"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24

Глава 1. Потеряв себя

Кожа горит огнем, во рту сухость, глаза щиплет соленый, едкий пот вперемешку со слезами. Мимо несется Рендел — командир второй бригады и по совместительству мой зам. Судя по всему, бывший... Черное лицо, мертвый взгляд, резкие, рваные движения, не свойственные человеку.

Хрипит и пытается содрать латный шлем Мишель Леонард, рыцарь личной гвардии герцога Нордари. В его начищенной кирасе замечаю свое отражение. На меня смотрит бледный до синевы, с резкими осунувшимися чертами лица незнакомец. Еще несколько секунд назад там бы отражался пышущий жизнью черноволосый молодой парень. За волосы особенно обидно, они всегда были предметом моей гордости: густые, непослушные, расплескавшиеся по плечам, частично затянутые в хвост на затылке... Сейчас они белели мертвой, безжизненной соломой.

Куда ни глянь, везде мертвецы или активно стремящиеся стать ими агонизирующие люди. Одна только мисс Лайона Паттерн, словно поспать прилегла, тихо, мирно посапывает у кареты герцога. Очевидно, кто-то в суматохе приложил её по голове окованной бронзой дверцей. Надо сказать, что это пошло ей на пользу. И не только потому, что ей давненько стоило прописать чем-нибудь тяжелым по ее белокурым кудряшкам... Находясь в бессознательном состоянии, она, видимо, меньше прочих надышалась вырвавшейся из аванпоста древних отравой.

Вероятный фактор. И потому сейчас я дышу через раз. Стараясь успокоить пульс, надеюсь, что окутавший всё вокруг на несколько сотен метров желтый туман унесет случайным порывом ветра. Слабая надежда. Но бежать в попытке вырваться с этой «поляны смерти» — идея еще более безнадежная. Испуганные паникой лошади лежали замертво почерневшими мумиями в полусотне метров отсюда. Самые прыткие из людей преодолели немногим более тридцати. Движенье — смерть.

Второе, что приходит на ум, — это возраст. Лицо всё той же семнадцатилетней Лайоны хоть и начало терять румянец, однако не шло ни в какое сравнение с гримасой пожилого герцога. Не делая резких движений, он тем не менее тихонько поскуливал на своем переносном троне. Высушенная сейчас, недавно огромная харя свисает с черепа омерзительными лоскутами. Будто сама жизнь покидает его тело…

Жизнь… Старость… Смерть... Разложение… Похоже. Только последнее с предпоследним поменялись местами. Люди, оставаясь в сознании, интенсивно гниют заживо. И как же победить смерть, если ее цепкий хват уже ощущается на твоей шее? Догадка была внезапной — «амброзия»!

Я судорожно начал считать оставшееся мне время. До кареты всего пара десятков метров, несколько секунд, если рвануть со всех сил. Но это будет фатальной ошибкой. Теперь уже очевидно — спешка убивает. А ведь надо еще успеть вскрыть замок защищенного ларя... Впрочем, других вариантов я не видел.

Неспешно, экономя движения, контролируя пространство, я двинулся к открытой двери кареты. Боль в разрушающихся мышцах и сухожилиях ударила по сознанию. Только то, что я ожидал этого заранее, позволило мне удержать контроль над собственным телом и избежать общей участи. На пути, разбрасывая комья грунта, издавая нечеловеческий вой, в судорогах бился один из гвардейцев. Вынужденно скорректировав траекторию, по дуге обошел это препятствие. Понимал: собьют с ног, подняться я уже не смогу.

Боль нарастает, я чувствую, как блекнет свет... В глазах темно, иду по памяти, мысленно представляя свое окружение. Рукой нащупал твердую поверхность. Поднимая ногу, молюсь господу, которого сознательно игнорировал все эти годы, чтобы ступенька была здесь. Да! Нет!

Чувствую, как на мгновение теряю сознание. Я падаю. Куда? Вперед, назад, влево, вправо? Один к трем — не самый плохой расклад в моей жизни. Удивляюсь тому, что чувствую боль от удара. Оказывается, и среди сплошной боли может быть бОльшая. И, судя по ее отголоскам, я внутри кареты. Слух мне больше не помощник. В абсолютной тишине на ощупь ползу к лавке, где стоял ларь с амброзией. Что-то впивается мне в лоб.

Острый металлический уголок, гладкий лакированный корпус. Похоже, кто-то из охраны в панике скинул драгоценный груз на пол. Сломать замок стоунфордских мастеров можно только вместе с самим окованным металлом ларём. Но мне это и не требуется. Я помню комбинацию символов, которые мельком видел лишь раз. Десять значков, идут по порядку. От короны — символа королевской власти — до серпа — знака крестьянина.

Колесо, перо, два серпа, молот и корона. Непослушные пальцы срывают кожу с подушечек, отсчитывая комбинацию на ощупь. Негнущимися руками из последних сил откидываю крышку. Зубами срываю пробку из сургуча, закусываю горлышко, кажется, ломая зубы, и вливаю в себя содержимое. Обжигающая жидкость стекает по пищеводу, будто бы сжигая внутренности, но что мне еще капля боли среди моря агонии. Понимая, что сделал всё, что мог, я дал поглотить себя безумию.

Очнулся я внезапно. Вроде нет ничего... И вдруг осознаю, что стою на коленях, а на них покоится голова «занозы» Паттерн. В руках пустая бутыль с амброзией. Пальцы в крови и ошметках кожи, но боли нет. Вытер руку о штанину и с удивлением обнаружил чистую и неестественно бледную, молодую кожу. Куда более нежную и тонкую, чем я привык. Но без той синевы, что виделась мне в отражении кирасы.

Эликсир молодости ценой в небольшой городок, судя по всему, остановил разложение тела и залечил нанесенные желтым туманом увечья. Глядя на пусть и неестественный, белый, слегка с розовинкой цвет лица герцогской фаворитки, тихо посапывающей у меня на коленях, понимаю, что часть эликсира я неосознанно извел на нее. Не припомню прежде за собой такого человеколюбия. Тем более, что живая Лайона — это единственный свидетель произошедшего. Невольно осмотрелся.

Всё, что должно было произойти, свершилось. Тут и там лежали мумифицированные трупы людей, принадлежавших к свите герцога и моей охранной конторе. Туман оседал рыжими хлопьями, и что-то мне подсказывало: пройдет еще пара минут, и эту ржавую взвесь можно будет безопасно мазать на хлеб. Предки идиотами не были — подобные ловушки эффективны, но недолгоиграющие. Впрочем, что я могу знать? Бытует мнение, что полторы тысячи лет назад те самые предки сами уничтожили то, что сейчас принято называть Великой Империей.

Ситуация складывается безрадостная. Если то, что я выжил, род Нордари в теории мог бы мне простить: задачей моего агентства была не защита герцога. Для этого у него есть... То есть была личная гвардия. Однако, как ни печально это признавать, нашу основную задачу мы тоже провалили. Причем моими собственными руками. Контракт подразумевал обеспечение доставки амброзии из Ротари — городка алхимиков герцогства Бернс — до замка Нордари в Ньюшафте.

И здесь уже никакие оправдания не помогут. Я обменял десятки тысяч золотых орлов на собственную жизнь. И не могу сказать, что разочарован этим приобретением. Нордари, правда, этому факту рады не будут. Смерть — самое безобидное, что может быть мне наградой. А самое противное — их влияния хватит, чтобы добраться и до моей родни. Пусть мы давно не поддерживаем связь, но счет им выставят. Мой старший брат, барон Антарес, владетель не самого маленького надела, но даже заложив все свои земли, он не сможет покрыть понесенный герцогству ущерб. Было бы неправильно тащить его за собой.

Единственный выход, что я видел, — смерть. Не так радикально, как диктуют понятия дворянской чести. Плевать я хотел на эти замшелые традиции. Мне всего лишь надо перестать быть третьим сыном барона Антарес. И невозможным в текущих обстоятельствах это не выглядело: благо тут есть масса сложно идентифицируемых трупов. Одним из них мог бы быть я. Вот, например, Майк Родригес — боец моего агентства. Рост, комплекция, длина волос… Идеальный кандидат на мою нынешнюю одежду и уютное местечко на нашем фамильном кладбище. Есть, правда, одно «но».

С недовольной миной я уставился на теперь уже не светло-русые, а серебристо-белые кудри злосчастной девчонки. Лицо ее потеряло присущую ему детскую округлость, черты его стали резче. Брови и ресницы словно присыпали пеплом. Еще раз скривился. Ну не убивать же ее теперь? Насильственную смерть или пропажу герцогской фаворитки объяснить будет сложно.

В это мгновение ресницы дамы дрогнули. Некогда яркие зеленые глаза, сейчас светло-серые, льдистые, медленно, неуверенно показались меж смежных век. А затем в страхе распахнулись. Лайона, задыхаясь тихим воем, извернулась и на локтях отползла от меня, словно привидение увидела. Возможно, с ее стороны так оно и было, учитывая мой новый образ из отражения в пресловутой кирасе.

На пути девушки оказалось колесо кареты. Упершись в него спиной, она вздрогнула и расширенными от ужаса глазами стала озираться. Прошло несколько минут, прежде чем к мисс Паттерн вернулась самообладание, а вместе с ним и относительно членораздельная речь. Я терпеливо ждал, не делая резких движений, решал, как поступить.

— Что, что... произошло, лэр Антарес? — кое-как просипела Лайона, узнав наконец во мне некогда черноволосого командира наемников.

— Руины, мисс Паттерн. Отрава вырвалась из дверей, когда их вскрывали...

— Ничего не помню...

— О, так вы и не застали этого веселья, — усмехнулся я. — Кто-то удачно треснул вас дверцей кареты по голове в самом начале этой заварушки.

— Так уж удачно... — неуверенно промямлила девушка.

Полагаю, что этот удар спас вам жизнь, — поделился наблюдениями я. — Кажется, благодаря этой отключке вы не успели в достаточной мере надышаться ядом.

— Мы отравлены? — в голос девушки вернулась паника.

— Не стоит так переживать, к счастью, я успел дать вам... антидот.

Стеклянные глаза Лайоны намекали на то, что она не слышала сказанное мной. Девушка медленно подтянула колени к подбородку, мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Посидев пару минут, поднялся и пошел осматривать лагерь. Не знаю, что я ожидал увидеть. Может быть, найти выживших? Зрелище было отвратительное. Десятки людей в самых разных позах, высушенными уродцами, были раскиданы по выбранной для ночлега поляне.

Лошади в основном чернели поодаль. Вокруг потрескивающих костров лежали тела моих бойцов, что не были заняты в дозоре. Меня непроизвольно передернуло — с большинством из них мы работали не один год. Взяв чувства под контроль, с трудом отвернулся.

Отошел подальше, проверяя патрули: несмотря на весомую удаленность от лагеря, погибли все. Площадь желтого облака была огромна. Отрава уничтожила все живое — среди деревьев в траве видны почерневшие останки птиц и мелких животных. Растения, впрочем, не пострадали. Вернулся в лагерь.

Еще одно скопление почерневших мумий у очередного костра и грузовая кибитка рядом. Здесь обитали слуги и складировалась необходимая герцогу в дороге утварь. Два тела в женских одеждах среди прочих. Одно платье было огромное и принадлежало Руане-поварихе. Герцог любил путешествовать с комфортом, делая обязательные остановки на перекус, и есть он любил вкусно и часто. Второе платьишко я помню на дурнушке Кэти — дочери поварихи. Несмотря на уже недетский возраст, в маму размерами та не пошла. Сейчас, глядя на обтянутые кожей почти одинаковые тела, становилось понятно, что дело тут было точно не в широкой кости.

Вернувшись, застал занимательную картину. Мисс Паттерн, заливаясь слезами, пинала тело мистера Уолтера Райвена, молочного брата герцога Луи Нордари. Уолтер не имел титулов, земель или родословной, но обладал одной из самых редчайших привилегий — доступом к телу герцога в любое время дня и ночи. Это и его бескомпромиссная преданность сделали его одним из самых влиятельных людей в герцогстве.

— Тварь… Ублюдок… Кто теперь мясо? Кто расходный материал, мерзкий ты боров? Урод… — шептала девушка сквозь слезы.

Кажется, задуманное мной исчезновение может пройти проще, чем я предполагал. Остаётся лишь немного дожать.

— Я так понимаю, у вас с мистером Райвеном отношения не задались? — Лайона вздрогнула от неожиданности и, отскочив в сторону, застыла.

Глядя на меня вздыбленной кошкой, она ожидала порицания или, возможно, даже наказания... Пинать труп столь «высокого» господина все-таки не самый безобидный поступок. Некоторых и за меньшее на кол сажали.

— Это не то, что вы подумали... — прошептала девушка.

— Я вообще ни о чем не подумал, мисс. Я в целом даже не против. Мне плевать, даже если вы вдруг решите отрезать ему голову, дабы повесить над воротами в ваше поместье. Но хочу вас предупредить: чем меньше следов нашего пребывания здесь найдут, тем больше у нас будет шансов выжить.

— О чем вы? — встрепенулась девушка. — У кого к нам могут возникнуть претензии?

— Например, у Нордари. И не могут, а возникнут. Одно лишь наше чудесное спасение — повод взяться за нас всерьез, — я прочистил горло. — А уж если учесть те обстоятельства, что позволили нам выжить, ожидать благополучного исхода точно не стоит.

— Вы же сказали, у вас был антидот?

— Я сказал, что дал его вам. Но не утверждал, что он мне принадлежал. Просто успел его раздобыть до того, как мы откинули копыта, — раздраженно буркнул я.

— Я рада, что подумали обо мне...

— Не стоит воображать меня святым Герхардом, мисс, — я невольно рассмеялся, прервав ее лепет. — В первую очередь я спасал свою жизнь. И будь такая возможность, постарался бы уберечь герцога.

— Тогда почему я все еще жива?

— Вы оказались единственной, кто еще дышал, к тому времени, как я вывалился из кареты, будучи не в своем уме. Счастливая случайность, не иначе.

— Тогда я говорю спасибо вашему безумию и Фортуне, — огрызнулась девчонка. — И все равно я не понимаю, причем тут Нордари...

Я повел рукой в сторону пустого хрустального флакона, лежащего в примятой траве. Пару секунд Лайона разглядывала диковинный сосуд из красного хрусталя, а потом в ее глазах проскочило понимание. По дороге герцог не раз доставал флакон, демонстрируя его приближенным. В один из таких моментов мне и представилась возможность запомнить шифр от ларца.

— О-о-о-й… — неуверенно протянула девушка. В ее глазах отразилась работа мысли.

Куда это подевалась простушка, что вертела попкой перед герцогом, смеялась над грубыми солдафонскими шутками гвардейцев? Глаза дамы бегали, как шальные.

— Ой, ой, ой. Нас же убьют...

Лайона, как оказалось, дурой не была, хоть всячески старалась соответствовать этому образу. Минуту назад я всерьез опасался, что барышня взбрыкнет и потребует, например, доставить ее к отцу или, того хуже, сдаться с повинной. Но девушка молча смотрела на меня, ожидая ответа на невысказанный вопрос. Серьезно так, как смотрят на клинок, нацеленный в сердце. Мне нравилась эта решимость — желание грохнуть её и тем самым избавиться от будущих проблем начало притупляться.

— Есть у меня одна идея, однако Гай Франциско Антарес и Лайона Паттерн перестанут существовать. Они умерли на этой безликой полянке вместе со свитой герцога Нордари.

Глава 2. Начать с нуля

— Я не буду это делать! — взвизгнула девушка. — И пальцем не трону эту мерзость.

— Линдси, это не вопрос выбора. Нам нужна достоверность, — в очередной раз настаивал я, уже жалея о своём решении оставить её в живых. — Иначе нас будут искать…

— Я не Линдси! — вскрикнула Паттерн.

— Но ты больше не Лайона! Нам предстоит долгая дорога через добрую половину королевства. Мы не можем обращаться друг к другу как прежде! — вышел я из себя, указав на мертвецов. — Либо ты становишься леди Линдсис Лоуденхарт, либо присоединишься к этой веселой компании!

— И все будут искать того, кто меня прикончил! — истерично вскрикнула девушка.

Ты гляди, как её несет. Явно не понимает, что ходит по грани... Или же... Судя по отсутствующему выражению лица, девицу накрывает очередной приступ паники. Ладно, последняя попытка. Жалко девчонку, но терять здесь время — накликивать на себя неприятности.

— Успокойся. Глубокий вдох. Дыши, — схватив её за плечи, я ловил её взгляд, вроде бы помогло. — Отпустило?

— Да, — ответила она дрогнувшим голосом и залепетала: — Простите, лэр Антарес. Не знаю, что на меня нашло...

Так-то лучше... Если бы меня самого в жар сейчас не бросало, сюсюкаться я бы не стал. Ох, не прошло для нас это отравление даром.

— Прощаю. Но постарайся держать себя в руках. Повторяю. Я — лорд Артур Лоуденхарт. Наследный лорд. Ты — леди Линдсис Лоуденхарт, моя младшая сестра. Чем раньше мы привыкнем к этим именам, тем лучше.

— Поняла, лэр Анта... — начала она, но была оборвана мной.

— Артур. Лорд Лоуденхарт, если официально. Брат, братик, если в семейной обстановке. На «ты» всегда, кроме официальных приемов. Вам ясно, леди Линдсис Лоуденхарт? — с нажимом отчеканил я.

— Да, Артур, я всё поняла, — серьезно кивнула Линдси и тут же взбрыкнула: — Но мне не нравится, когда меня зовут Линдси. Дома я всегда была Лин!

— Пойдет, — махнул рукой я.

Кивнув, она наконец-то начала задавать правильные вопросы.

— Почему брат и сестра?

— Потому что ничем иным, кроме родства, такое не объяснить, — я взял прядь своих потерявших пигментацию волос, а затем указал на её бело-серебристые локоны.

— Ясно... Но почему аристократы? Почему ты решил присвоить титул лорда? Нас же повесят, если это вскроется! Меня-то уж точно... — простонала она.

— Потому что это удобно. Дворянский титул — лучшая подорожная, которую можно предоставить. Неприкосновенность тела и имущества без веской на то причины. А самое главное — возможность игнорировать всех, кто ниже тебя по рождению.

— Но я же не аристократка! Я не знаю всех тонкостей... — опять заметив зачатки паники в её голосе, я её перервал.

— Успокойся, Лин. Аристократы тоже бывают разные. Некоторых баронов от деревенщины не отличишь. Уверен, ты справишься. Куда больше стоит беспокоиться, чтобы в этих аристократах не распознали нас настоящих. Тут уж поверь, шансов выжить останется мало.

— Я постараюсь. Но вдруг...

— Никаких вдруг. Ты женщина — спрос с тебя невелик. В любой непонятной ситуации делаешь каменное лицо и всех посылаешь... К брату посылаешь. А уж он со всем разберется. Ясно?

— Угу...

Оставив девушку переваривать полученную информацию, я вернулся к своему прежнему занятию: продолжил раздевать уложенное у кареты герцога тело Кети. Перед этим, не без внутреннего дискомфорта, проделал то же самое с останками Майка, обменявшись с ним костюмами. Кольчугу я тоже решил оставить ему. Что много хуже, пришлось расстаться с любимой серебряной заколкой, соорудив на голове Родригеса подобие моей прически. Демон с ней, надо избавляться от старых привычек.

— Лин, я не требую от тебя самой переодевать эту женщину, но мне нужны твое платье и белье. Мы не можем оставить штопаные панталоны служанки под роскошным нарядом герцогской фаворитки — выглядеть это будет как минимум странно. Так что давай их сюда... И корсет не забудь.

— А может, я все-таки достану свои запасные панталоны? — девушку бросило в краску.

— Свежие, глаженые будут выглядеть не менее подозрительно, чем старые штопаные, — рыкнул я, требовательно посмотрев на неё. — Не тяни. И заодно переоденься в простое дорожное платье. Надеюсь, такое найдется?

На лице новоиспеченной леди Лоудендхарт отразилась буря эмоций. Перестав метаться из стороны в сторону, она застыла, нервно сжимая кулачки, а затем обреченно всплеснула руками.

— Я сама! Достань красный чемодан с запяток. Тот, что с золотым шитьем. И подожди, пожалуйста, за каретой!

До позднего вечера я мучил девушку деталями нашей новой биографии: побочная ветвь рода, ставшая главной в результате трагического стечения обстоятельств. Мы внуки Руфоса Лоуденхарта. Брата лорда Ривса Лоуденхарта, ныне почившего насильственной смертью вместе со всей ближайшей родней. Дед погиб давно. Отец и мать умерли от морового поветрия четыре года назад. Мы уродились в мать, приглянувшуюся отцу северянку с запоминающейся внешностью. Жили в небольшом поместье на границе Лоуденхарта и империи Аберат. С родственниками почти не контактировали.

И так далее: имена, титулы, названия местных поселений и прочие мелочи. В крайнем случае, я посоветовал Лин говорить «не помню», изображая типичную представительницу деревенской аристократии. За разговорами незаметно наступила ночь. Костер прогорал, даря волшебное тепло, сегодня было прохладно. Я смотрел на звезды, косился на Лай… Лин, закутавшуюся в теплый плед. Я видел, что она не спала. Неудивительно. Сложно смириться с тем, что жизнь совершила крутой поворот.

Сам же я прокручивал в голове мысли, пытаясь не упустить ни единой детали. Вспоминал, все ли спрятал следы нашего пребывания в лагере... Склянку, в которой была «амброзия», я оставил у ног герцога Луи. Пусть Меченый сойдет сейчас с небес, но оставался шанс, что следствие придет к выводу, будто, умирая в отчаянии, герцог сам залпом выпил флакон с амброзией. Ларец из-под эликсира я отмыл и поставил на лавку в карете, где он находился все время нашего путешествия. Отсутствие следов взлома тоже должно сыграть в пользу этой версии.

— Ты подумал, что я ненормальная, когда увидел, как я пинаю Райвена? — голос девушки звучал приглушенно, с хрипотцой, видимо, она тихонько плакала.

— Я снова ни о чем не подумал, — нехотя отозвался я. — И мне все так же все равно, что это были за причины.

— А они есть! — выпалила она.

Я промолчал, надеясь, что она отстанет, — выслушивать её покаяния было последним, что мне сейчас хотелось. Однако выбора мне не предоставили.

— Обычно девочки мечтают о большой и чистой любви, — Лин невесело хмыкнула. — Потом взрослеют и думают о достатке и не сильно безобразном муже. Но я с детства знала, что стану разменной монетой в торговых делах моего отца. У меня пять сестер... Было. Трое старше меня. Мать я не помню, она умерла вскоре после рождения нашей младшенькой, Кейтлин.

Лин... нет, сейчас Лайона всхлипнула.

— Каждая из них плохо кончила. Луизу отдали за старого сморщенного старичка и за право торговать на территории герцогства Лирой. Такой себе рынок сбыта, но папенька не пожалел свою первенцу. Сестра бесследно пропала по дороге к своему суженному. Кто в этом был виноват?

Тяжелый вздох.

— Инга досталась другу отца… Наследному перу нашего герцогства, лоббировавшему интересы нашей компании в земельном совете. Она приезжала к нам каждую седмицу... Под кружевными рукавами и высокими воротниками её дорогущих платьев я замечала прячущиеся синяки и ссадины. Отец тоже видел, но молчал. Однажды к нам пришли сообщившие о её смерти люди — якобы упала с лошади. Тело нам не показали, гроб на похоронах был закрытым.

Девушка надолго замолчала, и я понадеялся, что на этом всё и кончится, но моя экзекуция продолжалась.

— Ренгильду пообещали лэру Мариану Роди: породниться с аристократом было давней мечтой моего родителя. Лэр Мариан, мягко говоря, звезд с неба не хватал... В свои двадцать он играл в солдатики и очень веселился, если кто-то наступит в какашку. Рин не хотела всю свою жизнь вытирать слюни благородному дурачку. Отец убеждал ее, что всё образуется. Она ему не поверила и вышла из окна сторожевой башни.

Снова пауза.

— Это становилось похожим на проклятие, а мне предстояло стать следующей... Но прошло два года. Казалось, что папа бросил свои попытки поднять значимость рода за счет выгодных браков, пока к нам с деловым визитом не заглянул герцог Нордери.

Лайона больше не плакала, а шипела, как змея.

— В этот раз о браке речи не было. Кто я, а кто великий герцог? Меня продали как вещь за дополнительную долю в совместном предприятии. Но я не рыдала, смекнула, что быть любовницей столь важной особы — не самый плохой расклад и шанс на независимость в будущем. Надо было лишь сделать так, чтобы герцог оставался мной доволен как можно дольше. И к тому моменту, когда новая игрушка ему надоест, он был не против, чтобы она сама выбрала место своей ссылки.

— Какое-то время всё шло как задумано. Я старалась если не влюбить в себя герцога, так создать у него ощущение комфорта в моем присутствии. Он был любезен и щедр. По пути в «Ротари» я обзавелась новым гардеробом, драгоценностями. С вниманием слушала его рассказы, умеренно и к месту задавала правильные вопросы, восхищалась его умом и хваткой.

— Единственное, что меня смущало, так это то, что за две недели он ни разу не попытался на меня залезть. Я списывала это на возраст и тяготы поездки. Но в «Ротари», где мы заняли целый особняк и прожили не меньше месяца, ничего не поменялось. Герцог был всё так же приветлив и добр, не обделял меня подарками и вниманием, но не более. Всё прояснилось в один момент. Однажды в мою комнату ворвался пьяный вдрызг Райвон. И хотел он, конечно же, меня. Я пыталась его образумить словами, но завалил меня на кровать и начал рвать на мне одежду. Тогда я пригрозила жалобой герцогу. Райвон отстал. Но вылил на меня то, что, как выяснилось, знал последний слуга в свите...

Тут я уже не смог сдержаться и перебил девушку. Не надо быть особо приближенным, чтобы это заметить — герцога не интересовали женщины. Достаточно было вспомнить вереницу пажей, окружавших его светлость, нередко задерживающихся на ночь в его шатре.

— Потрясающая наблюдательность, леди, — съязвил я.

Лайона-Линдси зло зыркнула на меня.

— А что вы хотите от провинциальной купеческой дочки, лер Антарес? Но дело не в этом. Чтобы уязвить меня, Райвон объяснял мне, для кого я была подарком. Оказалось, что старый любовник герцога, некий Мекаэль, был не только падок на мужской пол, но также любил молодых девочек. Любил их так незабвенно, что все его пассии в краткие сроки обращались в веру. Не проходило и нескольких недель с начала их знакомства, как девушки в срочном порядке отправлялись в монастырь. Как правило, навсегда. Райвон в красках расписал мне мои перспективы, а потом плюнул и вышел.

Тут мне крыть было уже нечем. Незавидная судьба... А значит, случившееся сегодня стало для нее избавлением?

— Эти ублюдки везли меня на заклание. Как счастливую овечку с розовой ленточкой. Все эти улыбчивые, вежливые твари смотрели на меня как на кусок мяса. И я рада, что все они сдохли.

Выговорившись, она затихла. Больше в этот день мы не проронили ни слова. Дождавшись, пока девушка заснет, я еще раз обошел место нашего временного лагеря, обустроенного вдали от злосчастной поляны, а затем и сам завалился спать. Завтра предстоял тяжелый день.

Глава 3. Мерифилд

Дорога. Осеннее хмурое небо угрожало пролиться дождем, а прохладный осенний ветер все норовил сорвать с меня шляпку. Я уже пожалела, что не оставила ее на стоянке. Тяжело... Прежде в столь долгие пешие прогулки мне выбираться не приходилось. Отец не любил выпускать нас из поместья. Даже конные выезды и те приходилось выпрашивать... Не женское это, видите ли, дело — «верхом гоцать». Не бегай, не прыгай, меч не трожь, в документы не заглядывай: зубри этикет, говори, как леди, а лучше вообще помалкивай.

Ноги я сбила в первый же час нашего похода: казавшиеся мне всегда удобными туфли оказались непригодными к долгим переходам. Накатывал озноб... В какой-то момент у меня появилась уверенность, что, сделав следующий шаг, я упаду, завывая от боли... Но, пересилив себя, я прошла еще немного. А затем еще и еще.

Боль в ногах не прошла, но стала отходить на второй план: чем дальше, тем легче. Гай... Нет. Помотав головой, я отогнала наваждение. Конечно же, Артур с ударением на «а», как принято коверкать это имя на севере. Кажется, он продолжал нагружать меня биографией наших вымышленных родственников. А после зачем-то начал просвещать о том месте, куда мы держали путь. Будто мне было не все равно...

— Меррифилд — это сортировочный пункт местных лесорубов. Не самое лучшее местечко, но нам кровь из носа надо найти какое-нибудь средство передвижения — путешествующие пешком аристократы выглядят подозрительно. Скорость нам тоже не помешает. Чем дальше мы будем от той злосчастной поляны, когда всё вскроется, тем лучше. Меньше шансов, что путешествующего с сестрой лорда свяжут с гибелью герцога. Дорога здесь одна, а мы нынче чересчур приметная парочка, — вещал Антарес...

То есть Лоуденхарт. Дурацкая фамилия, что нынче принадлежит и мне.

— В деревне я попробую сторговать пару лошадей и, если повезет, бричку. От тебя ничего не требуется — просто держись уверенно. Я знаю, ты это можешь. Как себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — пожала я плечами. — Непривычно, да и только.

Артур смерил меня недоверчивым взглядом. Я же лишь улыбнулась в ответ. Вполне себе искренне. Паника и страхи отошли на второй план. Если задуматься — нынешняя ситуация много лучше, чем была сутки назад. Потрясающий рост в ранге: от безвольной игрушки до целой леди.

— Хорошо. Откровенно говоря, я перестраховываюсь... Если мой финт с нашей подменой удался, то причину смерти герцога будут искать не изнутри, а вовне. А если нет, то никакая маскировка нам не поможет, — очень «обнадеживающе» закончил свою мысль бывший командир наемников.

Прошел еще час, а до Мэрифилда, судя по заверениям Артура, осталось уже менее двух. Удивительно, но усталость начала отступать... Как будто у меня открылось второе дыхание. Дорога из «хождения по углям» внезапно превратилась в приятную прогулку. Но долго наслаждаться этим погожим осенним деньком мне не дали. Навстречу нам выехал конный отряд, пестрящий цветами герцогства Фортштейн. Я было напряглась, но Артур, заметив это, тут же меня отдернул.

— Расслабься, это просто патруль, однако, учитывая наш колорит, уверен, без вопросов не обойдется. Говорить буду я, а ты постарайся не отсвечивать. Повезло, что они нас не догнали, иначе вопросов могло быть больше.

Робкая надежда на то, что они проскачут мимо, не оправдалась: стоило нам поравняться, как самый старший и пузатый из патрульных окликнул нас, будто каких-то простолюдинов...

— Эй, кто такие?

Столь бесцеремонное отношение заставило удивиться даже меня. Он что, не заметил нашитые на лацканы наших дорожных плащей «дубовые листочки»? Пусть это и низший знак дворянского сословия, используемый, как правило, безгербовыми аристократами, но даже он требует относиться к его носителю с уважением.

Я лишь покосилась на хама, стараясь не запаниковать, а вот Артур, скривившись и наградив его презрительным взглядом, отмахнулся, как от назойливой мухи. А когда тот снова попробовал подать голос, и вовсе, увлекая меня за собой, прошел мимо.

Краем глаза я отметила, как лицо патрульного пошло пятнами. Развернувшись, он дернул коня нам наперерез и, преградив дорогу, спешился. Мы вынужденно остановились, а я в «испуге» сделала шаг за спину «брату», заслужив от него одобрительный взгляд.

— Лэр, вы игнорируете официального представителя дорожной службы герцогства Фортштейн! — отчеканил служивый.

— Ах, теперь уже не «эй вы», а «лэр»? — бывший наемник добавил в голос столько надменности, что патрульного аж передернуло.

Я содрогнулась, ожидая плачевных последствий, но никто не спешил нас задерживать. Старший патрульный поморщился, будто схарчил целый лимон разом, но все же проглотил это. Покосившись в сторону, отметила улыбки на лицах его подчиненных. Те, видимо, тоже были не в восторге от своего командира... И, кажется, были не против посмотреть, как того втаптывают в грязь.

Сам виноват, что выбрал неверный тон общения. Будь я здесь одна, уже бы лепетала что-то в оправдание, но лэр Антарес знал себе цену и прежде, а теперь, когда присвоил себе титул лорда, кажется, совсем слетел с катушек. Главное, чтобы палку не перегнул...

— А «кто такие», я так понимаю — это особо почтительная форма обращения к аристократу, принятая в вашем герцогстве? — Артур демонстративно, брезгливо осмотрел раскрасневшегося от злости старшину.

— Лэр, либо вы ответите на интересующие меня вопросы, либо…

— Либо что? — сквозь зубы процедил лорд Лоуденхарт, опуская руку на эфес шпаги. — Еще слово, и я заподозрю вас не в невежестве, а в попытке меня оскорбить.

Прозвучало это как последнее предупреждение. Если это игра, то я впечатлена способностями моего «брата» до глубины души. Сейчас Артур выглядел взбешенным аристократом из классических романов — человеком, готовым до конца защищать свою честь. Мое сердце бешено заколотилось, ожидая кровавой развязки. Но, кажется, не одну меня проняло... Патрульный, недобро зыркая на нас, начал, словно по учебнику, проговаривать, очевидно, положенный в таких ситуациях монолог.

— Старшина Март Смит. Лэр, разрешите узнать ваше и спутницы имена, а также род, к которому вы принадлежите, — с трудом, не нарушая приличий, выплевывал слова служивый.

Артур несколько секунд делал вид, что заметил на своих ногтях нечто более интересное, нежели стоящий перед ним человек, заставляя нервничать и меня, и старшину. А затем, будто вспомнив о его существовании, с удивлением отметил, что тот все еще здесь. И только после этого наконец соблаговолил ответить.

— Лорд Артур Лоуденхард с сестрой, леди Линдсис Лоуденхарт.

— Цель поездки, лорд Артур? — уже куда более почтительно продолжил старшина, не удержавшись от шпильки, намекая на наше пешее передвижение.

— Личное дело.

— Перевозите запрещенные вещества, артефакты, антиквариат?

— Нет, хотите проверить? — снова язвительно спросил бывший наемник, намекая на право отказа от личного досмотра.

— А вы позволите? — скривился старшина, понимая, что над ним откровенно издеваются.

— Нет, конечно! — делано оскорбился Артур, вызвав очередную волну улыбок у прочих патрульных.

На этом все вопросы закончились. Не видя смысла больше задерживать нас и себя, служивый поскорее раскланялся и, спешно уводя своих людей, отбыл. Надеюсь, он постарается забыть о нас, как о досадной случайности.

Стоило стражам порядка исчезнуть из вида, как я задала терзающий меня вопрос.

— Ммм… Артур, а если бы он настоял на своем? Если бы они нас скрутили и увезли в город для дознания?

— Без веских причин? Это было бы подобно самоубийству. Напасть на аристократа — значит быть безмерно уверенным в своей правоте. Проще было бы прикончить нас здесь и сейчас, — он поиграл пальцами, пытаясь подобрать слова. — Его подчиненные не очень стремились за ним на эшафот и не дали бы ему переступить черту. В худшем случае мне пришлось бы заколоть наглеца, и тогда мы вместе с ними проследовали в ближайший городок для выяснения обстоятельств.

— И там бы оказалось, что мы никакие не Лоуденхарт…

— С чего это? Неужели ты думаешь, что в каждом первом городке есть фолиант с перечнем всех аристократов королевства? Да еще и с их словесным описанием? — усмехнулся Артур. — Нас бы опросили. Подтвердили бы наши слова показаниями патрульных и, извинившись, отпустили на все четыре стороны.

— Но канцелярия должна была дать отчет и направить документы в Алисант! — решила настаивать я. — Нас бы объявили в розыск!

— Только в том случае, если новая информация пошла бы вразрез со старой. Только вот за последние пять десятков лет представители рода Лоуденхарт лишь единожды были упомянуты в официальных документах. Последний раз — тридцать лет назад, когда семидесятилетний лорд Ллойд Лоуденхарт засветился в столице при продаже крупной партии самоцветов.

— Откуда ты это знаешь? — недоумевала я.

— Может быть, потому, что пару лет назад я сам через доверенных мне людей запрашивал эту информацию? — язвительно спросил он. — Александрийское королевство в лице короля Августа пусть и является номинальным сюзереном Лоуденхарта, по факту не получает с него даже налоговых отчислений. Слишком далеко он находится и слишком незначителен.

— Но допустим все же, — не сдавалась я. — Кто-то решит проверить показания и поедет на север?

— Во-первых, какому идиоту приспичит потратить месяц на дорогу ради удовлетворения своего нездорового любопытства? А во-вторых, — сумрачно усмехнулся новоиспеченный лорд, — единственное, что он застанет, — это мертвый замок и недавно обильно расширившееся фамильное кладбище.

У меня похолодело внутри от догадки. Не желая услышать ответ на этот вопрос, я тем не менее севшим голосом спросила.

— А это откуда тебе известно?

— Наша легенда, знаешь ли, не на месте построена... — ответил Артур и, кажется, даже хотел промолчать, оставив всё прочее на откуп моему воображению, но почему-то не сдержался и продолжил.

— Два года назад нас наняли, чтобы зачистить один отдаленный замок. Нас — это мое агентство. Хозяева замка долгие годы, десятилетия промышляли пиратством. Прячась за титулом и неприступной бухтой, устраивая террор в тамошних морях. Пяток кораблей с полными абордажными командами. Сильный гарнизон форта, прикрывающего вход в бухту, с одной стороны, крепость, закрывающая низину, с другой. Родовой замок с личной гвардией из головорезов, как им казалось, непроходимые горы вокруг. Наши наниматели — деловые люди из империи Аберат, заинтересованные в стабильных доходах с рудников северных гор, и торговцы Маолинского ханства хотели, чтобы северный морской путь стал более безопасным... И мы этому поспособствовали. Зашли со стороны гор, воспользовавшись отсутствием охраны и специальным горным снаряжением. Захватили форт, впустив союзников, а затем взяли замок. Резали всех подряд. Никаких выживших — условие нанимателей.

Его монолог был похож на исповедь, меня же воротило от сказанного.

— Стариков, женщин, детей? — я надеялась, что плохо поняла значение слова «всех». — Но вы же охранное агентство... Вы же не убийцы!

— Не неси чушь, Лин. Охрана — лишь ширма. Мы обычные наемники. Не самые простые... Значительно выше среднего. Но, как и прочим наемникам, нам платят за то, что мы убиваем. Втройне, если надо держать за язык зубами. Скажи спасибо судьбе, что там, — он махнул рукой себе за спину, в сторону покинутой поляны, — Остались все участники того рейда. Так что играй свою роль до конца, Линдсис, и никто не сможет тебя уличить в том, что ты не Лоуденхарт.

Пока я это слушала, меня трижды успело бросить в жар. Учитывая откровения Антареса, я пыталась сообразить, почему всё еще жива? Зачем он вытащил меня с того света? Если он не сгущает краски, такому человеку проще убрать помеху с пути, чем нянчиться с ней... Не знаю, что творится в его голове, но повода усомниться в себе я давать не собиралась. Молча топала рядом с ним, стараясь взять чувства под контроль.

Говорить было не о чем, а подумать, напротив, не помешает. Не знаю, когда я успела так зачерстветь, но слова Артура, что поначалу привели меня в трепет, уже через несколько минут перестали меня ужасать. Что нового я узнала, по сути? То, что человеческая жизнь не стоит и серебрушки? Сама была недавно в таком положении...

Слабачка. До конца надеялась, что участь, уготовленная мне герцогом, обойдет меня стороной, но подсознательно поставила на себе крест. Мысли о побеге то и дело посещали меня, разбивались о голос страха... Найдут, накажут. Мне оставалось только мечтать… Но не о чудесном избавлении, как можно было бы подумать. А о том, чтобы кара Господня настигла моих обидчиков. Молния ударила с небес, обращая их в прах...

Болезненная смерть от смертоносной отравы тоже подойдет... И теперь, когда мольбы мои нечаянно сбылись, с души у меня словно камень свалился. Не просто свалился, а лавиной прокатился, унося все сомнения. Этот жестокий мир пощадил меня однажды, но не по моей воле, а по прихоти слепой удачи...

Божественное провидение или счастливая случайность, но я дала себе слово, что больше никогда не пойду на поводу у страха. Лучше сдохнуть, чем снова превратиться в безвольную жертву. Если понадобится, я дам сдачи самому черту, а не только наемнику и убийце! Свыкаясь с этой мыслью, я попыталась нащупать взгляд Артура, а когда это удалось, с вызовом заглянула ему в глаза... Нахмурившись, он просто пожал плечами. Так и не поняла, победа это или поражение.

Оказавшись в деревне, мы первым делом отправились в офисное здание, где заседал управляющий местной лесопилки. Мужик в засаленном сюртуке и измазанных грязью ботинках рад был бы нам помочь, но в его распоряжении не оказалось желаемой Артуром брички, кареты или другого пассажирского транспорта. Единственное, что нам могли предложить, это фуру — телегу, на которой возили бревна до сплава.

Однако идею нанять плотника и кожевника, чтобы обустроить в повозке лавки и крытый верх, я зарубила на корню заявлением, что могу держаться в седле. Пусть в долгие путешествия мне отправляться не приходилось, но конные прогулки вокруг поместья всегда были моей отрадой. Артур не упирался, а лошадки нашлись быстро. Не родовитые, конечно, скакуны, но и не старые клячи. К седлу приучены были, а большего и не требовалось. Оставалось найти для меня одежду для верховой езды — в платье далеко не уедешь. Но с этим можно было и повременить.

Устроились мы в местном трактире, приятно отличающимся своей опрятностью от большинства построек этой большой деревни, начинающей превращаться в городок. Двухэтажное здание было выкрашено свежей краской. Обеденный зал выдраен, а деревянные столы начисто выскоблены. Но больше всего удивляло внутреннее убранство.

Над очагом красовалось чучело какой-то огромной рыбины. Столбы, поддерживавшие потолок, напоминали мачты. Тут и там на стенах можно было заметить паруса, канаты, якоря и морские карты. А люстра, очевидно, была когда-то настоящим корабельным штурвалом! Никогда прежде мне не приходилось бывать на корабле. Не случилось этого и сегодня, но атмосфера, что здесь царила, была пропитана, как мне чудилось, духом моря.

Хозяином «Тихой гавани», как гласила вывеска на входе, оказался пожилой отставной моряк — Сем Райт. Старпом военного флота Александрии. После тридцати лет выслуги он вернулся на родину. Пенсии и сбережений хватило не только на дом, но и собственное дело. За несколько лет вовремя построенная таверна обзавелась рядом пристроек и превратилась в неплохой трактир.

Дела у моряка шли в гору не в последнюю очередь благодаря лесозаготовительной компании. Повезло или Райт подгадал так, но аккурат рядом с трактиром компания вырубила широкую просеку к Огненной — местной речушке, чтобы использовать для сплава древесины. Открыв тем самым речной путь из окрестных городков и деревень дальше на юг королевства. По реке пошли местные меха, зерно, мед, и даже курсировали пассажирские барки. А чтобы обслуживать всё это хозяйство, мало-помалу стали стягиваться мастера ремесленных гильдий и, конечно же, торговцы и ростовщики — куда же без них. Всё это мы узнали, «просиживая штаны» за столом с радушным хозяином.

Поначалу, надо сказать, Райт отнесся к нам с подозрением. Держался подчеркнуто вежливо, подсознательно ожидая проблем от проезжих аристократов. Но стоило нам проявить толику вежливости, расслабился. А когда я совершенно искренне похвалила необычное название и антураж трактира, дружелюбно улыбнулся. Слово за слово, Артур быстро нашел с ним общий язык. А к тому моменту, когда нам принесли ужин, старый моряк уже обосновался за нашим столом. Поддержал озвученный «братом» тост «за тех, кто в море», а когда узнал, что «наши» предки — потомственные морские волки, совсем растаял, выставив на стол бутыль редкого коллекционного рома.

Ела я неспешно, помалкивая, не сильно понимая, о чем болтают мужчины. Горячая, простая, но вкусная еда и бокал легкого молодого вина — не помню, когда в последний раз мне было так хорошо. Впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему живой — топор палача, занесенный над моей шеей, пусть и не исчез полностью, но стал эфемерным.

Райт пытался втянуть меня в разговор, но я лишь вежливо кивала и односложно отвечала, когда мне задавали вопросы. Делала вид, что все эти камбузы, нок-реи, бизань-мачты и кливеры не являются для меня бессмысленным набором звуков. Чуть интересней было слушать байки, которыми сыпали оба мужчины.

Выяснилось, что Артура, будучи еще Гаем Антаресом, немало месяцев помотало по северным и западным морям. Больше, правда, в качестве пассажира — моряком он оказался посредственным. Но и этого хватило, чтобы Райт проникся к нему симпатией, записав если не в матросы, то в юнги. Хорошо, что не в адмиралы, учитывая, что немалая бутыль крепкого ароматного напитка к тому моменту показала дно.

Ближе к полуночи, преодолев неловкость, я намекнула лорду Лоуденхарту, что после долгого, насыщенного событиями дня, пора бы и отдохнуть. Не то чтобы я сильно устала, даже удивительно, но застольные разговоры начали меня утомлять, а желание смыть с себя дорожную пыль стало особенно острым.

Намек был истолкован верно лишь со второго раза. Выделив мне в помощницы одну из служанок, Райт вместе с Артуром пожелали мне спокойной ночи. Уходя, я поймала на себе внимательный, изучающий взгляд Артура. Удивительно, но прежде он себе такого не позволял даже мимолетно... Что изменилось сейчас? Решив пока не забивать этим голову, я отправилась в комнату. Помывшись при помощи прислуживавшей мне Молли, я забралась в теплую, хрустящую свежими простынями постель, чтобы мгновенно заснуть.

А спозаранку меня разбудила пара ранних гостей. Оказалось, что затянувшаяся до утра попойка с участием молодого лорда и бывшего старпома Александрии принесла свои плоды не только в виде больной головы пожилого моряка. В комнату мою, испросив разрешения, заявился пожилой усатый мужчина со знаком портняжной гильдии на фартуке. Присев в уголочке на табурет, он оставлял в своем блокноте какие-то заметки, пока его молодая юркая помощница носилась вокруг меня, снимая мерки.

Идея подогнать готовую мужскую одежду по девичьей фигуре «плавала на поверхности», но портной, прикинув что-то в уме, предложил перекроить всё заново. В итоге, посчитав, что Артур не обеднеет, я согласилась на двойную плату: к вечеру мне обещали добротный женский костюм...

И результат меня не разочаровал: из зеркала на меня смотрела если не отчаянная воительница, то уверенная в себе опытная путешественница. Пепельная блондинка с пронзительными светло-голубыми глазами. И это была не Лайона Паттерн... Та тоже была симпатяжкой, чем не стеснялась пользоваться, однако эта дама обладала какой-то особенной, потусторонней красотой.

Другой человек, как изнутри, так и снаружи. По крайней мере так я себя ныне воспринимала, и отказываться от этого ощущения не собиралась. К демонам купеческую дочку — передо мной была благородная леди. Молодая неопытная, но знающая себе цену аристократка.

Приподняв подбородок вверх, я постаралась сделать свой взгляд построже — так-то лучше. Новая жизнь и новая личность... Но полностью переделать себя я тоже не могла... Ослабив шнуровку на корсете, я приготовилась поражать мужчин своим великолепием.

Глава 4. Вечер в таверне

Вечер второго дня нашего пребывания в Меррифилде должен был стать последним. Утром мы собирались выдвинуться на север, в столицу Александрии, Алисант, где я рассчитывал получить ответы на некоторые вопросы, поправить свои финансы и окончательно определиться с дальнейшим планом действий.

Зал трактира был наполовину пустой. В общей массе его заполняли мастеровые и бригадиры лесозаготовительной компании. Чуть позже, после обязательной бани, должны были подтянуться простые работяги. Эти сюда ходили не кушать, а пропустить в хорошей компании по кружке-другой дешевого кислого пива.

Мы с мистером Райтом беседовали ни о чем, поправляя здоровье густым темным элем, который хозяин варил исключительно для себя и дорогих ему гостей. Хорошо! Однако всю эту идиллию нарушил остановившийся у нашего столика богато одетый толстячок.

— Как дела, мистер Оукли? — Райт поднялся, протягивая руку незваному гостю.

— Как сажа бела, мистер Райт, — прогнусавил тот. — Были бы хуже, да всё еще вчера украли.

— У вас украдешь... — усомнился Райт и, увидев, что Оукли вопросительно смотрит в мою сторону, решил нас представить: — Лэр Артур Лоуденхарт, позвольте представить, Оуэн Оукли. Глава торгового дома Оукли, проездом у нас по рабочим моментам.

Оуэн поклонился, я же лишь вежливо кивнул. Не знаю, чем, но физиономия этого торговца мне совершенно не понравилась.

— Здравствуйте, лэр Артур. Вы не будете против, если я ненадолго присоединюсь к вам? Не хочу быть излишне назойливым, но разрешите украсть у вас пару минут вашего драгоценного времени?

Я был против. Более того, поведение торговца показалось мне подозрительным. Столь богатому и влиятельному господину не пристало расшаркиваться перед рядовым аристократом, роль которого я сейчас отыгрывал.

— Вы, конечно, присаживайтесь, Оукли, — не стал я сильно грубить. — Однако, право, не понимаю, какие у нас с вами могут быть с вами дела? Я здесь проездом и не позднее чем завтра отбуду.

— Прошу прощения, лэр, боюсь, я неверно выразился. Моя ошибка, — склонил голову торговец, услышав прохладу в моем голосе. — Дело это, конечно, для меня. А вас я осмелился просить вас об услуге.

Я изобразил скучающий вид, намекая на то, что этот разговор мне малоинтересен, и только вежливость не позволяет досрочно закончить наше общение. Оукли заторопился, объясняя суть просьбы.

— У нас на днях случился пожар в портовых складах. Поджог. Погорело много. По горячим следам удалось установить и задержать исполнителей. Однако двое из подозреваемых скоропостижно скончались от острого отравления, а одного с трудом удалось откачать, — толстяк вытер выступивший на лбу пот кружевным платком. — Запел он, как оклемался, соловьём — понял, что жизнь его гроша ломаного не стоит. То, что заказчик был из конторы «Литтлби и сыновья», для нас откровением не стало — давние конкуренты. Сами Литлби, конечно, отбрешутся, спишут всё на самоуправство младшего наёмного звена, возможно, даже кого-то вздернут. Но ущерб компенсировать будут должны, да и репутационные потери...

— Всё это очень занимательно, Оукли, но я тут при чем?

— Документально мы можем заверить показания только в присутствии официального представителя канцелярии королевства, лэр Артур. Но также подойдут документы, заверенные титулованной особой, — купец вопросительно посмотрел на меня.

Кажется, я понял, откуда растут уши этого разговора: хитрец откуда-то узнал о моем титуле. Кажется, кроме Райта, я никому об этом не сообщал. Впрочем, не сильно-то и скрывал.

— И что вам мешает дождаться представителя канцелярии?

— Боюсь, всё что угодно, лэр. Я не исключаю нападение на тюрьму или подкуп охраны. Не удивлюсь даже локальным стихийным бедствиям в окрестностях.

— Ясно... Понял вас, Оукли, но нет. У меня отсутствует какое-либо желание лезть в ваши дрязги с конкурентами, — вежливо улыбнулся я.

Последнее, чего я хотел, это привлекать к своей персоне излишнее внимание, так я еще и физически не мог заверить подобные документы. Личная печать клана Лоуденхарт, исполненная в виде родового перстня, у меня была... Даже несколько, но находились они в столичном схроне моего агентства. Мой скорый отказ, правда, торговца не смутил.

— Понимаю, что трачу ваше время зря, лорд Лоуденхарт. Дело это не вашего масштаба, однако, возможно, этот небольшой презент сможет смягчить ваше сердце, — зашептал Оукли, склонившись над столом, будто сообщая некий секрет, и прежде чем я успел ответить, достал из сумки рукоятью вперед кинжал. Положив его между нами на столе, он нагрянул мне в лицо.

Скрыть свои эмоции стоило титанических усилий. Боже, какой же прекрасный образец древнего кузнечного искусства я лицезрел. Сделанный явно еще до Катаклизма клинок был выкован из тантия — металла чрезвычайно прочного и износостойкого. Изощренные вензеля, выбитые по всей его поверхности, казались украшением, являясь на самом деле рунной вязью, придававшей этому оружию особые свойства. Я не эксперт, но поговаривают, что лезвием такого кинжала можно рассекать даже сталь. Идеальное оружие убийцы. Было. Судя по тому, что камешек в гарде вместо темно-фиолетового цвета имел тусклый серый, магия клинка была мертва.

Но даже так он оставался дорогущей антикварной игрушкой. Боюсь, что торговец не отобьет его стоимость, даже получив двойную компенсацию. Видимо, уязвить конкурента для него важнее финансовых потерь. На мгновение я пожалел, что под рукой нет этой треклятой печатки, но виду не подал.

— Святые портки Меченого! — закатив глаза, я недобро прошептал торговцу: — Давайте я сделаю вид, будто бы не заметил, что вы пытались меня купить. И тогда мне не придется говорить вам крайне неприятные слова. Как вам такое предложение, мистер Оукли?

— Прошу прощения, лорд Лоуденхарт действительно перегнул палку, — тихо прогнусавил торговец и, мне показалось, даже с облегчением убрал чудесное оружие в сумку.

Долго задерживаться Оуэн не стал, предложил тост за знакомство, перекинулся парой слов с Райтом и засобирался. Встал из-за стола и вдруг замер с открытым ртом. Я проследил за его взглядом и уже сам застыл в восхищении.

Со второго этажа по центральной лестнице спускалась Лин. Черные укороченные и доведенные под ногу ботфорты, коричневые лосины, обтягивающие стройные, как оказалось, длинные ноги девушки. Черный редингот со шнуровкой частично открывал туго обтянутую белой рубахой грудь. Украшенная серебристой тесьмой блузка была расстегнута на две верхние пуговицы, соблазнительно обнажая декольте — на самой грани приличия.

Довершали всю эту прелесть ниспадающие по плечам белые с серебрянкой волосы и холодные, словно осколки льда, глаза. Странно, но Лин выглядела даже старше, чем еще вчера. Сейчас передо мной была не малолетняя милая заноза, а пышущая энергией молодая девушка.

Мне стоило огромных усилий сохранять непроницаемое лицо, игнорируя изменившееся вдруг настроение мужского коллектива. «Сестра» все-таки. Вспомнив о приличиях, захлопнул рот Оукли. И даже попытался что-то сказать, когда его опередили.

— Ого, вот это козочка. Я бы с такой поскакал! Хотя гляньте, она же сама наездница. Дорогуша, если решишь покататься, то я здесь!

Придурок успел набраться, но это не было ему оправданием. Гай Франциско Антарес был способен понять этого мужика, быть может, даже улыбнуться сальной шутке, но даже ему почему-то не понравилось услышанное. Артур Лоуденхарт не мог поступить никак иначе...

Я так и не понял, что заставило меня сорваться с места. Нежданно посетившая меня ревность? Братские чувства или понятия чести, что диктовал мне образ лорда Лоуденхарт? Демон его знает! Но мой стул улетел в сторону.

В два шага я оказался около того урода, что позволил оскорбить мою… мою... Да не важно! Удар ногой по ножке стула, и пьяный хам, так и не поняв, что произошло, начинает заваливаться назад, лишившись одной из четырех точек опоры. Поднимаю руку, чтобы добавить кулаком по зубам, так, чтобы эта сволочь надолго запомнила урок, когда замечаю движущуюся в мою сторону полоску стали.

Вот рука одного из лесорубов лежит на столе... И в следующее мгновение короткий метательный нож со смещенным центром тяжести, взявшийся словно из ниоткуда, со свистом разрезая воздух, устремляется в мою сторону.

Не припомню за собой подобной прыти, прежде я точно не был на такое способен. Время словно запнулось на мгновение, даруя мне возможность наблюдать за приближающимся ко мне заточным куском металла. Я даже успел разглядеть хитринку в глазах «лесоруба». Видел, как его рука опускается на место, а на лице появляется изумленное выражение: будто произошло что-то неординарное. Например, внезапно умер сунувший свой нос в чужие дела некий лорд.

Притворное изумление на лице убийцы превратилось в настоящее, когда я на пределе возможностей отклонил нож в сторону тыльной частью ладони и замер, не отрывая от этого «артиста» глаз.

То, что сейчас произошло, понимали пока что лишь два человека. Я и убийца. Сцепившись взглядами, мы слушали, как некто за моей спиной верещит, поймав предназначавшийся мне снаряд. Теперь произошедшее стало очевидным и прочим. Люди в панике выскакивали из-за столов, неуверенно озираясь. И почему я решил, что убийца будет один? В болезненном крике зашелся Оуэн Оукли — охрана не успела прикрыть нанимателя. Торговец держался за плечо, из которого торчала рукоять еще одного ножа — брата-близнеца того, что секунду назад хотел отведать моей крови.

Со стороны улицы слышались истошные крики, будто живьём кого резали. Скоро стало ясно, что так оно и было — в обеденный зал, перепрыгивая через труп вышибалы, начали вваливаться вооружённые люди. Посетители таверны, кто по опытней, хватались за оружие, а если его не было под рукой, в ход шли столовые приборы, лавки и табуреты. Те, кто, смалодушничав, ломанулся к выходу, умерли первыми. Черный ход также «отрезали» вооруженные короткими мечами головорезы в черных масках. Не менее полутора десятка нападающих двигались сквозь обеденный зал трактира, рубя всех, кто попадался под руку.

Тем временем парень, с которым мы играли в гляделки, решил довести начатое до конца. Пнув стол в мою сторону, он вытянул из-за голенища длинный кинжал. Работая на опережение, рассчитывая воспользоваться моей заминкой, он нацелил клинок мне под ребра. Я же не стал уворачиваться, а, прикрывшись столешницей как щитом, секундой позже изо всех сил пнул ее обратно ему навстречу.

Оставалось только удивляться тому, с какой неестественной для такой массивной конструкции скоростью полетел врезавшийся в убийцу стол — враг если и жив, то ненадолго. Нападающие тем временем разделились. Та группа, что зашла через парадный вход, пыталась раскидать наемников Оукли, а те, что ворвались через черный ход, сверкая клинками, принялись за местных завсегдатаев. Мне же досталось сразу пятеро...

«Танцуя» среди столов и стульев, отбиваясь табуретом, я клял себя за то, что оставил оружие в своей комнате. Остервенело отмахиваясь от нападающих, крутился волчком, стараясь не дать себя окружить. Мечи так и мелькали, ища лазейку в моей нехитрой защите, но я каким-то мистическим образом держался, до сих пор не получив ни единой царапины.

Однако долго так продолжаться не могло — единственная ошибка, и мне конец. Выгадав пару мгновений, прикрываясь табуретом, я огляделся в поисках подмоги. На Оукли рассчитывать не стоит — дела его были не сильно лучше моих. Четверо телохранителей, прикрывавших торговца, отчаянно бились, стараясь подороже продать свои жизни в этой неравной схватке. Райт составил им компанию, умело обороняясь невесть откуда взявшимся клинком.

Спасало лишь то, что в загроможденном мебелью зале трактира противникам сложно было развернуться. Но это тоже вопрос времени — скоро силы обороняющихся иссякнут, и нас задавят числом. Решив ускорить этот процесс, раздался новый щелчок арбалета. Вонзившийся в грудь одного из защитников Оэна болт был его союзником.

Убийца снова остался незамеченным до самого последнего момента. Второй «лесоруб» с маленьким самострелом в руках — оружием, так любимым в «гильдии», неспешно взводил зарядный механизм, выбирая следующую жертву. Его взгляд прошелся по толпе и остановился на мне. Очень плохо. Теряя позицию, я ушел с линии выстрела, загоняя тем самым себя в угол под лестницей. Вот, кажется, и конец моей истории... Пространства для маневра нет — здравствуй, смерть...

Помощь пришла откуда не ожидали. В спину одного из атаковавших меня противников вонзился клинок... моей шпаги! За рукоять ее держала Лин! Девчонка, про которую я в пылу драки успел подзабыть, успела смотаться за мечом, а самое главное, набралась решимости нанести смертельный удар. Для обычной, никогда не державшей в руках оружие девушки это невероятное достижение! Однако моя уверенность в правильности собственных суждений сильно пошатнулась, когда я увидел хищное выражение на лице своей «сестры». Кажется, она получает от происходящего удовольствие...

Двое из моих оппонентов резко развернулись в сторону новой опасности, но, видимо решив, что угроза невелика, за Лин отправился только один. Верно, одно дело ударить исподтишка, другое — сражаться на равных с умелым опытным воином...

Отчаянно отбиваясь, девушка пятилась вверх по лестнице, нелепо размахивая холодным оружием, будто палкой. Разбойник не спешил. Выжидал момент, чтобы закончить дело одним ударом. Вот кончик его меча «связывает» клинок шпаги, уводя его в сторону, и тут же летит в незащищенную грудь белокурой красавицы...

Второй раз за последние несколько секунд Лин смогла меня удивить. Пусть и случайно, но инстинктивно отшатнувшись от удара, споткнувшись о ступеньку, она приземлилась пятой точкой на следующую... Выверенный удар распорол воздух над её головой, а Лин сделала единственное, что пришло ей в голову — изо всех сил двинула ногой провалившегося в выпаде противника. Так что тот по широкой дуге улетел к подножью лестницы, замерев в неестественной для живого человека позе. Пнуть так могла разве что лошадь.

Кажется, именно в этот момент до меня начало доходить: случившееся у древних руин изменило нас куда больше, чем только внешне. И с этим, если нам повезет выжить, предстояло разобраться. Окрыленная двойным успехом Лин снова поднялась на ноги, поигрывая подобранной шпагой. Осмелев, девушка начала спускаться по лестнице, собираясь застать врасплох еще одного из нападавших, когда согнулась пополам, схватившись за живот. Одновременно раздался щелчок тетивы маленького арбалета.

Тело Лин покатилось по лестнице, а я застыл, чуть было не пропустив укол в шею. На глаза мои упала пелена, воздух сгустился, мешая движениям. Ярость выплескивалась наружу. Не знаю, когда я так успел прикипеть к этой девчонке... Может быть, когда взял за неё ответственность после разговора у кареты? Позже, у костра, когда она, размазывая по лицу слезы, рассказывала о своих злоключениях? Или уже в тот момент, когда с покореженным сознанием вливал в ее горло остатки эликсира? Пару секунд назад, когда она спасла мне жизнь? А быть может, эта заноза была симпатична мне и раньше?

Всё вокруг стало бесцветным, я перестал думать и оценивать. Сейчас меня волновало только одно... Не помня себя, я рвался к одной единственной цели. Мир вдруг стянулся в одну точку и обратился единственной яркой деталью — смертником, удовлетворенно перезаряжающим самострел.

Бросаю чертов табурет, удачно раскраивая голову одному из головорезов. Делаю шаг вперед, склоняясь перед сверкающей сталью. Подбираю меч с мертвого тела и тут же сближаюсь с тем ублюдком, что пытался меня достать. Клинок входит в его грудь по гарду. Отпускаю рукоять, бросая застрявшее оружие. Щелкает тетива самострела — я уклоняюсь, легко качнув корпусом. Болт чиркает меня по скуле, но я не чувствую боли, только ярость.

Последний из бандитов заступает мне дорогу, но я уже «понимаю» свою силу и скорость. Опережая противника на доли секунды, голой ладонью бью по плоской части лезвия, откидывая его меч в сторону, и с наслаждением втыкаю кулак в его живот. Слышу, как хрустят его ребра и чавкают внутренности. Тело мешком отлетает в сторону, а я неспеша подхожу к убийце. Тот, не успев зарядить самострел, выхватывает кинжал. Хочется порвать гада голыми руками, но так будет даже лучше. Ловлю его вооруженную кисть своей и сжимаю ладонь, ломая ему пальцы.

Можно прикончить его прямо сейчас, но мне это кажется недостаточным... Я не хочу стереть решимость с лица этого гада, хочу, чтобы он страдал, осознавая, что допустил роковую ошибку. Блокирую удар левой руки своей правой, перехватываю её под локоть и выгибаю наоборот. Хруст ломающихся костей... Боль искажает лицо убийцы. Уже лучше, но мне нужна не она. Я хочу увидеть его отчаяние.

Медленно, с сумасшедшей улыбкой на губах, я начинаю вонзать кинжал в его шею. Эта тварь не заслужила быструю смерть. Аккуратно повреждаю позвонки, медленно отделяя голову от тела. Чувствую, как он утрачивает контроль над своим телом. И наконец, вижу в его глазах то, что мне было так необходимо — ужас и отчаяние. Жаль, что у нас так мало времени, я бы довел это отчаяние до пика... Говорят, месть не приносит облегчения? Но отчего мне было так хорошо наблюдать гаснущий взгляд этого урода?

Слышу свист рассекающей воздух стали, и пригибаюсь, отпуская тело убийцы. Забылся — не успел. Вспышка боли. Пытаюсь развернуться и получаю пинок в лицо. Отлетаю назад, приземляясь на задницу. Глаза залиты кровью, в ушах шум, но я не жду следующего удара. Кинжал убийцы зажат в моей ладони. Полуслепой и оглушенный, смещаясь в сторону, я мимоходом, ткнул клинком в, угрожающе нависшее надо мной темное пятно. Попал? Еще одна вспышка боли, раздирает сознание. Нормальный человек давно уже пал замертво, но я вопреки всему рвусь в перед, отдавая свое тело во власть инстинктов...

Глава 5. Пройтись по грани...

— Стойте! Умоляю, помогите кто-нибудь! Мужики, я жить хочу!

Острие кинжала оцарапало горло мастерового. Вокруг, защищаясь чем попало, кольцом собрались пережившие недавнюю бойню люди. Передо мной стоит, прижавшись к стене спиной, огромный мужик с пудовыми кулаками и визжит, словно кисейная барышня. Никто из собравшихся не мог поставить ему это в упрек. Им тоже было страшно.

Я замер, наконец-то освободившись от накрывшего меня безумия. Загнанный мной в угол мужик, лишившись сил, сполз по стенке. Медленно, вытирая рукавом кровь с лица, огляделся. Сознание подкидывало обрывки воспоминаний минувшей схватки. Совсем свежие, как я гонял кузнеца вокруг стола. И чуть ранние...

Наёмники успели порубить большую часть посетителей, лишь пятеро из работяг более или менее стояли на ногах — те, что защищали свои жизни с оружием в руках. Очевидно, что свидетелей никто оставлять не собирался. Зал был завален трупами.В строю также остались двое телохранителей Оукли. Один сейчас бинтовал руку своему нанимателю, второй занимался тем же самым, но со своим бедром. Рана была широкая, отвратительная, штанина обильно пропитана кровью.

— Лин! — я рванулся в сторону лестницы, расталкивая всех на своем пути.

Она лежала на полу, не подавая признаков жизни. Новый костюм был разрезан, открывая оперение торчащего из живота арбалетного болта. Райт, склонившись над ней, чистым отрезом ткани омывал рану. Рядом суетились успевшие затаиться на кухне служанки и притащивший таз с горячей водой повар. Упав рядом на колени, я застыл в оцепенении.

— Я дал ей соник, это такая трава… — начал было Райт.

— Я знаю, что такое соник, — прорычал я на ни в чем не повинного трактирщика.

— Плохая рана, лорд. Болт застрял в кишках. Будь мы в крупном городе, хороший хирург мог бы что-то сделать, но наш лекарь может разве что сшить и обработать рану, — извиняющимся тоном пробормотал Райт.

Меня снова начало колотить от злости. Плохая рана? Долго с такими не живут! Даже помощь хорошего хирурга — всего лишь дополнительный шанс. С трудом снова взял себя в руки. Слишком легко я выхожу из себя...

— Зови лекаря, — процедил я. — Вы, бегом сюда! Аккуратно подняли леди и отнесли в комнату!

Сразу четверо мужиков сорвались с места. Мне было плевать, кому я приказываю. А у них не возникло и сомнения в моем праве отдать приказы. Страх в глазах присутствующих читался даже сейчас...

Память все еще выдавала новые порции картинок недавнего прошлого. Оглянувшись, я увидел практически располовиненное поперек тело разбойника. Клинок застрял только в области таза — моя работа. Как и полдюжины прочих изломанных тел из числа нападавших.

Противник знал, что делает, — расчет был верным. Два десятка головорезов и пара убийц «гильдии» должны были, не особо запыхавшись, зачистить наполненный двумя дюжинами выпивох и одним неосторожным купцом трактир. Пяток охраны Оукли не в счет, какие бы это ни были профи, но гильдейские при поддержке наемников быстро бы вывели их из строя. Кого-то просто застав врасплох еще до начала схватки, а кого-то зайдя со спины в пылу драки. Что они и неоднократно демонстрировали.

Не просчитали они только меня. Впрочем, я и сам для себя оставался темной лошадкой... Вырубив в начале схватки ассасинов гильдии убийц, мне удалось сильно спутать их карты. В том, что это была операция «гильдейских», я не сомневался — осведомленному человеку не узнать этот почерк будет сложно.

Резко развернувшись, я двинулся к Оукли. Тот напрягся, а единственный оставшийся в строю телохранитель, обреченно положив руку на эфес своей шпаги, попытался заступить мне дорогу. Однако торговец усугублять ситуацию не стал — остановил охранника жестом, и тот с явным облегчением отступил в сторону.

— Молитесь, Оукли, чтобы Лин осталась жива! — меня снова трясло от ярости.

Торговец, посмотрел мне в глаза и склонил голову. Пауза затянулась. Я боролся с желанием разорвать его на части, а он подбирал слова.

— Я принимаю на себя эту ответственность, — выдавил он и повернулся к телохранителю. — Лофт, найди людей, ломайте ноги и загоняйте лошадей... Но чтобы врач был здесь в кратчайшие сроки. И не свободный, а ближайший. Если потребуется, в мешок и поперек седла, но только так, чтобы он смог выполнить свою работу.

— Понял, босс. Я возьму лошадей ребят заводными, — он взглядом указал на тела своих менее удачливых коллег. — В Элдервайн оседают старые вояки, должен и доктор найтись.

— Действуй. Денег не жалей. Не хватит — бери в долг, не дают — забирай силой. Вся ответственность на мне, — голос Оукли звучал жестко и решительно.

Его левый рукав был обильно пропитан кровью, а пальцы на руке судорожно сокращались при каждом движении. Теперь он был совсем не похож на того лебезящего слизняка, с которым я недавно общался. Моя жажда крови в его отношении даже слегка приутихла.

Лофт сорвался с места, как только увесистый мешочек с деньгами перекочевал в его ладонь. Не думаю, что это было особым рвением, очевидно, он хотел убраться отсюда как можно дальше. От меня в частности.

— Лэр, вам требуется перевязка, — тихий голос лысого мужичка с миниатюрными очками на носу отвлек меня от сумрачных мыслей.

Саквояж в его руке напомнил мне о медике, за которым послали.

— Заткнись! Твоя забота — леди наверху, сделай всё, что сможешь. Головой отвечаешь… Бегооом! — прогнал я ни в чем не повинного мужика.

По правде сказать, раны обработать мне бы помешало бы — болело чуть ли не всё. Я ощущал десятки болевых точек, оставленных порезами, уколами и ударами. Но также чувствовал, как они с каждой минутой становятся всё менее значимыми. Тело восстанавливалось с невероятной скоростью. Прежний я упал бы замертво, получив половину этих повреждений...

Еще одна загадка, которую мне предстоит разгадать. Сверхсила и скорость, ярость берсерка, нотки сумасшествия и невероятная регенерация... Последнее обстоятельство вселяло надежду — возможно, у Лин есть шансы.

Трактир всю ночь стоял на ушах. Прибыли законники в лице местного шерифа — бывшего офицера королевской военной канцелярии, и трех его подчиненных. На попытки задавать мне неуместные вопросы я ответил вальяжно расхаживающему франту, явно не соответствующему своей должности, увесистым пинком под зад. А когда тот попытался качать права, прикрываясь королевским патентом, в дело вступили Райт и Оукли, пообещав прикопать шерифа в лесочке, если он не отстанет от разъяренного лорда.

Немного позже заявился представитель лесозаготовительной компании, мой тезка Артур Лир — «склизкий» человечек в квадратных очках. Пересчитав тела тех, кто был к ней причастен, он записал в свой блокнот количество безвозвратных потерь. А потом долго и упорно требовал от шерифа подписать бумаги, где было сказано, что Эмберская лесозаготовительная не несет ответственность за смерть этих людей. Не несет — значит, и не требуется выплачивать компенсацию. Будучи столь небрежно-циничным, Лир окончательно достал выживших лесорубов, за что получил хорошую трепку. После чего сквозь треснувшие очки дописывал в свой блокнот безвозвратные потери.

Ближе к утру, когда шериф, закончив все следственные мероприятия, наконец, отбыл, позвали гробовщиков. Оукли распорядился организовать похороны за счет своей компании. Ближе к полудню на деревенском кладбище должна была пройти погребальная служба. Туда же стащили трупы вчерашних разбойников — выживших среди них не оказалось. За последних пришлось платить Райту — не выбрасывать тела прямо на улицу? С этими, однако, уже не церемонились. Парочку из тех, кто получше сохранился, вздернули вдоль дороги для острастки, а остальных стащили в огромную яму на окраине и присыпали землей.

Я тоже без дела не сидел, а заодно не давал отдохнуть раненому и измученному Оукли. Тот скрипел зубами, матерился, как портовый грузчик, но терпел, раздавая мои распоряжения от своего имени. Первым делом я затребовал усиление охраны: серьезных опытных бойцов так просто из «кармана не достанешь», но в качестве временной меры сошли и местные представители правопорядка, усиленные крепкими дровосеками. И те и другие за немалые деньги предпочли временно изменить своему «призванию», дожидаясь, когда их сменят профессионалы.

За последними в ближайший крупный город отправили гонцов. Кроме этого, я дал Оукли контакты ближайшего охранного агентства... Туда с поручением отправился первый помощник Овэна. Мне в подчинение нужен был сильный отряд — Литлби ответят за содеянное.

Торговец пытался отнекиваться — идея устраивать войну не вызывала у него энтузиазма. Но стоило мне обрисовать его перспективы, сдался. Если не решить проблему с гильдией убийц, смерть будет для него лишь вопросом времени. Смирившись с неизбежным, он даже разглядел будущую выгоду, и дальше уже сам развел бурную деятельность.

Хирурга доставили к вечеру следующего дня. Мужчина был немолод, плохо стоял на ногах и разговаривал дребезжащим старческим голосом. Но когда в его руке оказался скальпель, превратился в монолит. Его приказы звучали как удары молота, а движения скупы и выверены. Слуги трактира на цыпочках выполняли все его указания, пока я сидел на стуле в дальней стороне комнаты, стараясь не отсвечивать. Доктор хмурился, ругался сквозь зубы, но через два часа, сполоснув руки и инструмент в теплой воде, повернулся ко мне.

— Я сделал всё возможное... Если всё и дальше пойдет так же гладко, то жизнь леди будет вне опасности, — медик на глазах стал терять силы.

Голос его резко ослаб, а ноги подкосились. Поймал старика, я усадил его в кресло, где восседал последние часы.

— Принесите воды, — шикнул я, и служанка метнулась на кухню.

— Настойка на траве фех, зеленый флакон с желтой пробкой, — еле слышно прошептал док.

Я сам подошел к его саквояжу, нашел нужный флакон, зубами сорвал пробку и протянул старику. Тот сделал большой глоток, ополовинив склянку, скривился и с благодарностью принял воду из рук подоспевшей служанки.

— Простите, лорд… — нас не представляли, и старик замялся.

— Артур Лоуденхард, но вы можете обращаться ко мне по имени. Сегодня вы оказали нам большую услугу.— Лорд… Артур, я должен вам сказать, что в моей практике, раны подобные этой, как правило, смертельны. Удивительно, что леди смогла продержаться так долго. А учитывая, что болт был вымазан ядом... — док сделал еще одни глоток из стакана, переводя дыхание.

— Сильная кровь, — не задумываясь, соврал я. — Предки наградили нас не только титулом.

— Это многое объясняет, — старик покивал своим мыслям.

Сильной кровью называли сохранившуюся со старых времен силу, присущую аристократам древности. Не какие-то мистические способности, приписываемые магам. А обычное, а если разобраться, то весьма необычное физическое превосходство аристократов, уходящих своей родословной во времена Великой Империи. Это у заокеанской Соединенной Республики лозунги провозглашают равенство и единство, что неудивительно — страна беглецов и вольнодумцев. В остальном «менее» прогрессивном мире аристократы действительно в среднем сильнее...

В былые времена великие дома не скупились на алхимию, улучшая себя и потомство на протяжении многих сотен лет. Крохи этого богатства дошли до нас. У большинства наследие предков проявлялось совсем чуть-чуть. Однако если хорошо подготовленный воин пусть всего на десятую часть, но сильней, быстрей, выносливей, живучей, сообразительней… Совсем понемногу, но во всем. Разница с простым обывателем становится уже кратной.

А уж если потомки аристократа не растеряли свое наследие и кровь остаётся по-настоящему сильной — такой воин уже становится сверхчеловеком. Бывали случаи, когда отпрыски древних королей продолжали сражаться, будучи утыканными стрелами, пронзенными насквозь копьями или даже лишившись конечностей. Выживали и побеждали...

Наш род не был столь древен и богат, но даже я, при прочих равных, отчетливо ощущал свое превосходство над рядовым солдатом. Однако то, что творилось вчера, выходило за рамки нормальности. Это и затягивающиеся на глазах раны можно было объяснить только эффектом от использования «амброзии».

Ложь, в общем, вышла правдоподобная, можно сказать, сама напрашивалась.

Глава 6. Так, чтобы мой и больше ничей!

Пробуждение было безрадостным — тошнота, голова идет кругом, тело отказывается подчиниться... А когда все-таки удавалось пошевелиться, боль начинала волнами разливаться по телу, концентрируясь где-то в области сердца. Из звуков только тихое дыхание по правую от меня руку...

Попытка открыть глаза не принесла успеха, а излишнее напряжение стоило мне дополнительных мук. С трудом перекатывая мысли, словно гигантские валуны, припоминала последние события. Драка в трактире... Взмахи клинка? Кажется, я убила человека... Эта мысль заставила меня вздрогнуть, а боль в животе — застонать. Кто-то протер мне лоб влажным полотенцем — стало легче. Но двигаться даже случайно зареклась.

Мне это точно не привиделось? Клинок, вонзающийся в незащищенную спину разбойника... Так легко, будто и не было никакого препятствия на его пути... Безвольно падающее мертвое тело, удивленные лица товарищей мертвеца. И никакого сочувствия.

Я УБИЛА! Собственной рукой! Человека, который даже не угрожал мне... И единственное, что я в тот момент ощущала, это... азарт. Какую-то несвойственную мне легкость. Свободу! Клинок в моей руке отнимал жизнь, прибавляя мне решимости и веры в себя. Может быть, я схожу с ума, но в тот момент мне показалось, будто я заново родилась. Сожаления? Черта с два! От переизбытка эмоций мне опять поплохело. Всё потом... Перестав сопротивляться, я отдалась во власть целебного сна.

Очнувшись во второй раз, я чувствовала себя куда лучше прежнего. Боль не ушла, слабость давала о себе знать, но глаза удалось открыть без лишних усилий. Сквозь задернутые шторы пробивался яркий полуденный свет. Рядом со мной, у кровати, прикорнув на стуле, сидела Молли. Во рту сухо, словно в пустыне... Я попробовала разлепить губы и попросить воды, но из моего рта раздался лишь хриплый стон. Молли вскинулась и, встретившись со мной взглядом, вместо того чтобы подать воды, рванула вон из комнаты.

Не прошло и минуты, как передо мной предстал Артур. От чувства внутреннего дискомфорта начало меня корежить сильнее боли. Оставалось надеяться, что выгляжу не так же отвратно, как себя чувствую. Неужели нельзя было дать мне время привести себя в порядок? Все эти метания очевидно отразились на моем лице — заходя в комнату, бывший Анетарес напряженно вглядывался в мои глаза...

Беспокоится или решил меня проконтролировать? Понимаю. Шок последних событий, помноженный на плохое самочувствие — самообладание купеческой дочки могло дать трещину... Зря беспокоишься, фальшивый лорд! Мне моё новое имя пришлось впору. Собрав волю в кулак, я натянула на себя маску «леди».

— Привет, как ты? — спросил лорд Лоуденхарт.

— Привет, — голос мой был слабенький и хриплый. — Что со мной, Артур?

Вопрос был не праздный, оценить свое состояние я могла только визуально, но что можно разглядеть под пуховым одеялом?

— То, что случается, когда молодая неопытная девушка пытается биться на равных с профессиональными воинами, — пожурил он меня, но тут же успокоил: — Не бойся, ты уже идешь на поправку.

— Но одного я все-таки достала? — снова прохрипела я несколько возмущенно и закашлялась.

Артур взял со столика графин с водой, немного налил в жестяную кружку и поднес к моему рту. Но я, прилагая немалые усилия, подрагивающими от слабости руками, недовольно перехватила сосуд. Вода? Нет — это был нектар богов!

— Даже двоих, — наконец-таки ответил он. — Но давай договоримся, сестренка, что в следующий раз ты оставишь драки на старшего брата. Я не хочу больше переживать за твою жизнь.

— Но я всего лишь хотела тебе помочь... — возмутилась я, намеренно смешно сморщив носик и обиженно поджав губы.

Знала, что на мужчин это производит особое впечатление — коронный прием, что ни разу меня не подводил. Не случилось это теперь — Артур замолк, позабыв о подготовленной нотации. Кивнув вместо этого, он потрепал меня по голове и позвал в комнату пару незнакомых мужчин. Толстый, словно шарик, средних лет — первый. И полная ему противоположность: худощавый и откровенно старый — второй. Не личная комната, а проходной двор!

— Лин, это Амер Детворт, полевой хирург армии Александрии, в отставке, — молодой лорд указал на низко поклонившегося мне старика. — Только благодаря его мастерству ты осталась жива.

— Здравствуйте, леди Линдсис.

Немного ошарашенная таким заявлением, я лишь промямлила нечто похожее на «спасибо».

— А это мистер Оуэн Оукли. Человек, недальновидность которого чуть не свела тебя в могилу, — Артур не смог сдержать раздражения, разве что зубами не заскрежетал.

— Чистая правда, леди. Надеюсь, что смогу искупить свою вину, — Оукли тоже глубоко поклонился, что для человека его комплекции должно быть непросто.

— Эти два господина в ближайшие дни будут о тебе заботиться. Мистер Детворт — о твоем здоровье, а Оукли — о твоей безопасности. Мне же придется отлучиться по важному делу. Надо позаботиться о том, чтобы ублюдки, посмевшие поднять руку на Лоуденхартов, понесли соответствующее наказание, — его безумная усмешка была устрашающей.

От Артура разило «жаждой крови». Да так, что Оукли не осознанно сделал шажок назад. Мне бы испугаться, но эта ярость, загораясь пламенем в моем сердце, передалась и мне. Я осознала, что на моем лице тоже расцвела несвойственная мне хищная улыбка. Горячая волна прошлась по всему телу... Прищурившись, я сквозь зубы прошипела.

— Заставь их пожалеть о том, что они появились на этот свет, братик.

Подумалось, что Оукли оказался весьма впечатлительным типом. Глядя на меня, делая очередной шаг, он даже всплеснул... Но в опровержение этих мыслей, вздрогнул также хладнокровный доктор. Чего это они испугались? Лучше всех справился Артур. Не ожидавший подобного, он, тем не менее, практически смог сдержать удивление. А в следующую секунду, усмехнувшись, коротко кивнул и, развернувшись на каблуках, двинулся к двери.

— У вас всё готово, Оуэн?

— Да, Ларри, организовал, всё точно так, как вы сказали. Найм через подставное лицо в агентстве «Брук и Фордж». Две дюжины бойцов, по рекомендации от дядюшки Реда, кем бы он ни был. Пятеро моих ребят, включая Лофта, присоединятся к вам в Тортанге, в трактире «Лысый Монах». Там же будет связной агентства... — слышала я удаляющийся звук.

Силы снова начали покидать меня. Дитворт, заметив это, подошел и, взяв за руку, стал считать удары моего сердца, заглянул в глаза.

— Всё в порядке, леди. Это просто усталость. Еще несколько дней, и вы сможете встать на ноги, — улыбнулся доктор, пока я снова проваливалась в сон.

Он оказался неправ, но не сильно этому удивился. Не знаю, что там насочинял ему Артур про какую-то сильную кровь, но на ноги я встала уже к вечеру. Не сказать, что чувствовала себя абсолютно здоровой, но передвигаться я могла вполне свободно и без посторонней помощи. А еще меня мучил дикий голод...

Никогда в жизни я не ела с таким аппетитом... И впервые так много. Рекомендации врача я отмела практически сразу! Нежирный куриный бульон с сухарями? Уже через полчаса я готова была лезть на стену, только бы мне дали кусок мяса... Поохав, Дитворт вынужден был согласиться. Чувствовала я себя лучше с каждым часом. А чтобы скоротать время, попросила Оукли раздобыть мне книгу.

К полуночи, прежде чем отойти ко сну, я успела перекусить дважды и ощущала себя весьма сносно, а к утру и вовсе забыла, что была ранена. Снимая с меня бинты, престарелый хирург лишь пораженно цыкал, глядя на белесый крестик, оставленный четырехгранным наконечником болта. Волшебство, да и только!

Учитывая эти обстоятельства, торчать в комнате за очередной книжкой я более не собиралась. Одевшись в дорожное платье, оглядела себя в зеркало. Добавила самую малость косметики: ресницы подчернить и губы поярче. Волосы, предварительно расчесанные и уложенные с помощью двух серебристых заколок, полухвостами свисали по моим плечам. Великолепно. И ведь не скажешь, что еще вчера эта девушка была при смерти. Я снова готова себя показать... По спине пробежали мурашки. В прошлый раз примерно так все и начиналось.

Прочь страх! Не допуская больше сомнений, я смело шагнула за пределы комнаты. Шаг, другой, и вот она, та самая злосчастная лестница. Держать лицо! Ты леди, а не испуганная простолюдинка! Надеясь, что моя заминка осталась незамеченной, превозмогая внутреннее сопротивление, я начала спускаться. На последней ступеньке меня встретил Оукли. Галантно подав руку, он провожал меня к столику, где также располагался хозяин гостиницы.

— Добрый вечер, леди Лоуденхарт. Вы выглядите великолепно. Ваше столь скорое выздоровление просто невероятно, — начал тараторить себе в нос толстяк.

— Напротив, Оукли, мистер Детворт утверждает, что для меня это в пределах нормы.

— Вы говорите так, будто для вас это открытие...

— На самом деле так и есть. Мне в детстве, конечно, приходилось рассадить коленки, но подстрелили меня впервые. Знаете ли, опыт не из приятных. Хотя, кому я это говорю... Вас ведь постигла схожа участь.

— По сравнению с вашей моя рана просто царапина.

— Но и крови предков, чудесным образом заживляющей раны, у вас нет.

— Вы правы, — согласился Овен, двинув плечом, и болезненно скривился. — Однако, будь у меня такая возможность, меняться с вами местами я бы не стал.

Стоило нам приблизиться к Райту, как он тут же вскочил, подвигая мне стул.

— Добрый день, леди Линдсис, — по-отечески улыбнулся он.

— Рада видеть вас, мистер Райт, — кивнула я в ответ, оглядывая трактир.

В обеденном зале обнаружилось немало занятых столов... Что крайне удивительно после случившегося. Поделилась своим наблюдением с Райтом и получила подтверждение собственных мыслей.

— По большей части это наемники мистера Оукли, — пояснил старый моряк, печально пожав плечами. — Простые работяги и впрямь стараются держаться отсюда подальше. Надеюсь, что все вернется на круги своя.

— А пока что этот «пират» возмещает убытки за мой счет, — снова забурчал Оукли.

— Господи, Овен, вы же сами поставили мне на иждивение два десятка человек! Учитывая, что всё здесь произошедшее случилось не без вашего участия...

— Я уже извинился перед вами, Райт! Сколько можно тыкать меня в это носом? Могли бы и скидочку сделать постоянному клиенту... — начал канючить торговец, однако Сэм Райт знал правила этой игры — вышибал клин клином.

— Я и так еле-еле свожу концы с концами, Оукли. Ваши хлопцы только жрут да спят, а пиво киснет. Скоро выливать придется... Кто возместит мне эти убытки?

И понеслось... И пока эта парочка препиралась, выясняя, кто из них больше остался в накладе, нам принесли обед. Куриное филе, томленное в сливочном соусе, и зажаренные на открытом огне овощи были великолепны! Настоящим преступлением было то, что опоздавший к началу трапезы Амер Дитворт ел их уже остывшими. Зато укоризненно поглядывал на меня, пока я смаковала разбавленное водой вино. Странный человек, сам же с утра утверждал, что я полностью здорова.

Ужин подошел к концу. Не дожидаясь, когда мужчины в соответствии с этикетом помогут мне покинуть стол, я поднялась сама. Намериваясь подышать свежим воздухом, сделала шаг в сторону выхода, а Райт и Окли синхронно вскочили, предлагая сопроводить. Приятно.

Неприятным оказалось то, что Оувен попытался при этом опереться на раненую руку, которая ожидаемо его подвела. Потеряв равновесие, толстяк собирался уже распластаться на полу, когда я, поймав его, поставила на ноги. Ситуация оказалась столь нереалистичной, что все, кто смог её наблюдать, замерли с открытыми ртами.

Меня же случившееся удивило больше всех — это спонтанное инстинктивное движение даже мне показалось излишне непринужденным... А та легкость, с какой я удержала от неминуемого падения грузное тело торговца, приводила в замешательство. Словно соломенную куклу в руках понянчила! Что это, святя мать Спасителя, значит? Стараясь не выказывать своей растерянности, я попыталась обратить это в шутку.

— Мне почему-то казалось, мистер Оукли, что это вы должны за мной присматривать. Когда это мы успели поменяться местами? — и тут же сменила тему разговора, обратившись к бывшему старпому: — Вся надежда только на вас, мистер Райт. Не могли бы вы меня проводить на свежий воздух?

— Конечно, леди Лоуденхар, — моряк неспешно, сохраняя достоинство, проследовал ко мне и, взяв под локоток, повел к входу.

Торговец подорвался было следом, но я его нежно осадила.

— Выздоравливайте, Оукли! В вашем состоянии не стоит излишне напрягаться.

Тот спорить не стал, но сделал неопределенный жест, подчиняясь которому вслед за нами увязалось сразу пять человек. Трое рванули вперед, остальные прикрывали с тыла. Неужели опасность еще не миновала? Или же он это так перед Артуром выслуживается?

Прогуливаясь вокруг трактира, наслаждаясь теплым осенним солнцем, я пыталась осознать произошедшее. Теперь воспоминания о драке на лестнице выглядели не таким уж и бредом. Чуть позже, чтобы проверить свои силы, я украдкой, когда никто не видел, крепко сжала в руке прихваченный по наитию столовый прибор. Сталь, из которой была сделана ложка, податливо согнулась, словно это было тесто... Сильная кровь? Не знаю... Но что бы это ни было, мне нравилась та мощь, что я в себе ощущала.

А еще... До боли захотелось прикоснуться к шпаге. Воспоминание о тяжелой стали в моей ладони успокаивало и бодрило. Одно дело — принять решение смело идти вперед навстречу любым невзгодам, другое — побороть подсознательный страх. Клинок, зажатый в моей руке, даровал мне больше уверенности, чем наличие рядом вооруженных мужчин.

— Мистер Райт, вы не могли бы вы раздобыть для меня рапиру? — решительно попросила я.

— Простите. Что? — опешил мужчина.

— Рапиру, шпагу, возможно, короткий меч. В крайнем случае, длинный кинжал.

— Прошу прощения, но холодное оружие — это не игрушка для молодой леди, — не особо пытаясь сглаживать углы, заявил моряк. — В руках неумехи от меча больше вреда, чем пользы.

— Позавчера я заколола человека, — возмущению моему не было предела.

— Я лично наблюдал за этим, — кивнул мужчина. — Но одно дело — воткнуть клинок, будто в мешок для тренировок, и совершенно другое — взаправду сражаться. Одно неверное движение, и вы сами сделаете себя калекой...

— Тогда научите меня, Райт! — вспыхнула я.

— Фехтованию? Это не то, чему можно научить за несколько часов... или даже дней, — отпирался бывший старпом.

— Ну я же не прошу вас сделать из меня мастера! Ровно столько, чтобы... Чтобы это не выглядело нелепо.

— Нелепо? Это единственное, что вас беспокоит? — улыбнулся моряк.

— Меня беспокоит то, что нас пытались убить! И то, что я лишь чудом не отправилась на тот свет! Я хочу быть способна защититься, если припрет, — выпалила я, понимая, что это лишь часть правды.

Способность дать в случае опасности отпор — это вторая очень веская для меня причина. Но первая и основная заключалась в том, что я хотела свой собственный клинок! Так, чтобы мой и больше ничей! Не столовый ножичек, а настоящее боевое оружие. Странное, непонятно чем обоснованное чувство... Блажь? Сумасшествие? Неважно! Я сделаю всё, чтобы получить желаемое.

— В той ситуации не каждый мужчина смог проявить себя лучшим образом, — попытался отшутиться моряк. — Беспомощной вы не казались даже тогда.

— Не увиливайте, Райт. Вы сами только что сказали про «мешок». Все понимают, что это была всего лишь случайность. В другой бы ситуации меня бы просто зарубили...

— Ваш брат...

— Он не всегда может быть рядом. Сейчас его здесь нет! И это не укор вам. Поймите наконец — в следующий раз мне хочется иметь под рукой нечто больше, чем просто надежду, — к решительным интонациям я добавила пару «щенячьих» глаз.

Сработало! Тяжело вздохнув, Сэм Райт задумался. В тишине мы обошли трактир по кругу, на чем прогулка и закончилась — единственная улочка была грязной, кривой и короткой, и следовать по ней желания не возникало.

— Хорошо, леди Лоуденхарт. Могу понять, что вами движет. Думаю, толку от этого будет немного, да и учитель из меня аховый, однако пару уроков по основам преподать я смогу, — сказал владелец таверны, когда мы вернулись ко входу.

— Отлично, Райт. Когда приступим? Может быть, прямо сейчас? — просияла я.

— Вы хотите практиковаться в платье?

— Ах. Да. Значит, завтра? Вы не могли бы послать за портным? Мне и правда следует обновить гардероб...

— Конечно, леди, — выдохнул старпом.

Я совсем забыла, что мой свежесшитый костюм был безнадежно испорчен. И если штаны удалось отстирать от крови, то куртку и рубашку разодрали на лоскуты. Ждать сверхнеобходимого мне не хотелось, и потому мы с портным сговорились лишь на грубую подгонку.

Не находя себе места, я ждала новый день.

Глава 7. Кровавая заварушка

Свист и дребезжание стали. Длинная шпага, выбитая из руки парня с внешностью бретера, засела глубоко в дорогом паркете. Пользуясь преимуществом в силе, к которому уже начал привыкать, я надеялся избавиться от противника в два движения, но он смог меня удивить. Легко расставшись с основным оружием, парень пояса правой рукой выхватил из-за крис — кривой кинжал с волнистым лезвием, а блокировав левой мой следующий новый выпад, поймал клинок мой шпаги в ловушку на даге.

Внешность оказалась «говорящей», в дуэлях противник понимал побольше меня, в том числе в грязных одноразовых приемах. Будь я собой прежним, продырявил бы он меня однозначно. Но теперь я не только смог среагировать, но успел перехватить руку противника. Рывком развернул бретера в сторону еще одного типа с «говорящей» внешностью: кривая сабля, повязка на лбу, обветренное лицо с оттенком бронзы, раскосые глаза — степной маолинец. Ударом ноги отправил своего противника ему навстречу, сбивая обоих с ног.

Присутствие редкого для этих широт маолинца, как и прочих колоритных персонажей, в гостиной усадьбы Литлби наводило на нехорошие мысли. Прошло совсем немного времени, и мои подозрения начали оправдываться. Из дверей в дальнем конце комнаты посыпались вооруженные люди.

— Засада! — предупредил я следовавших за мной бойцов моего отряда, отступая за колонну.

Лофт успел упасть на пол, и болт, предназначавшийся ему, врезался в грудь Реймонду. Я уже мысленно похоронил наемника, но, услышав звонкий металлический щелчок, увидел, как тот невозмутимо ловит и следующий выстрел на свой кованый баклер. А ведь у мужика стальные яйца, не иначе! Дальше я не мешкал.

Делаю рывок из-за колонны. Заходил справа, вышел слева. Мгновенный укол в сердце огромного детины в меховой накидке и со шрамом через всё лицо. Двуручный меч — не самое лучшее оружие в стесненных условиях особняка. Не королевский дворец, чай. Здоровяк падает, а я ныряю ему под мышку, наношу рубящий удар первому из арбалетчиков, рассекая ему лицо.

Сразу два меча пытаются достать меня синхронными уколами. Ухожу в сторону. Мечи, как я и думал, не сами по себе. Два парня, похожие, словно близнецы, в одинаковых блестящих кольчугах, красных кушаках и заостренных шлемах поверх кольчужных капюшонов, не давая мне продохнуть, непрерывно атакуют.

Неудобный, умелый противник, один колет правой, второй левой. Рваный ритм — с трудом парирую внезапные атаки. Левый вскидывает пустую ладонь в кожаной перчатке. Щелчок, и стрелка, которую я успел лишь мельком заметить, срывается с механизма, закрепленного на запястье наемника, вонзается мне в правую ногу, пониже кольчужной рубахи. Бесполезный однозарядный самострел, неспособный нанести ощутимый урон... Разве что в глаз попасть. Однако смысл произошедшего практически сразу становится ясным — нога в месте попадания «горит» так, словно ее опустили в кипяток.

Разрываю дистанцию резким скачком и выдергиваю стрелку. Прихрамывая, парирую выпад правого, резкий удар клинком в сторону левого. Тот на инстинкте закрывается, подшаг и пинаю под колено того, что слева — неточно, наемник лишь пошатнулся, уйдя в защитную стойку. Мы замерли. «Близнецы» слегка обескуражены. Видимо, стрелка, смазанная быстродействующим ядом, должна была уже вывести меня из строя. Обломитесь.

Воспользовавшись передышкой, если так можно назвать пару мгновений, я огляделся, отметив, что люди Лофта во главе с ним успешно сминают правый фланг, оставив за собой уже три трупа, включая недобитых мной бретера и маолица. Кажется справляемся... И стоило мне так подумать, как в шею Рауля, молодого парня под командованием Лофта, вонзается стрела. Накаркал.

Судя по траектории, вылетела она из дальнего дверного проёма. Вторая через секунду вонзается в плечо Лофта. Не спасла и кольчуга. Остальные, прижавшись к стенке, отдают инициативу противнику. С лучником надо срочно что-то делать. Иначе он перещелкает всех поодиночке, пока наёмники Литлби будут нас отвлекать. Явно не деревенский охотник — профи, привыкший поражать противника в уязвимые места из любого положения и при любых условиях. Однако долго увиливать от схватки мне не дали. Близнецы снова основательно на меня насели.

Хромая, преодолев боль, змеёй стелюсь под клинком левого, в длинном выпаде цепляю его бедро. Ухожу в кувырок от секущего удара справа. Теперь хромают двое. Не могу сдержать ухмылку. Продолжим танец! Опять хромаю в сторону левши, обходя его со стороны раненой ноги, стараясь держать его между собой и праворуким. Делаю финт, затем атакую, вынуждая его сделать шаг назад. Сам при этом «проваливаюсь», теряя равновесие… Повелись! Правый, решив, что это шанс, вскидывает руку, собираясь запустить в меня еще одну отравленную стрелку.

Только теперь я этого ждал. Более того — теперь я вижу, как его средний палец цепляет спусковую петлю и тянет вверх, раскрывая кулак. От души рубанув по его ладони, срубаю и петлю, и оказавшиеся на показ пальцы. Парень воет, прижимая окровавленную руку к груди.

Дальше дело техники. Сбитые с темпа и раненые, близнецы уже не могут мне ничего противопоставить. В считанные секунды я пригвоздил к стене одного и приголубил эфесом шпаги в весок второго. Контрольный в сердце. Эти все. Боль в ноге стихает — организм нейтрализует яд, но свобода движения пока что не вернулась ко мне в полном объеме. Но и времени на восстановление тоже нет — лучник снова пытается достать кого-нибудь из наших.

И быть бы тут еще одному трупу, но снова хорошо, прикрыв товарища баклером, сработал Реймонд. Ой, не прост это парнишка. Слишком уж резок для крестьянского сына, коим представился. Рванув товарищам на подмогу, я рассчитывал на внезапную атаку со спины и в очередной раз убедился, что Литлби не кого попало сюда нагнали. Ближайший ко мне наемник, одетый в кирасу и кожаную, прошитую стальными пластинами юбку, споро развернулся в мою сторону, подставляя под удар большой каплевидный щит.

Увидев это, я решил сменить тактику и вместо бесполезного в такой ситуации колющего удара, положившись на силу, с разгону врезался в щит. Расчет оправдался — рука болезненно онемела, но оппонента моего снесло с места, так словно им из катапульты запустили. Вывалившись из вражеского строя, он растянулся на полу, подставившись под добивающий удар Рэймода. Но не успел я порадоваться такому исходу, как очередной раз пропела тетива. Чудом успел кистью левой руки отвести очередной снаряд в сторону. Как же я хорош! Меченый не даст соврать.

Крутанувшись в сторону дверного проёма, замечаю прячущегося в тени коридора лучника. Тот времени даром не теряет, разрывая дистанцию, на ходу натягивает тетиву короткого композитного лука. Одна стрела на изготовке, две в кулаке. Прежде мне уже приходилось встречать такую технику: в бытность мою на королевской службе, знавал я замечательного парня — Эрика Ларсена. Удерживая стрелы подобным хватом, он успевал сделать три выстрела за считанные мгновения.

Если предположить, что этот стрелок окажется не сильно хуже Ларсена, то попытка сунуться в коридор может стать фатальной ошибкой — нашпигует стрелами, словно подушку для булавок. В этом расчете я, правда, оставил за скобками свои сверхъестественные способности. Однако выяснять на практике, достаточно ли хорош это парень, чтобы побороть мою скорость, не стал. Ушел прыжком в сторону, сбивая противнику прицел, сделал короткий рывок к дверному проему и ударом ноги захлопнул ближайшую створку двери. А затем уже рукой дернул правую. Теперь не достанет!

Как бы не так! Стрела прошила дверь в дюйме от моей ладони, недвусмысленно намекнув на то, что она декоративная. Будь у противника арбалет, новое отверстие появилось бы и в моей тушке. Не тратя более времени даром, подперев дверь телом одного из вражеских бойцов, я рванул в параллельный коридор. Не безосновательно полагая, что ведут они в следующее помещение, где и обедняются. Рассчитывая зайти к лучнику в спину, я и правда добрался до огромного зала, заполненного витринами и стендами с оружием. А стоило выглянуть за угол, и чуть было не поймал глазом стрелу.

Лучник тоже не дурак оказался, просчитал меня на раз. Демоны, как же хотелось решить всё меньшей кровью! Или большей. Плевать! Главное, чтобы не моей... Лезть под стрелы ой как не хотелось, но и торчать здесь не вариант. Неспроста нас здесь, вместо штатных охранников, встречают опытные головорезы. Кто его знает, что еще у Литлби в рукаве припасено... Промешкаем, и это поместье может стать нам общей могилой.

Решившись, я кувырком прыгнул за стеклянную ростовую витрину, не скрывающую внутри позолоченный, украшенный вензелями доспех, и в следующий момент вздрогнул от звука бьющегося стекла. Первая адресованная мне стрела прошла мимо, а вот вторая, разбив тонкое стекло, насквозь прошила латный нагрудник, выйдя из спинной пластины. Дерьмо парадное!

Лучник выхватил очередную тройку стрел, замер, выцеливая меня. Словно парочка идиотов, мы пару секунд пялились друг с другом сквозь стекло. С одной стороны, бить насквозь противник не решался, обоснованно полагая, что стрела если не завязнет, то потеряет убойную силу. С другой, я вроде как на ладони — стоит сделать шаг в сторону — стреляй не хочу. Вопрос: кому эта передышка играет на руку? Точно не мне.

Выжидающе посмотрев на меня, лучник вопросительно изогнул бровь. В ответ я непринужденно пожал плечами. Маска на его лице немного шевельнулась, намекая на улыбку. Этот парень мне определенно нравится, жаль, что ему придется умереть. Подмигнув ему, я сделал шаг назад к стене, на которой висел явно повидавший жизнь дубовый, окованный железом круглый щит. Лучник смекнул, куда я направился, и веселье в его слегка раскосых глазах пропало. Теперь он сам начал смещаться в попытке отрезать меня от стены, но было поздно.

В одно длинное движение я прыгнул, завладел щитом и, прикрываясь им, упал на колено. Две стрелы засели в дереве, а одна со звоном отскочила от металлического обода. Парень успел еще дважды спустить тетиву, прежде чем я до него добрался. Последний раз — в упор, в падении, выцеливая мою незащищенную ногу... Ловок, деманюга, — и выстрелить успел, и от удара щитом увернулся. Благо я тоже успел сместиться...

Но дальше всё должно было пойти по моему сценарию — в ближнем бою у стрелка против шпаги шансов нет! Как же я ошибался... Взмах клинка — мимо, еще один — не попал. Волчком кручусь, пытаясь достать противника, но тот, словно мангуст, уворачивается от моих выпадов, в самых невероятных акробатических этюдах. А я ведь уже начал привыкать, что в скорости со мной теперь соперничать бесполезно... Колол и рубил, пытался подвалить на противоходе — всё без толку. Не бой, а купальный театр!

Однако все эти кульбиты не прошли для него даром — стрелы из колчана разлетелись по всему залу, а самое главное, я слышал его тяжелое, прерывистое дыхание. Невероятная скорость и гибкость, что он демонстрировал, — вытягивали из него силы... Пытаясь дожать начавшего пустовать противника, я избавился от замедлявшего меня щита и чуть было за это не поплатился. Резко рванувшись в сторону, лучник прыгнул, налету подхватывая с пола стрелу, кувыркнулся с выходом на колено и мгновенно натянул тетиву.

Свист приближающейся смерти. Спасибо ускоренным рефлексам — стальной наконечник лишь звякнул по гарде моей шпаги, а стрела, изменив траекторию и разодрав мне рукав, обожгла левое плечо. Хвала Меченому — вскользь. Кажется, я становлюсь излишне религиозен.

Тем временем противник на месте сидеть не стал. Осознав, видимо, что проигрывает мне в выносливости, он перешел в атаку. В правой его руке, не пойми откуда, появился веер метательных пластин. Заостренные шипы не могли нанести сколь-нибудь серьезного урона человеку, одетому даже в легкий кожаный доспех, вроде моего. Не были они смертельным оружием и против бездоспешного. Но, будучи в умелых руках, позволяли переломить ход схватки, травмируя уязвимые участки тела — лицо, шею и тем более глаза.

Веер стальных шипов полетел... «Неожиданно» веером. На то и расчет — увернуться невозможно. Успел только лицо левой рукой прикрыть, в следующее мгновение взвыв от боли. Пара пластин, пробив наручи на вылет, оставила неглубокие ранки, но еще одна вонзилась в мою незащищенную кисть, глубоко засев в ней. Окрыленный этим успехом, лучник отбросил наконец-то свой основной инструмент и, заходя ко мне по небольшой дуге, со стороны раненой руки попытался вонзить выхваченный из-за голенища узкий нож мне в шею. Быстро, невероятно быстро. Но, к счастью, я тоже невероятен.

Отпустив шпагу, я успеваю повернуться к противнику. Раненой левой блокирую занесенную для удара руку с ножом. Правой наношу удар ему в грудь... Но тот снова проявляет чудеса изворотливости, пропуская мою руку под мышкой, и опять пытается разорвать дистанцию... Боже, как же я устал от этих танцев! Мышцы взвыли от невероятных усилий, хрустнули от нагрузки суставы, но я успеваю опередить этого засранца, сбив его с ног. Осталось только передавить его телом да придушить. Но лучник опять сумел меня удивить — подогнув в последний момент ноги, успевает, упершись стопами мне в грудь, отправить меня в полет.

Кувыркнувшись и со всей силы приложившись спиной об пол, чудом успеваю блокировать взмах небольшого клинка и раненой левой ладонью ухватить противника за руку. Застрявший в ней шип впивается в предплечье врага, награждая меня новой волной боли, заставляя отпустить свою жертву. Однако сквозь собственный стон я слышу тонкий вскрик врага.

Нож падает на пол, а мой оппонент, прижимая проколотую руку к телу, пытается откатиться. Хватаю его за капюшон, но тот с треском отрывается, оставшись у меня в руке. Парень кубарем отлетел в сторону, сгруппировавшись, замирает, готовый отражать новую атаку…

Парень ли? Вместе с капюшоном в моих руках оказалась и маска. Из-под черных, как смоль, волос на меня смотрят бешеные девчачьи глаза. Необычная для выходца из Александрии внешность — широкие скулы и нос, большой рот, могли бы сделать из нее дурнушку. Но примесь маолиньской крови гармонично все исправляла, делая девушку как минимум симпатичной.

Прошла секунда, прежде чем она осознала то, что ее инкогнито раскрыто. На ее лице пронеслась буря эмоций, от удивления и страха до отчаяния и решимости. Вскочив, она опять откуда-то выудила веер метательных пластин. Памятуя о последствиях прошлого броска, резко сместился в сторону, уходя с линии атаки. Один из снарядов на ширину ладони разминулся с моим лицом, второй я умудрился отбить. Да сколько там еще сюрпризов?!

Похоже, еще не все вышли... Подхватив с пола удачно подвернувшуюся стрелу, девушка снова ломанулась к луку... Я же, напротив, к оказавшемуся неподалеку щиту — зря, как оказалось, старался. Не желая более продолжать наш «диалог», девушка с разгону сиганула в окно внутреннего дворика. Звон стекла, легкий шлепок... Единственное, что я успел заметить, подбежав к разбитому окну, это скрывавшуюся в глубине какой-то постройки тень. Ушла, и демоны с ней. Ребята, что остались в оцеплении, перехватят… Хотя кого я обманываю? Эта уйдет.

Вырвал засевшие в наручные пластины, я попытался то же самое проделать с той, что засела в руке. Вот же дрянь! Утолщение у кончика выполняло роль крючка, дерну посильнее и разворочу себе ладонь к демонам — бесчестное оружие. Спустя пару секунд в зал ворвался Рэймонд, окинул взглядом помещение, он нашел меня и захрустел в мою сторону по битому стеклу витрин.

— Всё в порядке, лэр?

Я утвердительно кивнул, глядя в окно.

— Лучник сбежал?

— Ранен, вымотан. Но может быть опасен, — ответил я и, проследив за взглядом Рэймонда, устремленным на мою окровавленную левую кисть, прокомментировал: — Мелочь, но с ходу не выдернуть.

Рэймонд понимающе кивнул и достал из подсумка чистый отрез ткани и плеснул на него резко пахнущей жидкости. Я благодарно протянул ему руку для перевязки, поморщившись, когда в рану попала пропитка.

— Что там с Лофтом?

— Рэт делает перевязку. Повезло, просто царапина, кольчуга смягчила удар. Пару минут, и можем продолжить.

Из дальних дверей снова посыпались люди, Рэймонд бросил бинтовать, хватаясь за меч, я же лишь повел взглядом. Это были наши — наемники из охранного агентства. Пятеро человек были слегка испачканы, явно, чужой кровью. Троих где-то потеряли, но, судя по тому, как бодро двигались, ожесточенное сопротивление встретили только мы. А это значит, что не все так плохо, как я успел себе насочинять...

Оставшиеся бойцы агентства «Брук и Фордж» были цепью рассеяны вокруг поместья, отсекая возможные пути отступления противника, одновременно являясь резервом на случай непредвиденных ситуаций. Пусть там и остаются.

— Первый этаж зачищен, Лэр. Сопротивления почти не было, слуги и пять телохранителей мертвы. Литлби и еще несколько человек забаррикадировались в библиотеке на втором этаже. Ребята шерстят остальные комнаты, но похоже, что большая часть его семейства отсутствует… — отчитался старший из наемников.

— Успели вывезти, — задумчиво проронил я.

Учитывая, что операция была разработана в считанные дни, подготовиться Лителби могли, только если их заранее успели предупредить. Утечка в агентстве исключена, а значит, среди персонала Оукли завелась крыса. Однако в самый последний момент успели — семейку отослали, а наемниками укрепиться по-настоящему не успели.

— Срочно отправьте человека к нашему «следаку». Пусть носом землю роет, но результат мне нужен через час. Далеко они уйти не могли, женщины и дети их тормозят, — отдавал указания я, пока Рэймонд заканчивал перевязку.

Что ж, а пока есть время пообщаться с главой рода Литлби. Не то чтобы мне интересен этот разговор, но надо же как-то коротать время? Быстрым шагом я направился к лестнице на второй этаж.

Глава 8. Не такой уж я плохой парень...

Коридор, ведущий в библиотеку, «кричал» о богатстве его хозяина. Впрочем, то же можно было сказать про весь трехэтажный особняк. Однако прежде у меня не было времени разглядывать его дорогущие интерьеры, обильно и местами даже вычурно украшенные: картинами, гобеленами, бодистанскими шерстяными коврами и, конечно же, оружием. Будто бы целого выданного под это зала мало.

Раен Литлби — глава рода Литлби, забаррикадировал тяжелые дубовые двери еще более тяжелой мебелью, так что пробиться в библиотеку сколь-нибудь быстро стало фактически невозможно. Крепкие стены, кованые решетки на окнах второго этажа и плохая фантазия давали ему ложное ощущение безопасности.

Видимо, торговец надеялся продержаться до подхода подкрепления. Всё зря. Люди его уже мертвы. И пусть попыток прорваться было немало, никто через наш кордон не прошел. Разве что сбежавшая лучница может доставить неприятности, но я в это не верил — судя по её реакции, светится ей хочется не больше нашего. Впрочем, при любых раскладах, о приближении неприятностей мы узнаем заранее.

На крайний случай, если припрет, просто закидаем окна огненными коктейлями: алхимическая бурда в его составе сама по себе горит будь здоров, а когда займутся книги — долго ждать финала не придется. Но лучше обойтись без этого. Огонь мог привлечь внимание и дать Литлби пусть и призрачные, но шансы на спасение. Нельзя быть твердо уверенным, что в библиотеке нет черного хода или схрона, достаточно надежного для того, чтобы укрыться от огня. В связи с этим ребята из Брук и Фордж методично, со знанием дела рубили створки.

— Эй, Литлби! Как насчет того, чтобы открыть двери и сэкономить нам силы и время? — крикнул я, не рассчитывая на ответ, но из двери неожиданно раздался приглушенный голос.

— А может, есть и другие варианты?

Жестом остановил наемников, и те, опуская топоры, отошли в сторону. То, что глава семейства решил мне ответить, означало, что его уверенность в благополучном исходе пошатнулась. Надеялся договориться или же тянет время?

— Легкая смерть, единственное, что я могу вам обещать, — не слишком щедрое предложение, но бывают ситуации, когда и это немало.

Быстрый безболезненный яд может быть хорошей альтернативой. Но вряд ли это входит в его планы. Очевидно, что Литлби хочет откупиться... Такие люди всегда считают, что решение любой проблемы — это лишь вопрос цены. Торгаш — что с него взять?

— Не очень-то широкий выбор, — подтвердил мои мысли Раен. — Но зачем доводить до крайности? Я готов сдаться, только отпустите моих близких.

— Не тешьте себя иллюзиями — ваши жизни и так в наших руках. Вы зарвались, Литлби. О семье надо было раньше думать, прежде чем вы влезли в это дерьмо. Может и случайно, но вы покусились на людей, которых нельзя безнаказанно тронуть. И что более важное, тех, кто не умеет прощать, — я добавил в голос стали, а из-за дверей раздался женский всхлип.

— У меня есть, что вам предложить! Всего-то надо — случайно упустить нескольких беглецов, и вы сможете безбедно существовать остаток своих дней, — продолжал торговаться Литлби.

— Боюсь, что у вас столько не найдется, — с издевкой усмехнулся я.

Мыслил он в самом деле здраво, будь на моем месте простой наемник, могло и выгореть — Литлби были до неприличия богаты. Не каждый барон и даже герцог может себе позволить себе такие хоромы. А уж сотрудничать с гильдией убийц на постоянной основе — это и вовсе нонсенс. Я наводил справки: многие трясутся от ужаса при одном лишь упоминании Раена Литлби.

— Бросьте! Что вам стоит выслушать мое предложение? — настаивал торговец.

— Хорошо, удивите меня, и, быть может, у вас появится шанс, — с издевкой предложил я.

— Не уверен, что этой информацией стоит делиться прилюдно.

Что-то темнит чертов торгаш, однако это хорошая возможность ускорить процесс. Сидеть под дверью лишние полчаса мне не улыбалось.

— И что вы предлагаете?

— Мы можем переговорить с глазу на глаз? — предложил Литлби.

— Жду вас, — снова усмехнулся я.

— А может быть, это вы к нам? — ожидаемо откликнулся торговец.

А почему бы и нет? Вряд ли они будут предполагать, что один, пусть и не рядовой боец, сможет доставить им неприятности. И это заблуждение станет для них фатальным. Но соглашаться сразу я не спешил, могут что-то да заподозрить.

— Серьезно? А может мне сразу глазом на кинжал упасть? — рассмеялся я, а мои коллеги заржали.

В этот раз пауза затянулась. За дверью кто-то шепотом кричал, кто-то шикал и возражал. Затем раздался вскрик.

— Да как ты можешь!

Шлепок и приглушенный голос главы рода.

— Я так решил! — и уже мне: — Моя жена будет для вас гарантом. Как ни крути, вы в выигрыше.

Занимательно. Что же может мне предложить этот загнанный в угол зверь?

Отдав приказ отойти всем от дверей, я терпеливо разглядывал золоченые барельефы в коридоре. Спустя минуту абсолютности тишины раздался шум и скрежет падающей и передвигаемой мебели. Щелкнул тяжелый металлический засов. В дверях показалась пожилая женщина с заплаканными глазами. Одета в длинное синее платье с объемным кринолином, расшитым золотыми розами. В волосах также виднелись розы — стилизованные заколки.

Миссис Литлби, поджав губы, смотрела на меня без страха, я бы сказал, даже смело и с презрением. Разглядев мои белые волосы и брови, неестественно светлые серо-голубые глаза, она брезгливо фыркнула и, сделав шаг наружу, прошла меня.

— Тебя ждут, наемник, — сквозь зубы процедила она.

Можно было прямо сейчас отдать приказ на штурм. Желаемого я уже достиг, но нездоровое любопытство заставило меня пойти у Лителби на поводу. Отметив краем глаза, что, как Лофт и Рэймонд, не церемонясь, обыскали старую стерву, зашел в библиотеку.

Слева и справа стояли тяжелые, избавленные от книг дубовые шкафы, последние были обильно раскиданы возле входа. На меня были направлены сразу два арбалета. Один в руках здоровяка в мундире местной охраны, второй у юноши, взгляд которого горел ненавистью, а левая скула пылала алым «огнем».

Не иначе как недавно вступившийся за мать младший сын. Сразу видно — молокосос и слабак, но и с ним надо быть настороже — вдруг с перепугу нажмет на спусковую скобу. В остальном даже престарелый дворецкий с кавалерийской шашкой наперевес выглядел более угрожающе.

Двое охранников за плечами Раена Литлби стояли с обнаженным оружием, готовые отразить внезапную атаку. Сам же глава рода — солидный седой человек с тяжелыми бровями и узким подбородком, замер с каменным лицом. Коротким кивком он предложил мне закрыть двери. Не отрывая взгляда от смотрящих на меня арбалетов, я нащупал створку и захлопнул ее за своей спиной.

— Задвиньте засов, пожалуйста, не хочу, чтобы вслед за вами ввалилась вся ваша ватага, — начал Литлби старший.

Сколько же необоснованной самоуверенности в его-то положении — диву даюсь. Еще раз окинув комнату взглядом, я выполнил его требование, решив, что здесь справлюсь и сам. Однако прежде удовлетворим мое нездоровое любопытство. Что такого хочет предложить мне торговец? Стоило запереть дверь, как градус напряжения резко спал, а я с трудом смог сдержать улыбку. Потерявший бдительность враг — ровно что мертвый.

— А вы не робкого десятка, господин наемник, — с удивлением продолжил Литлби. — Или же это алчность затмила ваш разум?

— Вы решили начать переговоры с оскорблений, Литлби? — самоуверенно улыбнулся в ответ я.

— Ну что вы, мне просто хочется знать, с кем я имею дело. С расчетливым храбрецом или же готовым на любые безрассудства бешеным псом, — ответил Раен.

— Велика ли разница? — усмехнулся я.

— Весьма... С собаками не договариваются.

Я растянул губы в самой мерзкой улыбке, которую только смог изобразить.

— Если я не выйду отсюда через пять минут, мои люди начнут резать вашу жену на кусочки прямо у дверей. И будут делать это медленно и аккуратно, так, чтобы вы в полной мере смогли насладиться этим концертом… — на лице Литлби старшего не дрогнул ни один мускул, а вот младший вскинулся, готовый разрядить в меня арбалет.

— Вивьен, успокойся, — зыркнул на него отец. — У нас еще есть возможность договориться.

С этими словами Литлби достал из кармана пиджака небольшую, размером с крупное куриное яйцо, сферу. Белая поверхность была разделена на три сегмента: две «шляпки» и центральный элемент на «экваторе». Каждый из этих элементов мог легко вращаться вокруг общей оси. Поверхность шара была испещрена тонкой вязью рун, разомкнутой на местах стыков сегментов.

Ох-хо-хо. Бинго! Кажется, не зря я сюда сунулся — интуиция меня не подвела. Это был не просто ценный осколок старой Империи, а древний, запрещенный артефакт — оружие, способное магическим огнем стереть с лица земли пол квартала. Очень редкий, но весьма известный в узких кругах шарик.

Еще тысячу лет назад они более или менее свободно ходили по миру. Однако около пятисот лет назад, завладев таким же шаром, некий самоубийца проник в окрестности дворца одного из самых влиятельных герцогов Александрии того времени. Сферу никто не видел, но последствия оказались красноречивыми — дворец и близлежащие дома в считанные мгновения были поглощены плавящим даже камни огненным смерчем.

Неизвестный ублюдок прихватил с собой на тот свет не только герцога-хозяина, но и более сотни высокопоставленных гостей, включая пару гостивших великих герцогов и даже целого второго принца Империи Аберат… О тысяче ни в чем не повинных людей не стоило даже упоминать.

В тот момент сильные мира сего осознали, сколь беззащитны они перед магией, и приняли меры. С тех пор обладание такой безделушкой — смертный приговор. И не только для утаившего артефакт человека, но и для всех, кто был с этим связан: добывал, перевозил, подорвал...

Зачастую, не разбирая правых и виноватых, вырезались целые семьи, а то и рода. Спрятаться было невозможно — акт об изъятии и уничтожении этих сфер был подписан всеми значимыми игроками на политической сцене. Однако это не значило, что желающих приобрести опасный предмет не было. На «черном» рынке такой кругляш взаправду мог стоить столько, что хватит до конца жизни... Еще и внукам останется. Я посмотрел на источающего самоуверенность торговца другими глазами...

Только безумец будет держать при себе такую опасную штуку. Впрочем, теперь понятно, откуда у этой семейки такие доходы — нечаянно я вскрыл один из самых крупных каналов контрабанды... Впрочем, платить Литлби мне не собирался. Артефакту суждено было стать не отступными, а средством шантажа.

— И, так, мистер, как вас там... Мое предложение. Вы уходите, не причиняя более никому вреда, а я, так уж и быть, не воспользуюсь этим устройством. Поверьте, мне самому не хочется на тот свет, но, если вы не оставите мне выхода, я спалю здесь всех к чертям собачьим, — Раен Литлби говорил жестко и уверенно.

Понятно, на что он рассчитывал. Я даже не стал уточнять, что будет, если до властей дойдет информация о сфере — ясно как день, артефакт исчезнет из города раньше, чем они успеют отреагировать.

— Ну же, господин наемник, решайтесь. Как ни крути, но вам придется признать, что все пошло не по вашему сценарию, — видя мою озадаченность, продолжал давить Литлби.

О, как же ты заблуждаешься, мужик! Моему сценарию как раз ничего не разгружает. Единственное, чем я был озадачен, — прикидывал, кого буду убивать первым. Семь на одного, так еще и раненого, под двойным прицелом... Они не верили, что я смогу им что-либо противопоставить. Напрасно...

— Соглашайтесь. Жизнь важнее репутации...

Резко пригнувшись, я рванул вперед, не обращая внимания на арбалеты — спаренный щелчок тетивы, звонкие удары тяжелых болтов по дубовой двери за моей спиной. Ха, мимо!

Я Был безоружным, но это лишь временные трудности. Сблизившись с первым охранником, пропускаю укол шпаги у себя под мышкой. Идиот до последнего думал, что проткнул меня. Сокрушительный удар в челюсть отправляет его в беспамятство. Пинком отправляю второго телохранителя в недолгий полет, а затем, захватив шею Литлби в «замок», оттягиваю его в сторону. Пластина, торчащая из моей левой ладони, упирается ему в горло.

— Мы все еще можем договориться! — уже не столь уверенно лепечет Раен.

— Ну это вряд ли — трупы не разговаривают, — не смог удержаться я от ремарки.

За артефакт я не беспокоился — вслепую за считанные мгновения, что ему осталось жить, Раен просто физически не сможет совместить разорванный рисунок рунной вязи. Дурак — блефовать тоже надо уметь.

Окружающие замерли, ожидая, что я начну переговоры... Но я просто дернул шею несостоявшегося заложника... Хруст позвонков звонко разлетелся по библиотеке — прощайте, мистер Литлби. Противники замерли в нерешительности, и только младший сын семейства, прежде пытавшийся взвести арбалет, откинув его, вдруг схватился за шпагу.

Безумно улыбаясь, я заглянул парню в лицо, произведя на него неизгладимое впечатление. Бездумно бросившись в атаку, нелепо замахиваясь клинком, он споткнулся. Подшаг, внешней стороной кисти отвожу в сторону его клинок и, схватив за волосы, наношу сокрушительный удар коленом в лицо.

Боль в раненой ладони вспыхивает с новой силой — надо быть аккуратней. Провожая безвольно падающее тело взглядом, я вынимаю из его руки шпагу. Опять заминка. Теперь вас всего четверо, что стоим, чего ждем? Дальше будет только хуже. Неужели вам нужен дополнительный стимул? Извольте.

Упавший мне под ноги Литлби-младший зашевелился, пытаясь подняться на ноги... Пнув его разок, чем перевернул на спину и безжалостно наступил ему на горло. Тут же на помощь хрипящему парню бросается его дядя. Короткий укол на пределе скорости и закономерная смерть. Все Литлби вышли, остались два охранника и да дворецкий. Ребята, конечно, ни в чем не виноваты, но видели уже слишком много.

Первым умер тот, что покрупней, — честно пытался состязаться со мной в фехтовании. И если в технике он оказался не значительно хуже, то в скорости проиграл на голову. Задержать он смог меня лишь на пару мгновений, которыми и попытался воспользоваться дворецкий, павший следующим с рассеченной рукой и раной в горле.

Последний мой противник в себя нисколечки не верил и попытался скрыться от меня за стеллажами, однако я собирался играть с ним в салочки. Удар ноги, и тяжеленный книжный шкаф падает ему прямо на голову. Даже добивать не пришлось, череп вдребезги. Слишком просто. Бах, бах, бах.

Обернувшись, я наблюдал, как сотрясаются под ударами тяжелые дубовые створки. Надо прекращать это безобразие. Подойдя к телу Литлби, я подобрал выпавшую из его рук сферу и засунул во внутренний карман куртки, добил всех, кто подавал признаки жизни, и только после этого подал голос.

— Лофт, прекращайте этот бардак, тут уже некого убивать.

Удары стихли. Я попытался открыть двери, но сильно перекосило, так что даже засов повело. Пришлось бросить шпагу и, действуя здоровой рукой, прилагать немалые усилия. На выходе меня встретили во всеоружии, будто ожидая прорыва... Я же, неспешно выйдя из библиотеки и самоуверенно улыбаясь, забрал свое оружие у Рэймонда. Проскочивший мимо меня Лофт, заглянув внутрь, лишь покачал головой.

— А с этой что делать? — задал он вопрос, глядя на вдову Литлби.

Женщина смотрела на меня с такой ненавистью, что будь та способна жечь, я бы трижды успел стать пеплом. Несмотря на произошедшее, продолжает контролировать ситуацию по мере своих скудных возможностей. Сильна, беспощадна и так же, как я, умеет прощать. Стоит дать ей мизерный шанс — всё сделает, чтобы меня уничтожить.

Сняв с пояса кинжал, я, не мешкая, вогнал его ей в сердце. Даже умирая, она держала маску презрения на своем лице. Лофт поморщился, не сумев скрыть свое недовольство, глядя на осевшую на паркетный пол даму.

— Не хотел бы я оказаться вашим врагом, лэр, — проронил он, не отрывая взгляда от тела женщины.

Я достал из кармана платок, вытер окровавленный кинжал и, по-приятельски улыбнувшись, как мне показалось, сказал:

— Нет ничего проще, Лофт! Просто не надо становиться у меня на пути. В противном случае я не такой уж и неплохой парень, — однако наемник, кажется, мне не поверили.

Процессию из пяти карет под усиленной охраной десятка наемников сложно было не заметить. Информаторы отстучали быстро — сыскарь дал нам знать тут же. Дольше провозились в поместье, подчищая следы нашего пребывания. А затем остаток дня и всю ночь преследовали беглецов по дороге, ведущей в центральную директорию.

Цели своей достигли под утро, как и было намечено — на безлюдном тракте. Схватка получилась быстрой и кровавой. Защитников порубили в капусту. Несмотря на предложение отойти в сторонку по-хорошему, оказавшийся принципиальным наемный отряд бесславно погиб, проиграв за численным преимуществом.

Оставшихся в живых братьев Литлби вздернули на ближайшем суку последним назиданием для этого семейства. Женщин и детей я трогать запретил. Будучи в масках и непримечательной одежде, мы были сложно идентифицируемы — лишние жертвы были ни к чему. Род Литлби так и так придет в упадок. Не сразу, но конкуренты быстро растащат или отожмут оставшиеся без присмотра ценные активы. Не в последнюю очередь на этом нагреется Оукли.

Ехавший рядом со мной всю дорогу с каменным лицом Лофт, услышав мои приказы по поводу пленников, выдохнул. Ну не совсем же мы звери? Возвращались через Вейкт. Именно здесь квартировали Рэймонд со товарищи. Отсюда же был родом Рауль, парень, что так неудачно поймал стрелу при штурме особняка Литлби. Еще двоих мы потеряли из числа агентства. Но там ребята сами разберутся. Тело же Рауля надо было вернуть родственникам.

Тащить мертвеца поперек седла через три герцогства было чревато. И потому в одном из ближайших городков мы обратились в похоронную контору. За какие-то дикие деньги, но зато без лишних вопросов нам выправили документы и взялись довести тело молодого наёмника до родины.

Там же я наконец нашел кузницу, где, замешкавшись на входе, попытался понять причину внутреннего дискомфорта. Оглянувшись, не заметил ничего подозрительного, разве что малолетний пацан в поношенных штанах, тершийся у коновязи, чересчур пристально заглядывался на мою раненую руку. Однако стоило бросить на него взгляд, как он спешно зашагал прочь.

Хмурый и раздраженный кузнец был не очень приветлив, но в помощи отказывать не стал. Сноровисто и жестко, не обращая внимания на мои жалобы и возмущения, отпилил кончик засевшей в ладони пластины, а затем резким рывком вырвал из уже начавшей подживать ладони остатки металла. Плеснув на рану крепкой настойки, к которой время от времени сам прикладывался, попросил на выход. На мою попытку оплатить его услуги, чуть ли не взашей выгнал, порекомендовав побыстрее валить к лекарю и не отвлекать людей от работы. Нормальный мужик.

В город мы прибыли с опережением воза с телом Рауля где-то на сутки и расположились на солидном постоялом дворе, ранее облюбованном наемниками. Несмотря на поздний час, я заставил местных разогреть баньку — не смог себе отказать в этом удовольствии. Заказал пива и не стал отказываться от дополнительных услуг миловидной девчушки, принесшей пенный напиток. Закончив с… омовением и выслушав ненужный мне доклад Лофта, я забрал ключи от своей комнаты и завалился спать.

Глава 9. Давайте эту демонову железяку сюда!

Полночи мне снились кошмары о том, как меня пронзает вражеский клинок или выпущенный наемным убийцей арбалетный болт. Страх и фантомные боли. Просыпаясь в холодном поту, я боялась вновь закрыть глаза. Казалось, что во тьме комнаты, за занавеской с оружием в руках прячется ночной гость. Кутаясь в одеяло, старалась убедить себя в том, что это игра воображения. Однако выходило плохо.

Уставшее от метаний сознание требовало забытья, но стоило на несколько минут погрузиться в мир грез, как я вновь просыпалась от собственного испуганного крика. Легко сказать: «Не бойся и не отступай», — сложно сделать. Очередной раз проснувшись уже под утро, когда на чернеющем горизонте появлялся лишь намек на первые лучи солнца, преодолевая страхи, я встала. Нащупала в прикроватной тумбочке рукоять кинжала, что всё-таки выпросила у Оукли, и крадучись подошла к занавеске.

Резко отдернув её... я не нашла ничего, кроме капельки спокойствия. По чуть-чуть, но липкие лапы страха начали меня отпускать. Пройдя вдоль стены до дверей, проверила запор, а затем снова вернулась к окну. Здесь тоже была защелка, но хлипкая, совсем не внушающая доверия. Успокаивало только то, что на второй этаж не так легко забраться... Открыв щеколду, я подняла вверх оконную раму, желая в этом убедиться. В комнату ворвался прохладный осенний ветерок, а с улицы послышался приглушенный разговор.

— Ох, Уил, как же спать-то хочется. Может, я пойду в конюшне часок покемарю? — жаловался неизвестный.

Вчера под самый вечер прибыли профессиональные наемники, сменившие «сборную солянку» из местных мужиков, что вынужденно нанял Оукли.

— Тигран тебе потом покемарит. Хочешь без жалования остаться? — ответил ему хриплый голос.

— Это откуда же он узнает? — усомнился первый.

— Я и скажу.

— Вот так, в крысу? Товарища сдать?

— Да какой ты мне товарищ, Берк? Второй день знакомы, — фыркнул сиплый.

— Что это ты так? До сих пор, кажется, неплохо общались… — недовольно буркнул первый.

— Я и сейчас неплохо общаюсь. Только жопу твою прикрывать мне резона нет. Нас сюда не просто так поставили.

— Да что ей будет? Окошко вон как высоко…

— А если меня, пока ты дрыхнуть будешь, исподтишка завалят? А потом тебя спящим подрежут? Не забывай, Берк, Тигран сказал, тут гильдия убийц замешана. Эти и по голой стене смогут взобраться.

— Всё, всё понял. Не кипеши. Вряд ли они, конечно, сюда сунутся, но вдвоем как-то... Спокойней, чоле...

Закрыв окно, я снова его заперла. Разговоры про убийц, лазающих по стенам, уверенности мне не прибавили, но то, что меня охраняют даже ночью, успокаивало. Однако лучше будет все-таки перестраховаться. Чувствуя себя полной дурой, я взяла с комода стеклянную вазу и, немного повозившись, смогла ее примостить на окошко так, чтобы в случае, если его попробуют открыть снаружи, она грохнулась. Еще раз проверила засов на дверях и только после этого легла в кровать.

Кинжал решила оставить при себе, засунув руку с ним под подушку. И в этот раз наконец-то всерьез заснула, проснувшись только когда в мою дверь начали колотить.

— Леди Линдсис, леди Линдсис, это я, Молли! Леди Линдсис, у вас всё в порядке?

Вздрогнув, я долго пыталась осознать, где нахожусь — сон все никак не хотел меня покидать. Помотав головой, проморгалась и наконец ответила служанке.

— Всё в порядке, Молли. Принеси, пожалуйста, тазик с теплой водой.

— Конечно, леди, сейчас, — скрип половиц и звук удаляющихся шагов.

Сладко потянувшись, я запоздало вспомнила о кинжале и попыталась его отыскать. Обнаружился он между спинкой кровати и матрасом… Изрядно поцарапав деревянное изголовье, он воткнулся в ламель. Как неудобно получилось. Впрочем, ладно, пары монет в качестве компенсации должно хватить.

Встала и, отодвинув занавеску, пустила в комнату солнышко. Судя по его высоте, сейчас уже часов десять должно быть. Славно поспала по итогу, но лучше бы всё же без этих ночных «приключений». Простыни вон влажные, ночничка тоже, волосы вообще ужас. Принюхавшись, поняла, что не зря послала служанку за водой. Дождавшись Молли, смыла с себя пот, помыла голову, высушила её, насколько позволило полотенце, и попросила принести гребень.

К этому времени есть хотелось так, что в животе урчало, благо что завтрак уже ожидал меня в общем зале... Двинулась было на выход, но, заметив свое отражение в зеркале, остановилась — в таком виде я из комнаты не выйду. Лучше холодную яичницу есть, чем щеголять такой бледной рожей. В прошлой жизни, будучи еще Лайоной, для меня бы это проблемой не стало — натуральная красота без лишних усилий.

Преображение, что со мной случилось, сделало меня... другой. Немножечко обидно, но теперь моя красота требовала доработки. И если лишенные цвета волосы проблемой не были, то белые ресницы и брови делали меня безликой — без косметики тут не обойтись. Совсем чуть-чуть, так, чтобы это не выглядело вызывающим. Вот, теперь порядок.

За столом, кроме жареных яиц и пары колбасок, меня встретил Оукли. Увидев, как для меня готовят снедь, он также решил поторопить свой обед. На его блюде можно было разглядеть: печеный кабаний бок, отварной картофель, посыпанный ароматной зеленью, малосольные огурчики и грибочки, парочку перепелок и тонко нарезанный молодой сыр. Рядом лежало пол краюшки свежевыпеченного хлеба и стояла кружка темного пива.

— Я смотрю, у вас тоже аппетит после ранения разыгрался, мистер Оукли? — поздоровавшись, спросила я.

— Что вы, леди Лоуденхарт. Напротив, кусок лишний в горло не лезет, — пожаловался толстяк.

Это у него, значит, сейчас не лезет? Ну-ну.

— Вы бы тогда переживали лучше, а то как чайка глотаете, — съязвила я, но толстяк принял совет за чистую монету.

— Тут вы правы, леди. Так плотней должно получаться.

Оглядевшись в поисках хозяина таверны, я вздохнула и продолжила трапезу. Новую куртку и рубашку мне доставили вчера под вечер, однако Райт наотрез отказался практиковаться на ночь глядя. А сейчас и вовсе пропал из виду.

— Оукли, не подскажете, куда запропастился наш радушный хозяин?

— Так он раненько утром по окрестным деревням за провизией уехал. Покупать у крестьян всяко выгоднее, чем на рынок ехать. Должен после полудня вернуться.

Ясненько… Ночь в кошмарах, утро насмарку, так еще и день в никуда — кем я буду, если на уставшего с дороги человека начну со своими требованиями наседать? Так уж и быть, потерплю, но к вечеру обязательно напомню об обещанном!

Закончив с едой, не зная, чем себя занять, я бесцельно шлялась по трактиру. Из развлечений только созерцать занятых игрой наемников: трое мужиков швыряли кинжал в круглый, в два локтя в диаметре, спил ствола. Подойдя к ним со спины и облокотившись на колонну-мачту, я слушала их препирательства.

— Ха, Тигран. С тебя монетка! — длинный трехгранный клинок, явно не предназначенный для таких забав, завяз практически в центре мишени.

— С чего бы? Ты же точь-в-точь в мою зарубку угодил. Как специально метил, — не согласился бородач.

Тигран? Ночью я, кажется, слышала это имя. Очевидно, это тот самый, что жалования за провинность лишить может.

— Да какую, твою, там на целый ноготок разница! — возмутился мужик.

— Глазки тебя подводят, если и есть там ноготок, то от центра подальше будет...

— Ээээ, командир, ты это совесть имей! Кенни, рассуди...

Однако Кенни лишь на пол сплюнул, не желая ввязываться в их спор, за что тут же получил окрик от оказавшейся неподалеку тучной служанки.

— Вы господа, если срать вздумали так делайте это на улице. Там специально для этого отхожее место установлено.

Кенни обернулся и даже хотел было возмутиться, даже рот открыл, чтобы огрызнуться... Но, заметив меня, проглотил грубые слова. Остальные тоже примолкли, даже про монетку забыли. Игра забуксовала. Скучно! Спасая положение, я подошла к мишени, выдернула из неё кинжал и направилась к той черте, откуда его метали наемники.

— Не против, если я с вами сыграю? — задала я риторический вопрос, пытаясь почувствовать в руке вес холодного оружия.

— Мы это, леди, не против, конечно, да только как бы вам не пораниться…

Эти ребята, видимо, были не в курсе того, как доблестно сражалась с бандитами! Иначе бы таких насмешек себе бы не позволяли. Может, сделать их жизнь здесь невыносимой? Ладно, на первый раз прощаю.

— Как бы мне не пораниться, я сама разберусь, — огрызнулась я, стерев усмешки с их лиц. — Какие у вас правила?

— Правила просты, леди. Бросаем кинжал — три попытки. У Кого воткнулся ближе к центру тому остальные по монетке.

— Принимается, — я выудила из мешка, привязанного к поясу, «серебрушку», показывая свой залог.

Наемник, тот, который с Тиграном спорил, при этом нервно сглотнул.

— Прошу прощения, леди, но мы на «медяшку» играем. Нет ли у вас денег попроще…

— Боитесь продуть? — усмехнулась я, развлекаясь.

Алчность боролась на лице мужика с благоразумием и победила. Деньги не огромные, но и не малые. Так еще и даром, не иначе.

— Как скажете, леди, только потом не обессудьте… — вынув из кармана свой серебряный кругляш, наемник показал его присутствующим.

— Ну тогда и я в деле! — отозвался Тигран.

— И я! — не отставал от коллег Кенни.

— Начинайте, леди, а мы уж после, — улыбнулся в бороду глава наемников.

Я, без сомнения, занималась ерундой, но скука она такая… Да и не обеднею от одной-то монетки... Если что, еще у Артура попрошу... В какой-то момент мне стало не по себе... Нестерпимо захотелось его увидеть, услышать очередное язвительное замечание. Неужели я по нему скучаю? К демонам! Отогнав дурацкие мысли, я схватилась за рукоять кинжала, прицелилась, как сумела, и метнула оружие. Сделав полуоборот, кинжал ударился о мишень рукоятью. Звякнув, клинок острием вниз и воткнулся в пол.

— Неплохо для первого раза, леди. Не у каждого так сходу втыкается, — не удержался от подначки бородач.

Как ни старались мужчины, а смешки задавить полностью не получилось. Однако, прочитав на моем лице, что ходят по краю, быстро взяли себя в руки, поспешив вернуть мне кинжал. Второй бросок, как могла, выверяла, пытаясь припомнить, как держали оружие в руках наемники. Замах, бросок и... В этот раз кинжал ударяется о дерево плашмя и снова со звоном падает на пол. Досада на моем лице была столь очевидной, что в этот раз мои соперники даже не подумали улыбнуться.

— Да не переживайте вы так, леди. Этому навыку обучиться не так уж и просто. Тут не три попытки нужно, а долгие часы, а то и месяцы тренировок, — пожалел меня Тигран. — Может, ну его, этот дурацкий спор?

Товарищи его были не сильно рады такому заявлению, рассчитывая на халяву, но смолчали. Только вместо утешения, слова его вывели меня из себя.

— Не надо мне делать поблажек! Давайте эту демонову железяку сюда!

Спустя пару секунд кинжал снова оказался в моей руке... Вместе со следующим броском я выплеснула все свое раздражение. Хлопок воздуха, щелчок, треск древесины и снова тяжелый удар. Все, кто был в обеденном зале трактира, включая приговаривавшего уже третью кружку пива Оукли, в испуге обернулись в нашу сторону.

Половинка мишени толщиною в ладонь, отколовшись от круга, грохнулась на пол… А кинжал... Он по самую гарду вошел в деревянную стену… Рукоятью вперед. Что примечательно, примерно там, где должен был находиться центр мишени. Пойдет! В правилах ведь не сказано, каким концом он должен был воткнуться? Вот и отлично.

Наемники на меня смотрели с таким благоговением, что мне аж неуютно стало… И одновременно невероятно приятно. Больше! Больше восхищенных взглядов!

— С таким броском, леди, вам кинжал не нужен, — сказал Тигран. — Хватит и чугунной болванки.

Отлипнув от меня взглядом, он подошел к стене и попробовал вытащить из неё оружие. Попыхтел немного и, смутившись, отступил. Снисходительно вздохнув, я повторила его манёвр и, ухватившись за трехгранный штырь, с силой дернула. Доска, в которой увяз кинжал, заскрипела, заскрежетала и лопнула, обломившись. Бросив её на пол, наступила на неё ногой, я все-таки смогла высвободить оружие.

— Держите, Тигран. Теперь ваша очередь.

— Благодарю покорнейше, леди. Но, боюсь, ваш успех мне не повторить… Да и инвентарь поврежден, — мужик покосился на треснувшую мишень и протянул мне монету.

Однако я в поддавки играть не собиралась.

— В таком случае зачтем как ничью и доиграем в следующий раз. Единственное, надо бы возместить хозяину убытки.

— Возьмем это на себя, — улыбнулся наемник, пряча свою «сребрушку» в карман.

Кивнув, я поплыла обратно к Оукли. Пока дурачилась, в голову пришла замечательная идея. Где-то в конюшне обитали наши с Артуром лошадки... Хочу покататься! Однако, зная, как над моей персоной трясется торговец, не предупредить его о том, что я собираюсь на прогулку, было бы невежливо. Да и страхи, навеянные ночными кошмарами, никуда не делись... Пусть выделит мне охрану.

Торговец, ожидаемо, отпирался и отговаривал, но в итоге сдался. Условились через час. Переодевшись, сидя за столиком, попивая сладкий ягодный морс, я наблюдала за тем, как суетятся наемники. Сопровождать меня вызвались трое моих новых знакомых. Тигран, Кенни и, как выяснилось, Боби. Еще двоих назначили, не учитывая их желания.

Вместе с напитком кончилось и мое терпение — пошла в конюшню. Лошадка, что досталась мне, была гнедая с черной гривой. Смирная или даже ленивая, как мне сперва показалось. От морковки не отказалась, от ласки — тоже. С помощью мальчика-конюха оседлала её и забралась в седло. На выходе меня встречали немым укором мои сопровождающие.

— Леди Лоуденхарт, наших-то лошадок еще не подогнали, — пожаловался Тигран, намекая на мое безрассудство.

— Да не переживайте вы так. Я пока вокруг трактира кружочек сделаю. К седлу привыкну, — успокоила его я.

Вздохнув, мужчина кивнул своим товарищам, и те разбежались по окрестностям. Не думаю, что в этом был какой-то смысл, верно, на всякий случай. Пусть развлекаются. Аккуратно сжимая бока моей красавицы, я задала ей темп и направление.

Как же хорошо! Теплое солнышко, прохладный ветерок и общий ритм. Гнедушке, как я решила её величать, тоже нравилось — застоялась девочка. Шаг ее то и дело срывался на рысь, а тянуло её в поля к свежей зеленой траве. Я бы и не против, но обещала — только вокруг трактира… Пришлось потерпеть. Но и так хорошо покатались, а там уже и остальные подтянулись.

Дальше уже вшестером, сначала по дороге, а затем по близлежащей просеке до речки. Здесь солнце решило нырнуть за серую тучу, и по воде побежали тысячи кружков. Дождь. Неожиданно холодный, он заставил нас припустить. Тут-то я и дала Гнедушке волю, с вихрем проскакав вдоль берега аж до самых причалов, а там уже снова по просеке обратно в Мэрифилд. Мокрая, но довольная, я ворвалась в трактир как буря.

— Молли, мне срочно нужно полотенце! — с порога крикнула я, прогрохотав сапогами по лестнице.

Ставшая уже практически моей личной служанкой женщина тут же поспешила за мной, бросив все свои прочие обязанности. Переодевшись и подсушив волосы, я снова спустилась в общий зал. Погода к этому времени испортилась окончательно. За окном грохотал гром и сверкали молнии. Темно, как ночью, даже люстру-штурвал запалили, чтобы в темноте не спотыкаться. Заметно похолодало даже в помещении. Обстоятельства эти могли бы оказаться достойной причиной расстроиться, если бы не подоспевший обед.

Горячая картофельная похлебка с картофелем, мясом и овощами сильно напоминала рагу, но отлично согревала. А глинтвейн, что заказал для нас Оукли, и вовсе заставил забыть о непогоде. Хорошо.

А самое занятное, что в наше недолгое отсутствие в таверне успел завестись менестрель. Сперва к нему отнеслись с осторожностью, но ненадолго — выяснилось, что он здесь личность известная и проверенная. На всякий случай артиста все же обыскали, но препятствовать его присутствию не стали. Более того, Оукли даже деньжат подкинул. Горячий пряный напиток и мерный перебор струн лютни, что может быть лучше? Конечно же, песня.

— Мисс Абигейл, красотка из Бруни,

— Страсть же как шельма была хороша,

— Стоял на крылечке, запала в сердечко,

— Это любовь мимо нас не прошла.

Песенка эта была с перчинкой, но знали её все. От крестьян до герцогов. Задорный ритм с похлопываниями вдобавок к звону струн позволял втянуться в её исполнение каждому.

— Ночью любила меня беззаветно,

— В такты мои попадала она,

— Утром исчезла мадам незаметно,

— Сердце мое с кошельком увела.

Наемники и прислуга таверны — все собрались в обеденном зале, хлопая и поддерживая заданный музыкантом ритм. Долгий проигрыш между куплетами и… Вместо менестреля вдруг вступила я.

— Мисс Абигейл, плутовка из Бруни,

— Твоя красота и богине под стать,

— Тебя я простил, искал и молил,

— И шанс ты изволила новый мне дать.

— Ночью любила меня беззаветно,

— В такты мои попадала она,

— Утром исчезла мадам незаметно,

— Вновь мое сердце с мошной увела.

И так еще пять куплетов, неизменно заканчивающихся страстной ночью и побегом ветреной воровки. Пели мы их поочередно, на радость собравшихся. В какой-то момент у меня мелькнула мысль, что скабрезные песенки родовитой аристократке не под стать… Но какого демона! Такой глубокой провинциалке, как я, это можно было простить.

— У вас прекрасный голос, мадам, не желаете переместиться за мой столик, дабы познакомиться поближе? — пропел музыкантишка, стоило нам закончить «выступление».

И ладно бы просто пригласил, но таким голосом позвал, будто девку портовую. Дурак? Отсутствие дубовых листочков на вороте моего платья и его простота — не повод забывать о приличиях… В миг наступившая в трактире тишина и бешеный взгляд, которым я его окатила, заставил грубияна заткнуться, а подорвавшийся Тигран, отвесив ему смачный подзатыльник, зашептал нечто на ухо.

Нервно тиская лютню, с выпученными глазами мужик начал сжиматься в объемах. Куда подевалась твоя горделиво расправленная грудь, парень? Раскланиваясь, он подскочил ко мне.

— Простите, леди. Виной всему мой бескостный язык и недостаток прозорливости. Приму любое наказание из ваших прекрасных рук…

Любое. Ха. Будто я могу ему что-то сделать? Распять? Четвертовать? Нет, конечно, если задаться целью... Никто даже пикнуть не посмеет, если я ему руки поотрываю… Более того, помогут. Однако прощать подобное без последствий тоже нельзя. Купеческая дочка могла бы и смалодушничать — леди Луденхарт нет. Но и палку перегибать не стоит.

— Ну раз без костей, значит, пусть и работает, — решила я. — Будете развлекать нас бесплатно вплоть до моего отбытия.

Лицо менестреля просветлело и тут же потухло. Он ведь тут не из доброты душевной народ частной веселит, а на жизнь зарабатывает. Впрочем, это уже не мои проблемы. Делать ему поблажки я более не собиралась. Вернувшись за свой столик, музыкант начал отрапортовать свое наказание.

— У вас и правда чудесный голос, леди Лоуденхарт, — «ожил» все это время помалкивавший Оукли.

— Спасибо, Овен. Отец считал, что занятие музыкой — хорошая привычка для благородной леди наравне с вышиванием, — не соврала я, с несвежестью вспоминая арфу.

— Надеюсь, что это не последний раз, когда вы нас баловали, — прогнусавил торговец.

Подлиза… Но приятно. Может, и правда соблаговолю. Неприятный случай быстро забылся, менестрель старался, глинтвейн сменился морсом. А где-то через час вернулся Райт. Старый морской волк выглядел так, будто искупался с головой в грязи…

Возможно, так и было — как выяснилось, телега с припасами застряла около одной из деревушек так, что пришлось подмогу звать и в шесть человек по колено в «бурлящей» от дождя жиже тянуть. Уставший и злой хозяин приветствовал присутствовавших и ретировался в свои комнаты.

Накрылась моя тренировка по фехтованию. У меня просто совести не хватит напоминать о данном мне обещании… Так уж и быть, остаток дня скоротаю за книжкой. Но завтра, Сем Райт, вам уж никак не отвертеться!

Глава 10. Город не знающий фонарей

Проснулся я рано, когда осеннее солнце только начало показывать из-за горизонта свой огромный рыжий диск на фоне красного неба. Редкое зрелище. Только в это время года и только на юге Александрии можно наблюдать подобные оптические иллюзии. Помнится, в бытность мою студентом Алисантского университета, старый профессор Кларк, похожий на косматого медведя, рассказывал нам о сути этого явления, однако моя избирательная память выбросила эту бесполезную информацию.

ВВстав с кровати, заозирался в поисках своих вещей, не сразу вспомнив, что еще с вечера отдал пропитанную пылью и потом одежду в чистку. Проигнорировав банный халат, в котором вчера вернулся в комнату, оделся в выглаженную белую рубаху и простые широкие холщовые штаны — временный комплект одежды, предоставляемый гостиницей. Достал из-под подушки завернутый в платок шарик взрывной сферы, положил в карман и спустился в трапезный зал.

Здесь крутились готовившиеся к пробуждению постояльцев слуги. Пахло свежеиспеченным хлебом и мокрым деревом недавно вымытых полов. Не задерживаясь, вышел во двор, отыскал колодец, закинул в него ведро и, зачерпнув, подтянул к себе. Подхватив висевший рядом на столбике ковш, напился, ощущая, как холодная вода ломит зубы, а затем и умылся, окончательно прогоняя утреннюю дрему. По дороге обратно заметил направленный на меня заинтересованный взгляд. Усевшийся рядом с входом в гостиницу старик-попрошайка, увидев, что я обратил на него внимание, протянул руку.

— Подайте, Спасителя ради, лэр? Двое суток росинки маковой во рту не было, — запричитал он.

— А пинка под зад не желаешь? — зло спросил я.

Старик выглядел грязным, светил редкими зубами и профессионально горбился, а вот истощенным точно не был. Не люблю попрошаек, эти паразиты иногда получше гильдейских мастеровых зарабатывают, да и свистнуть, что плохо лежит, с них станется.

— Не надо, лэр. Ухожу уже, не серчайте, — и правда засобирался от греха подальше, да так резво припустил, что аж горб выровнялся.

Ощущая некое чувство «неправильности», я остановился, проиграв в голове недавний диалог. Почему это попрошайка решил назвать меня «лэр»? Откуда он узнал, что я дворянин? Знаков отличия на моей рубахе не наблюдалось... Догадался, решил мне польстить... Или же знал? Сделал было шаг обратно, но старик уже успел повернуть за угол. Странно это, конечно, но не бежать же теперь за ним?

Вернувшись, выбрал небольшой столик неподалеку от буфета и, придвинув обитый мягкой тканью стул, опустился на него. В отличие от общих огромных столов с неизменными лавками, здесь за посадку бралась дополнительная плата, однако обслуживали тут вне очереди и куда более обстоятельно.

Не успел расположиться, как ко мне подскочил Барренс. Мужчина средних лет — местный администратор. Особо важных и щедрых гостей он обслуживал лично.

— Что изволите на завтрак, лэр? — осведомлялся он.

Титулом я своим без необходимости решил не светить. Сделаем вид, будто лорд Лоуденхарт все еще не покидал Мэрифилд. Такая себе конспирация. Будь необходимость, путь беловолосого молодого дворянина можно будет отследить, просто опрашивая прохожих. Слишком уж я нынче приметная личность. Но это только если искать будут... Снова вспомнился расторопный нищий. Мысленно помотав головой, я отогнал дурацкие мысли. Если бы нас искали сыщики Нордари, за мной стариков следить не посылали. Под белы рученьки сразу бы брали, да в казематы на допрос...

— Тройку жаренных яиц всмятку, немного бекона и клюквенный морс, — сделал я заказ, и Баренс тут же сорвался с места.

Сам же в ожидании поудобней развалился на стуле, наблюдал за утренней суетой. Из кухни показалась и направилась ко мне служанка с подносом, на котором покоилась кружка. Однако была перехвачена на полпути. С неизменным удовольствием я наблюдал манёвр моей вчерашней... купальщицы.

Составившая мне вчера в бане компанию служанка демонстративно оттолкнула спешившую ко мне коллегу, ловко перехватив у нее поднос. Зазывно улыбаясь, она медленно и низко наклонилась, опуская поднос на стол. Не заглянуть при этом в глубокий вырез декольте было невозможно. Улыбаясь ей в ответ, я глазами благодарил её за зрелище.

Хороша! И лицом, и статью вышла... Это я еще вчера хорошо разглядеть успел. Уходя, искусительница как бы случайно толкнула меня бедром, и на смену возвращавшейся сонливости пришло совершенно иное чувство… Тоже манящее в постель, но уже по другому поводу. Думаю, после завтрака я не откажусь продолжить вчерашнее знакомство.

Находясь в приподнятом положении духа, только я собрался насладиться прохладным ягодным напитком, как в зал ввалилась троица молодых людей. Пьяные, одетые в дорогие, но мятые и изгвазданные грязью одежды, пиная слуг и щупая не успевших сбежать служанок, они громко смеялись. Местные дворянчики, судя по «листочкам» на воротниках и шляпах.

Недолго думая, ребята направились к буфетной стойке, потребовав вина. Судя по всему, у них вчерашний вечер сегодня еще не закончился. Глаза их нездорово блестели, а движения их были неестественно резкими, намекая на употребление смесей на основе травы фейх. Однако если у Дитворта это было легкое тонизирующее средство, то тут концентрация, скорей всего, превышала содержимое той склянки в разы. Неудивительно, что ребят тянет на подвиги даже после целой ночи кутежа.

Проигнорировав просьбу администратора не шуметь в столь ранний час, парни бедному мужику еще и по шее прописали за нерасторопность — знали, что останутся безнаказанными за такую малую шалость. Местные это безобразие молча терпели, не желая связываться с аристократами, но меня эти недомерки выбесили. Во-первых, моя яичница задерживалась... А во-вторых, терпеть не могу родившихся с золотой ложкой во рту засранцев. В-третьих... Хватит двух первых причин.

— Какого демона, Барренс, я, кажется, заказывал яйца! — повысил я голос, подходя к буфету и игнорируя растерявшихся выпивох.

Администратор, до этого ни разу не слышавший от меня грубого слова, замер с открытым ртом. Пару раз он опускал челюсть, очевидно, решая, что ответить, а потом просто указал взглядом на «благоухающих» перегаром пижонов, явно не будучи способным повлиять на ситуацию.

— А ты куда лезешь, чернь сраная, — видимо, моя простецкая одежда ввела мальца в заблуждение.

Этот тучный, круглолицый парень протянул свои пальцы-сосиски к моему вороту. Однако ухватил он лишь воздух. Слегка повернув корпус, я перехватил руку толстяка и заломил ее за спину, слегка подбив коленом по опорной ноге. Эффект получился что надо — парень впечатался лицом в стойку, расквасив нос, и завизжал от боли, словно бешеный поросенок.

Раздражённо поморщился — терпеть не могу, когда животных мучают... Спасая окружающих от этих неприятных звуков, схватил пацана за шкирку, впечатал ему коленом под дых. Тот «булькнул» и, задохнувшись, сползал под стойку.

— Не трать мое время, Барренс, живо на кухню, — прорычал в сторону все еще изумленного администратора.

Тут до него наконец-то дошло, что я его жопу выгораживаю, с благодарностью во взгляде отчеканив: «Да, лэр», он поспешил убраться подальше. А я повернулся к замершим в нерешительности парням. Точки над «i» были расставлены. Теперь они знали, что столкнулись с аристократом. Жестким и уверенным в себе. Впрочем, ума держать свои мысли по поводу произошедшего при себе хватило только у одного.

— Ты за это ответишь! — проблеял придурок с крысиными чертами лица, держа руку на эфесе своей шпаги, не решаясь, правда, ее обнажить.

Тут правда сработал не разум, а инстинкт самосохранения. Попробуй он обнажить оружие, я бы имел законное право прикончить урода. Понимал это и его смазливый приятель, бывший, очевидно, заводилой в их компании и одновременно голосом разума. Этот положил руку поверх подрагивающей на эфесе руки приятеля и молча буравил меня.

— Я так понимаю, что ты желаешь сатисфакции прям сейчас? — гаденько улыбнулся я.

Тут даже у этой отрыжки аристократа в голове прозвенел «звоночек». Стоит ему ляпнуть что-нибудь, не подумавши, и дуэли не избежать. Разве что сбежать... Гонятся за ним я не собирался.

— С кем имею честь... — начал было раздраженно выговаривать красавчик, но я не собирался с ними играть в благородных господ.

— Честь в загаженном грязью и дерьмом камзоле не имеют, — бросил я ему, вернувшись к первому. — А ты, крысеныш, запомни. Еще раз посмеешь обратиться ко мне в таком тоне, я вырву твой длинный, паскудный язык. Всё ясно?

Повисла тяжелая тишина. Крысамордый собрался было открыть рот. Но красавчик не дал тому совершить глупость, молча стукнув его по плечу, не отводя от меня ненавидящего взгляда. Ну вот и ладненько. Не ощущая от потрепанных щеголей опасности, я намеренно небрежно отвернулся и направился к облюбованному мной столику. И уже оттуда краем глаза отметил, как парни, подхватив своего подранка под руки, направились к выходу.

Как только гулены скрылись из вида, передо мной, как демон из табакерки, снова возник Барренс. На лице довольная улыбка, а в руках поднос, на котором располагалась тарелка с яйцами и тонкие хрустящие ломтики бекона. От себя администратор добавил краюху свежего, дышащего паром ржаного хлеба и маленький вазончик со сливочным маслом. Ммм… идеальный завтрак.

Всё время, пока я трапезничал, управляющий стоял рядом, нетерпеливо переминался с ноги на ногу, очевидно, не решаясь задать вопрос.

— Ну что такое, Барренс? — возмутился я.

— Лэр, простите, что отвлекаю. Мы это, конечно, знатно повеселились… А ребята эти давно заслуживали взбучки, но есть причина их столь разнузданного поведения, — подбирал слова администратор.

— Безнаказанность. Барренс, не надо считать меня идиотом. Я прекрасно понимаю, что у этих придурков найдутся влиятельные родители. Однако поверь мне на слово, я тоже не пальцем деланный. Боюсь, благородные господа зубы об меня обломают, а то и шеи свернут.

— Простите, лэр. Не сомневаюсь, лэр. Конечно, для вас это будет сущей безделицей... Но все же считаю своим долгом сообщить: здоровяк, которого вы вырубили, — сын заместителя главы городской стражи.

— Спасибо за заботу, Барренс. Не весть какая проблема... — сказал я, однако сам внутренне напрягся.

— Как скажете, лэр, — самозабвенно кивнул мужчина, оставив меня наконец наедине с яичницей.

Однако... Сфера древнего артефакта вдруг начала неприятно оттягивать мой карман. Не думаю, что до этого дойдет, но мало ли какому придурку захочется выслужиться. Кто его знает, чем это закончится... Поймают на горячем, никакой титул не спасет, разве что герцогский, и то с большими оговорками. А значит, надо перестраховаться.

Спокойно закончив завтрак, я попросил подготовить мою лошадь, неспешно оделся и вальяжно вышел с постоялого двора — собирался подобрать для артефакта укромное местечко. Тем более что одно дельце напрашивалось само собой. Панихиду по Раулю должен был сегодня заказывать Лофт, что-то такое мелькало во вчерашнем докладе. И если вчера мне на это было наплевать — не собирался я здесь задерживаться дольше необходимого. То тут я аж воспылал желанием проводить погибшего товарища в последний путь.

Закутавшись в дорожный плащ от зябкого утреннего ветра, запрыгнув в седло и пришпорив коня, я вспомнил, что забыл уточнить у Барренса местоположение кладбища. Возвращаться не хотелось, и потому я двинулся наугад, в надежде уточнить направление по дороге.

Вчера разглядеть этот небольшой городок возможности не представилось — прибыли мы поздно. Всё, что запомнилось, — темная длинная, начинающаяся на окраине и ведущая к центру города улица. Упиралась она прямо в городскую ратушу — единственное светлое «пятно», не считая скудно подсвеченных в домах окошек.

Про фонари здесь, видимо, не слышали — ехал бы один, точно заплутал. Захолустье. С ностальгией вспомнился Алисант, где худо-бедно освещались даже не самые благополучные кварталы. Однако утром город преобразился. Чисто выметенная брусчатка устилала всё, куда только мог дотянуться взгляд. Вдоль дороги в каменных чашах были высажены небольшие кипарисы. Солнце играло лучами на фасадах, как правило, двухэтажных, выложенных камнем и крашеных декоративной штукатуркой домов.

Последние соревновались между собой в оригинальности форм и цветов, но при этом каким-то загадочным образом гармонично вписывались в общий, немного строгий, разбавленный зеленеющими клумбами образ города. Если бы не пронизывающий холодный ветер, можно было подумать, что это место, цепляясь за лето, приотстало во времени.

Спустя несколько минут я осознал, насколько погорячился, рассчитывая узнать дорогу у прохожих. В столь ранний час на улицах не было ни души. Лавочки только-только начинали открываться, однако сами лавочники на улицу не стремились. Проезжая мимо цирюлен, булочных и прочих расположенных на цокольных этажах заведений, я пытался отыскать хоть кого-то, однако удача не желала мне сопутствовать.

Только спустя десять минут блужданий я наткнулся на первого бодрствующего человека. Чумазый пацан лет десяти от роду, одетый в штопаную одежку, так увлеченно ковырял какой-то железякой камушек в стене дома, что не заметил мое приближение. Вот он-то и станет моим информатором.

Дом при ближайшем рассмотрении оказался весьма примечательным — стало видно, что камушки, составляющие мозаику на его фасаде, были не чем иным, как отполированной морской галькой. Это кому же пришло в голову тащить столько булыжников за сотни миль?

Мой будущий знакомый аккуратно крошил цемент, расшатывая камушки, и, судя по прогалинам в мозаике, делал это не впервые. А заметив меня, он неловко спрятал свое орудие за спину, привалившись спиной к фасаду, сделав вид, что греется на восходящем солнышке.

— Эй мелкий! — крикнул я направляя коня к маленькому вандалу, но тот слушать меня не стал, решив, видимо, что дело пахнет жареным, сорвался с места попытавшись скрыться в переулке.

Не ожидай я этого заранее, бегство могло увенчаться успехом, а так, пришпорив Ржавого, я вовремя преградил мальцу дорогу.

— Не надо, дяденька, — сразу разнылся мальчик. — Я больше так не буду!

— Что не будешь? — усмехнулся я.

— Камни ковырять!

— Да плевать я хотел на эти камни, — скривился я, и у пацана сразу же высохли слезы.

— А что тогда загоняете?

— Не бежал бы, не загоняли. Да не трясись ты. Вопрос к тебе у меня есть. Кладбище где в городе знаешь?

— Да кто же это не знает? — удивился пацан.

— Я, например. Скажи, куда ехать, и свободен.

— Если медяшку дадите, — совсем потерял совесть парнишка.

Как только понял, что я не по его душу, тут же смекнул, что на этом можно подзаработать.

— А если я тебя сейчас за ухо и к хозяину того дома? — не то чтобы мне было жалко монетку, однако идти на поводу у вымогателя — последнее дело.

— Не надо, дядя! Шмидт с меня шкуру сдерет. Он эти камушки потом у Смурфа выкупает. Подумаешь, пара монеток за десяток… Если Шмидт узнает, кто их сковыривает, житья мне будет, — опять притворно захныкал шкет.

— Что, на сладости не хватает?

— Раньше на сладости, а сейчас хоть бы хлебом запастись. Матушка прихворнула — третий день с кровати не встает… — а вот сейчас пацан уже плакал всерьез.

— А отец где?

— Батя еще прошлой зимой за склянкой настойки вышел, с тех пор не было, — размазывал слезы мальчик.

— Лекаря звал?

— К двум ходил: к нашему Ровану и к тому, что с Пекарской улочки. Сказали, за обещание не работают, — тяжело вздохнул парень, пытаясь взять себя в руки.

— Ясно. Ладно, будет тебе монетка, рассказывай, как до кладбища проехать.

И рассказал. Я, держа слово, достал монетку и кинул парню. Только вместо медяшки тот поймал серебрушку.

— Это много, дяденька, — не верил своим глазам мальчик.

— Это не тебе, шкет, пойдешь к Ровану, скажешь, что лэр Лоуденхарт, что в «Синей птице» остановился, желает твоей матери здоровья. Запомнил?

— Да, лэр!

— Ну, беги, — парнишка не стал себя упрашивать, сорвался с места.

Конечно, не мала вероятность того, что малец актёром прилежным растет, и никакой матери у него и в помине нет. Зато есть другая «семья», в которой ему за отца некий мастер гильдии воров будет. Однако переживать по этому поводу я бы не собирался, сделанного не воротишь, а доброе намеренье, может, мне на том свете зачтётся. Хотя уж кого-кого, а меня там ждать разве что котёл будет.

Глава 11. Прогулка по городу

Выяснилось, что кладбищ в городе было два — новое на окраине города. Здесь хоронили горожан, родственники коих были не способны или не желали платить деньги за погребение, и тех, кто вообще близких не имел. Для последних городской совет выделял кусок земли и деревянный крест. Туда я даже не подумал заглянуть.

Второе, а если разобраться, то, скорее, первое, было очень старым. Поначалу тут обретали вечный покой самые первые жители Вейкта, в те времена, когда о городе еще и думать не смели, а поселок был простым придатком к местным карьерам и шахтам. Позже, когда кроме железа и свинца в окрестностях обнаружили медь и некоторые другие редкие алхимические материалы, сюда начали слетаться предприимчивые промышленники. Тогда-то кладбище и стало обретать современные очертания.

Ныне окруженная ухоженным парком территория посреди городка становилась последним пристанищем местной элиты и зажиточных горожан. Четыре стороны света, четыре входа за каменный высокий забор с тремя церквушками на западе, востоке и юге, посвященные святым сподвижникам Спасителя. И храм, посвященный самому Меченому, на севере.

Используя как ориентир его высоченный шпиль, видневшийся из-за прочих построек, без труда нашел сверкающее отполированными стенами из белого мрамора, изобиловавшее арками и барельефами здание. Множество устремлявшихся ввысь медных шпилей увеличивали объём и так немаленького сооружения вдвое.

Несмотря на позднюю осень, дорожки и площадь вокруг храма, устланные серым полированным гранитом, были идеально выметены, а клумбы и кустарник сочились зеленью, сильно контрастируя с красно-оранжевыми тонами осеннего парка — кажется, без магии здесь не обошлось.

Въезд на площадь был запрещен, о чем мне услужливо сообщил ошивающийся у коновязи монах, конечно же, согласившийся за мелкую монетку постеречь коня. Заходя в храм, я вспоминал наставления матери, пытавшейся мне в детстве привить якобы необходимые настоящему дворянину устои.

И тем не менее особой набожностью я никогда не отличался. Не без влияния отца, конечно. Имея прагматичный склад ума, богословию он предпочитал фехтование и естественные науки. Я же впитывал и соответствовал. А учеба в университете Алисанта, казалось, окончательно выбила из меня остатки религиозности…

Однако, оказавшись в местах, подобных этому, я чувствовал, как сердце мое замирало. Картины событий полутора тысячелетней давности, расписанные на стенах и куполовидных потолках, повествовали о деяниях святых, о жизни и мученической смерти Спасителя — чудотворца настоящего, имя которого было забыто. В Писании его зовут Миссией, проводником или даже сыном господним. Но в народе больше прижилось Меченый.

Ничего удивительного, если посмотреть на изображающие его картины. Человек, что полвека боролся за сохранение человечества после Великого Катаклизма, был награжден создателем весьма характерной чертой внешности — родимое пятно в виде языка пламени, начинающийся на его щеке у правой губы, покрывающее глаз и заканчивающийся двумя «всполохами» над бровью и в середине лба.

И если ранние картины изображали простоватого молодого парня с курчавыми волосами, стремящимися скрыть метку непослушными локонами, то поздние — пожилого, но крепкого мужчину с коротким ежиком на лысеющей голове, гордо несущего «дар бога» на своем лице.

Подойдя к алтарю с ликом Спасителя, я бросил серебряный грош в ящик для пожертвований и взял в соседнем лучинку. Поджег ее кончик от огня небольшого очага, установленного прямо в центре алтаря, и установил в специальный зажим на его поверхности. Пропитанные особым составом, длинные осколки древесины долго горели маленькими красными огоньками, символизируя «святые огни» или «глаза спасителя».

Приложив правую руку к сердцу и склонив голову, я прочел самую короткую молитву из тех, что помнил. И не успел закончить, как услышал необычные для святого места звуки — мое внимание привлек сильный, пробирающий до мурашек голос. На лавках располагались завороженные горожане, а священник в лицах читал что-то из жития святого Герхарда, так, словно рассказывая занимательную историю.

Прихожане увлеченно отзывались на его игру, то улыбаясь и радуясь находчивости и добродетели доблестного рыцаря, то хмурясь, когда на него обрушились невзгоды и поступки его становились не столь благородными. Скорбели вместе с ним от отчаяния, его охватившего. Плакали умиленно, когда Спаситель вернул ему смысл жизни и дал заблудшему рыцарю новую цель. Только когда проповедь подошла к концу, я осознал, как надолго выпал из реальности. Ощущая себя слегка пришибленным, я двинулся к выходу.

— Молодой человек! — окликнул меня закрывший священную книгу священник.

Я удивленно обернулся, удостоверившись, что церковник смотрит именно на меня.

— Здравствуйте, святой отец, — слегка замялся я.

— И вас пусть хранит Господь. Вы, кажется, не местный, во всяком случае, на моих проповедях я вас раньше не встречал.

— Вы правы, я в Вейкте проездом. А почему вы интересуетесь? — неосознанно я выразил толику раздражения, и мой собеседник примирительно поднял руки.

— Извините, не хотел вас обидеть, — искренне улыбнулся священник. — Просто ваши сверстники в принципе редко посещают церковь, а так, чтобы остаться до конца службы, и вовсе невидаль. Вам понравилось?

Мягкий голос, сияющее лицо... И почему мне вдруг нестерпимо захотелось покаяться?

— Правильное слово будет «впечатлен», — смягчился я и тут же отдернул себя, умеет к себе располагать богослов. — Однако, больше подачей, чем смыслом. Вы мастер слова, умеете достучаться до сокровенного.

— Понимаю, — кивнул священник. — Меня часто критикуют за то, что мои проповеди похожи на театральные представления, но я не считаю, что это плохой путь к богу.

— Боюсь, я недостаточно компетентен в данном вопросе, — сухо ответил я.

Служитель церкви хотел продолжить наш диалог, но, наткнувшись на мой колючий взгляд, сдался.

— Ну что же, вижу, вы спешите, не буду больше отнимать ваше время. Если что, обращайтесь, меня зовут отец Павел.

— Артур Лоуденхарт, — тоже представился я и сразу решил воспользоваться предложением. — Раз уж вы затронули эту тему, то не могли бы вы подсказать, к кому я могу обратиться по поводу обряда погребения?

— Если мой вопрос будет уместен, кем был усопший?

— Воин, простой парень.

— Понятно, — покивал отец Павел. — На заднем дворе храма есть одобренная церковью контора «Похоронное агентство». Они помогут организовать всё: от самого погребения до отпевания. Но если вы не гонитесь за роскошью и не желаете, чтобы с вас содрали три шкуры, я бы порекомендовал обратиться в церковь Святого Сэмюэла на юге. Там церемония будет поскромней, но значительно дешевле.

— Спасибо, святой отец. Обязательно воспользуюсь вашим советом, — слегка склонив голову, я двинулся в сторону центральной аллеи кладбища.

— Приходите на службу, Артур, — сказал уже мне в спину священник.

Я же лишь неопределенно кивнул, слегка повернув голову. Ну уж нет! Что-то мне не по себе от этого мужика. Не то чтобы я здесь заподозрил нечто мистическое. Но способность отца Павла убаюкать сознание простыми словами оставила неприятный осадок. Спасибо, святой отец, но я в утешении не нуждаюсь...

Аллея начиналась сразу за храмовой площадью, серая гранитная поверхность уходила дальше вглубь кладбища и должна была привести прямиком к южным вратам, где и располагалась церковь Святого Сэмюэла. Сразу за стеной начинались всевозможных размеров и форм гробницы. Судя по всему, принадлежащие местным аристократам и просто богатым горожанам.

Усыпальницы, мемориалы, простые надгробные камни. От строгих, грубо вырезанных гранитных образов до целых ансамблей из мраморных статуй, с одной лишь общей чертой — дорожки, клумбы и сами гробницы были ухожены и сияли чистотой. Пять минут спустя гранитная плитка сменилась простой каменной пластушкой, гробнички стали попроще, грязи побольше. Еще минуты через три аллейка сузилась и разветвилась, стала напоминать лабиринт, а покосившиеся от времени булыжники так и норовили убежать из-под ноги, а то и подставить подножку.

Тут уже царило полное запустение: тропинки заросли травой и кустарником, надгробья убраны лишь местами, очевидно, стараниями родственников усопших. А местами мелькали совсем уж «замученные» временем участки, где старые могилы и разглядеть было затруднительно. Сюда я и стремился. Свернув в боковое ответвление, отметил в качестве приметы стилизованную статую льва с отколотым крылом. Углубился еще немного и подошел к старой, вросшей в землю крипте. Узкая лестница, ведущая вниз, была полуразрушена, а слой нетронутой пыли намекал, что в последний раз здесь бывали много лет назад.

Чиркнув огнивом, я подпалил обнаруженный в поставке миниатюрный факел. Осторожно, стараясь не оставлять лишних следов, прошел мимо резных колонн к каменному саркофагу, очевидно, принадлежавшему главе некогда славного, а ныне забытого рода. Над ним имелись ниши, предназначенные для захоронения праха. Большинство было закрыто мраморными табличками, на поверхности которых виднелись вырезанные в камне очертания портретов.

Если захотеть, то, смахнув пыль, можно даже прочесть имена тех, кто тут упокоен. Но я здесь не для этого. Три правые ниши пустовали, и, выбрав самую верхнюю, до которой я мог дотянуться, только встав на цыпочки, положил в самую глубину мешочек с запретным артефактом. Со стороны не видно — если целенаправленно не искать, случайно не обнаружишь. Такой себе тайник, но лучше так, чем рисковать, таская у себя за пазухой собственный смертный приговор.

Вернувшись на центральную аллею, я наконец добрался до церкви святого Сэмюэла — небольшая деревянная постройка с одиноким куполом и единственным шпилем, оканчивающимся копьем, пронзающим обруч, символом церкви Спасителя. Украшений, в отличие от центрального собора, здесь практически не было. Единственный образ сподвижника Миссии над неизменным алтарем, колонны, украшенные медью, и простые белые стены, окрашенные цветными зайчиками витражей.

Церквушка могла вместить разом лишь пару десятков человек, но тут отец Павел оказался прав — за погребение запросили не особо много. За церемонию совсем чуть-чуть, а углядев, что я, не поскупившись, бросил в ящик для подношений пяток серебряных грошей, местный дьякон обещал позвать органиста и небольшой хор из послушников. На этом, с чувством выполненного долга, я отправился обратно в «Синюю птицу».

Время шло к полудню. Городок ожил и из каменного монолита превратился в бурлящий котел — улицы были забиты спешащими по своим делам горожанами. Мне то и дело приходилось придерживать Ржавого, чтобы не сбить зазевавшуюся ребятню или загруженного баулами мастерового. Пару раз играл в гляделки с наездниками, не желающими уступать дорогу, но особенно доставляли неудобство весело щебечущие стайки куда-то молодых девиц. Можно подумать, что в городе сегодня праздник, так нет, оказалось, подобное оживление — дело для Вейкта обыденное.

Обратная дорога посему заняла втрое больше времени, а когда я поворачивал на улицу, ведущую к моей гостинице, под копыта моего коня вскочил малолетний самоубийца. По крайней мере, так я решил сначала, а потом узнал в смертнике моего недавнего знакомца.

— Куда ж ты, отрыжка Спасителя, лезешь? — негодовал я, успев лишь в последний момент удержать коня.

— Дяденька! Дяденька! Вам нельзя в «Птицу», — не думая реагировать на мою брань, паренек повис на у меня на штанине. Люди вокруг стали оборачиваться.

— Подожди, малой, — спешившись, ухватил пацана за ворот рубахи, потащил в переулок.

Не рассчитывал я увидеть этого вандала еще раз, однако здрасте. Что там он про «Синюю птицу» лепечет?

— Тихо, тихо. Не рыпайся, — я грубовато толкнул пацана к стене. — А теперь всё по порядку, что там случилось?

— Дядь, я вас там в «Птице» искал, — мальчик сунул руку в карман и выудил пару десятков медяков. — Вот.

Монеты он протягивал мне.

— Что это? — удивился я.

— Лекарь свое взял, травы для отвара дал, мать какой-то вонючей мазью натер и велел мне передать лэру Луденхарду, что все хорошо с ней будет. А это что осталось, — пацан опять протянул мне деньги, но я и не подумал брать.

— Что же ты остаток не прикарманил? — улыбнулся я.

— Да как можно, вы ко мне с добром, а я по-сволочному… Нет уж, Господь таких наказывать любит…

— А камни из дома выковыривать, Господь, значит, разрешает? — решил уточнить я разницу.

— Ну так Шмидт мне никогда хорошего и не делал, да и не обеднеет, поди, — шмыгнул носом пацаненок, протягивая очередной раз монеты.

— Себе оставь, — усмехнулся я. — Фруктов матери купи и бульон куриный навари. От любой болезни лекарство, не хуже травок.

— Так уже... Я это ж не безрукий какой! — немного обиженно прогундосил парень, но монетки спрятал.

— Ясно. Так что там с «Птицей»?

— Так, стража там, десяток человек, все в кирасах с топорами! Вас ищут.

— Это что же ты меня спасать надумал, герой? — рассмеялся я.

— Что сразу дразнится, — буркнул парнишка. — Просто предупредить хотел. Думал, с кладбища той же дорогой ехать будете.

— Да не хмурься ты так, — снова улыбнулся я. — Спасибо за предупреждение. Беги теперь...

Мальчишка послушно развернулся, но я вдруг передумал — мать у него еще не пойми когда на ноги встанет. А потом и к работе приступить далеко не сразу сможет, а медяшек на лого не хватит. Чем он тогда пойдет заниматься — снова стены ковырять? Или что посерьезней учудит? Но и бездумно сорить деньгами не дело. На пользу мелкому это не пойдет...

— Стой, — крикнул я. — Вечером подходи в «Синюю птицу». Разговор есть.

Парнишка попробовал что-то выспрашивать, но я лишь махнул рукой — потом. Сейчас меня больше занимали дожидающиеся на постоялом дворе стражники. Не зря я, видимо, всполошился да артефакт припрятал, однако то, что за мной целое отделение отрядили, — перебор, не иначе. Впрочем, неважно, в бега я точно не собираюсь, буду действовать по ситуации.

Переживал я, как оказалось, зря. На постоялом дворе меня застала «умилительная» картина. За столиком возле входа сидел единственный щуплый кирасир в цветах городской стражи. Над его правой губой пробивался юношеский пушок, а на лице застыло страдальческое выражение. Мои ребята сидели за соседним столиком, цедили легкое светлое пиво и отпускали в сторону бедного парня шуточки. Чем он им так насолил? Увидев меня, стражник подскочил, просветлев лицом. Обрадовался, видимо, что его мучения подходят к концу. Как бы не так.

— Здравствуйте. Вы лэр Артур Лоуденхарт? — задал он бессмысленный вопрос, вряд ли за ближайшую тысячу миль найдется еще один дворянин-альбинос.

— Так меня зовут, — снисходительно сказал я.

— Лэр Артур, вы должны прибыть к лэру Френдли, начальнику городской стражи, — выпалил юнец.

— Должен? — я удивленно поднял брови и продолжил издевательским тоном: — И кто же вменил мне такие обязанности?

Парень замялся, соображая, я терпеливо ждал. Лофт и компания довольно лыбились.

— Мне приказали вас доставить, как только вы появитесь, — ляпнул еще большую глупость молодой страж.

— Я похож на письмо письмо, пацан? — деланно негодовал я.

— Но мне нужно…

— Да какое мне дело до твоих желаний? — не собирался я щадить невежу.

Наемники уже откровенно ржали. Парень еще больше растерялся и, покраснев, попытался объяснить, да так коряво, что я уж собирался дать ему по шее для профилактики... Однако на помощь юнцу неожиданно пришел Барренс.

— Лэр Артур, простите Эндрю его косноязычие. Он всего лишь хотел передать вам приглашение от лэра Френдли. Так ведь, Эндрю?

— Так точно, дядя Бар, — заулыбался олух, вопросительно посмотрел на меня, не рискуя что-то добавить от себя.

— Передай лэру Френдли, что я буду через час. Свободен, — я направился к столику, где сидели наши. — Барренс, сообрази как нам что-нибудь выпить, а заодно и закусить.

— Лер, но мне сказали лично вас… — не унималась эта пародия на стража порядка.

— Эндрю, не позорь меня, — закатил глаза Барренс.

Парень помялся, опять попробовал открыть рот, но под строгим взглядом дяди подхватил со стула алебарду и поплелся к выходу.

Глава 12. Сказочный замок

К Френдли я выдвинулся через полчаса, сразу после недолгого разговора с Лофтом: рассказал про назначенное погребение и расспросил о делегации стражников, посетивших в поисках меня гостиницу. Оказалось, поначалу все было не так уж и радужно — стражи порядка были настроены весьма воинственно.

Навравшие с три короба потерпевшие так всё приукрасили, что служивые меня всерьез собирались силой тащить на дознание. Приказ исходил не от начальника, а от его зама... Родитель толсторожего засранца оказался не менее мерзкой личностью, хорошо, что Барренс тут же опроверг сочиненную малолетними аристократами историю, а чуть позже подключился и поручившийся за меня Рэймонд.

С прибывшим для задержания сержантом Форком, командиром отправленного за мной отряда, они оказались старыми приятелями. Слово за слово, и всё пошло совсем по другому сценарию. А раз так, пообщаемся с Френдли тет-а-тет. Бежать вприпрыжку я был не обязан, мог и вовсе проигнорировать это приглашение, сесть на коня и бывай как звали, но уж больно это на бегство будет похоже. Что претило мне безмерно.

Самое обидное, что логово городской стражи оказалось неподалеку от кладбища, буквально на соседней улочке. Знал бы заранее, не терял бы сейчас время даром. А так опять пришлось сквозь заполонивших улицы толпы горожан пробиваться. Добравшись, я присвистнул от открывшегося мне зрелища. Здание, принадлежавшее доблестным стражам, напоминало замок.

Или скорей замочек. Чем когда-то и являлось. Только ныне оно неумело маскировалось под городскую постройку. Небольшие башни по углам квадрата из зубчатых стен, некогда сложенные из грубого камня, были оштукатурены и окрашены. Но что вводило в диссонанс, так это краска — стены сияли на дневном солнышке веселеньким лиловым цветом. Темно-фиолетовые крыши башенок венчали острые серебряные шпили. Огромные деревянные ворота, обработанные светлой морилкой, были раскрыты настежь и, очевидно, давно не использовались по назначению. Над воротами нелепо нависла выкрашенная серебряной краской решетка, намертво заклиненная и не имеющая более спускного механизма.

Я, конечно, я допускал то, что старое укрепление надо было как-то облагородить, чтобы оно бельмом на глазу не смотрелось среди симпатичных домиков и вписалось в современный облик города. Но кому пришло в голову превратить резиденцию городской стражи в неказистое порождение детской фантазии? Во дворе фортификации тоже веяло духом абсурда. Только донжон, как и предполагалось, перестроенный под административное здание, стоял обособленно. Серые стены с выбеленными отмостками, откосами и карнизами — единственный проблеск разума на фоне общего буйства красок, он смотрелся явно не на своем месте.

Другие жавшиеся к стенам цветастые постройки продолжали напоминать о странной фантазии «архитектора» — над ними зачем-то были вывешены таблички: скрещенные мечи, терка и корыто, наковальня, котелок... Можно было предположить, что тут ответственно расположены арсенал, прачечная, кузница… Вроде как без таблички не разобраться, а уж запомнить...

Направляясь к донжону, где, по моим соображениям, и должен был находиться лэр Фрэндли, я втянул носом знакомый каждому служивому запах перловой каши с мясом. Время обеда как-никак. Даже пожалел, что не нашел время для полноценного обеда. На входе меня остановили, спросив цель визита, и тут же отпустили восвояси, задав мне направление.

Узкая лестница привела меня на третий этаж, где мелкий, наглый, тщедушный, плюгавенький человечишка с острыми закрученными усами и дурацкой козлиной бородкой, что по недоумению назывался секретарем, попытался меня мариновать в приемной. За язвительный, хамский тон и нерасторопность он получил щелбан по лбу. А за угрозу «посадить» меня за нападение на представителя городской стражи, почти выхватил пинок под зад… Увернулся, гаденыш. Не иначе как поднаторел, с таким-то характером.

Я уже было загнал засранца в угол и собирался продолжить экзекуцию, как на крики болезного из кабинета Френдли недоуменно выглянул пожилой мужчина.

— Да что тут происходит, Курц? — возмутился он.

Мужчина показался полностью: статный, высокий, гладко выбритый. Седые волосы, синий мундир с нашивками полковника. Ордена, коими на мирной должности не обзаведешься, выдавали в нем боевого офицера, а не бумагомарателя. Полная противоположность секретаря.

— Господин начальник! Меня тут убивают! — завывал паршивец.

— А вы что на это скажете, молодой человек? — оценивающе взглянул на меня отставной военный, не очень-то поверив словам подчиненного.

— Проводятся воспитательные работы, — пожал я плечами. — А вы, должно быть, лэр Френдли? Мне сказали, вы хотели меня видеть?

— Хм, воспитательная работа, говорите, — почесал подбородок главный стражник, он жестом предложил мне войти в кабинет, чем я не преминул воспользоваться. — Я так понимаю, вы лэр…

— Артур Лоуденхарт.

— Точно. Лэр Артур, вы не находите, что ваша «воспитательная работа» больше напоминает хулиганство? — задал мне вопрос бывший военный, и, не дав мне ответить, продолжил назидательным голосом: — Инцидент с молодым Катнером вы тоже называете воспитательной работой?

Полковник уселся в свое кресло, и снова жестом предложив присаживаться. Вопрос завис. Я в это время мельком осмотрел кабинет, отметив стоящие вдоль стен рядком стулья, огромный дубовый стол, заваленный бумагами, маленький буфет, где стояло сразу две початые бутылки вина, и огромную доску, исписанную некой оперативной информацией. Рабочая обстановка.

Развернувшись, я взял ближайший стул и, поставив его прямо перед столом Френдли, вальяжно устроился. Пардон, но я здесь не проситель и не подчиненный... И вроде бы пока что не обвиняемый — ютиться в уголочке не собирался. Хозяин кабинета, если и был удивлен моими маневрами, то виду не подал.

— Катнер, я полагаю, это тот пухлый парень, что получил от меня по своей пухлой мордашке? — спросил я, развалившись на стуле.

— Так точно, — утвердительно кивнул Френдли.

— Нет, этот инцидент, как вы выразились, я назову самообороной. У меня с десяток свидетелей, которые могут подтвердить, что малолетний хам первый распустил руки. И уж поверьте мне, я был с ним весьма нежен. Будь я не в настроении, всё могло бы закончиться куда трагичней.

Полковник хмуро посмотрел на меня.

— А вы не робкого десятка, лэр Артур. Даже если всё так, как вы говорите. Вы не задумывались, что простолюдин не станет свидетельствовать, выгораживая приезжего аристократа в конфликте с местным? Вы уедете, а им тут еще жить. И тут внезапно окажется, что на суде пэров вы окажетесь один против трех благородных господ из очень уважаемых семей. Катнеры, Криги и Райсы достаточно влиятельны, чтобы обратиться напрямую к лорду Вайсу, — прессовал меня главный стражник.

— Наверное, сейчас я должен был испугаться? — криво улыбнулся я. — С такими умозаключениями стоит удивиться, почему я все еще не в цепях.

— Потому что это были не мои умозаключения. Однако, если дело дойдет до лорда… — Френдли прервался, потеряв самообладание. — Боже, как я ненавижу все это словоблудие!

Полковник вскочил и, закинув руки за спину, стал мерить шагами кабинет за рабочим столом.

— Лэр Артур, я понимаю, что этот молокосос виноват сам. И вы честь по чести всего лишь преподали ему урок, без серьезных последствий. Но они мне уже всю душу вынули. Поверьте, мне самому не нравится вся эта ситуация. И будет куда проще, если вы внезапно отбудете из-под моей юрисдикции. Я не имею ничего против вас, но мне нет резона портить отношения с местными из-за какого-то залетного аристократа, — разродился откровением военный.

— Какого-то залетного? — возмутился я, добавив в голос толику жести. — Звучит как оскорбление. Вдвойне, если учитывать ваше предложение сбежать... Как часто вы сами показывали неприятностям спину, лэр Френдли?

На лице начальника стражи отразилось замешательство. Видимо, не так он себе представлял этот разговор. Простой, как палка, он, очевидно, не любил играть словами, зная им цену.

— Перегнул, — кивнул он мне. — Приношу свои извинения.

— Ничего страшного, лэр Френдли. Я не в обиде. Понимаю, что вы привыкли здесь работать несколько с другим контингентом. Можно сказать, профессиональная деформация, — лучезарно улыбнулся я.

— И почему у меня создается впечатление, будто вам плевать и на Катнеров с Кригами, и на меня с лордом Вайсом в одном лице? — опять нахмурился полковник.

— Боюсь, вы правы... Но только наполовину. Катнеры, Криги, Райсы — одно то, что я здесь оказался, показывает их не с лучшей стороны... К лорду Вайсу у меня пока что нет претензий. А к таким людям, как вы, я невольно питаю уважение.

— Таким, как я? — удивился полковник.

— Вы же боевой офицер, а не городской интриган? Ветеран трех войн, — кивком указав на его ордена, я продолжил: — И даже наше недолгое знакомство заставляет меня считать вас человеком чести. Пытаетесь защитить незнакомца...

Старый солдат сначала вспыхнул в возмущении и тут же погас, помолчав, он наконец задал вопрос.

— Ух и лис же вы, лэр, — беззлобно покачал головой полковник и сменил тему разговора. — Я смотрю, вы разбираетесь в орденах. Эрудиция или приходилось служить?

— Стандартный пятилетний офицерский контракт.

— Участвовали в боевых действиях? — заинтересовался стражник.

— Северо-восточный фронт, особый отряд, — слегка приврал я.

Служил я больше на севере и западе, но за пять лет побывал чуть ли не в каждой горячей точке.

— На северо-востоке у нас Империя, там не было столкновений… Арадель? — понимающе закивал полковник.

Арадель была четырнадцатым великим герцогством в составе королевства. А по силе и значимости — чуть ли не первым. Однако семь лет назад великий герцог Арадель, чьи предки были в родстве с императорским домом империи Аберат, решил воспользоваться своим правом на суверенитет, выйдя из-под протектората Александрии. По его задумке, герцогство должно было влиться в империю в виде новой провинции.

Видимо, очень много ему пообещал император, раз он решился на подобную авантюру. Вырвать с корнями все экономические и политические связи, нажитые за сотни лет в составе королевства, — сомнительный поступок. Официально у Александрии претензий не было. Неофициально Август IV был в ярости. На короля смотрели остальные тринадцать великих герцогств, не считая полторы сотни герцогов, баронов и прочих владетельных лордов.

Прецедент выходил весьма... неоднозначный. Того и гляди еще кто решит отколоться. Август, понимая всю серьезность ситуации, тянуть кота за хвост не стал. Сразу на следующий день после официальной церемонии, сделавшей Арадаль независимой, на западе великого герцогства поднялся мятеж. Дядя великого герцога Реми Арадель — Лион Арадель — предъявил свои права на трон герцогства.

И пусть его притязания были притянуты за уши, но безосновательными не были. Под флагами Лиона в поход на столицу герцогства собралось куча народа. Король не поскупился на наёмников всех мастей. И хотя официально войска Александрии в Арадель не входили, в опер. штабе Леона Арадель хватало квалифицированных военных специалистов. А войскам оружия, провианта и хорошо обученных летучих отрядов... Конечно же, никак не связанных с армией королевы.

За считанные недели богатое и великое герцогство было разорвано на части, а впоследствии в череде непрекращающихся боев фактически было полностью обескровлено и приведено в упадок. Империя, как могла, поддерживала несостоявшуюся новую провинцию оружием, продовольствием и по возможности кадрами. Даже выразила Августу ноту протеста, но ввязываться в открытое противостояние не стала. Сейчас в злосчастном герцогстве было тихо, но к былому величию дороги назад уже нет.

Арадель стал назиданием, пугалом для будущих реформаторов. И я там был. Не в особом отряде, а во главе наемного отряда. Но велика ли разница?

— Ну что вы, лэр Френдли. В Арадель никогда не было войск Александрии! — посмотрел я на полковника с прищуром.

— Конечно, конечно, лэр Артур, — серьезно так ответил мне полковник, а затем мы соучастно улыбнулись.

— Вы старше, чем кажетесь на первый взгляд, лэр Артур, — заметил полковник.

— Наследственность, лэр Френдли, — развел я руками, а полковник понимающе кивнул, вдруг посерьезнев.

— Знаете, к демонам этого Катнера! Пусть он своего щенка в жопу целует. Я же у него на поводу не пойду, — «вспыхнул» праведным гневом начальник стражи, но тут же тяжело вздохнул. — Однако, если дело дойдет до лорда Вайса, я вам ничем не смогу вам помочь.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет, лэр Френдли. В крайнем случае мне будет что сказать и лорду Вайсу, — уверенно кивнул я. Френдли опять оценивающе посмотрел на меня.

— Ну тогда не смею вас задерживать, сожалею, что пришлось отнять ваше время, лэр Артур, — выйдя, полковник из-за стола протянул мне руку.

— А я, напротив, рад нашему знакомству, полковник, — пожав ему руку, я решил попробовать закрепить выгодное знакомство. — Кстати, как вы смотрите на то, чтобы за обедом пропустить пару бокальчиков вина?

Начальник стражи в очередной раз смерил меня взглядом.

— А почему бы и нет… лейтенант? — попробовал угадать Френдли.

— Капитан.

— Конечно же, капитан Лоуденхарт. Неподалеку есть одна хорошая ресторация.

— В таком случае разрешите угостить вас, полковник. И зовите меня, пожалуйста, просто Артур.

— Ну что же, — кивнул полковник. — Тогда и вы меня просто Кристофер.

За разговором мы вышли в приемную.

— Курц, я обедать… Передай Жофре, что вечерний развод на нем. У меня появились срочные дела, — похоже, что парой бокалов полковник решил не ограничиваться.

Курц, удивленно поднял взгляд от бумаг.

— А что мне сказать господину Катнеру... по его вопросу?

— Скажи ему, что я в это дерьмо лезть не буду и другим не советую, — ответил полковник, на ходу застегивал плащ.

— Понял вас, лэр Френдли, — промямлил разочарованный Курц.

— Пойдемте, Артур, на заднем дворе у нас служебный экипаж. Домчит с ветерком, — настроение полковника явно пошло вверх.

— Я верхом.

— Не беспокойтесь, мои ребята присмотрят за вашим скакуном.

Выходили мы с черного хода. У дальней стены располагался каретный сарай с ожидаемо изображающей колесо табличкой.

— Извините, Кристофер, меня все мучают сомнения, — решил задать я давно мучавший меня вопрос. — Что у вас за… антураж тут такой?

Полковник замер, побледнел, покраснел и молча двинул дальше. Я решил не настаивать на ответе, раз мои слова так зацепили старого вояку, но он сам нарушил молчание.

— У лорда Вайса, нашего владетеля и мэра по совместительству, есть внучка, — начал он, выплевывая слова. — И маленькая леди просто без ума от сказок про принцесс…

— Оу, я всё понял и, наверное, не хочу знать подробности этого... — хотел отшутиться я, но полковника уже понесло.

— Ну уж нет, молодой человек, теперь-то вам придется это выслушать! Когда лорд Вайс предложил за счет города отреставрировать старый замок под нужды нашей службы, я, конечно, заподозрил неладное, но кто же мог подумать…

ххх

Проснулся я поздно. Утром в зале меня дожидался вчерашний пацан, в этот раз он был одет не в пример лучше. Пусть одежда была застиранная и потертая, но зато на ней отсутствовали латки и пятна грязи. С легким чувством вины вспомнил, что говорил ему прибыть к вечеру... Дамм. Вечер и большую часть ночи мы с Френдли... были заняты. Это он меня всю ночь дожидался или с утра прибежал? Неважно, так даже лучше — не сбежал, значит, сила воли какая-никакая есть.

— Привет, малой. Давно ждешь? — все же осведомился я.

— Так с утра. Я вчера вечером тоже был, но мистер Барренс сказал, что вы заняты.

— Так и есть. Важные деловые переговоры.

— Видел я эти переговоры... — с полуулыбкой ответил мальчишка.

— Ты мне тут еще поговори, — беззлобно пожурил его я, — Ладно, не будем тянуть кота за хвост. Заработать хочешь?

— Смотря как... — настороженно произнес пацан. Не знаю, о чем он там подумал, — выяснять не стал.

— Здесь в гостинице — принеси-подай. Всё, что управляющий прикажет.

— Больно я ему тут нужен. Сюда кого попало не возьмут.

— Возьмут, а вот насколько окажешься нужен, только от тебя зависит. Две недели испытательный срок на половину жалования, а там уж... сам понимаешь.

На лице парнишки засияла неуверенная улыбка.

— Спасибо, лэр Лоуденхарт. Вы не пожалеете!

— Ну мне, положим, дела до этого нет. Завтра я отбываю. Главное, чтобы управляющий не пожалел. Барренс, подойдите. Как тебя зовут, кстати?

— Ланс, — неверяще сглотнув, ответил парнишка.

Ошивавшийся неподалеку администратор был тут как тут. С ним всё было оговорено заранее, но сценку знакомства и моей просьбы мы таки разыграли. И то, как нехотя он в итоге согласился. Сильно стараться ему, правда, не пришлось — мужик от моей инициативы был не в восторге, но отказывать не стал. А когда я сунул ему втихаря десять серебряных монет, в компенсацию жалования мальца на ближайшие пару месяцев, скепсис свой поубавил. На этом наши в этом городе закончились.

Лофт попытался завербовать Рэймонда и компанию в телохранители к Оукли, но те, как истинные солдаты удачи, по мелочам размениваться захотели. Девиз — жить ярко и умереть красиво — был для них не просто словами, а смыслом жизни. Оно и понятно, пусть и рискуя сверх обычного, но за несколько дней они заработали столько, за сколько простой охранник пару месяцев горбатиться будет.

Однако перед самым отъездом ко мне подошел Реймонд. Не юля особо, на службу набивался, да не просто слугой, присягнуть грозился. Хороший боец и верный товарищ, мог бы стать стопом для лорда Лоуденхарта, которым я ныне являюсь. Однако сейчас у меня других проблем полон рот... Но и отказывать наотрез я ему не стал. Мысль закрепиться в Лоуденхарте больше не казалась мне бредовой. Почему бы и нет. Вот тогда мне и понадобятся верные и сильные вассалы. Пообещав подумать над его предложением, я оставил парня разочарованным.

Вейкт мы с Лофтом покидали вдвоем, сразу после панихиды, и не сказать, что без приключений. Стычка на выезде из города, правда, не потребовала от нас особых усилий. Пяток наглых молодых людей разбойной наружности, попытавшихся преградить нам дорогу, мой спутник обратил в бегство единолично.

Что хотели эти ребята, спрашивать мы не стали. На проделки местных обиженных аристократов это походило мало, а вот на личную инициативу их «неблагородных» отпрысков походило уже больше. Наказать бы наглецов, но тратить время на эти разборки мне было просто лень. Пусть живут. Пока... Сегодня я добрый.

Глава 13. Возвращение

Меррифилд наконец-то разродился погожей погодой. Несколько дней, не прерываясь, лил дождь. А после ледяной ветер не оставлял надежд на то, чтобы в удовольствие прогуляться. Что тут говорить о полноценных тренировках? Райт и не думал увиливать, но вся его «наука» заключалась в том, чтобы показать некие позиции, шаги и движения. А также заставлять меня правильно держать рапиру. Бесит!

Где же ожесточенные дуэли, о которых я мечтала? Почему я не ощущаю упоения боем? «Первая позиция, вторая позиция... Леди, держите кисть ровно...». А в следующую секунду: «Ну что же вы так её зажимаете, расслабьте». Бесит! Но я держусь. Сегодня у меня контрольный день. С Райтом мы договорились, что если я смогу его достать хотя бы раз. Даже вскользь... То он продолжит мое обучение. До тех пор, пока не вернется Артур...

Артур пропал. Оукли молчит. То ли случилось что-то нехорошее, то ли действительно не в курсе. Вижу, что нервничает — в последние дни сильно больше, чем прежде, но делится ничем не спешит. Страшно представить, как мне быть, если «названный» брат не вернется. Не хочу! Не хочу более чувствовать себя никчемной! Я — Лоуденхарт! Мне нравится... И я не желаю отказываться от той свободы, что предоставил мне титул. Глупенькая девчёнка Лайона не желает возвращаться! Пряча за самоуверенностью свои сомнения, я продолжаю отыгрывать роль провинциальной, но, как мне кажется, леди.

Костюм для верховой езды: старые штаны и расстегнутая, едва подогнанная по фигуре новая куртка. В этот раз она не выглядела так впечатляюще — от шнуровки, так удачно подчеркивавшей грудь, пришлось отказаться. Белая рубаха тоже имела мужской крой. Но, несмотря на это, такой образ мне нравился даже больше — ничто не сковывало движений.

— Я не собираюсь делать вам поблажек, леди! — вскрикнул Райт, уходя с линии атаки.

Будто я просила! Мне не нужны поддавки. Не знаю, насколько хорош бывший старпом александрийского флота в фехтовании, но справлялся он с моими нападками, не особо напрягаясь. Ощущая себя неуклюжей коровой, пытавшейся забодать юркого мангуста, я раз от раза попадалась в его нехитрые ловушки. И это при том, что в скорости я Райта явно превосходила... Собравшиеся вокруг наемники улюлюкали, подбадривая меня, даже старик Дитворт выкрикивал слова поддержки. Что ж, попробуем снова.

Вперед! Делаю вид, что попытаюсь уколоть грудь, а сама, резко сменив направление с подшагом, широким замахом пытаюсь зацепить ногу. Но Райт читает меня как открытую книгу, вместо того чтобы защищаться, делает шаг назад. Учебная рапира разрезает лишь воздух, а его клинок замирает у моей груди. Красуется, старый хрен, перед молоденькой девчонкой! Да, я впечатлена, но не сдаюсь!

Уловки не работают, стойки, которым меня обучил старый моряк, тоже... То есть я, конечно же, вижу, что они работают! Сам Райт не брезгует ими пользоваться — так ловко, словно ноги у него сами по себе прыгают. Только в моем исполнении это выглядит совсем по-другому! Ощущаю себя крабом: бочком, бочком, клешней клац. Рапирой, то есть...

Впрочем, неважно, если я буду играть по его правилам, то точно продую. Мне нужен один неожиданный, очень быстрый рывок. Главное — усыпить его бдительность. Укол, укол, укол, тут главное самой не подставляться... И в тот момент, когда моряк делает очередной отшаг, я, словно пружина, используя всю доступную мне скорость, бросаю свое тело вперед. Да! Нет!

Вместо того чтобы разрывать дистанцию, мой оппонент сближается, ставит мне подножку, и я в очередной раз кубарем лечу на землю, как обычно... Но нет! Именно этого я и ждала, контролируя свое падение, извернулась, сделав кувырок с выходом на колено... А дальше по какому-то наитию выкидываю руку с зажатой в ней шпагой в сторону...

Широкая дуга секущего удара должна была зацепить плечо противника, но успел среагировать, сделав очередной шажок назад... Не видя направленный в меня выпад его клинка, я тем не менее его «ощущала»! Очередное безответное туше? Не в этот раз! Используя инерцию вращения, я поднырнула под лезвие его рапиры, закручиваясь винтом. Раз — и я уже стою на ногах. Два, три — и движение, напоминающее сложное танцевальное «па» из какого-то танца, выводит меня из опасной ситуации! Подчиняясь этому странному рваному ритму, я снова делаю широкий взмах клинком, вынуждая Райта менять позицию. Снова серия «танцующих» шагов — мои ноги, легкие, как пушинки, едва касаются земли.

Чувство «правильности» захлестывает меня и пьянит. Ритм становится отчетливей, а мир окрашивается разноцветными красками. Следуя этим очевидным для меня подсказкам, следующий выпад старпома, кажущийся невероятно примитивным, я заранее полуоборотом обхожу по дуге. Кончик его рапиры «скользит» мимо!

Замерев в эффектной позе, я ожидаю тот самый укол, что обязательно должен был произойти, и Райт меня не разочаровывает. Он словно играет со мной в поддавки. Точно в тот момент, когда это нужно, ни мгновением раньше, ни позже... Резко опускаюсь вниз, пропуская укол над собой, и через плечо делаю ответный. Есть! Достала! И я знала, что могла бы сделать это еще десятком способов! И этому меня никто не учил. Тело реагирует само собой, стоит в моем подсознании возникнуть некому образу... Это было восхитительно! Великолепно! Невероятно! На несколько секунд я ощутила себя всемогущей... Еще! Хочу еще...

— Да! Да! Да! Я достала вас, Райт.

— Удивительно, но это так, — улыбался мужчина, спокойно опустив руки. — Признаюсь, вы сумели меня удивить.

— Учитывая разницу в наших навыках, по-другому и быть не могло, только хитрость! — сморщила я носик. — Значит, вы продолжите меня обучать?

— Время, отведенное на наш поединок, вышло еще две минуты назад, леди...

— Это нечестно, Райт, я же смогла! — надутые губы, правда, в этот раз не возымели действия.

— А быть может, это я ослабил бдительность, понимая, что уже победил. Проигрывать тоже надо уметь, леди, — хозяин трактира назидательно поднял палец вверх.

Я хотела было возмутиться, но наш диалог прервал, как мне показалось, излишне возмущенный голос. Знакомый и долгожданный...

— Это что, тут такое происходит?

Все дружно обернулись в его сторону, краем глаза я успела заметить обеспокоенность на лице Райта, но та была мимолетной. Хитро улыбаюсь, в отдалении стоял Артур.

— Здравствуйте, лорд Лоуденхарт... — двинулся было ему навстречу старый моряк, но я, отшвырнув в сторону рапиру, обогнув его по дуге, в два прыжка преодолев полдвора, повисла на шее у...

Я запнулась, пытаясь подобрать для себя слова, но в итоге забылась, поглощенная эмоциями. Сердце бешено колотилось, я с трудом отдавала себе отчет в своих действиях. Необычная смесь из радости, нежности и желания захлестнула меня, заставляя на мгновении оцепенеть. Совсем не сестринские чувства сейчас бурлили во мне...

И в ответ я почувствовала то же самое. Крепко сжав меня в объятьях, лорд Лоуденхарт улыбался, светясь от счастья... Наши лица оказались так близко, что могло случиться непоправимое, но я вовремя успела среагировать, упав головой ему на грудь.

Смутившись своего порыва, в следующую секунду я отстранилась и картинно разглядывая его с ног до головы.

— Ну вроде бы целый.

— А что со мной сделается? — усмехаясь, поднял он брови.

— И правда, совсем забыла, с кем имею дело. Ну что, братик? Всем, кому хотел, задницу надрал? — продолжила я.

— Лин! Благородной леди так не пристало выражаться, — нахмурился он.

— Ой, ну что ты хочешь от такой дикой провинциалки, как я? — продолжала веселиться я, пожимая плечами. — Не на балу, чай. Мне в приличном обществе и бывать-то не приходилось.

— То есть присутствующих здесь людей ты приличным обществом не считаешь? — усмехнулся Артур, заставляя меня покраснеть.

Потеряв самообладание, я на несколько мгновений снова из леди Лоуденхарт превратилась в Лайону Паттерн. А может быть, и нет... Из образа я ведь так и не вышла — свыклась с взятой на себя ролью, но и от старых привычек так просто не избавишься. Я неосознанно переключалась от хамоватой провинциалки в благородную леди и обратно. И кажется, что эта бурлящая смесь становилась основой моей новой личности.

— Ой, простите, мистер Райт и вы, Оукли, Тигран, все… Я не это имела в виду, — повернулась к собравшимся здесь зевакам, олицетворяя само раскаяние.

Впрочем, никто из присутствующих даже не подумал обидеться. Судя по веселым и даже местами умиленным лицам, они были полностью мной очарованы. А значит, я всё делаю верно.

— Не переживайте, леди Линдсис. Мы поняли, что вы имели в виду, — успокаивающе поднял руки Дитворт. — Однако, мы в самом деле не лучший пример для юной аристократки.

— А я вот с этим не согласна… — возразила я, потрясая кулаком.

— Может, хватит уже чудить, Лин? — беззлобно прервал меня Артур.

Обреченно махнув головой, я послушно превратилась в леди. А он, в свою очередь, поздоровавшись с присутствующими, попросил объяснить, что за шоу ему довелось лицезреть.

— Леди Линдсис настойчиво просила мистера Райта преподать ей пару уроков фехтования... — начал объясняться Оукли, видимо боясь разозлить Артура. — И он дал ей пару уроков...

— А потом мы с леди заключили пари, — улыбаясь, перебил его старый моряк. — Если за пять минут учебного боя она сможет меня хоть раз достать... Я обещал продолжить обучение. В противном случае, леди должна будет спеть...

— Спеть? — не понял Артур.

— Да, Артур. У вашей сестры прекрасный голос. Впрочем, вам ли не знать.

Замявшись, «братец» подбирал слова. Учитывая, что за время нашего знакомства эта тема у нас ни разу не всплывала... Знать он об этом он, конечно же, не мог.

— Конечно, конечно. Весьма... — скрывая неловкость, Артур тут же сменил тему. — Мистер Оукли, обычно о делах на пустой желудок не разговаривают, но давайте сделаем исключение. Чем раньше мы разберемся с этим делом, тем лучше.

Лорд Лоуденхарт направился в трактир, я повисла у него на локте, изображая примерную сестру. И уже вслед за нами двинулись все остальные. Оказавшись внутри, Артур жестом пригласил Оукли за столик и попробовал меня спровадить на якобы обязательное обследование к Дитворту, но я заупрямилась... Во-первых, я была полностью здорова! Во-вторых, интересно же! Недобро глянув на меня, «брат» тем не менее сдался. Оукли подсел, молча ожидая того, что скажет молодой лорд, полностью отдав инициативу в его руки.

Удивительно. Даже учитывая то, как сильно он проштрафился, и его более низкое происхождение... Что-то уж он слишком охотно заглядывал Артуру в рот. За время моего пребывания в таверне я успела познакомиться с этим господином и его торговой компанией... Пусть и вскользь, но выводы можно было делать однозначные. Оукли был очень богат. Мой отец на его фоне — это мелкий лоточник. Такие люди знали себе цену и неохотно прогибались перед аристократией... Без веской необходимости и вовсе предпочитали не связываться. Что же так вас впечатлило, мистер Оукли?

— Давайте сразу уточним, Оувен. Лофт же успел вам отчитаться о проделанной работе?

— Да, лорд Лоуденхарт, он держал меня в курсе постоянно... Меня крайне впечатлила та эффективность, с которой вы умеете решать проблемы подобного характера, — торговец вдруг резко вспотел, передернув плечами. — А ваши покровители...

— Покровители? — откровенно насмехался Артур.

— Ваши связи, — поправился Овен, — впечатляют еще больше. Скажите, возможно ли поучаствовать в вашем клубе?

— Это очень закрытый клуб, Оукли. Вам повезло даже в том, что вы смогли о нем узнать. Деньгами в нем членство не купишь. Просто забудьте. Не стоит искушать судьбу.

— Я так и подумал, — нервно облизнул губы торговец. — Но спросить был обязан.

— Понимаю, но вернемся к нашим баранам. Я так понимаю, вы уже начали поглощать принадлежавшие Литтлби рынки?

— Так и есть, — согласился торговец. — Процесс только запущен... Но если всё пойдет так же гладко... То я смогу взять...

— Кхм, — выразительно прокашлялся Артур.

— Мы! Конечно же, мы... сможем взять под контроль большую часть активов империи «Лителби».

Я чуть было не задохнулась от осознания того, что здесь происходило. Артур отжимает у Окли то, что он уже рассчитывал присвоить единолично, а тот лишь лепечет что-то в ответ, соглашаясь...

— И хотя финансовые вложения были только с моей стороны, однако без ваших связей мы не смогли бы добиться такого результата в столь сжатые сроки, — продолжал отчитываться Овен.

— Серьезно? Вы это называете просто: «В столь сжатые сроки»? — рассмеялся Артур, недобро улыбаясь. — Давайте будем откровенны. Не будь здесь меня, вы были бы уже мертвы или бежали в ужасе с «меткой» смертника, спасая от убийц гильдии. Ни о каких барышах ставленых Литлби и речи бы не было. Даже если бы вы захотели провернуть подобное... Это определенно не ваш уровень, Оукли... Даже если сроки оказались бы не сжатые.

Литлби — это ведь те, что послали наемников, и за которыми отправился Артур? Об этом как-то обмолвился Райт. Сколько вопросов и ни одного ответа. Что за покровители-связи? И что за клуб, в который даже за большие деньги не въедешь?

— Так точно, лорд, — нервно сглотнул торговец.

— Более того... Те, кто в теории мог поспорить с вами за активы Литлби, после столь показательной порки не рискнут высунуть нос. Буду откровенен, Оукли. Изначально я не рассчитывал на какие-то барыши. Мной двигала только месть. Но сейчас, когда дело сделано, поразмыслив, я не намерен отказываться от того, что само собой идет мне в руки.

— Понимаю, лорд Лоуденхарт, — закивал торговец. — Я готов отойти в сторону там, где вы укажите...

— Отойти в сторону? Оукли, вы думаете, мне больше нечем заняться, как отжимать делянки Литлби? Это ваша вотчина, не мне вас учить, как работать на оставленной конкурентом территории. Дивиденды же с нашего совместного предприятия я бы предпочел получить в твердой монете. Скажем, пятьдесят на пятьдесят.

Торговец сглотнул, сделал скорбное лицо, но в глазах его мелькнули радостные искорки. Похоже, что Артур все-таки продешевил.

— Все накладные расходы тоже на вас, Овен, — поспешила добавить я, встряв в разговор.

Оукли удивился, а Артур, усмехнувшись, подтвердил мои слова кивком. Однако на лице торговца даже мускул не дрогнул — видимо, это и так было само собой разумеющимся. Сейчас он был в своей стихии и куда лучше нас оценивал все возможные риски.

— Справедливая цена, лорд Лоуденхарт. Однако в связи с… расширением нашей компании, нам придется понести огромные убытки и даже, скорее всего, влезть в долги... — На лбу торговца выступила испарина.

— Я не требую от вас всю сумму здесь и сейчас, Овен, — снисходительно кивнул лорд Лоуденхарт. — Однако какая-то часть может мне понадобится в ближайшие несколько месяцев. Возможно, год. У меня тут одна войнушка намечается...

— Я вас не подведу, лорд Лоуденхарт, — самозабвенно закивал толстяк, не скрывая улыбки.

А чего бы не радоваться? Если все пойдет, как рассчитывал Артур, сам Оукли в худшем случае получит половину большого пирога, а случись что с нами, так и весь... Оставалось надеяться, что жадность пересилит порядочность и голос разума. Дальнейшие часы были посвящены обсуждению рабочих деталей с перерывом на обед, плавно приходившим в ужин. Я до конца не хотела покидать стол, ловя каждое сказанное здесь слово, однако, напомнив о данном мной обещании, вмешался злопамятный Райт. Нехотя я отправилась наверх, чтобы переодеться и подготовить свой выход. Если уж делать, то так, чтобы все ахнули!

***

Поздний вечер в обеденном зале трактира. Тихий перебор струн, мерное цоканье кружек и пьяные разговоры среди лесорубов и мастеровых. Как только страх после нападения ослаб, жизнь в «Тихой гавани» начала входить в прежнее русло. Стоя в коридоре перед ведущей вниз лестницей, я снова замерла в нерешительности. Украдкой поглядывая вниз, наблюдала за собравшимися здесь людьми. Артур с Райтом и Оукли сидят все за тем же столиком. Слышится бойкий голос моряка, травящего байки, приглушенное ворчание торговца. Меня не покидает чувство дежавю.

Я даже украдкой оглянулась на вход, убедившись, что новые наемники Оукли следят за обстановкой, а не, как в прошлый раз, безмятежно потягивают пиво. Кажется, все в порядке: двое контролируют вход, пятеро, согнав завсегдатаев с насиженных мест, занимают смежные с нанимателем столы, а кружки с пивом выполняют у них скорее декларативную функцию. На улице тоже дежурят люди торговца. Опасность миновала, но расслабляться никто не собирается. Думаю, теперь Овен не будет экономить на охране в принципе.

Удовлетворенно вздохнув, я расслабилась и тут же взяла себя в руки. Сделала шаг на лестницу, и в зале снова повисла мертвая тишина. Взгляды окружающих опять прикипели ко мне, вызывая смесь смущения и радости. В этот раз на мне не дорожный костюм, а платье модного сейчас марлинского кроя.

Высокий красный, исписанный золотом воротник, плавно переходящий в кант полы белоснежного шелкового платья. Широкий пояс и рукава. Белый подол прямой узкой юбки, подбитый все той же красной каймой. Волосы двумя широкими косами спадали по плечам, беря свое начало из двух небольших «ракушек», скрепленных серебристыми спицами.

Довольная произведенным эффектом, я остановилась на полпути и кивнула вглубь зала. Послушно отрабатывая наш уговор, менестрель сменил мотив. Сначала простой перебор, а потом полилась музыка, известная любому завсегдатаю таверн или ярмарочных постановок: «Баллада о рыцаре». Точнее, самая грустная ее часть. Проигрыш был длинным и заунывным. Я снова медленно спускалась по лестнице.

Выждав момент, кивнув уже своим мыслям, начала песню, грустно и одновременно торжественно.

— Пей, рыцарь, пей,

— Топи отчаянно печаль свою в вине,

— Чтобы забвенье мимолетно получить, еще налей,

— Возможно, сможешь ты забыть о гложущей вине.

Я окинула взглядом собравшихся с наполненными кружками мужчин, читая на их лицах нерешительность. И в следующий момент мой голос звучал резко, обвиняюще.

— Знай, рыцарь, знай,

— Никто не направлял тогда твой меч,

— В тот день ты потерял дорогу в рай,

— Сумел и совестью, и честью пренебречь.

Добравшись до менестреля, терзавшего свою лютню в углу у лестницы, я заглянула ему в глаза. И голос мой, вторя музыкальному инструменту, зазвучал навзрыд.

— Пой, рыцарь, пой,

— Возможно, боль в душе ты сможешь заглушить,

— А если песня не идет, то просто вой,

— В надежде разум свой навеки отрешить.

Отстранившись от музыканта, я двинулась по залу, одаривая взглядами собравшихся. В этом куплете песне опять вернулась торжественность.

— Верь, рыцарь, верь,

— Когда-то истину ты знал простую,

— Нельзя открыть разрушенную дверь,

— Но вера может отворить тебе другую.

Вот я добралась и до Артура. Теперь мой голос требовал.

— Плач, рыцарь, плач,

— Пусть со слезами кончатся твои сомненья,

— Возьми свой меч и искупленье заслужи, палач,

— Встань на защиту тех, кто ждет еще спасенья.

Песня закончилась. Длинный проигрыш еще звучал, наши глаза с урожденным Антаресом встретились. Я будто обвинила его в том, что произошло в Лоуденхарте... Сделала это не намеренно — так вышло само собой. Мне показалось, что на мгновения я смогла ощутить его боль. Там внутри, за броней, выстроенной из показного безразличия, он был другим...

И это его злило. Возможно, будь мы наедине, Артур бы сорвался... и заставил бы меня пожалеть о содеянном. Исправить ошибку, что допустил, когда спас мне жизнь. Но сейчас он лишь молча смотрел в мои глаза... А затем, сдержанно похвалив, покинул стол, оставив меня в растерянности кусать губы. Не перегнула ли я этой выходкой палку? Не разрушила ли зарождавшееся между нами доверие? Вернувшись, Артур снова был в благодушном настроении, лишь изредка кидая на меня странные взгляды...

Глава 14. Засада

Дорога вела на юг, создавая ложное ощущение, что осень отступает. Деревья, раскрашенные в рыжие, желто-красные тона, мистическим образом начинали одеваться в зеленую листву, а пожухшая трава наливалась соком. Но не стоило сомневаться, как только мы остановимся или даже замедлимся, студеный воздух и буйствующий красками пейзаж догонят нас.

Небо хмурилось, а ветер дул в спину, подгоняя. И, подчиняясь ему, мы неосознанно убегали от неспешно преследовавшего нас дождика. Теплые непромокаемые плащи спасали нас от влаги, но не от неприятных ощущений, присущих мокрой раскисшей дороге. Желание не задерживаться ни на секунду было столь острым, что мы, не сговариваясь, взяли весьма скорый темп.

Всего за пару дней мы проехали не менее сотни миль, дважды останавливаясь на перекус по дороге, прячась под кронами больших деревьев, и один раз заночевали в подорожной деревушке. Лин держалась стойко, и дело было не только в силе воли — без должной привычки такая дорога любого измучает, а она держится. К невероятной силе нам прилагалась и выносливость.

На третий день туча, все это время висевшая у нас на хвосте или поджидавшая нас в засаде, разминулась с нашей дорогой и ушла куда-то на юго-запад. Наслаждаясь теплым осенним солнцем, мы перешли на ленивый аллюр. Что стало хорошим поводом для девушки доставать меня неудобными вопросами.

— Артур, а почему Овен так легко согласился отдать половину... того, что получит с Литлби? — девушка, как всегда, совала свой наглый носик в каждое чужое дело.

Спасибо хоть во время деловых переговоров, по большей части, благоразумно помалкивала.

— Потому что сам он такое провернуть бы не смог, — лениво отвечал я. — А умереть легче легкого. За его голову была назначена хорошая цена.

— Но Оукли ведь тоже не последний человек... При желании ему бы хватило денег собрать целую армию, — возразила девушка.

— Сила не всегда в числе, Лин. По крайней мере, не тогда, когда речь идет о «тихой» войне. Попробуй он реально собрать армию — его бы тут же придушили находящиеся у власти аристократы. Так, на всякий случай.

— Но ты ведь справился. И без всякой армии, — возразила девушка.

— Потому что это моя работа... Была работа, на протяжении многих лет. Кажется, кто-то напоминал мне про Лоуденхартов? — не преминул поддеть её я. — Литлби в этом плане похлипче будут...

Информация, которую я сейчас собрался раскрыть, была опасным знанием с одной стороны, а с другой — куда менее значимая, чем тайна наших личностей. Скрывать это от Лин я не видел никакого смысла... Слишком сильно мы нынче повязаны. Девушка умолкла, обдумывая сказанное, прежде чем задать резонный вопрос.

— И что же мешало Оукли нанять это же агентство?

— Всё. Думаешь, люди, способные вырезать целый дворянский род, оставаясь при этом в тени, могут бесконтрольно действовать? За всем нужен надзор, или же это может привести к хаосу.

— Те самые покровители, что упоминал Оукли?

— Нет никаких покровителей. Организация, в которой я состою... Точнее, состоял — сродни гильдии убийц. Что ты знаешь о гильдии убийц?

— До сих пор я думала, что это байка, — испытывающе посмотрела на меня девушка.

— Эта байка сделала тебе в пузе вполне себе настоящую дырку, — усмехнулся я.

— С чего ты это взял? — удивленно распахнула она глаза.

— Я знаю их почерк. Приходилось сталкиваться... и не раз.

— Значит, и у вас тоже гильдия... Наемников?

— Мы называем себя «братством». Когда я обратился в «Брук и Фордж», мне предоставили лучших из лучших. Быстро и безотказно. Прикрыли по всем фронтам... Но только потому, что я имел на это полномочия. Любого другого в лучшем случае вежливо послали. В худшем — одним трупом стало бы больше. Оукли не исключение.

— О-о-го, — протянула Лин. — Аж мурашки по коже. Словно в сказку попала.

— Страшную сказку, Лин. Это знание убило немало людей. Взболтнувший лишнего — отправляйся на тот свет. В первую очередь в «братство» берут не самых сильных и умелых... А самых надежных. Как правило, не единожды испытанных в деле, умеющих держать язык за зубами.

— Мне сложно представить, кто у вас в клиентах, если даже Оукли для вас мелкая сошка?

— Дело не в богатстве, а в репутации. «Братство» не будет работать с кем попало — это вопрос выживания. Нанять его непросто — для начала тебе нужно о его существовании... Одно только это отсекает львиную долю возможных нанимателей. Затем нужно найти человека, который знает человека, который как-то связан с братством. А вот это уже практически невозможно.

— Тогда как? — удивилась девушка.

— «Братство» само найдет тебя, если ты начинаешь задавать правильные вопросы. Проверит, и если твои цели не идут вразрез с его философией и правилами, предложит свои услуги. За очень большие деньги. Кратно большие, чем у простых наемников. По мелочам они не размениваются... Только самые денежные и анонимные контракты. В этом они схожи с убийцами, только действуем масштабней, на уровне подразделений, иногда батальонов. Зачастую даже сам заказчик не знает, как и когда «братство» начнет действовать.

— О-о-о-о-го, — снова протянула Лин. — Звучит внушительно...

— Так и есть, — усмехнулся я. — У Оукли не было бы и шанса.

— Выходит, ты провернул это с легкостью, потому что состоишь в «братве»? — сделала вывод Лин, сильно заблуждаясь.

— Нет. Простой боец или даже глава агентства не имеют таких полномочий. Дело в том, что я был одним из Двенадцати.

— Что бы это ни значило, звучит восхитительно. И кто такие Двенадцать?

— Те, кто решают, в каком направлении движется организация, а также все спорные вопросы между подразделениями... И имеют исключительные права. По факту я сам себе дал полномочия на уничтожение Литлби.

— А ничего, что эти полномочия всплыли уже после смерти Гая Антареса? — настороженно спросила девушка.

Умничка, думает в правильном направлении, но беспокоится зря.

— Распоряжение я составил задним числом, на предъявителя. Обычное дело. Вопросов возникнуть не должно.

— А если...

— Никаких если. Подобных шифрованных писем по стране еще штук пять наберется. А некоторые еще не дошли до адресата.

На самом деле, если очень захотеть, то можно раскрутить всю эту цепочку и выйти на нас. Однако только если за дело возьмётся кто-то из моих облеченных властью коллег... Однако зачем им это делать? Там и так за мое место знатная грызня начнется.

— Всё равно как-то неуютненько... — пробурчала Лин.

— Не бери в голову, всё будет...

Меня прервал внезапный свист разрывающих воздух стрел, и в следующее мгновение кобыла девушки, встав на дыбы, скинула хозяйку и, прихрамывая, рванула далее по дороге. Краем глаза я успел разглядеть белое оперение болта, засевшего в филейной части лошади. Падение Лин оказалось жестким.

Недостаток опыта или просто несчастный случай, но прилаживалась она затылком оземь знатно. После такого удара не всякий выживет, не то что в сознании останется. Однако мою «сестру» эти нелепые условности нисколечки не беспокоили — буквально в следующую секунду она уже пыталась подняться. Неудачно — ноги её держать отказывались.

Из леса одна за другой продолжали сыпать стрелы. Одну я на ходу инстинктивно отбил рукой в сторону, от остальных увернулся, уткнувшись в гриву. «Пять лучников и один арбалетчик», — навскидку определил я. Лучший выход в данной ситуации — это побег. Как ни старайся, а поймать стрелу — это лишь вопрос времени. Будь я сам по себе, так бы и поступил...

Да только... Не могу. Девчонка, что сейчас корчится на земле, внезапно стала для меня чем-то важным. Не первый раз я ловлю себя на этой мысли и всякий раз отбрасываю её в сторону, не желая заниматься самокопанием. А ведь шанс отдать тут богу душу далеко не прозрачный. Вопреки здравому смыслу я вернулся...

А ситуация, однако, швах. С трудом разворачивая коня, закрываю его телом от смертоносных снарядов распластавшуюся на земле Лин. Спрыгиваю сам, прячась за телом животного. И тут же несколько стрел вонзаются в тело бедной скотины. Прости, мой рыжий друг, но своя шкура мне дороже. Лучники эти не чета рейнджерам пустоши, с которыми мне приходилось иметь дело, но стрелу раз в пять секунд спускают, как по команде.

Конь бьется в конвульсиях, больше не являясь для нас защитой, — следующий залп может стать для нас последним. Хватаю ошеломленную девушку за шкирку и с размаха отправляю в придорожные кусты, надеясь, что не сверну ей шею. Впрочем, с недавнего времени мы прочнее, чем может показаться — на то и расчет. Мгновением позже рыбкой прыгаю за ней. Стрелы прошивают зелень, но бьют не прицельно, «наощупь».

В надежде на удачный выстрел противник делает еще несколько залпов, но, осознав неэффективность этих действий, перестает бестолково тратить боеприпас. Чтобы достать нас наверняка, им придется покинуть укрытие. Ситуация все еще опасная, но уже много лучше. Однако кто сказал, что эти ребята здесь в одиночку? Крики раздаются сразу с нескольких сторон, двух или даже трех. Кажется, нас берут в кольцо... Нападающих куда больше, чем я рассчитывал.

Мельком оглядев себя и Лин, убедился, что нас не зацепило. А то в горячке боя чего только не бывает — некоторые и без головы умудряются бегать... Повезло, однако, — целехоньки. Правда, эта дуреха, вместо того чтобы смирно лежать, прижавшись к земле, осоловело тряся головой и качаясь, словно пьяная, начинает подниматься на ноги. По показавшейся над кустарником белокурой головке тут же открывают огонь. Дёрнув Лин за руку, еле успеваю подтянуть её к себе… Стрелы пронизывают воздух в том месте, где мгновение назад находилось тело девушки.

— Лин, Лин, успокойся, — шепчу, прижимая ее к себе, пока та лягается, как необъезженная кобылица. — Лин, это я, Артур, не дергайся, всё в порядке.

Девушка наконец замирает, уставившись на меня полными боли и страха глазами. Хорошо же ей прилетело.

— Всё хорошо, лежи, не двигайся, мне надо разобраться здесь. Ты главное не высовывайся. Хорошо? — успокаивающе глажу ее по спине.

Она еле заметно кивает, но и этого хватает, чтобы потерять равновесие и уткнуться носом в мое плечо.

— Я пошел? — задаю риторический вопрос.

Перетекая на четвереньки, нежно опускаю девушку на землю, успевая заметить утвердительно дрогнувшие ресницы.

Голоса слева от нас становятся громче, звук намокающий, на прорывающихся через кустарник людей. На нашей прогалине появляется первый из них: мужик с шашкой наперевес. Его костюм — военный мундир, только без знаков отличия. Плохо. Не разбойники это. Тут запугать не выйдет...

— Здесь! — успевает крикнуть смертник, прежде чем моя шпага перерубает ему горло.

Перепрыгиваю через труп, продираюсь сквозь ветки кустарника, ожидая очередной залп с той стороны дороги. Сейчас я как на ладони, но лучники медлят, видимо, опасаясь зацепить своих. Предо мной еще троица с шашками. Кавалеристы, что ли? Тогда почему пешком? Суть ли важно? Действуя на опережение, вонзил клинок прямо в грудь ближайшему. Двое оставшихся начинают методично обрабатывать меня широкими размашистыми ударами.

Дилетанты! И близко не сравнить с близнецами, что встретились мне у Литлби. Эти только мешают друг другу — навыки фехтования никакие, привыкли рубить из седла. Точным ударом сначала чиркаю прямо по запястью первому — его шашка летит на землю, короткий укол в сердце. Повторим — и второй мертвец падает в густую траву. Почему по мне не стреляют? Крутанул головой в поисках лучников — никого.

Слышу яростный вскрик Лин и надрывный мужской вой. Царапаю в кровь лицо в обратном рывке сквозь кустарник и вижу еще двух кавалеристов. Один сидит на жопе, баюкая неестественно вывернутую руку. А второй замахнулся, направляя шашку в голову девушки...

Не успеваю! Время замирает... Я рву жилы, продираясь сквозь вмиг загустевший воздух, но клинок опускается на шею Лин быстрей. Понимая, что сейчас случится непоправимое, начинаю терять над собой контроль, готовый провалиться в пучину безумия... А она лишь тупо пялится перед собой, приподнявшись на локте…

— Нееееет!

Шашка падает, заканчивая свой путь. Дзынь! Я замер, ошарашенно глядя на спину неизвестно откуда появившегося пацана. Голый торс, кожаные штаны, ремень через плечо. Крепкий, резкий, словно взведенная пружина. Правая рука держит двузубый коготь — излюбленное оружие маолинских ассасинов. И держит он его так непринужденно, будто не ощущает навалившегося на него всем своим весом немаленького мужика.

— Нельзя, — раздается звонкий, мальчишеский и в то же время властный, непоколебимый голос. — Нельзя самок бить.

— Да пошел ты, — вскинулся кавалерист для нового удара, и в то же мгновение второй коготь на левой руке пацана вспорол ему горло.

— Глупый, — прокомментировал свои действия парень. — Ты тоже?

Коготь направился в сторону второго кавалериста. Тот расценил это как нападение и выхватил левой рукой из-за пояса нож. Еще один нерасторопный взмах когтя — новый труп. Памятуя о стрелках, я медленно, на присядках, не убирая шпаги и озираясь по сторонам, прокрался к Лин и помог ей сесть. Та облегченно прильнула ко мне, уткнувшись лицом мне в грудь, и прикрыла глаза.

— Последний, — повернувшись к нам, паренёк кивнул на труп своей жертвы.

Совсем молодой, не больше двенадцати лет. И в то же время неестественно для такого возраста крепкий. Короткий ежик не так давно обритой головы, лицо, раскрашенное так, словно он хотел придать ему кошачьи черты: усы, черный нос и верхняя губа. Марлинский разрез глаз также дополнен краской, и в довершение улыбка-оскал со слегка удлиненными клыками.

Создавалось ощущение, что лицезреешь хищного зверя. Аж мурашки по коже. Его скупые движения были полны мощи, а та бесстрастность и небрежность, с которыми он убивал, говорит о том, что для него это обычное дело. Не уверен, что смогу с ним справиться, реши этот дикарь вдруг напасть.

— Там в лесу лучники, — показал я направление, опасаясь за бесстрастно стоящего в полный рост парня.

— Их нет, — раздался спокойный скучающий голос. — И других тоже нет.

— Что значит нет?

— Нет, значит, нет, — он отвернулся и пошел в лес: понимай как хочешь.

— Спасибо! — крикнул я вслед, а паренёк обернулся.

— Оставь, не тебе помог. Самку жалко. Самец сам за себя в ответе. Эти за тобой охотились. Ты мне... — парень плюнул. — А самку увидел, жалко стало. Хотели ее всей стаей покрыть, прежде чем убить, а она красивая, жалко.

Похоже, он даже смутился своей откровенности.

— Спасибо за нее, — я гладил забывшуюся девушку по голове.

— Оставь, долг самца — защищать свою самку. В следующий раз не плошай.

— Она не моя самка, — ляпнул я, а пацан заливисто по-детски рассмеялся, в первый раз за всё время забыв, что он грозный воин.

— Ты врешь. Или мне, или себе. Странные вы люди.

— Говоришь, будто и не человек вовсе... — сказал я, а глаза парня округлились.

— Я кот! — возмутился он, тыкая себя в лицо. — Видишь?

— Краска?

— Под кожей, — скривился от болезненных воспоминаний «кот».

— Зачем? — удивился я.

— Не хочу объяснять всем, что я кот, — рассердился паренёк.

Сам понимая, что довод не рабочий, он резко развернулся, а я чуть ли воочию не увидел раздраженно хлещущий хвост.

— А… — начал было я, желая узнать имя спасителя, но меня жестко прервали.

— Оставь, — буркнул «кот». — И береги самку. За мной не ходи.

Я смотрел ему вслед, пока он не растворился среди деревьев. За ним я не пошел, зато тихо, как мышь, разведал окрестности. Лучников я, кстати, нашел и еще пяток человек, все мертвые...

Глава 15. Бессмертный Рю

Проснулась я от запаха съестного. Голова раскалывается, тошнота, в глазах плывет, но организм требует топлива. Окинула мутным взглядом поляну, на которой мы расположились. Артур, пара стреноженных явно чужих лошадок, костер и висевший над ним бурлящий на огне котелок. Жадно втянув ночной воздух, я просипела, разлепив ссохшиеся губы:

— Ммм… Что это там так вкусно пахнет?

— Такой себе деликатес — похлебка из вяленой конины, перловки и моркови, — ответил Артур, строгая что-то. — Нашел продукты среди запасов напавших на нас солдат.

— Солдат? — переспросила я.

— Похоже на то. Ни нашивок, ни именных жетонов, но это точно бойцы регулярной армии. Или недавно ушедшие в отставку.

— Зачем им на нас нападать?

— Понятия не имею, но охотились они за мной. Тебя просто за компанию собирались оприходовать. Так что вариантов тут немного.

— Думаешь, это был Овен? — попыталась угадать я. — Уж очень ты много запросил...

— Не исключено... Однако я сильно в этом сомневаюсь. Оукли жадный, цепкий, но он не дурак. Скорее всего, это дело рук кого-то из оставшихся в живых Литлби...

В детали этой поездки Артур меня не посвящал, видимо, опасаясь в очередной раз нарываться на мои осуждающие взгляды. А мне не хотелось его провоцировать... Будь я в норме, любопытство могло и побороть осторожность, но голова, словно выдолбленная тыква, тянула меня вниз. Мысли путались, а желудок требовал еды.

— Скоро будет готово? — сглотнув, поинтересовалась я.

— Уже. Собирался тебя будить. Держи, — Артур протянул мне странно выглядящий кусок дерева.

— Что это?

— Должна была быть ложка, а там что получилось. Обыскивать трупы в поисках столовых приборов я побрезговал.

— Вот и правильно. И так сойдет... — меня передернуло.

— Как себя чувствуешь? Сама поесть сможешь? — полюбопытствовал я.

— Сейчас узнаем, — медленно, стараясь не делать лишних движений, я приняла вертикальное положение, слегка тряхнула головой, проверяя себя. — В седло я сяду только под страхом смерти.

В глазах на мгновение помутнело, пришлось прилагать усилие, чтобы не грохнуться обратно на подстилку.

— Не паникуй, до утра в норму придешь, — попытался успокоить меня Артур.

— А если нет?

— А если нет, к седлу привяжу, — констатировал он, снова протягивая мне подобие ложки.

Снял котелок с огня, он поставил его прямо передо мной и принялся с дурацкой улыбкой наблюдать за тем, как я, морщась и отдуваясь, поглощала варево.

— Между прочим, не очень ложечка вышла, — уронив очередную порцию густой похлебки обратно в котелок, не удержалась я от критики.

— Ну так и я не плотник.

— Оно и видно…

— Щас заберу, будешь руками есть.

— И что ты такой вредный? — пробурчала я с набитым ртом. — Совсем шуток не понимаешь.

Молча закатив глаза от такой наглости, Артур продолжил наблюдать за мной. Столь пристальное внимание с его стороны смущало и заставляло сердце биться сильнее. В ответ я старалась отгородиться от подобных мыслей — нынешний статус «сестры» сильно осложнял наши возможные отношения... Случись что сейчас, что нам потом прятаться по углам? И к чему это приведет? Браки между близких родственников среди аристократов не то чтобы табу... Но надо ли это Артуру? Ох, не о свадьбе он сейчас размышляет...

Прежде, во время нашей поездки с Нордари, я лишь мельком обращала внимание на командира наемников. Крепкий, стройный, остроумный, самоуверенный. В отличие от прочих, он не стеснялся дать мне отпор, когда я пыталась его поддеть. А на мои томные взгляды исподтишка и полунамеки, в отличие от прочих самцов, лишь усмехался.

От этих воспоминаний меня передернуло. Тогда на меня смотрели как на обреченную тупую шлюху, и от безысходности я старалась соответствовать. Прячась под этой маской, пыталась спровоцировать окружающих, а когда это получалось, притворялась дурочкой. Гай Франциско Антарес, глядя на мои тогдашние выходки, лишь раздраженно морщился. Что же изменилось сейчас?

— Хватит на меня так пялиться! — возмутилась я.

— Хорошо, буду пялиться не так, — усмехнулся он, сменив наклон головы.

— Вообще не пялься!

Посмеиваясь, он все-таки отвернулся, вглядываясь в сумерки. А я, умоловов две трети котелка, подивившись, как в меня это всё влезло, осоловело откинулась на руки, заглядывая уже в ночное небо. Луна уходила за тучи, потемнело. Надеюсь, дождь ночью не пойдет.

— Кто был тот парень? — поинтересовалась я, когда «брат», перехватив у меня эстафету, вооружившись куском дерева, по недоумению названному ложкой.

— Он не представился.

— Ну мысли же у тебя какие-то есть? Он мне показался очень сильным, а выглядел как ребенок. И тату на лице. Очень странный...

Перестав себя мучить попытками держаться прямо, перекинув подушку из плаща на другой край подстилки, я улеглась так, чтобы видеть своего собеседника.

— Думал, ты его не разглядела, — не отвлекаясь от еды, подивился лорд Лоуденхарт, но на вопрос ответил: — Тут разве что гадать. Повадками он на маолинского ассасина похож. Ходят слухи, что их с раннего детства тренировать начинают, эликсирами всякими пичкают. Оружие у него специфичное, с таким не сражаются. Когти — инструмент убийцы... или разведчика.

— Непохож он на маолинца... Глаза разве что раскосые.

— Твоя правда. Цвет кожи и черты лица — бодистанца больше напоминает, возможно, метис. Сбежал, наверное, не закончив обучение, долго скитался по лесам. Дикий какой-то.

Предположение это выглядело правдоподобным, если бы не та... «сила», что он излучал. Неужели Артур это не заметил? Или это я такая чувствительная? Нечто местническое, заставляющее в его присутствии трепетать. Единственное, что приходило мне в голову, — это магия или...

— А я думаю, это был Бессмертный Рю.

— Сказок начиталась? — скептически поднял бровь мой спутник, откровенно издеваясь.

— Не надо делать из меня ребенка! — вспылила я. — Книг у нас практически не было — отец из чтива ничего, кроме гроссбуха, не уважал. Зато няня мне часто рассказывала истории... Говорят, что Бессмертные до сих пор живут среди нас. Просто скрываются. Ты всерьез думаешь, что их не существует?

— Я верю в то, что могу пощупать, Лин, — был мне ответ. — Бессмертных мне щупать не приходилось.

— Думаю, короля Августа тебе тоже щупать не приходилось, ты же в его существовании не сомневаешься?

Артур снова усмехнулся, и стало очевидно — над ним измываются.

— Предпочитаю не забивать себе голову незначительными фактами. Как окажемся в Алисанте, познакомлю тебя с одним чудаком. Вот кто у нас помешан на Бессмертных. С ним ты их можешь хоть до второго Катаклизма обсуждать, — тем не менее ответил он.

Бессмертные, если верить легендам, появились сразу после Великого Катаклизма. Когда магия древнего мира вдруг иссякла, и с неба начали падать не только желающие корабли и замки, но и целые города... Одни говорили, что это пришельцы из других миров, но большинство склонялись к мысли, что это местные, павшие под влияние катаклизма обычные или, точнее, совсем уж необычные люди. Некоторые из них обладали таким могуществом, что впору богами называть.

Их силы сложно было объяснить даже магией — волшебство в чистом виде. Самых приметных запомнили в веках, наградив броскими прозвищами. В тавернах то и дело бродячие барды воспевали о них легенды. Самых известных знала каждая собака:

Рэйгарт, Повелитель Пространства, покровитель Сиверии. Бессметный, что снес целую гору, чтобы создать сухопутный путь в северную страну. Фогт, Хозяин Молний, бывший жрец древнего бога грома и молний. Ныне сам соперничавший с ним по славе и могуществу. Поговаривают, что он причастен к смерти Спасителя. Натан, Морской Царь, Лаэт, Светоносный, Гертс, Неуязвимый... И... Спаситель. За такую ересь особо ретивые верующие могут и конями закидать. Были времена, когда церковь зажигала тысячи костров, искореняя эту крамолу.

Бессмертный Рю на их фоне сильно терялся. Но сказок и преданий о его похождениях тоже было немало. Вряд ли Артут мог такое пропустить. Вечный ребенок, тысячу лет скитающийся по материку. Мальчик, что предпочитает людям компанию диких животных, и за которым следуют два его верных спутника — такие же вечные, как их хозяин, пантеры. Воин, которому армия не помеха, и блюститель справедливости. И сегодня он пришел мне на помощь? Хотелось верить.

Я лежала, предаваясь воспоминаниям, глядя на пламя костра. Голова после ужина была тяжелая, если бы не прохладный ветерок, меня бы уже сморило. Ежась, я протянула руки к костру. Заметив это движение, Артур достал из сумки одеяло и, укрыв меня, присел рядом. Хорошо, тепло и уютно — глазки начали слипаться. Однако голос лорда Лоуденхарта не дал мне провалиться в сон.

— Я соврал, — вдруг сказал он. — Пусть мне и не приходилось «щупать» Бессмертных, однако я своими глазами видел, на что эти монстры способны... Один из них. Помнишь последний крестовый поход против Академии?

— Десять лет назад? Я была слишком маленькой. Говорят, что созванный Церковью союз не смог захватить их столицу... Ты был там? — голос мой дрогнул от удивления.

— Мы были под самыми стенами. Колоссы жгли нас сотнями, а со стен летели молнии «громобоев», магия — страшная штука, но мы давили и вот-вот должны были прорваться: трещины в стенах, самоубийственные кавалерийские наскоки... — Артур нахмурился.

— Всё пошло не по плану?

— На нас обрушилась стихия. Молнии падали с небес, накрывая целые батальоны. И били не куда попало — целили в сильнейших и важнейших... Епископ Аварий, герцог Брейм и один из наместников Империи — лидеры нашего похода... умерли в первые же минуты. Остальные бежали, поджав хвосты.

— Это был Бессмертный?

— Фогт, если верить словам Леонарда. Только он был на такое способен.

— Леонард? Тот друг, которому ты так сильно доверяешь? — как ни старалась, я не смогла задавить в своем голосе раздражение.

Привыкла быть новой собой. Привыкла, что это только наш с Артуром секрет. Это негодование не было завистью, а инстинктом самосохранения. Стоило мне представить, что в нашу тайну «окунется» кто-то третий, незнакомый мне человек... Как тут же возникало ощущение острого клинка у моей шеи... Заметив мою реакцию, Артур попытался меня успокоить.

— Не переживай, Леонард — кремень, ему можно подставить спину. Единственный человек в этом мире, которому я могу доверять...

— А как же я? — невольно вырвалось у меня.

— А ты пока что темная лошадка.

— Ты из-за меня вырезал целый род! — настаивала я.

— Я не мог поступить иначе! Честь дворянина диктовала свои условия... — я не услышала в его голосе уверенности.

Пусть думает, как хочет. Но я-то вижу, что связь между нами куда крепче фиктивных родственных уз. Или я всё себе напридумывала?

— Как скажешь, — сказала я, надув губки, однако в этот раз мой коронный прием не сработал.

— Так и скажу. Мы с Леонардом знакомы долгие годы и не раз прикрывали друг другу спины. А с тобой никогда не знаешь, что ты учудишь в следующий момент.

— Разве я давала повод?

— А разве нет? Что ты учудила там в «Тихой гавани», пока меня не было?

— По-моему, всё прошло отлично...

— Ты думаешь, именно так себя и ведут благородные леди? Поют для простолюдинов пошлые песенки и прыгают с рапирами?

— Мне это было нужно! — не смогла удержаться я.

— Петь? — усмехнулся Артур.

— Прыгать! Тьфу ты... Сражаться! Я не хочу больше чувствовать себя беспомощной! Мне было страшно!

— И это, конечно же, повод вести себя как вздумается, привлекая к нам излишнее внимание?

— Куда уж больше? После случившегося нас там точно не забудут! — огрызнулась я.

— И это, конечно же, повод вести себя как вздумается? — отрезал он, злобно зыркнув.Потупившись, я опустила глаза. Артур был прав, но это уже не имеет значения... Уступлю сейчас — потом уже не хватит решимости.

— Я понимаю... Но... Мне и правда это было нужно. Я хочу быть способной защититься, если припрет. Ты не всегда будешь рядом со мной! — попыталась оправдаться я, но довод, что оказался хорош для хозяина таверны, не подошел лорду Лоуденхарту.

— Меченый тебя забери, — огрызнулся он. — На нас и так косо смотрят...

Лучше бы продолжал давить меня фактами — может быть, и сработало. Однако вслед за его «вспышкой» загорелась и я. Вскинувшись, чуть не потеряв равновесие, заглянула ему в глаза. Злость и ярость, неожиданно вскипевшие в моих жилах, заставили его удивленно отпрянуть. Это было совсем на меня не похоже, как будто за меня говорил другой человек.

— Знаю! Но ты не представляешь, как мне надоело то, что меня постоянно пытаются убить! Месяца не прошло, а на нас уже дважды напали! И никто не гарантирует, что в следующий раз мне повезет! Говоришь, на тебя открыли охоту? Думаешь, меня больше не зацепит?

— Как доберемся до Алисанта, я сниму тебе дом и найму охрану...

— К демонам! Я не буду сидеть взаперти, ожидая, когда за мной придут, — за меня говорили прожитые боль и обида.

На его лице отобразилась внутренняя борьба. Кажется, мне все-таки удалось достучаться...

— Это не так просто, как тебе кажется... — запнувшись, начал Артур.

— Я уже поняла. Райт показал мне это наглядно, но я буду стараться!

— Стараний будет мало. Первый клинок, пусть и затупленный, я взял в свои руки, когда мне было пять лет. А затем на протяжении еще десяти чуть ли не ежедневно тренировался. После оттачивал мастерство в университетском клубе и армии. И знаешь что? Я довольно посредственный фехтовальщик.

— Ну я же не прошу сделать из меня мастера. Мне хватит и основ. Не хочу, случись что, стоять в сторонке, надеясь, что меня не заметят... — продолжала я гнуть свою линию. — Ты же заметил, что стал сильнее?

Прежде мы об этом не говорили... Не было повода.

— Такое не заметишь... — усмехнулся лорд.

— Я тоже... Уверена, что смогу голыми руками свернуть шею взрослому мужику. Я лошадь попробовала приподнять, пока никто не видит! И у меня это получилось. Без оружия я сильнее практически любого мужика, но стоит в руках у последнего задохлика оказаться заточенной железке, и во мне начинают появляться дырки!

— Если бы ты не геройствовала... — возмутился «брат», но я снова его прервала.

— Сегодня я тоже геройствовала? А если бы тот солдат воткнул мне саблю в пузо, вместо того, чтобы хватать меня за сиську?

Пауза. Тяжелый взгляд и капитуляция.

— Ладно, придумаем что-нибудь. Но запомни, это будут не детские игры, что устраивал тебе Райт. Для того чтобы научиться правильно двигаться и, что самое главное, думать, понадобятся долгие часы тяжелых тренировок.

— Я готова, долго и тяжело! Спасибо... — восторженно захлебнулась словами я.

— Но я лично к этому отношения иметь не хочу. Доберемся до столицы, устроимся, а там уже наймем настоящего учителя фехтования.

— Спасибо, Артур! — снова поблагодарила я и, забывшись, подскочила на подстилке.

В глазах резко помутнело, а голова тяжелой наковальней полетела на землю... Но он меня поймал. И долго не отпускал, заглядывая мне в глаза... «Сделай это!» — кричало нечто внутри меня, но он этот голос не услышал.

— Всё, спать, — отрезал он, аккуратно укладывая меня на подстилку.

Возражений с моей стороны не последовало. Слегка разочарованно я устроилась поудобней, сквозь не до конца смеженные веки наблюдала, как он готовится ко сну, распаковывая добытый у напавших на нас наемников спальник.

Сделав круг вокруг нашей стоянки, Артур вернулся к практически не дававшему света, успевшему прогореть костру — только несколько крупных веток тлели алыми прожилками, иногда вспыхивая маленькими всполохами пламени. Практически в полной темноте он устроился рядом и прижался к моей спине своей. Тепло, хорошо и безопасно.

— Всё-таки он был очень похож на бессмертного Рю. Только по легенде он обычно появляется с двумя огромными кошками… — пробормотала я сквозь настигающий сон.

Смешок и тихий голос, который заставил меня проснуться и еще полчаса проваляться, обуреваемой мыслями.

— Когда я осматривал место засады, то обнаружил десяток обезображенных трупов. Тела были исполосованы и порваны на части, так, будто это сделали дикие звери. Например, две большие кошки...

Глава 16. Неожиданная встреча

В столицу мы заезжали уже под вечер. С севера, где в основном новостройка. Тут пытались обосноваться и закрепиться те, кто жаждал перевернуть свою жизнь с ног на голову — приезжие. Те, что наивно полагали, что этот жадный город готов поделиться своими богатствами и возможностями.

Насчет возможностей, тут они оказывались правы. Это вам не деревня, где умереть можно разве что от болезни какой да по случайности непреодолимой. Здесь же выбор был куда шире: бандиты, некачественная дурь, коллекторы и просто городские сумасшедшие... Все это можно было найти здесь, в районе, который так и не получил своего официального названия.

Неудивительно, что, оказавшись на территории Алисанта, Лин была несколько разочарована. Я же посмеивался. Отправься мы другой дорогой, забрав немного на запад, можно было оказаться в «царстве мостов» там, где Лельд — местная река — распадается на множество излучин. Вот где таилась красота. Жители этого района были из зажиточных. Не аристократия, но весьма состоятельные: купцы, владельцы фабрик и верфей, влиятельные, но неродовитые госслужащие.

Однако сюда нам было не по дороге. Разжиться здесь домом, конечно, можно, но за какие-то невероятные деньги. Другое дело район студенческого городка. Место весьма приличное, симпатичное, безопасное, но не слишком, ввиду специфики, дорогое.

— Ого! А в тех домах и правда живут люди? Какие здоровенные! А что это за дворец? — Лин начало распирать от любопытства, как только мы оказались на месте.

Притворяться провинциалкой девушке не приходилось. Свой родной городок она прежде покидала только во время конных прогулок, ограниченных ближайшими деревушками. И был он тем еще захолустьем. А самым большим приключением для неё стало путешествие с герцогом Нордари. Но и тут дорога пролегала по местам, в лучшем случае не уступающим своей захолустностью ее родине.

Успей мы добраться до столицы герцогства, восклицаний, думаю, было бы не меньше, чем сейчас. Столица Нордари, Стоунфордж — крупнейший промышленный центр страны и величественная северная твердыня, являлась базой бесчисленным ремесленным гильдиям. Именно здесь остались умельцы, способные работать с магией.

В отличие от Алисанта, где здания строили воздушными, светлыми и сверкающими, Стоунфортдж был закован в каменно-гранитную броню. Даже простые землянки строились здесь капитально, с обязательными дровяными или угольными печами — северные ветра беспечность прощать не умели. В столице на окраинах нередко обходились тростниковыми, обмазанными глиной домиками, в которых и стекла-то не было.

— В высотках временные апартаменты для съезжающихся сюда со всей страны отпрысков обеспеченных аристократических фамилий. А то, что ты назвала дворцом, есть главный корпус университета. А вот те усадьбы на левой стороне реки — резиденции самых знатных родов, — описывал я окрестности студенческого квартала.

— А ты тут хорошо ориентируешься, — заметила Лин.

— Еще бы, пять лет отучился.

— А жил там? — девушка ткнула пальцем в утопающие в зелени, огромные даже по стандартам Алисанта, девятиэтажные башни общежития.

— Отец не экономил на моем образовании.

— Завидую, я бы тоже была не прочь здесь пожить, — в голосе Лин сквозило обоснованное сожаление.

Место и правда было живописное. Аккуратные чистые скверы, узкие, но по-домашнему уютные улочки, упирающиеся в корпуса кафедр. Смех молодежи и десятки маленьких пабов-бистро. Учитывая её возраст, если задуматься, где, если не здесь могла бы находиться молодая барышня рода Лоуденхартов, реши родственники заняться её образованием.

— Тогда ликуй, за этим мы сюда и прибыли. Если ничего не поменялось, то на периферии квартала есть хорошая гостиница. Пока остановимся там, а позже я подыщу нам домик в этом районе. Их часто перепродают за ненадобностью отбывающие из столицы студенты.

— И наймешь мне учителя, — решила напомнить девушка.

— Куда я денусь... — закатил я глаза.

— А денег у нас на это хватит? — забеспокоилась Лин, морщила лобик, прикидывая растраты.

Не зря, кстати, беспокоилась, тех грошей, что я имел при себе, разве что на аренду хватит. Но я собирался «играть» здесь в долгую, мысль о том, чтобы закрепиться в статусе лорда Лоуденхарта навечно, казалась мне все более привлекательной. Так что дом мне нужен был не только для жилья, но и для статуса. Провинциалов, не обладающих недвижимостью в Алисанте, считали вторым сортом.

— Об этом можешь не беспокоиться, у меня есть кое-какие сбережения, — успокоил я Лин.

Не последним я человеком был в ордене, и на счету в банке у Гая Антареса хранилась внушительная сумма. Однако воспользоваться ей я, конечно же, не мог — такой же самоубийственный поступок, как прыжок с дерева с петлей на шее. Так что, говоря о сбережениях, я вспоминал о стороне нашего агентства — месте, где располагался запас наличности и оружия, предназначенный на экстренный случай.

Гостинца оказалась на своём месте. Всё такая же, как я её помнил, — слишком дорогая, чтобы здесь могли поселиться бедные, но талантливые студиозусы-стипендиаты, те предпочитали снимать комнатушки у местных жителей. И слишком дешевая и неказистая, для того чтобы заинтересовать тех, кто не стеснен финансами.

И потому «Бычий рог» стал перевалочным пунктом для зажиточных провинциалов и мелкого дворянства. А наличие неподалеку городского рынка делали его хорошим выбором для мелких торговцев. Те круглогодично тащили сюда товары со всего королевства и даже ближайшего зарубежья. По классу это место не соответствовало своим ценам и выезжало исключительно за счет удачного месторасположения.

К тому моменту, как мы добрались до гостиницы, есть хотелось зверски, а учитывая, что в дороге мы по большей части питались всухомятку, первым делом, как мы сделали заказ — овощное рагу с запеченной на вертеле бараниной. Закусками побрезговали, предпочтя дождаться полноценного ужина.

Снял две соседние комнаты на втором этаже с окнами в небольшой, густо усыпанный рыжей листвой садик. Дышавшая всё это время мне в спину осень всё-таки умудрилась нас догнать. Немудрено — после падения Лин еще несколько дней неуверенно держалась в седле, исполнять свою угрозу и привязывать её к седлу я не стал, так что ехать приходилось неспеша.

Глянув в зеркало, я заметил там старика... Нет, если приглядеться, то под белой, излишне отросшей щетиной и бородой можно было разглядеть юношеские черты лица, но это меня решительно не устраивало. Затребовав горячую в комнату горячую воду и бритвенные принадлежности, я с удовольствием избавился от лишней растительности на лице. Оставив лишь аккуратную бородку и усы. Затем по-быстрому ополоснулся в деревянном тазу и спустился в трапезную.

Лин, судя по тому, что к ней тащили уже третий таз, напротив, решила никуда не спешить, предпочтя подойти к омовению основательно. Тут я даже был рад — вместе со здоровьем к девушке вернулось нехорошее расположение духа, а вместе с ним и безудержный энтузиазм, который выливался в тысячу бестолковых вопросов и восклицаний. Хоть немного посижу в блаженной тишине... Однако долго наслаждаться обнаженным спокойствием мне не дали, потягивая слишком сладкое и одновременно горькое темное пиво, я наблюдал, как в гостиницу ворвалась еще одна излишне громкая представительница женского пола...

— Франк! Я кому говорила смотреть за багажом? Не дай бог в той сумке было что-то ценное — вычту это из твоего жалования! — дама, что нарушала мою идиллию, была одета в кремовое дорожное платье и огромную шляпу того же цвета.

Её широкие поля, вуаль и торчащие целым хвостом перья фазана пытались утаить струящиеся, длинные, черные как смоль волосы.

— При всем моем уважении, леди Ли. Моя работа — следить за вашей безопасностью, а не за вашими вещами, — спокойный, как слон, и огромный, как… слон, телохранитель прошел мимо «истекающей желчью» женщины, цепко оглядывая каждый уголок заведения.

Профессионал. Взгляд его застопорился на мне, выделив почему-то среди прочих. Я усмехнулся, отсалютовав ему кружкой, тот сдержанно кивнул и обернулся к своей поработительнице.

— Кроме того, вместе с обязанностями в моем контракте четко прописана его сумма. А если у вас, леди, есть претензии к моей работе, вы всегда можете подать жалобу в гильдию, — все так же размеренно отвечал мужчина.

Видя, что ничего более не добьется, дамочка сорвала с себя шляпу и, вручив ее телохранителю, топнула ножкой.

— Ну тогда и займись своей работой! Быстренько найди мне в этом клоповнике спокойное место для еды и отдыха! — женщина крутанула головой в поисках свободного места, повторив ту же процедуру, что мгновениями ранее проделал ее телохранитель.

Однако... Пусть ее взгляд пропахал по окружающим не столь откровенно, был он не менее проницательным. В этот раз наши взгляды тоже встретились... Внутренне встрепенувшись, я, кажется, смог скрыть свое удивление. А когда понял, что тоже был идентифицирован, намеренно напустил на лицо язвительную улыбку — играть так играть.

Девушка наоборот — не смогла справиться с эмоциями, выпучив на меня свои раскосые глазоньки. Ну, здравствуй, восточная красавица. Признаться, платье тебе идет много больше черного костюма убийцы. Леди Ли... Глядя на сверкающие начищенным серебром дубовые листочки, инкрустированные в массивную брошь, что была закреплена на её груди, я сделал неутешительные выводы. Леди Ли была представительницей побочной ветви правящего рода герцогства Рейн, знаменитого на все королевство своими связями с Маолином.

Но что совсем скверненько — ассасины среди аристократов встречаются только в одном случае... Хранители — еще один полумифический орден, стоящий на страже королевской фамилии. Был у меня один знакомый, что, умирая в муках, разоткровенничался, заодно, видимо, решив нагадить своим родичам. Обычно потерявшие свое инкогнито аристократы становились целью для своей собственной организации. Так что леди Ли сейчас было ох как не сладко созерцать меня.

К своей чести, дама быстро взяла себя в руки и как ни в чем не бывало продолжила свои нападки на телохранителя. Тот все так же, не теряя самообладания, выбрал столик в дальнем углу и подошел к заседавшей там компании. Переговоры были недолгими. Торговцы и сами по себе не очень хотели связываться с крикливой аристократкой, а вежливая просьба от амбала и компенсация в виде пары кружек пива на брата быстро решили вопрос свободного места.

В дальнейшем история развития не получила до самого окончания ужина. Девушки на пару отвлекали от меня от еды, Лин продолжая щебетать бессмыслицу, а хранительница, закидывая быстрыми взглядами со стороны дальнего столика. Наконец-то фонтан эмоций, что распирал мою «сестру», иссяк — закончив трапезу, вымотанная физически и эмоционально, она отравилась в свою комнату.

В противоположность ей, леди Ли никуда не спешила. На мрачном лице девушки отражалась интенсивная работа мысли. Как без этого? Мы оба оказались в, мягко говоря, щекотливой ситуации. Раскрыв тайну её личности, я поставил под удар не только всё её семейство.

Не веря, что это возымеет воздействие, я тем не менее решил попробовать договориться... Дождавшись, когда Лин удалится, высидел еще немного времени, играя в гляделки с аристократкой, и направился к её столику. Зверем смотревшая на меня, она, видимо, не пришла еще ни к какому решению, и я собирался ей с этим помочь.

— Проходи мимо, парень. Леди не хочет, чтобы ее беспокоили, — буркнул Франк, не отрываясь от второй тарелки, наполненной тушеным мясом и картофелем.

— А может быть, ты разрешишь даме самой принимать за себя решения? — усмехнулся я.

— Ну раз по-хорошему, мы не понимаем, — детина поднялся в свой полный рост, на голову возвышаясь надо мной.

Его живот мог казаться огромным, если бы не терялся на фоне остального массивного тела: руки — столбы коновязи, шея как у быка, плечи вдвое шире моих — внушительный дядька. Но отступать я не собирался, секунд десять мы тупо буравили друг друга взглядами, пока наконец-то не «очнулась» леди Ли.

— Франк, успокойся. По-видимому, лэру… — она сделала паузу, вопросительно посмотрев на меня.

— Лорд Артур Лоуденхарт, — представился я максимально полно.

И если в глазах телохранителя мелькнуло удивление, то на лице девушки не было и тени замешательства — она знала, с кем разговаривает. И это выдавало её с потрохами... Теперь недавняя засада на дороге не выглядит таким уж странным событием.

— Видимо, у лорда Лоуденхарта есть ко мне некое неотложное дело. Оставь-ка нас на пару минут, Франк.

— Не положено леди, — начал артачиться наемник.

— Брось, Франк, я же не отсылаю тебя в другой город. Забирай свою тарелку и, раз уж это для тебя так важно, присматривай за мной из-за соседнего столика, — фыркнула дама.

Телохранитель немного помялся, но просьбу нанимательницы выполнил.

— Я вас внимательно слушаю, лорд, — мой титул она «выплюнула» как ругательство.

— Зря вы так, леди… — я тоже сделал ударение на последнем слове, но был прерван.

— Давайте не будем тянуть осла за уши, лорд. Что вам от меня надо?

— Напротив, это мне показалось, вы преследуете меня, — усмехнулся я. — Зря вы отправили тех кавалеристов. Жалко парней.

Ли снова не смогла скрыть свои эмоции. Становилось очевидно, что стрельба из лука — единственное, что она освоила в совершенстве. Шпион из неё так себе...

— Каких, к черту, кавалеристов… — прошипела она.

— Тихо, леди, возьмите себя в руки, — прервал я ее, улыбнувшись. — А то ваш цепной пес не даст нам закончить разговор.

— Нет у нас никакого разговора! Вы недомерок... — повысила голос девушка.

Краем глаза я заметил, как напрягся Франк, и перебил её, зашептав.

— Не ведите себя как малолетняя дура! Мне все равно, что вы обо мне думаете. Еще час назад мне было плевать на черноволосую лучницу из особняка Лителби, но сейчас, когда я вижу перед собой «инструмент» ордена Хранителей, — это стало для меня проблемой.

Девушка дернулась, как от удара, вмиг побледнев. Интересно, это её так слово «инструмент» цепляло? Или то, что ее главную тайну озвучили столь пренебрежительно-непринужденно?

Телохранитель подскочил, собираясь прийти на помощь нанимательнице, но та лишь зло зыркнула на него.

— Сядь на место, Франк, тебя это не касается, — скомандовала она и, видимо решив забыть о титулах, прошептала: — В таком случае ты должен понимать, что ты труп.

— Мы уже перешли на «ты»? — усмехнувшись, я возразил: — Отнюдь. То, что я до сих пор жив, означает, что там, в особняке, была твоя личная инициатива, а не дело ордена. Попробуешь об этом рассказать своим кураторам, и тебе конец.

Угадал? Непонятно. В этот раз она сумела обуздать свои эмоции и резко сменила тему.

— Ты слишком хорошо осведомлен... — задумчиво прошептала она, намекая, однако я покачал головой.

— Я не из ваших, но знавал таких, как ты. Был у меня один товарищ...

— Говоря это, ты роешь ему могилу, — оборвала меня девушка.

— Рыл. Этими самыми руками, много лет назад. А его семья все еще жива и здорова.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Только то, что я умею хранить секреты. У нас нет причин враждовать, — убеждал я девушку. — Мы тоже можем забыть о случившемся.

— Боишься? — стрельнула она глазами.

— Морока, — вальяжно отвечал я.

Девушка задумалась, что-то рисуя на столе пальцем. Я не торопил.

— Я подумаю.

— Мы будем здесь до завтрашнего вечера, точно. Надеюсь на твое положительное решение, — сказал я, вставая из-за столика, и выжидающе остановился. — До свидания, леди...

Я специально запнулся, глядя на неё, ожидая ответа.

— Элизабет. Элизабет Ли.

— Приятно познакомится, леди Элизабет.

Может, и правда всё обойдётся меньшей кровью? Но расслабляться точно не стоило.

Глава 17. Симпатичный мутант

Тревожный сон, я зябко кутаюсь в одеяло. Осенний прохладный ветерок врывается в приоткрытое окошко. Стараясь не шевелиться, пытаюсь разобраться, что меня разбудило. Дрожит пламя маленького масляного ночника на прикроватной тумбе, заставляя тени гулять по комнате. Тихий шелест ткани и почти неслышный скрип половицы. Может быть, у жертвы есть еще время? Нет. Миниатюрная стрела, сопровождаемая легким хлопком воздуха, прошивает насквозь лежащее на кровати тело…

— Не могу поверить, что это сработало. Теперь мои подушки точно мертвы, — глумливо говорю я, вставая из кресла, расположенного в темном углу комнаты.

Откинув одеяло в сторону, подхватываю опертую на стену шпагу и, сделав шаг в сторону окна, отрезаю ночному гостю пути отхода. Не спеша размяв шею, нарочито сладко зеваю. Несостоявшийся убийца замер, напряженно оценивая ситуацию. Черный костюм и маска с вырезом, откуда сквозь сумрак виднеется знакомый, слегка раскосый взгляд. Здравствуй, Элизабет.

— Двери заперты, в окошко не пущу, комнатка маленькая. А из оружия — одноразовый древний артефакт? Нет... Явно новодел — мастера Стоунфорджа постарались. Предки делали куда тоньше.

Металлическая трубка, покрытая вязью рун, была прикручена к овальному полированному деревянному прикладу, словно у современных ручных арбалетов. То, что эта штука в ближайшее время не выстрелит, я был уверен — серый камешек на обратном конце трубки должен впитать магию из воздуха и стать фиолетовым. Но это процесс не быстрый — минут пять, не раньше.

Вариантов у леди Ли осталось немного. Хищник, убежденный, что жертва практически у него в лапах, и сам угодил в ловушку. Чего хранительница стоит в ближнем бою, я прекрасно знал, в стесненных условиях комнаты у неё нет и шансов. Золотой ставлю, что она и сама это осознавала, но сдаваться тем не менее не спешила.

Недолго думая, девушка закинула бесполезный теперь артефакт куда-то за спину и выхватила из складок одеяния два коротких ножа. Оружие так себе — такой клинок, чтобы до внутренних органов дотянуться, по рукоять всадить надо, не то что мои честные два с четвертью локтя стали. Другое дело, что в замкнутом пространстве небольшой комнаты шпагой тоже не размахнешься... Впрочем, не важно — куда важнее, что Элизабет не сможет рассчитывать на свою скорость и гибкость в полной мере.

Замерев, я ожидал от неё подлости, а она её готовила. Попробует прорываться к окну? Или сразу пойдет в атаку? И так и так шанс напороться на мой клинок практически неизбежен. Однако меня такая развязка, как это ни прискорбно, не очень-то устраивала. Будь всё так просто, заколол бы заразу втихаря, пока она «убивала» выложенную из одеял и подушек обманку. Как же было бы проще, будь эта сучка простым убийцей... Но нет! Стоит ей сдохнуть, и вслед за ней обязательно последуют её фанатично настроенные родичи. Эти сложить два плюс два они сумеют. Так что переговоры у нас переходят во вторую фазу...

Черная фигура наконец-то сделала свой ход. Как и ожидалось, победить в честной схватке девчонка не рассчитывала, и потому, изобразив атаку сбоку, попыталась в резком прогибе достать мою опорную ногу. Хороший ход — подрезав сухожилие, можно попробовать развить успех, прикончив меня, или же, наоборот, получить дополнительный шанс на побег. Однако я ожидал нечто подобное, и в тот момент, когда леди Ли нырнула, рассекая воздух взмахом ножа, уворачиваться или блокировать стал. Сделал шаг вперед, нанося в падающую сверху голову удар коленом.

Никто не смог бы среагировать на этот предательский манёвр. Никто, кроме неё. К моему глубочайшему удивлению, девушка успела подставить руку. Звон стали оповестил о потерянном ноже, а мой противник, отлетев назад, приземлился на задницу, ударившись спиной о край кровати, а я, не теряя времени даром, перехватил левую, все еще сжимающую нож, руку девушки. Секунда противоборства, и дернул её на себя, крепко прижал к груди, обхватив ее руками сзади. А затем и вовсе придавил вырывавшуюся женщину бедром к стене, полностью лишая мобильности.

И если в скорости она могла со мной потягаться, то в чистой силе уступала кратно. Спустя пару минут бесполезных попыток освободиться, отчаявшись, она наконец-то обмякла. Поняла наконец-то, что здесь и сейчас убивать её пока что не собираются? Или же просто смирилась с неизбежным?

— Эй, у вас там всё в порядке? — раздался полукрик-полушепот ночного охранника.

Видимо, мы все-таки изрядно нашумели.

— А ты там что, со свечкой постоять хочешь? — зло рявкнул я.

— Простите, лэр, — стушевался некто за дверью и свалил.

Элизабет же, воспользовавшись этой заминкой, снова попробовала высвободить руку, в которой сжимала нож. Благо я внимания не ослаблял — присек и сжал ее ладонь своей, что ей ничего не осталось, как с тихим стоном выронить оружие.

— Не перестанешь дергаться, заткну рот кляпом и сломаю тебе руку... Потом ногу, а затем вышвырну в коридор, — прошептал я, прижавшись к ее уху, и снова болезненно сжимая ее кисть.

Девушка опять застонала от боли, но сдаться и не думала — подтянула ноги к животу и со всех сил оттолкнулась от стены. Куда там! Я даже с места не сдвинулся. Попыхтев немного, она наконец снова расслабилась, повиснув на мне, и попыталась дотянуться до своего пояса. Понимая, что там у нее может быть припрятано что угодно, я перехватил обе её руки своей, с силой прижимая к себе, снял с плеча хранительницы магический самострел. А затем методично стал обшаривать её сверху вниз: шея, запястья, грудь, пояс.

На прикроватный коврик полетели уже знакомые мне метательные пластины и загадочные свинцовые шарики. Еще пара коротких клинков, какие-то длинные шпильки и еще немало всякой всячины... Причем, чем дальше заходил процесс, тем меньше он уже напоминал обыск — дыхание девушки стало прерывистым, а тело мягким и податливым.

А в тот момент, когда мои руки искали, наверное, спрятанное на внутренней стороне бедра оружие, раздался тихий томный вздох. Зад женщины при этом требовательно ткнулся мне в пах. В это мгновение я почувствовал, что сам начинаю сбиваться с дыхания — в штанах стало тесно. О том, что это может стать очередной уловкой, я, конечно же, догадывался, однако возбужденный разум решил полагать это незначительной деталью.

Точнее, мыслей как таковых уже не осталось — чистый животный инстинкт. Пытаясь держать себя в руках и ожидая подвоха, я тем не менее ослабил хватку и легонько оттолкнул её от себя. Ну что теперь будем делать? Если уж начинать второй раунд, так сейчас...

Однако девушка брыкаться не стала и даже не обернулась, только позу сменила. Будучи ко мне спиной, она оперлась ладонями на стену, прогнулась и призывно двинула попкой. Нервно сглотнув, я сделал к ней шаг. Во мне бушевали сомнения и страсть.

Пауза затянулась, и Элизабет, дабы придать мне решимости, медленно, грациозно и соблазнительно оторвала правую руку от стены, провела себе по бедру, поднялась к груди и шее. Подцепив пальцами маску и освободив гриву черных, блестящих в свете лампадки волос, она обернулась ко мне и требовательно заглянула в глаза, еще раз колыхнув своими аппетитными ягодицами.

Дальше слеживаться я больше не мог. Не помню, что бы я прежде так желал женщину. Быстро, дрожащими от возбуждения руками, я стянул с нее штаны, а секундой позже на пол полетели мои собственные. Снизу вверх провел ладонями по ее бедрам задирая вверх обтягивающую ткань до самой шеи, освобождая её грудь из тисков эластичной ткани. А в следующее мгновение вошел, услышав сдавленный рык довольной тигрицы.

На следующие несколько минут я потерял над собой контроль и... Всё кончилось слишком быстро. Разочарованный стон был тому подтверждением, но это было только начало. Стянув с девушки остатки одежды, я, словно пушинку, подхватил ее на руки и бросил на кровать. Нависнув сверху, я заглянул в ее горящие желанием глаза. Если это была игра актрисы, то определенно гениальная. Жадно впившись губами в ее шею, ощущая будоражащий запах ее кожи, я опускался ниже. Руки Элизабет обняли мою шею, а ноги обвили поясницу. Следующий её стон, как и множество последующих, был стоном удовольствия… Больше никаких разочарований.

Мокрые, уставшие, но удовлетворенные, мы развалились на кровати. Прикрыв низ живота простыней, я делал вид, что изучаю потолок, Элизабет сидела рядом. Ее длинные волосы: влажные и растрёпанные, плелись по шее, закрывая левую грудь. Закинув правую ступню на левое колено, «демонстрируя» мне свои прелести, одновременно высунув язычок, она сосредоточенно обтачивала сломанный ноготь маленьким ножичком. И откуда она его достала, будучи голышом, учитывая, что «обыск» получился даже несколько глубже и тщательней, чем я рассчитывал изначально...

Кажется, у меня получилось. Не совсем так я рассчитывал, но мне удалось заставить эту строптивую, самоуверенную и принципиальную женщину «подписать мирный договор». Или, по крайней мере, отсрочить активные боевые действия... Не знаю, что у нас по итогу выгорит, но начало было положено.

— Знаешь, а я ведь думал, что ты попытаешься меня прикончить… в процессе, — сказал я, переводя на нее взгляд.

Девушка замерла на секунду, решая что-то про себя, а потом, пожав плечами, слегка севшим, но безмятежным голосом ответила.

— А я и пыталась, — и, как ни в чем не бывало, продолжила ковырять ногти.

Тишина, нарушаемая лишь легким скрежетом металла по ороговевшей коже.

— Яд? — попытался угадать я.

Что-то более очевидное я бы сумел пресечь... Наверное.

— Ага.

— Не подействовал? — вспомнились недавние приключения у Литлби, там тоже всё быстро рассосалось.

— Неа.

— Разочарована?

Она снова задумалась.

— И да, и нет, — хотел было уточнить, но Элизабет, усмехнувшись, ответила сама: — Если бы подействовал, второй раз ты бы уже не смог.

— Выходит, что всё это для тебя было игрой?

— Поначалу да... Вру. Я и правда хотела тебя оттрахать. Одно другому не сильно-то и мешает.

— Боюсь представить, как...

— Парализованное тело продолжает функционировать в тех местах, где это необходимо, — не стесняясь, ответила Элизабет.

— Звучит, будто ты проворачиваешь это не первый раз... — усмехнулся я, но в этот раз ответа не дождался.

Помолчали. Я любовался ее телом, а она игнорировала меня сосредоточившись на следующем ногте.

— Не передумала меня убивать? — нарушил я тишину.

— А разве у меня есть выбор? — девушка повернулась ко мне, напряженно заглядывая мне в лицо.В полутьме ее глаза казались бездонными антрацитовыми омутами.

— Выбор есть всегда. Понимаю, что это всего лишь слова, но мне действительно нет дела до вашей организации. Можешь не беспокоиться за свою семью, — ответил и даже нисколечко не соврал — плевать я хотел на Хранителей.

— Да срать я на них хотела, — вспылила она. — У меня, между прочим, свои планы на эту жизнь были. А тут ты… Предлагаешь мне жить оглядываясь? Боится, что чьи-то глупость или амбиции могут стоить мне жизни?

Интересное мировоззрение для представителя ее ордена. Я был уверен, что там сплошь одни фанатики. По крайней мере, такое ощущение создалось из откровений Ларса — того самого парня, что сдал свою семью с потрохами. Считал, что он просто редкое исключение. И вот снова. Не все у них, оказывается, радужно, если и у этой женщины схожее видение ситуации.

— Оглядываться? — усмехнулся я. — Это ты обо мне или про себя? Давай начистоту. Повторяю, мне нет дела ни до вашего ордена, ни до тебя лично. Однако, если ты еще хоть раз станешь у меня на пути... Бегать я за тобой не стану. Просто черкану пару строк нужным людям о том, что знаю.

— Ну вот... Не прошло и минуты, а ты уже мне угрожаешь, — зло уставилась на меня Элизабет.

— А разве у меня есть выбор? — повторил я её слова.

Тьма в ее глазах дрогнула.

— Это не будет иметь значения, если я доберусь до тебя раньше, — в голосе её, как она ни старалась, твердой уверенности не было.

— Ты уже трижды пыталась. Думаешь, получится в следующий раз? — скептически хмыкнул я.

Перекатившись на колени, Элизабет в одно плавное движение оседлала меня. Ножичек в ее руке завис на уровне моей груди, но я не шелохнулся. Испытывает. Резкий взмах, и маленькое лезвие втыкается в спинку кровати над моей головой.

— Ничего не буду обещать, — был мне ответ, продолжившийся движением её бедер.

Меченый меня забери — эти опасные игры будоражили мою кровь, заставляя ощутить новый прилив желания.

— Смотрю, твой петушок снова готов к бою, — приподнявшись, девушка убрала мешающую ткань и снова опустилась, обдавая меня своим жаром. Ритмичные движения, тихие стоны и черные омуты её глаз...

— Залететь не боишься? — хрипло задал я вопрос, после того как последняя судорога пробежала по её телу.

Упав мне на грудь, девушка пыталась отдышаться.

— Можешь об этом не беспокоиться, я не могу иметь детей, — я услышал боль в ее голосе.

— Почему? — вырвалось у меня... — Разве ты не заметил, что я мутант? — в её голосе сквозил холод.

— Мне доводилось видеть уродцев из Пустошей. Ты на них ни капельки не похожа, — попробовал обратить я это в шутку, нежно погладив ее по обнаженному бедру.

Однако Элизабет, раздраженно откинув мою руку, спрыгнула с меня, заворачиваясь в простынь, как в броню.

— Сам то ты себя уродом не ощущаешь? — схватив прядь моих волос, она тыкнула ей меня в ней нос, — Обычные люди такой силищей не обладают... Слабые, медленные, хрупкие...

— Кровь предков, — соврал, не задумываясь. — Всегда знал, что я сильнее многих…

— Тебе повезло, что многие поколения назад твои предки лепили из своих детей идеальных мутантов. Сверхлюдей, способных в одиночку выйти против целой армии, — я видел, как она дрожит от гнева. — Я же такой не родилась...

Я промолчал, не желая распалять её, но было уже поздно...

— Есть и сейчас способы сделать человека сильнее. Только у нынешних алхимиков нет волшебных эликсиров древности. Зато есть их жалкие подобия и готовые ради идеи резать ребенка мясники.

Меня передернуло от омерзения, руки инстинктивно сжались в кулаки... С окаменевшим телом я попытался обнять вздрагивающую девушку, но она брезгливо отстранилась.

— Что-то можно добавить, разрезать, пропитать и зашить, вшить. Что-то, в чем нет надобности, удалить, — на глазах Элизабет появились блистающие в пламени лампадки капельки.

Повернувшись ко мне, она испытывающе на меня посмотрела, прежде чем продолжить.

— Ты сказал «инструмент»? Очень точно. «Инструменту» не нужны отвлекающие факторы. Тем более дети... Да и в принципе не очень удобно, когда он кровит каждый месяц. Вдруг срочно понадобится соблазнить какого лорда, а он не в идеальном состоянии?

— Мне жаль… — прошептал я.

— Да пошел ты… со своей жалостью, — сорвавшись с места, девушка натягивала на себя разбросанную по комнате одежду, распихивая по кармашкам свои смертоносные игрушки.

Кое-как нацепив маску и подхватив самострел, она двинулась к окну.

— Может, все же через дверь? — кивнул я в сторону выхода, примирительно улыбаясь. На душе скребли кошки, очень не хотелось расставаться на подобной ноте.

— Да пошел ты… — повторила она, уже без злости, хотела сделать шаг навстречу, но передумала.

Моргнув на прощание, черная тень нырнула в окошко. Спустя минуту я подошел к проему, выглянул наружу — ни единого постороннего звука, лишь щебетание какой-то ночной птицы. Сделал глубокий вздох, успокаивая вдруг натянувшиеся струной нервы. Сколько же дерьма вокруг творится? А ведь мне казалось, что уже всё в этой жизни повидал. Наивный...

Мотнув головой, отгоняя дурацкие мысли, заперев на всякий случай окно, я завалился спать.

Глава 18. Может быть это мыши скреблись?

Проснулась я разбитая, злая и измученная. Воспоминания о ночном представлении, что устроил Артур, одновременно возбуждали и бесили. Ну что за сукин сын? Неужели нельзя было увести эту шумную шлюху куда-нибудь подальше от моей комнаты? Да и в принципе, если рассчитывал «развлекаться», номера-то зачем рядом снимал! Похвастаться?

Встав с кровати и стянув с себя влажную от пота ночную рубашку, я рассматривала свое обхоженное тело в большом ростовом зеркале. Попробовала представить себя на месте той страстной сучки... И горячая волна тут захлестнула меня. Правая рука невольно потянулась вниз, а левая до боли сжала грудь...

Замотав головой и притопнув ножкой, постаралась взять себя в руки. С каких пор я стала такой... чувствительной? Прежде подобные ощущения посещали меня больше во сне. Обрывчатые приятные воспоминания... А уж если случалось заглядеться на какого красавца, ноги при этом не подкашивались, глаза томной пеленой не застилало.

Сейчас же из меня рвалась буйная нерастраченная энергия, заставляя делать над собой усилие, чтобы подавить это наваждение. И это я не только об охватившем вдруг меня возбуждении. Прочие эмоции тоже выплескивались, накатывая: то удушающим отчаянием, то бешеной яростью, то безудержной радостью. В какие-то моменты я была готова придушить попадавшихся мне на глаза людей голыми руками.

Когда это произошло в первый раз, я даже запаниковала, подумала, что схожу с ума... Повезло, что в этот момент мы оказались с Артуром наедине. Он всё понял и помог мне взять себя в руки. Поделился своими соображениями о том, что изменения, затронувшие нас, куда глубже, и затронули не только наши тела, но и разум. Впрочем, ничего страшного он в этом не видел. Самоконтроль, свидетели, решает эту проблему... Козел! И это говорит тот, кто имеет все возможности «выпустить пар». Мне-то что делать? «Чугунок», то, что кипит вместо моей головы, уже подтекать начинает!

Вернувшись к кровати, достала из тумбочки кинжал. Я не растолковывалась с ним с тех пор, как выпросила его у Оукли. А тот или забыл о нём, или намеренно предпочел не вспоминать. Холодный металл снова стал моим спасением. Представляя, что держу в руке рапиру, я как есть голышом начала повторять движения и стойки, что преподавал мне Райт.

Сначала точь-в-точь, как запомнила, а затем стала добавлять нечто от себя. «Танец» — это название прижилось в моем сознании. Движения рождались сами собой, перетекали одно в другое. Ноги и руки, все тело работало в унисон, создавая гармоничную «вязь». Не знаю, как это поможет мне в бою, но обуревавшие меня чувства стали ослабевать. Настроение из отвратительного превратилось в просто раздраженное.

Закончив упражняться и приоткрыв дверь, я кликнула служанку. Затребовав у неё сменное белье и тазик с теплой водой, воспользовалась её помощью для омовения и начала одеваться. На смену дорожной одежде пришло повседневное платье с глубоким декольте. Волосы оставила распущенными. Можно было покидать свою временную обитель, однако я не спешила. Приоткрыв дверь, я ждала, когда появится мой «братик».

Судя по словам прислуживавшей мне женщины, этот ловелас тоже принимал водные процедуры и вот-вот должен был появиться. Так и случилось. Свежий, выбритый, с накрахмаленным воротом рубахи... Довольный, словно нализавшийся сметаны кот, он вышел из комнаты, чтобы натолкнуться на подозрительный взгляд ночного охранника.

Делая вид, что замешкался в коридоре, мужик мельком заглянул в комнату лорда Лоуденхарта. Будто искал кого-то. Неужели ночная гостья оказалась не местной давалкой и проскочила без его ведома? Он тут и за сутенера, что ли? Заметив его телодвижения, Артур отпустил смешок.

— Милейший, не могли бы вы передать прислуге, чтобы они прибрались и сменили постель? — подкинув ключи от комнаты, лорд Лоуденхарт поймал их и передал застывшему мужику.

— Как скажете, лэр, я передам вашу просьбу Гертруде, — вместе с ключами, тому перекочевала монета.

Пора. Нацепив на лицо недовольную маску, я выплыла в коридор.

— Доброе утро, — поздоровался Артур, лучезарно улыбаясь. — Как спалось?

— Так себе, — скривившись, ответила я, издевается он надо мной, что ли? — Шумно здесь как-то. Сначала грохот посреди ночи, потом кто-то орал, затем чуть ли не до утра что-то скрипело.

Я пыталась прожечь его взглядом, но мои старания разбились о его ехидную улыбку.

— Может быть, это мыши скреблись? — предположил он.

Задохнувшись от возмущения, я уже который раз за это утро постаралась взять себя в руки. И что я так бешусь? В конце концов, он ничего мне не должен... Ничего, кроме напрочь испорченной его похотливыми похождениями ночи! Снова скривившись, я не смогла сдержать свой комментарий.

— Ну да, одна мышка такая: «Ах, ах, сильнее, сильнее», — тоненьким голоском простонала я, а затем, понизив голос, — А вторая такая: «Уф, уф, уф».

Все еще стоявший рядом с нами охранник смотрел на меня, выпучив глаза.

— Вы что-то забыли здесь, болезный? — зыркнула я на него, и тот, от греха подальше, предпочел раскланяться.

Удивительно, но Артур даже смутился моей выходке. По крайней мере, посмеиваться перестал. Однако извиняться и не думал — сделал вид, будто ничего не случилось, и отправился в обеденный зал. Последовав за ним следом, я весь завтрак выказывала свое недовольство. Без видимого результата, впрочем. Шуточек он больше не отпускал, но и идти у меня на поводу не собирался. Больно надо...

— Не подскажите, а леди Ли к завтраку собирается спускаться? — поинтересовался он у проходившей мимо служанки.

— Что вы, лэр. Она отбыла еще спозаранку, а снедь попросила с собой завернуть.

— Та самая леди, с которой вы на пару мешали мне спать? — буркнула я излишне громко.

Боюсь, что услышали это не только за соседними столами. Терпение у Артура наконец-то лопнуло. Не знаю, стоит ли это записать себе в достижения или, наоборот, расценивать как свершившуюся глупость.

— А тебе не кажется, милая моя сестричка, что это не твоего ума дело, чем я занимаюсь в своей личной комнате? — даже если хотел, он не мог проигнорировать содеянное мной.

Тут уже честь аристократа выходит на первый план. Взгляд его при этом говорил: «Еще одно слово, и мы поссоримся». Осознав, что перегнула палку, я предпочла снова обиженно заткнуться, а спустя пару мгновений мимолетно извиниться взглядом и получить примирительный кивок в ответ. Однако осадочек остался. И верно, для того, чтобы разрядить остановку, Артур озвучил свое предложение:

— Как насчет того, чтобы вечером поужинать в одной из лучших столичных рестораций? — применительно посмотрел он на меня.

Неужели и правда чувствует за собой вину? Или это такая подачка? К демонам! Я ведь с этими заморочками напрочь забыла, где мы находимся. Вчера сама строила планы, как уговорить «брата» устроить мне экскурсию по Алисанту, и тут они сами идут ко мне в руки! Величественные дворцы, широкие площади, уличные артисты и, конечно, местная кухня... Раздраженное настроение вмиг покинуло меня, и следующие полчаса лорду Лоуденхарту было несладко от моих любопытствующих вопросов и требований.

— Платье! Мне нужно новое платье! Я не могу выйти в люди в этом убожестве... — здесь я кривила душой — бежевое воздушное, оно было замечательным, но выглядело слишком просто и обыденно.

Мне же требовалось нечто роскошное... Так, чтобы все вокруг... Ах! Вопрос оставался открытым — удовольствие это было не дешевым, и Артур мог зарубить все мои чаяния на корню. Зря прореживала.

— Ладно, ладно. Свожу тебя в салон после обеда. Сейчас только в город смотаюсь...

— Я с тобой! — взвизгнула я, впившись в его руку.

— Лин, я ведь не развлекаться еду. И местечко, куда я собираюсь, мало подходит для прогулок... — слабо отбивался он.

— Всё лучше, чем сидеть взаперти. Пожалуйста, Артур, я не буду тебе помехой! — стала уламывать его я.

Недолго посопротивлявшись, он все-таки дал согласие.

— Ладно. Но только еще раз предупреждаю — прогулка эта будет, в том числе, по самым отвратительным районам. Поедем верхом...

— Спасибо, Артур! — радостно захлопав в ладоши от переизбытка эмоций, я чмокнула его в щеку и «улетела» переодеваться.

Единственное, что разочаровывало, — это дурацкая улыбка на его лице... Словно младшую сестренку балует напоказ. Приятно, но абсолютно не то, на что я рассчитывала. Снова некстати вспомнилась, как её там... леди Ли. Зачем я цепляюсь за эти мысли, накручивая себя?

Мой дорожный костюм был уже выстиран, высушен и выглажен. Ровно через четверть часа я уже стояла у входа, нетерпеливо выискивая глазами бывшего Антареса, рассчитывая его обнаружить выходящим из своей комнаты и со стороны улицы, но он «подкрался» ко мне сзади, воспользовавшись дверью черного хода.

— Давай сюда, Лин, лошади уже готовы, — крикнул он, исчезая в проеме.

Догнав его, я и правда обнаружила оседланных лошадок. Сноровисто вскочив в седло, я вырвалась вперед, заставляя Артура меня догонять. Живописный район студенческого городка оказался за спиной — несколько кривых улочек привели нас к широкому проспекту, названному в честь Барта Ребо.

Священнослужителя, бога света и праведности, считавшегося правой рукой Спасителя и ставшего в итоге основателем его Церкви. Именно его руке принадлежали заметки, ставшие в итоге основой для Священного Писания. Именно он первый заикнулся о божественном происхождении бывшего обыкновенным крестьянином человека.

Тут же располагалась главная и самая старая церковь города — собор, состоящий из десятка украшенных высокими башнями и куполами зданий. За тысячу лет её много раз перестраивали и расширяли. Говорят, что церковники сохраняли одну из комнат при очередной реконструкции в первозданном виде, и по ним можно было отследить, как сменялись эпохи. История, которую можно созерцать собственными глазами. Красота неописуемая, но изнутри посмотреть на неё поближе не получилось.

— Сколько угодно, но только без меня, — отрезал Артур, и мне оставалось только с сожалением провожать древнее строение взглядом.

Далеко мы, правда, не отъехали, полмили не минуло, и мы оказались у банка «Братья Принкс». Очень известный международный банк, наравне с центральным банком Империи или Александрийским Королевским банком. Только, в отличие от последних, не требовавший никаких документов от своих клиентов, если они желали оставаться инкогнито.

Кроме стандартных именных счетов, банк предоставлял цифровые. Положить деньги в «Брать Принкс» мог каждый, получив в обмен табличку с номером счета и оставив в качестве пароля отпечаток собственной ауры. Отличный способ сохранить деньги на короткий промежуток времени или перевезти их за полконтинента. Положил десяток золотых «орлов» в Алисанте и забрал их в имперской столице Праймосе. Никаких рисков, связанных с транспортировкой.

Отец постоянно пользовался их услугами, даже учитывая их грабительскую комиссию — пять процентов за пересылку и еще десять за год хранения. В долгую такой счет не откроешь — десять лет не пройдет, и всё, что было твоим, станет принадлежать банку. Впрочем, желающих воспользоваться этой услугой меньше не становилось.

Сюда-то мы и направился Артур. Звать с собой и не подумал, на входе здесь, как всегда, дежурили представители Александрийской тайной службы. Любого подозрительного человека прежде, чем допустить сюда, обязательно проверяли, а с тележками без сопроводительных документов не пускали. Иначе говоря, просто так тонну золота из страны не вывезешь. Да и без обыска обходилось редко. Статус аристократа в этом случае был не панацеей.

К Артуру они, правда, свои ручки не протянули, а вот на меня, сволочи, смотрели сальными глазками. Я и прежде не была обделена мужским вниманием, однако сейчас еще и внешность незаурядная прибавилась. Их взгляды были словно назойливые мухи...

— Кажется, кто-то забыл о своих обязанностях? — фыркнула я, выставляя на поках «дубовые листочки», и те вынужденно отвернулись.

А может и правда, именно поэтому «братику» досталось меньше внимания. Как бы то ни было, дожидаться я осталась у коновязи, расположенной рядом с длинными, уходящими ввысь ступенями. Полчаса бесполезно проведенного времени. Знала бы, что Артур пропадет так надолго, прогулялась бы вдоль улицы...

— Так, здесь мы закончили, теперь в «клоповник», — сбегая по ступеням, сказал лорд Лоуденхарт.

— «Клоповник»? — удивилась я.

— Есть тут одно незабываемое местечко в Старом Городе... — сказал и не обманул.

Незабываем у этого местечка было всё, но особенно запах. Старый Город — район не то, что бы сам по себе был отвратительный, но его узкие улочки чистотой не отличались. Дорога пусть и была выложенной булыжниками, но под слоями грязи практически была неразличима. Однако и тут сохранялось некое подобие порядка.

Другое дело, когда мы заехали в «клоповник» — тут нечистоты выполаскивали прямо под окна, несмотря на то, что посреди улицы шла широкая и глубокая, выложенная камнем канава. Надо думать, именно сюда стекаются стоки со всего города. Местный приток-речушка проталкивала плавающую в канале отвратительную массу вперед, а от тошнотворного воздуха даже глаза слезились. Знала бы, в жизни сюда не поехала. С позеленевшим лицом и стараясь не дышать носом я пыталась удержать в себе завтрак. А этот, мать его, Спаситель любит, как всех верующих... лорд, всю дорогу надо мной посмеивался.

— Как тут вообще люди живут, — стараясь не делать глубоких вздохов, выдавила я.

— Принюхались, — пожал плечами Артур. К тому же просто так здесь не забираются. Либо бизнес особо грязный здесь обстряпывают, либо скрываются уже после того, как угодили в неприятности. Стража сюда без особой необходимости не заглядывает.

Забравшись в один из закоулков, мы остановились у двухэтажного каменного здания. В лучшие времена на первом этаже, видимо, располагалась стеклянная ветрена — сейчас заколоченная досками.

— Подожди-ка здесь немного. Я туда и обратно, — попросил Артур.

Спешившись и нырнув в темный проем, закрытый покосившейся дверью, он передал мне поводья своей лошадки. Оказавшись на земле, я пожалела, что не осталась в седле. Ноги сразу же утонули в липкой субстанции, а казавшаяся безлюдной улочка тут же ожила. Из подворотни нарочито пружинистой походкой ко мне двинулся какой-то замызганный хмырь. Сразу четверо его еще более убогих соратников, словно тараканы, сбежались к нему из разных углов.

Наблюдали за нами, очевидно. И стоило Артуру скрыться из виду, как выползли на свет божий. Коленки предательски дрогнули — страх это не та вещь, от которой можно избавиться по желанию. Волю, как и тело, надо закалять. Пугал ли меня этот нагло вышагивающий щербатый мужик соседних лет? Нет. Пугала неизвестность.

Что ему надо? Насколько он хорош в драке? Есть ли у него нож в сапоге? А у его дружков? Учитывая, что шли они ко мне прямым ходом, вопросы это были непраздные. Можно было бы закричать... Думаю, «брат» бы услышал. Но я решила доказать себе, что чего-то стою и сама. Когда-то же надо начинать? В конце концов, это не бравые наемники, не профессиональные солдаты — шпана. Я их нынче могу в бараний рог голыми руками скрутить... Ох, как же... страшно! Храбрись не храбрись, а мандраж бьет.

— Ух ты, какая красавица у нас тут нарисовалась. Нестрашно одной тут, без сильной мужской руки под локоток, — улыбаясь редкими зубами, сблизившись, заговорил мужик.

Грязная рожа, стоящие колом, не знавшие мытья волосы, смеющиеся жестокие глаза. Задохлик, но, судя по шрамам и кривому изломанному носу, бывалый...

— Нестрашно, — небрежно ответила я, и даже голос, кажется, не дрогнул. — Бояться здесь можно разве что вони.

— Смелая крошка-кошка. Правда, ребята? — главарь обвел своих начавших окружать меня подельников.

— Сам-то не боишься? — в ответ поинтересовалась я.

— А чего мне бояться, лапушка? Мужика твоего? И его, если надо, оприходуем. Хочешь, зови — больно сделаем. А так только лошадок потеряете...

— Что, даже насиловать не будете? — делано разочаровалась я.

— Такую цацу грех не приголубить... Но уж много охочих сразу сбежится, кончить не успею, — заржал главарь. — Не выёживайся, аристократочка. Давай поводья, а то ведь и личико можем попортить.

Страх прошел. Эти придурки все прекрасно понимают. Ограбить, обворовать, сделать больно — это их максимум... В худшем случае тюрьма — мать родная. Покуситься на жизнь и честь аристократа — это уже виселица, крайний случай.

— Бери, — улыбнулась я, протягивая ему кожаные ремешки.

К тому моменту меня уже обступили с трех сторон. Щербатый, не ожидавший от меня подобного спокойствия, немного поколебавшись, протянул руку, схватив поводья, и дернул. Неа. Как привязанную к стене веревку тащил — придерживаясь за луку седла, чтобы меня не сдвинули с места, я крепко держала повод. Мужик дернул еще раз — тот же результат.

— Гас, ты что там, булки мнешь? — раздался насмешливый голос одного из его товарищей.

— Заткнись, Бунг!

Ухватившись за ремень обеими руками, он уперся в землю пятками. Тут мы с лошадкой слегка покачнулись, однако, чтобы скрыть этот момент, я резко вырвала вожжи из рук главаря. Потеряв равновесие, бандюга поскользнулся и грохнулся мордой в грязь. Вскочил, отплевываясь и ругаясь на, наверное, на воровском жаргоне.

— Ну ты, сука, мне за это ответишь! Распишу паскуду. Порву падлу.

Нет, ну не идиот ли? Сам же только что проверил, насколько я сильна... Или... Как он вообще оправдал собственную неудачу? Злость глаза застлала? Я бы посмеялась, но этот козел вытащил из-за пазухи нож. Небольшой, в ладонь длинной, может быть, даже тупой, с кухни втиснутый...

Но я при этом на мгновение перетрусила, а затем вспомнила, что у меня самой на поясе кинжал болтается — вот и пригодился. Достав полутора больший по размерам клинок, я вопросительно посмотрела на своего противника. Уж не знаю, что его толкнуло на подобную глупость... Задетое мужское самолюбие или нехватка воображения, но он всерьез попытался на меня напасть. И действовал он, конечно же, не как джентльмен, подобрав горсть влажной вонючей грязи из-под ног, кинул её мне в лицо. Увернувшись, я наблюдала, как он резко сближается и бьет, пытаясь полоснуть меня по державшей оружие руке.

По крайней мере, собирался, но я не растерялась. Бросив поводья, сделала шаг в сторону, разрывая дистанцию. Тут же сбоку подскочил один из уродов — бить не стал, а попытался увести лошадь. Проскользнув мимо щербатого, со всей дури пнула конокрада по ноге. Судя по раздавшемуся хрусту, ходить в ближайшее время мужик точно не сможет.

— Ааааа, сука! Аааааа... — орал, захлебываясь, пострадавший.

— Бей тварь! — крикнул главарь, и на меня, забыв про лошадей, кинулись сразу четверо.

Увернувшись от первого удара, я сделала пируэт в сторону, артистично задрав подбородок вверх, наблюдала за их движениями, так будто они были завязшими в сиропе мухами. И дело было не только и не столько в скорости моей реакции, а в том ощущении, что мне удалось пережить недавно в тренировочном бою с Райтом.

Я «ощущала» ритм самого мира. Рисунок из возможных вариаций... Состояние это было мимолетным, но тело уже знало, как ему двигаться. Несколькими «па» я прошла сквозь их строй, раздавая затрещины. Было бы мое желание — эти ублюдки стали бы трупами. Смалодушничала, пощадила... И неблагоразумно отвернулась, посчитав, что с них хватит.

Вскочив с земли, один из них запустил в меня подобранным булыжником. Опасность я почувствовала не иначе как шестым чувством, но, обернувшись, уже не успевала ничего сделать. Летевший мне прямо в лицо камень «обещал» сделать мне больно, когда на его пути оказалась чья-то рука.

Скосив глаза влево, я увидела усмехающегося Артура, а в следующий момент булыжник в его руках превратился в разрезающий со свистом воздух снаряд. Не сумевший среагировать бандит растерял по итогу свои мозги... Ярко-красная кровь расплескалась вокруг. Лорду Лоуденхарту, в отличие от меня, жалость была неведома. Не церемонясь, он добил каждого из уже не способных сопротивляться противников. Последний со сломанной ногой верещал уже в другом ключе: молил, канючил, обещал, но всё бестолку. Обагренный прежде клинок нашел еще одно «черное» сердце.

— Обязательно было их убивать? — спросила я, зная, что он ответит.

— Любой, поднявший руку на Лоуденхартов, умрёт. Жалость — это плохая привычка, Лин. Сейчас она могла стоить тебе жизни, — он меня сейчас не ругал, а констатировал факт.

Осознавая это, я залилась румянцем. Что-то внутри меня сопротивлялось. Плевать я хотела на этих уродов. Глядя на их мертвые тела, никаких особенных чувств при этом не испытывала. Почему тогда не сделала то, что должна? Кто мне теперь виноват?

— Прости, я просто не привыкла... — вырвалось.

— Мне-то тебя за что прощать? Просто запомни, что в следующий раз меня рядом может и не быть. Так ты, кажется, говорила? Зачем тебе нужен клинок, если ты не готова им воспользоваться?

С одной стороны, как ни погляди, он прав. С другой, ну что козлина? Видит же, что сама от себя не в восторге.

— Вообще-то это ты меня сюда притащил! — решила разозлиться я. — А потом бросил. Неужели не предполагал...

— Я был уверен, — сообщила мне его наглая морда. — Там проход в катакомбы, быстро не воротишься. Эти отбросы просто обязаны были вылезти.

— Тогда...

— Ждал, смотрел, как ты себя проявишь... Что это вообще было? Что за странные движения? Кто тебя этому научил? — сейчас он хмурился, пытаясь объяснить себе увиденное.

— Никто. Я назвала это «танец».

— Не понял, — покачал головой Артур.

— Такое чувство правильности, ритм движений... Не стройный, как «бум, бум, бум», а хаотичный, но правильный... Делаешь шаг, затем другой — ноги сами знают, куда наступить, руки, как ударить... — попыталась объяснить я, заставив его хмуриться еще больше.

— Похоже на... Да не может быть. Ладно, разберемся с этим позже. Подожди здесь минут десять, пока не я освобожусь.

Сказал и оставил меня посреди закоулка в компании двух лошадей и кучки трупов. А если кто-то здесь появится? Пустив взгляд на зажатый в руке кинжал, представила, как это все будет выглядеть со стороны...

Я бы сюда сунуться не рискнула.

Глава 19. Этот её "Танец"...

Вернувшись в гостиницу, я сдал Лин на попечение прислуги. После приключений в зловонном квартале девушка потребовала, чтобы ей предоставили полноценную ванну. И таковая здесь обнаружилась — огромная дубовая, только находилась она в общественной банной комнате, пользовались которой в основном мужчины.

В соманском стиле её наполняли теплым паром, и, сидя на теплых, сделанных из шлифованного камня лавках, попивали охлажденный эль. Особенно хороша эта процедура была в промозглые осенние или даже в студеные зимние дни. Цена этого удовольствия тоже кусалась. Так что заказывали его, как правило, вскладчину на большую компанию.

Сегодня мне пришлось снять эту комнату единолично. Помывшись по-быстрому, обливая себя горячей водой из бочки, я уступил купальню «сестре». И пока та отмокала, переодевшись в чистое, отправился в Роял-Док — район, изобиловавший самыми изысканными ресторациями и всевозможными клубами. Место, где даже нелюбому аристократу уютно будет от сочащейся из каждой щели помпезности.

Первоначально я собирался заказать столик в «Лунной роще». Сюда не брезговали заглянуть даже герцоги. Кухня всех народов мира в едином заведении, богатые интерьеры и вышколенный персонал должны были впечатлить неискушенную леди Лоуденхарт. И, что не менее важно, снизить шансы на встречу со знавшими Гая Антареса людьми. В основном это были составлявшие львиную долю моего окружения коллеги — эти по таким заведениям не хаживают. Им больше кабак какой не средней паршивости к месту будет.

Однако последние события заставили изменить меня решение... Этот её «танец» — глупость несусветная, но то, как она описывала свои ощущения во время боя... Это напоминало откровения «мастеров клинка». В разных вариациях, но у них непременно упоминался некий «рисунок». Будто бы сражение превращалось для них в схему с очевидными исходами.

Лучшие из лучших, не обладая никаким физическим преимуществом перед противниками, могли вести бой практически с неограниченным числом врагов. До тех пор, пока не откажет измученное тело. Способности эти были поистине мистические и не поддающиеся объяснению... Поговаривают, что суть их та же, что дарует силу бессмертным.

И пусть это может оказаться разыгравшимся воображением испугавшейся девчонки — проверить эту догадку я считал нелишним. И потому местом для ужина я выбрал соответствующее — элитный клуб фехтовальщиков. Что-то мне подсказывает, Лин разочарованной не окажется. Еда здесь была хороша, и зрелищами не обидят. Заодно попробую выцепить одного отрекомендованного мне человека.

Вернувшись, отобедав, повез теперь уже ароматную, пахнущую цветами и мятой девчонку выбирать платье. Лучше бы кого нанял для этого дела... Три часа! Целых три часа она перебирала то одно, то другое. Мерила, показывала, заглядывая мне в глаза, пытаясь прочесть там... Что?

Шло ей абсолютно всё. Но по итогу остановилась она на ярко-бирюзовом бальном платье. Добавила к нему в цвет аксессуары: браслеты, серьги, бусы, какие-то ленты и подъюбники... Когда мне выкатили счёт, я чуть было не застонал — карету можно было купить. А учитывая, что я знатно раскошелился на «членский взнос» для клуба, пришлось скрепя сердце отдавать озвученную сумму. Если завтра не добуду деньги из схрона, то останусь на мели.

***

Вечер. Наёмный экипаж, мы прибываем в клуб «Шпага и Дага». Место пусть и не столь роскошное, как некоторые, но не менее элитное.

— Боже, какая прелесть! — радовалась Лин, разглядывая реалистично выполненную вывеску, где красовалось давшее клубу название оружие.

Вдвое больше, чем оригиналы, скрещенные клинки и кованная, блестящая полированными буквами надпись названия.

— Ты вообще женщина? — прошептал я ей на ухо.

— Неужели женщина не может восхищаться оружием? — строптиво вскинула она свои брови.

— Восхищайся чем хочешь, — посмеивался я, пропуская ее внутрь.

На входе стояла пара охранников. Даму они пропустили без вопросов, а вот меня остановили. Будь я здесь завсегдатаем, они бы даже не шелохнулись, но новичков они обязаны были проверять и выпроваживать, если членская карта у них отсутствовала.

— Простите, лэр, не соблаговолите назвать ваше имя? — вежливо поинтересовался один из них.

— Лорд Артур Лоуденхарт, — важно кивнул я.

В глазах мужиков мелькнуло узнавание. О новом члене клуба их должны были предупредить, и, слава Меченому, заминки не случилось.

— Добро пожаловать, лорд Лоуденхарт.

Метрдотель на входе, одетый в белую рубашку с накрахмаленными кружевными рукавами, бежевые лосины и красный жилет, подскочил к нам, заискивающе улыбаясь.

— Здравствуйте, лорд Лоуденхарт. Ваш столик уже готов, прямо возле арены, как вы и желали, — жестом он пригласил нас следовать за ним.

Зал, выложенный изнутри грубым, но полированным камнем, был украшен знаменами, гобеленами и оружием. С потолка свисали тяжелые, начищенные до блеска бронзовые люстры. В одном углу заведения находится длинный полукруглый стол, где собирались желавшие выпить в компании завсегдатаи. В противоположном — большая арена, огороженная невысокими бортами. Вокруг — столы, расположенные таким образом, чтобы удобно наблюдать за происходящим внутри.

Сюда-то мы и направлялись. Контингент тут собрался преимущественно мужской, и потому присутствие дамы незамеченным не осталось. Как по мне, даже излишне много внимания мы привлекли. Лин же, напротив, купалась во всеобщем внимании, вежливой улыбкой отвечая на приветственные кивки.

Этот мягкий «натиск» стих только возле самой арены — зрители были поглощены зрелищем. Устроившись на мягких креслах, мы невольно присоединились к ним. Бой здесь разразился не на шутку. Пара бойцов: один с рапирой и баклером, а второй с полуторным мечом, кружили по песчаному настилу.

Один из них, тот, что покрупнее, крутил «бастардом» замысловатые вензеля. Его размашистые, напористые атаки заставляли второго постоянно отступать, выискивая момент для контратаки. Оба были уже неоднократно ранены, но останавливать поединок не спешили.

— У них боевое оружие? — прошептала Лин, наклонившись ко мне.

— Конечно! Иное здесь не принимается, но в случае серьезного ранения бой остановят. Убийства здесь не поощряются. Однако и ограничивать бойцов никто не будет, — ответил я, подзывая официанта.

Одним глазом следя за боем, другим читал предоставленное мне меню. За изысками гоняться я не собирался, объедаться тоже: салат с морепродуктами, парочка перепелок в брусничном соусе и сливочный крем-суп. Лин остановилась на овощном салате и филе фазана. В качестве закуски тарелка с солениями и сырами. Легкое красное вино и свежий яблочный сок, чтобы было чем смочить горло.

Дуэль в это время стремительно подошла к концу — яростный напор проиграл осторожности и расчетливости. Укол рапиры пришелся в ведущую руку владельца «Полярника» и, как следствие, поражению. Левой рукой фехтовать парнишка был не мастак. Хотя, к его чести, надо сказать, попытался в последний момент перехватить меч и что-то «изобразить»... Повезло, что его противник кровожадностью не отличался — просто вынудил сдаться.

— Это всё? — нетерпеливо ерзала на своем месте Лин.

В глазах её горел азарт. Похоже, что я угадал с местом для ужина. Не думаю, что светские разговоры и фуршет показались бы ей более предпочтительными.

— Это только начало. Сейчас нам дадут время покушать, и шоу продолжится.

Не минуло и пятнадцати минут, как расторопный официант начал подносить тарелки. Блюда оказались вкусными, но откровенно скромными... по объёмам. Супа так и вовсе на два глотка. Что за мода такая? Даже Лин посмотрела на небольшой кусочек птицы у себя на тарелке с недоумением. Учитывая здешние цены, сюда не иначе как найденными приходят. Впрочем, надо помнить — это все-таки дуэльный клуб, а не ресторация. Пришлось потребовать добавки, учитывая наши аппетиты.

На арену вышел мужчина, принадлежавший явно к местному персоналу, и громким гудящим голосом объявил.

— Дамы и господа, приветствуем всем вам известного графа Арно де Шеро и лэра Демоса Роди, молодого гвардейца третьего кавалерийского королевского полка.

На арену вышли два человека. Уже пожилой, за пятьдесят, но крепкий мужчина и смотрящий соколом совсем еще юнец. Первый был вооружен длинной шпагой, второй, что было нормой для кавалериста, саблей. Скрестив клинки, противники разошлись в стороны.

В этот раз схватка оказалась не такой зрелищной. Я бы сказал, академичной. Классические стойки и словно на тренировке выверенные движения. Глупость, если задуматься. Со стороны молодого Демоса, конечно. Учитывая разницу в длине клинка, преимущество заранее было на стороне графа. Сабля хороша против сабли да при лихом кавалерийском наскоке...

Тут нужно либо в мастерстве над противником иметь превосходство, либо суметь его удивить. Первым кавалерист не обладал, второе даже не попытался реализовать, и как результат проиграл всухую. Получив кровоточащую царапину на щеке и удар плашмя по заднице, он капитулировал.

Бравый пожилой аристократ, при этом лихо закрутив острый ус, удовлетворенно обвел присутствующих взглядом и остановил его на нас, а точнее на Лин. Помахав рукой приветствующим его победу товарищам, он направился к нашему столику. Я этой его инициативе рад не был, но вида не показал, радушно улыбнулся подошедшему мужчине.

— Добрый вечер, лэр, леди. Арно де Широ, — представился мужчина.

— Лорд Артур Лоуденхарт, а эта милая леди — моя сестра Линдсис, — поднявшись из-за стола, я кивнул в знак приветствия, а Лин изобразила книксен.

Мужчина кивнул в ответ крайне сдержано. Пусть мы в теории были равны, однако титул графа за просто так не вручают. Графы — владетели графств, довольно обширных владений с достаточно высокой плотностью населения. Я же, как хозяин небольшого Лоуденхарта, в лучшем случае мог называться бароном. И только в случае, если этот статус будет официально подтвержден специальной королевской комиссией. Старых хозяев всё это не сильно интересовало, а значит, и именоваться я мог лишь «владетельным лордом».

— Приятно познакомится. Леди вы очаровательны, — ублюдок просто пожирал Лин своим взглядом.

— Кхм... — заставил я его повернуться в мою сторону.

Толика раздражения на его лице не укрылась от моего внимания. Видимо, с ходу записав нас в категорию недалеких провинциалов, граф и вести с нами стал соответственно. Особенно учитывая наш юный по его меркам возраст.

— Лоуденхарт? Никогда не слыхивал. Простите мне мое невежество, где же находится это местечко? — спросил вальяжно де Широ.

— Северо-западная окраина Александрии, — пришлось отвечать мне.

— Захолустье... — покивал он.

— Признаться, я и о графстве Широ никогда не слыхивал, — не остался я в долгу.

Мой оппонент выстрелил в меня взглядом. Не привык слышать подобное в свой адрес? Проглотит. Не то чтобы я искал себе врагов, но намекнуть, что со мной не стоит переходить границы, я был обязан. Либо Арно признает, что был неправ, и спустит мне колкость, либо мы поругаемся...

— Тогда вы невежественны вдвойне! — не сдержался граф.

Так — значит, так.

— А вы зазнайка, — парировал я.

Ноздри графа раздулись, а рука потянулась к шпаге. Разговоры вокруг стихли, всё внимание было приковано к нам. Думаю, до него дошло, что я не собираюсь отступать. На его месте я сказал бы нечто нейтральное вроде: «И воспитание у вас тоже хромает!» Фыркнул бы и отошел. Конфликт исчерпан, ампутационных потерь нет, а если пацан пробует огрызнуться в спину, то будет полным идиотом. Мягко погасить конфликт, оставшись при своих... Это не про Широ.

— Возможно, ваша шпага здесь не для украшения? — прорычал граф.

— Изволите проверить? — не отставал я.

Краем глаза заметит восторг на лице моей «сестры»... Нет, серьезно? Она от этого что, кайф получает? Аж зрачки расширились. Благо, помалкивает...

— Здесь и сейчас! — выкрикнул мужчина, возвращаясь на арену, а я вынужденно последовал за ним.

— Дуэль? — решил уточнить я.

— У нас тут убивать не принято, но наказать дерзкого юнца мне это не помешает, — возразил он.

— Ну тогда уж не обессудьте, я тоже не буду сдерживаться, — усмехнулся я, снова бросив взгляд на Лин.

Та как стояла, так и стоит. Довольная, разве что в ладоши от счастья не хлопает — в глазах танцуют бесенята. Её хищное настроение передалось и мне, кровь играет. Даже привычная мне расчетливость отошла в сторонку, шепнув: «Постарайся его не убить».

В победе я не сомневался. Граф был хорош, когда бой идет по привычным ему правилам. Однако я не на турнирах шпажистов свой опыт зарабатывал. От того, насколько ловко сумею воткнуть свой клинок в тушку противника, зачастую зависела моя жизнь. А уж если вспомнить о той скорости и реакции, что я приобрел... Для победы мне понадобятся считанные секунды.

Однако я решил поиграть с этим спесивым засранцем! Заставить ощутить ту пропасть, что лежала между нами. Первым же уколом я разодрал на нем куртку у левого плеча. А затем, парируя атаки, продолжил издеваться, по кусочкам срезая с него одежду. Без мелких ран у него, конечно же, не обошлось — багровые пятна обильно пропитали никогда дорогую, а ныне изодранную в клочья одежду. Зрители одобрительно «гудели». Здесь умели ценить мастерство, независимо от того, кто его выказывает. Ему бы сдаться, но граф не отступал...

Не дай бог еще кровью истечет. Очередной его выпад я парировать не стал, пропустил мимо и, сблизившись, мертвой хваткой прихватил его сжимающую рукоять шпаги кисть. Кончик моего клинка замер у его горла, и судья, ожидавший лишь повода остановить поединок, вскрикнул.

— Туше! Лорд Лоуденхарт побеждает.

Арно смотрел на меня зверем. Казалось, стоит мне отпустить его руку, и бой продолжится... Но нет. У мужика хватило достоинства признать поражение.

— С таким талантом можно позволить себе капельку дерзости, — громко процедил он, покидая арену.

Под бурные овации я вернулся на место. Лин чуть ли не подпрыгивала от переполнявших её эмоций, а сам я, довольный собой, лучезарно улыбался окружающим.

— Это не талант, — услышал я голос слева.

Рядом остановился новый персонаж. Колоритная личность... В прямом смысле этого слова. Одет мужчина был ярко и броско. Темное, словно загоревшее на солнце, лицо уроженца южных провинций Империи было уже немолодым. Козлиная бородка и подведенные черным темно-карие глаза.

Он не удосужился даже поздороваться, не то чтобы представиться. Удивительная неучтивость и самоуверенность, граничащая с наглостью. Кажется, я рано присвоил «титул» зазнайки графу.

— Что? — небрежно бросил я.

— Это не талант, — повторил мужчина. — Ваши движения и выпады лишены изящества. Они не вписываются в «рисунок» боя. Вы, как варвар, рвётесь напролом, разрушая гармонию. Грубой силой и скоростью действуете там, где достаточно сделать подшаг или сместить корпус.

Таааак. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Думаю, именно этого господина я и собирался вербовать. Мастер клинка, а точнее, «маэстро». Высшая градация этого звания. Как мне сообщили, прибыл он в столицу из Империи для того, чтобы основать собственную школу.

Однако без связей и денег это практически невозможно, даже будучи «маэстро». Каким образом он оказался так далеко от родины без средств к существованию, непонятно, но факт остается фактом: сейчас он «демонстрирует» себя в клубе, чтобы продать свои услуги. Учитывая его разнузданность, становится очевидным, почему он до сих пор не добился успеха. А возможно, указывает и на причину отбытия из Империи.

— Вы забыли представиться, — снисходительно усмехнулся я.

С ходу отпугивать заезжего аристократа мне резона не было — потерпим, но направь на путь истинный надо.

— Ах да, формальности, — согласился он. — Я привык к этому относится несколько проще...

— Я тоже не любитель расшаркиваться. Однако есть тот минимум вежливости, без которого с вами даже не заведут разговор. Особенно если вы общаетесь прилюдно.

— Резонно, — переборол себя «маэстро». — Ривьен Монтелло. К вашим услугам лорд Лоуденхарт.

— Будем знакомы, моя сестра Линдси, — представил я девушку.

— Приятно познакомиться, леди, — имперец удостоил её лишь мимолетным взглядом.

— Здравствуйте, лэр Монтелло, — обозначила реверанс Лин.

— Присаживайтесь, «маэстро», буду рад, если вы поделитесь с нами вашим опытом. А может быть, и советом, — сделал я предложение.

Имперец колебался. Явно был удивлён, что я знаю, кто он такой... Сообразил, что за таким приглашением может последовать и предложение.

— Всенепременно, лорд Лоуденхарт. Однако у меня намечен поединок. Как раз сейчас. Если вы не устали, предлагаю присоединиться к моим оппонентам. Так сказать, поделюсь опытом на практике.

Хочет показать «товар» лицом? Почему бы и нет. Очень интересно, как себя покажет «мастер», когда преимущество в скорости будет не на его стороне...

— Не откажусь, — ответил я, возвращаясь на арену

Здесь обнаружились еще четверо бойцов. Оружие в их руках было разнообразное, но специализированное для дуэлей: шпаги, баллеры, даги... Особенно выделялся высокий стройный маолинец. В его арсенале оказались меч, крюк и сай. И вся эта компашка очевидно сильных воинов будет штурмовать одного единственного Монтелло.

Тот вышел на песок с одной лишь шпагой. Никаких стоек и подготовок. Взгляд такой, будто он нас насквозь видит. Каждого в этом заведении. Так что аж некомфортно становится... И это мне, ветерану, прошедшему полдесятка войн! Бойцы начали окружать «маэстро». Недооценивать его никто не собирался, однако у тех, кто сталкивается с «мастером меча» впервые, всегда есть предубеждение, что их способности преувеличены. Я не исключение. Сейчас мне придется убедиться в этом на практике или развенчать эти байки.

Пока я стоял в сторонке, оценивая противника... Сзади в крысу «мастера» атаковал маолинец. Его размашистый удар, казалось, зацепил спину Монтелло, но то была только видимость. Вслепую тот сделал шаг вперед, вскидывая шпагу и отражая выпад противника спереди. Шаг в сторону, и острие его шпаги, продолжая это движение, достает плечо третьего, только начавшего движение бойца. Отклонив голову и слегка присев, Ривьен пропусти над собой выпад четвертого...

Всего одна секунда, и число нападавших сократилось. «Маэстро», слегка сместившись, замер с поднятым клинком. Снова атака, теперь уже синхронная... Кажется, что единственный выход — это бежать, но Монтелло делает два шага, заставляя противников мешать друг другу. Выпад в сторону маолинца.

Шпага глубоко входит в его ногу, и тот падает как подкошенный. «Мастер меча» не церемонится. Правильно. Будет обозначать уколы, и его просто сомнут. Оставшиеся в строю дуэлянты замерли в нерешительности. Схватка, которая должна была показать невероятное мастерство имперца, показывала его... Излишне скучно.

Неискушенному зрителю и так сложно понять, когда творится «волшебство» мастерского фехтования. А тут и вовсе со стороны выглядит, будто бы Монтелло поддаются. Специально наносят удары мимо и подставляются под, казалось бы, случайные взмахи его клинка.

— Что же вы стоите в сторонке, лорд Лоуденхарт? Не беспокойтесь, с вами я буду куда нежнее, чем с этими увальнями, — усмехнулся имперец, пока с арены убирали раненых.

Вот же засранец! Вроде и не оскорбление — подначка, а жопу ему теперь надрать хочется. Только вот учитывая обстоятельства... Кивнув, я без хитростей пошел ему навстречу. Говорят, для таких, как он, любая стойка — это упрощение поединка. Рассчитывать можно только на скорость и эффект неожиданности...

Резкий рывок, и как есть бью без замаха в попытке зацепить. Мимо. Двое моих временных союзников действуют аналогично, но с небольшим запозданием. В этот раз Монтелло пришлось отскочить назад — я все-таки вынудил его двигаться активней. И тот, решив, что раз уж пошла такая «пляска», сам пошел в наступление. Атаковал меня, не обращая внимания оставшихся в тылу соперников.

Клинок, направленный мне в шею, я отразил... Нет, просто махнул перед собой шпагой, отступая, а сделавший обманный укол «маэстро», не глядя, через плечо ударил себе за спину, зацепив ведущую руку атаковавшего его бойца. А затем, сместившись в сторону, отвернулся от меня, встречая второго. Раз, два, три. И снова кровь тяжелыми каплями орошает песок. Раненые противники отползают в сторону.

— Давайте теперь без помех, лорд Лоуденхарт. Покажите, на что способны! — так и не повернувшись ко мне, сказал Ривьен.

Позер! Но в спину я бить не собираюсь, даже понимая, что он к этому готов. Дождался, когда смогу лицезреть его спереди, и сделал выпад. Максимум скорости, воздух становится «твердым» — шпага вибрирует, рассекая его. Снова мимо... А клинок Монтелло замер у моего горла.

— Туше! — обозначает моё поражение судья.

— Еще раз! — кричу я, начиная новую атаку.

Пара взмахов и, кажется, совсем небрежные шаги «мастера меча».

— Туше!

— Еще!

— Туше... туше... туше!

Да что за бред! Выкладываясь на полную наверняка, но ощущение, словно я сам натыкаюсь на его клинок. Он будто знает, где моё бренное тело окажется в следующую секунду. Заглядывает в будущее... Раз от раза. И как бы я тактику не менял, как бы не пытался исхитриться, имперец всегда оказывается не там, куда я наношу удар. Он даже не парирует мои выпады!

— Сдаюсь... — не выдержал я напряжения.

Осознание своей беспомощности больно ударило по самолюбию. И пусть я знал об этом наперед, однако все равно не верил, а убедившись, с трудом смог принять. Какая же власть сосредоточена в руках этого человека! Восхищаюсь и ненавижу одновременно.

Посмотрел на Лин — та аж подпрыгивает от возбуждения. Кулачки трясутся, прижатые к груди. Только понимание того, что нужно соответствовать образу благородной леди, не дает ей улюлюкать наравне с окружающими. А «маэстро» купается в аплодисментах, озаряя зал самоуверенной полуулыбкой.

— Не присоединитесь к нам, лэр Монтелло? — снова предложил я, и тот, согласившись, проследовал за наш стол.

Сделав заказ, мы поболтали ни о чем. Светская беседа перед тем, как приступить к делу. Закончив перекус, мастер выжидающе уставился на меня.

— Мне нужен преподаватель фехтования, — начал я.

— Это очевидно, — кивнул «мастер клинка». — Ваша техника крайне бедна. Основы классические, однако осмелюсь предположить, что над вашим стилем боя поработали военные инструкторы.

— Вы угадали, но... — попытался я сместить акценты в этом разговоре, но меня прервали.

— Это довольно очевидно, максимум эффективности для достижения усредненного результата. Как же это расточительно, учитывая, что вы обладаете такой скоростью и... Силой? Я ведь не ошибаюсь?

— Вы правы, Сильная Кровь дарует нам с сестрой некоторые преимущества.

— Используя их, вы забываете о навыках. Уверен, что смогу улучшить их кратно. До уровня «мастера меча» вы недотянете, но обещаю — бросить вам вызов смогут немногие.

Я ему поверил, но задумка у меня была иная...

— Учитель требуется не мне, а моей сестре...

— С женщинами не работаю. Это пустая трата времени! Они просто неспособны познать это искусство... Если дама так хочет побаловаться с клинком, найдите ей преподавателя попроще, — не стал слушать меня Мантелло.

Еще недавно я бы согласился с ним, возможно, так и сделаю, но для того мне и понадобился «мастер клинка» — развеять мои сомнения или подтвердить догадки.

— Всего пару занятий, лэр Монтелло. Я хочу убедиться, что она не обладает задатками «мастера».

Впервые за время нашего знакомства он посмотрел на Лин иначе, чем на красивую декорацию.

— Однако... Откуда взялись ваши предположения?

Уж слишком уверенно она двигается в бою, учитывая, что шпагу впервые взяла в руки всего пару недель назад. К тому же она упоминала некий «рисунок» и «танец»...

— Танец? Что за бред... А вот «рисунок». Опишите ваши ощущения, леди.

— Мммм... — пыталась подобрать слова девушка. — Мир вокруг словно разными цветами раскрашен. Там, где опасность, багрово-красный... Там, где оранжевый... быстро, а голубой — медленно. Делаешь шаг, и картина меняется...

Звучит как бред, но Монтелло чему-то кивает. Задает уточняющие вопросы, наполненные тем же безумием, что сквозит в словах Лин.

— Удивительно. Но так ощущать «рисунок» учатся годами. Даже талант нужно лелеять, чтобы он дал ростки, — наконец-то выдал он.

— Так она мастер? — уточнил я.

— Зародыш мастера... Либо очень убедительно врет, — ответил он, делая глоток из своего бокала.

Лин на это так сверкнула взглядом, что имперец чуть было не подавился.

— Значит, вы возьмётесь её учить?

— Три урока в неделю, и стоить это будет вам шесть золотых. Два за каждое занятие. И это минимум, на который я соглашусь, — озвучил свои требования «маэстро».

У меня чуть было глаза на лоб не полезли от таких запросов. Но, сопоставив все за и против, понял, это и правда небольшая плата для специалиста его уровня. И это мне еще повезло...

— По рукам.

Договорились о начале тренировок с новой недели, к этому моменту я рассчитывал раздобыть деньги и снять или даже купить дом. Оставалось прогуляться к схрону. Затягивать с этим я не стал, назначив себе это предприятие на завтрашний день.

Глава 20. Ну и что ты делаешь дура?

До сумерек еще пара часов. И путь мой сегодня лежал в Кроссерс — район, по сути являющийся городом в городе, коим он когда-то и являлся, прежде чем разросшийся Алисант не поглотил его. И репутацию он имел весьма неоднозначную. Не такую отвратительную, как вонючие квартальчики Старого Города, но честной люд без особой необходимости сюда не заглядывает.

Место это было печально знаменито обилием свежих трупов, что обнаруживают поутру в канавах. Стража заходила сюда только днем, обеспечивая какое-то подобие порядка, но сильно в местную «кухню» не совалась — Кроссерс, территория ночного братства. Именно по ночам здесь ведутся всяко разные сомнительные делишки. Контрабандисты сбывают свой товар, воры и убийцы предлагают свои услуги, наркоторговцы продают дешевый дурман в подворотнях, а заодно и ночных бабочек не первой свежести… Всё в тех же подворотнях.

Есть здесь и крупные игроки — незаконные сделки с оружием и артефактами на тысячи золотых орлов обычное дело. Однако в народе это местечко более известно как «город грехов». Ближе к центру относительно приличные райончики, где в элитных «домах наслаждений» состоятельный клиент может купить любовь самых изысканных красавиц или красавцев со всего света. Тут нет запретной любви и норм морали. Казино круглосуточно обирает заболевших «игрой» неудачников, а опиумные салоны вместе с деньгами высасывают жизнь.

Но чем дальше к окраине, тем меньше порядка — трущобы, что снабжают центр рабочей силой. Тут-то и находился схрон нашего агентства. Частный домик, за которым следил смотритель-ветеран. Проблемы с дустом для меня не существовало. Я знал пароль, который некогда сам же и придумал. Смотритель в лицо меня не знал, опознать не сможет — новичок, сменивший уже совсем постаревшего Бена.

Другое дело, что доступ у меня сюда был не эксклюзивный. Большинство вхожих, правда, сгинули с великим герцогом Нордари. Однако пара-тройка офицеров моего агентства все еще проживали в столице и в теории могли меня опознать. Кроме того, сюда могли нагрянуть ревизоры со стороны братства. Встретить их здесь случайно вероятность ничтожная, но не нулевая. Эти господа тоже знали меня как облупленного — начальство всё-таки.

Не последнее, что стояло за моими опасениями, — это ползущие по Алисанту слухи о брожениях в Стоунфордже. О смерти герцога уже стало известно, а значит, есть вероятность нарваться на сыскарей Нордари. Не исключено, что будут раскручивать и мои связи. Пойдут к руководству братства... Бывшие коллеги выгораживать меня, конечно же, не будут, а значит, Гая Франциско Антареса могут здесь ждать, и тут главное, чтобы его не связали никоим образом с молодым Лоуденхартом. Риск невелик, но уж лучше перестраховаться.

Маскировка. Именно за этим мы ездили с Линди в лавку Старого Города. Прикупив там добротную поношенную одежку, такую же видавшую виды шляпу-котелок и пару башмаков со стертой подошвой, я также обзавелся и косметикой. Теперь осталось отыскать укромное местечко, где бравый аристократ и побитый жизнью бродяга поменяются местами.

Выбор, очевидно, пал на квартал «красных фонарей». Изобиловавший разнообразными публичными, азартными домами и прочими злачными заведениями, зачастую совмещающий все эти функции в одной, он подходил для моих целей идеально. Здесь за порядком следили, потому как в некоторые местные заведения не брезговали захаживать даже родовитые аристократы. Лоуденхарт будет ничем не хуже.

Забрался я в один из универсальных притонов средней руки. Посидел немного в игровом зале, по мелочи спуская деньги за фактически пустым карточным столом, то и дело поглядывая на висевшие на стене механические часы. Основной контингент подтянется сюда ближе к ночи, но и сейчас зал потихоньку начал заполняться. Выждав еще минут тридцать, в очередной раз отметив движение стрелок на циферблате, я направился в другую часть игрового дома. Туда, где располагались комнаты для желающих удовлетворения их плотских желаний.

Неважно, случайные ли это охотницы, поджидающие жертв за игровыми столами, профессионалки, работающие на заведение, или просто забредшая с улицы желающая уединиться парочка. Клерк, отвечающий за заселение, сидел рядом с игровым залом в нише, не позволяющей разглядеть даже коридор. Своеобразный реверанс в сторону тех, кто желает оставаться инкогнито.

— Комнату на первом этаже на пару часов, почище и получше! — с ходу потребовал я, кинув на стойку две серебрушки, что было вдвое выше здешних грабительских расценок.

— Простите, лэр, но у нас все комнаты одинаковые. И всегда начисто убираются после... — хлипкий, лысоватый мужичок в очках аккуратно толкнул мне одну монетку назад, но, видя, что я не прикоснулся к монете, решил ее отработать. — Но если вы желаете лучшего, могу предложить «эксклюзив». У нас с недавних пор работает мисс Розалин, юный цветок, прошедший обучение в самом Пансионе. Конечно же, это уже сорванный бутон, но тот редкий случай, когда женщина все еще готова взаправду отдаваться, будучи при этом искусной жрицей любви.

— И что же в этом клоповнике делает такое сокровище? — усомнился я.

Мужик хотел было возразить насчет «клоповника», но, увидев в моих словах интерес к его предложению, начал расхваливать товар. Не иначе свой барыш с этого имеет.

— Наказание... Один влиятельный человек выкупил ее рабочие обязательства, предполагая оставить для себя. Вы же знаете, что состоятельные господа нередко берут «жриц любви» себе в компаньонки. Один партнер, полное содержание. Кругленькую сумму отвалил он за эту даму. Однако не сошлись они в рабочих моментах, — мужичок довольно лыбился. — Лэр хотел, чтобы Розалин спала только с ним. Она же имела на это другое мнение... Так вот, в итоге ссылочка нарисовалась. Так что болезная теперь ножки сомкнуть не сможет до тех пор, пока затраченные на неё деньги не отобьются.

Мужик захихикал со своей шутки.

— Замечательная история, приятель. Только к ней и очередь уже на полгода, не иначе? Эка диковинка.

— Слухи пока расползтись не успели. А мисс Розалин абсолютно доступна прямо сейчас, — заулыбался мужик. — И сумма за её услуги не сильно выше, чем у прочих девочек.

— Ты ставишь меня в неудобное положение, дружище. Очень. Очень заманчиво... — сделал я скорбное лицо. — Однако, боюсь, моя спутница не та женщина, которую можно легко отодвинуть в сторону. Но в следующий раз обязательно.

— Я мог бы записать вас на завтра! — предположил мужик.

Точно процент свой отрабатывает очкарик. Вот же приставучий.

— А давай, — продолжив отыгрывать выбранную роль, я протянул ему еще одну серебрушку. — Только цыц об этом.

Мужик важно кивнул, а я, подхватив ключи от номера, двинулся дальше по коридору. Надеюсь, что лысый не будет куда ни попадя совать свой нос, выясняя, на кого это я променял его «эксклюзив». Тем более, что никакой дамы не будет.

Оказавшись в номере, я переоделся в заранее купленную одежду, завязал волосы так, чтобы надежно спрятать их под шляпой, которую надвинул на глаза. Натер лицо и кисти специальным кремом, скрывая бледность, и, довершая образ бродяги, измазал его сажей. Пока беловолосый лэр будет развлекаться с загадочной незнакомкой, неряшливый южанин займется моими делами.

Дом, где располагался схрон, находился в самом опасном квартале Кроссерса. Жили здесь бандюки да старые солдаты, мало чем отличающиеся от первых. Квартал, куда в одиночку лучше не соваться. А уж если сунулся, то будь уверен, кошелек, а иногда и жизнь непременно придется защищать.

Удивительно, но ни одна из встреченных мной кучек местных оборванцев, пьющих прямо посреди улицы какую-то вонючую гадость, интереса ко мне не проявила. Минут через десять, лавируя между сгруженными прямо на улицу нечистотами, я добрался до схрона. Идеальное место для того, чтобы спрятать кучу денег, амуницию или арсенал с оружием.

Всё это находилось в подполье небольшого сарайчика, расположенного на заднем дворе дома. Резервная казна агентства и мой личный тайник со сбережениями. Первое, к сожалению, придется оставить — деньги подотчетные «братству», которые в случае их пропажи будут искать.

Зато о моих кровных, спрятанных в отдельном тайнике, никто не в курсе. Около двух сотен золотых орлов и еще треть от этого в серебре — два десятка мешков по сотне в каждом. Учитывая вес монет, один такой сверток около двух фунтов выходит — мне даже унести это было бы проблематично, будь я в своей прежней форме. Тут же хранились драгоценности и важные документы, в том числе родовая книга Лоуденхартов и их перстни-печати.

Постучав в добротную деревянную дверь, я выждал немного, а затем повторил еще раз куда громче, так что полотно под моей рукой ходуном заходило. Где шляется этот пьянчуга Лук? Отлучаться надолго он права не имел, неужели так совпало? Или это он на ухо туг? Я уже собирался двери ломать, когда услышал лязг засова внутренней двери и открылось окошко на внешней.

— Кого это там, демоны, принесли на ночь глядя? — старик дыхнул в окошко облаком бражных испарений.

— Друга, Лук, конечно же друга. Дядюшка Бен Гаттер говорил, что, окажись я в Алисанте, смогу просить тебя о ночлеге, — я добавил в голос хрипотцы просто на всякий случай.

Смерив меня взглядом, ветеран рыгнул и снова отступил в тень.

— Ну раз уж сам старый Бен за тебя поручился, заходи. Лязгнул следующий засов, и пожилой воин впустил меня внутрь. Несмотря на возраст и зажатую в руке бутыль с какой-то сивушной гадостью, мужчина оказался крепким и подтянутым. Цепко меня осмотрел и всё время держался начеку. Просто на всякий случай. Впрочем, такого я в своё время и искал: сильного, способного оказать сопротивление местной шпане и в то же время не очень выделявшегося на их фоне. Долго ходить вокруг до около не стал, сказал мужику заниматься своими делами и сразу же отправился в сарай.

— А бочку-то, бочку отодвинуть!

— Сам справлюсь, не отсвечивай.

Тот удивился, но спорить не стал — его дело за домом следить и чужаков не пускать, а не приказы обсуждать. Однако удивлялся мужик не зря. Обычно, чтобы убрать с закрывающего подполье люка гигантскую ростовую, наполненную водой бочку, минимум два человека требуется. Но не в моем случае. Приложившись к деревянной, пахнущей затхлостью поверхности, я без особых усилий сдвинул её с места, поддел кинжалом краешек врезной в пол дверцы и потянул её вверх.

Отыскав стоявшую на полке масляную лампу, выбив кресалом огонь, зажег её и спустился вниз. Стены немаленького подвала были плотно увешаны промасленными свертками, в которых покоилось холодное оружие. В одном углу стопками лежали кожаные доспехи и кольчуги, в другом — шкаф с деньгами. Это не мое.

Отодвинув шкаф, я снова использовал кинжал для того, чтобы вынуть плотно засевшую в полу доску, и запустил в открывшуюся нишу руку. Достал и пересчитал содержимое. Всё, как помнил: деньги, документы, печатки, драгоценности. Сложив их аккуратно в заготовленную сумку, вернул всё на свои места: доску, шкаф, лампу и бочку. А затем потопал на выход. Лук на мою сумку покосился, но вопросов задавать не стал. Правильно, не его это ума дело. Сильно любопытные долго не живут.

Выйдя из дома, наконец-то наткнулся на двух возомнивших себя грабителями чудаков. Слава Меченому, а то я уже начал подозревать неладное. Вдруг меня уже ведёт специальная служба? Обошлось. Как и ожидалось, местные не смогли не позариться на чужое! Особенно их внимание привлекала массивная поклажа в моей руке. Радостно улыбнувшись ребятам, я быстро и аккуратно попортил им рожи... Впрочем, куда тут портить? Скорее, просто изменил это безобразие на другой манер.

Утирая грязными рукавами кровь с закопченных физиономий, вслед мне ругались и отпускали угрозы. Пришлось пригрозить жалобой местному «пахану». Кто там сейчас ими тут командовал, я был не в курсе, но с «Братством» связываться из-за двух недомерков дураки тут вряд ли найдутся. Правильно расценив мой посыл, «разбойники», взяв ноги в руки, скрылись в ближайшем закоулке. А я, перепрыгнув через очередную воняющую кучу, поспешил в сторону игрового района.

А в «доме наслаждений» меня снова ожидали неприятности. Можно сказать, я на них сам напоролся. Ничего не предвещало проблем, даже охрана на входе, отчего-то оказавшаяся усиленной, не заинтересовалась моей стереотипной личностью. Однако стоило повернуть в идущий к моему номеру коридор, как мне навстречу выскочила полуголая баба. Споткнувшись, девка растянулась на пороге своего номера. Попробовала вскочить, но что-то дернуло её назад. Раздался треск ткани. Сделав несколько шагов по инерции, девушка снова распласталась на полу. В этот раз у самых моих ног.

Прежде не особо скрывавший ее прелести наряд стал еще более открытым, обзаведясь огромной дырой в области задницы. Из номера вслед за ней выскочил тот самый «что-то», оказавшийся на поверку прилично одетым рыжеволосым мужчиной средних лет. В руке нож, а в глазах нездоровый блеск. Над его левой бровью виднелось свежее рассечение, из которого обильно, заливая левый глаз и щеку, текла кровь.

— Помогите, помогите! — орала девочка.

— Куда это ты собралась, сучка? Мы еще не закончили! Да что там, мы даже еще не начинали, — улыбаясь, щёголь двинулся в нашу сторону, разминая плечи и поигрывая ножом. — Не переживай, Рози, жить будешь, просто личико мы тебе чуть-чуть поправим. Но тут уж не обессудь, я на свой вкус переделаю.

Мужик мерзко заржал. А девушка, наконец-то заметив меня, а точнее мои ботинки, в ужасе инстинктивно отшатнулась в сторону своего будущего истязателя. Тот не преминул этим воспользоваться, ударил ногой её под зад... Хотел ударить — я помешал. Сам не понимаю, зачем полез в это дело. Нет, ну серьезно... Какое мне дело до этой самой Рози?

Пусть этим занимается местная охрана — чай, это их хлеб. Кстати, что-то я не слышу топота ног защитников. В общем, не знаю, что на меня нашло, но факт остается фактом. Схватив отпрянувшую «жрицу любви» за руку, я одним движением перекинул её себе за спину. Рыжий изувер нелепо махнул ногой и укоризненно уставился на меня.

— Вот что тебе надо, парень? Дырку лишнюю в тушке захотелось? Отойди-ка в сторонку по-хорошему, брат? А то я ведь не постесняюсь и улыбочку тебе нарисую. От уха до уха! — он демонстративно провел ножом вдоль своей шеи. — Отойди, а? Зачем тебе неприятности?

Вежливый какой, и дело говорит. Не то чтобы я его испугался, но зачем подставляться? Все мои старания с этим маскарадом могут к демонам пойти. Прости, Рози, но я не рыцарь на белом коне, а ты не дама моего сердца. Пожав плечами, я шагнул вперед, собираясь пройти мимо, однако что-то повисло у меня на ноге, а точнее, кто-то. Увидела ли во мне девушка свою последнюю надежду или просто в панике вцепилась, как клещ... Неважно. Как бы то ни было, я невольно застопорился.

И это очень не понравилось рыжему. Восприняв мою заминку как отказ прислушаться к голосу разума, он ухватил меня за плечо и попытался отшвырнуть в сторону. Куда там! Играючи сбросив его пятерню легким движением руки, я все еще думал, как бы нам разойтись... Но этот придурок не оставил мне выбора. Слова щёгаля с делами не расходились ни на йоту. Нож, зажатый в ухоженной, не по-мужски руке, описал дугу, намереваясь распороть мне горло.

Заблокировав удар свободной рукой, я двинул ему ногой под колено, а когда он начал заваливаться, добил кулаком в челюсть. В качестве палача он, возможно, был неплох, а вот боец отвратительный. Теперь надо припрятать тело до поры до времени. Схватив за шкирку, я затянул его в ту же комнату, из которой оно появилось, и захлопнул дверь снаружи.

Вроде бы не зашиб, и это хорошо. Искать виноватых в смерти этого наемника будут куда тщательней, чем человека, его вырубившего. Тем более что, очухавшись, он сам расскажет о чумазом незнакомце. Вот пусть его и ищут. А искать будут. Не верю я, что парень этот случайный залетный псих. Точнее, в том, что он псих, я не сомневался — резать людей на лоскутки, оставаясь при этом нормальным, не получится.

Сомнения были насчет случайности — малышка, что сейчас трясется в коридоре, без сомнения, была та самая, обидевшая некоего вельможу Розалин. Видимо, придуманного впопыхах наказания ему показалось мало. Подумаешь, круглые сутки трахать будут не вынимая — решил усугубить по-максимуму. Мстительная сволочь. Теперь стало понятно, почему бездействует охрана.

— Что сидишь, топай, пока целая. Или ты продолжения ждешь? — отворачиваясь, кинул я сидевшей на полу девушке и направился в свой номер.

Мне тоже стоит поторопиться — вдруг этот маньяк-профессионал очнется раньше времени, или кто решит проверить, почему жертва не орет боли и ужаса. Зайдя в номер, я бросил сумку в угол, разделся и, подойдя к умывальнику, начал оттирать с лица краску и копоть, когда услышал легкий скрип открывающейся двери. Встрепенувшись, я резко обернулся, готовясь к драке... Какого черта я не замкнул дверь? Сражение откладывалось — в комнату тихо, словно мышка, проскользнула Рози. Увидев меня в полуобнаженном состоянии, та, нисколечки не смущаясь, начала стягивать с себя остатки изодранной одежды.

— Ну и что ты делаешь, дура? — задал я резонный вопрос.

— Вы же меня звали, сударь. Разве вы не изволите меня трахать? — пискнула она.

Вот тебе и манеры выпускницы элитного училища для куртизанок. И что в словах «Топай, пока целая» могло навести её на мысль, будто я позвал её совокупляться? То, что девчонка особым умом не отличалась, я догадывался и прежде, однако сейчас эти предположения заиграли новыми красками.

— И тебя ничего не смущает? — язвительно спросил я.

— Лучше уж здесь с вами, чем там с ним… Страшно, — чуть шептала пискля, застыв с обрывками платья в руках, не понимая, что ей делать дальше. — Зачем он...

В её тихом голосе сквозила паника.

— А чем ты думала, когда затевала ссору с господином? — не теряя времени, я продолжал переодеваться, раздумывая, как с ней поступить.

Опять единственный свидетель моего перевоплощения? Какой-то злой рок, не иначе.

— Я… Я думала… Хотела… У меня в контракте не прописано! Лорд Фицджеральд не имел на это права! — до нее начало доходить, что неадекватный клиент — это не трагическое стечение обстоятельств.

Ну что за бестолочь — она еще и имя его трепет, каждому первому незнакомцу...

— Думала? — не смог сдержаться я. — Ни хрена ты не думала... Твои желания заканчиваются там, где они встречаются с деньгами и властью. Ты пустышка, ничто. Тебя учили удовлетворять желания самцов, а ты вдруг решила подумать?

Девчонка беззвучно всхлипывала, сообразив, что второсортный притон — это не самое страшное из того, что ей уготовано. Как есть голышом, она снова уселась на задницу и разревелась. А ведь хороша чертовка. Тело — самый сок. Хороша даже когда плачет... Особенно когда плачет! Так и хочется... А груди? Как они маняще подпрыгивают в такт её всхлипываниям...

Ммм... Было бы время, я бы от её предложения не отказался. А может... Помотав головой, я отогнал наваждение и, закончив одеваться, запихнул грязную одежду в сумку с деньгами. Что дальше? Оставить всё как есть я не мог.

— Здесь есть черный ход? Стоит убраться отсюда подальше, пока тебя не хватились! — вывел я девушку из ступора своим заявлением.

— Нет... Не знаю... Я тут второй день. Может быть, позвать охрану? — размазывая слезы, спросила она.

— Думаешь, они не в курсе? — мне не удалось сдержать насмешку.

— Меня не отпустят? — пискнула она, снова заливаясь слезами.

— Отпустят. Рыжий обещал только личико «подправить». Жить будешь как наглядный пример того, что бывает с тупыми зарвавшимися сучками.

Сказав это, я осознал, что постараюсь вытащить эту дуру отсюда. Но только в том случае, если это не будет мне стоить слишком дорого... Демонова Лин со своими дурацкими песнями. А еще я понял, что зря сказал именно это — Розалин накрыла тихая истерика. Девушка бесцельно металась по номеру, не реагируя на мои слова. Пришлось поймать ее и надавать по щекам.

— Замри, дура! — злобно прошептал я, и та застыла с выпученными глазами.

— Я… Не… Хочу… — задыхалась она.

— Заткнись и кивни, если хочешь отсюда выбраться целой.

Глубоко вздохнув, она резко мотнула головой, а я продолжил:

— Многого от тебя не потребуется. Молча делаешь то, что я говорю, и если я услышу хоть слово без разрешения, лично верну твою смазливую рожицу тому дегенерату. Понятно?

Девушка быстро закивала, не решаясь открыть рот. Так даже лучше. План сложился сам собой. Я ведь здесь не один кувыркаться должен, а с дамой? Той самой таинственной незнакомкой, которую променял на Рози, а значит, никаких подозрений наше отбытие вызвать не должно. Главное — как-нибудь скрыть приметное личико куртизанки. Да и остальное тоже — мой взгляд то и дело задерживался на ее аппетитных формах.

Оглянувшись, я сразу обнаружил искомое — занавеску. Яркая, желто-красная, с узорами, она показалась мне отличным одежным материалом. Изуродовав её ножом, уменьшая в размерах, я обернул Розалин в подобие цветастой бодистанской длинной юбки.

Заставил надеть мою успевшую пропитаться потом белую рубаху, подвернув на ней рукава. А из остатков прозрачной юбки, срезав с «котелка» поля, соорудил подобие шляпы с вуалью. Не самый редкий аксессуар для дамы, тайно посещающей бордель в Кроссерс. Результат получился так себе, но видали и хуже.

— Эй, приятель, там в соседнем номере звуки… будто режут кого, — я притормозил у стойки, чтобы вернуть ключи лысому клерку, пока Розалин беспрепятственно просеменила мимо.

На лбу очкарика проступила испарина. Он мгновенно забыл не только о моей спутнице, но и чуть было вовсе не потерял дар речи.

— О, не беспокойтесь, лэр. У нас есть клиенты, которые любят, так сказать, пожестче… И, конечно же, девушки им под стать, — придумывал он на ходу.

Знал, козел, что там должно происходить, знал. Охрана дверей тоже никак не отреагировала ни на мое заявление, ни на спокойно вышедшую наружу даму.

— Ну, мое дело предупредить. Хотя, что греха таить, мы тоже славно порезвились. Даже интерьер несколько пострадал, — хохотнул я, протягивая мужику ключи и несколько монет.

Клерк, прикину толщину стопки, что я предложил в качестве компенсации.

— Вы же номер не спалили? — с сомнением глянул он на меня.

— Да за кого ты меня принимаешь, друг? Однако шторки вам и правда придется выкинуть, — усмехнулся я.

На лице мужика появилось озадаченное выражение. То ли пытался представить, что мы такое делали со шторами, то ли подсчитывал сумму ущерба. Предложенной мной суммы хватит, чтобы весь интерьер сменить. Решив, что в любом случае ничего не теряет, лысый заулыбался.

— Оу. Никаких проблем, лэр, ждём вас у нас снова, — довольным голосом ответил мужик и тут же вспомнил: — Насчет мисс Розалин, лэр. Боюсь, завтра не получится...

Одну из монеток он пододвинул обратно мне, а я, опасливо покосившись на дверь, зло зыркнул на мужика. Тот сразу сдулся.

— Язык бы тебе отрезать, — зашептал я.

— Простите, лэр... — ответил он мне в том же тоне. — Но мисс Розалин в ближайшие недели вряд ли будет доступна.

— Ну и черт с ней, — буркнул я, забирая монету, и пошел на выход.

— Ждем вас, лэр! — услышал я в догонку раздосадованный голос.

На улице был уже поздний вечер. Розалин ждала меня у входа, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Боролась с желанием припустить, однако я заранее предвидел такую возможность, напрочь запретив двигаться с места. Подхватив ее под талию свободной рукой, заставив вздрогнуть всем телом, потащил ее к стоявшему вдоль дороги транспорту: небольшие невзрачные двухместные брички, добротные кареты и совсем уж шикарные, отделанные золотом и серебром экипажи ожидали своих клиентов.

Заплатил я вперед и не торгуясь. Довольный извозчик с ветерком домчал нас до площади Августа Первого Мудрого. Дождавшись, когда повозка скроется из виду, мы двинулись по улице Ткачей в сторону посольского квартала. Кому попало здесь делать нечего. Но я-то не «кому попало», знал заветные слова, после которых нас постовые провожали только взглядами. Миновав пару перекрестков, мы остановились на третьем. Розалин за это время не проронила ни единого слова, хорошо хоть крупная дрожь, что колотила её всю поездку, отступила.

— Видишь тот особняк в конце улицы? Тот, что с оплетенным лозой каменным забором? — спросил я.

— Да, — закивала девушка.

— Это дом моего хорошего друга. Он даст тебе укрытие. Какое-то время отсоединишься, а там сможешь и город покинуть... Долго искать тебя не будут, но в столице тебе лучше больше не появляться.

Сам туда не собирался. Соваться сюда в открытую было бы столь же безрассудно, как и в схрон. О моей дружбе с Леонардом знали многие. Обязательно наведаюсь, но чуть позже. И не через парадный вход.

— Спасибо, господин, я никогда не забуду вашей доброты... — не отрывая от меня глаз, защебетала девушка.

— А вот это не надо! — резко прервал её, снова заставив вздрогнуть. — Забудь, кто тебя вывел. А на случай, если тебя все-таки поймают, лучше придумай историю про невнимательных охранников. Иначе лучше тебе не жить...

— Как скажите, господин! Я...

— Тихо! Слушай меня внимательно. Постучишься в калитку и скажешь привратнику, что к лэру Лионарду, по поручению от дядюшки Филиппа. Тебя проведут к высокому пожилому аристократу. Без утайки подробно раскажешь, как сюда попала. Узнаю, что соврала — пеняй на себя. Ясно?

— Ясно.

— Что ясно?

— Не врать.

— Что сказать привратнику?

— Что я к лэру Леонарду от Филлипа, — собравшись, выпалила куртизанка.

— Дядюшки Филипа, Розалин. Это важно.

— От дядюшки Филипа, — покладисто пискнула она.

— Вот и отлично, бывай, Розалин, — попрощавшись, я толкнул ее в сторону, она сделала несколько шагов и вдруг обернулась.

— Не люблю это имя, в пансионе девочки звали меня Лин…

— Ну уж нет, — зло буркнул я, отворачиваясь, оставив теперь уже, наверное, бывшую жрицу любви в замешательстве.

Глава 21. Леонард

Ночь, мягкое кресло, огромный письменный стол, заваленный аккуратными стопками документов. Из окна льется бледный лунный свет. Неяркий, подсвечивающий заполненный всякой всячиной шкаф. За стеклянными дверцами расположились: пробирки, реторты с перегонными кубами и прочие присущие алхимикам инструменты.

Рядом еще его «брат-близнец», где покоятся приборы, необходимые естествознателю: весы, микроскоп, лупа, какие-то непонятные штуки с циферблатами... Чуть дальше, в темноте, если ничего не поменялось, есть еще пара шкафов, напичканных ископаемыми минералами и древними окаменелостями ныне вымерших животных и насекомых.

И это только левая стена огромного кабинета. Впрочем, другой мебели здесь больше не было — разве что считать за таковые огромный стоявший в углу глобус да небольшой телескоп у дальнего окна. Прочие стены до самого потолка были заставлены книгами. Нижние полки начинались на уровне колена, а до верхних можно было достать только со специальной лестницы, свободно катающейся по закреплённым на стеллажах рейлам.

Скрипнули половицы, а затем и дверь. В открывшуюся дверь, подсвечивая себе артефактным тусклым светильником, стилизованным под масляную лампу, прошаркал пожилой человек. Копна длинных седых волос, пробивающихся из-под спального колпака с вычурным узором, и сшитый из той же мягкой ткани халат ему в пару. Мягкий свет вырывал из сумрака принадлежащие старику аристократические черты лица: длинный прямой нос, круглые очки, белые брови и короткая седая борода. Подойдя к полке справа от входной двери, он слегка нагнулся и стал водить пальцем по корешкам книг, что-то выискивая.

— Доброй ночи, Леонард.

Полночный гуляка отреагировал мгновенно. Вот в его руке ничего нет, и вдруг на меня направлен искрящийся и потрескивающий в тиши артефакт. Чем-то напоминающий кастет с двумя вогнутыми внутрь штырями, он озарял кабинет разрядами миниатюрных молний. Молниемет, или громобой — оружие древних. Изящное, смертоносное и малоэффективное на фоне других боевых игрушек предков. Имея три заряда, оно было способно насквозь прожечь любого незащищенного броней противника.

Во времена старой империи это оружие было обязательным атрибутом аристократа, коим ныне является шпага. Средство обороны и дуэльный инструмент. С легкостью поражая цели на небольшой дистанции, за счет того что молнии сами собой «липли» к противникам, он мог легко отправить на тот свет целую группу обидчиков. Однако на расстоянии более тридцати шагов ветвящиеся вспышки начинали выбирать не самые прямые маршруты, отклоняясь по причудливым траекториям. Но даже это в громобоях ценилось — элемент случайности добавлял дуэлям перчинки и зрелищности.

Голубое свечение приведенного в боевое положение артефакта вспыхнуло чуть ярче и погасло.

— Тысяча демонов Эриата, ты что творишь, Гай? — со злостью в голосе проворчал старик.

— С каких пор ты стал таким нежным, Леонард? — в тон ему ответил я.

— С тех пор как мне стали являться мертвецы.

Старик подошел к столу и поставил на него лампу так, чтобы я попал в освещенную зону. Обошел его по кругу и уставился на меня изучающим взглядом. Несмотря на грозный вид и неприветливый тон, я по глазам его видел, что он рад меня видеть живым.

— Значит, новости успели дойти и до тебя? — поинтересовался я.

— А ты как думаешь? — бросил он на меня недовольный взгляд. — Нордар и Фортштейн на ушах стоят, головы летят направо и налево. И нахрена тебе понадобился эликсир?

— Так говорят?

— Так я вижу. Волосы перекрасить — проблема небольшая, но скинуть десяток лет разом? Зачем ты его выглушил, дурила? Ладно бы продать... Ты там головой не повредился случаем?

— Не повредился, — пробурчал я. — Наверное... Но это история длинная. Что там с Нордари?

Леонард опять недовольно зыркнул, но, сдержав свое любопытство, ответил на мой вопрос:

— Официальных заявлений пока не было, но шпики уже неделю землю в Алисанте носом роют. Шерстят всех: убийц, воров, братство. Даже ко мне заходили, про тебя спрашивали... Так, для профилактики, похоже. Были бы у них зацепки — действовали иначе... Скажи-ка, друг ты мой любезный, зачем ты всё это затеял? Я ведь тебя, если что, похоронить успел уже...

Как ни старался учёный сдержать свои эмоции, но голос его дрогнул.

— Ты только нюни не распускай, — смущенно огрызнулся я, вставая из кресла, и, в противовес своим же словам, крепко обнял старого друга.

— И на кой ты мне эту бабу подослал? — отстраняясь, привел тему разговора Леонард, вспомнив про Розалин.

— Разве она тебя не просветила? — приподнял я бровь.

— История, конечно, презанятнейшая... Однако ответ на свой вопрос я так и не получил. В жизни не поверю, что ты вытащил эту шалаву без задней мысли.

Я аж смутился... Как мне объяснить здравомыслящему человеку, почему я на это пошел? Если скажу правду о том, что пожалел, он в меня до конца жизни будет пальцем тыкать...

— Так получилось. Мне ничего не стоило, а эта... Подобрал, что плохо лежало, — пожав плечами, ответил я — всё, что смог придумать на вскидку.

— Ну-ну. А я уж подумал, что тебя нежданно любовь посетила. Правда, глядя на эту пигалицу, не о любви мысли возникают. Может, ты ее теперь за бесплатно пользовать будешь? Баба охочая всегда под боком, и жениться не надо. Хорошо устроился.

— Не-не-не. Ты уж сделай мне одолжение, Леонард, пристрой её куда-нибудь, — стал отбиваться я.

— Что ты мне с ней прикажешь делать? — скривился учёный.

— Да хоть в профессиональном качестве, выпускницы "пансиона" говорят те еще мастерицы. Сам же говоришь, что не любви мысли возникают.

— В моем-то возрасте, Гай? — посмотрел он на меня с осуждением.

— Мне-то можешь не рассказывать про свой возраст, или за последние месяцы что-то поменялось? — усмехнулся я.

Будучи уже далеко за шестьдесят, старый ловелас несильно уступал в темпераменте некоторым юношам. Да и здоровьем отличался богатырским — даром что голова седая. Кого другого это да старческое брюзжание, может, и могли ввести в заблуждение, но я-то знал, что под этим мешковатым халатом находится крепкое тело воина. Хорошая наследственность, не иначе. Или же он в тайне от меня балуется «амброзией». Тоже вариант.

— Не в моем вкусе, — вернул мне усмешку Леонард. — Мне нравятся женщины посообразительней. А тут еще капельку глупее, и проще будет с обезьяной общий язык найти. Ладно, придумаю что-нибудь, есть у меня на этот счет мысли.

— Спасибо, Леонард, — искренне поблагодарил я, а старик снова начал меня «пытать».

— Может, всё-таки расскажешь, что с тобою произошло?

РРассказ много времени не занял. Поохав, Леонард раскрыл глобус, внутри которого оказался тайник, наполненный крепкими и не очень напитками. Бокалов, что интересно, там не оказалось, однако старого ученого это нисколечко не смутило. Буднично, явно не в первый раз, он выудил из «алхимического» шкафа пару крупных колб с плоским донышком и набулькал в них вина. На мой вопросительный взгляд друг заговорщически улыбнулся.

— Прячу спиртное от Мириам, ты же знаешь, как она заботится о моем здоровье. Пришлось даже глобус якобы в ремонт отправлять, — но в следующий момент улыбка с его лица слетела. — Однако умеешь ты, Гай, загадочки задавать... А самое главное, на кой ты прихватил с собой эту девку? Я боюсь, это у тебя уже в привычку входить стало... Может, и эту куда пристроить, пока не поздно?

Он изобразил удар по голове.

— Поздно, — холодно ответил я, только что осознав, насколько неприятной оказалась мне эта мысль...

— Втюрился! В скакуне-то торгашку, — заржал Леонард, но, увидев, что я недовольно поморщился, сбавил обороты. — Ладно, демоны с ней. Бывает, что стрела Амура разит безжалостно...

— Да какого к демонам Амура? — начал не пойми почему злиться я.

— Обычного, голенький такой пацан со стрелами. Приспешник богини любви, что чтили наши предки...

— Не знаю, как твои, а мои если кого и чтили, то не выдуманных языческих божков.

Эх и темная же ты личность, Гай, просвещать тебя надо... Да времени жалко, в твоем случае как об стену горохом... Ладно, с этой разобрались. Зачем ты за вторую впрягся?

Мне показалось, что эту тему уже закрыли, но этот козел решил покапать мне на нервы.

— С тех пор как восемь лет назад вытащил с того света чью-то старую задницу... — вспылил я.

Собственно, так мы с Леонардом и познакомились. Я тогда только уволился из армии и, получив приглашение от «братства», устроился в одно из столичных охранных агентств. Одним из первых моих заданий по легальному профилю стала охрана одного спесивого пожилого ученого, с которым мы, несмотря на разницу в возрасте, умудрились сдружиться. Остроумный, словоохотливый, он умел к себе расположить, если задавался такой целью.

Дважды за пару месяцев нам пришлось отбиваться от покушений на его жизнь. После второго случая, когда стало очевидным — Леонард цель гильдии убийц. «Братство» по такому случаю отказалось продлевать контракт. Были подозрения, что просто договорились во избежание взаимных потерь, но кто мне новичку об этом скажет...

Зачем тратить ресурсы на мертвеца? Если гильдия убийц берется за дело, то доводит его до конца. Единственный способ избежать смерти, как это было и с Литлби, — прикончить нанимателя. И если враг Оукли был очевиден, то сам Леонард о своем недоброжелателе мог только догадываться.

Долго мне пришлось его «пытать», рассчитывая вычислить того, кто затаил обиду... А после рвать на себе волосы, понимая, в какое болото я умудрился залезть. Леонард оказался тем еще засранцем. Достаточно наглым и беспринципным, чтобы не обращать внимания на мнение окружающих. Он в той или иной степени находился на ножах с доброй половиной столицы. Оставалось удивляться, почему убийцы нагрянули так поздно.

С другой стороны, старик даже во дворец был вхож и в учениках имел не абы кого, а герцогов да принцев. К его мнению прислушивались даже конформистские мастера тайных наук и алхимики Ротари. Леонардом восхищались и ненавидели. И будто того мало, он еще в каждую вторую дуэль встревал, зачастую сам провоцируя. Немало благородных юнцов сошло на тот свет, недооценив навыки старого дуэлянта. Еще больше его шпага выпила крови.

Иначе говоря, жил мой товарищ полной жизнью, ни в чем себе не отказывая. А все эти факты столь самодовольно, что даже у меня закрались мысли его грохнуть... За что в такой ситуации можно было уцепиться? Тут и потерявшего близкого родственника заподозришь, и оскорбленного графа вспомнишь. Однако я все же исходил из того, что месть эта была другого рода, и в конце концов оказался прав.

Вышел я по итогу на эрцгерцога некогда сильного и влиятельного, а ныне маленького захудалого герцогства Гебс. Несколько сотен лет назад Гебсы допустили немало политических и финансовых просчетов, что привело их в итоге к краху и поглощению немалой части исконных территорий герцогством Форштейн, ставшим по итогу Великим. Сами же Гебсы с тех пор герцогами являлись больше на бумаге, уступая во многом даже некоторым баронам.

Одержимый возвратом былого величия своего манора эрцгерцог Франц Гебс, ничем не гнушаясь, ввязывался в одну авантюру за другой. Отправлял экспедиции в Пустоши, пытался организовать на своей территории производство боевых артефактов, выращивал в своих не самых плодородных землях кукурузу... В одну такую затею и ввязался Леонард. Нечто связанное с созданием боевых алхимических эликсиров. На руках у ученого уже были первые положительные результаты, когда проект свернули из-за недостатка финансирования.

Все наработки могли сгинуть в пучине времени, однако Леонард свои начинания на самотёк не пустил и закончил свою работу уже под гербом другого аристократа. Эликсиры ушли на рынок, став успешным продуктом. А эрцгерцог, как выяснилось, затаил обиду.

Пришлось примерить на себя роль наёмного убийцы. Самолично проникнув в покои Франка Гебса, я капнул пару капель сложно распознающего яда на губы пожилого аристократа. Наследники эрцгерцога виноватых в его смерти не искали, списав на естественные причины. А вот из гильдии убийц у меня побывали гости... Претензий, однако, не было, зато поступило предложение сотрудничать, от которого я открестился.

— Ладно, забыли, — не стал меня более мучить Леонард. — Давай-ка лучше выясним, что произошло с твоим телом.

Подхватив со стола лампу, он в очередной раз внимательно меня осмотрел, в этот раз уже тщательней. Даже лупу из шкафа достал, пытаясь разглядеть при скупом освящении что-то в моих зрачках.

— Амброзия… — начал было я.

— Мальчик мой, — выбрав менторский тон, прервал меня учёный. — Я алхимией десятки лет занимаюсь. Поверь мне, я знаю, как работает эликсир молодости и как его произвести. Ничего общего...

— Чтооооо? — не смог сдержать удивления я.

Увидев мои округлившиеся глаза, старик прыснул в кулак. А затем, махнув на меня рукой, ответил на невысказанный вопрос.

— Расслабься, Гай. Знать — не значит быть способным воспроизвести. Иначе бы амброзию на каждом углу продавали. Для её производства нужны не только редкие и дорогие элементы, но и древние артефакты, которые мы не в состоянии повторить.

— Жаль, — искренне посетовал я.

— А уж мне-то как жаль парня... Ладно, закрыли эту тему. Вернёмся к тебе. Эффекты, что делают тебя таким, как ты сейчас есть, это не действие «амброзии»...

— Тогда что?

— Не знаю, но «амброзия» может исправить недостатки твоего тела, а не наделяет его какими-то особыми свойствами, — продолжал учёный. — Надо будет взять пробы твоей плоти и крови...

В глазах старого ученого загорелись недобрые огоньки. Иногда его фанатизм вселял в меня ужас.

— А вот и нет! — инстинктивно попятился я. — Препарировать я себя не дам!

— Ну конечно же нет, — мне показалось, в голосе старого друга мелькнуло сожаление. — Мы возьмем совсем чуть-чуть. Кровь, волосы, соскоб с кожи… и пробу мышечных тканей. Не кривись, это в твоих интересах.

— Если честно, я в этом не уверен, — попытался откреститься я.

— Не веди себя как целка перед брачной ночью. Допивай свое вино, и пойдем в лабораторию, — возмутился ученый, залпом «прикончив» остатки в своей колбе.

— Тут точно нет. Меня в твоем доме слишком хорошо знают. Думаешь, я зря сюда через окно посреди ночи лез? Уверен, что лаборатория сейчас не пустует.

— Тогда жди. Я сейчас сам принесу всё необходимое, — когда дело доходило до работы, Леонарда было не остановить.

— Стой, демонов фанатик! Час ночи, а ты врываешься в лабораторию, хватаешь оборудование и куда-то бежишь с ним... Мне кажется или это будет выглядеть как минимум странно?

— Ой, да что ты раскудахтался, они и не такое видели…

— Я не собираюсь рисковать больше необходимого. Отложим эту вивисекцию на другой день. Я пришлю тебе приглашение от Артура Лоуденхарта...

По лицу товарища пробежал шквал эмоций. Спорить он не стал, но в миг превратился из безумного учёного во вздорного старика.

— Ладно, Гай, договорились. А теперь вали отсюда, мне давно уже спать пора. Только настроение на ночь глядя испортил, засранец, — по-стариковски брюзжал учёный, пинками отгоняя меня в сторону окна. — Ты мне, кстати, и чистку ковров оплатишь, и за ремонт щеколды на окне тоже, и за...

Всё время, что выдавливал меня из комнаты, он выдумывал новую статью расхода, в которой я обязательно был виноват, а закончил, вырвав из моей руки колбу с недопитым вином.

— И за вино тоже!

— До встречи, Леонард… — кинул я на прощание, спускаясь по вьюну с третьего этажа усадьбы, но ответом мне был лишь громкий хлопок и дребезжание стекла в оконной раме.

Старик был в ярости.

Глава 22. Жестокая правда

Демонов Артур пропадал где-то весь день. И в этот раз, как сколько я его ни уговаривала, брать меня с собой отказался. Скука смертная. Даже поговорить не с кем... «Тихая гавань», несмотря на все неурядицы, что в ней приключились, теперь казалась чуть ли не родным домом. Райт и Оукли были готовы в любое время дня и ночи уделять мне внимание, выполняя мои мелкие пожелания. Был продавшийся мне менестрель... Никого не стесняясь, я могла делать практически всё, что мне вздумается, даже фехтовать! А что сейчас? Тут даже книжку интересную не достать...

А ведь из меня после встречи с Монтелло «сочился» дикий энтузиазм. Хотелось схватить шпагу и... бить, колоть, сражаться. Артур посмеивался надо мной, объяснял, что бой — это не «танец». Настаивал, что сражение — это не красивые взмахи клинка и пафосные движения, а кропотливая работа и понимание того, как будет действовать противник...

Ничего он не понимает... Не знал ту легкость и всевластие, что довелось мне ощутить. Всего пару раз на несколько мгновений, но это чувство каленым железом «выжгли» в моём сознании. Однако сколько я не старалась, не кружилась и не размахивала кинжалом, возвращаться оно не хотело. Очевидно, что мне нужен реальный бой. Настоящая, а не воображаемая мной опасность. Сложно себя убедить, что выдуманный тобой враг может взаправду тебе навредить.

Артур вернулся далеко заполночь, я слышала, как хлопнула дверь его комнаты. Мелькнуло желание зайти к нему и пожелать спокойной ночи, но, представив себе очередную «мышку» в его объятиях, я выбросила эти тлетворные мысли из головы и легла спать.

Утром меня разбудил тихий, но требовательный стук в дверь. Небо было подсвечено красными тонами, а всеобщая тишь намекала на раннее утро. Очень раннее утро.

— Кто? — охрипшим спросонья голосом спросила я.

— Свои, — послышался знакомый мужской голос.

— Свои в такую рань к молодым девушкам в комнаты не ломятся, — возмутилась я, вставая.

Как есть заспанная, в ночнушке, я сквозь узкую щелочку я посмотрела на «брата».

— Отнюдь, в такой ситуации только свои и ломятся, — улыбнувшись, не согласился Артур. — Я договорился о встрече с человеком из конторы, занимающейся недвижимостью. Еду выбирать нам дом. Ты со мной?

— Конечно, — радостно взвизгнула я. — Сейчас...

— Не торопись. Я скажу прислуге, чтобы помогли тебе собраться. Жду за завтраком.

Уложившись в рекордные для себя четверть часа, сидя за столом, я с удовольствием ковыряла вилкой какую-то морскую рыбку. Гарнир из жареного картофеля и яблочный сок. Сдобная сладкая булка в довесок.

— Если ты собираешься покупать дом, — спросила я из чистого любопытства, — значит, мы задержимся в столице надолго?

— Да, я решил, что нам понадобится время... — понизив голос, он наклонился ко мне и зашептал: — Не вижу нам смысла снова менять имена... Надо обустраиваться так.

Я аж вспыхнула внутренне, готовая завизжать от счастья. В этой короткой фразе было всё то, о чём я только мечтала услышать. Выходит, мне не придётся снова превращаться в простолюдинку? Мысль о том, что нас могут раскрыть, что поначалу заставляла сжиматься моё сердце в ужасе, перестала меня трогать.

Наоборот! Теперь я желала оставаться леди Лоуденхарт больше всего на свете! А самое главное, я услышала «мы». Артур не собирается от меня отказываться. Я была ему нужна? В каком качестве? Сердце забилось чаще. Я отдавала себе отчет, что значусь для него сестрой... Но воспринимала-то я его несколько иначе.

События, что мы пережили вместе, сблизило нас... Как боевых товарищей или заговорщиков. Мы были друг другу не чужие, теперь я в этом практически убедилась. Но что дальше? Слово на букву «л» я старалась не произносить даже в мыслях. Тысяча демонов, как же всё сложно.

— Значит, мы останемся в столице? — осторожно поинтересовалась я.

— Какое-то время. Несколько месяцев, может быть, даже год. Мне не стоит здесь светиться лишний раз, но именно отсюда сподручней готовить поход в Лоуденхарт.

— Поход? — удивилась я.

— А ты думаешь, там сейчас никто не хозяйничает? Когда мы уходили, маолинцы собирались сделать местную бухту перевалочным пунктом для своего готового флота...

— В землях Александрии? Разве король может такое допустить?

— А кто ему об этом скажет?

— Ты...

— Во-первых, так подставляться я не собираюсь. Без веского повода, в наши дела никто лезть не будет... А во-вторых, выставив себя неспособным защитить свои владения от бандитов слабаком, я поставлю крест на автономии Лоуденхарта. Туда ведь не регулярные войска Маолина высадились. Сюзерен будет обязан откликнуться, противника выбьют, но контроль окажется в руках короля...

Я слушала, пытаясь осознать, что это для меня значит... Лоуденхарт. Дикий, далёкий от цефализации край... На мгновение я даже расстроилась, а потом мысленно «надавала себе по щекам»: «Очнись, девчёнка! Кажется, ты начинишь искушать судьбу...» Надо хватать то, что есть сейчас, а там уже разберёмся.

— Значит, заберем то, что нам принадлежит по праву, — констатировала я, и, судя по довольной улыбке, Артур был со мной согласен.

К семи часам за нами прибыл экипаж. Бриг Рассел, излишне заискивающий клерк, то и дело норовящий лизнуть задницу «целого» лорда, откровенно меня раздражал... Возможно, потому, что обращался ко мне, наоборот, подчеркнуто официально и холодно. Будто пред ним не прекрасная леди, а престарелая мещанка. Мелькнула мысль, что этот накрахмаленный индюк той же породы, что и почивший великий герцог Нордари. Подтвердить эту догадку мне было нечем, но после этого к раздражению прибавилась брезгливость.

Ехать далеко не пришлось, первый из выставленных на продажу домов оказался практически за поворотом. Милый, украшенный лепниной домик, раскрашенный в «радостные» цвета. На заднем дворе располагался огромный, выглаженный камнем пруд. Всё бы ничего, но количество свободных комнат здесь было ограниченно — прислуге и той негде разместиться было. Да и цена «кусалась».

Второй вариант мне очень приглянулся. Черный металлический кованый забор и такие же тяжелые добротные ворота на въезде. Двухэтажное здание блестело белой, чистой поверхностью. Колонны, барельефы и, несмотря на осень, цветущие клумбы. Однако лорд Лоуденхарт наотрез отказался даже заходить внутрь, узнав, сад — это и вся доступная территория.

— Для уроков фехтования нам понадобится открытое пространство, сомневаюсь, что в этом доме найдется тренировочный зал.

— Всё верно, лорд Лоуденхарт. Разве что обеденную переоборудовать...

— Давайте учтем это на будущее, Рассел, — попросил Артур.

— Не примерно. В таком случае следующий пункт нашей поездки мы пропустим, — сверившись с записями, ответил клерк. — Учитывая ваши пожелания, я могу предложить одно местечко...

— Откуда сомнения в вашем голосе? — поинтересовался Артур.

— Дом не в самом лучшем состоянии. Бывший владелец, барон Нойман, не слишком тратился на его содержание. Но зато на заднем дворе есть полноценная тренировочная площадка.

— Ммм... Крыша не течет? Стены стоят крепко? Полы не проваливаются? — задавал вопросы «брат» и, получив утвердительные ответы, скомандовал: — Отлично, показывай.

Дом, или даже небольшой, обнесенный широкой, сложенной из необработанного камня стеной особняк, оказался очень «суровым» на вид. Каменный, серый, невзрачный, крепкий, весь покрытый заплатками, словно шрамами, он напоминал закалённого в боях воина. Практически пустые, необремененные мебелью комнаты — аскетизм в его ярчайшем проявлении.

Осмотрев его вскользь, мы вышли на задний двор. Тут и правда находилась тренировочная площадка — присыпанный песком пятачок, а также пришедшее уже в негодность стрельбище с рассохшимися и потрескавшимися от времени и непогоды мишенями. Рядом обнаружилась беседка, как и всё прочее здесь сделанная из камня, с единственным предметом мебели — каменным троном. Напротив — забитая какими-то камнями площадка.

— После смерти барона наследники решили избавиться от этой столичной резиденции. Местоположение отличное, однако для того чтобы привести его в порядок, понадобится сумма не менее его стоимости... — вещал Рассел.

— Берем, — оборвал его Артур.

Тот опешил и на несколько мгновений завис, соображая.

— Вот так сразу? У нас есть и другие варианты.

— Меня устраивает. Подготовьте документы, Рассел. И подберите нам временную прислугу: горничная, повар, садовник и прачка... Пока хватит. Дом надо привести в порядок к завтрашнему дню.

— Документы... Конечно, лорд Лоуденхарт. Но обслугой наше агентство не занимается...

— Так займитесь этим лично. Или вы предлагаете мне самому по городу бегать в поисках прачки? Сделайте одолжение. Назначьте справедливую сумму за ваши услуги и умножьте её вдвое. Договорились?

— Конечно, лорд Лоуденхарт, — расплылся в улыбке клерк.

На следующий день мы заселились уже в наш дом. Ничего принципиально за сутки не поменялось, но чище здесь стало однозначно. Познакомились с прислугой: двое мужчин, повар Жак и садовник Рафаэль, и две женщины, Мира и Агнес, горничная и прачка соответственно.

— Я не собираюсь требовать от вас более, чем вменяют вам ваши обязанности, умирать за меня не надо. Но в случае если я узнаю, что вы сунули нос не в свои дела, а уж тем более распустили язык... Увольнением не отделаетесь, — наставлял их Артур.

— Как можно, господин! — сразу ответил за всех Жак. — Мы в этом деле, чай, не первый десяток лет.

Остальные закивали, соглашаясь.

— Вот и договорились. Можете приступать. По всем вопросам касаемо хозяйства обращаемся к леди Линдсис, — негаданно спихнул на меня обязанности управляющего лорд Лоуденхарт. — Она здесь хозяйка.

В этот момент меня посетили противоречивые чувства. С одной стороны, боязно и неловко — что я знаю об управлении? С другой, чувство важности начало зашкаливать — еще бы, цела хозяйка собственного особняка, как ни как.

Отнекиваться, конечно, не стала. Тем более что и заняться больше нечем было — первые тренировки с Монтелло запланированы только на послезавтра. Так что сначала по необходимости, а затем с энтузиазмом я начала отдавать указания. Не то чтобы они тут были кому-то необходимы... Меня просто стоически терпели. Артур же снова пропал — отправился улаживать бюрократические нюансы в королевской канцелярии.

***

Настал долгожданный день. Я со шпагой стою на хорошо утоптанной площадке, готовлюсь к своему первому уроку. Аж в дрожь бросает. Однако Монтелло не спешит учить меня драться... фехтовать. Нудит, как в свое время это делал Райт.

— Повторяю еще раз, леди Линдсис. Даже имея исключительные задатки, без хорошей базы хорошим бойцом вам не стать. Правильная постановка ног, движения, вольты и выпады, дефанс эт фос атак. Ваши тело и разум должны знать те приемы, которые будет использовать ваш талант. Даже «мастер клинка» продолжает совершенствоваться, возводя свое мастерство в абсолют. Чем больше будет ваш арсенал, тем более вы смертоносный.

— Но...

— Никаких, но, молодая леди. Уговор, что я заключил с вашим братом, требует от вас полной отдачи на тренировках. Иначе я умываю руки.

Не оставив мне выбора, Ривьен гонял меня, вновь и вновь заставляя повторять одни и те же действия. Поправлял положения моих ног и рук. И только через два часа, удивленный моей выносливостью и прилежностью, решил провести спарринг.

— Толку от этого будет мало, но я хочу убедиться в том, что мы не ошиблись... — сказал он и атаковал.

Больно! Клинок тренировочной рапиры, увенчанный металлическим шариком, ударил мне по плечу, а затем снова и снова. Я крутилась, пытаясь отразить атаки или увернуться... Непрерывно получая чувствительные затрещины. Распаляясь всё больше, и в какой-то момент мир вокруг меня наконец-то вспыхнул красками. А в следующее мгновение я инстинктивно опустила плечо, пропуская над ним укол рапиры.

— Хорошо, продолжай, — оживился Монтелло.

И я продолжила. Ощущая внутренний подъем, сорвалась в атаку, пытаясь поразить своего учителя, играючи уворачиваясь от его атак. «Рисунок» вел меня «зелеными и голубыми линиями», заставляя избегать движений, что могли завести меня в оранжевые или красные зоны. Казалось, вот сейчас, еще мгновение, и я смогу дотянуться своим клинком до «маэстро». Азарт и легкость — вот что я ощущала! А потом... Монтелло решил, что увидел всё необходимое. И «окрасил» пространство вокруг себя в бардовые, «опасные» цвета, а местами и в черные тона смерти.

Мне стало не по себе. В какой-то момент я ощутила себя новорожденным котенком на фоне огромного волкодава. Осознание своей беспомощности. Казалось, что может быть хуже? Но демон напротив меня начал двигаться, неспешно сокращая дистанцию. Красные и черные тени, отбрасываемые им, стали окутывать меня. Ужас был следующей ступенью. Не знаю, как долго это длилось, но пришла я в себя в объятьях Ривьена.

— Всё в порядке, леди. Всё в порядке. Дышите глубже, это всего лишь паника. Такое бывает...

— Вы напугали меня до полусмерти, «маэстро», — высвободившись из его рук, слабо возмутилась я.

— Я лишь показал вам, насколько вы слабы и неопытны. А напугал ваш собственный дар, — возразил учитель. — Понятия не имел, что вы так на это отреагируете. Пожалуй, на сегодня хватит.

— Да уж, пожалуй, — храбрилась я, пытаясь прийти в себя.

— Я буду у вас послезавтра, продолжим на том, чем остановились. Но и вы, если хотите прогрессировать быстрее, постарайтесь уделять упражнениям хотя бы пару часов в день.

Откланявшись, он покинул наш дом, а я потерянная и опустошенная побрела переодеваться. До вечера надо прийти в себя и подготовиться к встрече с Леонардом... Морально. Теперь появился еще один человек, кроме Артура, который знает о моем происхождении.

И это «выбивало землю» у меня из-под ног куда больше, чем пошедший не по плану урок фехтования. Что, если этот знающий себе цену аристократ решит, что игнорировать моё новое положение — это игнорировать меня? Станет ли за меня заступаться Артур? А вдруг этот старик решит настроить его против меня? Боже, как противно осознавать свою уязвимость и не иметь возможности на это повлиять!

Вечер расставил точки над «i», оправдав все мои опасения. Леонард оказался тем старым, надутым, несдержанным на слово индюком, которого я боялась повстречать. Длинная белая борода, высокий, худой, одетый в мешковатую, расшитую какими-то рунами хламиду, он ошибочно напоминал доброго волшебника из сказок.

— Привет, Гай, — поздоровался он с Артуром, игнорируя мое присутствие.

— Привет, дружище! Знакомься, это Лин, я тебе про неё рассказывал. С недавних пор она числится моей сестрой.

— Здравствуйте, Леонард, мне много про вас рассказывали... — преодолевая себя, я постаралась искренне ему улыбнуться, но тот, окинув меня взглядом, подмигнул Артуру, будто шлюху какую оценил.

Лорд Лоуденхарт скривился, но проигнорировал этот взгляд. Небрежно кивнув мне мимоходом, старик начал доставать из чемодана какие-то инструменты.

— Ладно. Хватит заниматься ерундой. Открой рот, Гай. Не дергайся, мне нужно забрать материал с твоей слизистой, — поковырявшись у него во рту какой-то палочкой, он положил её в стеклянную банку и завинтил крышку. — А теперь закатывай рукав... Давай выше, пункцию будем брать из бицепса.

Длинная игла, которую он достал следующей, была столь монструозна, что даже обычно непоколебимый Артур начал отодвигаться. Демона с два... Учёный прервал попытку побега своей железной рукой и сходу всадил тонкий методический штырь прямо в руку лорда. Но на этом он не остановился — начал прикручивать к нему ещё какую-то стеклянную штуковину.

— Может быть, вытащишь это из меня? — нервно спросил «брат».

— Потерпи, альтернативой будет делать разрез... Это щадящий способ, — закончив свои манипуляции, старик резко выдрал иглу, заставив Артура вскрикнуть.

— Леонард, ты садист! — пожаловался бывший Антарес.

— Я учёный! И делаю исключительно то, что необходимо.

Дальше он сделал срезы ногтей, волос, а также отщипнул немного кожи возле пальцев.

— Теперь ты, дорогуша. Повернулся он ко мне!

— Ну уж нет! — вырвалось у меня. — И никакая я вам не дорогуша! Я леди Линдсис Лоуденхарт. Постарайтесь это запомнить.

Не собираюсь прогибаться я под этого гада. Пусть Артур и привык к такому подведению с его стороны, но я терпеть это не собираюсь.

— Артур, скажи своей женщине, чтобы она перестала выделываться! — снова начал игнорировать меня старик.

— Я не его женщина! — вырвалось у меня.

— Я знаю, кто ты есть, девка.

— Я тебе не девка, козел старый! — ничего не могла с собой поделать — меня «накрыло», рука инстинктивно пыталась, пытаясь нащупать эфес мой шпаги. — Я сестра наследного лорда, и если ты сейчас не вспомнишь о манерах, я проткну твою тщедушную тушку насквозь.

Учитывая, что из колотящего оружия у меня при себе была разве что шпилька, выглядеть это должно было весьма комично. Но Леонард почему-то не смеялся. Кажется, я снова скалюсь, словно бешеная волчица? Пусть так.

— Гай, скажи своей... — запнулся пожилой аристократ, глядя мне в глаза. — Что мне надо взять у неё материал.

— Я все еще здесь! — услышала я свой собственный охрипший голос, отметив краем глаза, как Артур довольно лыбится.

Его эта ситуация забавляет? Специально ведь довел до такого...

— Спокойно, Лин, для этого старого зануды такое поведение в норме вещей, — он всё-таки решил вмешаться.

— Плевать мне на его привычки. Либо он будет держать себя в рамках, либо я выцарапаю ему глаза!

— Выбор за тобой, Леонард, — усмехнулся Артур.

— Каблук! — сделал заключение учёный, но в мою сторону больше не произнёс ни единого грубого слова. — Откройте рот... леди.

Так-то лучше! Празднуя победу, я выполняла все требования ученого и даже не пикнула, когда мне в плечо воткнулась та огромная игла. Чем заработала его мимолетный, но уважительный взгляд.

— Надеюсь, я более не нужна? — спросила я больше из вежливости и, получив утвердительный ответ, поспешно удалилась.

Судя по приглушенным разговорам, Леонард ушел незадолго до полуночи, а на следующий день ворвался к нам с рассветом. Стучался так, что мы даже за оружие схватились. Переступив порог, он первым запер за собой дверь на засов и, выпучив глаза, осведомился:

— Есть здесь кто посторонний?

Осунувшийся, растрёпанный, в мятой, очевидно, вчерашней одежде: похоже, что старик не ложился сегодня спать...

— Только мы, — зевая, ответил ему Артур.

Из слуг мы в ожидании Леонарда, вчера отослали.

— Всё плохо, Гай.

— Который раз прошу, Леонард, называй меня Арт...

— К чёрту конспирацию! Не в твоём положении о ней беспокоиться...

Артур нахмурился, а я, кутаясь в плащ поверх ночнушки и сжимая в руке рукоять шпаги, почувствовала, как меня бьет озноб. Что там такое случилось?

— Если нас из-за тебя поведут на эшафот, я сделаю всё, чтобы ты ко мне присоединился, дружище, — попытался пошутить лорд Лоуденхарт.

— Ты можешь быть серьезней, пацан? — возмутился старик.

— Я предельно серьезен, Леонард. Твоя оговорка не в той ситуации может стоить нам жизни.

— Поверь мне, дурило, сдохнуть для тебя не вопрос возможности, а дело времени...

В этот раз Артура, кажется, тоже пробрало.

— Драные портки Спасителя, ты можешь перестать говорить загадками, Леонард?

— Не богохульствуй! — разозлился старик.

— Что крамольного в штанах, прикрывавших пресвятую задницу? Не ты ли утверждал, что ничего общего с богом он не имел?

— То, что его божественность — раздутый церковью миф, не повод оскорблять великого человека, Гай. Только благодаря ему существуют две трети ныне человечества! — в глазах старика пылал праведный гнев фанатика.

— Ладно, остынь. Выкладывай, что произошло.

— Мы всю ночь бесились с вашими анализами... Чёрная гниль, всё ещё живёт в ваших клетках!

— Чёрная гниль клетки? — вырвалось у меня.

Слова ученого звучали тарабарщиной, но и Артур тоже нахмурился.

— Гай, ну ладно она. Но ты-то в университете учился! Что-то же в твоей бестолковке должно было остаться...

— Кажется, я прогулял эти занятия... — осторожно ответил лорд Лоуденхарт. — Давай-ка ты объяснишь на пальцах...

— Господь милостивый, — закатив глаза, учёный всё-таки начал с самого начала. — Наш организм состоит из мельчайших частиц — клеток. Когда в этих частичках начинают накапливаться ошибки, наш организм стареет. Амброзия, в свою очередь, насыщает клетки маглитами — очень маленькими искусственно созданными магическими существами...

— В нас живут какие-то существа? — испуганно встрепенулась я, представив, как нечто ползет у меня под кожей.

Старик посмотрел на меня выразительно и пробормотал.

— Ох, девонька, как хорошо живется вам в неведении...

— Не понимаю, к чему ты ведешь, Леонард.

— Если упростить, то маглиты впитывают разлитую в воздухе магию и восстанавливают повреждения в твоём теле, а заодно напитывают их энергией, необходимой для быстрой регенерации. Именно так работает элексир молодости.

— И при чём здесь «чёрная гниль»?

— Её можно назвать антиподом «амброзии»... — в голосе учёного прорезался менторский тон. — Она, наоборот, вытягивает из клеток жизнь, превращая её в энергию, и тратит на собственное воспроизводство. До тех пор, пока не убьёт и не сдохнет сама.

— То есть «гниль» продолжает убивать нас? — голос Артура стал глухим, взволнованным.

Меня уже колотила дрожь. Пусть я не всё поняла, но общий смысл уловила.

— В вашем случае «амброзия» тут же исцеляет клетки. Забавный эффект, надо сказать, в обычных условиях процесс плавный, сильно растянутый во времени. Но у вас наблюдается взрывной темп... — увлекся ученый.

— Не вижу ничего забавного, — прервал его Артур.

— Лично для вас, конечно, нет, — немного стушевался учёный, — но именно этот эффект дарует вам сверхсилы. Можно сказать, мы открыли рецепт создания сверхсолдат. Очень дорогой, но, как показывает практика, эффективный способ.

— Чем это нам грозит, Леонард?

— Тем же, что и твоими товарищами там, в Форштейне... Маглиты, что попадают в тело с амброзией, не вечны. Чем больше на них нагрузка, тем быстрее они умирают...

— Сколько, Леонард, сколько? — вскрикнул Артур.

— Не знаю... Два-три, может быть, пять лет...

Старик умолк. Повисла мертвая тишина. Мерзкое, липкое ощущение обнимающих меня лап смерти. Сердце стучит как молот, в горле пересохло, в ушах шум. Я нервно облизнула губы и задала интересующий нас с «братом» вопрос.

— Звучит как приговор. Вы... Вы сможете это остановить?

Тихое «нет» прозвучало как удар грома.

— А замедлить? — подключился Артур.

— Новая порция «амброзии», — невесело усмехнулся друг. — Сможешь украсть еще?

На некоторое время я выпала из реальности, пытаясь осознать произошедшее. Интересная новая жизнь, что блестела на горизонте, вдруг превратилась в ухабистую, ведущую в бездну дорогу. Два-три года, в лучшем случае пять. Много и мало одновременно.

Не знаю, сколько я вглядывалась в пустоту безысходности, но очнулась лишь когда спорящие рядом голоса перешли на крик.

— Это безумие, Леонард! Дорога в один конец!

— Академия — это единственное место, кроме Ротари, где могут сохраниться необходимые знания, — настаивал учёный.

— И верная смерть... — отзывался Артур.

— Куда менее верная, чем сунуться в город алхимиков! Там-то тебя наверняка вздёрнут.

— А в Академии, значит, нет?

— Не спорю шансы невелики, но у меня есть некоторые связи...

— С Академией? Серьезно? Не ляпни это на людях, иначе королевская тайная служба превратит твою жизнь в ад, — злобно прорычал Артур, очевидно пытаясь уязвить старика.

— Думаешь, они не знают? — осклабился тот в ответ.

Лорд Лоуденхарт умолк, глядя на товарища изумленным взглядом.

— Ты это серьезно? Ты и Академия?

— Гай, дорогой мой... Я всегда удивлялся тому, насколько ты ленив. Если тебе что-то взбрело в голову и ты поставил перед собой цель... Тебя не остановить. Пролезешь в самую узкую щель, найдешь решение, которое никому и никогда в голову не придет. Но если тебя ничего не трогает... Ты не увидишь даже упряжку лошадей посреди собственной гостиной, — корил его старик.

— К чему эти сравнения? — возмутился Артур.

— Где я живу, Гай? — задал вопрос Леонард и, увидев растерянность на лице друга, продолжил: — Квартал. Почему я живу в этом квартале?

— Посольский квартал... Я думал, ты просто задействовал свои связи. Безопасный район... Да твою же Меченому душу! — выругался лорд.

— Не богохульствуй!

— Ты работаешь на Академию!

— Являюсь посредником. Человеком, у которого есть связи... Контакт в Академии — это одна из них. Я могу обеспечить тебе выход на их руководство.

— И что мне это даст? Зачем им мне помогать? Мне нечего им предложить...

— Себя. Ты можешь предложить им себя. Твои глаза, уши и руки в Александрии.

— Изощренный такой способ самоубийства? — усомнился Артур. — Если об этом узнают... Меня не повесят — колесуют.

— Не стоит рассчитывать на такой благополучный исход, — покачал головой Леонард. — Скорее всего, ты умрешь от пыток, пытаясь рассказать даже то, что не можешь знать.

— Тем более...

— Разве у тебя есть выход? Да, риск колоссальный... Но, может быть, тебе и вправду стоит забыть об этом и насладиться отпущенным тебе богами временем. Как бы то ни было, это единственное, что я могу предложить. Дай знать о своем решении, если решишься. Такие дела не решаются сиюминутно, — развернувшись, старик покинул наш дом, оставив нас наедине с тяжелыми мыслями.

Я же, последовав его примеру, тоже ушла, заперлась в своей комнате. Упав на кровать, попыталась осознать произошедшее.

Глава 23. Прости, и не прощай...

После того как за Леонардом захлопнулась дверь, я долго стоял в холле, пытаясь придумать иной выход. Перебирал и браковал возможные варианты, но каждая новая идея, приходившая мне в голову, казалась еще более безумной, чем предложенный стариком план.

Академия... Старик в свое время мне все уши прожужжал её историей. Гигантский город-государство, о котором складывают легенды. В большинстве своем кровяные и мерзопакостные. До Катаклизма это и вправду был академический городок. Вроде того, что мы проезжали по прибытии в Алисант. Только в десяток раз больше... Огромный научно-исследовательский комплекс, оборудованный лабораториями и производственными объектами. Процветающий научный центр всей Великой Империи.

Однако случился «конец света»: с небес падали летающие корабли, замки и даже целые города, а мир погрузился во тьму. К погибшим в одночасье миллионам прочие выжившие должны были присоединиться чуть позже. Небо на три десятка лет заволокло черными облаками, земля практически перестала родить. Голод выкашивал людей сотнями тысяч. В те тяжелые времена на развалинах старой Империи осталось лишь несколько городов-оплотов, что за счет запасов магических артефактов и осколков старых знаний смогли сохранить людям жизнь и какое-то подобие порядка.

На востоке Тай-Юань — ныне столица Маолинского ханства. На юго-западе Сильвия — один из центральных городов империи Аберат. Аша — в Бодистане. И, конечно же, Академия — на осколках Славии — именно она надолго стала лидером нового мира. Если прочие могли довольствоваться остатками технологий древних, то некогда высшее учебное заведение, сохранив знания предков и большую часть производственных мощностей, могло создавать новые артефакты. Установленные в полях, они заменяли скудно светящее солнце, позволяя снимать по несколько урожаев за год.

Поначалу это была инициатива по спасению человечества, но вскоре альтруистические побуждения вместе со сменой руководства превратились в имперские амбиции. Шанс на спасение получали только те, кто признавал главенство Академии. А у тех, кто артачился, артефакты вдруг ломались. Подминая под себя всё новые и новые земли, Академия наращивала влияние и мощь. И быть бы ей центром нового мира, второй Империей, если бы в землях, ныне именуемых Александрийским королевством, не родился тот, кого впоследствии церковь назвала сыном господним. А Леонард — первым из бессмертных.

Не возлагал он рук, излечивая больных, и не воскрешал мертвых. Не поворачивал реки вспять, а зажигал волшебные солнца. Красные шары, едва дающие свет, грели землю не хуже, а может, и лучше артефактов Академии. Более двадцати лет бродил человек с меткой на лице по нынешним землям Александрии, захаживал и на восток, в будущий Маолин, и в Империю, и даже в Бодистан. Создавал и обновлял «глаза спасителя». И что важно, совершено безвозмездно. Говорят, именно это и стало камнем преткновения. В бывшем научном центре якобы решили устранить конкурента... Или, что звучало еще хуже, подчинить Спасителя.

Как бы то ни было, а в результате вспыхнувшего сражения перестал существовать целый город. Убить бессмертного окончательной смертью тяжело, но Академия справилась. На свою беду. Мир успел оправиться от последствий катаклизма. Черные тучи все меньше задерживали солнечный свет, а Меченый успел стать символом, иконой. Ярость и боль, охватившие весь континент, выплеснулись «крестовым» походом против его убийц. Всё то, что смогла подчинить себе Академия за двадцать лет, было потеряно в считанные месяцы. Новоявленная церковь гнала людей на убой во славу принявшего мученическую смерть Нового Бога.

Но как бы ни была сильна вера, столкнувшись с чистой мощью, она отступила в сторону. Стены города-миллионника, превращенные в неприступные укрепления и защищенные магическим оружием, оказались неприступны. За прошедшие столетия Церковь не менее десятка раз пыталась выкорчевать этот оплот еретиков, но каждый раз обламывала себе зубы. В последнем таком походе в составе королевского корпуса пришлось посчастливилось участвовать и мне... Тотальный разгром и позорное бегство с поля боя... Выжил я только чудом. Служба в армии мне после такого как-то резко разонравилась.

Бывает, я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, чувствуя запах гари. Снова, как наяву, вижу сотни бьющих с небес ветвящихся молний, превращающих в обугленные головешки целые дивизии. Вспоминаю, как колоссы, всего пара десятков стальных гигантов, с расстояния полумили желтыми, словно солнце, лучами сжигают всех, кто не успел найти себе укрытие...

Леонард, правда, утверждал, что молнии к Академии прямого отношения не имели — Альберт Фогт постарался. Будто бы он покровительствует отступникам... Я ему верил, но сути это меняло — оторопь берет при одной мысли, что мне придется туда вернуться. Подсознательный страх и ощущение будущей беды.

К реальности меня вернул страшный грохот и отчаянный вой — впору было заподозрить боевые действия в комнате Лин. Треск дерева, тяжелые удары, звон битой посуды и скрежет металла. Несколько секунд я стучался в запертую дверь, а после ударом ноги снес ее с петель. Девушка стояла посреди комнаты — растрепанная, одежда свисала клочьями, руки и ноги в свежих ссадинах, а в глазах холод бездны. Костяшки на маленьких кулачках сочатся свежей кровью.

Комната превратилась в руины: обломки мебели, посуды и осыпавшейся штукатурки, даже сквозные дыры. Единственное, что осталось целым, как бы это ни было странно, — большое ростовое зеркало, в которое, замерев вздыбленной кошкой, сейчас смотрелась девушка. Человеческий разум уступил место животным инстинктам, требовал добраться до той сучки, что так яростно заглядывает ей в глаза.

— Лин, — нет отклика.

Безумие, что мы, казалось, сумели с ней обуздать, накрыло её с головой. Один из побочных эффекторов того коктейля, что бурлит в нашей крови.

— Лин, это я, — нет ответа, лишь глаза скосила в мою сторону. — Не бойся, я обязательно что-нибудь придумаю...

Я сделал неосмотрительный шаг в её направлении, и девушка разъярённой фурией прыгнула на меня, нанося удар кулаком. Вскользь зацепивший мою скулу, помноженный на нечеловеческую силу и скорость, он тем не менее оказался сокрушительным. Не пытаясь ответить, не дай бог зашибу, с трудом, но мне удалось поймать её руку в захват. А затем, пропустив ещё пару увесистых оплеух, завладеть и второй.

Стараясь не причинить ей лишнего вреда, я подтащил девушку к обломкам кровати, от которой осталась лишь мягкая перина, и, бросив ее сверху, придавил, не давая шелохнуться. Сильна, зараза, но я буду покрепче. Еще пару минут эта бестия, извиваясь змеёй, пыталась скинуть меня, после чего вдруг затихла. Я с опаской смотрел в затуманенные помешательством глаза, когда вдруг она, потянувшись ко мне губами, впилась в мои. Обескураженный, я ответил не сразу... Кровь ударила в голову, дыхание сбилось, а руки сами собой прошлись по обрывкам ее платья, изучая прятавшееся под ним тело…

Я уже начал терять над собой контроль, когда нежданный поцелуй резко прервался, а в паху вспыхнула боль. И будто этого мало, по лицу прилетела затрещина. Застигнутый врасплох резким толчком, я полетел на пол. Приподнявшись на локте, я снова снизу вверх смотрел на разъярённую фурию. Ту, что недавно разнесла комнату в щепы. Всё тот же безумный яростный взгляд, но с примесью страха и смущения.

Медленно, стараясь её не спровоцировать, я встал и сделал шаг ей навстречу. Однако бешеный оскал и утробный рык стали для меня сигналом остановиться. Лин тяжело дышала, приходя в себя. Оглядела комнату, а затем бросила быстрый взгляд в зеркало. Глаза её расширились, губы задрожали.

— Хочешь меня? Вот такой? Тебя ничего не смущает? Или наоборот — любишь, когда сопротивляются? Тебе не впервой трахать сходящую с ума женщину? — кричала она, срываясь на визг.

Я сделал попытку объясниться, но что толку, когда выводы уже были сделаны?

— Лин, ты сама на меня...

— Чтоооо? — крик превратился в вой.

Мне показалось, что вот-вот всё начнется заново, но девушка смогла перебороть себя — резко отвернувшись, пряча просвечивающие голой кожей прорехи в платье, она завалилась обратно на перину, чтобы простонать: «Убирайся». И я ушел. Приладил кое-как за собой дверь, принес одежду, оставив её на пороге. Но попыток завести разговор больше не предпринимал. К черту эту психованную дуру! Будто мне без неё проблем не хватает...

***

Огромное кресло в беседке, где я любил сиживать, Лин назвала троном. Его деревянная облицовка была обработана темной морилкой, но основная часть представляла собой каменный монолит. Большие подлокотники можно было использовать при желании как лавки, но предназначение у них было иное — небольшие столики, на которых можно было разместить еду, питье или интересную книгу.

На правом подлокотнике в специальном углублении стоял пышущий жаром медный чайник, источавший божественный аромат лесных ягод, специй и дорогого пакистанского чая. Левый тоже имел небольшое углубление, в котором сейчас покоилась белая фарфоровая пиала с затейливым, изображающим вишню в цвету рисунком. Этот необычный предмет мебели был обращен в сторону сада... Недоразумением было называть так наполненное исключительно булыжниками место. Однако именно так он именовался на его родине в восточных провинциях Маолина. Казалось бы, при чем здесь сад?

Однако все сомнения отпадали, стоило на пару секунд остановить на нем взгляд. Бессмысленно раскиданные по площадке камни начинали собираться в композиции и обретать очертания. Воображение рисовало теплые, безмятежные картины: леса, моря и пустыни и, конечно же, цветущие сады. Был ли сотворивший этот шедевр гением или случайно натолкнулся на эту композицию... Однако, созерцая её, твое подсознание само находило закономерности, каждый раз создавая новые образы, которые рассыпались каменным хаосом, стоило только отвести взгляд.

Чайник не кипел и не терял тепла — рунная вязь вокруг его постамента мерно светилась, поддерживая оптимальную температуру заварки. Место для установки пиалы обладало похожими свойствами, сохраняя идеальный баланс напитка — горячий, но не обжигающий. Приметил я это кресло сразу, как мы оказались в этом доме, но виду не подал. Продавец не знал его истинной ценности. В нашем мире, где магия практически иссякла, этот простой небоевой артефакт стоил очень дорого.

Экспертом-оценщиком я не был, но уверен, что выручить за него можно было по крайней мере две стоимости того, что я заплатил за дом. Очевидно, что после смерти престарелого барона никому и в голову не пришло проверить это странное седалище на магию. Тем лучше для нас. Прохладный ветер заставлял меня кутаться в плед: зима вступала в свои права. Подхватив показавшуюся мне раскаленной, источающую пар пиалу, я согревал озябшие руки. С памятного визита Леонарда прошло три дня. Лин переехала в другую комнату, а в той, разрушенной, сейчас орудовали мастера строительной гильдии.

У меня было время всё обдумать. Еще раз обсудить возможные варианты со стариком и, в итоге не найдя лучшего решения, согласиться на эту авантюру. Связи неофициального «посла» академии оказались весьма специфическими. Там где-то в именуемой Академией «обители зла» у него оказался старый знакомый, якобы занимавший высокопоставленный пост. Каким образом он завел подобные знакомства, Леонард отказался говорить наотрез, но намекнул, что шпионы академцев спокойно шастают по континенту не одну сотню лет. Видимо, один из них когда-то и вышел на моего друга, или наоборот — неважно. Как бы то ни было, теперь у меня на руках было рекомендательное письмо...

Брал я его с опаской, ожидая того, что оно может пропустить в королевские застенки, но, прочитав, лишь пожал плечами. Простой, незатейливый текст, в котором один старик просит другого пристроить его непутевого внучка к делу. Не зная обстоятельств и слов-«ключей», которые тут, без сомнения, были, даже заподозрив неладное, понять ничего не получится.

Другое дело — само путешествие... До Академии надо еще добраться. И по прямой через кордоны, выставленные Александрией, Империей Аберат и Маолинским Ханством, не пройдешь. Только в обход, контрабандными путями, через Пустоши, где встречались «пробелы» между наблюдательными вышками союзных государств.

Здесь у Леонарда тоже оказались связи. Кто бы сомневался... Но что для меня стало открытием — торговля эта велась полуофициально. Ни по каким документам она, конечно же, не проходила, но некоторые уникальные артефакты и сырьё, необходимое, в том числе, для создания «амброзии», можно было достать только у отступников. Сильные мира сего хотели жить долго и здраво. Король наш Август вон уже третью сотню лет разменял... А значит, ходить караванам в Пустоши.

Пустоши... Место безмерно опасное, готовое уничтожить всё, что пытается попасть на его черные плато. Смертность среди контрабандистов такая, что впору думать об их невменяемости. Даже ветераны редко возвращаются из похода в полном составе, а новички — те и вовсе как мухи дохнут. Доберись попробуй, а мне ведь еще с академцами договариваться. Поездку я решил не откладывать в долгий ящик. Понял, что чем дольше буду тянуть, тем меньше решимости во мне останется. Получив от Леонарда инструкции, я собирался отбыть завтра поутру. Стоило попрощаться с Лин.

С того памятного вечера она не проронила ни слова. В руки себя взяла и даже тренировку с Монтелло вышла с удвоенным энтузиазмом... Но что творилось в её прекрасной головке для меня оставалось загадкой. Однако навязываться с разговорами и тем более вымаливать прощение я не собирался. Самому тошно. Разве что попросил Леонарда присмотреть за ней... Зная эту занозу, можно было ожидать от неё неприятностей. Сзади хлопнула дверь, и на веранду, предвосхищая мои мысли, ворвалась та, что занимала мои мысли.

— Леонард сказал, что завтра едешь в Академию! — с ходу перешла она к делу.

— Выезжаю утром.

— Я еду с тобой!

— Исключено, — покачал головой я.

— Я... Прости, я не хотела... Ты не можешь меня тут бросить! — возбужденно затараторила она.

— Не понимаю, о чём идёт речь, — голос мой прозвучал более чем сдержанно.

— Я не знала... Не помнила, что произошло. Обрывки воспоминаний... Страх, боль, сражение с тобой, а затем ты навалился сверху и... Как будто на меня снова взгромоздился Райвен...

Девушка всхлипнула, из её глаз потекли слезы.

— Я пытался тебя успокоить... — начал объяснятся я, хотя прежде запретил себе это делать.

Розовый фарфор ее лица постепенно приобретал пунцовый оттенок.

— Знаю... Память, она возвращается потихоньку. Это была не я... Прости...

Отставив пиалу с душистым напитком в сторону, я покинул свое уютное логово, чтобы обнять рыдавшую девушку. Вжавшись в меня и уткнувшись головой в плечо, она пряталась от ставшего вдруг ледяным ветра. Прошло несколько минут, прежде чем она оторвалась и, заглядывая мне в лицо, спросила.

— Значит, я могу поехать с тобой? — сделала она неверный вывод из произошедшего.

— Исключено, — повторил я. — Это наверняка дорога в один конец...

— Какая тогда разница? Если ты не вернешься, для меня это не будет иметь значения. Подумаешь, сдохнуть немного позже...

— У тебя будет возможность... пожить полной жизнью. Несколько лет — это не так уж и мало.

— Я не хочу сидеть в безопасности, пока ты рискуешь ради нас жизнью!

— Даже-нибудь опасна сама дорога. В Академии женщине не место. Там у них практически нет прав. Я не смогу тебя защитить... Я и себя не смогу защитить, — невесело усмехнулся я. — Тем более что я еду туда продаваться. К чему им давать дополнительный рычаг давления?

— А если ты и правда не вернешься? — поджала губы девушка.

— Я оставлю тебе деньги, что остались после покупки дома. Если не злоупотреблять, то, ни в чем себе не отказывая, на эту сумму можно будет прожить несколько лет...

— Я так не хочу! — замотала она головой.

— У нас нет выбора... Если удача будет на моей стороне, я вернусь через месяц, максимум два.

Лин замолчала, пытаясь, видимо, придумать новый аргумент, но это были тщетные попытки, в уголках ее глаз снова появились слезинки.

— Не кисни, — я аккуратно обнял ее.

— Я тоже хочу быть полезной! Ты рискуешь всем, а я...

— А ты закончи свои тренировки с Монтелло. Если... Когда я вернусь, лишний боец с задатками мастера клинка нам пригодится, — дал я ей цель.

Кажется, это сработало. Кивнув, девушка решительно посмотрела на меня, в глазах её загорелся огонек. Упоминание о фехтовании странным образом положительно повлияло на её душевное состояние. Невольно улыбнулся столь резкой смене настроения.

До самой ночи мы просидели на веранде, поначалу распивая чай, позже плавно перейдя на ароматный глинтвейн. Подогретое вино, приправленное специями, удивительным образом действовало на наши «измененные» организмы... В отличие от прочих алкогольных напитков, пусть и ограниченно, но оно позволяло захмелеть. Ближе к полуночи, когда от холода уже не спасал ни глинтвейн, ни теплые пледы, я проводил Лин до её дверей.

— Артур... — сказала девушка, заглядывая мне в глаза.

— Да? — вопросительно поднял я бровь.

Знал, что если сделаю шаг в её сторону, она не отстранится. Однако что останется ей после того, как я уйду? Еще больше сожалений? Дополнительная причина сходить с ума? Подавив нарастающее желание обнять её, я остался на месте, понимая, что стоит первый шаг сделать ей, и все мои усилия пойдут прахом. Дёрнувшись было вперёд, она вдруг смутилась, резко отстранившись, захлопнула за собой дверь.

Утром перед самым отбытием я тихонько «поскребся» в её комнату, но ответа не дождался. И только когда, пришпорив коня, отъезжал от дома, заметил, как в окошке мелькнули бело-серебристые локоны. До встречи, Лин.

Глава 24. Ты остался без глаза...

Таверна «Нарочитый» — дурацкое, но запоминающееся название. Одно из тех мест, где обитали караванщики Патриции, маленького пограничного городка в герцогстве Рейн. Эдакий закрытый клуб для самых отмороженных торговцев, наёмников и авантюристов. А по факту пункт сбора для тех, кто не ограничивался разрешёнными направлениями, а имел смелость ходить заповедными тропами. Тут же собирались ватаги вольных, захаживающие глубоко в пустоши «искателей».

Проще говоря, контингент не требовательный, но столь безбашенный, что даже мебель здесь была сколочена из тяжелых, грубо отесанных поленьев дерева и прибитых к полу, заменявших стулья, обыкновенных пеньков. Кружки все как одна деревянные, и даже вместо бутылок для вина стояли плетеные кувшины, каким-то магическим образом не пропускающие драгоценное содержимое. Так, чтобы в случае потасовки ломать было нечего.

Каждый из присутствующих здесь бойцов был вооружен как минимум висевшим на поясе кинжалом, но большинство притащили с собой в питейную целый арсенал. Делая поправку на это обстоятельство, готов был поспорить, что кровь здесь льется не реже, чем вино.

— Это будет стоить столько, сколько я сказал, парень! Или же можешь валить на хрен, — орал на меня заросший, давно не чесаный контрабандист с черной щеточкой усов под носом.

Если бы я внял его посылам, на хрен бы я пошел уже в пятый раз. Однако сумма, за которую меня согласились проводить до Академии, за последние двадцать минут уменьшилась вдесятеро. С пяти десятков серебра до пяти.

— Парсон, дружище, я-то, конечно, пойду... Да только какая тебе от того польза тогда? — радостно лыбился я.

Пять серебряников, не весть какая сумма... Тут я получал удовольствие от самого процесса. Впрочем, как и сам караванщик. Знает, что хороший боец в дороге лишним не будет, и уж точно, если когда достается задаром. И тут не суть важно, что нам всего лишь по пути. По-хорошему тут и плату за охрану можно выторговать, да не успел немного — отряд был укомплектован.

— Это какая мне с тебя польза необстрелыш? Сколько дней ты у нас по Пустошам шастал?

— Положим, по пустошам шастать не приходилось. Но крови я за свою пролил порядочно.

— Да что ты загоняешь, парниша, сколько там у тебя той жизни? Годков двадцать-то наберется? — посмеялся надо мной мужик.

— Наберется, — усмехнулся я. — И еще десятка сверху будет.

— Врешь!

— Ты, кажется, назвал меня лжецом, Парсон? — повысив голос, я демонстративно сузил глаза и ухватился за эфес своей шпаги.

Почуяв заварушку, взгляды с соседних столов лавиной прокатились по кабаку и остановились на нас.

— Я хотел сказать, что ты хорошо сохранился! — «отступил» мужик.

Он тут как начальник и хозяин каравана на привилегированном положении. Попробуй тронь засранца — половина заведения встанет, чтобы на ножи поднять. Но это если не за дело его кончать! Прямое оскорбление — веский повод сделать дырку в пузе даже у такого «своего в доску» человека. Так что за словами приходилось следить и ему.

— Наследственность. Батя мой, говорят, аристо числился. Жаль, не сказал, где его искать, когда мамку обрюхатил, — врал я, не стесняясь. — Ну так что? Считай, двух бойцов за просто так получаешь?

— Это откуда вдруг двое взялись? — ответил вопросом на вопрос контрабандист, а затем, заглянув якобы мне за спину, продолжил: — Я тут и одного пока не вижу. Для кого-то ты, может, и мастер, а здесь за неумеху принять могут.

— Фи, — фыркнул я, указав на шумную компанию, транжирящую свой аванс. — Ты меня с этими оболтусами не сравнивай. Может, чудищ они гонять и мастаки, но против серьезного бойца толку от них будет немного.

— Готов забиться? — оживился мужик, хитро заглядывая мне в глаза.

— А давай, — рассмеялся я. — Двое твоих против одного меня. Ставлю пять серебряных за место в команде.

Контрабандист задумался, высчитывая выгоду, а затем крутанулся вокруг своей оси на полированной задницами поверхности пенька.

— Эй, Дом! Есть желание кости поразмять?

— Иди в жопу, Рон, я в прошлый раз три медяка заработал, а лекарю отдал четвертушку, — сверкнул единственным глазом наемник.

Приметный, широкоплечий мужчина средних лет был атаманом той самой команды, что завтра должна была сопровождать Парсона и его караван.

— Да ладно тебе, Дом, ты тогда сам цену назначил. Признайся, что просто переоценил свои силы!

— Нет. Я с тобой зарекся связываться. В жопу иди, — повторил наемник, сдул пену с новой кружки светлого эля и одним глотком осушил половину пинты.

— Четыре серебрушки, Дом. По две на брата, если вдвоем сделаете моего товарища.

Доминик оценивающе глянул на меня. Скривился, от чего повязка на его глазу немного слезла, обнажая черный провал глазницы.

— Оружие? — задал, наконец он вопрос.

Парсон повернулся ко мне, вопросительно поднял бровь?

— Обойдусь. А те пусть сами решают, — хищно осклабился я.

Плохо на меня повлияло известие о скорой смерти. И еще хуже понимание, что я собственноручно её приближаю, отправляясь демону в пасть... в Академию. Леонард утверждал, что это умственная нестабильность и повышенный гормональный фон, чем бы он ни был, — влияние «черной гнили».

И если прежде я старался подавлять в себе тягу к авантюрам и рвущиеся из меня эмоции, то сейчас у меня потихоньку начала «ехать крыша» — сам напрашиваюсь на приятности и иду в разнос... Может быть, подсознательно надеюсь, что случайный клинок оборвет мою жизнь вместе с моими метаниями? Как бы то ни было, но я с азартом и радостью принимал возможность драки.

Тут уже обе брови контрабандиста поползли вверх. Заржав, аки сивый мерин, он начал хлопать себя по ляжкам, провоцируя своих временных подчиненных.

— Смотри-ка, Дом, Арти говорит, что отметелит вас голыми руками! Даже будучи вы при оружии. Четыре серебрушки, Дом, это же просто халява!

Однако вместо атамана из-за стола выскочил другой парень — чернокожий гигант.

— Я возьмусь, Парсон! — загудел он.

Акцент и цвет кожи выдавал в нем выходца самого юга империи. В Александрии его сородичи — нирийцы — были не то что в диковинку, но по одиночке встречались редко. В основном семьями, а иногда и целыми родами, они бороздили просторы южных герцогств в виде кочевого торгового каравана.

— Не пойдет, — Доминик отрицательно покачал головой, чувствуя подвох. — Сядь, Ганес. Завтра нам в Пустоши выходить, мне калеки в отряде не нужны.

— Не твое это дело, Дом. Пока мы не в деле, я сам решаю, когда мой топор покинет петлю, — чернокожий выхватил с пояса небольшой топорик, казавшийся миниатюрным в его огромной лапище.

Таким можно было рубить, а при необходимости и метать. Вращая оружие между пальцев левой руки, Ганес выудил из-за спины его собрата. Этот был уже внушительного размера — двулезвийный, напоминающий секиру.

Атаман промолчал, признавая правоту товарища.

— Ну тогда и я разомнусь, — тихо сказал тонкий, жилистый и высокий наемник.

За спиной парня скрывался лук, а его руки казались неестественно большими на фоне остального тела. Внутренне поморщившись, я сдержал ругательство — пляски со стрелами не входили в мои планы, но тут уж сам виноват — никто не тянул меня за язык.

Однако парень оружие свое убрал в сторону, подхватив со стола нож, которым только что резал вяленое мясо. Такое себе оружие на фоне секиры, что держал нириец. Тем не менее опасностью от него разило куда больше, чем от чернокожего. И это было не мистическое шестое чувство, а опыт десятков и сотен схваток. То, как плавно и четко двигался лучник, напоминало движения Мантелло, когда он сражался всерьез. В подтверждение моим мыслям в зале раздался довольный гул.

— Огого, Марк, а тебе не жалко этого парня? — закричал из-за соседнего столика контрабандист, а из-за дальних начали вскакивать прочие.

— Порви его, Ловкач! Пусть наших знает!

— Давай, белобрысый! Покажи, что можешь!

Наша забава привлекла куда больше внимания, чем предполагалось ранее. Из ниоткуда появился лысый мужичок с красной повязкой на голове, в жилетке, усеянной карманами, и дощечкой, на которой мелом начала вырисовываться некая таблица. Тотализатор, похоже, дело здесь обычное.

— Полтина на то, что Ловкач его завалит.

— Серебрушка, что седовласый не простоит и десяти секунд!

— Принимаю твою ставку, Селл. И четвертак на победу Марка.

— Бонни, не гневи Меченого, меньше десятки медью ставки не принимаются…

Драка еще не началась, а напряжение уже зашкаливало.

— Ты еще можешь отказаться, — подмигнул мне Парсон, решивший, видимо, что дело мое безнадежное, готовясь насладиться кровавым развлечением. — Только деньги вперед давай. А то станется, потом уже некому расплачиваться будет.

Ехидно улыбаясь, пока я отсчитывал кругляши, он собирался наложить на выложенный столбик монет свои загребущие «лапы», когда я беззлобно стукнул по рукам.

— Возьмешь, если меня отсюда вынесут. Не раньше.

— Честь по чести, — продолжал лыбиться контрабандист.

— Эй, мужик, — подозвал я принимающего ставки лысого. — Десять серебром, на себя.

Гул поднялся — крыша ходуном заходила. Видимо, обычно ставки здесь были куда скромнее, всё больше медь в ходу. Хорошо я «подпалил» это заведение. Ставки еще сыпались, как листья на ветру, а я уже двигался к центру таверны. В подобных более нецивилизованных заведениях пустое пространство в центре оставляли для танцев да выступления артистов. Здесь же такой пятачок был местом для кровопускания. Даже пол в этом месте, несмотря на старания хозяина, имел багряный оттенок.

Темнокожий гигант ждать своего напарника или согласовывать свои действия не стал. Оно и понятно, закончит сам — может претендовать на всё вознаграждение разом. Вращая маленький топорик в попытке отвлечь меня, он сделал резкий рывок ко мне, нанося размашистый удар секирой. Тут сверхреакция не требовалась, да и сверхразум не понадобился — прочесть действия Ганеса смог бы любой, у кого за плечами была армейская учебка. Мастерство чернокожий воин заменял яростью и бесстрашием. Финты, что хорошо работают в уличной драке или отчаянном рубилове в толпе себе подобных, окажутся бесполезными с более-менее опытным бойцом.

Незатейливо поднырнув под удар правой, я пресёк попытку достать меня топориком слева ударом ноги в живот. Хорошо так приложил, но так, чтобы не зашибить. Согнувшись в три погибели, нириец выбыл из боя. Тут бы его добить, чтобы наверняка, но в дело вступил тот, кого назвали Марком.

Этот парень ужом скользнул мне за спину и, пока я танцевал с чернокожим, попытался вонзить свой ножичек мне под ребро. Вот здесь-то мне и понадобилась вся моя скорость, только чтобы на волосок разминуться с лезвием. Следующий удар юркого наемника был направлен в мою опорную ногу, бил он на обратном движении так, что два взмаха слились в один. Ловкач не стремится закончить всё одним ударом, его вполне устраивает промежуточный результат — ослабить, потом добить. А может, и не добить — главное, вывести из строя.

Пытаясь перехватывать инициативу, действуя на пределе своих возможностей, левой рукой я умудрился поставить блок у самого его запястья, одновременно правой нанося хлесткий удар кулаком в челюсть. К моему глубочайшему удивлению, тот почти что смог увернуться, мой прямой зацепил его только по касательной, рассекая кожу на челюсти.

Но еще больше я удивился, когда он замер, глядя на меня... Кивнул, словно признавая меня, он выпустил из руки нож... Отвлекшись на падающее оружие, я упустил из виду его левую руку и тут же получил хорошую затрещину. Аж искры из глаз. Удар, еще удар... Нога, челюсть, рука, корпус, снова челюсть. Не вижу, откуда приходят его атаки. Отбиваясь невпопад, мазал. И вдруг затишье.

Вывалившись из скоротечной схватки, я помотал головой, пытаясь обуздать звон в ушах, а Марк, глядя на меня, подвигал челюстью. В его взгляде были веселье и решимость. Уверен, сейчас он пытается сообразить, почему я до сих пор стою на ногах. Впору ему аплодировать, несмотря на очевидные преимущества в скорости, я не смог до него даже дотронуться, не считая того случая, когда застал врасплох.

В этот момент с пола начал подниматься отдышавшийся Ганес. Крутанув снова свой топорик, он запустил его в меня, рванувшись навстречу с очередным бестолковым замахом. Мелькнула мысль отыграться за кучу унизительно пропущенных ударов. Вдарить со всей силы так, чтобы позвоночник переломился...

Уж не знаю, реализовал бы я эту задумку, но на пути её стал Марк. Пока я уворачивался от несущегося в меня снаряда движением головы, тот поймал прошмыгнувшего было мимо него нирийца и впечатал костяшку указательного пальца ему в висок. Чем, по всей видимости, спас ему жизнь.

— Отдохни, криворукий, только под ногами мешаешься, — пробурчал наемник.

Он скользнул взглядом по валяющемуся на полу ножу, усмехнулся, но поднимать не стал. Встал в какую-то странную стойку, делая плавные движения, раскачиваясь, словно имитируя движение змеи. Видел я нечто подобное у приезжих маолинцев-монахов, однако прежде воспринимал это как ярмарочный аттракцион, а не боевое искусство.

Через две секунды понял, как ошибался. Разминка закончилась — Ловкач пошел на меня с серией отточенных движений. Каждый взмах был ударом и блоком одновременно, финтом, если понадобится. Прочувствовав мою силу, наёмник старался отводить мои удары по касательной. Дважды я оказывался на полу подсеченными ногами. Вскакивал и получал вдогонку... Нормальный человек превратился бы в отбивную, но я стоял, словно был закован в стальную броню.

Происходило это всё слишком стремительно даже для меня, что удивляться — зрители вокруг не замечали и половины наших движений. Неспособные оценить происходящее, они недовольно гудели и ругались, разочарованные тем, что поножовщина закончилась, не успев начаться, превратившись в простую кабацкую драку.

Я же осознавал пропасть, пролегающую между мной и Марком. Не выпусти он из руки нож, в салат бы уже меня нашинковал, а так я держался. А спустя какое-то время, приноровившись к его «обманкам», перестал пропускать удары и даже перешел в контратаку. Один единственный удар, снова нанесенный на пределе моих сил, но и в этот раз Ловкач успел уклониться. Почти — мой кулак все же зацепил его бровь. Покачнувшись, тот отскочил в сторону и помотал головой, приходя в себя.

Можно было воспользоваться этим и добить. Наверное... Но во мне «взыграло» благородство, замер в ожидании. Однако зря. Решив, видимо, что пора с этим заканчивать, наёмник снова провёл подсечку, застав меня врасплох. И пока я летел кверху ногами, подхватив с пола свой нож, атаковал. Понимая, что сейчас с меня начнут медленно, но верно снимать «стружку», я пошёл ва-банк. Сделал вид, что не успеваю за движением противника, оставив «дыру» в обороне, и в последний момент зафиксировал его руку захватом, тут же ухватив за шею. Нож его замер в дюйме от моего глаза. Мне показалось, что он его придержал...

— Ты остался без глаза, — тяжело дыша, просипел наемник.

Струйка крови стекала с его рассеченного лба, а на челюсти была видна гематома.

— А ты труп, — недовольно буркнул я. — Без глаза жить можно, а со сломанной шеей уже выйдет.

Попробовав освободиться из моей хватки, Ловкач хмыкнул и расслабился. Я тоже отпустил его.

— Твоя техника — полное дерьмо, — улыбнулся наемник. — Но скорость и сила… Ты что, под боевой алхимией?

Я лишь неопределенно пожал плечами, не выкладывать же первому встречному всю свою подноготную. Но он и не настаивал. Убрав нож, Марк протянул мне свою несоразмерно мускулистую руку, и я пожал её в ответ.

— Это что, ничья, что ли? — крикнул кто-то из зала. — На ничью кто-нибудь ставил?

— Белобрысый выиграл, — оповестил всех мой недавний противник и, вытирая рукавом бровь, двинулся к своему столу.

— Сговор! Подстава! — заверещал какой-то мужик, выхватывая кривую серповидную саблю, а Марк, на мгновение запнувшись в своем шаге, грозно зыркнул на крикуна.

— А может и нет, я-то что… Ну показалось… — защебетал уже не столь грозный наемник, пряча свое оружие за спину.

Возражений более не последовало. Лысый выдавал выигрыш счастливчикам, проигравшие разочарованно рассасывались по своим столам. Боялись лучника, уважали. Даже эти, казалось бы, не ведающие страха отморозки — сказал, значит, так и есть, иначе докажи свою правоту с оружием в руках. Дураков не было.

— Эй, Ловкач, могу я угостить тебя выпивкой? — крикнул я удаляющемуся наёмнику. Тот обернулся.

— Ты не уверен, что можешь себе это позволить? — осведомился он.

— Я хочу угостить тебя выпивкой, — понравился я, делая приглашающий жест.

— Вот это другое дело, — Марк плюхнулся на пенёк за моим столиком, и, игнорируя Рона Парсона, он лезвием ножа подвинул стопку лежащих на столе монет в сторону прислуги. — Лучшее пойло, что здесь есть. На все.

Я от такой наглости даже онемел на мгновение, но потом, рассмеявшись, «упал» рядом. Вечер обещает быть долгим.

Глава 25. Интересный опыт...

Пили мы как не в себя, так, будто в последний раз. Впрочем, для некоторых это и правда станет заключительным этапом их жизни. Редко отправляющийся в Пустоши партия возвращается без потерь. Спустил я не только те пять монет, что были ставкой в споре с Парсоном, но и хорошенько «отщипнул» из моего выигрыша на тотализаторе.

Дорого. Но лишь потому, что налегали не на сладкое крепленое вино и дешевый виски, коим здесь было принято заправляться, а на дорогие выдержанные дистилляты и настойки. Перебрав с десяток разных бутылей, я наткнулся на одну пахнущую травами гадость, которая, так же как и в случае с глинтвейном, пробирала даже меня. Видимо, был там общий компонент, сильно снижающий эффект нейтрализации алкоголя моим организмом. Надо было разобраться на досуге.

Вообще, потратился я знатно. Если бы не ставки, так всю бы наличность спустил на этих нахлебников... Или напойников... Неважно. Поить мне пришлось Парсона — нужного человека, Марка, которому сам предложил, — так само собой получилось, так еще за наш стол вдруг каким-то образом переместилось еще некоторое количество любителей халявы.

Самым ярким элементом этого сообщества оказалась воительница-мулатка Амади. Высокая, статная, грудастая, мощная женщина, не уступающая объемами мышц и умением владеть оружием большей части присутствующих здесь мужчин. Но при этом каким-то таинственным образом умудряющаяся не потерять ни капли своей женственности.

Позы, взгляды, придыхания, если это ей было нужно, доводили до исступления всю мужскую часть коллектива. И ладно не было бы на подхвате у местного заправилы миленькой девчонки по схожей цене, чтобы бравый воин мог снять возникшее напряжение… А нет, мужики так и липли к не сказать, что писаной красавице, за что время от времени резонно получали по зубам.

Я эту шоколадку, конечно, давно приметил — попробуй пройди мимо. Да только планов на неё не строил. Но тут от моего желания мало что зависело... Точнее, реши я поломаться, как девица-недотрога, на этом бы всё и кончилось. Да только зачем мне это? Баба была хороша, я одинок... Правда, началось это несколько нестандартно — наемница сама подошла ко мне с претензией.

— Слышь, белобрысый! Ты в курсе, что по твоей вине женщина осталась без мужика на ночь? — деланно-зло бросила она, стреляя в меня глазками, намекая на беднягу Ганеса.

— Вот ему и предъявишь, как оклемается, — пожал я плечами, заглядывая ей в глаза.

Хмель уже начал действовать на меня, разрушая скрепы возможных сомнений. Можно было, конечно, напомнить «бедной, обделенной» женщине, что нирийца в забытье, так что того унесли безвозвратно, отправил Марк. Но ведь не для того она эту игру затеяла...

— И не жалко тебе бедную обделенную женщину? — снова стрельнула глазами Амади.

— Аж сердце щемит, — сделал я скорбное лицо, принимая правила игры. — Может быть, бокал хорошего вина сможет немного притупить твою боль?

— К демонам вино! Я хочу той сладкой, травянистой дряни, что ты хлебаешь, — воительница протянула мне свою руку, — Амади.

Крепкое и в то же время нежное рукопожатие.

— Артур, — ответил я на приветствие. — Приземляй свою прекрасную задницу, красавица.

— Вот это разговор, — более не стесняясь, она ткнула меня кулаком в плечо и, выхватив из-за пояса нож, стала отрезать кусок вяленой кабанятины, что нам принесли на закусь.

Вместе с ней к нам за стол перебрались еще двое её товарищей и как будто само собой разумеющееся потянулись к халявной выпивке. Пардон, ребята, но вас сюда не приглашали. Собирался уже было пинками выпроводить незваных гостей, однако вмешался Марк. Успевший уже набраться, он воспринял это вторжение как смертельную обиду. Или захотел, чтобы так подумали. С отвисшей челюстью, делающей его и так узкое лицо похожим на лошадиное, он медленно потянул из-за пояса свой нож.

Достаточно медленно, чтобы это движение успели заметить, и недостаточно для того, чтобы успеть среагировать. Клинок воткнулся прямо между пальцев одного из обнаглевших наемников. И тот замер с широко раскрытыми глазами. Марк, будто удав, уставился на свою жертву, а та медленно, не отнимая от стола руки и не отводя взгляда, поднялась и боязливо отдернула руку. Тут-то и вмешалась Амади, облапив разошедшегося Ловкача, пообещала, что ее друзья сами заплатят за то, что сожрут и выпьют. После чего мы продолжили дегустацию дорогущих напитков.

Это был первый раз за последние несколько месяцев, когда я смог ощутить на себе уже ставшее забываться даруемое хорошей порцией алкоголя расслабление. И в первый раз за несколько лет, когда нажрался до беспамятства. Как закончилась пьянка, я не помнил — все события дальнейшего вечера всплывали в памяти лишь фрагментами.

Вот очухавшийся после подлого удара Ганес, не очень твёрдо стоящий на ногах, начинает предъявлять претензии Марку, и тут уже я вырубаю его под весёлый ржач его же товарищей... Пробел.

Теперь пьяный в дрова Ловкач на спор метает вилки в висевшее на стене чучело, сделанное из головы кабана-мутанта, — три из трех, и на наш столик перекочевывает еще один кувшин крепленого вина. Провал.

Я зажимаю весело смеющуюся Амади к стене, тиская её грудь, и шепчу ей на ухо какую-то чушь, получая в ответ страстный поцелуй. Опять пробел.

Мы вчетвером: Амади, Марк и еще какая-то девица идем по ночной улице Партиции, горланя какие-то скабрезные песенки. Причем слово «идем» в моем случае несколько преувеличено. Большую часть то и дело выпадающей из памяти дороги я вешу на плече у Ами? Точно, мы же теперь друзья! Очень близкие. А друзья зовут мулатку Ами…

Двери моего номера, что-то бурчит хозяин постоялого двора. Вроде как ему не нравится шум. Громогласная наемница пинком под зад и вычурной матерной фразой объясняет ему то, что мы еще даже не начинали. И вот прям сейчас будем непременно просвещать его, что такое настоящий шум... Тьма.

Мягкая перина, приятное ощущение в области паха. Блаженно разлепляю глаза и вижу восхитительную картину — обнаженная наемница нависает надо мной, рукой приводя меня в боевое состояние, прежде чем взгромоздится сверху. Ее сочные груди подпрыгивают в такт ее неистовым движениям… Забытье.

— Ай, — вскрикиваю я от боли, щека горит пламенем.

— Дружище, если бы я хотела просто твердый стручок, я бы воспользовалась огурцом, — возмущается мулатка, все еще восседающая на мне. А я-то что? Лижу, участвую. Что еще надо? Немного стыдно, но я честно стараюсь не ударить в грязь лицом…

Еще одна затрещина, приводящая меня в чувство, аж в ушах зазвенело. Не знаю, рефлекс это сработал или пригрозили что-то, но в отвертку наемнице прилетела моя пятерня... Да так, что ту аж назад откинуло, заставляя подставить руки. Дамммм… Вот и потрахались. Сон как рукой сдуло, я уж приготовился вымаливать прощение у своей новой подруги, когда ко мне обратилось горящее не злостью, а страстью лицо. Амади, тяжело дыша, нетерпеливо ерзала на мне.

— Ну наконец-то. А я уж подумала, что сделала неправильный выбор, — наемница схватила мои руки и прижала их к своим грудям. — Сожми. Сильнее, да что ты осторожничаешь, жми крепче.

Упершись руками мне в плечи, она с такой силой стала вдавливать меня в кровать, так что затрещали доски. Никогда прежде мне не приходилось участвовать в подобном действе, но отказать этой пышущей желанием женщине я не решился, прилежно выполняя ее указания.

— Давай сзади. Шлепай сильней, сильней, да… Волосы хватай, тяни жестче, сильнее. Да, да, ах… ах… — извивалась подо мной Ами.

Странная была эта полная стонов ночка. Боль и удовольствие у этой горячей девы были связаны неразрывно. Приходилось делать над собой усилие, чтобы удовлетворить её потребности... Но не скажу, что я остался внакладе. Свою порцию удовольствия, как бы это ни было экзотично, я получил, а затем в награду еще одну, куда более сладкую. Однако, будь у меня выбор, я бы предпочел нечто более традиционное... С такой мыслью я вырубился в объятьях метиски.

***

Утро, однако, «пояснило» мне, что предпочтениями я своими могу утираться. Несмотря на то, что пол ночи мы гульванили, проснулся я как огурчик. Организм вывел всё лишнее вместе с утренним туалетом, а повышенная регенерация исправила все изъяны. Похмелья как не бывало. Что нельзя сказать об остальных членах нашей команды. Кроме меня, хорошей формой мог похвалиться только командир.

Доминик твердой рукой наводил дисциплину, заставляя «несвежих» наемников проверять снаряжение и поклажу. Мой вчерашний противник и собутыльник Марк так вообще находился в бессознательном состоянии. Привязанный к седлу и благоухающий перегаром на милю вокруг, он мирно похрапывал. Следопыту и разведчику найти замену было гораздо сложнее, и потому спускалось многое. Притащили его в этом состоянии прямо из гостиницы, и, судя по тому, как сноровисто и аккуратно упаковали, делали это явно не впервой.

Потрепанной выглядела и неизвестно откуда взявшаяся здесь Амади. Наемница была в чистой, хорошо подогнанной одежде, с идеально уложенными в гриву волосами, но мешки под глазами и потухший взгляд напоминали о вчерашней бурной ночи. Как выяснилось, неугомонный нириец Аганес, который дважды вчера получил от меня по башке, так и не смог утром встать на ноги. Видимо, не рассчитал я вчера силушку. Бравая же наемница тут же вызвалась заменить заболевшего коллегу. И когда успела? Не прошло и часа, как она тишком выбралась из-под моего одеяла.

За время сборов мы с Ами не перекинулись и парой слов, кроме приветствия. Я уж было заподозрил, что чем-то успел её обидеть. Но та, видимо, просто отыгрывала перед коллегами суровую бой-бабу. Прояснилось всё, когда она с «каменным» лицом будто невзначай толкнула меня бедром и обещающе стрельнула глазками. Кажется, что на первом же привале меня попробуют изнасиловать.

Парсон явился последним, принял отчет у своего подручного, наскоро осмотрел караван, состоящий из десятка телег, запряженных тяговыми быками, и небольшим стадом баранов. Выборочно проверив две телеги на соответствие бумагам, он забрался на ту, где было оборудовано мягкое, укрытое навесом ложе, и отдал сигнал к выходу.

Нет ничего хуже, чем застигшие тебя в степи холодные осенние проливные дожди. Дороги пропадают, и остаются одни лишь направления. Совсем чуть-чуть, но мы зацепили это отвратительное «царство» дождя и грязи, вырвавшись под относительно чистое небо. И, кажется, успевали уйти в Пустоши, прежде чем непогода нас догонит. Тут уже властвовали другие законы — вечно серое небо неохотно пускало в свою вотчину чужую стихию.

Пустоши — место странное и зачастую страшное. Соваться сюда в одиночку, без опыта — изощренное самоубийство. На первый взгляд может показаться, что само пропитанное магией плато желает покончить неосторожно заглянувшего сюда путника. На второй взгляд тоже, да и на третий...

Однако если тебе удалось присмотреться к Пустошам повнимательней, оставшись при этом в живых… Тогда самоубийственный вояж превращается в пусть и опасную, но рутинную работу. Потому-то случайных людей, кроме меня, здесь не было. Да и гарантий мне никто не давал, наоборот, если чудить удумаю, обещали прикончить по-быстрому. Черная равнина ошибок не прощает, сделал глупость — подставил товарищей. По первой, если случайно, за тобой просто присмотрят, но если ошибешься дважды, потом не серчай. Но это так, дежурные наставления.

Почти всю дорогу мы ехали с Домеником Санчазом. Пообщавшись, он признал во мне бывалого командира и стал относиться уже не как к залетному лихому рубаке, а привыкшему отдавать приказы коллеге. Специфика работы у нас была разная, но основы общие. На том и сошлись. Можно было меня вместе с прочими пустить курсировать в поисках возможных опасностей, но пока мы по землям герцогства едем, переживать особо не о чем было. Разбойники тут не редкость, да только на хорошо защищенный караван лезть не будут.

Так что ехали ничего не страшась. Была у меня мыслишка, что люди герцога Рейн, что границу хранят, хлопот доставить могут... Однако, наблюдая затем, как радушно переговаривается с ними Парсон, и тем, как справно перекочевывают звенящие серебром мешочки из его рук к патрульным, сомнения отпали. А на дневном привале уже сам Парсон подтвердил мои догадки.

— Все всё знают. И про нас, — контрабандист развел руками, указывая на нашу компанию. — И про коллег, что в обход таможни майолинские шелка и специи тащат. Герцог не идиот, со всех свою выгоду имеет. Неофициально, конечно. А для порядка раз в полгода облавы устраивает — особо дерзких и тупых прижучивает. Да перед королем за работу пограничных служб отчитаться. Но там реально самый мусор выметают. Честный контрабандист в это время в таверне сидит и виски хлещет.

Для меня откровением это не стало, Леонард не просто так языком трепал, удивляли скорее масштабы происходящего. Учитывая, сколько людей в этом замешано, удивительно, что церковь здесь костры не разжигает, как в древности.

— Никого не смущает, что товары из Академии идут сюда прямым ходом? — задал я резонный вопрос.

— Ну, допустим, и не таким уж и прямым, — посерьезнел караванщик. — Чего стоит одна только прогулка через Пустоши, в обход общей границы? Но так-то ты прав. Герцог и даже сам король Август смотрят на это сквозь пальцы. Значит, есть для этого причина...

— Компоненты для «амброзии»? — как ни в чем не бывало спросил я, подцепив с обеденного столика зажаренного на костре мяса, приправил красным жгучим соусом и, завернув его в лепешку, откусил смачный кусок.

— Ты че... — Парсон закрутил головой, высматривая тех, кто мог бы это услышать, и, не обнаружив никого, продолжил полушепотом: — Совсем с дуба рухнул? Кто тебе такое сказал?

— Друг, алхимик, — сказал я, делая новый укус.

— Трепло твой алхимик. Если об этом кто-нибудь узнает...

— Не дёргайся, Парсон. Я, чай, не умалишённый. Знаю, о чём и кому говорю.

— И зачем тогда глупыми вопросами разбрасываться? — корил меня он.

— От чего глупыми? Сам факт моей осведомленности об этом не значит, что в вашей «кухне» разбираюсь. Знаю, что какие-то редкие элементы...

— Редкие? У этих тварей чуть ли не монополия на них. Половину сырья мы у Академии закупаем...

— И что же, Церковь смотрит на это сквозь пальцы? — усомнился я.

— Эти тоже жить хотят. Там, конечно, принципиальные собрались, но не идиоты... Даже в Священном Писании говорится, что это Господь одарил лучших представителей человечества великим чудом... Амброзией. Не зря же кардинал Рамон и четверо его архиепископов давно за пределы, отпущенные обычному человеку, вышли.

— Значит, всё это делается с попустительства Церкви и под руководством короля? — задал я риторический вопрос.

— Как-то так, парень, — пожал плечами контрабандист.

— Одного не пойму, к чему тогда эти походы против «тьмы»? Зачем они раз от раза простых людей тысячами на убой гонят? Где гарантия, что с падением Академии те не заберут с собой все свои секреты?

— Тут я тебе не помощник. Может, надеяться всё-таки под себя подмять, или это такая кровавая традиция...

Традиция... А может, и правда. Это ведь так удобно — иметь вечного, страшного и непобедимого козла отпущения! Истинное Зло, на которое можно свалить все неудачи. Голод, моровое поветрие, наводнение или ураган... Кто в этом виноват, если не мерзкие колдуны? Не удивляюсь, если эти походы последние сотни лет спустя рукава организуют... Вкусивши дурман бессмертия, втайне желают, чтобы оплот отступников в очередной раз устоял.

Разговор «стух» сам собой, а от тяжелых дум меня оторвал заплетающийся голос Марка.

— Арти, друг, у тебя нет ничего крепче воды в фляжке? Голова болит, словно ей вчера двери вышибали. Мы, кстати, с тобой опять не подрались? Ничего не помню... Ты, если что, не серчай. Винишка там у тебя не завалялось? — чем дольше он говорил, тем менее разборчивой становилась его речь.

Казалось, наёмник сейчас снова свалится. Однако устоял и выжидающе на меня уставился. Скосив взгляд, заметил еле заметное движение головы главного контрабандиста. Будто я собирался спаивать.

— Прости, дружище, но я в дорогу не запасался, — не соврал я.

Дожидаясь моего ответа, ругаясь себе под нос, Ловкач направился в сторону своей лежанки.

— Демоны, да сговорились вы все, что ли. Неужели глоточка жалко для больного человека… Звери, а не люди. Попросите потом... — голос его снова затихал по мере удаления и практически стих...

Резко развернувшись на пятках, Марк ткнул в меня пальцем.

— К ручью иди. Амина на помощь звала… Ик… Котелок отдраить надо…

Снова крутанувшись на месте, он почему-то побрёл уже не к лежанке, а в ближайшие кусты. На меня же уставилась добрая половина лагеря. Не знаю, чего было больше в их взглядах: насмешек или зависти, но провожали меня под смешки и выкрики.

— Не разочаруй даму, парень!

— Драй как следует!

— Поспеши, а то как бы без тебя не отдраилось!

Обижаться было не на что. Разве что на Ловкача, но какой с пьяного спрос. Тут Амади сама виновата, нашла кому поручения давать. Вряд ли в её планы входило оповещение об этом событии на весь лагерь, однако не думаю, что это вообще волнует. Как я успел разузнать, с неё станется прилюдно понравившегося коллегу за яйца ухватить, да для удовлетворения своих потребностей в сторону увести. Ну что ж, не самый плохой способ отстраниться от неприятных мыслей.

Глава 26. Пустоши

На черную землю Пустошей мы заходили с осторожностью пешком, ведя лошадей и быков за уздцы. Ноги проваливались в толстый, в несколько сантиметров толщиной, мягкий на ощупь слой черного песка... Поначалу я решил, что это нечто вроде ритуала, очередная традиция... суеверие.

Пока, поскользнувшись, словно на льду, чуть было не грохнулся. Поймав равновесие, огляделся — контрабандисты все как один шли особым шагом, словно прощупывая, куда ступают. Спросил у Парсона, что да как, и получил ответ:

— Земля здесь местами — стекло, а пыль словно маслом пропитана. Если пешком идти — куда ни шло, подушка из пыли держит, только ступать надо аккуратно. А вот животинки до самой почвы продавливают, сцепления нет. Того и гляди ноги вывернут, а то и товар в какую расселину с собой утянут. Пускай подковы и шипастые, но и им привычка нужна.

Теперь стало ясно, зачем на привале кузнец штатный от лошади к лошади метался. Проверяя слова контрабандиста, на пробу сделал несколько быстрых шагов и, как в детстве по накатанной ледяной прогалине, проехал. Если приноровиться, то проблем с передвижением быть не должно.

— Я бы на твоем месте так не делал, Арти, — услышал я упрек в спину. — Тут под слоем пыли обсидиановые осколки попадаются. Сапоги вместе с ногами вспороть можно.

Теперь понятно, почему все так осторожничают. Заглядываясь на окружающих, пытался перенять их походку. Прошло четверть часа, и мы наконец-то забирались в сёдла. Однако сильно быстрее двигаться не получалось, караван шел со скоростью своего самого медленного существа — быков. Тяжеловесы чувствовали себя на этой почве неуютно, еще больше замедляя нас.

А тут еще мы и двигались не по прямой, а иногда даже останавливались, чтобы уточнить верное направление или что-то переждать. Учитывая это, поход наш обещал затянуться куда дольше, чем рассчитывал... Пристроившись, как и прежде, рядом с Домиником, я начал его пытать.

— Почему у меня такое ощущение, будто вы тут первый раз идете? — удивлялся я.

Атамана, впрочем, мои намеки нисколько не смутили.

— Здесь всё ежедневно меняется... если не ежечасно. Даже если ты этой дорогой месяц назад шёл, будь уверен, всё надо будет начинать заново.

— Вокруг равнина... — скептически хмыкнул я. — Куда ни двигайся, везде ровная земля, да чёрные скалы... да расщелины.

— И это не значит, что вон там, например, — усмехнулся Дом, указывая в пустоту, — не может вырасти холм или очередной черный пик. Земля под равнинами пропитана сырой магией, а та бурлит и заставляет поверхность двигаться. Иногда практически незаметно, но бывает так тряхнёт, что на ногах не устоишь, а то и в саму бездну провалишься. И это хорошо, если просто расплющит или на камни бросит... Легкая смерть.

— Мутанты? — спросил я, вспомнив, какие опасные звери здесь водятся.

— Мутанты долго мучить не будут, им жрать хочется... Я говорю про извержение «сырца» — магического концентрата. Если в эпицентр попасть, на части разорвет — не самый плохой исход. Гораздо хуже, если краешком зацепит. Эта дикая энергия страшным образом изуродовать может... То в живой отекший студень превратит, то кости узлом завяжет… Бывает, что ноги дополнительные отрастут или, наоборот, конечностей поубавится. Причем убивает редко, так куском не пойми чего и оставляет.

— Мерзковато... — передернул я плечами.

— И не говори. Мы одного пацана как-то потеряли... А потом на обратном пути нашли. Так он корнями в землю врос, руками и ногами... Сам как дерево корой покрылся — стоит и плачет. Мы бы его не узнали, да он языком человеческим заговорил. Прикончить умолял...

— Дерьмо, — выругался я. — И часто тут такое происходит?

— Нередко, но если правила соблюдать да на рожон не лезть — шансов вляпаться не так уж и много. Я за семь лет в опасной близости от выброса только дважды оказывался, остальные все далеко на границе видимости наблюдал. Потому и ползём. Хорошо, что с Ловкачом в этот раз. Чуйка у него будь здоров. Дорогу, если что, любой из нас найти сможет... Но у Марка прям третий глаз во лбу.

Лучник и правда ускакал далеко вперед, осматривая местность на наличие опасностей. Время от времени его догонял тот или иной наемник, получал указания, и Доминик корректировал курс. На третий час пути на горизонте слева от нас, вызвав оживление в рядах наемников, появилась серая, постоянно увеличивающаяся в размерах точка. Все, кто не был занят в дозоре, подтянулись к нам с Домом. На вопрос, что происходит, мне предложили наблюдать молча — вроде как сам всё увижу.

— Жребий! Ланель, ты вне игры, твоя задача — летуны, а они-то точно полезут после Кинжала. Остаются Амади, Пьер и Бертран… — Доминик был прерван.

— Дом, давай-ка я возьмусь, — вызвалась нирийка. — А если вдруг мечелапы встретятся, я тогда в сторонке. Лады? — нирийка вопросительно посмотрела на командира.

— Пьер, Берт? — вопросительно обратился к ребятам Санчез.

Те согласно кивнули, усмехаясь. А Амади тут же начала аркан вязать из притороченной к седлу веревки. Затем поотстала, спрыгнула на землю и отточенным движением перерезала горло одного из следовавших с караваном барашков. Затянув петлю на ногах уже мертвого животного, лихо вскочила в седло и потащила тушу в сторону приближающегося серого пятна, которое успело уже сместиться нам за спину.

Медленно, но верно это нечто нас догоняло, а спустя еще пару минут обрело очертания. Сложно было судить о размерах этой твари без привязки к каким-либо объектам, но двигался за нами рогатый, толстолапый, весь покрытый костяной броней монстр. В скором времени представилась возможность оценить и его размеры — чудище возвышается над каменюкой, мимо которой мы недавно проезжали. А та была вровень голове моего коня. Выходит, где-то мне по макушку, если конному. Поделился своими наблюдениями с Домом.

— Это еще молодой, — покивал наемник. — Зрелые на три фута выше и в полтора раза толще бывают.

Хотя куда уж толще? И так две лошади в профиль. А лапы-столбы: короткие, но мощные, в охвате размером с взрослого человека будут.

— Я так понимаю, Амади барашка этого на откуп зверюге везет? — решил уточнить я, казалось теперь, очевидное.

— Было бы можно просто оставить, так бы и бросили... — покачал головой Санчез. — Барашка бронерог за считанные минуты сожрет, а мы далеко за это время не уйдем. Какая бы это тварь ни была тупая, но направления она хорошо запоминает. Догонит, не сомневайся. А движется она всяко быстрее нас. Час-два, и тут как тут.

— Это мы что, его всю дорогу подкармливать будем? — попробовал догадаться я.

— Расточительно это получится, — посмеялся надо мной Доминик. — Барашки — это товар. Хорошее мясо в Академии — дефицит, стоит дорого. Так что нет. Амади его сейчас отвлечет и подальше к югу отведет, там тушку и бросит. И пока он жрать будет, выйдет из его поля зрения и крюком к нам вернется.

— Звучит несложно.

— Только если не проделываешь это в Пустошах, — покачал головой Дом. — Не каждый раз такой засланец возвращается.

— Может, тогда проще его грохнуть?

— Это точно нет. Открытый бой с этой махиной дороже станет. Ты не смотри, что он так неспеша трусит. На короткие дистанции сильно разогнаться может. Даже лошадь догнать, не то что человека. А уязвимых мест на нем не то чтобы много.

В это время Амади по-дружески проскакала мимо Бронерога, и тот, «клюнув», начал сворачивать, а спустя пять минут и вовсе скрылся из вида.

— А что это за мечелапы, которых так боится Амади? — спросил я.

— Боится! Ха. Ты это при ней не ляпни случайно, сломанной рукой не отделаешься. Амади не мечелапов боится, а за свое личико. Видишь? — Наемник ткнул, указав себе на скулу, лоб, а затем на кисть. — Отметины от клинка этой гадины. Мелкие тварюшки, не больше ладони в высоту, богомолов напоминают. Прыгают, как кузнечики, — в глаза метят.

Шрамы были широкими и бугристыми, словно следы от тяжелых ран.

Ранки сами по себе мелочь — чуть страшней царапины получаются, да только яд на клинках противный. Силы вытягивать, пяток таких порезов — и человек парализованным падает. Но даже если разок досталось — мало не покажется. На глазах воспаляться да гноить начинает, кожа слоями отмирает, без рубцов не останешься. Вот и бережется красавица.

— Какая дрянь, — меня аж передернуло.

— Это Пустоши — здесь всё дрянь и мерзость. Даже то, что съедобно.

— А летуны? — вспомнил я про обязанности Ланеля.

О, это штука особая. Проще один раз увидеть, чем тысячу раз описать. Главное, что тебе знать надо — эти твари на мозги действуют. Бежать даже не вздумай, отобьешься от каравана — гоняться за тобой никто не будет. Она только этого и добивается — разобщить да пожрать.

— Кто эта она? — не понял я.

— Не она, «Она», — будто имя выделил это слово Дом. — Разумная тварь. Умная и хитрая. Страх не единственный её козырь, и может и уболтать попробовать. Сокровище пообещать, например, или деву страстную.

— Ты уж совсем меня за дурака не держи... — возмутился я.

— Я тебе говорю, мозги она пудрит... Магия у неё такая. Тут даже опытные караванщики, бывало, втихаря срывались. Если стая большая — может и безмозглым овощем человека оставить. Увидишь, в общем...

Возле Меча, как, оказывается, называлась возвышающаяся на добрые двадцать метров скала, контрабандисты сделали привал, а заодно дали время Амади нас догнать. В этот раз ковры и лежаки не расстилали, не говоря уже о палатках — обедали там, где придется, зачастую просто привалившись к телегам, лишь бы не опускаться в покрывавшую всё вокруг маслянистую пыль.

Прошел час, и Парсон начал собираться. Дом ходил за ним по пятам, что-то толковал и, видимо, добился своего — к выходу караван давно был готов, но пока не трогался. Судя по всему, Амади сильно задерживалась. Поглядывая вдаль, Санчез метался, словно тигр в клетке. Прошло еще четверть часа, и Парсон отдал команду готовиться к выходу, а Дом кинул клич по своим ребятам. Я тоже в стороне не остался.

— Я вернусь назад до северной расщелины. Попробую отыскать следы Ами, — оповестил всех атаман.

— Санчез, ты тут, конечно, за старшего. Но, по-моему, делаешь глупость — все сроки вышли. Если бы всё прошло нормально, Ами бы уже дважды нас нагнала... — не согласился с командиром Бертран. — Риск того не стоит.

— Мы своих не бросаем, Берт. Сколько раз тебя товарищи вытаскивали с того света? — зыркнул на него Дом.

— Это если тебя крысолюды завалили и встать не дают, или с обрыва скатился и сам выбраться не способен. Тут же неизвестность, Дом. Шансов мало.

— Мало, но они есть... Ты же прекрасно знаешь, что это еще не приговор...

— Если и ты сгинешь, Дом, мы совсем встрянем, — продолжил ворчать наемник, перебив Санчеза.

— Прекращай каркать, Бертран. Я не идиот, лезть в пекло не собираюсь, если что, у нас есть Марк. Он по пустошам лет на пять больше нас с тобой ходит...

— Этот раздолбай... Ай... — вскрикнул Берт, получив болезненный удар по почкам от Марка.

Будь кто другой, конфликта не избежать, но Ловкача боялись и уважали. Авторитет его был невероятно высок... Если бы не его раздолбайский характер, быть бы ему здесь за главного.

— Полчаса туда, час назад. Я догоню вас еще до того, как доберетесь до леса. Дайте ей шанс, — командир посмотрел на собравшихся, вынося вопрос на голосование.

— Я против, — закономерно брякнул Бертран.

— Я за, — подал голос Ланель — тот самый специалист по летунам.

Тщедушный парнишка был одним из тех, кто на регулярной основе получал от Ами затрещины за свои подкаты. Но отчего-то не прекращал свои попытки. Очевидно, дышал к ней неровно.

— Я против, — тут тоже не стоило сомневаться, Пьер с Бертом были на одной волне.

— Давай, командир, я пригляжу, а Арти, если что, будет на подхвате, — поставил точку Марк.

Оставшихся членов отряда, двух братьев и самых молодых членов отряда, даже не спрашивали. Нарисс и Росс были тут на птичьих правах — второй их выезд в Пустоши, голоса они не имели. Тянуть пса за хвост Доминик не стал — приложив правую руку к груди, шепнув: «Сбереги и наставь» в качестве молитвы, он запрыгнул в седло и был таков. Парсон же, раздраженно махнув рукой, отдал команду на выход.

Продвигались мы пока без приключений. Марк все так же шастал где-то впереди, остальные следили за флангами и арьергардом. По моим ощущениям, шли гораздо медленнее, чем прежде. То ли Парсон излишне осторожничал, то ли специально придерживал темп, чтобы Доминику проще было нам догнать.

К концу подходили последние минуты, что выделил на спасательную операцию себе Санчез, когда на горизонте замаячила одинокая лошадь. Похоже, что Доминик по максимуму воспользовался отведенным временем, возвращался. На лицах наемников можно было прочитать скорбь за товарища... У меня тоже сердце ёкнуло — знакомы всего ничего, но жизнерадостная и простоватая наемница успела оставить в нем след. Что поделать, такова судьба. В наемники те, кто рассчитывает умереть в собственной постели, не идут…

— Эге-гей! — радостный вопль Ланеля.

Оглянувшись на него, я увидел, что он смотрит вдаль через миниатюрную подзорную трубу.

— Жива, жива наша Амочка! — радостно кричал он.

Тут уже и невооруженным стало видно выглядывающую из-за спины Дома, неистово машущую руками Амади. Радовались её возвращению все. Даже недавно суровый Бертран улыбался от уха до уха. Караван остановился, дожидаясь.

Стоило поравняться с крайней телегой, как нирийка ловко, рисуясь, демонстрируя свою удаль, соскочила с лошади, демонстрируя свою удаль. Но вблизи сразу стало видно, как неслабо ей досталось. Руки и ноги наемницы были все в кровоподтеках, недавно сочившихся из множества маленьких круглых ранок, ровными чернеющими рядами отпечатавшихся на ее смуглой коже. Не спасли ни толстые штаны, ни кожаная куртка, всё это либо свисало рваными лохмотьями, либо было обильно пропитано кровью.

Бравада кончилась на втором шаге, когда левая нога Ами предательски подвернулась. Ланель бросился поддержать ее за руку и получил очередную затрещину, которую принял как-то уж очень радостно. Ну не придурок? Никак не может понять, что нирийка не нежная барышня и подобное слюнтяйство по отношению к себе не стерпит. Когда быть женщиной, Амади решает сама, и это не тот случай.

Я сделал шаг вперед и подставил плечо, как боевому товарищу, и та с благодарностью оперлась. Кое-как дотопав до повозки, Амади запрыгнула на козлы, усевшись рядом с возницей, аккуратно положила рядом свою саблю.

— Арти, душка, у тебя нет чего пожевать? — подала голос наемница, доставая флягу с чем-то очень крепким. — Душек достал меня с расстояния пяти футов. Сделав небольшой глоток, она стала стягивать с себя куртку, оставшись в одной лишь туго обтягивающей грудь безрукавке. Несколько укусов были и на ее обширном бюсте.

Повозка тронулась, я запрыгнул в седло и пристроился рядом, а Амади, в очередной раз отогнав от себя настырного Ланеля, принялась пропитанной алкоголем тряпкой стирать успевшую запечься кровь. А когда дело дошло до спины, попросила протереть ее кучера. Раны были противные, мелкие, колотые, местами рваные, но, к счастью, неглубокие. Там, где это было нужно, сноровисто замотав бинтами и забив на остальное, никого не стесняясь, нирийка переодела рваные одежды, ненадолго засветив свои аппетитные груди. После чего забрала у меня подготовленный сверток со съестным. Жадно жуя вяленое мясо с лепешкой и запивая водой из фляги, Ами блаженно откинулась на выступающий борт телеги.

— Демоновы зверги, Арти! Сожрали-таки мою Соню, и меня надкусили, — засмеялась наемница.

— Но ты, конечно, их всех раскидала? — задал я ободряющий вопрос.

— Ха. Я что, дура, что ли? Их же пять десятков тварей налетело. Как коняшку свалили, так и припустила. Всё, кроме моей Маржаны, бросила, — Амади подняла на руки и бережно погладила свою саблю. — Тут время на минуты. Зверги — гады быстрые, верткие, но не выносливые. Если оторвался, то не догонят. Если бы ноги так не подрали, я бы вас сама догнала.

Из сумки Амади показалась небольшая металлическая, мерзко пахнущая баночка. Словно в подтверждение своих слов, она размотала бинты на своей ноге и стала втирать в раны добытую из жестянки мазь. Однако похоже, что на этом её бравада кончилась — напускная бодрость ушла из её голоса, а плечи поникли. Я видел, как женщину начинает бить озноб, завернувшись в теплый плащ, сославшись на усталость, она перелезла через борт повозки, где благополучно вырубилась. Я же направился обратно к «голове» каравана.

К этому времени мы уже вернулись к прежнему темпу и через час свернули к чернеющей вдали линии деревьев. Лес и правда оказался лесом, только деревья росли в нем непростые. Напрочь лишенные листвы, ветви прямые и ровные, будто обработанные инструментом. Каждая из них заканчивалась длинным, слегка изогнутым шипом. Чем крупнее ветвь, тем больше и массивней шип. С разрешения Доменика срезал одну веточку и внимательно её рассмотрел. При ближайшем рассмотрении можно было рассмотреть сочленения-суставы. Будто бы деревья были живыми...

— Так и есть, — подтвердил мои мысли Санчез. — Насколько это возможно для деревьев. Умники, изучавшие лес, говорили, что он в правду живой, словно единое существо. Деревья, кусты, мох, даже местные жуки и зверушки. Мелочь вроде нас они игнорируют, разве что рубить его станем. А вот крупных хищников да прочих мутантов, охочих до его внутренней живности или самой древесины, он отгоняет. Ветки при желании могут не хуже копий работать, а некоторые кусты могут стрелять ядовитыми шипами.

Я опасливо покосился на черные ветви.

— Да не боись, лес — самое безопасное место в Пустошах, если не злоупотреблять его гостеприимством. В крайнем случае можно от какой твари укрыться. Даже когда мы рядом идем, это уже сильно облегчает нам дорогу. Летуны к нему не приближаются. Лес Ей мешает думать.

— Звучит как бред, — честно признался я.

— Это Пустоши, — прозвучал универсальный ответ.

Дом не соврал — стоило нам уйти из-под «защиты» деревьев, как над нами стали собираться небольшие белесые существа. Иногда они подлетали ближе, и становилось возможным разглядеть их маленькие, покрытые белой шерстью и перьями тела. Маленькие крылатые человечки с огромными глазами, непропорционально большими головами и размером со среднюю птицу. Неестественно милые создания напоминали фарфоровых крылатых куколок. У каждой наличествовала миниатюрная грудь.

— А ты здесь впервые, мальчик! Ну, здравствуй, — томно прошептала, сблизившись со мной, одна из малюток.

Ловко увернувшись от запущенного в нее камня, она тут же погрозила пальцем в сторону кинувшего его Росса.

— А ты у нас плохиш, помню. Знаю я мыслишки твои мерзопакостные. И ведь не смущает тебя даже знание моей истинной сущности. Фу!

В это же мгновение лицо парня вытянулось, а затем его скрутило в рвотном приступе. Наёмники, несмотря на всю серьёзность ситуации, не смогли не поддеть молодого человека.

— Эй, Росси, че ты там такого увидал? Дермица хлебнул, не иначе, — брякнул Берт. — Терпи, пацан, по первой всегда так, скоро привыкнешь. А тебя, Арти, я смотрю, не пробрало...

— Я-то тут при чём? Это же пацан на неё слюни пускал...

— Что? — переспросил Бертран. — Какие слюни?

— Так она сама это сказала, после того как поздоровалась...

На меня посмотрели как-то странно, будто я околесицу несу какую... Неужели голос этой малявки слышал только я? Да нет, поверили, просто заявление мое сильно их взволновало, вон как забегали.

— Готовь свою трубу, Ланель, похоже, что сегодня она нам точно пригодится, — крикнул Санчез.

— Может, объяснишь? — начал допытываться я, как только Дом перестал отдавать приказы.

— Летуны по одиночке они неразумны, смесь инстинктов, словно у животного. Максимум напугают да толой порвут, если же противник сильный, предпочтут сбежать. Но чем больше их собирается, тем больше «проявляется» «Она».

Санчез потряс кистью, подбирая слова.

— А уж если заговорила — будь уверен, рядом их сотни, если не тысячи. Уверен, что слышал его голос?

— Томный такой, словно женщина в постель зазывает... — описал я.

— Тут не спутаешь, — покивал головой наёмник. — Только редко она до разговоров нисходит. Чем-то ты её заинтересовал.

В подтверждение этих слов я снова услышал журчащий ручейком, сладкий и заставляющий невольно напрячься голос.

— «Сильный» прав, человек. Ты и правда пахнешь иначе, чем другие. Будто приторно-сладкий подгнивший фрукт. Не бойся, есть я тебя не стану.

— Она с тобой говорит? — вновь заволновался Доминик, увидев, что я вслушиваюсь.

— «Сильным» тебя назвала, а я вроде как не в ее вкусе, — ответил я.

Однако времени на расспросы более не было — летунов над нашими головами становилось всё больше, а в голове появился неприятный, постоянно нарастающий шум, превращающийся в мыслеобразы. Причем тварь не что попало нам показывала — улавливая наши мысли, она старалась подсунуть наиболее подходящий. Я пока еще не понимал, что со мной не так, но ощущение раздвоенности не покидало меня.

Всё стало на свои места, когда мне на глаза попалась выбирающаяся из повозки Амади. Выглядела она измученной, двигалась с усилием и даже забыла отмахнуться, когда на помощь, поддержав ее, пришел Пьер...

Урод! Как он смеет касаться этой женщины? Сам ведь недавно голосовал за то, чтобы оставить ее умирать! Кровь ударила мне в глаза, задыхаясь от ярости и ревности, я уж было дернулся покарать обидчика... Однако быстро спохватился. Сообразил, что подобные этим мысли мне не свойственны…

Пусть в глубине души каждый мужчина считает любую встреченную им симпатичную женщину своей, это же не причина кидаться на людей? А поступок Берта и Пьера, хоть и отдавал гнильцой… Все же был логичным и в целом верным!

Хитрая гадина. «Она» не просто уловила отблески моих переживаний, но, манипулируя ими, практически смогла заставить подчиниться её воле. Потрясся головой, я отогнал назойливые желания и только тогда заметил, как внимательно, не убирая руку с эфеса, смотрит на меня Санчез.

— Отпустило? — задал он уже не нужный вопрос.

Я лишь кивнул, поморщившись. Все, кроме Росса, смогли выдержать этот ментальный удар, последнего же накрыло куда жестче. Берт вместе с его братом скрутили парня и сейчас вязали ему ноги и руки.

— Второй раз поддался. Первый раз не зазорно и опытному вояке. Во второй справляются две трети. Если на третий раз сплохует — больше никто не возьмет его в команду. Обуза в Пустошах не нужна никому, — прокомментировал происходящее Дом.

А тем временем над нами собиралось всё больше летунов — небо застлало белой тучей. Давление стало сильней, появилось устойчивое желание драпать со всех ног. Но, памятуя предупреждения командира, я постарался отодвинуть это ощущение. Караван двигался очень медленно, скучковавшись и отозвав разведку. Все, кто только мог, включая возниц, вооружились сетями и ножами. Лица и открытые участки тела закрывались шляпами, шарфами и перчатками. Многие натянули примитивные деревянные маски.

Но главным действующим лицом стал Ланель. Замотанный в толстый ватник, надевший металлический шлем и латные перчатки, в руках он держал длинную трубу, на обратном конце которой были закреплены напоминающие кузнечные меха и бурдюк с какой-то жидкостью. Еще пара таких сосудов висело на его поясе. Рядом с ним стояла пара помощников из караванщиков, каждый тоже нес собой, кроме сетей, запасные емкости.

Летающие твари начали приближаться, а мозги кипеть. Ланель же отважно вышел навстречу живой армаде. Увидев отколовшуюся от общей массы цель, «ангелочки» атаковали его. Прямо на лету, пикируя, они превращались в огромных четырехлапых пауков: острые когти вместо рук и ног, милые недавно девичьи ротики раскрыты в ужасающих зубастых оскалах.

Однако Ланель не дрогнул — до последнего тянул, ожидая, пока белое облако максимально «загустеет». И вот в последний момент, когда тварюги были уже в паре локтей от него, из трубы вырвалось пламя. Жидкая алхимическая смесь сонмом капель разлетелась, «орошая» всё вокруг на пару десятков футов. Белые твари вспыхивали и падали на землю. Поливая пространство вокруг огненными струями, наемник крутился волчком. Правильно рассчитав дистанцию, Ланель уничтожал малявок десятками. Те немногие летуны, что смогли прорваться к нему, бессильно рвали на нем одежду, скребли и ломали зубы о металлические перчатки и шлем.

Теперь уже нас атаковали со всех сторон. В ход пошли заготовленные сети, а затем и ножи. Кто половчей, умудрялись сбивать тварюшек на лету. Я успел располовинить с десяток монстров, прежде чем их атака захлебнулась — твари откатились назад, зависнув в отдалении, оставляя на земле кучу мертвых сородичей.

— Плохой! Плохой мальчик! Я вырву и сожру твое горячее сердце! — «Она» грохотала теперь для всех, указывая тысячей рук в сторону Ланеля, а тот, сняв шлем, скривив лицо, явно преодолевая ментальную атаку, показал Ей неприличный жест. Еще один всплеск ярости, ударивший по сознанию… И тишина.

Самая глубокая тишина, которую я помню. Только сейчас я осознал, какая буря из вторичных образов и чувств бушевала у меня в голове. Первые слова, разорвавшие всеобщее оцепенение, прозвучали как удар грома.

— Уф, это было жестко, — расслабился Ланель, аккуратно опустив свою трубу на землю и опершись на колени. Радостные крики огласили пустошь.

— Твоя тактика снова сработала, Лан! В прошлый раз ты смог лишь напугать «Её», — подойдя к герою, Доминик похлопал того по плечу.

— В следующий раз такое уже не пройдет, сам знаешь, «она» ведь не дура.

— В следующий раз она, может, и не сунется. Но тут ты прав, парень, — выводы «Она» сделает.

— В следующий раз придумаю что-нибудь новенькое, — потрясая кулаком, пообещал наёмник.

Под общие ликующие возгласы Ланель отправился раздеваться.

Как выяснилось чуть позже, столь удачных схваток с «Ней» давненько не было. Особенно учитывая сегодняшнюю их численность. Заставить отступить тварь могли лишь серьезные потери летунов. А уж без потерь в таком случае обойтись практически не удавалось. А тут даже животные пострадать не успели. Чистая победа.

Глава 27. Не все сделки честные...

Ночь оказалась невероятно холодной. Еще к вечеру студеный воздух заставил меня застегнуть куртку под самый подбородок, а изо рта начали появляться облачка пара. К моменту, как мы разбили лагерь, я укутался в теплый плащ и накинул капюшон. Но всё это не помогало — пронизывающий ветер так и норовил забраться под одежду и выстудить меня изнутри. Необычайно комфортная температура днем к вечеру стала невозможной.

Только земля жарила сильней, чем обычно. Или это просто ощущение на контрасте? Спасали только теплые лежаки, напоминающие особо толстый плащ. Раньше я не придавал этому обязательному предмету экипировки особого значения, зато сейчас оценил по достоинству. Затянув шнурки на уровне шеи и пояса, я, словно гусеница, вжался в горячую землю, пряча лицо от ледяного воздуха. Животных тоже уложили на землю, накрывая огромными балахонами. Боюсь, что без этого к утру мы обнаружили бы одни лишь ледяные статуи.

— В лесу переждать было бы куда сподручней. Деревья задерживают ветер, и холод становится не таким нестерпимым, — наставлял меня Парсон. — Но тогда придется делать крюк в полдня, а нам это не надо. Дальше по ходу мы в «яме» заночуем — провал такой в две сотни локтей в охвате и глубиной до пяти. Там воздух прогревается хорошо, и ветер почти не беспокоит.

Вдруг стало совсем темно, словно кто-то резко задул свечу в комнате. Никаких переходов, никаких сумерек, просто обычный для пустошей слегка приглушенный дневной свет вдруг пропал.

— Всё, спи, — сквозь завывания ветра услышал я голос контрабандиста. — Ночью поверхность пустошей вымирает, бояться нечего.

Приняв эти слова на веру, я поплотней завернулся в плащ-подстилку и провалился в беспокойный сон.

Утром бодрящий, прохладный, но не обжигающий ветерок разбудил меня, пользуясь тем, что, согревшись на горячей земле, я раскрылся. Потирая глаза, я заметил, что мои руки черные от местной пыли. Представляю, что теперь у меня на лице. Оглядев сонный лагерь, обнаружил на одной из повозок внимательно осматривающего окрестности Росса. Очевидно, что прохладное утро временем было уже небезопасным.

Увидев, что я зашевелился, парень помахал мне рукой и указал куда-то мне за спину. Там обнаружился небольшой костерок, над которым булькал знакомый мне котёл. Вокруг него бегал, что-то подсыпая и пробуя, Марк. Рядом, протянув руки к огню, сидел сонный Дом. На его скуле и лбу виднелись черные тени — оказывается, я не один такой чумазый. Более того, половина начавших подтягиваться к костру караванщиков оказались с закопченными рожами. И это только потому, что спальники пока что валялись неубранными.

А вот уже в процессе их храповики, черными харями щеголяли уже практически все — липкая, въедливая пыль не только намертво прилипала к ткани, но и с трудом отмывалась от кожи. В итоге умываться стали лишь самые чистюли, большинство стоически переносило это неудобство. Я не исключение.

Второй день был не менее оживленным на события, но встречаемые нами противники и неприятности были уже не столь впечатляющими — будничными даже для меня. Подумаешь, мошкара какая налетит, норовясь кровь из тебя высосать, или птица с кожистыми крыльями и длинным острым, словно клинок, клювом атакует.

Встретили мы и мечелапов, с которыми не хотела общаться Амади. Маленькая стайка увязалась за нами, норовя исподтишка подрезать ноги нашей скотине. В таком случае раненое животное превращалось в обузу, и лучшим вариантом было освежевать и забрать с собой всё, что получится. А остатки выбросить на откуп маленьким монстрам.

Однако сегодня этим серым с огромными фасеточными глазами, бегающим на выгнутых в обратную сторону лапах тварям ничего не досталось. Костяные клинки на их передних лапах, конечно, доставили нам неприличностей, однако, нарвавшись на активное противодействие от караванщиков, до животных они добраться так и не смогли.

— Ланель, не спи! Засранец подкрадывается к тебе сзади, — кричала уже пришедшая в себя Амади, сидя на лошади.

Пользуясь своим освобождением от этой напасти, она задорно комментировала, а заодно и координировала прочих.

— Дом, трое ломанулись к быкам слева.

— Принял, — отозвался командир.

— Берт, наглая ты харя, помоги Нариссу, а то задолбаемся его потом выхаживать. Пусть он и не в моем вкусе, но, может быть, в нормального мужика вырастет. Задатки есть.

— Чем это я тебя не устраиваю? — раздался запыхавшийся голос парня.

— В первую очередь твой щуплый зад и нежные ручки. У воина кожа на ладонях должна в мозолях быть, а не в кремах.

— Девочкам нравятся мои руки, Ами! Аж пищат от удовольствия... — отбиваясь, кричал молодой наемник. — Спасибо, Берт!

— Мирабель мы в расчет не берем, Нарсс. Ты ей платишь, за что бы она под тобой стонала!

— Уверен, что она со мной искренна... — в голосе Нара не было уверенности.

— Ага, пять-семь мужиков за день и от каждого по паре оргазмов. Сказка, а не жизнь. Я бы тогда только и делала, что трахалась, — заржала женщина.

— А ты и так трахаешься как кролик, тьфу ты, крольчиха. Арти не даст соврать.

— Не завидуй, молодой. Над навыками лучше поработай.

— Это ты про секс или про драку? — откликнулся уже Росс.

— И то, и другое... За тылом следите! Артур, не надо их в капусту крошить — одного удара достаточно.

Продолжалось это недолго, потеряв пару десятков особей, мечелапы наконец-то поняли, что добыча им досталась не по зубам, и оставили караван в покое.

Стайки летунов, встречавшиеся то и дело, нас показательно игнорировали. Всех, кроме Ланеля — время от времени с его стороны слышались ругательства, а перекошенное лицо свидетельствовало о неприятных ощущениях. «Она» его сильно невзлюбила и всячески изводила, напоминая про обещанную смерть. Однако парень держался молодцом.

Новыми монстрами, пополнившими мой скромный личный «бестиарий», стали огромные шестилапые насекомые, черные, как сама здешняя земля. В их вотчину мы залезли неглубоко и только потому близко познакомиться не успели. Наш авангард в составе Ловкача вовремя заметил опасность и скомандовал «стоп». Тут же, заметив смену ритма движения каравана, из-под земли полезли затаившиеся под поверхностью гигантские муравьи.

Однако бестолку — только Марк, находившийся в достаточной для атаки от них близости. Но и он, обладая преимуществом в скорости, лишь издеваясь прогалопировал перед строем озверело щелкающих жвалами тварей. Бегали они медленно и опасность могли представлять, только окружив свою жертву. Пришлось делать очередной крюк.

Еще один интересный экземпляр местной фауны, показался когда мы проезжали место состоящее из расселин и гребней чернеющих скал. Уходя под землю и поднимаясь над поверхностью они превращали местность вокруг в каменный естественный лабиринт.

В «зеве» одного из таких разломов стоял огромный... паук. Тело его опиралось на шесть мохнатых лап и ближе к голове принимало вертикальное положение. Две верхние, заканчивающиеся клешнями лапы висели в воздухе, словно руки. Прямоходящее насекомое? Существо не предпринимало агрессивных действий, а лишь, казалось, с любопытством наблюдало за нашим шествием. Санчез выехал вперед, махнул рукой страшилищу, и то совсем как человек помахало ему в ответ. Мило...

— Это «мило», просто трезво оценивает свои шансы против нас, — усмехнулся Доминик, оказывается, моя едкая мысль прозвучала вслух. — Здесь нет мирных существ, есть лишь те, что не способны причинить тебе вред здесь и сейчас.

— Не преувеличивай, Дом, — вмешался Парсон. — Тут полно относительно безопасных тварей, питающихся местной растительностью. Под черным песком можно найти целые плантации служащих им кормовой базой растений. В низинах и пещерах полно грибов. Те же бронероги не только до мяса охочи, но и местным мхом не прочь закусить, сам видел.

— Ты всерьёз считаешь, что в Пустошах обитает нечто неспособное убить человека? — посмеялся наёмник.

— Этого я не говорил, — покачал головой начальник каравана. — Даже травоядные существа вооружены здесь шипами и когтями. Однако, если их не трогать, сами они ни в жизнь не кинутся. Некоторых, правда, очень даже хочется тронуть. Из каменного ежа такой супчик получается, мммм... А мяско, то мяско! Нежнейшая ягнятина рядом не лежала.

Караванщик мечтательно закатил глаза, видимо, вспоминая вкус деликатеса.

К вечеру мы поравнялись с холмистой местностью и вскоре свернули на проторенную дорогу. Условно, конечно... Черная пыль быстро сама собой затягивала любые следы пребывания человека или иного существа. А на останки некогда живых существ всегда находились охотники. Даже на костяные остовы и клочки грязной шерсти находились свои «любители». Потому правильней было бы сказать, что шли мы по знакомым приметам.

«Яма», куда мы добрались к вечеру, была особым местом — ночной холод тут отступал, а ветер шумел только над головой, насвистывая среди обрамляющих низину острых пиков. Здесь грела не только земля, но и стены. Привалившись к одной из них, я блаженно впитывал ее тепло.

Успели мы сюда впритык к тому моменту, когда «погасли небеса», и потому промерзли основательно. Ладно бы просто добраться, но теплое местечко оказалось занятым. Так что, оставаясь снаружи, мы для начала зажигательными алхимическими бомбами выжигали всякую тупую ринувшуюся на нас мелочь. А затем еще около получаса под руководством Санчеза обследовали и зачищали саму «яму» и окрестности. Благо ничего по-настоящему опасного нас там не встретило.

— Далеко еще нам? — поинтересовался у главного контрабандиста.

— Вон те холмы — это уже земли Академии. Официально. А по факту две трети территории предоставлены сами себе, и только ближе к самому городу встречаются кордоны. Время от времени тут, конечно, шастают патрули, но это так, для вида. Контролировать здесь нечего, — просветил меня Парсон. — Полдня до них, там еще несколько часов...

Выходит, уже завтра должны быть на месте. От этого известия у меня начался нервный тик. Очередной раз я пожалел, что согласился на эту самоубийственную поездку... Если меня здесь убьют, Леонард, я стану призраком и буду являться тебе в кошмарах.

Ночь эта была не чета прежней, в «яме», несмотря на бушующий снаружи ледяной шквал, мы наконец-то смогли по-настоящему отдохнуть. Костры развели исключительно для приготовления пищи и освещения — рядом с ними даже голышом пот пробивал, словно в бане. Тепло, горячая еда и питье быстро сморили большую часть каравана. Бодрствовали только оставшиеся на страже наемники да пара самых стойких резавшихся в карты караванщиков.

К собственному удивлению, глаза у меня тоже начали слипаться. Особой усталости я не ощущал, но, видимо, сказался насыщенный событиями день. Забредя в темноту, поближе к одной из стенок, закутавшись в одеяле-лежанке, я уснул здоровым младенческим сном. Однако ближе к полуночи был разбужен. Отстоявшая свою Амади смену просочилась ко мне, с ходу стягивая с меня одежду. Как она меня вообще нашла в этой темени? И почему была уверена, что не ошиблась? Не иначе как следила за мной.

Впрочем, эти не слишком важные мысли быстро были вытеснены из головы более приятными ощущениями. Стараясь не издать лишних звуков, бесшумными мы всё же не были... В самый ответственный момент, когда наше слитное дыхание превращалось в хрип... С земли неподалеку поднялась закутанная в плед фигура и со словами: «Ну что ж вы за люди такие?» — растаяла во тьме. Тихонько отсмеявшись, мы наскоро закончили дело и отрубились под одним «одеялом».

Чтобы не говорил Парсон, но территория тут оказалась более или менее обжита. Во-первых, там и здесь встречались каменные форты. Явно не заброшенные, просто редко используемые, вполне способные предоставить временное убежище небольшому отряду. Во-вторых, за последние два часа пути мы не встретили никакой агрессивной живности. А если какие чудища и попадались, то только мимоходом и скорей драпали от нас, очевидно, наученные жизнью. Однако реальным свидетельством присутствия Академии стали отливающие начищенной голубоватой сталью расположившиеся на холмах «колоссы» — гигантские боевые механизмы, приводимые в работу магией. Как ни старался, я не смог сдержать дрожь...

— Идем между холмами цепью. С груза дождевики убрать, чтобы всё было видно, — распорядился Парсон.

Караванщики, следуя приказу, стянули с повозок непромокаемую ткань. Не знаю, чего тут может бояться Академия… В телегах армию не спрячешь, а десяток-другой солдат погоды не сделают, но порядок есть порядок. Под пристальными взглядами поворачивающихся нам вслед гигантов гуськом мы продвигались вперед. Волосы становились дыбом каждый раз, когда я представлял, что кто-то внутри этой огромной жестянки держит меня под прицелом. Сомневаюсь, что при всем своем огромном опыте контрабандистам приходилось видеть, на что способны эти машины.

Когда мы прошли половину пути, колосс по правую руку от меня поднял свою руку и нацелил куда-то в голову каравана. Вздрогнув, я инстинктивно сжался, переживая не самые приятные воспоминания.

— Не дёргайся, Артур. Им незачем нас убивать, — процедил сквозь зубы ехавший позади меня Санчез, однако в его голосе я услышал не уверенность, а нотки беспокойства.

Я даже не дернулся, когда второй колос поднял свою руку, направив ее в конец нашей процессии... Однако сорвал своего коня в галоп, как только увидел рядом с возглавляющим нашу колону Парсоном солнечный зайчик — «след» прицельного зеркальца. Это уже не шутки, дальше последует залп. И никто, кроме меня, это не понял...

— Бегите! — выкрикнул я.

Одновременно световое пятно сравнялось с главным контрабандистом, и в то же мгновение яркий, как само солнце, луч превратил Парсона в горящий факел. Дальше я лишь мельком отмечал происходившие вокруг события. Шанс на спасение был призрачным, но не умирать же, подняв кверху ручки! Я гнал коня в сторону единственной способной стать защитой от смертельного магического огня преграды — чёрной антрацитовой скалы, находившейся на склоне одного из холмов.

Лучи прошлись по нашему строю с обеих сторон, методично и прицельно выжигая отдельных людей. Кто-то даже не дёрнулся, не веря в нежданно нагрянувшую смерть, и загорался очередной «свечой», кто-то пытался укрыться за повозкой, но не зря нас взяли в клещи — таких умников сжигали с противоположной стороны. Будь у караванщиков чуть больше времени, они бы сообразили — академщики берегут груз, и, быть может, смогли бы, прикрывшись повозками, оттянуть свой конец. Но времени им на это никто не дал, прошло не более минуты, и последние из них заканчивали свое существование в огне.

А вот гарцующие на лошадях наемники практически в полном составе хлынули в рассыпную. Братья вместе с Санчезом выбрали обратный путь, пытаясь, разорвав дистанцию, сбежать по нашим следам. Им было невдомек, насколько далеко способны бить эти лучи. Они еще очень и очень долго будут оставаться в зоне поражения. За мной же устремились Ланель и Амади, и чуть поотстав Берт. Пьер, скакавший в арьергарде, попал под раздачу одним из первых.

Доменика с парнями прикончили еще до того, как мы преодолели половину расстояния до скалы, затем принялись и за нас. Увидев перед собой «зайчик», я резко дернул коня в сторону, в надежде сбить «колоссу» прицел, а затем повторил этот манёвр несколько раз.

Тактику я выбрал верную — гигант, что стоял на ближайшем к нам холме, не мог толком в нас прицелиться, то и дело оставляя на черной земле раскаленные борозды. Пока что мне везло. Другое дело тот, что палил нам в спину... Со второго захода он сжег двигавшегося по прямой Берта. Ланель и Амади, последовав моему примеру, насилуя лошадей, тоже пытались сбить металлическим гигантам прицел… Недолго. Конь Ланеля поскользнулся, заваливаясь — луч достал его в сотне метрах от спасительной скалы...

Мне все-таки удалось добраться до укрытия. Соскочив с коня, спрятавшись в тени огромной каменюки, я с чувством беспомощности наблюдал, как магический огонь прошелся по ногам принадлежавшей Амади лошадки. Животное споткнулось и, кувыркнувшись, забилось в агонии, а наемница, перелетев через её голову, распласталась всего в паре локтей от спасительной скалы. Одна из ног ее была неестественно вывернута, а лицо искажала гримаса боли. Борясь с непослушной конечностью, женщина упорно ползла под защиту монолита.

Академщики же не спешили ее добивать. Живой взять хотят? Или меня, суки, выманивают? Головой я понимал, что второе не менее вероятно, чем первое. Высунусь, пальнут в меня, и для наемницы ничего не изменится. Разум умолял бездействовать, а сердце требовало помочь... И тут эти сволочи решили придать мне стимула, направив луч вслед приближающейся ко мне Амади. Медленно, но верно тот догонял её. Я решился... Сделал рывок, ухватив мулатку за руку, и попытался выкинуть её за скалу... Но вместо этого, взвыв, сам отпрянул в укрытие... Боль накрывала меня волнами, с ужасом я перевел свой взгляд на свою руку — правой кисти больше не было. Сквозь слезы я наблюдал лишь обугленную культю.

От боли и отчаяния мы кричали с Ам в унисон. Ей досталось больше моего, рука её отсутствовала выше локтя, а лицо, которое она так берегла, пузырилось волдырями. Я ничем не мог ей помочь... А эти академские твари, словно смакуя момент, начали медленно, с ног к голове, заживо испепелять тело женщины.

Для меня это происходило слишком долго... Даже несмотря на то, что заняло всего несколько мгновений. Я пробовал закрыть глаза и заткнуть уши, но все равно, как наяву, продолжал видеть застывшее в её глазах отражение агонии, слышал нечеловеческий вой, что её сопровождал. Если мне вдруг повезет выжить, к моим старым кошмарам добавится еще больше красок и деталей...

Я ждал. Понимал, что за мной не станут гонять огромные магические машины, но убедиться в том, что я сдох, или добить они были обязаны. Если мы прежде не слышали о подобных нападениях, то это не означает, что их не было. Возможно, что не все затерявшиеся в пустошах караваны становятся добычей местных безмозглых монстров. Часть, вероятно, погибает от рук разумных. И это я сейчас не про «Неё».

Сидеть в словно оставленной гигантским кулаком выбоине скалы было крайне неудобно, но я терпел. Терпел боль в обезображенной огнем руке, понимая, что настали последние мгновения моей жизни. Безысходность подталкивала меня встать в полный рост и ворваться во вражеские ряды, сминая их в безумном порыве. Но я научился контролировать эту слепую ярость. Мне была нужна пусть небольшая, но настоящая месть...

За себя. За тех ребят, с которыми мы за эти несколько дней успели стать настоящими боевыми товарищами. За Ами — женщину искреннюю и невероятно сильную. За мою руку, к которой я за свои тридцать четыре года успел привыкнуть.

И я дождался. Моя первая жертва вышла из-за скалы, выцеливая пространство перед собой армейской версией громобоя: та же пара шипов, только на длинной рукояти и привязанная шнуром к огромной блестящей бочке на спине. Противник не догадался глянуть вверх, а я, опасаясь потерять преимущество внезапности, спикировал сверху, нанося предательский удар кинжалом.

Прямо в шею — первый пошел. Рывок вперед. Вижу удивленное лицо вооруженной незнакомым мне артефактом бабы — получай, голубушка. Кинжал распорол ей горло, а я уж было поверил, что успею прихватить с собой еще одного мужика с громобоем, когда ослепительная шаровая молния взорвалась на моей груди...

Боль и тьма.