.

Приходилось задерживаться на несколько часов и отсылать в грудь поисковые группы. И хорошо, если там только слизни обитали — встречались чудища посерьезней. А однажды пришлось выжигать целое сонмище паукоскорпионов, только для того чтобы убедиться, что заросшие паутиной дальние проходы ничего не скрывают. В общем, тварей хватало, и от них мы худо-бедно отбивались, а вот людей здесь повстречать мы никак не ожидали, расслабились и в назидание умылись кровавой юшкой.

Не пойми откуда выскочил отряд вооруженных копьями аборигенов. Защищали их доспехи, сделанные из частей различных монстров — явно штучной работы, так что каждый из двадцати атаковавших нас сам напоминал чудовище. Ощущение, что сражаешься со стаей экзотических, даже по меркам Пустошей, человекоподобных существ.

Удар их был внезапным и жестоким. Охранный отряд из пятнадцати человек вырезали наполовину, прежде чем те успели поднять тревогу, а подоспевшее подкрепление только и смогло, что отогнать противника, да отправить на тот свет единственного из нападавших. Хреновый размен...

— Что это, к демонам, такое? — пораженно задал вопрос один из ветеранов, осматривающих тело местного.

Казалось бы, чем можно удивить человека, третью неделю созерцавшего местную клыкасто-зубастую, летающую, ползающую, плюющуюся ядом и прыгающую... и прочую фауну? Очевидно, человеком! Точнее, недочеловеком или даже послечеловеком — мутантом.

Глаза мужчины, скрывавшегося под хитиновой маской, некогда бывшей частью панциря какого-то огромного насекомого, были абсолютно белые, словно заросшие бельмом, а зрачок выпирал красным, кровавым бугорком. Короткие стриженые волосы, только на затылке собравшиеся в косу, не скрывали самых настоящих рогов, прежде казавшихся частью экипировки.

Лицо мутанта было частично покрыто чешуей, особенно выделяющейся металлическим блеском в районе глаз. Всё это сильно контрастировало с цветом его тёмной, пепельно-чёрной, матовой кожи. Возможно, если это раздеть… То найдутся и другие несвойственные человеку отличия.

— Демон и есть. Только дикий, — Салливан наклонился, приподняв пластину на груди не человека, куда пришелся смертельный удар. — Прямо в сердце. Иначе эта тварь еще бы и смоталась.

— Видел таких прежде? — спросил Артур.

— Единожды. Одна из групп искателей лет десять назад наткнулась на этих... Но намного южнее этого места. Кажется, они тогда продали его в столичный университет на опыты, — морща лоб, припоминал мужик.

— А разве демоны у нас водятся? — теперь уже полюбопытствовал наёмник.

— Как видишь, водится. Не всех с собой когда-то увел на мёртвый континент Эриат Исчадье.

— Ты это… — суеверно оглядываясь, сказал наёмник. — Не накликай этого…

— Не неси чушь. Неужели ты веришь в эти бабушкины сказки? Демоны — это не потусторонние сущности, а измененные Катаклизмом люди — мутанты, — раздраженно пробормотал Руперт.

Измененные или нет, но хроники говорят, что орды этих тварей почти полностью уничтожили Бодистан и лет сто держали в страхе весь континент, прежде чем альянс бессмертных не низверг их отсюда. Эриат Исчадье был Бессмертным и воплощенным ужасом первых столетий после великой катастрофы. В людской памяти этот образ засел до сих пор, в противоположность Спасителю.

Теплая дрема под завывающий звук ветра. Мне снилось что-то хорошее и в меру развратное. Грешным делом подумала, что это Артур снова шалит, но нет... Стоны из моего сна превратились в леденящий кровь крик.

— Ааааууууааа! — раздался переходящий в булькание вой — явный признак умирающего человека.

И был не единственным... Со всех сторон раздаются звуки разгорающегося сражения — звон металла, вопли боли и ярости. Оказавшись на ногах раньше всех, я вступила в бой, доверившись «рисунку». Видимость практически отсутствует, но мой дар позволяет мне ориентироваться даже по «осколкам» окружающих меня звуков. Не так хорошо, когда работают все доступные чувства, но абсолютно слепой я не была.

Слышу свист воздуха, ставлю блок — шпага звякает, сталкиваясь с чем-то. Красный «мазок» обозначил новый нацеленный в меня удар. Уклоняюсь, смещаясь в «желтую» зону, и бью наотмашь — чувствую сопротивление моему оружию и треск разрубаемой плоти. Предсмертный рев какой-то твари. Пространство вокруг меня приобретает «зеленый» оттенок, сигнализируя о том, что я в относительной безопасности. Но поодаль полно красных «всполохов».

— Спина к спине! — кричу я, направляя дезориентированного Артура. — Свет, нам нужен свет!

Обжигающий холодом ветер терзает моё лицо, заставляя леденеть выступившую на ней влагу, но это не самая большая моя проблема. Яркая вспышка, слепящий красный огонь — пылающий дротик летит по дуге, подхваченный ледяным режущим ветром. Но и этого достаточно, чтобы на время вырвать поле боя из тьмы и сделать выводы. Лагерь атакуют мутанты, и больше всего их в нашем секторе. В мельтешении тьмы не разглядеть деталей, но то, что размеры и формы чудовищ разнообразны, сомнений нет.

Еще больше горящих миниатюрных комет, сверкающих искрами, устремляется в атакующих. Люди уже осознанно отбиваются от нападающих монстров. Паника гаснет — видимый враг не столь уж и страшен.

— Все ко мне! Плечо к плечу, — кричу я, и мои люди беспрекословно подчиняются мне.

Даже мой будущий муж и владетельный лорд Лоуденхарта не ослушался, занимая позицию рядом. Плотное кольцо, ощетинившееся мечами. Однако монстры не спешат ретироваться.

— Салливан! — отдаю приказ. — Скажи своим людям, чтобы подсвечивали. Мне надо видеть атакующих, а не убегающих. Хоть в землю втыкайте, только дайте мне свет.

Загарпуненные монстры бежали во тьму, лишая нас огня... Метатели исправились, бросая дротики на пути наступления тварей, а вскоре загорелись и первые факелы. Эти, правда, оказались не такими уж и эффективными, ветер если не тушил их, то так трепал пламя, что иногда проще было полагаться на слух.

Холодно. Нет, холодно было минуту назад, сейчас ледяной ветер вытягивает из меня жизнь, остальным не легче. Что за демонщина здесь творится? Почему монстры лезут ночью? Холод убивает их не меньше, чем нас...

— Держим строй! Жжем всё, что можно! Нам нужно просто выстоять, пока они не замерзнут! — слышу я крик Артура. Наши мысли движутся в унисон, а монстры продолжают перть на пролом...

Мои люди, теряя силы, начинают гибнуть... Твари!

— Прикройте, — прошу я, бросаясь вперед.

Двигаясь по кругу, словно берсерк, наношу шквал ударов. Энергия, что дарят нам маглиты, напитывает мышцы — я уже практически не ощущаю холода. «Рисунок» показывает мне местонахождение особо опасных тварей, которых я уничтожаю в первую очередь. А столкнувшись с особо сильными — теми, что с наскока не взять, отступаю из «красной» зоны. Тут мне на помощь приходит возлюбленный.

Артур с трудом за мной поспевает, но действует, в отличие от меня, своим монструозным мечом, как стенобитным орудием, — прорубает панцирь чудовищ, где спасовала моя «Секущая».

Рахна прикрывать спину, а Яцу непрерывно тычет своим копьем, словно заеденный. Из-за спины время от времени вылетают стрелы — Марк каким-то невероятным образом успевал найти лазейку между порывами ветра. Краем глаза я замечаю, как, спасая свою жизнь, схватилась за оружие Элизабет.

Долго она терпела, строя из себя леди, но от меня её острый взгляд и рефлексы, присущие бойцу, не укрылись. «Рисунок», стоило к нему прислушаться, обозначал её перманентно в «жёлтом» цвете.

Отражая удар когтистой лапы и пинком отправив в полёт оказавшегося неестественно лёгким мутанта, мисс Ли показала себя отменным бойцом. Теперь ей придётся придумать для этого какое-то оправдание... Или же, наоборот, перестать играть роль невинной овечки.

Бой длился минуты, но ощущался как многодневный марафон. Беспощадный мороз заставлял коченеть пальцы на рукояти меча, не спасают даже и кожаные перчатки. Холод убивал нас, выпивая силы людей. Многие сражались уже на пределе, а некоторые, встав перед выбором умереть от когтей чудовища сразу или замерзнуть насмерть, преступали этот предел, теряя сознание.

Во всем этом мракобесии был один жирный плюс — Арур оказался прав. То, что нас убивало, также уничтожило противника. Мечелапы, обычно быстрые и неуловимые, более не представляли особой опасности, но упрямо ползли на нас, игнорируя инстинкт самосохранения.

— Магия! — кричит Салливан.

Вероятно.

— Их становится меньше. Сомкнуть строй! Греемся по очереди. Терпим, ребята, мы справляемся! — слышу я голос лорда Лоуденхарта, ощущая хруст льда на зубах. — Укройте тех, кто упал.

Павших утаскивали в кольцо и накрывали пледом, авось отогреются...

Выстояли? Вымучили! Не сдохли!

Я оставалась на ногах до самого конца, добивая последних трепыхающихся монстров, Артур упрямо следовал за мной — остальных загнали под одеяла. А после и сами, дрожа словно пьяницы поутру, завернулись в пледы, не в силах более защитить даже себя. Если вдруг сейчас всё начнется по новой — мы трупы. Но, слава Меченому, не случилось. Остаток ночи я вслушивалась в тревожные завывания ветра, так и не сумев уснуть.

Утро встретило нас зябким ветерком, казавшимся сейчас тёплым бризом. Нового нападения так и не последовало... Что же случилось? Неужели и правда магия? Если так, то всё, что нам говорили о Пустошах прежде, шло вразрез с тем, что мы наблюдали. Ночью даже самые страшные монстры стараются забиться в пещеру, спрятаться в лесу, зарывшись в опавшую листву местного кустарника, вырыть нору... В худшем случае поплотней прижаться к вечно горячей, покрытой маслянистой пылью земле. Иначе смерть от переохлаждения не заставит себя долго ждать…

Я прошлась вокруг, разглядывая останки мутантов и тела тех из нас, кому не повезло. Потери оказались не такими большими, как мне виделось, — безвозвратных пятнадцать человек, включая троих, кто не смог пережить эту ночь, даже завернувшись в теплый плед, — яд стал тому причиной или переохлаждение, разбираться было некогда и незачем. Хватало раненых и тех, кто по утру «выплевывал» легкие, заходясь в раздирающем внутренности кашле, — о них и следовало позаботиться.

— Надо найти пещерку комфортную. Зачистить и переждать хотя бы несколько дней, пока ребята не встанут на ноги, — заявил Артуру смурый Салливан.

— Назад не пойдем. Судя по карте, к северу должна быть следующая точка. Пару часов. Если встретим что-то подходящее раньше — остановимся, — согласился тот с суждениями искателя. — Что это было, Руперт?

— Если б я знал… Никогда такого не было. Ими словно управляли. Магия! — повторил он.

— Существо, похожее на сирен? — поинтересовался лорд Лоуденхарт, пнув, пнув труп особенно крупной собакоподобной твари. — Дай-ка угадаю, наиболее тупые из последователей местной фауны?

— Возможно. Сирены на такое не способны — совсем с мелочью работают... Но кто его знает, какие чудища еще существуют. С востока, где сырая магия до сих пор бьёт из-под земли, бывает и не такое захаживает, — почесал затылок искатель.

— Ясно…

Но ничего ясного не было. Пообщавшись, мы пришли к выводу, что теперь и ночлег придется организовывать совершенно иначе. Еще одна такая ночка, и наемники могут решить, что жизнь их ценнее презренного металла.

Пещеру мы нашли со второй попытки. А точнее, это была большая яма в земле с очень пологим склоном. Больше похожая на нору, она по итогу вела в просторную пещеру, где мы смогли легко разместиться всем составом. Единственный ход, ведущий в глубины лабиринта, мы от греха подальше завалили блестящими черными глыбами. Пока наши бойцы зализывали раны и поправляли здоровье распечатанным по такому случаю неприкосновенным запасом рома.

Посматривали на меня при этом с опаской... Перед началом похода я пообещала, что если кого застану с бутылкой, то яйца на живую вырву. А тут вроде как лорд Лоуденхард разрешил, но и обещание никто не отменял. Пришлось первой подойти к бочонку, «набулькать» полную чарку и произнести тост:

— Есть время сражаться. Есть время хоронить товарищей. И есть время выпить за павших! Благодарю за службу, бойцы!

Осушив залпом всю немалую по объему емкость, я сделала усилие, чтобы не вывернуть выпитое обратно, и с каменным лицом отправилась на тренировку. Учитывая, что чарка должна была равна по объему бутыли, доза это была нескромная. Нормальный человек должен был с ног упасть, а не с мечом танцевать... Однако я, человек ненормальный — к алкоголю мало восприимчивый, продолжала отрабатывать движения, порождая еще больше мистических слухов. Особенно много их стало, когда бочонок показал дно...

Пока мы развлекались в пещере, Артур отправил Марка и Яцу осматривать окрестности. Первый, как обычно, выполнял роль разведчика, а второй — связного с Леонардом. Проблем у старика не случилось, сообщение о демонах он воспринял равнодушно, а вот о ночных тварях, судя по словам маолинца, наоборот, расспрашивал с энтузиазмом.

Марк, в свою очередь, нашел то, что искал... Случайно или нет, но этот неадекват попал в засаду демонов. Четверка рогатых ублюдков, закованных в свойственную им устрашающую хитиновую броню, попыталась перехватить нашего разведчика, но в итоге обломала об него зубки. К нашему укрытию в итоге Ловкач пожаловал с тремя трупами, волочившимися за его лошадью на веревке, и одним живым, хотя и не совсем целым мутантом поперек седла.

— Ну и нахрена ты их сюда притащил? — возмущался Больгер, один из тех парней, которым поручили раздеть мертвецов. — Мог бы их доспехи и на месте снять, если оно тебе вдруг понадобилось. Теперь хрен отмоешь от этой копоти.

— А давай-ка ты тогда сам как надо переделаешь? — предложил ему Марк. — Я тебе даже лошадку одолжу. Выманишь демонов, грохнешь и по-быстрому там на месте и разденешь? Давай, а?

Мы с Артуром стояли в сторонке и посмеивались. Пока Ловкач распинался, издеваясь над наемником, из пещеры вернулся Яцу. Лицо его было перекошено и напряжено, будто он пытается сдержать рвотный позыв.

— Если я еще когда-нибудь вызовусь ассистировать на допросе, пожалуйста, вскройте мне глотку! — парень глубоко вздохнул, помотав головой, отгоняя неприятные воспоминания. — Этот Ронди — чудовище под стать местным, если не хуже. Прикиньте, он даже напевал, пока резал этого...

— Сдох? — поинтересовался Марк.

— Куда там, этот чудик аккуратно перебинтовал то, что от него осталось, — сказал, что продолжит чуть попозже. Пожалуйста, Марк, прикончи демона! Даже эти твари такого не заслуживают… — Яцу все еще смущался обращаться к Артуру напрямую.

Для меня делал исключение, но тоже сильно смущался каждый раз.

— Ладно. Скажу, чтобы прикопали, — Ловкач приглянулся с лордом Луденхартом и, получив одобрительный кивок, отравился в пещеру.

— Вряд ли мы услышим от него что-то новое. Узнали расположение их «секретов»? — поинтересовался лорд у маолинца.

— Даже схему набросали, — кивнув, тот вынул из нагрудного кармана сложенный листок.

Забрал бумажку Артур, развернул её, разглядывая схему, а я присоседилась, изучая черточки и подписи к ним. Заметки делал кто-то третий. Яцу, насколько я знала, ни читать, ни писать не умел.

— Если демон не соврал — сначала надо разобраться с мутантами, пока их численность еще мала, — выдал заключение мой будущий муж. — Вторую ночную бойню мы можем не пережить.

— Да как там соврешь… — снова поморщившись, севшим голосом ответил Яцу.

— Значит, решено. Пойдем вшестером: ты, я, Лин, Марк, Рахна и... Элизабет...

— А эта шлюха нам зачем? — неожиданно для себя вспылила я.

— Мисс Ли хороший лучник... — попытался объяснить Артур.

— Я не хочу её видеть рядом...

— Твой аргумент несколько слабоват, Лин, — оборвал он меня, нахмурившись. — Прошу тебя первый и последний раз, не подрывай мой авторитет. Если у тебя есть возражения, ты можешь высказать их наедине...

Мы вообще-то и так практически и были наедине. Яцу что есть что нет... А те трое. Но палку я перегнула... Бесит, как представляю, что эта сучка кувыркалась с ним! Нездоровое это чувство.

— Прости, — сказала я, склонив голову.

Окружавшие смотрели на нас с удивлением. Это когда было видано, чтобы Белая Фурия кому-то уступила...

— Прощаю, — кивнув, Артур обнял меня, припечатав уста поцелуем.

Это он что, случаем просто воспользовался? Кто кому еще авторитет подрывает! Недовольно вырвавшись, я прошлась взглядом по присутствующим, предупреждая о последствиях, что могут настигнуть их за длинные языки. А лорд Лоуденхарт как ни в чем не бывало продолжил:

— Возьмем три десятка бойцов в поддержку. Схороним у большой скалы, если вдруг обратно придется все-таки отбиваться. В крайнем случае отступим сюда. Но, думается, мы и так справимся.

Следующую фразу он уже прошептал так, чтобы услышали только мы с Яцу.

— Пора избавляться от наблюдателей. Яцу, позови Марка. Мы сделаем всё сами, но и вы с Рахной будьте настороже. Главное, не спугните.

Затесавшаяся в наши ряды троица академцев, что послал приглядывать за Артуром Иоганн, была всё еще жива и здорова. И сейчас, когда мы практически у цели, их требовалось устранить. Пусть там снова голову ломают, куда пропали разведчики, пока не станет слишком поздно.

То, что мы на месте, сомневаться не приходилось. Марк, обнаруживший поселение демонов, был в этом уверен, а после допроса отпали последние сомнения. Храм, внутри которого находилась металлическая плита, покрытая древними рунами, местные рогачи почитали за святое место. Но по факту он соответствовал описанию входа в лабораторию.

Знали об этом пока что несколько человек, но долго удержать этот факт в тайне не получится. Так что избавится от наблюдателей нужно сейчас и синхронно. Мы не знали, как быстро можно отослать сигнал, и решили ударить единовременно. Благо к этому дню мы готовились заранее, и план составили загодя. В пещеру мы вошли поодиночке и как бы разбрелись по своим делам.

Началось всё с тренировки. Очередной раз, что, конечно, не вызывало никаких подозрений, я закружилась в «танце». Стойки перетекали в удары, пируэты в уколы, выпады в кувырки. Движения становились разнообразней, а полигон для моего танца смерти ширился. Как это обычно бывало, взгляды окружающих прикипели ко мне...

Артур тем временем зашел в спину одного из шпионов. Марк натянул лук, целясь в пустоту. Сигналом стало мое стремительное движение, когда очередной выпад вдруг изменил траекторию, превратился в замах. На подшаге я снесла голову первому из наших врагов, оказавшемуся неслучайно рядом. Тут же рассек воздух клинок Артура, и спустя мгновение пропела стрела — Марк не промахнулся. Всё началось и закончилось в единственный удар сердца! Идеально.

Наёмники вскакивали с насиженных мест, хватаясь за оружие, не понимая, чего ожидать. Но наше арктическое хладнокровие быстро остудило горячие головы. Даже придумывать ничего не пришлось.

— Шпионы Академии, — объявил лорд Лоуденхарт. — Эти сволочи хотели наложить лапу на нашу добычу.

Бойцы еще немного пошумели, но быстро успокоились. Быстро припомнили необычность поведения убиенных, даже если того не было и в помине — академию ненавидели.

Теперь оставалось разобраться с демонами...

Глава 25. Дориан, старый ты извращенец! Хватит ныть!

— Бей демонов, бей, всех победим мы скорей! Нет нас на свете сильней!

Мы возвращались из рейда демонов. Яцу завывал нечто похожее на песни народов крайнего севера в стиле «что вижу, то и пою». Слова он сочинял на ходу — получалось отвратительно, но мы какое-то время терпели... Первым не выдержал этого непотребства Марк.

— Завязывай горланить, рифмоплет хренов, — прервал старания Яцу Ловкач. — Повезет, если тебя еще не слышали в поселке демонов.

— Да ладно тебе, Марк, наш подвиг определенно заслуживает своей баллады! — возразил маолинец.

— Какой, к демонам, подвиг? Ты лично в сторонке стоял, пока мы с Элизабет работали, — фыркнул Марк.

— Мы были с мисс Рахной в резерве! Защищали вас, не наша это вина, что в бой не пришлось вступить! Вот если бы они на вас поперли... — восклицал маолинец.

— Если бы да кабы, на голове бы рога росли. Сказал — хватит орать… — продолжал ворчать искатель.

Всё и правда прошло слишком гладко, даже не по себе немного — лучше бы кто из засады напал, а то ощущение создавалось, будто противник играл с нами в поддавки… Фактор удачи тоже исключать не стоило.

Подкравшись к группе демонов, кочевавшей по Пустошам недалеко от их поселка, мы готовились к жестокой схватке! Как было и задумано, оставили отряд из наемников в засаде и, разделившись на две неравные группы, атаковали неожидавшего нападения врага. Мы с Лин выступали авангардом, собираясь были отвлечь на себя отряд копейщиков, состоящий из десятка «рогачей», а Марк и Эллизабет, под прикрытием Рахны и Яцу, должны были устроить бойню среди шаманов. Последние, обладающие магией «подчинения» демоны, занимались как раз сбором новой армии монстров, что должны были спустить на наш уже порядком уменьшившийся отряд.

Да только демоны не восприняли нас всерьёз — дали спокойно приблизиться и связать их боем. Воины они, во всем превосходящие обычного человека: сила, ловкость, скорость и полное отсутствие страха, тем не менее были для нас с «занозой» противником несложным. Пока мы рубили их в капусту, а затем отбивались от направленных на нас шаманами монстров, наши лучники подобрались к шаманам со спины...

Те, направляя своих «питомцев», как выяснилось, становились абсолютно беспомощными — точно ростовые мишени. Броней они не обладали и, наверное, даже не до конца осознали, отчего умерли. А как сдохли, вся «прирученная» живность вдруг осознала свободной и испуганной. Рвали они друг друга, да демонов-копейщиков, что еще оставались в строю... До нас с Белой Фурией практически не добрались, бросились по большей части наутек.

Элизабет после той замораживающей ночи перестала скрывать свои навыки, слишком уж сильно она тогда засветилась. Вопросов, правда, ей никто не задавал, а то, что эта информация эта выйдет наружу, ее теперь мало беспокоило — на обратном пути ей предстояло трагически «погибнуть». А там уже спрашивать будет не с кого. Да и мало ли что там пригрезилось потерявшим от ужасов Пустошей разум наемникам. Я, если придется, буду отрицать всё до последнего.

В связи с этим фактом у них с Ловкачом вдруг обнаружилось множество общих тем — любовь к лукам и кинжалам, например... А чуть позже они еще и пещеры исследовать окрестные на пару отправляться стали, забыв при этом позвать до этого всюду следовавшего за Ловкачом Яцу. Глядя на это, зарождалась мысль, что запланированных трагических смертей к концу нашего путешествия может быть несколько больше, чем мы рассчитывали.

Вторая часть нашего плана по ликвидации демонической угрозы также оказалась успешной. Мы выманивали их, били, отступали, расстреливали издалека, устраивали засады. Противники, демоны, сильные, но в военном деле понимали мало, так что потерь мы практически не несли. По крайней мере, до тех пор, пока разрозненные и загнанные в угол, они не решили драться насмерть. Причем если для человека это выражение было синонимом безграничной самоотверженности, то эти твари реально натурально уничтожали себя, заручившись магией. Взамен получая сверхъестественные способности...

Когда мы окружили последний боеспособный отряд, к нам навстречу начали выходить очень странные рогачи. Шли они безоружными, голыми, странным образом еле перебирая конечностями... Будто пьяные. Однако когда до наших рядов остались считанные шаги, их серая кожа вдруг засветилась изнутри! Красные глаза полыхнули огнем, а движения их стали едва различимыми… И это для меня! Первый десяток наших бойцов умер, не способный оказать какое-либо сопротивление. Я же, с трудом сдерживая натиск одного из этих монстров, наносил, казалось, не причинявшие ему вреда удары. Выл этот урод при этом так, что становилось ясно: огонь, что пылает внутри него, это не иллюзия...

— Сомкнуть щиты, мечи перед собой, копья на плечи, держим строй!

Помогло. По крайней мере, люди перестали падать, как скошенная трава. Вот один из пылающих демонов, не ведая страха, в приступе бешеной ярости напоролся на выставленный нашим бойцом меч, отскочил в сторону, вырвал засевшее глубоко в его теле оружие и, отбросив в сторону, уставился на нас.

Тело его при этом раскалилось еще больше — голубоватое пламя покрыло его с ног до головы, а рана сомкнулась, словно её заволокло расплавленным металлом. Куски обуглившейся кожи начали слетать с него клочьями, а когда тот снова бросился в атаку, на месте, где он только что был, зависло чёрного пепла. Магия даровала ему неуязвимость, одновременно сжигая его изнутри. Следующий его удар пробил насквозь щит ближайшего наёмника...

Рука демона отдернулась назад, «демонстрируя» оставшееся в ней свежевырванное, шкворчащее в раскалённой ладони человеческое сердце! Завывая, огненная тварь впилась в него зубами. Увидев это, в бой воодушевлённо вступили оставшиеся демоны. Атаковали при этом по флангу, небезосновательно полагая, что могут попасть под раздачу от своих обезумевших собратьев.

Пытаясь защитить своих людей, на передовую выскочила Лин. Скорость, сила, невероятное чувство боя позволили ей отвлечь на себя сразу троих пышущих огнем демонов. Ее клинок неизменно достигал противника, но, казалось, не наносил существенного урона, только больше разжигал в них огонь.

Я тоже попытался вставить свои пять медяков, схлестнувшись с размазанным в воздухе серо-голубым силуэтом. Думал, если со всей своей скоростью и силой нанесу встречный рубящий удар, то демон сам себя располовинит. Но тот не только успел среагировать на мой выпад, но и уклонился, тут же атаковав в ответ. Еле успел отскочить... И тут же получил новый удар... Уперев левую руку в плоскость лезвия, еле успел поставить жесткий блок…

Дзынь… И сделанный из лучшей стали клинок разлетается на осколки, а я, получив ускорение, лечу прямо на щиты своих воинов. Теперь моя очередь в панике сваливать. Присев, пропускаю над собой когти-лезвия — те цепляют щит за мной спиной. Слышу вскрик боли, а сверху на меня сыплется щепа. Делаю кувырок в сторону, уворачиваясь от пинка — на ногах у твари тоже острые костяные наросты... Слышу страшный рёв! Вскидываю обломок меча, готовый отражать смертельный удар… Демон замер, а из его глаза торчит метательный нож Марка. Сдох? Как бы не так!

Этот урод вырывает клинок из глазницы и ищет обидчика единственным горящим бурлаком! Ни крохи разума, только инстинкт, помноженный на ярость... Более не обращая ни на кого внимания, тварь, безошибочно определив нанёсшего ему увечье врага, прорывается мимо меня, насаживаясь на клинки и копья, сминая линию нашего фронта. Повернувшись в её сторону, невольно поставляю спину одному из обычных демонов. Тот пытается нанизать меня на копьё, однако, наклонив корпус, я пропускаю хитиновый наконечник мимо себя под мышкой.

Прихватив древко, я дёрнул его, вырывая из рук врага, одновременно вонзив обломок меча тому в живот. Размахнувшись изо всех сил, практически в упор наношу удар в спину успевшего завязнуть на стене щитов монстра. Нанизанный, он пытается отбиваться, однако всё больше копий втыкаются в его тело, превращая в пылающего синим пламенем пришпиленного к земле «ежа». Неспособный более сражаться враг визжит, корчась на земле. Страшное и мерзкое зрелище... Зато теперь мы знаем, как с ними бороться. Сила, скорость, неуязвимость... Всё это хорошо... Но только до тех пор, пока ты можешь двигаться.

— Копья мне, копья, — кричу я.

Оглядываюсь, ищу следующего «пылающего» демона. Мне подают то, что я затребовал. Тут главное — попасть и не дать сволочи очухаться. Выбираю целью одного из противников Лин. Есть попадание — пришпилил и к земле тащу, древко обламывается, но сразу трое бойцов успевают вонзить наконечники своих копий. Я добавляю, пробивая череп на вылет, и тварь затихает.

Плохо то, что копья сгорают вместе с противником, больше их не становится — разве что у противника забирать, да тот не спешит их отдавать, прячась за горящими изнутри союзниками... А те, получив множество ран и существенно обескровив наши ряды, продолжают бешенно атаковать. Всё наращивая темп, они становятся быстрее — теперь огонь, что охватил их, имеет красный оттенок. Сколько их? Пять? Шесть? Все? Или еще будут?

Лин «танцует», жаля своего противника, словно бешеная оса, Марк закидывает демонов ножами и стрелами из дальних рядов... Но дальше мне разглядывать происходящее было уже некогда — меня снова атаковали. Подхватив с черной земли оброненный кем-то короткий меч, еле успеваю защититься. Удар такой силы, что клинок вырывает из моих рук. Окутанная синим пламенем фигура наносит новый удар.

Быстро… Очень быстро! И нисколечко не мешают ему торчащие из груди горящие стрелы. Уворачиваюсь из последних сил — чувствую, как трещат от натуги мышцы, но всё равно не успеваю. Коготь монстра цепляет мое плечо, вызывая вспышку боли, секундой позже еще одно ранение в ногу…

В отличие от демона, что стал еще быстрее, я, напротив, теряю силы. Давненько я не чувствовал себя таким беспомощным... Понимая, что следующего удара избежать я уже не смогу, теряя равновесие и закрывшись руками крест-накрест, падаю на задницу... Инстинктивно закрываю глаза, ожидая новую вспышку боли — руки мне сейчас точно переломает... Но ничего не происходит. Слышу изумленные вскрики своих бойцов.

Открыв глаза, смотрю на то, как мой противник, стоя, прогорает оранжевой свечой. Искрит, засыпая всё вокруг окалиной. Даже в трех шагах от него ощущается сильный жар. Мертв? Ну уж, наверное, оглядевшись, наблюдаю похожую картину везде. Магия, даровав берсеркам последний шанс, забирала их жизни…

Те твари, которых не удалось завалить, догорают, а наши, воспряв духом, бьют оставшихся в живых обычных демонов. Лин стоит над изрубленной на куски парой тлеющих рогатых трупов. Поднявшись, прихрамывая, я подбираю потерянный меч и стороной обходя некогда живой факел, направляюсь к ней. Считаю выживших...

Хорошо нас потрепали... Кажется, теперь нас вдвое меньше, чем прежде... Если бы мы не стояли на пороге нашей цели, после сегодняшнего боя пришлось бы возвращаться...

В деревню заходить мы не стали. Зачем? Не вырезать же женщин и детей за то, что у них растут рога? Пусть и измененные магией, однако все же это были люди. Чужие и чуждые нам, но это ведь мы пришли на их землю...

Забравшись на высокий камень-столб у входа в «храм», я наблюдал, как за невысоким частоколом маленькие рогатые детишки неугомонно лезут посмотреть на страшных пришельцев, а их взволнованные матери за уши тащат сорванцов куда подальше. Смотрел, как тонкие, еще не совсем окрепшие юноши, вооружившись копьями, нервничая, ожидают нашей атаки, а сгорбленные старики показывают неумехам, за какой конец держать древко.

Вижу ярость и ненависть в их красных глазах. Заслуженную. Я ведь пришел в их дом, оскверняю священное место... Стыдно мне за это? Нет. Может, я и оттаял слегка, но мне нет дела до чужих бед. Сами виноваты в том, как всё пошло. Не будь эти твари столь самонадеянны и принципиальны — могли бы договориться.

— Идут! — подал сигнал часовой, но я и сам уже видел небольшую группу приближающихся к нашей стоянке людей.

Трое крепких мужиков, кучер, правящий бычком, который тянул небольшую с крытым тканью верхом. На лавочке внутри сидели двое. Один — белобородый, хорошо знакомый мне седой старик. Одетый в дорожный берет и темный плащ бордового оттенка, он улыбался мне во всю ширь. Второй больше напоминал странствующего монаха — ряса и капюшон плаща, натянутый на глаза. Вечерело, поднимался обычный для этого времени суток холодный ветер.

— Привет, старый друг! Рад, что ты добрался, — поприветствовал я Леонарда.

Тот поправил сбившийся набекрень в результате моих объятий берет и недовольно пробурчал.

— Мог бы побыстрее справиться, Артур. Мои кости не привычны к такому климату и чертовски портят мне жизнь. Чем раньше мы отсюда уберемся, тем лучше, — отчитав меня, старик развернулся и, указав рукой на своего спутника, представил: — Это мастер Айван Брайт. Специалист по артефактам древних, о котором я тебе рассказывал.

Пожилой мужчина все так же кутался в плащ. Его борода была такой же длинной, как у Леонарда, но, в отличие от первого, казалась идеально белой, стриженной. Будто он только что вышел от цирюльника, а не провел три недели в дороге. Я подал ему руку для приветствия, но тот брезгливо отстранился.

— Здравствуйте, молодой человек. Вы бы на руки свои посмотрели, прежде чем их людям протягивать, — поздоровался мужик недовольным тоном.

Чистоплюй хренов! Захотелось пнуть нахала, но я наступил своей гордости на горло. Не время для склок.

— И вам не хворать, мастер, — небрежно бросил я, демонстративно потеряв к собеседнику интерес.

Леонард хотел было что-то сказать, но, глянув на нас, передумал.

— Пойдемте, нечего стоять на ветру, — позвал я их.

Большая часть моих людей находилась в «храме», еще немного, и к нам присоединятся часовые — спать под открытым небом без крайней необходимости никто не собирался. Места было здесь немного, но на головах друг у друга не сидели.

— Привет, Леонард, — махнула рукой Лин.

Обычно они не ладили, однако в этот раз она сама подошла к старику, а тот, вместо колкой шуточки, даже приобнял ее. Рядом вырос Марк и протянул руку ученому.

— Это не обычная лаборатория, — сразу перешел к делу Ловкач. — Я плохо разбираюсь в старых рунах, но это нечто другое...

Старик подошел к металлическому, огромному, испещренному символами кругу.

— Тут ты прав, Марк. Это место побольше будет, чем мы рассчитывали, — утвердительно кивнул старик, однако в голосе его особого удивления не было. — Мастер Брайт. Не поможете нам разобраться с этим?

Мужчина вышел вперед, осмотрел дверь, чем по сути являлась эта металлическая плита, и потребовал инструменты. Кучер, сопровождавший их прежде, был тут как тут. Подал белобородому саквояж, и тот выудил из него необычного вида железяку — два штыря на поперечной планке. Сместив эти отростки ближе к центру, он примерил их к отверстиям в стальном круге. Еще что-то откорректировал и, вогнав в незаметные до этого щели, попытался повернуть. Безуспешно. Но мужик не расстроился.

— Двое, кто покрепче, хватайтесь за штыри и крутите против часовой стрелки, — отдал он команду.

Крепче нас с Лин тут никого не было. Взялись, поднажали. Внутри плоскости, разрывая рисунок, начал проявляться еще один диск. Участок размером с баклер словно пружиной вытолкнуло из поверхности… Внутри оказалось полое пространство с небольшой выемкой, в которой был вставлен «взрывной» артефакт — брат-близнец того, что я забрал у Литлби. Только серый и безжизненный.

— Давай сюда элемент, — Брайт протянул руку Леонарду, и тот подбоченился.

Вытащив старый опустошенный шар из креплений, белобородый воткнул новый заряженный. По проволочкам-каналам голубоватым свечением побежала энергия. И вот уже вся дверь светится паутиной из древних надписей. Прикоснувшись к какой-то руне, Айван заставил сегмент втянуться в поверхность. Еще пара нажатий, и дверь со скрежетом и грохотом, вызывая легкое сотрясение, медленно поползла в сторону.

— Почему всё так просто? — изумилась Лин.

— Потому что сдох основной элемент питания, — объяснил Брайт, так что понятнее не стало. — Настройки системы безопасности перешли в режим отладки. Иначе пришлось бы месяц-другой кирками поработать, пробиваясь сквозь толщу скалы.

Дверь к тому времени остановилась, и Айван, снова сделав пару пасов, вынул из нее питающий шар.

— Зачем? — удивится я.

— Это резервный пульт, пригодный только для того, чтобы открыть хранилище. Отсюда мы даже пару коридоров светом не запитаем, нужно найти главный терминал.

Не думаю, что кто-нибудь, кроме Леонарда, хоть что-то понял. Может быть, еще Марк… Нет, Ловкач, поймав мой взгляд, тоже недоуменно пожал плечами.

— Нам нужен свет, — Брайт сделал шаг во тьму.

Я хотел, хотел было распорядиться, чтобы запалили факелы, но вслед за белобородым шагнул Леонард. В его руке ярким светом засверкал напоминающий свечу артефакт. Круг света лишь немного разогнал тьму, но и этого хватило для того, чтобы Айван сориентировался.

— Сюда. Как только запитаем терминал, надобность в этой штуке отпадет.

Мы двинулись по коридорам. Их было намного больше, чем я себе представлял… Глянул на спутников: Лин восторженно озиралась, Марк хмурился, однако Леонард был спокоен, словно глыба льда.

— Тысяча демонов Эриата, что это такое! — выругалась Элизабет, когда мы вышли из коридора в особо большой зал. Здесь, словно на жердочке, сидели огромные, напоминающие птиц механизмы.

Приглядевшись, я разглядел в тусклом свете еще больше таковых, закрепленных на стенах.

— Летающие боевые машины старой Империи, — ответил Леонард. — В них нет собственного источника питания, а природный магический приток в наше время столь беден, что они не способны подняться в воздух.

— Это ведь не лаборатория! — осенило меня.

— Так и есть, Артур — это военная база старой Империи, но алхимическое оборудование тут тоже найдется, — в голосе старика сквозила уверенность.

Тем временем мы зашли в следующий зал. Тут мне уже не нужны были объяснения! Эти штуки я узнаю даже в кромешной тьме — являются мне в кошмарах колоссы. Десятки машин стояли стройными рядами вдоль стен.

— Леонард, мы просто не сможем вывезти отсюда всё! Даже часть... Если всё это достанется Академии — мир вздрогнет, — констатировал я, трезво оценивая наши возможности. — Надо сообщить в Александрию. С таким трофеем мы сможем выторговать себе что угодно!

Однако старик промолчал — лицо его вдруг стало каменным. Слишком спокойный, слишком безразличный...

— А ведь пацан ведь прав, Дориан. Мы искали лабораторию, а обнаружили сокровище стократ ценней, — остановившись, вдруг сказал прежде убегающий вперед Айван. — Такой мощи у нас не было и на заре. Мы поставим на колени весь этот гребаный мир!

— Дориан… — прошептал я, оборачиваясь к Леонарду.

— Прости, друг мой, у меня не было выбора.

Я смотрел на старика, а он лишь, извиняясь, пожал плечами. Наши, почувствовав неладное, схватились за оружие... Я тоже ощущал «привкус» смерти на языке, но не мог понять, откуда ей веет.

— Всё-таки ты работаешь на Академию... — я разочарованно поднял меч, направляя его на бывшего друга.

— Я не работаю на Академию, Артур. Я работаю на него, — он указал взглядом на Брайта. — И Академия работает на него. И еще сотни, а может, и тысячи влиятельных людей во всем мире. Поверь, у вас изначально не было и шанса.

Из-под капюшона на меня смотрели пульсирующие голубыми разрядами глаза. Осознав вдруг, что это мой последний шанс, я с ходу нанес отчаянный удар... А воздух вдруг наполнился тысячей молний. Словно живые, они рванулись ко мне навстречу. Меч вырвало у меня из руки, боль захлестнула, напоминая о том проклятом выстреле из громобоя! Сквозь собственный скрежет зубов я слышал стон предлежащей Лин и крик Марка...

Сознание медленно меня покидало меня, зрение полностью отказало, и лишь слух еще какое-то время еще был при мне.

— Альберт, ты обещал оставить их в живых, помнишь? — донесся до меня голос Леонарда, в котором проявлялись незнакомые мне плаксивые нотки. — На девчонку у меня особые планы, она точно жива?

— Дориан, старый ты извращенец! Хватит ныть! Я полторы тысячи лет бью людей молниями и знаю, сколько надо влить силы, чтобы их вырубить. Зови наших, пусть скрутят их, пока не очнулись. И дай мне сюда свечу! Я сам найду терминал…

Шаги отдалялись. Я попытался двинуться, но сведенные судорогой мышцы не слушались. Еще одна вспышка боли и забвение.

Глава 26. Кто я такой, чтобы отказывать ей в этой малости?

Очнулся я оттого, что нечто холодное приложили к моей спине, а может быть, и не отключался до конца. Скосив глаза, понял: прикован цепями к стальным конструкциям стены, Лин была рядом без сознания. Большая комната наполнена необычными предметами мебели: столы, стулья, стеклянные шары и панели. За одной из таких, светящейся разными цветами, сейчас колдовал Брайт. Колдовал в прямом смысле этого слова — руки его были покрыты тысячей микроскопических молний, а воздух трещал от разрядов.

«Я полторы тысячи лет бью людей молниями… Альберт…» — припомнилось мне.

Всё становилось на свои места. Альберт Фогт — Повелитель Молний и покровитель Академии. Один из самых известных и могущественных бессмертных. Кажется, я до сих пор не могу поверить в произошедшее.

Напротив меня на странном металлическом стуле сидел предатель. Кажется, он специально дожидался, когда я приду в себя. Ждал моего вопроса?

— Почему, Леонард? — прохрипел я.

— У меня нет выбора, старый друг, — стыдливо проблеял тот.

— Выбор есть всегда... — слова давались мне тяжело. — Я бы сдох скорее, чем завел тебя в ловушку.

— Сколько раз, Артур? — Леонард невесело рассмеялся.

— Что? — смысл его вопроса ускользал от меня.

— Сколько бы раз ты сдох, чтобы защитить меня? Десять, сто, тысячу? — повторил старик свой безумный вопрос. — А если бы каждый раз это сопровождалось новыми пытками?

— Ты сошёл с ума, старик?

— Если бы это был выход... Сдохнуть. Я бы не наделал столько дерьма в своей жизни, мальчик мой, — голос старика стал плаксивым. — Поверь, я бесчисленное число раз молил господа о том, чтобы он дал мне уйти окончательно. Но эта чертова магия каждый раз возвращает меня к жизни. Когда-то я тоже был сильным, стойким и гордым, но на сотый раз, когда кровавый ошметок твоего тела наконец испускает дух... Ты становишься покладистей.

Леонард с опаской посмотрел на Фогта. Тот, кажется, был поглощен своими манипуляциями, но при последних словах старика скосил взгляд и улыбнулся. Ученый вздрогнул и, вмиг сжавшись в комочек, заплакал.

— Я не понимаю, — прошептал я, но даже Повелитель Молний меня услышал.

— Ну же, Дориан, зачем такие страсти. Расскажи как лучше своему другу, о том, как помогал Спасителю сохранить этот мир. Кажется, это была твоя любимая история. Ты каждый раз был так горд собой! — ехидно посмеиваясь, сказал Фогт.

— Не тебе, убийца, говорить о нем в таком тоне! Джон был лучшим из нас! — Леонард вскочил на ноги и тут же получил разряд молнии, а затем еще один и еще… Его тело корчилось на полу в такт ударам грома.

Я подумал, что он не жилец, но стоило этой «показательной порке» прекратиться, как, скуля и причитая, старик на коленях пополз к своему мучителю.

— Альберт, прости. Демон попутал. Не надо, Альбертушка, пощади. Я больше так не буду…

Добравшись до Фогта, он попытался облобызать его испачканные липкой чёрной пылью ботинки и получил пинок в лицо.

— Не приближайся ко мне, мразь! — рявкнул бессмертный.

Ударом старика откинуло на пару метров — обычному человеку преломило бы позвоночник.

Однако тот, как ни в чем не бывало, недолго отлежавшись, вытирая с лица кровь, вернулся на свой стульчик. Леонард точно не был простым человеком. Сложив «два плюс два», я наконец понял, откуда мне знакомо имя, которым Фогрт его называет. Дориан — имя четвертого сподвижника спасителя. Святой Дориан — покровитель ученых и деятелей искусств. Может ли быть такое, что Леонард — есть тот самый Дориан из священных писаний?

— Бессмертие — мое проклятье, — снова подал голос старик. — Когда Джона не стало, Альберт забрал меня себе, словно я был вещью. Знаешь, я ведь незаменимый инструмент!

Он замолчал, взглянув на меня.

— Не понимаю… — повторил я.

— Я могу заглядывать в будущее, Артур. Могу сказать, если человеку грозит опасность, могу предугадать засуху или наводнение. Это не настоящее знание, моя магия просчитывает возможности и дает относительно точный результат. Умение нестабильно, потому что настоящее меняется ежесекундно. Появляются новые вводные, а мои собственные решения и слова еще больше скручивают линии вероятностей, — Леонард-Дориан опять всхлипнул, прежде чем продолжить.

— Дурацкая сила. Другие метают молнии, управляют пространством и светом. Обладают неразрушимым телом и сверхсилой. А я… Я полезный, беззащитный инструмент. Я умирал много раз, Артур, — он, кажется, с упреком посмотрел на меня. — Сломанные кости, выжженные глаза. Меня заживо ели звери, топили, рубили, колесовали… Бессмертные не только воскресают, но и очень плохо умирают. Магия заставляет нас существовать до тех пор, пока бьется сердце и работает мозг… Я сдался, Артур, я сломался. Прости старика…

Воцарилась прерываемая лишь треском молний тишина. Мне было жаль его. Но я не простил. Ублюдок не заслуживает прощения лишь потому, что у него не было выбора. Он знал, на что обрекает нас. И если не врет про свою силу, знал, как мы кончим... И все равно повел нас на убой. Безвольный слизняк! Зарычав, я попытался порвать цепи, но тот, кто их подбирал, был хорошо осведомлен о моей силе.

— А я прям знала, что ты набит дерьмом, Леонард, — услышал я голос Лин.

Очевидно, что его историю она успела услышать. Глаза старика расширились, задергались, как у безумца… Почему как? Судя по тому, что мы сейчас узнали, он им и был. Не просто терял над собой контроль, а в самом деле свихнулся.

— Ну что ты, душенька, — плотоядная усмешка засияла на его лице, словно подтверждение моих мыслей. — Знаешь, а ведь ты очень скоро станешь абсолютно свободна! А мне, знаешь ли, очень одиноко. А моя пассия, поди, слишком поистаскалась, пора уж менять.

Ярость заставила меня рвануться с новой силой. Говорить что-то не имело смысла. Угрожать бессмертному? Бред. Я просто желал, чтобы он сдох — остатки жалости к этому существу испарились.

— Тише, тише, мальчик мой. Ты же ее любишь? Знаю, любишь. Ты же хочешь, чтобы она осталась жива? Альберт обещал ее мне. Поверь, ты не захочешь, чтобы она разделила твою судьбу, — старик вдруг потерял свой резвый тон и опять запричитал: — Или оставить её с тобой? Если хочешь, я могу сделать это ради тебя. Отказать себе от этой прихоти!

Я замер, нехотя обдумывая услышанное. Тащить за собой Лин я не хотел, и пусть кровавая пелена начала застилать мне глаза, а внутренний демон требовал порвать престарелого ублюдка на части, я не мог лишить ее единственного шанса…

— Не смей соглашаться, придурок, сдохнем так вместе! — злость Лин была адресована мне.

Я колебался, но безумный смех прервал мои размышления.

— Какое же это непередаваемое ощущение... Дать выбор и заставить поверить, что от этого решения что-либо зависит, а потом растоптать! — хохотал, упивался своей властью Леонард. — Не пыжься, мальчик, она будет моей, по крайней мере до тех пор, пока не надоест.

От моего друга не осталось ни капли. Сумасшедший старик. Тоже мне святой Дориан. Я харкнул на пол, а безумный учёный подошёл к Лин.

— Да, девочка, ты будешь моей, — он лизнул ее в щеку, облапив. А когда та попыталась боднуть его лбом в лицо, легко удержал ее голову.

— Сдохни, ублюдок! — снова рванулась та.

Но руки его железными тисками сжали ей щеки. Будто не было у Лин её сверхсилы. Укусив девушку за мочку, он что-то зашептал ей на ухо, не прекращая улыбаться, заглядывая мне в глаза… Та слушала его с широко расширенными глазами, а затем скривилась от омерзения, опять попытавшись освободиться — бесполезно.

— Позже, — тяжело дышал старик. — Я сделаю с тобой это немного позже!

Я рычал, орал, бесился, пытался вырваться, травмируя себе руки, но без толку.

— Прекращай, Дориан, этот пацан нам еще нужен, — наконец-то обратил на нас внимание Альбер Фогт.

А скорее давно наблюдал за тем, как забавлялся учёный. Судя по тому, что он перестал возиться с металлической панелью, а в комнате загорелся мягкий приглушённый свет, цели он своей добился.

— Конечно, конечно, господин, — опять «сдулся» мерзкий старикашка, заглядывая в рот Повелителю Молний.

— Ты, — палец Фогта уперся мне в грудь, легкий разряд заставил меня вздрогнуть, — пойдешь со мной! Прикажешь своим людям выполнять мои указания. Мне нужны рабочие руки.

Я с ненавистью уставился на него.

— Не скалься, пацан. Я таких, как ты, тысячами давил. Ты в лучшем случае инструмент, как этот безумец, — голосом, который привык повелевать и не приемлет отказов, вещал Альберт Фогт. — Окажешься полезным, будешь жить. Попробуешь взбрыкнуть, и с тобой умрут все твои люди.

— Девочка моя, — встрял Дориан, на этот раз робко.

— Твоя, — согласился белобородый.

Я кивнул. А что оставалось? Может представиться шанс… Бежать, бросив Лин, я не мог. Голыми руками справиться с бессмертным, швыряющим молнии? Смешно. Остается плыть по течению. Ситуация меняется ежесекундно, возможно, решение найдется за следующим поворотом… Я лихорадочно соображал, пока меня освобождали и пока вели на выход. Обшаривал взглядом пространство вокруг, но лишь нарвался на замечание.

— Рыпнешься, поджарю.

Оказавшись снова у входа, я сделал, как мне сказали, — отдал приказ своим людям, и те ушли в подчинение спутникам Фогта. Речь шла о складах с элементами питания и запчастями для механизмов древних.

— Двигай давай, — приказал бессмертный. — Присмотри за ним, Дориан.

По его взгляду я понял, что он прикидывает, стоит ли меня грохнуть прямо сейчас! Я приготовился к рывку. Грех будет не попытаться…

— Топай вперед, лордик. Ты еще мне пригодишься, — оборвал меня Альберт.

Отсрочка. Мне было стыдно признаваться, но, повинуясь, я вздохнул с облегчением. Наверное, именно так становятся рабами? Сначала говоришь себе, что у тебя нет выбора, а потом продумываешь новый повод... А ведь несколько минут назад я клял за малодушие «сломанного» старика…

Коридор привел нас в комнату с куполообразным потолком — идеальная полусфера. Фогт подошел к столу, расположенному по центру. На нем столбцами и линиями располагались группы символов.

— Так. Где же здесь управляющий контур? — кажется, вопрос был риторический, но Лернард тут же подобострастно подался вперед, объясняя значение символов.

Много непонятного и толику интересного — «система распознавания», «управление орудиями», «система самоуничтожения»...

Интересно... Инстинктивно я подался вперед, заглядывая на терминал управления, как его назвал Фогт. Мой манёвр не остался незамеченным.

— Ну-ка, быстренько отошел. Стань туда и не двигайся, — Повелитель Молний мотивировал меня болезненным разрядом.

Теперь между нами был терминал и три метра по прямой. Не думаю, что я смогу доставить ублюдку неприятности. Но то, что он предпочел держать меня на расстоянии, совсем чуть-чуть, но грело душу. Значит, шанс есть... Значит, он не всемогущ.

И старик, ломавшийся к другому терминалу, сделал несколько пассов — поверхность под его руками мигнула голубоватым свечением. Свет на мгновение мигнул, раздался жужжащий звук, а затем грохот падающих камней. Продолжалось это около минуты и вдруг стихло.

— Опускай купол, — еще пара движений над терминалом, и над нами начали раскрываться металлические лепестки.

Мы оказались под открытым небом… Так мне показалось. Подойдя к тому месту, где несколько секунд назад был блестящий металлом купол, протянул руку. Стекло? Огромная хрустальная полусфера накрывала нас, защищая от холодного ветра, что уже должен был бушевать снаружи. Ночь наступила, но окрестности освещались невидимыми огнями. Мы были на вершине холма, которую ныне начисто срезало, а вокруг нас из земли по периметру поднялись башни. Девять, — повернувшись вокруг своей оси, посчитал я.

— Впечатляюще, правда? — сказал Фогт. — Мощь каждой в разы превышает силу луча колосса, а дальность вдесятеро. К этой базе невозможно подобраться даже в теории. Как ты не разглядел ее раньше, Дориан? Знай мы это наверняка, не ждали бы десять лет — бросили сюда все силы.

Повелитель молний с раздражением уставился на свой «инструмент». А тот опять запричитал, оправдываясь.

— Ну ты же знаешь, Альберт. Я вижу четко лишь то, что касается ближайших дней. Всё остальное — лишь образы и обрывки линий вероятностей. Я знал лишь, что где-то в Пустошах находится схрон древних. Я ведь рассказал тебе об этом много лет назад! — Учёного трясло от переизбытка эмоций.

— Ладно, успокойся, старина, ты хорошо поработал. Что десять лет для вечности? — благодушно согласился Фогт.

Он был доволен, если не сказать счастлив.

— Пройдет еще десять, и наша армия пройдет весь континент из края в край, — продолжал вещать бессмертный, наслаждаясь минутой своего триумфа. — Мы вернем старый порядок, а я займу положенное место на вершине. Знаешь, Дориан, а ведь моя сила все еще растет. Еще пара-тройка столетий, и я уподоблюсь богу…

Кажется, этот хвалебный монолог в честь самого себя не собирался завершаться. А ведь у этого древнего любителя молний тоже крыша напрочь протекла… Слова вроде «бог», «всемогущий», «величайший» сыпались из него словно листья по осени. Можно ли в принципе оставаться нормальным, прожив столько лет?

Дориан же замер. Поначалу мне показалось, что он внимательно внемлет своему хозяину. Но, приглядевшись, я понял, тот лишь кивает, поддакивая, а глаза его смотрят в пустоту. Пальцы на его руках загибались, по очереди отсчитывая равные промежутки времени. Что за демонова хрень происходит?

Еще большим бредом казалась картинка, которую я стал наблюдать, когда на руке старика остался выпрямленным предпоследний палец — из коридора позади Фогта и Дориана, прямо передо мной, крадучись вышла Лин. В руке ее была «Секущая», а в глазах страх и решимость. Я заставил себя не смотреть на нее. Последний палец загибается на руке Дориана.

— Сейчас! — кричит старик испуганным, дребезжащим голосом.

Девушка делает резкий рывок вперед. Фогт не слышит ее движения, оглушенный вскриком ученого, резко поворачивается к нему, молнии начинают плясать вокруг него, но поздно!

Шпага разит точно в цель, пробивая сердце бессмертного…

Лин, ойкнув, бросает свой клинок — тот раскаляется добела! Разряды от агонизирующего Повелителя Молний бьют во все стороны и только чудом не цепляют нас. Тело Альберта Фогта начинает обугливаться, а торчащее из его спины оружие уже плавится, роняя капли раскаленного металла. И наконец он падает на пол, рассыпаясь пеплом.

— Даааааа, — орет Дориан. — Даааа!

Старик воет, рыдает, смеется, упав на колени, лупит кулаками по полу. Рядом стоит Лин. Ее очевидно потряхивает, но девочка явно храбрится, стараясь сохранить хотя бы видимое спокойствие.

— Я сделал это! Я смог! Сотни лет… Миллионы вероятностей. Я убил эту тварь! — плачет старик, размазывая слезы разбитыми о пол окровавленными руками, не замечая ничего вокруг.

— Вообще-то, это я вогнала клинок в его сердце, — резонно замечает девушка, а Леонард вдруг преображается.

Слёзы мгновенно высыхают. Он смотрит на Лин так, будто она ляпнула несусветную глупость! Встает и тычет в неё пальцем.

— Молодая леди, это я заманил сюда Фогта, подальше от его прихлебателей. Это я несчетное число лет искал человека, способного довести нас до сюда и не угробить, — старик ткнул в меня пальцем, а мне поплохело…

Неужели я всё это время играл некую роль в поставленной этим безумцем пьесе?

— Это я сделал тебя такой, как ты есть, чтобы смогла нанести этот единственный удар! Это я положил тебе в карман ключ от кандалов и сделавший тебя «невидимой» для ясновидения Альберта артефакт! Это я нашептал тебе, как добраться до этой комнаты и что нужно сделать!

— Ты засунул мне язык в ухо! — вскрикнула девушка, скривившись.

— Это было необходимо! — заявление прозвучало абсурдно, но старик объяснил: — В трех вероятностях из пяти, если бы я это не сделал, Фогт по твоей чересчур сосредоточенной мордашке заподозривал неладное, и весь план летел к демонам под хвост!

Лин сдалась, соглашаясь с доводами. Напряжение начало спадать. Меня била крупная дрожь. Хотелось размозжить голову этому человеку, но я, сдерживаясь, подошел к Лин, успокаивающе обнял.

— Хочешь сказать, весь этот поход был частью твоего плана? Ты втянул меня в это дерьмо, отправив меня в Академию? — нервно сглотнул я, вспоминая пережитое.

Дориан помолчал, нашел стульчик, присел и, тяжело вздохнув, ответил.

— Прости, Гай. Хотя пусть будет уже Артур. Всё куда сложнее, а этот разговор станет определяющим, — он смотрел на нас со смесью вины и решимости. — Я втянул тебя в это гораздо раньше.

Я напрягся, боясь услышать то, о чём уже начал догадываться.

— Восемь лет назад, когда ко мне пришел новобранец из Братства, я ухватился за единственную линию вероятностей, что давала слабый намек на мое избавление. Можешь ненавидеть меня. Я это заслужил… — отреагировал Дориан на мой яростный взгляд и продолжил.

— Знаешь, а ведь у тебя талант... Ты невероятным образом умудряешься находить верный выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Если бы лень и раздолбайство не были частью твоей натуры, ты мог бы добиться очень многого. Поверь, я знаю. Тебе нужен был стимул, и я его для тебя создал. Надоумил Нордари тебя нанять, подкинул им координаты форпоста. Я просчитал, что ты доберешься до амброзии в трех случаях из десяти.

— Ублюдок! — это была Лин.

Она хотела вырваться из моих объятий, но я удержал ее.

А вот вас, юная леди, вообще не было в этом плане изначально! Могилка ваша должна была прорости вьюном еще этой весной. И я тут совсем ни при чем — все претензии к герцогу Нордари. Не понимаю, чем ты можешь быть недовольна...

— Ты безумец! — опять рванулась Лин, но не так уж и резво.

— Безумец, — кивнул Дариус. — Ровно настолько, чтобы Фогт поверил в мою ничтожность и безвредность. И недостаточно для того, чтобы совершать ошибки. Вы оказались куда лучшей ставкой, чем я рассчитывал.

— Выходит, это ты свел нас с Лин? — спросил я.

Мне стало до жути обидно за это обстоятельство.

— Я не бог, — он повернулся и плюнул в сторону горки пепла и расплавленного металла на полу. — Решение, что ты принял тогда, было одно на тысячу. Ты спас её сам. Дальше я лишь подталкивал вас вперед...

Он хохотнул, а Лин смутилась, так что аж уши покраснели. Я старался мыслить здраво, откинув эмоции. С одной стороны, старик манипулировал мной, превратил в пешку, играл моей жизнью, лишив уготованной судьбы. С другой, он спас Лин. Случайно и неосознанно... Но это перевешивало всё предыдущее.

Посмотрел на девушку, я покрепче прижал к себе. Пусть и случайно, но ублюдок искупил свою вину. Сейчас я бы не согласился переиграть ни единую карту из этого расклада.

— А ведь он вернется… — сменил я тему разговора.

В конце концов, ничего еще не закончилось, мы стали на пути у одного из могущественнейших существ на свете.

— Ты же слышал, что говорил Фогт, — Дориан... Нет, это был Леонард, заговорил так, словно знал, что уже заслужил прощение. — Здесь поляжет любая армия. Даже Академия легко разобьется об эту мощь. А сам Альберт всего лишь сильный маг. Очень сильный, но далеко не всемогущий.

— Нам будет сложно выживать здесь... — усомнился я.

— Глупости. Демоны и даже люди живут в пустошах веками, просто надо привыкнуть. Имея ресурсы этой базы, мы можем провести здесь вечность!

— Звучит так, будто мы заперты в этом месте до конца наших дней... — встряла Лин — ей не понравились обрисованные Дорианом перспективы.

— Для кого-то континент — тюрьма, — тяжело вздохнул Дариус и добавил: — Другому весь мир может стать домом.

— На что ты намекаешь? — осторожно спросил я.

— У нас в руках невероятная военная мощь! Равной которой не было ни у кого с тех пор, как пала Старая Империя. И что важней — информация. Здесь сохранили не только боевые механизмы, но знания предков. Магия возвращается в этот мир. Сто лет назад громобой восстанавливал свой заряд полгода, а сейчас хватит пары недель. Пройдет еще десять, двадцать лет, и летающие города снова станут реальностью. Новый мир, который мы можем возглавить! Подомнём его под себя!

— Хочешь стать новым императором? — усмехнулся я. — Мне кажется, ты окончательно выжил из ума…

— Я? Нет! Я для этого слишком труслив. А вот Император Артур Первый звучит гораздо лучше! — прервал меня старик.

— Это бред…

— Это реальность! — крикнул Леонард. — В одной вероятности из двадцати! Даже если ты сам возьмёшься за это дело!

— Такие себе шансы... — фыркнул я. — Не в моих привычках полагаться на случайность...

— Удача — это удел обычных людей. Однако если за твоим плечом стоит бессмертный, способный видеть будущее… Случайность становится неизбежностью, — хитро посмотрел на меня Дориан.

Или всё-таки Леонард? Смогу ли я доверять ему впредь? И есть ли у меня вообще выбор?

Я повернул к себе Лин и прочел на ее лице не страх и не сомнение… В ее глазах танцевали маленькие демонята, азартно мне подмигивавшие.

— Скажи-ка мне, «заноза», что ты думаешь насчет того, чтобы стать императрицей?

— Думаю, мне это подойдёт, — был ответ.

Делать нечего. Если моя женщина хочет, чтобы я покорил для неё мир... Кто я такой, чтобы отказывать ей в этой малости? Мы отпраздновали принятое решение долгим поцелуем.

И этот момент мог бы стать идеальным, если бы на фоне не раздавалось раздражающее старческое хихиканье.