"Фантастикка 2026-48". Компиляция. Книги 1-17

Живы...

— Раздери тебя кабан! — высокий, метра под два, мускулистый мужчина грохнул кулаком по столу. — Сам Чёрный, говоришь, вылез?

Лысоватый, покрытый какими-то наростами мужичок весь съежился:

— Буча, я тебе говорю, он то был. Своими глазами видел, — проговорил он.

— И что ему надо? — не успокаивался названный Бучей. — Впрочем, откуда тебе знать. Но Гибрид нужен нам самим. Представь, что мы сможем, если он будет на нашей стороне… Отправь парней отыскать нору этого старого лиса! Понял, Лик?

«Чёрт, как хочется пить!!!» — пульсирующая боль заполнила, казалось, всю черепную коробку. Нюта попыталась открыть глаза, но свет, тусклый, еле видимый свет, ударил по сетчатке, будто тысяча галогеновых ламп. Она застонала и попыталась сесть. В голове поплыло. Ища опору, она хватала руками воздух. Опухший, шершавый, будто наждачка, язык облизал потрескавшиеся, пересохшие губы.

Прищурившись, она попыталась оглядеться. Удалось лишь с пятой попытки. Камера. Это точно была камера. Решётка на двери вместо окна. Толстая, даже на первый взгляд, металлическая дверь. Ведро в углу. Для чего — можно не гадать. Туалета не было видно.

«Ну да, это тебе не номер в Аль-Паллас…» — мысленно усмехнулась девушка.

С трудом справляясь с головокружением, она наконец смогла удержать равновесие и сесть, опираясь спиной о холодную бетонную стену. Её взгляд, привыкая к тусклому свету, медленно скользил по камере, пока не остановился на чём-то в углу. Там, на скамейке, сваренной из грубого металла, лежала фигура. Гекат. Она узнала бывшего монолитовца по татуировке на его руке.

Его крупное тело мелко била дрожь. Лицо, обычно скрытое под капюшоном, сейчас было повернуто к потолку, и Нюта увидела, как оно искажено болью. Его губы, потрескавшиеся и сухие, слегка шевелились, будто он пытался что-то сказать, но звуков не было слышно. Руки Геката были скручены за спиной. Изодранное в клочья снаряжение, местами пропитанное кровью и грязью, плохо прикрывало израненное тело.

Нюта почувствовала, как в груди закипает злость, смешанная с отчаянием. Она хотела крикнуть, позвать его, но голос не слушался её. Горло было слишком сухим, а силы — на исходе. Вместо этого она лишь прошептала, едва слышно:

— Гекат… Эй, дружище…

Но ответа не последовало. Тишина, прерываемая редкими каплями воды, давила на нервы. Нюта сжала кулаки, чувствуя, как обломанные ногти впиваются в ладони. Она не знала, сколько времени они здесь провели, сколько ещё придётся продержаться, но одно она понимала точно: если они не выберутся отсюда в ближайшее время, то погибнут.

— Держись, — снова прошептала девушка, уже больше для себя, чем для мужчины. — Мы выберемся… Мы должны…

— Гекат, — снова прошептала она, уже громче, — ты слышишь меня? Мы ещё не кончились…

И, словно в ответ, его пальцы слегка дёрнулись. Едва заметно, но этого было достаточно, чтобы в её душе вспыхнула искра надежды.

Вспышкой в мозгу пронеслась мысль о страшной гибели Сургута и Мейрав. Нюта ненавидела еврейку всей своей душой, но сейчас она была бы рада даже ей. Хоть кому-то, кто мог бы помочь, кто мог бы стать союзником.

Она вздохнула и замерла… Недалеко, где-то совсем рядом, страдало живое существо. Не человек — их эмоции она не чувствовала. Да и мутантов, после того как вернулась из Москвы, тоже. Но сейчас что-то было иное. Чужое страдание, чужая боль, которые волнами накатывали на неё, как тогда, с плотью.

Это было странно, почти невыносимо. Чужая агония, словно крючьями, впивалась в её сознание, заставляя содрогаться. Нюта не могла понять, откуда это шло, но это было настолько реально, что она едва не закричала. Её тело напряглось, пальцы впились в холодный металл её топчана, будто пытаясь ухватиться за что-то, что могло бы удержать её в реальности.

И вдруг раздался тихий стон. Рывком её вырвало из чужой боли. Она резко обернулась. Гекат. Он пришёл в себя. Его тело дёрнулось, и он вновь тихо застонал.

Нюта подскочила, забыв о своей слабости, о головокружении, о страдании, которое только что захлестнуло её. Она бросилась к нему; её пальцы срывались с туго затянутой верёвки, которой были связаны его руки. Обломанные ногти больно цеплялись за узлы, но она не останавливалась.

— Держись, держись, — бормотала она сквозь зубы, чувствуя, как её пальцы кровоточат, но она не обращала на это внимания. — Я сейчас, сейчас…

Гекат застонал снова, но на этот раз его голос звучал громче. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Девушка, впиваясь в верёвку зубами и пальцами, наконец, развязала один узел, потом второй. Её дыхание стало прерывистым, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

— Гекат, — прошептала она, когда его руки наконец освободились. — Ты слышишь меня?

Он медленно открыл глаза, и в них мелькнуло что-то знакомое — та же усмешка, та же решимость, что и всегда. Но сейчас в них была ещё и боль.

— Нютка… — его голос был хриплым, едва слышным. — Ты… жива… Беда, ты… и вправду… Беда, — Гекат слабо усмехнулся.

Беда кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но сдержала их. Сейчас не время для слабости.

— Жива, — ответила она, помогая ему сесть. — И ты тоже. Мы выберемся отсюда. Обещаю. Не знаю как, но выберемся.

Мужчина слабо кивнул, но в его глазах уже горел огонь.

— Выберемся. А где мы? — он огляделся.

Девушка пожала плечами:

— Не знаю… Я сама недавно пришла в себя. Но там, — она мотнула головой в сторону стены, — там кто-то есть. И ему плохо. Очень плохо. И больно. Он страдает.

Гекат непонимающе уставился на Беду:

— А ты откуда узнала, что там кто-то есть и что ему плохо?

Беда сбивчиво попыталась рассказать, как на Свалке первый раз почувствовала страдания плоти, как помогла ей. И вот, снова это странное чувство вернулось.

— Там точно не человек, — повторила она.

Сталкер задумался. Странный похититель ещё и мутантов зачем-то собирает. И, судя по тому, что чувствует Нюта, ещё и мучает. Да куда ж они, чёрт возьми, попали-то? Кажется, Мейрав была права, когда говорила, что за ними следят. А они её высмеяли. Если бы тогда прислушались, глядишь, сейчас не сидели бы тут.

При воспоминании о еврейке лицо Геката помрачнело. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах промелькнула тень.

— Дрянь она была, конечно, редкостная, — хрипло проговорил он, опираясь на стену. — Тут, как говорится, или ничего, или правду. Но и боец хороший. Глупо погибла.

Нюта молча кивнула. Она не стала спорить. Мейрав была сложной, противоречивой, но в Зоне такие и выживали.

— Что поделать, — пробормотала Беда, помогая Гекату подняться на ноги. — Сейчас нужно думать о другом. Как выбираться отсюда и как не попасться обратно профессору. Теперь мы ему не особо и нужны, когда погиб Сургут.

Мужчина хмыкнул, но в его голосе не было радости.

— Гибрид… — он покачал головой. — Не думаю, что профессор просто так отпустит нас. У него свои планы. И если даже мы ему больше не нужны, то он постарается избавиться от нас наверняка.

Нюта нахмурилась. Мысли её были заняты иным. Она переживала не только за себя и Геката. В голове крутились образы Лизы и Насти.

— Чёрт, — тихо сказала она, больше себе, чем Гекату. — Профессор… если он со злости, что задание провалено, бросится искать Лизу и Настю… С его связями это труда большого не составит.

Гекат посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло непонимание.

— Семья Сургута, — пояснила в ответ на взгляд девушка.

— Значит, выбираться нужно быстро, — резко сказал он, опираясь на стену и делая шаг вперёд. — И не просто выбираться. Надо успеть предупредить их. Пока профессор не добрался до них.

Сталкерша кивнула. Она не могла допустить, чтобы профессор добрался до Лизы и Насти. Не могла позволить, чтобы ещё кто-то пострадал из-за его безумных планов. Она обещала Сургуту помочь его дочери. Девушка нервно расхаживала по камере, покусывая губы.

Наконец, остановилась, оглядывая дверь. Та, массивная, пусть и ржавая, но крепкая, была заперта наглухо. Ни щели, ни замочной скважины — только толстый металл, который не поддавался даже при ударе. Она сжала кулаки, чувствуя, как бессилие подкатывает к горлу. Сил не было ни у неё, ни у Геката. Он едва стоял на ногах, опираясь на стену, а её собственное тело дрожало от слабости.

— Разберёмся, — повторил он. — Только бы выбраться…

В этот момент дверь тихо заскрипела и открылась. На пороге стоял мужчина в чёрном плаще…

Янпольский

Янпольский метался по кабинету, как зверь в клетке. Его движения были резкими, почти неконтролируемыми. Он швырял в стену папье-маше, статуэтки, раскидывал бумаги, которые разлетались по комнате, как осенние листья. Безумный взгляд, полный ярости, шарил по стенам, будто ища выход из ситуации, которая вышла из-под контроля.

— Он не мог погибнуть! — кричал он, голос его дрожал от бессилия и злости. — Я обещал коллегам! Заказчикам! Что я им всем скажу?!

Он изредка поглядывал на стоявшего в дверях мужчину. Тот, одетый в простую горку, но с военной выправкой, молчал. Его лицо было каменным, лишь слегка напряжённые мышцы челюсти выдавали, что он сдерживает эмоции.

— Чёртов мутант! — продолжил профессор, голос его срывался на визг. — Он спутал мне все карты!

Очки давно съехали на кончик носа, отчего его вид казался ещё более сумасшедшим. Он схватил себя за седые волосы и потянул их вверх, будто пытаясь вырвать с корнем. Замолчал на мгновение, а затем завыл, будто раненый кабан.

— Миллионные контракты! Договора! — Янпольский повернулся к мужчине. — Майор, вам было приказано вести группу! Куда смотрели твои бойцы?!

Майор молчал. Его глаза следили за каждым движением профессора, но он не проронил ни слова. Он знал, что сейчас лучше не перечить.

Янпольский схватил тяжёлый цилиндр, который лежал на столе. Майор мгновенно опознал в нём контейнер для артефактов — массивный, металлический, способный выдержать даже взрыв. Профессор, не раздумывая, запустил его в дверь.

Майор осторожно отодвинулся в сторону, избегая брошенной вещи. Контейнер с грохотом врезался в дверь, проломил полотно и застрял в нём.

— Вы всё провалили! — закричал Янпольский, голос его дрожал от ярости. — Всё!

Майор, наконец, нарушил молчание. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная твёрдость.

— Профессор, — сказал он, — мы сделали всё, что могли. Мутант был непредсказуем. Но если вы хотите, мы можем попытаться восстановить контроль над ситуацией.

Янпольский остановился; дыхание его было тяжёлым, как у загнанного зверя. Он снял очки, протёр их дрожащими руками, затем снова надел. Его взгляд, всё ещё безумный, устремился на майора.

— Восстановить? — прошипел он. — Как? Гибрид мёртв! Эксперимент провален! Или вы сами добровольно зайдёте в Манок?!

Майор не дрогнул.

— Есть другие варианты, — сказал он. — Мы можем найти замену. Или… — он сделал паузу, — использовать тех, кто ещё жив.

Янпольский замер. Его глаза сузились, будто он пытался понять, что имеет в виду майор.

— Кто? — спросил он; голос его стал тише, но в нём всё ещё чувствовалась угроза. — Кто-то выжил?

Майор слегка улыбнулся, но в его улыбке не было ничего доброго.

— Девушка и монолитовец, они живы. Пока мы не знаем, где они, но уже ищем. Они могут быть полезны. Если, конечно, пойти на крайние меры.

Янпольский медленно кивнул; его взгляд стал более осмысленным. Он снова был профессором, холодным и расчётливым.

— Хорошо, — сказал он. — Покажите мне, что вы можете сделать. Но если вы снова провалите поставленную задачу…

Майор не дал ему договорить.

— Не провалим, — сказал он. — Я гарантирую.

Янпольский сел за стол; руки его всё ещё дрожали, но в глазах уже горел знакомый огонь амбиций. Майор, не говоря больше ни слова, развернулся и вышел из кабинета, оставив профессора наедине с его мыслями.

— Крайние меры, — прошептал он. — Так тому и быть…

Оставалась самая малость — отыскать девчонку и фанатика. Янпольский ударил кулаком по столу, отчего на столешнице задрожали разбросанные бумаги. Его лицо исказилось от ярости, а в глазах горел холодный, почти безумный огонь.

— Если майор не справится, — пробормотал он, — я его самого в эту аномалию затолкаю.

Мысль об этом заставила его злорадно усмехнуться. Но тут же он передумал. Нет, майор был слишком ценен, чтобы просто так от него избавляться. Хотя… если он снова провалит дело…

— Хотя нет, — пробормотал он, — майор сам туда побежит, когда увидит сына. И мы получим нужную нам ситуацию… Да, мне нужен пацан!

Эта мысль, как всегда, вызвала в нём смешанные чувства. Дети. Они страдают из-за взрослых. Порой его мучило чувство вины, если приходилось втягивать их в свои игры. Но чаще всего он даже не думал о том, что испытывают эти маленькие люди.

Янпольский взял телефон; его пальцы дрожали, когда он начал набирать номер. Он уже давно никому не доверял, а потому самые важные номера хранились лишь в памяти.

— Алло, — раздался голос на другом конце провода.

— Это я, — коротко сказал Янпольский. — Нужно ускорить процесс. Найдите их. Любой ценой. И проследите за майором!

На другом конце провода последовала пауза, затем голос ответил:

— Понял. Мы уже работаем.

— Хорошо, — Янпольский бросил телефон на стол и откинулся на спинку кресла.

Его взгляд устремился в потолок, но мысли были далеко. Он представлял, как всё должно было быть: как он вернёт контроль, как восстановит эксперимент, как наконец-то достигнет цели.

— О, это будет прекрасно, — прошептал он, — я сделаю это. Ради всего человечества, ради мира на земле.

Он закрыл глаза, и перед ним, как на экране, развернулась картина будущего, его будущего. Армия. Не просто солдаты, а нечто большее — совершенные, непобедимые биологические машины. Они двигались в его воображении с грацией хищников; их тела были лишены изъянов, мускулы переливались под кожей. Их глаза, холодные и безжалостные, светились в темноте. Они не знали страха, не знали усталости. Они были орудием, воплощением его мечты.

— Прекрасные, — прошептал он, и его губы растянулись в улыбке, которая больше походила на оскал. — Совершенные.

Он видел их в бою. Они шли сквозь огонь и дым, сквозь пули и взрывы, не останавливаясь, не отступая. Они не просто убивали — они уничтожали. И всё это — его творение, его детище.

— Мои дети, — продолжал он. — Мои воины.

Он представлял, как они подчинят себе всё, как их ряды пополнятся, как они станут легионом, который невозможно остановить. Никто не сможет устоять перед ними: ни армии, ни правительства, ни целые народы. Они будут лучшими в этом жестоком мире, и никто не посмеет им перечить. А он, он будет их создателем, их отцом.

Но тут его мысли вернулись к реальности. Он открыл глаза и посмотрел на стол, заваленный бумагами, чертежами, расчётами. Всё это было лишь началом. Ему ещё нужно было так много сделать: найти девчонку и фанатика, завершить эксперимент.

Он открыл глаза и снова взял телефон. Время мечтаний закончилось. Пришло время действовать.

Но в глубине души он знал, что времени остаётся всё меньше. И если он не успеет, то всё — его планы, его мечты, его детище, которое он вынашивал годами, — всё это рухнет. И тут ему ответили.

— Алло…

— Подготовьте всё, — резко сказал Янпольский. — Мы начинаем финальную фазу.

— Понял, — ответили на том конце.

Он бросил телефон на стол и закрыл глаза. В голове крутились планы, расчёты, возможные сценарии. Но одно он знал точно: если майор не справится, он сам возьмётся за дело. И тогда уже никто и ничто не остановит его.

— Любой ценой, — прошептал он, сжимая кулаки. — Любой.

Знакомство

— Очухались? — из-под глубокого капюшона, скрывавшего лицо, донёсся слегка хрипловатый голос. — Ну и тяжёлый же ты, еле допёр, — это уже скорее лично Гекату.

— Мог не утруждаться, — бросил в ответ тот, внимательно оглядывая стоявшего в дверях субчика. Крепкий, явно крепкий, с таким бороться в его состоянии — провальное дело, подумалось бывшему монолитовцу.

— И оставить вас там, чтобы химеры пообедали? Нет, я, конечно, люблю этих чудных созданий, но и люди моему сердцу дороги, — усмехнулся тип.

— И поэтому ты держишь их в клетках! — огрызнулась Беда.

— Воу, воу, полегче, милая барышня, — совсем по-молодёжному заговорил мужчина. — Вас никто в клетке не держит. Но пока вы были без сознания и не отдавали отчёт своим действиям, это было просто небезопасно. Ладно вы, вы всего лишь хороший эмпат. Но вот товарищ Гекат уже нечто большее, он практически берсерк.

Гекат удивлённо посмотрел на типчика.

— Берсерк?! Не замечал за собой подобной прыти.

— После твоего последнего приступа тебя выкинули из рядов Монолита. А ещё и память отрубилась. Вот и не помнишь, — усмехнулся тот.

Гекат нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, но в голове была лишь пустота. Обрывки образов, звуков, но ничего конкретного. Он сжал кулаки, вдруг почувствовав, как внутри него начинает клокотать что-то тёмное, опасное.

— Не неси ерунды, — резко сказал он. — Ты ещё скажи, мы все мутанты. Люди Х, мать твою!

Беда посмотрела на него, в её глазах мелькнуло беспокойство. Она вдруг почувствовала его эмоции.

— Гекат, — тихо сказала она, — я вдруг почувствовала твою ярость и… боль.

Типчик в капюшоне наблюдал за ними с лёгкой усмешкой, словно всё это было для него забавным спектаклем.

— Ну что, готовы поговорить по-человечески? — спросил он, скрестив руки на груди. — Или будем продолжать в том же духе? Я могу рассказать вам много интересного.

— Кто ты такой? — спросила Беда.

— Меня зовут Чёрным, Призраком. В миру — Дмитрий, — ответил он, слегка откинув капюшон, чтобы они могли видеть его лицо. — Я здесь, чтобы помочь. Ну, или хотя бы попытаться.

— Помочь? — усмехнулся Гекат. — Ты уже начал с того, что запер нас здесь.

— Я уже сказал, это было необходимо, — Чёрный пожал плечами. — Вы оба представляли угрозу. Особенно ты, дружище.

— Что ты знаешь обо мне? — Гекат шагнул вперёд, понизив голос практически до угрожающего шёпота.

— Достаточно, — мужчина усмехнулся. — Ты был одним из лучших в Монолите. Пока не сломался. Твои приступы ярости стали слишком опасными даже для них. И теперь ты здесь.

— А ты откуда всё это знаешь? — вмешалась Беда, подозрительно прищурив глаза.

— Я знаю многое, — ответил Чёрный, его глаза сверкнули усмешкой. — И если хотите выбраться отсюда, вам придётся мне довериться.

Гекат и девушка переглянулись. Доверять этому типу было опасно, но другого выхода у них, похоже, не было.

— Ладно, — наконец сказал мужчина. — Но если это ловушка… Хотя… нас спас сам легендарный… — он не договорил.

— Это не ловушка, — перебил его мужчина. — Это ваш шанс. Решайте быстро, времени у нас мало. На вас открыта настоящая охота. Янпольский, Тёмные, вы нужны многим силам в Зоне.

Беда кивнула, чувствуя, что другого выбора у них действительно похоже и нет.

— Ну что ж, мы тебя выслушаем, — сказала она. — Но это не значит, что мы тебе вот так сразу начнём доверять.

Чёрный усмехнулся.

— Это взаимно. В Зоне нельзя доверять никому. Даже близким друзьям…

Он чуть отступил в сторону, жестом приглашая их выйти:

— Пойдёмте, тут разговаривать не очень удобно, я думаю. Да и переодеться, помыться вам не помешает. Как и поесть.

Не веря своему счастью, они медленно покинули пределы камеры. Парочка вышла в узкий тёмный коридор, освещённый редкими мигающими лампами. Нюта, идя вслед за Чёрным, разглядывала стены, покрытые тёмной грязно-зелёной краской, которая местами уже облупилась, и теперь обнажила старый бетон.

Вскоре он распахнул перед ними очередную дверь. За ней оказалось помещение с длинными рядами душевых кабинок, даже с дверями. Всё выглядело неожиданно цивилизованно, особенно для Зоны.

— Одежда на лавке. Помоетесь — пойдём обедать, — бросил мужчина и присел на стул у стены, скрестив руки на груди.

Нюта и Гекат переглянулись. Свобода, даже такая ограниченная, казалась подозрительной, а вдруг он что-то задумал.

— Ладно, — пробормотал бывший фанатик, направляясь к лавке с аккуратно сложенной одеждой. — Помыться нам и правда не помешает…

Беда последовала за ним, её пальцы скользнули по ткани. Чистая, сухая одежда. После всего, что они пережили, это казалось почти роскошью.

— Думаешь, это хитрый план? — тихо спросила она, пока они выбирали себе вещи по размеру.

— Не знаю, — ответил Гекат. — Но если это и так, то он хотя бы дал нам помыться. Последнее желание перед казнью, — невесело хохотнул он.

Нюта скривила губы в усмешке, но в её глазах не было ни капли веселья. Она взяла полотенце и направилась к одной из кабинок.

Вода оказалась тёплой, почти горячей. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как тугие струи смывают грязь и пот с её кожи. Она старалась не думать о том, что будет дальше.

Гекат, стоя под струями воды по соседству, тоже молчал. Его мысли были заняты тем, что сказал Призрак. Берсерк. Приступы ярости. Он ничего этого не помнил, но что-то внутри него отзывалось на слова Чёрного, будто бы пыталось напомнить о том что было.

Когда они вышли из душевой, Чёрный поднялся со стула.

— Ну что, готовы? — спросил он. — Тогда за мной.

— Куда мы идём? — резко спросил Гекат, его глаза сузились.

— Обедать, как и обещал, — ответил мужчина, слегка улыбнувшись. — А потом поговорим. У вас есть вопросы, у меня — ответы.

Беда и сталкер снова переглянулись. Они не доверяли этому типу, но послушать, что он расскажет стоило.

— Ладно, — наконец кивнул Гекат, будит имея выбор. — Веди.

Чёрный кивнул в ответ и повёл их дальше по коридору. Нюта, идя за ним, чувствовала, как тревога сжимает её грудь. Что-то в этом месте, в этом человеке, казалось ей опасным. Она заметила что они поднялись наверх, значит их держали в подвале.

Столовая оказалась светлой. Несколько галогенных ламп горели над головами. Они присели за один из столов. Чёрный попросил их подождать и отошёл. Вскоре вернулся с подносом, на котором стояли две тарелки с парящим борщом, хлебом и ложками.

— Грымза готовит немного, обычно что-то одно, — пояснил он, ставя тарелки на стол. — Поэтому разносолов не будет. Но вкусно. Приятного аппетита.

Беда схватила ложку первой и отправила в рот ароматный борщ. Закрыв глаза, она с удовольствием замычала. После скитаний по Зоне, после камеры, он казался ей блюдом из ресторана с пятью звёздами Мишлена.

Дождавшись, пока «гости» поедят, Чёрный встал.

— А теперь пора и поговорить, я думаю…

Он направился прочь из столовой. Гекату и Нюте ничего не оставалось, как последовать за ним. Персонаж это был весьма интересный, и им хотелось узнать, с какой целью он притащил их сюда. А главное — как, обоих сразу.

Они вернулись всё в тот же коридор, прошли мимо камер. Беда хотела рассмотреть, кто же был в соседней, но там было так темно, что ей это не удалось.

И вот, наконец, они вошли в кабинет. Скорее всего, это было здание бывшего опорного пункта, подумалось Гекату, а значит, они в Припяти.

— Итак, — сев за стол, начал Чёрный. — Для многих в Зоне уже не секрет, как на людей влияют артефакты, которые вроде бы обязаны помогать… — он сделал паузу, глядя на собеседников. — Но в мире ничто не проходит бесследно. И артефакты не стали исключением. При постоянном использовании аномальных творений генетический код может и должен меняться. Никто из обывателей не задумывается о том, как работают механизмы защиты артефактов. Почему артефакты, способные давать усиление мышцам или кожному покрову, дают это самое усиление. Сталкеры не являются генетиками и биологами и не понимают процессов, происходящих в их организмах при постоянном контакте с аномальными предметами, — он отпил из стакана. Хотел было продолжить, но тут из коридора донёсся то ли рёв, то ли стон.

— Одну секунду, я скоро вернусь…

Мужчина быстрым шагом вышел из кабинета. Беда вскочила и, прижимаясь к стене, бросилась следом. Ей так хотелось узнать, кто был во второй камере, что она наплевала на тихий оклик спутника.

Чёрный открыл дверь, включил свет. И Беда замерла, прижимая руки ко рту. На скамье, в куче драного тряпья, лежал Сургут.

Лекция

Чёрный, услышав её вскрик, обернулся:

— Что встала, помогай, раз пришла…

Он обхватил жилистое тело Сургута, прижал его к топчану. Мужчина был в полубессознательном состоянии, его кожа покрыта ожогами, но дыхание оставалось ровным, хоть и тяжёлым.

— Там шприц, вколи содержимое, — Чёрный мотнул головой в сторону столика у стены.

Девушка дрожащими руками схватила шприц с янтарной жидкостью. Её пальцы едва слушались, но она собралась, всадила иглу в предплечье Сургута и нажала на поршень. Жидкость медленно вошла в тело. Дрожь, бившая тело бывшего разведчика, начала стихать. Его дыхание стало глубже, спокойнее.

— Он жив?! — всё ещё не веря своим глазам, Беда коснулась его руки. Его кожа была горячей, но под пальцами она чувствовала слабый, но уверенный пульс.

— Жив, — ответил Чёрный, его голос звучал устало. — Что с ним будет — то и будет. Так, обгорел немного. Но регенерация у него бешеная, выкарабкается. А вот вторая… не знаю.

— Мейрав тоже здесь? — вскрикнула девушка.

— Здесь, здесь, — буркнул мужчина, раздражённый её эмоциональностью. — Чего орать-то так?

— Я хочу её увидеть! — сталкерша топнула ногой для пущего эффекта, её лицо покраснело от нахлынувших чувств.

— Увидишь, но попозже, — ответил он, стараясь сохранять спокойствие.

— А я хочу сейчас! — как ребёнок, которому не дали конфету, закапризничала Нюта.

Чёрный вздохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно. Он поманил её за собой, не забыв запереть дверь за собой. Вскоре он открыл незаметный на первый взгляд люк в полу. И привёл по длинному коридору в комнату, оборудованную под реанимацию и операционную.

Помещение было прохладным. В дальнем углу стояла кровать, окружённая пикающей аппаратурой. На ней-то и лежала Мейрав, обложенная артефактами. Её тело было покрыто бинтами, а лицо бледным, почти безжизненным. Но мониторы показывали, что она жива — пульс был слабым, но стабильным.

— Ну вот, любуйся, — сказал мужчина, переходя почти на шёпот. — Только не тревожь её пока. Она все ещё в тяжёлом состоянии.

Нюта подошла ближе, её глаза наполнились слезами. Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё клокочет смесь из гнева и жалости.

— Что с ней случилось? — спросила она, не отрывая взгляда от еврейки.

— Попала в аномалию, — ответил Чёрный. — Когда я её притащил, она так и была без сознания. Регенерация у неё не такая, как у Сургута, так что… — он не договорил, но Беда поняла.

— Это я помню, про аномалию, но как она выжила? Она выкарабкается?

— Если повезёт, — ответил Чёрный. — Но сейчас ей нужен покой. А выжила, выжила потому что большую часть удара на себя взял Гибрид.

— Понятно, — прошептала она.

Чёрный молча кивнул и жестом показал, что пора уходить. Нюта послушалась, но перед тем как выйти, бросила последний взгляд на Мейрав.

— Держись, дрянь ты такая, — прошептала она. — Мы ещё с тобой не закончили.

Вернувшись в кабинет, мужчина вымыл руки и сел обратно за стол.

— Итак. То, что Гибрид жив…

— Его зовут Сургут! — перебила его Беда.

— Хорошо, то, что Сургут жив, вы уже… — хотел было продолжить Чёрный.

— Как жив? — вклинился в разговор Гекат, голос прозвучал резко, с радостью и недоверием.

— Да дайте мне договорить! — мужчина стукнул кулаком по столу. — Если вы хотя бы пять минут помолчите, то всё узнаете!

Парочка тут же притихла. Узнать, что произошло, всё же хотелось.

— Итак, остановился я на том, что аномальные порождения — артефакты, влияют на организм человека. Вы, Нюта Валерьевна, как будущий биолог, должны знать о генетике. Вам понять будет проще.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил, его голос стал чуть тише:

— Артефакты — это не просто куски плоти, переработанные аномалиями. Они взаимодействуют с нами на уровне молекул, меняя саму основу нашего существа — ДНК и РНК. Представьте: аномальная энергия артефактов проникает в клетки, нарушает процессы репликации и транскрипции. Это как если бы кто-то взял и переписал инструкцию, по которой работает ваш организм.

Нюта слушала, широко раскрыв глаза. Она, конечно, понимала, что артефакты опасны, но чтобы настолько…

— Они могут вызывать мутации, — продолжал мужчина. — Точечные изменения в ДНК, вставки, удаления… Всё это приводит к тому, что организм начинает работать иначе. Например, кожа становится твёрже, мышцы — сильнее. Но это не без последствий. Такие изменения могут привести к опухолям, потере чувствительности или даже отказу органов.

Гекат хмыкнул, его взгляд стал мрачным.

— А как насчёт радиации? — спросил он. — Артефакты могут её выводить, правда, только с помощью кровотечения.

— Могут, — кивнул мужчина. — Некоторые артефакты, вроде «Колобка» или «Медузы», создают в организме своеобразный фильтр. Они связывают радиоактивные частицы и выводят их, как ты правильно заметил, через кровь. Но это не безвредно. Почки и печень работают на износ, а токсичные продукты распада отравляют организм. И это не считая анемии.

Беда почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она знала, что многие сталкеры носят такие артефакты, чтобы защититься от радиации годами. Теперь это казалось ей безумием. Вот так, добровольно, подвергать себя риску.

— А электромагнитные поля? — спросила она. — Те, что отклоняют пули, это ведь создание магнитного поля или его искажение…

— А, это уже другой механизм, — Чёрный усмехнулся. — Артефакты вроде «Батарейки» генерируют мощные электромагнитные импульсы. Они создают вокруг носителя поле, которое может отклонять металлические предметы, вроде пуль. Но постоянное воздействие таких полей разрушает нервную систему, сердце… Впрочем, сталкеры долго не живут. А без подобных штук жизнь сократится ещё как минимум вдвое.

Гекат нахмурился, его пальцы сжались в кулаки.

— И что, всё это необратимо? — спросил он.

— В большинстве случаев — да, — кивнул Чёрный. — Артефакты меняют нас навсегда. Они дают силу, выносливость, защиту… Но взамен забирают здоровье, а иногда и разум.

Беда почувствовала, как её сердце сжалось.

— Но ведь в случае с Сургутом виновата аномалия, а не артефакты. Тогда к чему эта лекция?

— Вы как всегда спешите, юная леди, — усмехнулся самопровозглашённый лектор. — Чтобы понять, что такое аномалии, нужно понимать и что такое артефакты. В случае Гибрида, — он примиряюще поднял руки. — Сейчас это существо не сталкер Сургут, а именно Гибрид. Гибрид человека и мутанта. Так вот, в его случае изменения вызваны аномалией. Именно она запустила цепную реакцию изменений в его организме. Но об этом, я думаю, вам уже рассказывали и Янпольский, и Крумкач. Я же хочу рассказать, — он взял небольшую паузу. — О том, что в случае Сургута есть шанс всё изменить. Если мы поймём, какие именно процессы, какие изменения запустил в нём Манок. И тогда… Тогда мы с помощью как раз артефактов сможем их обратить.

Беда задумалась. Если есть хоть один шанс всё исправить… она готова.

— Я согласна помогать!

— Даже так, мне не придётся об этом вас просить? Впрочем я был уверен в вашей готовности спасти друга, — усмехнулся Чёрный. — Ну что ж, тогда вам нужно отдыхать, набираться сил. А потом, потом вы отправитесь в путь. На север Зоны. В Пустоши. Новая территория ещё не изучена, но лишь там есть артефакты, способные влиять на геном так глубоко, а главное — направленно. Если знать, как направлять, конечно же…

Молчавший Гекат вдруг спросил:

— Да кто ты такой, чёрт тебя подери?

— Я уже говорил…

— Ты тот самый Дмитрий, Чёрный… легенда Зоны? Но он, насколько я помню, не генетик и не биолог… — почесал подбородок бывший монолитовец.

— За столько лет в Зоне я успел узнать многое. На сегодня, пожалуй, всё. Вам пора отдыхать…

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Размышления

— И что ты об этом думаешь? — спросил Гекат, едва они остались наедине. Он посмотрел на Беду, но почти сразу отвернулся к окну, словно не решаясь встретиться с её взглядом.

Как он и предполагал, они находились в Припяти. Скорее всего, это было старое здание отделения милиции на улице Леси Украинки. Из окна были видны многоэтажки с выбитыми стёклами, их серые фасады почти полностью скрылись за разросшимися за много лет деревьями и кустами. Город, когда-то полный жизни, теперь был лишь тенью самого себя — тихим, заброшенным, пропитанным аномальной энергией.

Беда подошла к окну, её взгляд скользил по пустынным улицам, заросшим травой и кустарником. Она чувствовала, как холодный воздух проникает сквозь щели в раме, и обняла себя руками.

— Думаю, что он прав, — наконец сказала она, её голос звучал тихо, но уверенно. — Артефакты… они действительно меняют нас, это звучит логично, — она на секунду замолчала и продолжила. — Без этих изменений они бы просто не работали, это де не магия в конце концов. Химия, физика, биология и генетика да. Это объясняет все их странные свойства. Изменения могут быть сперва незначительными, а потому и незаметными. А до момента когда они становятся заметны, доживают немногие. Ведь есть же Тёмные сталкеры, они практически мутанты. А значит Чёрный прав. Но если для Сургута это шанс, его нужно использовать.

Гекат хмыкнул, его глаза сузились. В словах девушки была логика. Как и в словах Чёрного.

— Ты это к чему? — спросил он, не отрывая взгляда от улицы.

— К тому, что нам снова придётся отправиться в Зону. Отыскать чертов артефакт и спасти моего друга, — ответила сталкерша. — Но ты идти не обязан. Это я обещала ему и его семье.

Напарник молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Но Беда знала, что он её слушает. Она видела, как его пальцы сжимаются в кулаки, как напрягаются мышцы на его спине.

— И что ты предлагаешь? — наконец спросил он, поворачиваясь к ней. — Я бы сперва хотел узнать, что он имел ввиду говоря о том мне. Это он так и не рассказал. Интересно, что он имел в виду?

— Я не знаю, — пожала плечами девушка. — Но возможно тебе стоило просто спросить у него…

Мужчина вздохнул, его взгляд снова устремился в окно.

— Легко сказать, — пробормотал он. — Я хочу узнать, но и боюсь. А если я чудовище? Мутант. Что тогда?

— Я знаю, — согласилась Беда. — Но Сургут не чудовище. Он защищался. И ты не чудовище тоже. Ты ни разу не сделал мне ничего плохого. И Мейрав тоже, хотя она и заслужила. Не думай о себе так.

Мужчина снова хмыкнул, но на этот раз в его голосе чувствовалась тень улыбки.

— Ты ещё веришь, что всё можно изменить, — сказал он. — Но может быть ты и права…

— Я должна верить, — ответила девушка. — Иначе зачем всё это? Я пришла сюда чтобы спасти друга. И нашла нового. Я не позволю вам обоим просто так погибнуть.

Они замолчали, оба глядя на пустынные улицы Припяти. Город, который когда-то был домом для тысяч людей, теперь был лишь напоминанием о том, что всё может измениться в одно мгновение.

— Ладно, — наконец сказал Гекат. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Но если что… Пусти мне пулю в лоб, окей?

— Окей, — Беда не стала спорить, сейчас это ни к чему. — Но пообещай, что ты останешься собой, даже узнав что ты немного не человек. И если для этого потребуется тебя немного побить, попроси меня, я помогу.

Гекат кивнул и рассмеялся.

— Хорошо, если что я попрошу, — сказал он. — А пока пойдём отдыхать. Нам ещё многое предстоит узнать и обсудить.

Девушка кивнула и последовала за ним.

Чёрный же сидел в своей комнате и думал о том что снова влез туда куда его не просили. В который раз. Впрочем так было постоянно. Только раньше он был не один. А теперь остался лишь он да Юрка. Доктор ушёл на Север и уже больше года о нём не было ничего слышно. Пашка пропал после похода к Монолиту. Дед тоже куда-то делся. Он вздохнул. Как обычно, лучшие уходят первыми. Хотя, они прожили гораздо больше чем другие. И именно поэтому он точно знал о том о чем рассказывал этой парочке. Они были первыми. Познакомились случайно, их пути вобще не должны были пересечься, настолько они были разными, но Зона решила иначе…

« — Димка! Ты опять скотина такая всю прозрачную вчера вылакал? — голова раскалывалась и без криков Юрки.

Тот вошёл в комнату с неизменным фотиком на груди. Чёртов журналюга, никакого от него покоя.

— Ну че ты орешь? Вылакал и вылакал. Как будто последняя прозрачная в Зоне, — буркнул из-под груды вещей Пашка и застонал.

Голова трещала и правда нещадно. Погуляли они вчера хорошо… »

Из размышлений его вырвал стук в дверь. Он крикнул, что можно войти и в проём втиснулся Гекат. Вид у того был смущённый. Стоял. Мялся. Будто не знал как начать разговор. Впрочем Чёрный его понимал, он и сам когда осознал кем, ну или чем стал, восторга не испытал. В отличии от Дока и Юрки. Те новым возможностям были рады.

— Проходи, чего стоишь

Гекат боком, будто краб прошёл вдоль стены и присел на край стула. Сложил длинные, худые руки на коленях. Чёрный отметил, что он в целом был весь худой и нескладный. Но жилистый и крепкий. Лицо усталое, осунувшееся. Впрочем после всех приключений, что выпали на их долю это неудивительно.

— Пришёл поговорить, — то ли спросил то ли утвердил хозяин.

Бывший фанатик кивнул, но промолчал. Он не знал, с чего начать. Что спросить? «Расскажи мне, мутант ли я?» Вроде как глупо. Чёрный, видя его замешательство, решил не томить гостя и начал разговор сам.

— С чем пришёл — знаю, — сказал он, его голос звучал спокойно, но с лёгкой ноткой усталости. — Ну что ж, попробую рассказать.

Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и продолжил:

— Как я говорил ранее, многие артефакты воздействуют на РНК, ДНК и так далее. Но кроме этого есть ещё и Радар с его установкой, и ещё много чего, придуманного зелёными халатами. Члены, блин, долбаного Несознания, ибо сознанием там и не пахнет.

Он сделал паузу, словно давая Гекату время осмыслить сказанное, а затем продолжил:

— Так вот, на вас, членов Монолита, тоже воздействуют. Специальные пси-установки влияют на мозг. Заставляют быть покорнее. И пройти бесследно такое, как сам понимаешь, не может.

Гекат задумчиво почесал подбородок. Нет, если на мозги постоянно капать, то оно, конечно, так — крыша и правда потечёт. Но пока он всё равно не понимал, причём тут он.

— И что, я теперь как контролёр что ли? — спросил он, его голос звучал скептически.

Чёрный усмехнулся, но в его глазах не было насмешки.

— Не совсем, — ответил он. — Пси-установки не делают из людей контролёров. Они… как бы это сказать… перестраивают мозг. Делают его более восприимчивым к внешнему воздействию. Ты становишься словно губкой, впитывающей всё, что тебе говорят. И это не проходит бесследно.

Сталкер нахмурился, его пальцы сжались в кулаки.

— То есть, я теперь… что, зомби? — спросил он, его голос звучал резко.

— Нет, — Чёрный покачал головой. — Ты не зомби, впрочем как и любой другой член Монолита тоже. Но твой мозг изменился. Ты стал более… уязвимым. И это может проявляться по-разному. Приступы ярости, провалы в памяти, странные сны… Всё это последствия.

Гекат молчал, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри он чувствовал, как что-то сжимается. Он вспомнил свои приступы, те моменты, когда он терял контроль, когда всё вокруг становилось красным от ярости.

— И что теперь? — наконец спросил он.

— Теперь ты должен быть осторожен, — ответил Чёрный. — Ты не можешь просто так взять и забыть о том, что с тобой произошло. Но ты можешь научиться с этим жить. Точнее не так, ты этого не помнишь, но это есть. В приступе ярости ты скорее псевдогигант, чем контролёр.

Гекат кивнул.

— Ладно, — наконец сказал он. — Будем осторожнее значит. Будем себя контролировать, — мужчина поймал себя на мысли, что теперь думает о себе, будто о двух существах одновременно.

Чёрный кивнул в ответ.

— Решение верное, что я могу тебе сказать, — добавил он. — Ты достаточно силён и духом в том числе. А значит научишься контролировать себя. Я научился….

Бегство

— Подъём… подъём… подъём… подъём… подъём… — Беда с трудом разлепила глаза, услышав голос Чёрного. Тот суетливо метался по комнате, швыряя в них снаряжение. — Собирайтесь! Вам пора уходить!

— Что случилось? — сонно пробормотала девушка, пытаясь зарыться обратно в одеяло, но была тут же стянута за ногу на пол.

Чёртовы жаворонки, они тут все такие, что ли? Ей так не хотелось вставать, но холодный кафель помог пробуждению, которое приятным совсем не назовёшь.

— Тёмные… — коротко бросил мужчина.

Беда перевела взгляд на уже одетого Геката. Тот, казалось, и не спал вовсе, вон какой бодрый.

— Тёмные… Какие к бабке бюрера Тёмные? На часах… — она бросила взгляд на советский будильник, стоящий на тумбочке, и застонала. — Шесть утра…

— Самые обычные. По вашу душу пришли. Поэтому быстро одеваемся и уходим.

Девушка послушно натянула привычную уже «Севу», проверила автомат и потрусила следом за мужчинами. Вот спасёт Артёма — и всё, больше никаких Зон, Сафари и чего бы то ни было. Только она и кровать! Чёрный снова открыл очередной люк, просто наступив на какую-то из плиток. Внизу их ждал коллектор. Под ногами влажно чавкало. Беда предпочла не думать о том, что это такое. Но пахло оно весьма нехорошо.

— А как же Сургут, Мейрав? — пришла запоздалая мысль о том, что они оставили их там.

— Их я уже спрятал. Найти то, что спрятано в тайниках Дока, не под силу даже Тёмным, — усмехнулся ведущий их мужчина.

— Кто такой этот Док? — девушка уже дважды слышала это имя.

— О, он легенда Зоны. Как и я, как Юрка и Пашка. Однажды, за чашкой чая или чего покрепче, я расскажу тебе о них, о нас… — Чёрный вновь усмехнулся. — Если вы, конечно, выживете. А пока вам пора. Тоннель выведет вас за город. А там… Там сутки пути — и вы в Пустоши. Кстати, если встретите Дока, скажите ему, что я его жду.

— А как мы его узнаем? — Беда повернулась к мужчине.

— Узнаете. Поверь мне, его сложно с кем-то спутать. И если старый чертяка жив, вы его точно встретите. Он любит незваных гостей.

С этим он отсалютовал и, повернувшись, отправился обратно.

Девушка повернулась к Гекату.

— Ничего не понимаю… Какие к кровососу в зад Тёмные? Что он так всполошился?

— Тёмные сталкеры. Уже не люди, мутанты, — нарушил своё молчание тот. — Обосновались недалеко от Рыжего, в старых катакомбах. Даже бар свой открыли. И собирают всех таких же под свои знамёна. Хотят искоренить в Зоне всех людей и построить тут отдельное государство.

— Подожди, — Беда остановилась, хватая Геката за рукав. — Ты сказал, что Тёмные — мутанты. Но как они стали такими? И почему они хотят уничтожить всех людей?

Мужчина замедлил шаг.

— Они не всегда были такими, — начал он. — Раньше это были обычные сталкеры, такие же, как все мы. Но Зона… она меняет людей. Кто-то сходит с ума от артефактов, как рассказал Чёрный, кто-то поддаётся влиянию алкоголя. А кто-то просто теряет себя в этой бесконечной борьбе за выживание.

— И что, они просто решили, что люди — это зло? — спросила девушка.

— Не совсем, — ответил Гекат. — Они считают, что Зона — это новый мир. Мир, где нет места старым порядкам, где только сильные могут выжить. А люди, по их мнению, — это пережиток прошлого. Они хотят создать своё государство, где будут править только изменившиеся и те, кто принял Зону как свой дом. Но вторые должны подчиняться первым.

— Но это же безумие! — воскликнула Беда. — Зона убивает, она разрушает всё на своём пути. Как они могут считать её своим домом?

— Для них Зона — это не зло, не нарыв на теле планеты, — объяснил мужчина. — Это эволюция. Они верят, что мутации — это следующий шаг в развитии человечества. И что только те, кто смог измениться, достойны жить в новом мире.

— А те, кто не смог? — спросила девушка.

— Они считают их слабыми, — ответил Гекат. — А слабые должны умереть.

Беда замолчала, её мысли путались. Она не могла понять, как можно так думать. Зона была местом, где смерть, а не жизнь правит бал. И всё же Тёмные видели в ней что-то другое.

— Но почему они пришли к Чёрному? — спросила она. — Им нужен Сургут? Или ты? Или я и Мейрав?

— Мы с Сургутом — новый виток эволюции даже по их меркам, — ответил мужчина. — Мы знаем Зону, мы умеем выживать. А теперь мы с ним ещё и изменились. И если Чёрный прав, мы и правда новое звено, эдакий переходный этап между мутантом и человеком. Мы сохранили разум, но получили силу.

— Значит, вы для них как… — попыталась подобрать слова девушка. — Как недостающее звено в цепи между питекантропом и человеком? — наконец нашлась она.

— Вроде того, — кивнул Гекат. — Они хотят уничтожить всех, кто может помешать их мечте о новом мире. А для этого им нужны сильные, а главное, способные мыслить бойцы. Большинство из них теряют разум в первые пару лет. И их приходится уничтожать, так как они начинают представлять угрозу даже им.

Беда вздохнула, чувствуя, как огромная масса информации наваливается на её и так запутанный мозг.

— И что, они действительно думают, что смогут построить своё государство? — спросила она.

— Они верят в это, — ответил Гекат. — И у них есть силы, чтобы попытаться. У них есть свои лидеры, свои законы, своя армия. И они готовы идти до конца. А если они получат Сургута… — он замолчал.

— Но это же безумие, — прошептала Беда. — Они не смогут выжить в одиночку. Зона уничтожит их, как уничтожает всех остальных. У них не будет поставок еды, оружия…

— Возможно, — согласился мужчина. — Но пока они сильны. А оружие… им оно не нужно. Зачем автомат бюреру или кровососу? Многие из них владеют телекинезом, имеют повышенную регенерацию. А питание… они способны есть даже радиоактивное мясо.

Беда замолчала, её мысли путались. Она не могла понять, как можно так думать. Зона была местом смерти, а не жизни. И всё же Тёмные видели в ней что-то другое.

— Значит… значит они решили, что они вершина эволюции? И Зона принадлежит им, — сказала она.

— Да, — согласился Гекат. — Но нам стоит уже двигаться быстрее. Чем раньше мы найдём артефакт… И Дока, я думаю, Чёрный не зря его упомянул, тем лучше будет для Сургута.

Беда старалась не думать о том, что ждёт их впереди. Но одно она знала точно: Зона никогда не даст шанса на лёгкую жизнь. И если они хотят выжить, каждому из них придётся бороться. С Тёмными, с сумасшедшими учёными, с мутантами и даже с самим собой.

— Гекат, — тихо проговорила она, нарушая затянувшееся молчание, — а что, если мы всё-таки найдём этого Дока? Он сможет помочь Сургуту, вернуть ему его человеческую суть?

— Возможно, — ответил он. — Но сначала нужно его найти. Да и не думаю я, что Сургут потерял свою суть. Вспомни, он никогда не убивал простых сталкеров. Помогал даже. А вот подонки… подонки получали заслуженное.

Девушка кивнула, чувствуя, как в её груди теплится надежда. Док, кто бы он ни был, — это их последний шанс, последняя надежда. Впрочем, в Зону и шли лишь тогда, когда другого выхода не видели. И она была готова сделать всё, чтобы его найти. Чтобы помочь тому, кто помог ей.

— Ты прав, но мне так хочется, чтобы он смог вернуться к семье, к дочери. Она так его ждёт…

— С Зоной никогда не знаешь, сможешь ли ты вернуться. Но оставим эти разговоры на потом. Сперва нужно отыскать артефакт и Дока… — он хотел сказать ещё что-то, но в этот момент впереди послышался тихий шорох.

Они замерли, прижимаясь к стене. В тоннеле явно кто-то был. И этот кто-то сейчас двигался к ним.

— Тихо, — прошептал Гекат, его рука сжала автомат.

Беда затаила дыхание, её сердце бешено колотилось. Она прислушалась, стараясь уловить хоть какой-то звук. Шорох повторился, на этот раз ближе.

— Кто бы это ни был, он явно один, — прошептала она, её голос едва слышен.

Гекат кивнул, его глаза сузились. Он медленно двинулся вперёд, стараясь не издавать ни звука. Девушка последовала за ним, её пальцы сжали рукоять ножа.

Шорох снова раздался, на этот раз совсем близко. Мужчина резко поднял руку, призывая остановиться. Они замерли, прислушиваясь…

Тёмные

Тем временем Чёрный уже встречал гостей. Трое Тёмных, в простых серых пыльниках, стояли на пороге бывшего отделения милиции. Их фигуры отбрасывали длинные тени на стены коридора. Мужчина вышел к ним, окинул троицу холодным взглядом и замер, сложив руки на груди.

— Шух, Буча говорит, ты увёл нашего брата… — начал один из них, самый высокий, с непропорционально длинными руками и горбом, который выпирал под пыльником. Его голос звучал хрипло, словно слова давались ему с трудом.

— У Бучи есть брат или у тебя, Адыг? — голос Чёрного звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка.

— Ты знаешь, о ком я, — продолжил Адыг. — Нам нужен только Гибрид. Остальных мы не тронем. Но иначе… — Тёмный не договорил.

Чёрный молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Он знал, что Тёмные не шутят. Их слова — это не угроза, это обещание. Но он также знал, что отдавать Гибрида — значит подписать смертный приговор не только ему, но и всем, кто находился в Зоне.

— Гибрид не ваш брат, насколько мне известно, — наконец сказал он. — И никогда ни с кем из вас ранее в родственных связях не состоял.

Адыг наклонил голову, чуть сдвинул капюшон, так чтобы собеседник мог разглядеть узкое, хищное лицо. Его глаза сузились.

— Ты играешь с огнём, Шух, — прошипел он. — Буча не простит тебе этого.

— Буча может прийти сам, если ему так нужно, — ответил Чёрный, его голос звучал спокойно. Не вырос ещё тот, кто может его напугать. — Я тоже непрост, и твой Буча это знает. Иначе бы прислал не парламентёров, а группу зачистки.

Троица Тёмных замерла, их фигуры напряглись. Но мужчина не отвёл взгляд, словно окаменел. Он знал, что сейчас любое движение может стать началом доброй драки.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Адыг.

— А что мне скрывать? Гибрида здесь нет. Да, я забрал его из Рыжего, подлечил, и он ушёл, — ответил Чёрный. — И если Буча хочет в этом убедиться, пусть приходит сам.

Тёмные обменялись взглядами. Затем Адыг кивнул.

— Хорошо, я передам Буче твои слова, но пока мои люди останутся следить за зданием, чтобы ты не увёл Гибрида…

Чёрный кивнул в ответ.

— Если у вас нет больше никаких дел и вы до пятницы абсолютно свободны, что ж, ваше право…

— Почему до пятницы? — Адыг резко повернулся к мужчине.

Тот расхохотался.

— Мультики надо было смотреть в детстве, а не на папкины журналы непотребства творить.

Тёмный недоумевающе почесал затылок, сплюнул и пошёл прочь. Чёрный остался стоять на месте, глядя им вслед. Он знал, что это только начало. Буча не остановится. И следующая встреча будет куда менее приятной.

— Ну что ж, — прошептал он, поворачиваясь назад. — Похоже, игра начинается…

Он подошёл к окну, заметил в ближайших кустах первого соглядатая присланного по его душу.

— Интересно, Буча думает, я такой идиот? — мужчина усмехнулся и отошёл в тень.

Вскоре он спустился вниз, в подвал. Осмотрел сперва лежащую на койке еврейку. Её ожоги стали меньше, но в себя она так и не пришла. Дыхание было ровным, но сознание всё ещё витало где-то там. Впрочем, это и неудивительно. Странным было как раз то, что она вообще выжила.

А вот Гибрид уже сидел на своём топчане и исподлобья смотрел на Чёрного. Его глаза, обычно пустые и отрешённые, теперь горели деятельным огнём.

— Ты кто такой? — хриплый голос не вязался с худощавым мужиком, что сидел, опираясь руками на край лавки.

— Можешь считать, что друг, — Чёрный вошёл в камеру и опёрся о косяк двери. — Помнишь, что произошло?

— Аномалию помню, бабу бешеную со шприцом. Беду, — он вскочил, его глаза расширились. — Беда! Где Нюта, что с ней? Она жива? — он сыпал вопросами, не давая своему тюремщику вставить даже слово.

— Жива, жива, — отозвался Чёрный, когда поток вопросов иссяк. — Сейчас где-то на пути к Пустошам…

— Ты отправил её в Пустоши?! — Сургут сел обратно и схватился за голову, его голос дрогнул. — Она неподготовленная девчонка. Ей там не выжить!

Он вскочил снова, заметался по камере, его движения были резкими, хаотичными.

— Мне нужно её догнать! — он бросился к двери, но Чёрный преградил ему путь.

— Успокойся, — сказал он, его голос звучал твёрдо, но без агрессии. — Она не одна. С ней Гекат. И они знают, куда идут.

— Гекат? — мужчина остановился, его глаза сузились. — Это ещё кто такой?!

— Думаю, ты его не знаешь, — бросил Чёрный. — Но! Он знает Зону. И он Беду не бросит.

Сургут замер, его дыхание было тяжёлым, но постепенно он начал успокаиваться.

— Но почему Пустоши? — спросил он, его голос звучал уже тише, спокойнее.

— Потому что там их меньше всего будут искать, это во-первых, — ответил Чёрный. — И во-вторых, потому что там их может найти Док. Ну или они его.

— Док? — сталкер нахмурился. — Кто тот самый Док?

— Легенда Зоны, — кивнул Чёрный, его глаза сверкнули лукавством. — Если кто и сможет помочь тебе вернуть твою человеческую суть, так это он.

Сургут молчал, его лицо оставалось напряжённым.

— И что, ты думаешь, он сможет помочь? — спросил он, его голос звучал с ноткой недоверия. Он присел обратно на лавку. — Я, конечно, не яйцеголовый, но даже я понимаю, что-то, что произошло, это далеко не царапина на коленке. Тут процесс посложнее будет.

— Я знаю, что он может, — ответил Чёрный. — Но сначала тебе нужно успокоиться и собраться. Ты им понадобишься. Но пока, — он сделал паузу. — Ты сидишь тихо. Тебя ищут Тёмные. И они! — мужчина шагнул к сталкеру. — Они знают, что ты тут, по крайней мере был тут! Поэтому не отсвечивай. Если хочешь помочь Беде и себе тоже. А то, что процесс глубже царапины… Да, ты прав. Но у Саныча есть наработки. Излечить тебя это может быть и не сможет, но хотя бы не даст окончательно стать тупоголовым мутантом. Впрочем ты и без мутации смотрю мозгом не отличался.

Сургут кивнул, его пальцы сжались в кулаки.

— Ладно, — сказал он. — Но если с ней что-то случится… Я себе этого не прощу. Тогда знаешь, лучше мутантом… А насчёт моего мозга, не тебе решать какой я.

— Ничего с ней не случится, — перебил его Чёрный. — Эта девка прошла пол-Зоны в поисках тебя и выжила. Ты её сильно недооцениваешь. Пошли пообедаем, или ты предпочтёшь остаться тут? И не устраивай мне тут сцен, умом ты не блещешь. Иначе бы не подставлял так никого, пошли уже…

Бывший разведчик на секунду задумался, затем поднялся.

— Пойдём поедим, раз уж зовёшь. А баба та, кто она, кстати? — поинтересовался он уже по дороге, решив не заострять внимание на своих умственных способностях.

— Зульфия Хулейман, — не оборачиваясь, бросил Чёрный. — Сержант израильской армии. Позывной Мейрав. В Зоне около двух лет. В данный момент работает на профессора Янпольского. По началу служила на охране Периметра, затем стала получать задания на предотвращение вывоза артефактов и мутантов за пределы Зоны.

— Ты многое о ней знаешь, — задумчиво пробормотал Сургут.

— Я и о тебе знаю немало. Майор ГРУ, Тимур Сургучев, 43 года, есть дочь и жена, брак распадается, жена подала на развод, — сухо озвучил факты Чёрный. — Продолжать?

— Я понял, — также сухо кивнул идущий позади майор в отставке. — Ты лучше расскажи мне, что со мной та дрянь сделала.

— Вот за обедом и расскажу. Грымза сегодня голубцы приготовила, грех отказываться.

— Это ты жену так ласково называешь, что ли? — хохотнул Сургут.

— Упаси меня Зона от такой жены. Она ж, если я пьяный из бара приду, в меня быстро скалку запустит и ещё чего-нибудь следом, потяжелее. Жена-кинетик — это, знаешь, тебе не шутки, — расхохотался в ответ Чёрный.

— Кинетик? Это у тебя мутант, что ли, в поварах ходит?

— Ну да, особь женского пола рода бюреров. Я её как-то от Выброса спас, а она так и осталась. Мелкая тогда ещё была. И знаешь, что самое интересное? — Чёрный открыл дверь в столовую, пропуская сталкера вперёд. Шторы были предусмотрительно кем-то задернуты, отчего в помещении царил лёгкий полумрак.

— Что? — откликнулся сталкер. Он поймал себя на мысли что подобное его не удивило.

— Они умеют говорить, но почему-то обычно не хотят…

— Это чтоб работать не заставили. Твоя Грымза вон, заговорила, теперь пашет.

Оба мужчины зашлись громким смехом.

Зомби

Гекат прижался к стене, вдавив туда же Беду. Его дыхание было едва слышным, но девушка чувствовала, как её собственное сердце колотится так громко, что, казалось, его отзвуки разносятся по всему тоннелю. Шаги впереди становились всё отчётливее. Тихий всплеск воды, затем шарканье, будто что-то волочилось по полу. Звуки приближались, становясь громче, чаще, сопровождаясь тяжёлым дыханием. Беда сжала автомат так крепко, что её пальцы онемели. Её ладони вспотели, а в горле стоял комок. Она закусила губу, пытаясь заглушить желание выскочить и выстрелить в темноту.

— Болит, болит, сильно болит. Жжётся, как жжётся, как солнце горит… — донёсся из мрака хриплый, надтреснутый голос.

Девушка вздрогнула. Её палец уже лежал на спусковом крючке, но Гекат резко прижал её к стене, приложив палец к своим губам. Его глаза говорили: «Тише. Жди.»

Из-за поворота, едва волоча ноги, показался зомбак. Его тело было изуродовано до неузнаваемости. Кожа, если её ещё можно было назвать кожей, свисала с костей грязно-зелёными лоскутами, местами покрытыми чёрными пятнами трупного разложения. Из-под драной кожаной куртки торчали белые кости. Его лицо было местами лишено плоти, обнажая кусок челюсти, которая двигалась, словно он всё ещё пытался жевать. Было удивительно, что он всё ещё мог издавать звуки. Глаза, мутные и белесые, казалось, смотрели в никуда.

Беда задержала дыхание. Запах, исходящий от него, был невыносимым. Это был не просто запах гнили — это была смесь сладковатого аромата разложения, давно нестиранных носков и чего-то ещё, что заставляло её желудок сжиматься. Её глаза слезились, а горло сводило от тошноты.

Зомби уже почти прошёл мимо них, но вдруг замер. Его голова медленно повернулась в их сторону. Мутные глаза остановились на девушке. Он заурчал, низко и глухо.

— Гекат… — прошептала Беда, но её голос дрожал так, что она едва могла говорить.

Мутант бросился вперёд с неожиданной скоростью, его руки, с обнажёнными костями пальцев, протянулись к ней. Сталкерша взвизгнула и ударила его прикладом автомата в лицо. Раздался глухой хруст, и куски гнилой плоти разлетелись в стороны. Один из них приземлился ей на руку, и она почувствовала, как что-то холодное и скользкое прилипло к её коже.

— В сторону! — крикнул мужчина, вытаскивая нож.

Зомби, упавший от удара, уже поднимался. Его почти сгнившие губы беззвучно двигались, словно он силился что-то сказать.

Гекат шагнул вперёд. Он размахнулся и вонзил нож прямо в глазницу мутанта. Лезвие вошло с глухим хлюпающим звуком, и мутант замер на мгновение, словно не понимая, что произошло. Затем его тело дёрнулось, и он рухнул на пол, окончательно умертвлённый.

Беда стояла, тяжело дыша, её руки дрожали. Она смотрела на труп и так мёртвого мужчины, не в силах отвести взгляд.

— Всё нормально? — спросил мужчина, вытирая нож о штанину дохляка. Его голос был спокоен, но в глазах читалась лёгкая тревога за девушку.

Та кивнула, но её голос всё ещё дрожал, когда она ответила:

— Да… просто… это было слишком неожиданно.

Гекат хмыкнул, но ничего не сказал. Он знал, что слова сейчас не помогут. Вместо этого он взял её за руку и потянул за собой.

— Пошли. Здесь больше нечего делать. Мы и так потеряли время, да ещё и нашумели.

Беда кивнула и двинулась следом, стараясь не отставать от Геката. Её ноги всё ещё слегка дрожали, а в голове крутились обрывки мыслей, которые она не могла собрать воедино. Тишина тоннеля давила, и только их шаги, эхом отражающиеся от стен, нарушали мёртвую тишину.

— Гекат, — нарушила она молчание, её голос звучал тихо. Мало ли кто ещё таится в темноте. — Тебе не показалось, что он был… не такой, как все остальные?

Мужчина замедлил шаги, но не остановился. Его взгляд скользнул по тёмным стенам тоннеля.

— Не такой? — переспросил он, нахмурившись. — Ну, если ты про то, что он говорил, то да, это редкость. Но зомбаки бывают разные. Иногда у них что-то щёлкает в голове, и они начинают бормотать. У Дока, кстати, был такой, в роли друга. Говорят, больно любил тушёнку и галеты. Но там сам Док что-то наворотил, что у него мозг не размяк.

Беда покачала головой, её пальцы нервно сжали ремень автомата.

— Нет, не только это. Его глаза… они будто смотрели на меня. Не просто так, а… осознанно, что ли. И этот голос… он звучал так, будто он действительно чувствовал боль.

Гекат наконец остановился и повернулся к ней. Его лицо, спокойное и непроницаемое, сейчас выражало лёгкое недоумение.

— Ты думаешь, он был… не совсем того, мозги, тип, работали?

— Не знаю, — призналась девушка, глядя на него. — Но что-то в нём было не так. Может, он был кем-то другим? Или… может, он всё ещё был человеком, где-то внутри? Они вообще что-то чувствуют?

Мужчина задумался на мгновение.

— В Зоне много странного, Беда. Но если он и был кем-то другим, то теперь уже поздно. Мы не можем помочь тем, кто стал мутантом.

Беда опустила глаза, её губы сжались в тонкую линию. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Всё, что она могла сделать, — это кивнуть и продолжить идти за ним, стараясь не думать о том, что, возможно, они только что убили не просто очередного мутанта, а кого-то, кто всё ещё мог хоть что-то чувствовать.

— А как становятся зомби? Вирус или? — снова заговорила сталкерша, её голос звучал задумчиво, но в нём чувствовалось напряжение. Она шла за Гекатом, стараясь не отставать, но её мысли явно были далеко.

Мужчина вновь замедлил шаг, обернулся к ней и на мгновение задумался. Его лицо, освещённое тусклым светом фонаря, казалось ещё более суровым.

— Радар, — наконец сказал он. — Там установка стоит, пси-волны, все дела. Выжигает мозги, говорят. По сути, они не мертвы, как в кино. Но почему-то разлагаются почти как киношные…

Беда нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова.

— Пси-волны? То есть это не вирус, а что-то другое? Они… они всё ещё живые?

Гекат пожал плечами, его голос стал чуть более резким, как будто он не хотел углубляться в эту тему.

— Кто их знает. Мозг у них выжжен, сознания нет. Они как пустые оболочки, которые только и могут, что бродить и нападать. Но да, технически они не мертвы. Их тела ещё работают, хоть и не так, как у людей. Физиологически вроде как да, морально точно нет…

— Но почему тело разлагается? Ведь если там идут процессы жизнедеятельности, то… — Беда задумалась. — Если они живые, то почему они выглядят как… как трупы? Неужели вам, сталкерам, это не было никогда интересно?

Гекат вздохнул, явно не в восторге от этого разговора.

— Зона, Беда. Здесь всё идёт не по правилам. Пси-излучение, радиация, аномалии — всё это влияет на тело. Может, их клетки просто не могут нормально функционировать после такого воздействия. Или, может, это что-то другое. Кто знает? Ты ещё спроси, как они гадят…

Беда замолчала, её взгляд устремился в темноту тоннеля. Она думала о том дохляке, о его глазах, которые, казалось, смотрели на неё с какой-то странной осознанностью. Ей хотелось верить, что он был просто пустой оболочкой, но что-то внутри не давало покоя.

— Гекат, — тихо сказала она, — а если они всё ещё чувствуют? Если где-то внутри они понимают, что с ними произошло? И да, кстати, а они гадят?

Мужчина застонал, остановился и повернулся к ней. Его глаза, обычно холодные, на мгновение смягчились.

— Не думай об этом, — сказал он. — Это путь в никуда. В Зоне нужно выживать, а не философствовать. Если начнёшь сомневаться в каждом шаге, то не выберешься отсюда живой. А насчёт гадят… я не смотрел, знаешь ли, как-то не до того было.

Девушка рассмеялась, представив, как её спутник подглядывает за гадящим зомби.

Контролёр

Вскоре впереди забрезжил свет, серый, тусклый, но после долгого пребывания в темноте он казался почти ослепительным. Гекат снова приложил палец к губам, давая знак Беде сохранять тишину. Кто знает, что или кто может ждать их на выходе. Он осторожно выглянул из широкой трубы, быстро оценил обстановку. Кажется, никого.

Махнув рукой, он показал, что всё чисто, и они вышли на самой окраине города. Перед ними раскинулось заболоченное озеро, поверхность которого была покрыта густым туманом. Тёмная вода стояла неподвижно, словно зеркало, отражая серое небо. Гекат на мгновение задумался. Он вспомнил, что раньше это озеро называлось Стариком. И сейчас, спустя годы, оно всё ещё носило это имя, но уже по другой причине.

Теперь это место было известно тем, что именно здесь чаще всего зарождалась странная аномалия — Дядя Митя. Она была невидимой, блуждающей, и о ней ходили жуткие легенды. Сперва те, кто попадались на её путь, слышали глухие, тяжёлые шаги, словно кто-то огромный и невидимый шёл по земле. Затем на земле появлялись огромные следы, оставленные невидимым великаном. И те, кому не повезло попасть «под ногу» Дяди Мити, сходили с ума. Их находили позже, бредящими, с пустыми глазами и бессвязно бормочущими о том самом дяде.

Гекат почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он резко оглянулся, словно ожидая увидеть следы или услышать те самые шаги. Но вокруг было тихо, только лёгкий ветер шелестел высоким камышом, что рос вдоль берега.

— Что-то не так? — тихо спросила Беда, заметив его напряжение.

— Ничего, — буркнул он, стараясь не показывать своего беспокойства. — Просто это место… не самое приятное. Двигаемся быстрее. Аномалия тут бывает…

Он бросил взгляд на озеро, словно ожидая, что из тумана появится что-то невидимое, но от того не менее страшное. Но озеро оставалось спокойным, и только лёгкая рябь нарушала его поверхность. Казалось, под водой кто-то движется.

— Дядя Митя? — прошептала девушка, словно угадав его мысли. Она тоже слышала байки о странной аномалии.

— Не упоминай, — резко оборвал её Гекат. — Не хватало ещё накликать.

Он двинулся вперёд, стараясь держаться подальше от берега. Беда последовала за ним, но её взгляд то и дело возвращался к озеру. Она чувствовала, что это место таит в себе что-то зловещее, что-то, что нельзя увидеть, но можно почувствовать. Но, зная суеверность всех сталкеров, предпочла дальше идти молча. Кто знает, может, они и правы, и Зона действительно слышит всё, что они говорят.

Вздохнув, девушка медленно побрела вдоль топкого берега, её ноги вязли в грязи, а мысли путались в голове. «Как только сталкеры живут тут годами?» — думала она с горечью. Голова тяжело ныла, будто туда налили свинца. Она здесь всего ничего, а уже ей хочется то ли в петлю залезть, то ли вон, идущему впереди Гекату, башку чем-нибудь тяжёлым размозжить. Потерла виски. Да что же она так болит-то? Снова накатило раздражение на спутника. Ну а чего он такой… какой он — Беда сформулировать не смогла. Но точно знала, что это правильный выбор.

«А зачем чем-то тяжёлым? У неё же автомат есть».

Она остановилась, её пальцы сжали оружие. Мысли, которые крутились в её голове, вдруг стали чёткими. Она подняла автомат, её палец нащупал спусковой крючок. Предохранитель тихо щёлкнул.

Этот щелчок и спас Геката.

Услышав звук, он резко обернулся. Его глаза на мгновение расширились от удивления. Но инстинкты сработали быстрее, чем сознание. Он бросился вниз, едва успев крикнуть:

— Беда, ты совсем охренела, что ли?!

Очередь прошила ветки над его головой. Пули срезали листья и мелкие ветви, которые дождём посыпались на землю. Мужчина прижался к земле, его сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

— Я тебя спрашиваю, ты там совсем охренела?! — закричал он, поднимаясь на колени. Его голос был резким, но в нём слышалась не только злость, но и страх.

Беда стояла неподвижно, автомат всё ещё в руках. Её глаза были широко раскрыты, словно она сама не могла поверить в то, что только что произошло. Она смотрела на Геката, но её взгляд был пустым.

— Тебя нужно уничтожить… — начала она, но слова будто застряли в горле.

Гекат медленно поднялся, его движения были осторожными, как будто он боялся спровоцировать её снова. Он подошёл к ней, шаг за шагом, не сводя с неё глаз. Девушка медленно поворачивалась за ним, не сводя с него ствол.

И тут он заметил его. В тени деревьев, чуть поодаль, что-то шевельнулось. Это было едва уловимое движение, но Гекат сразу понял — что-то не так. Его взгляд скользнул в сторону, и он увидел наконец того, из-за кого чуть не расстался с жизнью.

Мутант. Он был похож на человека, но лишь отдалённо. Его голова была непропорционально большой, с гипертрофированным лбом, на котором словно пульсировали язвы. Глаза, глубоко посаженные и выпученные, были полностью чёрными, словно два бездонных колодца. На висках бились, словно в такт пульсу, волдыри, из которых сочилась какая-то тёмная жидкость. Остатки волос, жалкие и редкие, торчали в разные стороны. Торс твари был обмотан лохмотьями и бинтами, которые, казалось, давно уже стали частью его тела. Ниже были натянуты старые, порванные джинсы, покрытые грязью и практически истлевшие. Длинные и тонкие руки, с неестественно вытянутыми пальцами, свисали по бокам, словно плети. Это был контролёр. Гекат узнал его сразу — эти твари славились тем, что могли влиять на сознание, вызывать галлюцинации, заставлять людей терять контроль над собой.

— Беда, — сказал он тихо, но твёрдо. — Это не ты. Это он.

Девушка ничего не ответила, её взгляд был пустым, словно у зомби. Видимо, тварь крепко прихватила её сознание.

Гекат знал, что действовать нужно быстро, иначе она рискует остаться овощем. Его рука метнулась к поясу, и через мгновение нож уже был в ладони. Он прицелился, задержал дыхание и бросил оружие с такой силой, что оно пронзило воздух со свистом, сверкнув в тусклом свете.

Клинок вонзился в глаз контролёра с глухим хлюпающим звуком. Мутант дёрнулся, издав странный, высокий визг, и рухнул на землю. Его тело выгнулось, вздрогнуло, а затем замерло.

Беда вздрогнула вместе с ним, словно её вырвали из глубокого сна. Она опустила автомат, её руки дрожали.

— Что… что это было? — прошептала она, глядя на Геката с растерянностью.

— Контролёр, — ответил мужчина, подходя к ней. — Он сыграл с твоим сознанием злую шутку.

Беда посмотрела на труп мутанта, её лицо побледнело.

— Я… я чуть не убила тебя…

— Но не убила, — сказал он твёрдо. — Ты справилась.

Девушка закрыла глаза, её дыхание было неровным, прерывистым.

— Я не знаю, смогу ли я справиться… если это снова произойдёт… Как ему противостоять?

— Сможешь, — сказал Гекат, кладя руку на её плечо. — Но теперь ты знаешь, на что они способны. Будь осторожнее. Ты что-то чувствовала?

— Головную боль, потом раздражение…

— В следующий раз кричи об этом мне. Сразу же, — попросил её мужчина.

Беда кивнула и устало опустилась на землю.

— Это было ужасно, — прошептала она.

— Согласен, — кивнул Гекат. — Помирать мне как то не хочется. Но такое бывает. Здесь нужно всегда быть начеку. И ты теперь это знаешь. Отдыхай пока. Потом пойдём дальше.

Он понимал, что ей нужна эта короткая передышка, привести в порядок спутанные мысли и отдышаться. Тем более с её возможностью чувствовать других, она лёгкая жертва для мутантов псиоников. Её вины в том нет.

Девушка тяжело дышала и искоса смотрела на спутника, но молчала. Она боялась нарушить тишину, боялась что он бросит её прямо тут. Или ещё хуже, пристрелит. Она угроза. Точно. Так оно и есть. Мысли в голове всё ещё путались и она потерла виски.

"Черт, вот же угораздило вляпаться, хорошо хоть Гекат среагировал так быстро... "

Она отпила воды и вздохнула устраиваясь поудобнее. Всё тело жутко ныло от усталости. Мужчина присел рядом и потрепал её по плечу.

— Прорвёмся...

Пустоши

Отдохнув они двинулись дальше. Тишина, прерываемая лишь редкими звуками ветра и шелестом листвы, казалась обманчиво спокойной. Но оба знали, что это лишь иллюзия. Вскоре они вышли к границам того, что многие именовали локацией Припять. И если переход на другие локации Зоны чаще всего был чисто символическим, то тут его было видно хорошо.

Перед ними возвышались руины старого периметра — некогда мощного заграждения, которое должно было сдерживать порождения Зоны. Высокие бетонные стены, теперь разрушенные волной Прорыва, валялись под ногами огромными кусками и уже поросли мхом, местами были разбиты до основания. Колючая проволока, ржавая и оборванная, свисала с остатков ограждения, покрытая лохмотьями Ржавых волос и Жгучего пуха. Полоса заграждения, которая когда-то была смертельной ловушкой, теперь была похожа на вспаханное поле, по которому тут и там были разбросаны огромные кратеры от взрывов противотанковых мин.

Гекат остановился, его взгляд скользнул по развалинам.

— Вот она, граница, — сказал он, его голос звучал почти с уважением. — Когда-то это считалось непреодолимым препятствием для мутантов всех мастей.

Беда молча смотрела на разрушенный периметр. Её глаза скользили по трещинам в бетоне, по следам взрывов, которые когда-то должны были остановить распространение Зоны.

— И что, это всё? — спросила она, её голос звучал тихо, но в нём чувствовалось напряжение. — Они думали, что бетон и мины остановят её? И её порождения? Это же глупо…

Мужчина хмыкнул.

— Они думали, что смогут контролировать её. Но Зона не подчиняется никому. Она растёт, как хочет. И никакие стены, никакие заборы её не остановят. Вот и профессор хочет контролировать её детей, но это невозможно.

Они прошли через пролом в стене. Остановились. Обернулись назад, перед ними открылся вид на Припять. Город-призрак, некогда полный жизни, теперь стоял в тишине, как памятник человеческой гордыне и её краху. Высокие здания, покрытые трещинами и мхом, казались огромными надгробиями. Улицы, заросшие травой и кустарником, напоминали скорее лесные тропы, чем дороги некогда процветающего города.

Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Это… это как будто другой мир, — прошептала она.

— Это и есть другой мир, — ответил Гекат. — Мир, который мы больше не контролируем.

Он развернулся, хотел было шагнуть вперёд, и вдруг замер. Его глаза сузились, а рука непроизвольно потянулась к оружию.

— Ты тоже это видишь? — сталкер повернулся к спутнице, его голос звучал настороженно.

— Вижу что? — Беда прищурилась, пытаясь понять, о чём тот говорит. Она огляделась, и вдруг заметила странное марево по кромке раскиданных тут и там обломков. Казалось, их накрыли странной прозрачной сферой, которая слегка мерцала при дуновении ветра.

— Что это? — девушка озадаченно почесала нос, её брови сдвинулись в недоумении.

— Пространственный пузырь, — откликнулся Гекат. — Теперь понятно, почему оттуда никто не возвращается практически…

— Пространственный пузырь? — Беда снова задумалась, её взгляд скользил по странному мареву. — Это что-то вроде аномалии?

— Ага, аномалия такая, — кивнул мужчина, не сводя глаз с пузыря. — Искажает пространственно-временной континуум. Зайдя в него, ты перестаёшь понимать время и пространство. Будешь думать, что прошло две минуты, а на деле — годы. Или наоборот. Или что прошёл километр, а на деле — два шага.

Девушка посмотрела на него, её глаза расширились от удивления.

— То есть… если мы туда зайдём, то можем просто… потеряться?

— Именно, — подтвердил Гекат. — И не только потеряться. Некоторые говорят, что внутри пузыря можно встретить… что-то очень странное.

— Что-то? — переспросила Беда, её голос дрогнул. — Но здесь почти всё странное…

— Да, — он пожал плечами. — Кто знает, что там на самом деле. Может, это просто слухи, а может… — он не договорил, но его взгляд стал ещё более серьёзным. — Или, теряя ориентиры, люди просто видят глюки, — решил пошутить он, чтобы разрядить обстановку.

Девушка молча смотрела на пузырь, склонив голову набок. Она представляла, как кто-то заходит туда, думая, что прошёл всего несколько шагов, а на самом деле оказывается в ловушке на годы. Или, может, наоборот — выходит, думая, что прошли годы, а на деле всего пару минут.

— И как его обойти? — наконец спросила она.

Гекат посмотрел на неё.

— Нам не нужно его обходить. Нам прямо туда, — он ткнул пальцем в направлении аномалии.

Беда замерла, её глаза расширились.

— Ты шутишь?

— Нет, — ответил он твёрдо. — Судя по диаметру, он накрывает собой все Пустоши. А значит, нам прямо в него.

— Но ты же сам сказал, что это опасно! — возразила девушка. — Мы можем потеряться, сойти с ума, или… или вообще не выйти оттуда! И как мы тогда сможем помочь?!

— Можем, — согласился мужчина, кивая. — Но если мы не попробуем, то никогда не узнаем, могли ли мы помочь. И это будет наверняка. А так… так у нас есть шанс. Иначе всё это — весь наш путь — был напрасным.

Беда смотрела на него, её сердце колотилось от ужаса. Она хотела возразить, сказать, что это безумие, но в его глазах читалась такая уверенность, что она не могла найти слов.

— Ты уверен? — наконец прошептала она, тяжело опуская автомат в руке. — Другого пути точно нет?

— Нет, — честно ответил он. — Но не переживай, кто-то да приходил оттуда, а значит, выход там есть. И мы его с тобой отыщем. Как найдём всё необходимое и Дока.

Она глубоко вздохнула, её пальцы сжали ремень автомата.

— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так…

— Тогда я постараюсь нас вытащить, ну или мы будем бродить там, будто призраки. У-у-у-у… — рассмеялся Гекат, изображая приведение. — Доверься мне. Всё будет гуд. Точно-точно…

Они подошли ближе, Беду так и подмывало коснуться рукой его мерцающей поверхности. Аномалия слегка рябила, будто приглашая войти. Беда почувствовала, как её тело слегка покалывает, будто от статического электричества.

— Держись рядом, — сказал мужчина, протягивая ей руку. — И главное, не думай о времени. Не помню откуда, но я знаю, что главное там — не зацикливаться на времени и расстоянии. Просто идти…

Она кивнула, взяла его руку, и хотела было уже перешагнуть за границу Пузыря, как вдруг позади них раздался громкий крик…

— Меня подождите!!!

В путь

— А я говорю, мне нужно их догнать! — Сургут нервно стёр со щеки каплю жирного сметанного соуса, который прилетел туда с плюхнувшегося на тарелку голубца. Его лицо покраснело от злости.

Чёртова мутантиха невзлюбила его с первого взгляда. Едва они вошли в столовую, она швырнула в него тряпкой, которая, видимо, предназначалась для уборки. А теперь вот, сидит весь в белых каплях, что стекают по лицу, и чувствует себя полным идиотом.

— Сургут, успокойся, — Чёрный откинулся на спинку стула с усмешкой наблюдая за происходящим. — Ты выглядишь так, будто тебя только что облили супом.

— Не супом, а сметаной! — огрызнулся мужчина, пытаясь стереть соус с рубахи которую только что одел после помывки. — И это не смешно! Я теряю время, пока эта… эта тварь издевается надо мной!

Мутантиха, стоявшая за столом раздачи, лишь усмехнулась, показывая острые зубы. Её глаза, ярко-жёлтые, смотрели на Сургута с явным злорадством. Она словно наслаждалась его злостью.

— Ну, может, она просто флиртует с тобой, — пошутил гостеприимный хозяин, откусывая от куска хлеба.

— Флиртует?! — сталкер чуть не подпрыгнул от возмущения. — Она чуть не выбила мне глаз этой тряпкой! Она б её хоть стирала что ли, как камень уже…

— Ну, знаешь, — Чёрный пожал плечами, — в Зоне и не такое бывает. Может, она просто пытается привлечь твоё внимание. Чувствует так сказать, что вы одной крови, — он довольно хохотнул над собственной шуткой

— Привлечь внимание? — Сургут посмотрел на мутантиху, которая теперь демонстративно облизывала ложку, глядя на него. Он в в отличие от своего собеседника не видел ничего смешного. — Она привлекает внимание, как граната в руках у новичка! Точно также не знаешь когда рванёт!

Чёрный засмеялся, но Сургут был не в настроении для шуток. Он встал, с силой отодвинув стул, и направился к выходу.

— Куда ты? — крикнул ему вслед мужчина.

— Догонять их! — бросил сталкер через плечо. — А ты можешь остаться тут, если тебе так весело!

Чёрный вздохнул, отложил хлеб и встал.

— Ладно, ладно, я тебя провожу. Но только давай без драм, а? Тебя ищет пол Зоны, а ты собрался расхаживать там как ни в чем не бывало…, но дело твоё. Я предупредил, — он примиряюще поднял руки.

Сургут не ответил. Он уже был у двери, на ходу вытирая капли с лица. Закончив начатое он нервно швырнул тряпку в угол. Грымза сверкнула глазами и хотела было отправить ту обратно в сталкера, но Чёрный остановил её жестом руки.

— Стой ты, несешься как ошпаренный. Всё равно ж куда идти не знаешь, — догнав Сургута он обошёл того и двинулся вперёд. — Сказал же, провожу, чего психовать то? И без тебя бы справились… — Чёрный шёл впереди, его голос звучал спокойно, но с лёгкой долей раздражения.

— Да что ты говоришь? Док выйти не может, а они смогли бы?! — голос Сургута дрожал от ярости. Он шёл следом, крепко сжимая кулаки.

— Твоя Беда неплохой эмпат, а они лучше чувствуют себя в Пузырях… — бросил Чёрный, не оборачиваясь. — Кстати, вы куда её умудрились засунуть, что она так быстро изменилась? Обычно для таких изменений нужны годы…

— Она сама туда залезла… — пробурчал Сургут, стараясь не вдаваться в подробности.

— Это куда? — Чёрный наконец обернулся, его глаза с любопытством смотрели на мужчину.

Тот, поняв, что Чёрный не отвяжется, принялся рассказывать ему про странную аномалию, которую они нашли с Пчихом. Вспомнив рыжего балагура, он поник.

— Никогда не слышал о таком, где говоришь, вы её нашли? — спросил Чёрный, явно заинтересованный.

Сургут объяснил, как найти кунг с аномалией, которая глушит все звуки.

— Прямо одна огромная беруша, во, так её и назову… — усмехнулся Чёрный.

Но Сургута волновало другое. Он хотел скорее догнать девушку и её спутника. А потому поторапливал своего ведущего. Вскоре тот вывел его в коллектор.

— Дальше сам, мне ещё вашу еврейку выхаживать. Удачи тебе. Вам! — он повернулся и пошёл прочь.

Сургут шагнул в полумрак. Замер. Зрение быстро адаптировалось к отсутствию света. Хоть какой-то плюс от мутации, хохотнул он про себя. И двинулся вперёд.

Вскоре он вышел к месту битвы с мертвяком. Присел на корточки, осмотрел труп зомби.

— И как понять, как давно ты дохлый? Ты ж холодный даже когда резво скачешь. Впрочем, чёт я лиху дал, когда это вы резвыми были… — пробормотал он, разглядывая останки.

Зомбак лежал на боку, его тело было изуродовано до неузнаваемости. Кожа, точнее то сто от неё ещё оставалось, свисала с костей грязно-зелёными лоскутами. В черепе на месте одного глаза зияла дыра, судя по тому, что видео Сургут, от ножа, который и стал причиной его окончательного умерщвления.

Мужчина поднялся и огляделся. Пошли они скорее всего во-он в тот отнорок, оттуда тянет ветром.

Он двинулся дальше. Зрение, обострённое мутацией, позволяло ему неплохо видеть в темноте, как в сумерках.

Через несколько минут он вышел к месту, где тоннель расширялся. Здесь было тихо, только капли воды, падающие с потолка, нарушали тишину. Сургут остановился, прислушался.

— Беда! — крикнул он, его голос эхом разнёсся по тоннелю.

Но ответа не последовало, значит ушли они довольно далеко.

Наконец он вышел наружу. Свежий воздух ударил в лицо, и Сургут на мгновение зажмурился, привыкая к свету. Оглянулся. Хмыкнул.

— Семиходский Старик, ага… — пробормотал он, узнавая местность. Когда-то, как ему казалось, давно, он уже успел тут побывать.

Отсюда до границы с Пустошами было рукой подать. Привычный подмечать любые мелочи глаз тут же заметил срезанные очередью ветки. Они лежали на земле, свежие, с белыми срезами, которые ярко выделялись на фоне тёмной коры.

Сургут подошёл ближе, присел на корточки. Его пальцы провели по срезу, ощущая шероховатость влажной древесины.

— Калаш, — пробормотал он, заметив разбросанные на земле гильзы. — Значит, они тут были. Но как давно? Высохнуть не успели, а значит прошло максимум часа четыре, но влажность, здесь высокая влажность, — мужчина нахмурил брови, пытаясь, определить время когда ветки упали на землю.

Он встал, огляделся. Ветки были срезаны на высоте примерно метра от земли, что говорило о том, что стреляли с уровня пояса. Сургут представил, как Беда или её спутник, отступая, выпустили очередь, чтобы отбиться от кого-то — или чего-то. Перевёл взгляд выше, там тоже белели пеньки ветвей. Значит была вторая очередь. Над головой.

— Куда же вы, чёрт вас дери, пошли? — пробормотал он, его глаза скользили по земле, ища следы.

И тут он заметил останки мутанта. Контролёр лежал на спине, широко раскинув руки. Его огромная голова, непропорциональная и покрытая язвами, была запрокинута назад. Чёрные, выпученные глаза смотрели в небо, словно в последний момент он пытался увидеть что-то, что так и не успел разглядеть. На лбу зияла глубокая рана, из которой сочилась тёмная, почти чёрная жидкость.

Сургут подошёл ближе, присел на корточки. Внимательно осмотрел труп.

— Ножом, — пробормотал он, заметив характерный след от лезвия. — Чистая работа.

Он знал, что контролёры были опасными противниками. Их способность влиять на сознание делала их одними из самых страшных мутантов в Зоне. Но кто-то справился с этим. И справился быстро.

— Беда, — прошептал он, вставая. — Или её спутник. Скорее он, а значит, — взгляд снова метнулся к дереву. — Значит она попала под влияние и чуть не застрелила, как его там, Геката. Но тот успел заметить тварь и ликвидировать. А он и правда неплох…

Он огляделся. Следы на влажной почве вели дальше, в сторону Пустоши. Местность была опасной, даже для опытных сталкеров. Там, среди бескрайних полей и болот, можно было легко заблудиться, а то и нарваться на что-то похуже. Мутанты там водились похлеще чем где-либо в Зоне. Ещё и Пузырь, чтоб его порвало.

Но выбора у него не было, ему было нужно догнать девушку. Это из-за него она вернулась туда где быть ей совсем не следовало.

Через несколько минут он вышел к границе. Перед ним раскинулись Пустоши — бескрайние, пустынные, покрытые редкой растительностью.

Руины старого периметра всё также окружало мерцающее марево. Ветер гулял среди развалин, создавая жутковатые звуки, похожие на стоны.

Сургут остановился, его глаза сузились. Он заметил парочку, что стояла прямо около Пузыря.

— Беда! Меня подождите!!! — крикнул он спеша к ним.

Девушка резко обернулась и увидев знакомую фигуру сорвалась с места.

— Сургут! Я знала, что ты меня не бросишь! — радостно вскрикнула она повиснув на его шее. Тёмные глаза смотрели на него с почти щенячьим восторгом. — Но как, как он тебя отпустил?

— О, это долгая история, — усмехнулся Сургут ставя её на землю. — Расскажу пока будем идти. А вы я смотрю всё же решили рискнуть? — его глаза скользнули по подошедшему Гекату.

Тот молча кивнул и протянул руку. Затем представился. Разведчик пожал крепкую ладонь фанатика, довольно хмыкнул окинув того взглядом и тоже промолчал. Впрочем, им можно было и не говорить. Беда тараторила за всех.

— Представляешь… там время не существует. Мне Гекат сказал, правда же? — повернулась она к тому.

Гекат кивнул.

— Не существует. Точнее течёт вне законов физики. Место и правда странное. Обычно пузыри небольшие, а этот. Этот накрыл собой участок в несколько десятков квадратных километров.

— Но нам всё равно придётся туда идти? — Беда смотрела на мужчин ожидая ответ.

— Придётся, — вздох вырвался у них одновременно.

— Тогда чего стоим? — с присущей ей жизнерадостью спросила девушка. — Быстрей зайдем, быстрей выйдем. Пойдёмте.

И первой шагнула в качнувшееся марево Пузыря.

Мир вокруг неё изменился мгновенно. Воздух вдруг стал густым, словно желе, а звуки исказились, превратившись в глухое, еле слышно эхо. Беда почувствовала, как закружилась голова, а пространство вокруг словно растянулось, а потом резко сжалось, как резинка для волос. Она закрыла глаза, стараясь не думать о том, что происходит.

— Можешь взять мою руку, так будет чуть легче, — девушка услышала голос Сургута, но он звучал так, будто доносился из-под подушки. Но она точно чувствовала крепкую, слегка шершавую и огромную как лопата ладонь, что сжала её маленькую ручку. От этого и правда стало легче. Она благодарно улыбнулась, но глаза так и не открыла.

— Просыпайся, красавица, — усмехнулся где-то рядом Гекат.

Беда шумно вздохнула и наконец разлепила веки. И замерла. Она ожидала увидеть сюрреалистический пейзаж, искажения времени, пространства. Да что угодно. Но только не очередное болото. С виду совершенно обычное. Девушка открыла было рот протягивая вперёд ладонь.

— А ты чего ожидала? Что тут будут везде крутиться временные петли или что там в таких местах обычно бывает? — заметив её жест расхохотался стоящий рядом с ней Сургут.

— Не знаю… — разочарованно протянула Беда. — Но точно не болото…

— А есть болото… — разведчик слегка толкнул её плечом и запел. — Эх трясина, Кисель да Туман, впереди низина и сплошной обман. И узнать не сможешь, чей-то был вой, голову ты сложишь в Зоне чужой…

— Ты снова поёшь? — девушка с наигранным ужасом заткнула уши.

— Это тебе повезло, что ты песен Пчиха не слышала, — усмехнулся тот. — Певец из него был никудышный…, но парень хороший.

Они оба на время замолчали, словно отдавая дань памяти рыжему парню. А затем повернулись в сторону Геката. Тот стоял чуть поодаль и рассматривал болото перед ними.

— Пошли что ли? — кивнул он им и двинулся первым.

Гость

— А ты так вот взял и отпустил, иди, мол, мил человек, пусть Зона тебе помогает? Да? — Чёрный усмехнулся, глядя, как покраснело от злости и без того красное, покрытое тонкой сеточкой капилляров лицо Бучи.

«Надо же, сам пришёл, всё-таки, — промелькнула мысль в его голове. — Значит, очень нужен вам Гибрид. Не так вы и сильны, как пытаетесь казаться».

— Так и отпустил. Только без напутствий. Я ему чай не мамка. Мне его задерживать не за чем, он не пленником тут был, а гостем. Захотел — и ушёл. Мне же легче, лишний рот кормить не надо. Продукты, знаешь ли, нынче не дешёвые стали, инфляция, все дела, — ответил Чёрный, развалившись на стуле и явно наслаждаясь моментом.

Буча злобно сверкнул глазами.

— И куда он пошёл?

— А я откуда знаю? Я ж говорю, я ему не мамка, он передо мной отчёт не держал. Собрался и пошёл. По своим делам мутантячьим, видимо, — Чёрный пожал плечами, его голос звучал нарочито беззаботно.

— Ты и сам недалеко от мутантов ушёл, — презрительно сплюнул на пол Буча и тут же выхватил тряпкой от Грымзы.

— Это намёк тебе, приберись. Не любит Грымза, когда грязь разводят. Может и чем посерьёзнее по башке приласкать, — усмехнулся Чёрный, кивнув в сторону стоявшей в конце комнаты бюрерши.

Та покачала скалкой в толстенькой лапе, будто подтверждая его слова. Буча злобно зыркнул, но плевок подтёр. Зачем ему ссориться с бабой, которая в тебя скалку из другого конца комнаты метнуть может, причём весьма ловко?

— Ладно, — пробурчал он, продолжая вытирать пол. — Только знай, Чёрный, если я узнал, что ты мне соврал, — он на секунду умолк, видимо думая, что так добавит своим словам веса. — Я тебя лично найду. И тогда уж точно не скалкой по башке получишь. Ты меня знаешь!

— Ох, как страшно, — Чёрный притворно вздрогнул, но в его глазах читалась лёгкая насмешка. — Ну, если что, знаешь, где меня искать. А пока, всего доброго. Только не забудь прибраться перед уходом, наследили вы тут. Грымза не любит, когда грязно, а мне за вами полы мыть недосуг знаешь ли…

Буча злобно хмыкнул, но больше не стал спорить. Он знал, что с Чёрным лучше не связываться, особенно когда тот в своей норе сидит. Док и журналюга постарались, сделав эту крепость почти неприступной. Кто знает сколько тут ловушек напихано.

— Ладно, — пробурчал он, направляясь к выходу. — Только смотри, Чёрный, чтобы твоя игра не вышла тебе боком.

— Не беспокойся, — ответил Чёрный, его голос звучал спокойно, но с лёгкой угрозой. — Я всегда знаю, что делаю и думаю прежде чем делать. И тебе того же советую…

— Чёртов призрак! — Буча пнул стоявшую на тротуаре и чудом сохранившуюся урну. Она с грохотом покатилась, оставляя за собой след из ржавчины и старого истлевшего мусора. — В игры со мной играть вздумал! Вот скажи мне, — он повернулся к Адыгу, который ковырял в гнилых зубах какой-то веточкой. — Зачем ему эти люди сдались?

Адыг вытащил щепку изо рта, осмотрел её и бросил в сторону.

— Видимо, не хочет и сам признавать, что он уже вовсе и не человек давно, — пробурчал он, его голос звучал хрипло и с лёгкой долей цинизма. — Хочет считать себя причастным к роду людскому.

— К слабому звену эволюции, — Буча задумался, его лицо, обычно такое злобное, на мгновение стало задумчивым. — Хотя его-то слабым не назвать. Неужели не понимает, что будущее за нами? Мы сильнее, выносливее. Можем к любой ситуации приспособиться. А эти… — он махнул рукой в сторону, где вдалеке виднелись силуэты разрушенных зданий, — дохнут как мухи по зиме.

Адыг хмыкнул.

— Может, он просто не хочет считать себя мутантом. Даже если это будущее, не всем оно по душе.

— Мутантом? — Буча усмехнулся, но в его голосе не было радости. — Мы не мутанты, мы — эволюция. Они сами себя уничтожают, а мы просто занимаем место которое свободно.

— Ну, если так думать, то да, — Адыг пожал плечами. — Но не все готовы принять это. Особенно те, кто ещё помнит, каково это — быть человеком.

Буча злобно сверкнул глазами.

— Слабость. Чистая слабость. Если он не может принять, кто он есть, то он обречён. Зона не прощает слабости.

Адыг молча кивнул, но в его глазах читалось сомнение. Он знал, что Буча прав, но также понимал, что не всё так просто. Зона меняла людей, но не всех одинаково. Кто-то становился сильнее, кто-то — безумнее, а кто-то просто пытался держаться за то, что осталось от их прошлой жизни.

— Ладно, — Буча махнул рукой, словно отгоняя мысли. — Если он хочет быть с ними, пусть будет. Но когда они его предадут, как они всегда предают, он поймёт, что был неправ.

Адыг ничего не ответил. Он просто снова отломал очередную ветку и полез в рот, пытаясь выковырять там что-то.

Чёрный глядя в окно на их совещание лишь усмехнулся, пусть себе совещаются. Его сейчас больше заботило другое, с этими Гибрид и сам разберётся, своим они вредить сильно не станут, будут уговаривать его. А вот профессор тот может, ему плевать какую тушку препарировать, с ногами или без. Главное чтоб немного дёргалась. И группа его уже в городе ошивается, тоже ищут потеряшку. Он отпустил приподнятую штору и сел за стол сложив пальцы в замок.

— Думаешь не справится без тебя? Опять всех спасать надо? — позади раздался слегка хрипловатый голос с лёгкой, едкой усмешкой.

— Старый чертяка, ты как пробрался? — Чёрный резко повернулся довольно улыбаясь.

— Так я ж мёртвый сквозь стену прошёл, — расхохотался его собеседник.

— Дурак ты, Юрка. Вот зачем оно тебе? Люди ж правда верят что ты до исполнителя дошёл и теперь никак помереть не можешь…

— Ну и пусть верят, мне то что? Весело ж. Они даже примету придумали. , Мол, если я помер то там артефакт богатый будет.

— А ты эту примету поддержал, подложил парочке и правда редких, чтоб заманить, а они теперь бегают, ищут где ты подох.

— Пусть ищут, тебе что, жалко что ли? — собеседник плюхнулся на жалобно скрипнувший стул.

Левая сторона, скрытая в тени была обезображена огромным ожогом. От чего казалось, что мужчина постоянно кривит губы.

— Что, на метку мою всё наглядеться не можешь? — вновь усмехнулся тот. — Приласкала меня тогда Жарка. Но да ладно, то лирика всё. Делать что будем? Гибрид сила в Зоне новая, он пока и половины своих сил не осознаёт. Нельзя допустить чтобы он попал не в те руки…

— Будто есть те, — буркнул Чёрный. — Покажи мне такие.

— Его собственные, мужик он правильный, лишнего не творит. А вот если его с пути собьют или ещё хуже на опыты пустят, да что удастся… Тогда беды жди.

— Ну значит пора и нам, всерьёз в игру вступать. Пошли потолкуем с ребятами профессора. Они хоть и вояки, но в Зоне давно, в приметы и нас с тобой верят

Гляди и выйдет чего тогда.

Названный Юркой кивнул и поднялся. Высокое, нескладное тело слегка хрустнуло косточками.

— Пошли. Завывать станешь или так поговоришь?

— На ходу разберёмся. Надо Грымзу с собой взять. Для эффекта как говорится.

— Не бросила тебя ещё? — Юрка потер руки. — Ну и зябко у тебя тут, как в склепе, ей-богу.

— Так призраку и положено в склепе жить знаешь ли. Пошли. Некогда много болтать. Проведаем сейчас барышню, что мне на попечении оставили и двинем.

Они спустились в подвал. Чёрный резко распахнул дверь своей лечебницы и тут же отпрыгнул в сторону. Из-за двери в него прилетел увесистый аппарат, что это было он разобрать не успел, не до того было.

— Мы с добром, барышня, не извольте кидаться! — паясничая прокричал мужчина.

— Пошёл вон! — раздалось в ответ

— Ты смотри какая резвая для помирающей то? — расхохотался Юрка. — Так ещё разок сунешься и реальным призраком станешь.

Чёрный сплюнул и принялся уговаривать Мейрав пустить их к ней.

Аномалия

Долгие часы на болоте Беду довели чуть не до истерики. Мелкий гнус, на удивление обычный, тот самый что водится на любом болоте, хлюпающая под ногами вода, что заливается в обувь, да постоянное покачивание на упругом, словно надувной матрас дерне, сводили её с ума.

Отмахнувшись от очередной толпы мошек она взвыла. Сургут обернулся, посмотрел на неё. Тяжко вздохнул. Гекат тоже замедлился.

— Привал что ли? — Сургут посмотрел на девушку.

Та обречённо кивнула. Едва они вошли под мерцающий купол их КПК будто с ума посходили: сеть пропала, время стало то бежать вперёд, то замедляться, в общем отключили их от греха подальше. И теперь было совсем непонятно сколько они тут скитаются. И лишь усталость подсказывала что довольно давно.

За всё это время они не встретили ни одного живого существа. Ни человека, ни мутанта и это казалось разведчику странным. Кто-то здесь быть был просто обязан.

Устроившись на относительно сухом островке они дружно вытянули уставшие ноги.

— Странное тут всё, — пробормотала Беда. — Мне постоянно кажется, что кто-то мне в спину смотрит.

Гекат кивнул, его тоже не покидало подобное ощущение. Но он старался не выказывать тревоги, мало ли что там на них смотрит, может тушкан какой заблудился. Чего раньше времени панику наводить, здраво рассуждать бывший монолитовец.

Сургут заставил Беду разуться, ему показалось, что последние пару километров она прихрамывала. Но с ногами всё было в порядке. Значит просто устала.

Они уже почти расслабились, как Зона напомнила им, что она не место для прогулок и пикников. Из кустов, с тихим рыком на поляне появился здоровенный чернобыльский пёс. Белёсые глаза твари смотрели прямо на людей. Пёс низко приглянулся. Вновь рыкнул. С длинных, желтоватых клыков потекла тягучая прозрачная слюна. Мускулистое тело, покрытое чёрной, жёсткой шерстью напряглось. Всех троих будто сковали невидимые путы, руки казалось налились свинцом, а на ноги подвесили пудовые гири. И лишь глаза, ровно три пары, следили за действиями твари.

Та нападать не спешила, обходя по кругу они тихо порыкивала. Пси волны исходящие от неё окутывали сидящих на земле людей ужасом, первобытным. Тем самым ужасом от которого стынет в жилах кровь. Сургут поймал себя на мысли, что сейчас тварь кинется, а они даже пошевелиться не смогут от сковавшего их страха.

Псина вновь обошла их по кругу. Принюхалась. Тихо рыкнула и замерла. Беда смотрела неё в упор, будто пытаясь ей что-то объяснить. Гекат скосил глаз в сторону девушки. Она что, общается с тварью? Похоже на то.

Собака ещё раз рыкнула и скрылась в кустах. Их отпустили одновременно. Все трое упали на спину жадно хватая воздух.

— Что это было? — прохрипел разведчик.

— У неё щенки, она боится за них, — беспечно махнула рукой Беда. — Вот и пугала нас. Но я объяснила, что мы вреда не причиним. И кажется она поверила.

Мужчины тихо застонали. Дожили, с мутантами договариваются. Но Сургута не отпускало чувство нереальности. Обычно собаки всех мастей обходили его стороной. Какой же силой обладают мутанты тут, раз даже псина его не испугалась. Или это материнский инстинкт придал ей сил и смелости?

Впрочем, долго размышлять у них не вышло. Гекат услышал шорох и вскочил, подхватывая автомат. Его глаза мгновенно сузились, а пальцы сжали оружие.

Из многострадальных чёртовых кустов вывалилась новая тварь. Эта явно не страдала приступами человеколюбия. Здоровенная плоть, бешено вращая своим огромным глазом и злобно щуря второй, резво направилась в сторону сталкеров. Ноги, покрытые зазубринами, будто пила, ободрали листья с кустов, оставляя за собой след из изорванной зелени.

— Тсалкер, ижун нме убдет, — довольно бормотала она, и даже скалила крепкие жёлтые зубы в улыбке, как показалось Сургуту.

— Хрен тебе будет, а не ужин, — плюнул в сторону разведчик, тоже подхватывая свой ствол.

Две очереди слились в одну, пули впивались в тушу мутанта, вырывая куски плоти. Но тварь, казалось, это ничуть не смутило. Подумаешь, пару кусков мяса выдрали. Плоть бодро заперебирала лапами, пытаясь достать свой «ижун», который с чего-то решил покусать её в ответ.

— Чёрт, это что за хрень ещё такая? — крикнул Сургут, перезаряжая автомат.

— Плоть, только вот чёт она слишком здоровая.

— Что плоть вижу, но такую живучую и упрямую впервые. Интересно, как она нас себе представляет?

— Как обед, который сам себя подаёт! — отозвался Гекат, его голос звучал напряжённо, но с привычной долей сарказма.

Мутант, несмотря на раны, продолжал двигаться вперёд. Его огромный глаз вращался, словно пытаясь найти слабое место у своих противников. Второй глаз, маленький и злобный, сверлил их взглядом, полным ненависти. Она не переставала бормотать что-то про ижун и тсалкеров, впрочем её уже никто не слушал.

— Давай, сосредоточимся на голове! Если попадём в глаз или висок должны пробить кость и достаточно до мозга, — крикнул Гекат, целясь в глаз мутанта.

— Легко сказать! Она ж вертится что твоя юла, — огрызнулся Сургут, но всё же перевёл прицел на голову твари.

Очередь Геката попала точно в цель. Огромный глаз мутанта лопнул, как перезревший плод, и тварь заревела, но не остановилась. Её лапы, покрытые зазубринами, продолжали рвать землю, приближаясь к сталкерам.

— Ну, хватит уже! Надоело! Катись к чёрту! — разведчик выхватил гранату, выдернул чеку и швырнул её прямо под ноги мутанту.

— Падай! — крикнул Гекат Беде, и оба мужчины тоже бросились в сторону.

Раздался оглушительный взрыв. Когда дым рассеялся, от мутанта остались только кровавые ошмётки.

— Ну, теперь точно — ижун, — усмехнулся Сургут, вытирая пот со лба. — Жареная плотятина!

— Только не для нас, — ответил монолитовец, осматривая останки. — Это мясо даже собаки есть не станут. Фонит за километр.

— И воняет, — подала голос Беда которая до того решила не влезать.

— Да, нужно убираться, пока на этот ижун ещё кого не наползло, — кивнул разведчик поднимая брошенный рюкзак. — Двинули что ли?

Спутники кивнули и тоже быстро похватали свои вещи. Вот и первые мутанты, усмехнулся про себя Сургут. Накликали что называется. Не шлось им блин спокойно. Но что теперь, нашумели они изрядно, а значит можно и новых гостей будет ждать.

Вскоре болото закончилось и они вышли к старой железной дороге. По ней и решили идти. Спустя пару километров Гекат жестом остановил их небольшой отряд.

— Смотрите, — он кивнул вперёд себя.

Беда внимательно посмотрела, но не поняла, что смутило мужчину. А вот Сургут хмыкнул.

— Странно, согласен с тобой… очень и очень странно.

— Да что там такое? — снова выглянула из-за плеча разведчика девушка. — Тут всё странное, куда страннее то?!

— Смотри прямо, — Сургут чуть сдвинулся открывая ей обзор.

Теперь и Беда увидела то на что смотрели мужчина. Ржавчина на рельсах заканчивалась ровной полосой, а дальше, дальше металл сиял, как начищенный медный чайник. И вправду странно.

— Аномалия? — от чего-то перейдя на шёпот спросила девушка.

— Да черт его знает, надо болт кинуть. Тогда и узнаем, — уже подкидывая болт с белым хвостиком на ладони откликнулся Гекат.

Размахнулся, бросил его вперёд и замер. Болт перелетел через границу. Ударился о землю с глухим, резким звуком, будто ударился не о грунт, а о что-то твёрдое, будто стеклянное. Перевернулся в воздухе, сверкнув на мгновение в свете солнца, и три пары глаз, затаив дыхание, следили за каждым его движением. Сердце Беды учащённо забилось, словно пытаясь вырваться из груди. Болт снова упал. Подпрыгнул, но уже ниже, как будто что-то невидимое тянуло его вниз, замедляя. Махнул белой тряпкой, и вдруг — тишина. Неестественная, гнетущая тишина, будто само время замерло. А затем раздался резкий, металлический звон, будто лопнула струна. Болт развалился на две ровные половинки, словно его разрезали невидимым лезвием. Половинки упали на землю с едва слышным стуком, и в воздухе повисло напряжение, густое, почти осязаемое. Никто не шевелился, не дышал. Что-то было не так. Что-то было совсем не так…

Бой

— И как нам пройти? — спустя время спросила Беда. Они уже больше часа кидали болты, пытаясь найти конец аномалии. Но того и видно не было. Уже, наверное, болтов двадцать перевели. Все, как и первый, падали ровными половинками.

— Не знаю, — покачал головой Сургут. — Кажется, будто она через все пустоши тянется…

— А если нам, — подал голос Гекат, — перепрыгнуть её попробовать? Надо только понять, как высоко её граница.

— А это идея… — Сургут снова принялся швырять болты.

Наконец граница была отыскана. Вот только была она примерно на уровне его груди. Как тут прыгнешь-то?

— Беду мы перекинем, — предложил монолитовец. — Один из нас с рук другого прыгнет. А оставшийся… оставшийся будет себе камушки таскать, чтобы перелезть.

— Втроём-то быстрее камней натаскать, — резонно заметила Беда.

Так и решили сделать. Начали стаскивать камни да сучья. Вскоре была готова вполне крепкая горка. С неё-то и перепрыгнули на ту сторону. И пошли дальше. Идти решили по рельсам, на них всякие аномалии вон как хорошо видно. Вскоре за поворотом они резко остановились и дружно ахнули.

Зрелище, открывшееся им, было смутно знакомым для Сургута. Ему казалось, что он уже видел где-то что-то подобное. Скрученные рельсы уходили высоко в небо, образуя фигуру, которая напоминала гигантскую пружину или спираль ДНК, вывернутую наизнанку. Металл рельсов был блестящим, словно только что отполированным, но при этом покрыт тонкой сетью трещин, по которым время от времени пробегали разряды Электры. И эти разряды были не просто случайными — они казались ритмичными, словно аномалия дышала, выпуская энергию в окружающее пространство.

На самом верху этой спирали, там, где рельсы терялись в облаках, горел огненный цветок. Он был похож на огромную оранжевую лилию, лепестки которой состояли из огненной плазмы, постоянно меняющей форму. Цветок пульсировал, то расширяясь, то сжимаясь, и каждый раз, когда он «вдыхал», вокруг него возникал ореол из искр, которые сыпались вниз.

— Симбионт, — прошептал Гекат, его голос звучал одновременно с восхищением и трепетом. — Первый раз такой огромный вижу.

— Симбионт? — девушка повернулась к монолитовцу.

— Симбионт — это редкий тип аномалии, который объединяет в себе несколько элементов: механические, электрические и биологические. В данном случае рельсы, вероятно, были частью той старой железной дороги, по которой мы шли, — вместо Геката отозвался Сургут. — И которые Зона «переработала» в нечто совершенно иное. Скрутил их, скорее всего, Грави, потом на них поселились Электры, их разряды ты и видишь перед собой. А огненный цветок — это огромная Жарка.

Беда замерла, не в силах отвести взгляд. Её глаза отражали огонь цветка, а лицо выражало смесь страха и восхищения.

— Это… это красиво, — прошептала она.

— Красиво, но смертельно опасно, — добавил Гекат, его рука непроизвольно потянулась к оружию. — Симбионты редко бывают неактивны. Лучше держаться подальше. У них очень большой радиус поражения. Так что посмотрели и хватит. Пора идти дальше.

Но идти не вышло. Едва они двинулись, как Гекат что-то учуял. Тяжёлый, чуть сладковатый запах мускуса ударил ему в нос. Кровосос. Он резко остановился, сердце бешено заколотилось. Присутствие кровососов щекотало нервы сильнее, чем обоняние. Гекат подхватил автомат, но прежде чем он успел среагировать, две едва видимые призрачные тени метнулись к нему. Ещё и двое, он грязно выругался.

— Сургут, справа, — успел заметить ещё одного.

Палец привычно лёг на спусковой крючок, но прежде чем он смог нажать, одна тварь уже была слишком близко. Железной хваткой обхватив его плечо, длинные острые когти впились в плоть. Пронзительная боль окутала Геката, словно одеяло. Он упал, автомат вылетел из рук. В этот момент вторая тварь атаковала, её щупальца хлестнули по лицу.

Беда, увидев, как что-то тащит монолитовца, выкрикнула что-то нечленораздельное и бросилась на помощь. Сургут, отставший на несколько шагов, быстро перезарядил свой автомат, нацелившись на вторую тварь. Примятая трава хорошо выдавала её местоположение. Грохот выстрелов смешался с рычанием кровососов. Девушка, откинув не вовремя заклинивший автомат, вооружилась огромным тесаком и отчаянно рубила щупальца твари, пока Гекат, освободившись из её хватки, схватил свой нож. Один точный удар — и первая тварь рухнула. Из её разорванной шеи фонтаном хлынула тёмная, остро пахнущая чем-то пряным кровь.

Разведчик, воспользовавшись моментом, ударил второго очередью из автомата. Тварь зашаталась, но не упала. Беда, выдохнув, бросилась к Сургуту, помогая ему добить раненого мутанта. Ещё несколько выстрелов — и он, обмякнув, рухнул безжизненным комом на землю.

Третий успел затаиться. И лишь тихое рычание говорило, что он пытается зайти им со спины. Две очереди слились в одну, и, наконец, с мутантами было покончено.

Гекат, Беда и Сургут стояли, тяжело дыша, окружённые телами кровососов. Кровь, сочащаяся из ран, запах с привкусом железа и мускуса витали в воздухе. Только после нескольких минут, восстановив дыхание, они смогли оценить масштабы сражения.

Отдышавшись, они отошли, подошли и присели отдохнуть. «Ни минуты покоя, — пронеслось в голове Сургута. — Как вылезла та псина, так всё и пошло ей под хвост прямо».

Беда молча смотрела перед собой. Она тоже устала от бесконечных схваток, аномалий и постоянного напряжения. Но нужно было двигаться дальше. Рядом с ней сидел тот, ради кого она вернулась сюда. И сворачивать на полпути она не собиралась. Вздохнув, она вновь скосила глаз на Сургута. Тот, видимо, заметил её взгляд и ободряюще сжал её руку.

— Не сцы, всё будет хорошо. Ла-ла-ла, всё будет хорошо, — начал он напевать, его голос звучал нарочито бодро. — Ла-ла-ла, куда бы ты ни шёл. В Лиманске будет бой, на Свалке мордобой. Но будь самим собой, и будет хорошо.

Он снова переделал текст песни какого-то популярного в одно время попсового певца, добавив в него свою долю сталкерского юмора.

— Ты всегда такой позитивный? — Гекат оторвался от автомата Беды, который тщательно чистил, чтобы тот опять не заклинил в самый неподходящий момент.

— А чего грустить-то? Не надо печалиться, Кордон впереди, АЭС впереди, надейся и жди, — отчаянно фальшивил разведчик, продолжая своё «выступление».

— Давайте лучше займём рот чем-нибудь полезным? Например, едой, — подала голос Беда, пытаясь перевести разговор в более практичное русло.

— А давай, — хлопнул себя по коленям Сургут. — Мечи из печи, румяные калачи.

— Калачей нет. Но есть галеты и тушёнка, — усмехнулась Беда, развязывая тесёмки своего сидора.

Она достала несколько пачек галет и банку тушёнки, аккуратно поставив их на импровизированный «стол» — остов ржавого ящика, который они нашли неподалёку, накрытый какой-то деревяшкой.

— Ну, хоть что-то, — Сургут взял одну из галет и разломил её пополам. — Хотя, знаешь, я бы сейчас за сахарный калач убил.

— Мечтать не вредно, — усмехнулся Гекат, открывая банку тушёнки. — Но пока что придётся довольствоваться этим. А убивать — только чтоб выжить.

Беда молчала пока раздавала еду, её глаза снова скользнули по Сургуту. Она думала, что его шутки и песни — это его способ справляться со стрессом. И, возможно, именно это помогало ему оставаться таким жизнерадостным, несмотря на все ужасы происходящие в последнее время.

— Ладно, — сказала она, беря свою порцию. — Давайте поедим, а потом двинем дальше. Впереди ещё много всего.

— Ага, — кивнул Сургут, уже вовсю уплетая галеты и обводя рукой по кругу. — Куда ни глянь — везде веселье.

Гекат хмыкнул, но ничего не сказал. Он знал, что Сургут прав — впереди их ждёт ещё много весёлого, в кавычках конечно же.

Майор

— И куда это они их, интересно, тащат? — Чёрный прищурился, глядя, как шесть мужиков в броне Монолитовцев тащат троих военсталов.

— Явно не на свидание, — усмехнулся Юрка. — Да и не в кабак, все кабаки в другой стороне.

— А тебе б всё только кабаки да девки, совсем не меняешься, — Чёрный снова уставился в бинокль, бормоча с лёгкой долей раздражения.

— А чего меняться-то? — Юрка пожал плечами, его лицо расплылось в ухмылке. — Жизнь короткая, надо брать от неё всё, пока можешь.

— Твоя, насколько я помню, почти вечная, если на рожон не будешь лезть, — откликнулся мужчина.

Его спутник коротко хохотнул.

— Ладно, — наконец сказал Чёрный, опуская бинокль. — Давай двинем за ними, что ли. Надо узнать, куда они эту троицу повели.

— Ага, — Юрка встал, потянулся. — Только давай без геройства, а? Я не хочу стать следующим гостем на их вечеринке.

— Я тебя однажды сам придушу, видит Зона… — Чёрный хмыкнул, но задумался. Он знал, что Юрка прав — лезть вперёд без плана было глупо. Но что-то в этой ситуации вызывало у него тревогу. И он не мог просто так оставить это без внимания. Его внимание было приковано к Монолитовцам. Те резво волокли упирающуюся группу профессора в сторону Прометея.

— Эти орлы нам и самим нужны, — снова подал голос Чёрный, его глаза чуть сузились, когда он вновь начал наблюдать за происходящим.

Затем он встал, и они отошли чуть в сторону от кустов, за которыми сидели, чтобы обсудить план. Посовещавшись, решили, что нужен отвлекающий манёвр. Юрка, с его умением болтать и привлекать внимание, идеально подходил для этой роли. А Чёрный, как всегда, сделает всю грязную работу.

— Ладно, — сказал Юрка, проверяя свой автомат. — Я их отвлеку, а ты делай своё дело. Только не забудь, если что, я не герой. И лишних дырок мне бы иметь не хотелось.

— Не забуду, — усмехнулся Чёрный, проверяя нож на поясе. — Ты просто пошуми, а я их тихо уложу баиньки.

Юрка кивнул и двинулся вперёд, стараясь держаться в тени. Чёрный остался позади, его глаза внимательно следили за фанатиками.

Через несколько минут напарник вышел на открытое пространство, громко насвистывая какую-то мелодию. Монолитовцы сразу же насторожились, их головы повернулись в его сторону.

— Эй, мужики! — крикнул Юрка, размахивая руками. — Вы тут не видели мою собаку? Она такая большая, лохматая и любит кусать за задницу тех, кто слишком серьёзно себя ведёт!

«Зона, что я несу?» — пронеслось в его голове.

Монолитовцы переглянулись, явно не понимая, что происходит. Один из них поднял оружие, но Юрка уже начал отступать, продолжая болтать.

— Ну, вы хоть кабаки знаете в этой дыре? А то я тут новенький, хотел бы культурно отдохнуть! — его голос звучал нарочито громко, привлекая всё больше внимания. — Или девок хотя бы, сам-то я не местный, первый раз тут, — продолжал он изображать из себя идиота.

Пока Юрка отвлекал фанатиков, Чёрный двинулся с тыла. Его движения были бесшумными, крадущимися. Он подобрался к ближайшему Монолитовцу и, не тратя времени, вонзил нож в шею. Тот качнулся и наклонился. Чёрный подхватил его и тихо уложил на потрескавшийся от времени асфальт. Хорошая всё-таки штука — быстрая реакция.

Второй фанатик обернулся, услышав лёгкий шум, но было уже поздно. Чёрный, как кошка, бросился на него, перерезая горло одним точным движением.

Третий, однако, успел среагировать. Он резко развернулся, увидев, как его товарищи падают, и выстрелил в сторону сталкера. Пуля пролетела в сантиметрах от его головы, врезаясь в стену.

— Чёрт! — выругался Чёрный, укрываясь за ближайшим куском стены.

Перестрелка началась. Монолитовец, оставшийся в живых, начал стрелять в сторону Чёрного, а Юрка, поняв, что план пошёл наперекосяк, тоже открыл огонь.

— Эй, ребята, я тут! — крикнул Юрка, стреляя в сторону фанатиков. — Не забудьте про меня! Я вон и собаку свою нашёл, — он помахал в воздухе своим Бульдогом.

Чёрный, пользуясь моментом, выскочил из-за укрытия и бросил нож. Лезвие вонзилось в грудь Монолитовца, и тот рухнул на землю. Оставшихся скосила очередь напарника.

— Ну, вот и всё, — сказал Чёрный, подходя к Юрке. — Ты справился. Тебе надо было в актёры, а ты в сталкеры подался.

— Ага, — Юрка усмехнулся, вытирая пот со лба. — Только в следующий раз давай без таких сюрпризов, а? А то я чуть сам не стал мишенью.

Чёрный хмыкнул, но ничего не ответил. Военсталы, успевшие рухнуть на землю, теперь лихорадочно отползали от подходивших к ним мужчин.

— И куда мы собрались? — издевательским тоном поинтересовался Чёрный.

— Д-д-о-м-о-й, — заикаясь, пробормотал самый молодой.

Майор наконец пришёл в себя. Понял, что убивать их не будут, и решил, что пришло время показать, кто тут хозяин.

— А ну быстро развязали нас! — рявкнул он. — Иначе пеняйте на себя, отбросы!

Чёрный поднял одну бровь, саркастично скривил губы и повернулся к своему спутнику.

— Не, ты слышал? Этот выкормыш слепой собаки смеет назвать нас с тобой отбросами…

Юрка усмехнулся и слегка, краем ботинка, пнул сидящего на земле военстала.

— Слышал, Чёрный, слышал. Видимо, думает, что он всё ещё имеет здесь какую-то власть. В его, незавидном, таки я скажу, положении, храбрость сродни глупости, — пробормотал Юрка, глядя, как майор шагает вперёд под лёгким, но настойчивым напором мужчины в плаще.

Майор замер на мгновение.

«Чёрный? Тот самый?! Да нет, быть того не может, глупости. Он просто байка пьяных сталкеров. Его не существует… — но мысль уже лихорадочно билась в его мозгу. — А если не байка? Это что ж получается? Их спас сам Чёрный? Легенда Зоны? Да нет, нет, быть этого не может!» — уговаривал он сам себя.

— Может, может, — будто прочитав его мысли, покивал головой мужчина в плаще. Его голос с лёгкой усмешкой заставил майора поежиться, будто ветром подуло, показалось ему. Он споткнулся и растянулся на разбитом асфальте.

— Какой ты неловкий, — насмешливо протянул Чёрный.

Затем рывком он поставил майора на ноги и подтолкнул в спину.

— Иди давай, а то сейчас братья убиенных придут, и нам всем тут станет очень весело, — от тона правда весельем даже не пахло.

Майор вздохнул и поплёлся вперёд. «Сменили, блин, одних конвоиров на других, — подумалось ему. — Ну, эти вроде как всё ж подобрее будут, а там, может, и свалить выйдет. С сумасшедшими лучше не спорить!»

Эту прописную истину он знал хорошо. А то, что эта парочка — просто двинувшиеся сталкеры, он почти не сомневался. Во всякие легенды он не верил.

— Эй, майор, — вдруг окликнул его Чёрный. — Не думай, что мы тебя просто так отпустим. Ты нам ещё пригодишься.

— Пригожусь? — майор обернулся, его лицо выражало лёгкое удивление. — А что я могу вам дать?

— Информацию, — коротко ответил мужчина. — Ты же не просто так тут шляешься, верно? Ходишь тут, вынюхиваешь что-то, ищешь. Вот и расскажешь нам, что такое ищешь и для кого.

Майор промолчал, но в его глазах читалось напряжение. Он знал, что в Зоне информация — это валюта, и делиться ею с кем попало было опасно.

— Ладно, — сказал мужчина в плаще, видя его колебания. — Пока что просто иди. Дойдём, а там посмотрим, может, ты поразговорчивее станешь.

Майор кивнул и продолжил путь, его мысли путались. «Кто они такие? И почему они так уверены в себе? Чёрный? Нет, это просто совпадение… Просто двое сумасшедших…»

Но где-то в глубине души он понимал, что, возможно, столкнулся с чем-то большим, чем просто сталкеры. И это заставляло его нервничать ещё больше.

В западне

— И кто это такой?! — Беду трясло от страха. Она высунула нос из норы куда они забились и тут же юркнула назад.

— Псевдогигант, — беспечно отозвался Сургут. — Просто очень и очень большой. Раза в два больше обычного.

Девушка тихо застонала, даже если представить эту махину в два раза меньше, то всё равно он был очень и очень большим.

Пару часов назад.

Весело насвистывая очередную переделанную им песенку, Сургут шёл впереди группы. Его настроение было приподнятым, несмотря на все перепитии. Но вдруг они услышали хруст ломаемых деревьев и топот, от которого слегка подрагивала земля.

Первым среагировал Гекат.

— Ходу, ходу! — бросил он и кинулся бежать.

Из леса вывалился мутант. Краем глаза Беде удалось его разглядеть.

Огромная туша, каплеобразное туловище венчала здоровенная, чуть меньше тела, голова с несоразмерно маленьким ртом. Эту весьма неровную голову «украшали» многочисленные вмятины и кратеры — видимо следы мутационных процессов.

По бокам висела пара гипертрофированных конечностей. Его ноги, скорее всего бывшие человеческие руки, судя по их виду использовались для передвижения и видимо для хватания.

Когда он слегка повернулся девушка успела увидеть заднюю конечность, гибрид похожий на человеческую ступню и хвост, выросший из позвоночника, что лишь добавляло мутанту жутковатого вида.

Особь достигала роста около метров четырёх и судя по тому как дрожала земля весила если только на немного меньше. Внешняя неуклюжесть была обманчива — тварь перемещалась невероятно быстро и стремительно в желании догнать убегающих от неё людей.

Псевдогигант издал громкий рык, от которого у всей троицы заложило уши. Его маленькие глаза, горящие яростью, мгновенно нашли цель. Он наклонил лобастую голову и бросился вслед за Бедой. Та взвизгнула и тоже резво заперебирала ногами.

— Бежим! — закричал Гекат, но было уже поздно.

Мутант бросился вперёд, его руконоги, как про себя обозвала их девушка, с лёгкостью разрывали землю. Он вдруг напрягся и прыгнул. Огромное тело взмыло в воздух, и через мгновение псевдогигант приземлился прямо перед группой, создавая локальную ударную волну. Земля под ногами сталкеров задрожала, и они рухнули как подкошенные, но тут же вскочили.

— Разбегайтесь! — крикнул Сургут, отпрыгивая в сторону. Повторного приглашения никому не потребовалось.

Псевдогигант, как носорог снова наклонил башку и двинулся напролом. Его цель была ясна — уничтожить всех, кто оказался на его пути. Гекат успел выстрелить несколько раз, но пули, казалось, лишь разозлили мутанта.

— В голову не берёт! — закричал он, отступая.

Сургут, не теряя времени, бросил гранату. Взрыв оглушил псевдогиганта, но не остановил. Мутант лишь замедлился, его движения стали более осторожными, но глаза по-прежнему горели яростью.

— Он не сдаётся! — крикнул Беда, её голос дрожал от страха. —Нас кажется сейчас сожрут!

— Тогда мы его остановим! — ответил Сургут, выхватывая нож.

Псевдогигант снова ринулся в атаку, но сталкеры были готовы. Гекат и Сургут, действуя синхронно, начали отвлекать мутанта, а Беда, воспользовавшись моментом, бросила ещё одну гранату.

На этот раз взрыв достиг цели, тварь повернулась, увидела летящий предмет и ловко схватила его, тут же сожрав. Тело его содрогнулось, видимо граната всё-таки разорвалась.Псевдогигант рухнул на землю, его огромное тело задрожало, а затем замерло. «Что-то она ему там повредила, ” — подумалось Беде.

— Ну и тварь… — прошептал Сургут, вытирая пот со лба.

— Кто это был? — не повышая голоса спросила девушка и осторожно пнула лежащего мутанта.

— Это мутант, кто ж ещё, — сказал Гекат, подходя к трупу. — Результат экспериментов. Тупиковая ветвь эволюции, но от этого не менее опасная.

Беда молча смотрела на мутанта. Её глаза скользили по его телу, и она заметила странные детали — под животом был отросток, напоминающий человеческую ступню, а кожа на морде была полупрозрачной, словно скрывая под собой искажённое лицо человека.

— Он… он был человеком? — спросила она, её голос звучал тихо.

— Когда-то, — ответил Гекат. — Но теперь это просто монстр. Он результат генетических экспериментов над человеческими зародышами, как говорят.

И тут… тварь зашевелилась и начала подниматься. Вся троица бросилась прочь. Увидев нору в земле, достаточно большую, они дружно забились туда. В надежде, что не найдя людей монстр просто уйдёт.

И вот, сидели они там уже часа два, а скотина уходить так и не собиралась. Пошатываясь псевдогигант бродил по поляне и изредка словно стонал. Они надеялись, что он просто издохнет от внутренних повреждений, а потому сидели и ждали.

Тварь издыхать не собиралась. Её огромное тело всё ещё дёргалось, но сталокеры понимали, что угроза миновала. Беда, которой наскучило просто сидеть и ждать, пристала к мужчинам с расспросами.

— Ну, расскажите, что знаете про опыты над людьми. Как вообще эдакая страшилина вышла-то? — спросила она, её глаза горели любопытством.

Гекат почесал уже изрядно отросшую щетину и пожал плечами.

— Я что знал, рассказал… — пробормотал он, явно не желая углубляться в тему.

Сургут, напротив, устроился поудобнее. Он умудрился вытянуть ноги, закинуть под голову рюкзак и почти улёгся, как будто готовился к долгому рассказу.

— Я про многое узнавал, прежде чем пойти сюда, — начал он. — Расскажу, что знаю.

Беда придвинулась ближе. Даже Гекат, несмотря на свою сдержанность, слегка наклонился в сторону разведчика, чтобы лучше слышать.

— Псевдогиганты, как и многие другие мутанты, — результат экспериментов, — начал Сургут. — Программа называлась «Универсальный солдат». Идея была в том, чтобы создать идеального бойца — сильного, выносливого, неуязвимого. Но что-то пошло не так.

— Что именно? — спросила Беда, её голос звучал тихо, но с явным интересом. — Это как Янпольский, он же тоже хочет создать супер солдата.

Мужчина кивнул и продолжил.

— Гены, — ответил Сургут. — Учёные пытались скрестить человеческую ДНК с чем-то другим. То ли со свиньёй, то ли с курицей, а может с обоими сразу. В итоге получились вот такие… — он кивнул в сторону псевдогиганта.

— Но зачем? — не унималась Беда. — Зачем создавать таких монстров?

— Война, — коротко ответил Сургут. — Всегда есть те, кто хочет быть сильнее других. Но Зона… она всё перевернула. Эксперименты вышли из-под контроля, и теперь эти твари бродят тут, как напоминание о человеческой глупости. Когда прогремел Второй Взрыв лаборатории были обесточены и мутанты вырвались на свободу. А тут радиация, аномалии, они изменились ещё больше…

— А почему все они такие… странные? — спросила Беда подбирая слова, её взгляд скользнул по бесцельно шатающемуся мутанту. — У него же есть что-то человеческое.

— Потому что они когда-то были людьми, — сказал Сургут, его голос стал тише. — Зародыши, младенцы… их использовали как материал. Вот и получилось то, что получилось.

Беда замолчала, её лицо стало серьёзным. Она смотрела на псевдогиганта, и в её глазах читалась смесь жалости и ужаса.

— Это же просто бесчеловечно, вам так не кажется? — спросила она, её голос звучал почти шёпотом.

Сургут кивнул.

— Бесчеловечно. Но есть плюс, они даже не понимают, что с ними что-то не так. Хотя, есть и разумные, те может что-то и соображают. И тогда я им не завидую, — он опустил голову замолкая.

Гекат, до этого молчавший, вдруг добавил:

— Зона не прощает ошибок. И те, кто их совершил, давно уже расплатились. Но их наследие осталось.

Беда вздохнула, её глаза опустились.

— Это так… жестоко.

— Это Зона, — сказал Сургут. — Здесь жестокость — это норма. Но мы всё ещё люди. И пока мы помним, что такое человечность, у нас есть шанс что-то исправить. Даже если наше ДНК уже изменено, главное чтобы сознание было людским.

Возможно они бы просидели там ещё долго, тварь бы или ушла или издохла от внутренних повреждений, но тут вмешалась третья сила…

Киса

— Откуда она взялась, не понял никто. Просто появилась. Раз — и на поляне уже стоит, помахивая толстым чёрным хвостом, химера. Здоровенная такая химера. И на удивление не такая уродливая, как её сородичи из Рыжего и Припяти. Эта скорее и вправду походила на большую кошку. Только с двумя головами. Одной поменьше и второй — нормальной. Та, что поменьше, торчала сбоку и казалась совсем безжизненной.

В какой-то момент Сургута, да и остальных, посетила мысль, что кошка будто красуется. Поворачиваясь к ним, как подумала про себя Беда, "рабочей стороной", та постояла немного, потянулась, выпуская острые как бритва когти, и зевнула.

Наконец ей это надоело, и киса тихо заурчала. На это урчание и повернулся пошатывавшийся псевдогигант. Завидев новую жертву, он шустро заспешил к ней. Но вот кошка оказалась проворнее. Отскочив в сторону от уже занесённой ноги, она резво вскочила мутанту на загривок. Гигант заверещал и закрутился вокруг своей оси, пытаясь скинуть неожиданного захребетника. Химера издала звук, похожий на издевательский смешок, и ещё крепче вонзила длинные когти в спину противника. Кровь брызнула из ран и потекла вниз, оставляя алые мокрые следы на спине гиганта.

Но тот вдруг что-то сообразил и упал на спину в попытке раздавить наглую двухголовую кошку. И ему бы это удалось, если б она в последний момент не спрыгнула с него.

Гигант извернулся и попытался схватить химеру своей руконогой, но та с лёгкостью укусила тянущуюся к ней длань. Гигант снова заревел, пошатнулся и упал. Затем попытался встать, и в этот момент двухголовая кошка набросилась на него, пластая уродливую морду своими длинными и острыми когтями.

Глаза гиганта лопнули и вытекли, рев сотряс воздух, а химера всё продолжала нарезать здоровяка на кровавые тонкие лоскутки.

— Не думала, что они дерутся между собой, — прошептала Беда.

— Ещё как, — откликнулся Сургут. — Территорию делят обычно или добычу.

Из угла донёсся стон, полный понимания.

— Ребят... — голос Геката не внушал надежды на хорошее.

Две пары глаз тут же выжидающе уставились на него.

— Мы, кажется, в её доме сидим, — севшим голосом ответил на немой вопрос бывший монолитовец. — У меня тут под задницей кость вон, берцовая! — для пущего эффекта кость была выужена и показана всем.

Сомнений не было — кость. Точно кость. Берцовая. Явно от крупного мужчины. Это уже отметила Беда, не зря всё же училась.

— Ну что ж, значит, это её нора, — пробормотал Сургут, голос разведчика звучал с лёгкой долей сарказма. — И мы тут засели, как закуска на после основного блюда.

Беда посмотрела на химеру, которая тем временем уже почти расправилась с псевдогигантом. Её когти, острые как бритвы, впивались в толстую кожу мутанта, а зубы с лёгкостью отрывали куски плоти.

— Может, пока она занята, нам стоит тихонечко свалить? — предложила девушка, но голос звучал неуверенно.

— Ага, тихонечко, — усмехнулся Сургут. — Только вот химеры слышат лучше, чем мы, намного лучше.

— И что тогда делать? — спросила Беда.

— Ждать, — ответил Гекат. — И надеяться, что она нажрется и свалит.

Химера, закончив с псевдогигантом, подняла голову и посмотрела в сторону норы, облизнула окровавленную морду и снова потянулась. Её глаза, казалось, изучали людишек, что забились в дальний угол.

— Ну, вот и всё, — пробормотал Сургут, и его рука медленно потянулась к автомату. — Теперь наша очередь. Попробуем, конечно, отбиться, но регенерация у них такая... — протянул он.

Но химера, к удивлению всех, лишь зевнула, показав ряд острых зубов, и медленно направилась в сторону леса.

— Она... она нас не тронула? — прошептала Беда с недоумением.

— Видимо, сыта, — ответил Гекат, его глаза не отрываясь следили за удаляющейся фигурой химеры.

— Или просто решила, что мы не стоим её внимания, — добавил Сургут, облегчённо выдыхая.

Беда вздохнула, её тело расслабилось.

— Ну, хоть что-то хорошее.

— Да уж, — кивнул Сургут. — Но давайте не будем испытывать судьбу. Уходим, пока она не передумала и не решила, что ей стоит прибить нас про запас.

Тихо выбравшись из укрытия, троица так же, тихой сапой, бросилась в противоположную от химеры сторону. Встречаться с ней как-то никому не хотелось. Благо, аномалий заметно не было, и можно было позволить себе перемещаться короткими, но быстрыми перебежками.

Впереди замаячили дома — старые, уже почти развалившиеся. Видимо, остатки одной из тех деревень, что бросили при первом Взрыве, подумалось девушке.

— Туда, — коротко бросил Гекат, указывая на самый сохранившийся дом. — Там сможем хотя бы немного передохнуть.

Беда кивнула, её ноги уже начинали подкашиваться от усталости. Сургут, как всегда, шёл впереди, его глаза внимательно осматривали местность на предмет опасности. Привычку, как говорится, не пропьёшь.

Подбежав к дому, они замерли у двери. Гекат осторожно толкнул её, и она со скрипом открылась, открывая взорам тёмное, пыльное помещение.

— Всё чисто, — пробормотал он, заглянув внутрь. — Никого нет и, кажется, давно и не было.

Они вошли, закрыв за собой дверь. Внутри было тихо и пусто, если не считать слоя пыли на полу и почти отвалившихся обоев на стенах. Мебель, какая и была, видимо, растащили на дрова, а что было железного — ещё первые мародёры в утиль посдавали, да, были и такие смельчаки, которых радиацией было не напугать.

— Ну, хоть крыша над головой, — сказал Сургут, снимая рюкзак.

Беда опустилась на пол, её спина опёрлась на стену. Она закрыла глаза, пытаясь отдышаться.

— Ты в порядке? — спросил бывший фанатик, его голос прозвучал с лёгкой тревогой. Всё-таки она не привыкла, как они, носиться по Зоне, задравши хвост. Да и хрупкая девушка — это вам не два крепких мужика.

— Да, просто устала, — ответила она, открыв глаза. — И голова кружится немного.

— Это от адреналина и усталости, — сказал Сургут, доставая флягу с водой. — Попей, полегчает.

Он протянул флягу девушке, и она с благодарностью приняла её.

— Спасибо, — прошептала она, сделав несколько глотков.

Гекат тем временем уже осматривал дом, проверяя, нет ли здесь чего-то полезного.

— Ничего ценного, — пробормотал он, возвращаясь. — Но зато безопасно. Насколько это возможно, — тут же поправился он.

— Надеюсь, — сказал разведчик, его глаза были прикованы к окну. — Химера, конечно, ушла, но кто знает, что ещё тут может быть.

Беда вздохнула, её взгляд скользнул по комнате.

— Как вы думаете, что это за деревня? — спросила она, её голос звучал задумчиво.

— Сложно сказать, — ответил Гекат. — Таких много. Люди бежали, бросая всё. А Зона сделала своё дело.

— Жутко, — прошептала Беда, её глаза снова закрылись.

— Это Зона, — отозвался Сургут. — Здесь всё жутко. Но мы всё ещё живы, и это главное.

— Надо будет сходить только попозже, воды набрать, я там сруб колодца видел, — Гекат тоже устроился на полу, вытягивая ноги.

— А сам колодец успел заметить? Точнее, то, что он вызывает ряд сомнений, что к нему вообще стоит подходить, — ответил ему Сургут.

— Что с ним? — настороженно поинтересовался монолитовец. — По мне колодец как колодец...

— Здесь всё труха трухой, он, кстати, тоже, — протянул мужчина. — А вот цепь и ведро новенькие, будто их только вчера повесили.

— И когда ты только всё заметить успеваешь?! — Беда поёрзала на пятой точке, устраивая её поудобнее.

— Работа такая, была, — заметил Сургут. — Работы нет, а привычки остались. Полезные привычки, я вам скажу. Всё, что здесь странно, оно, знаете ли, чаще всего опасно. Я бы и вам советовал быть чуть внимательнее.

Они бы, наверное, ещё долго препирались, но тут... За дверью послышались чьи-то шаги. Мужчины тут же вскочили на ноги, сжимая автоматы, и встали по обе стороны от проёма. Оказать, так сказать, тёплый приём незваному гостю.

Деревня

Дверь распахнулась с тихим скрипом.

В воздухе на какое-то время повисла тишина. Затем послышались шаркающие шаги — медленные, неспешные, но совершенно отчётливые.

Беда замерла, прижимая ладони ко рту. На запылённом полу чётко отпечатывались следы босых ног… вот только самого идущего видно не было.

Сургут и Гекат тоже словно окаменели. Шаги приблизились к покосившейся печи в углу.

Глиняный горшок на полке вдруг сам по себе качнулся.

Створка окна с хлопком распахнулась.

Изодранные занавески заколыхались, будто от прикосновения невидимой руки. Следы развернулись и направились обратно.

Со двора донёсся резкий грохот цепи, затем — стук жестяного ведра о деревянный сруб.

Тишина. И снова шаги. На этот раз — прямо к Беде.

Её нервы не выдержали. Пронзительный крик разорвал тишину, прежде чем она рухнула на пол, теряя сознание.

— Чёрт! — забыв про осторожность, Сургут бросился к ней.

Он принялся хлопать её по щекам, пытаясь привести в чувство.

— Дыши, дыши, чёрт возьми!

Как только её глаза открылись, он подхватил её на руки и ринулся к выходу, не раздумывая.

Гекат, не отставая, бежал следом, не разбирая дороги. Его обычно невозмутимое лицо было искажено редким выражением страха.

Они не останавливались, пока не оказались на безопасном, как им показалось, расстоянии от странного дома.

— Что… что это было? — еле выдохнула Беда, всё ещё дрожа.

Сургут, тяжело дыша, лишь покачал головой:

— Не знаю. Но одно ясно — в этой деревне живёт что-то очень непонятное и, скорее всего, неприятное.

Гекат мрачно добавил:

— И нам здесь вряд ли рады.

Троица в полном молчании продолжила путь, бросая тревожные взгляды на покинутые дома. Каждое строение теперь казалось потенциальной ловушкой, каждое окно — наблюдающим за ними глазом.

Выбравшись на опушку леса, они присели на поваленное дерево. Сердцебиение постепенно замедлялось, но пальцы всё ещё дрожали — адреналин отпускал неохотно. Беда вытерла пот со лба грязным рукавом, оставив тёмную полосу на коже.

— И всё же, что это было? — её голос был хриплым от пережитого стресса. — Призрак? Их же не существует…

Сургут крутил в пальцах сломанную ветку, разглядывая трещины на коре.

— В Зоне есть много вещей, которых не существует, — он сделал особое ударение на последнем слове. — Но они есть. Тот же дядя Миша. Возможно, и это явление сродни ему.

— Ага, тётя Маша, — неожиданно фыркнул Гекат, и тут же сам удивился своей шутке: надо же, ещё и шутить силы остались. Напряжение немного спало.

— Ну вот и название придумали, — Сургут бросил ветку, следя, как она катится по склону. — А раз есть название, есть и явление. Пусть учёные ломают голову, что это. Нам же… — он обвёл взглядом спутников, — нужно найти Дока, этот чёртов артефакт и постараться, чтобы я не превратился в очередную страшилку для отмычек. Все согласны?

Беда и Гекат переглянулись. Гекат лишь резко кивнул — бывший монолитовец давно привык действовать, а не размышлять.

Сургут шлёпнул себя по коленям, поднимаясь.

— Тогда вперёд. Куда — хрен его знает. Но сидя на месте мы точно ничего не найдём.

Он сделал шаг, и в этот момент из кустов выскочил… обычный заяц. Зверёк замер, уставившись на них чёрными бусинами глаз, затем резко рванул прочь. После пережитого даже этот безобидный зверёк заставил вздрогнуть.

— Ну что, — мужчина криво улыбнулся, — за зайцем, что ли?

Троица двинулась вперёд, оставляя за спиной деревню.

Первой неладное почуяла Беда. Она остановилась, широко распахнула глаза и замерла.

— Эй, ты чего встала? — окликнул её Гекат.

— «Я взял на мушку чудище на фонарном столбе. А потом понял — оно делает гимнастику. Мне бы не понравилось, если бы меня укокошили на велотренажёре!.. Пригляделся к этой зверюге… заметил в лапе платок. И понял — она не скалится, а чихает. Это не запрещено… Я увидел Тиффани и подумал: „Что делает белая девочка ночью в гетто среди толпы монстров с учебниками по квантовой физике?“ Она явно замыслила недоброе. Ей на вид лет восемь — не по возрасту предмет! И я решил: она не та, кем кажется… А вообще не допытывайтесь, просто сработал инстинкт…» — процитировала она популярный в своё время фильм «Люди в чёрном».

Оба мужчины непонимающе уставились на неё.

— Ну подумайте сами, откуда здесь заяц?! Совершенно нормальный заяц! — вскричала девушка.

Сургут, как и Гекат, задумался. И правда, откуда здесь, в Зоне отчуждения, где кругом одни мутанты, взялся совершенно обычный грызун? Она права, это же ненормально!

Заяц, отбежавший уже на приличное расстояние, тоже замер, обернулся, глядя на них глазами-бусинками, и едва разведчик поднял автомат — вдруг оглушительно взвыл и на глазах стал меняться.

— Мимик! — заорал Гекат, выпуская в тварь очередь.

Тварь выглядела весьма внушительно. Огромные перепончатые лапы делали её похожей на лягушку. Здоровенный, в половину морды рот, усеянный острыми зубами, выпученные глаза. Покатый, прикрывающий надбровные дуги лоб. Жилистое тело метра под два ростом. «И как только уместилась в зайца», — мелькнула мысль в голове Сургута.

Длинные суставчатые ноги с острыми когтями — такими очень удобно лягаться. И вся эта «красота» сейчас готовилась прыгнуть в их сторону.

Мимик взвыл, его перепончатые лапы с когтями впились в землю, и вся его жуткая масса рванула вперёд.

Монолитовец уже стрелял — очередь прошила воздух, но тварь рванула вбок, уворачиваясь с неестественной для своего размера ловкостью. Пули лишь содрали кусок кожи с бока, но не остановили. Брызнула зеленоватая кровь, орошая землю и траву.

Мимик прыгнул. Длинные суставчатые ноги с когтями-лезвиями вытянулись вперёд — прямо к Беде.

Сургут рванул её за руку, отшвырнув в сторону. Сам он не успел увернуться — коготь чиркнул по бронежилету, оставив глубокую царапину. Мужчина прерывисто дышал, но времени на отдых у них не было.

Пока Гекат перезаряжался, разведчик, не теряя времени, выхватил нож и рубанул по ближайшей, протянутой к нему лапе. Лезвие впилось в жилистую плоть, но мышцы оказались очень прочными — клинок лишь оставил глубокий порез.

Мутант взревел и мотнул головой, пытаясь вцепиться зубами. Сургут едва отпрыгнул, чувствуя, как острые клыки щёлкнули в сантиметре от его лица. Зубы тварь явно не чистила — смердело из её пасти просто ужасно.

Девушка наконец пришла в себя. Её руки дрожали, но она подняла оброненный автомат и выстрелила — раз, другой. Одна пуля попала в плечо твари, вторая — рикошетом отскочила от лба.

Мимик дёрнулся, но не остановился. Его выпученные глаза сузились, будто в ухмылке.

Гекат наконец закончил перезарядку.

— Так не справимся, надо подрывать!!! — рявкнул он.

Сургут понял его мгновенно — он рванул вбок, отвлекая тварь, пока Гекат выдергивал чеку и швырял гранату под ноги чудовищу. Разведчик тем временем повалил Беду в ямку, накрывая её собой.

Взрыв. Оглушительный взрыв, казалось, разорвал барабанные перепонки. По бронежилету и голове застучали комья земли.

Грохот на время дезориентировал его, земля вздыбилась. Мутанта отбросило в сторону — его перепончатые лапы дёргались, но он уже поднимался, несмотря на рваную рану на боку, на оторванную верхнюю конечность. Ну и живучая же оказалась тварь.

— В голову! В голову! — орал Гекат, строча очередью.

Мимик рванул навстречу — и тут вскочила Беда, выстрелила практически в упор в подскочившую к ней дрянь. В глаз. Она и сама не поняла, как умудрилась попасть.

Тварь взвыла, дёрнулась… И тут уже Сургут вонзил нож в основание черепа, подкравшись сзади.

Мимик рухнул, дёргаясь в предсмертных судорогах. Его лапы скребли землю, зубы щёлкали в пустоту, но жизнь уже уходила. Вытекала зеленоватыми, пахнущими гнилью каплями его крови.

Тишина. Она опустилась словно плотное покрывало. Казалось каждый из них слышал ток крови в ушах.

— Вот же… — выдохнул Сургут, вытирая окровавленный нож.

Беда опустилась на колени, её трясло от пережитого ужаса. Гекат молча перезаряжал автомат, бросая взгляды на лес.

— Ну что, — Сургут тяжело дышал, вытирая пот со лба, — теперь я понимаю, почему в Зоне нет кроликов.

Гекат пнул ногой бездыханное тело мимика:

— Жаль, не успел спросить, где он научился так хорошо прыгать. Мне бы это иногда пригодилось.

Беда, всё ещё дрожа, поднялась на ноги:

— Вы только посмотрите на него… — её голос дрожал. — Кажется, он смеётся над нами.

Действительно, оскал мёртвого мутанта напоминал жутковатую усмешку.

— Ну, теперь-то мы знаем его секрет, — Сургут перезаряжал пистолет. — В следующий раз будем стрелять во всех зайцев подряд. Так сказать на опережение.

— Не лучший вариант, — хмыкнул Гекат. — Особенно с нашим-то боезапасом. Потом будем пулять из рогаток.

— А что, идея! Так мы его не убьём и сможем приручить, — неожиданно оживилась Беда. — Заведём себе ручного кролика? Будем на привязи водить. А если кто-то нас обидит он его сожрет!

Сургут и Гекат переглянулись.

— Ты знаешь, — сказал Сургут, — иногда твои шутки даже хуже, чем у меня. Этим «кем-то» можем стать мы. Мне кажется ему нет разницы кого жрать…

— Спасибо, — девушка сделала реверанс. — Стараюсь, — она улыбнулась, понимая, что её шутка разрядила атмосферу.

Троица двинулась дальше, оставляя позади жуткий «трофей». Все жутко устали, но нужно было идти.

— Эй, — вдруг сказала Беда, — а если следующий мимик прикинется хомяком? Представьте себе, нас сожрал хомяк…

Сургут просто застонал. Гекат невозмутимо продолжил идти:

— Я уже ненавижу шутки. И Зону тоже…

— Добро пожаловать в клуб, — пробормотал Сургут.

Юрий Сергеевич

Придя в себя, девушка привычно забросала мужчин вопросами. Особенно досталось Гекату.

— А откуда ты знал, что это за тварь такая? Встречал таких уже? — затараторила она.

Гекат поморщился, зашивая сперва руку, разодранную когтями, а потом и за куртку принялся. В пылу боя не сразу и заметил, что ранен.

— Не встречал, но слышал. Янпольский рассказывал про опыты над жабами.

— Это из квакухи такая дрянь получилась? — удивился молчавший Сургут.

Монолитовец кивнул.

— Из неё самой. Мало что знаю. Но расскажу, что слышал.

Гекат вздохнул, затягивая последний узел на нитке, и откинулся на рюкзак.

— Представь обычную жабу, — начал он, тыкая иглой в сторону Беды. — Большую, мерзкую, но в целом — просто жабу. Теперь возьми какого-нибудь учёного-психопата, который решил, что Зоне не хватает кошмаров. Например, известного нам всем товарища Янпольского.

Он отломил с ближайшего куста сухую палочку и как смог нарисовал в пыли схему, попутно поясняя рисунки:

— Взяли ДНК жабы — основу, чтобы сохранить прыгучесть и живучесть этого вида. Добавили гены какой-то дряни, кого я так и не понял — отсюда мимикрия, способность превращаться в мелких зверьков, в людей и так далее. Примешали что-то от хищных млекопитающих — зубы, агрессию, охотничьи инстинкты. Ну, а какое оружие без этого? Не забыли и про насекомых — суставчатые ноги с зазубринами, скорость реакции… — он закончил рисовать.

— А потом, — Гекат размазал схему подошвой, — всё это вкололи в эмбрионы жаб, в мелкие икринки, а как получили нужные образцы — выпустили в Зону. Выжили самые страшные. Да ещё и мутировали.

Сургут фыркнул:

— То есть это типа живая биологическая мина? Притворяется безобидной зверушкой, пока не подойдёшь? Ну или твоей бабушкой?

— Именно. — Гекат швырнул палочку в кусты. — И знаешь, что самое страшное?

Беда насторожилась:

— Что?

— Что они, возможно, до сих пор эволюционируют. Представь во что они могут выродиться…

Девушка поежилась. Тишина повисла над их головами. Где-то вдали прокричала неведомая птица — скорее всего, ворон, других тут, считай, и не водилось. А эти выжили, приспособились.

Сургут первым нарушил молчание:

— Ну что, идём дальше? Пока очередная «жабка» не решила, что мы — её обед.

Троица поднялась, бросая последний взгляд на труп мимика. Его выпученные глаза уже помутнели, но острые зубы всё ещё казались готовыми вцепиться в живую плоть.

Вскоре они вышли на очередное болото. А может, на то же самое. Им казалось порой, что они ходят по кругу, бесцельно сжигая минуты и часы жизни.

Беда замерла, ощущая, как ледяная вода медленно просачивается сквозь прорезиненную ткань ботинок. Под ногами чавкало, булькало, пахло торфом и подгнивающей травой. Казалось, эти топи протянулись на сотни километров — мутные, безжизненные, затягивающие в себя трясиной.

Но вдруг Гекат резко остановился. Его плечи напряглись, пальцы сжали ствол автомата чуть крепче. Он обернулся, и в его глазах читалась настороженность.

— Гать! — прошептал он так тихо, что слова были едва слышны. — Тут точно гать. Смотрите… А значит, тут кто-то ходит.

Беда шагнула ближе, заглянула через его плечо.

Сквозь мутную, тёмную воду проступали очертания — явно не природного происхождения, слишком уж ровные. Деревянные плахи, уложенные вплотную, будто чья-то рука намеренно проложила здесь путь. Но кто? И зачем?

Тропа уходила вперёд, в серую пелену тумана, который резко опустился на местность, и Беде вдруг стало казаться, будто она ведёт не просто через болото — а куда-то в другое место. Туда, где законы Зоны становились бы ещё более странными.

Мотнув головой, девушка прогнала наваждение. Открыла рот, собираясь что-то сказать, и снова замерла. Из тумана, прямо на них, медленно переступая огромными лапами, вышла собака. Та самая! Умные её глаза следили за людьми. Каждый из них предпочёл не делать резких движений — тропинка была узкой, а плюхнуться по горло в холодную воду, а то и в трясину, никому не хотелось.

Собака наклонила лобатую голову и тоже замерла. Стояли они так довольно долго. Сверлили друг друга пристальными взглядами, но никто не решался двинуться первым. Ни мутант, ни люди.

Наконец из тумана донёсся звук шагов. Хлюп-хлюп-хлюп… И мужской, словно надтреснутый голос:

— Мия, ты нашла наших гостей? — вопрошал голос.

Мутант тихо заворчал, словно отвечая говорившему. Теперь уже Сургут потряс головой. *Не может быть, с мутантом разговаривать…* И вдруг его осенило. Он знал лишь двух людей, которые могут понимать этих тварей. Кажется, они нашли того, кого искали.

Из тумана показалась высокая мужская фигура. Тяжёлый прорезиненный плащ почти до пят, глубокий капюшон, за плечом висит двустволка.

— Доброго дня, — поднял руку в приветственном жесте мужчина.

— Здравствуйте, а вы кто? — Беда первой пришла в себя.

Собака тоже отошла от людей и села прямо в воду, у ног говорившего.

— Юрий Сергеевич? — Сургут внимательно изучал стоявшего перед ним человека.

Тот кивнул.

— Он самый. А это Мия, мой пушистый друг в скитаниях. Не стоит бояться, — обратился он к Беде.

— А я и не боюсь. Она не укусит, только волнуется, что мы можем навредить её детям…

— О, так вы, как и я, эмпат? Приятно, приятно. Но что же мы стоим? Пойдёмте. Своего дома у меня, конечно, тут нет, но я нашёл неплохую избу. Там даже печь сохранилась.

Девушка тут же принялась щебетать, рассказывая про странное явление, которое они видели в деревне:

— А ещё, представляете, там в колодце… вода светилась! Я сначала испугалась, когда заметила, но потом… — её голос слегка дрожал пока она вспоминала, что видела.

Сургут перехватил встревоженный взгляд Геката. Оба понимали — в деревне действительно появилась аномалия, но вот светящуюся воду они не заметили.

— Ты говоришь, вода светилась? — переспросил Юрий Сергеевич. — Как именно? Голубым? Зелёным?

— Синеватым таким… — девушка замолчала, заметив напряжённые лица мужчин. — Что-то не так?

Гекат привычно проверял магазин автомата. Сургут слушал её рассказ.

— Светящаяся вода — это либо Плёнка, либо новый тип аномалии. В любом случае — стоит держаться подальше, — заключил Сергеевич.

За разговором они подошли к небольшой хатке. Беда вспомнила, что их называют мазанками. Внутри было сухо, даже вполне уютно. Старенький, но чистый диван, печь, от которой тянуло теплом. И вкусно пахло какой-то похлёбкой. Юрий Сергеевич усадил гостей за стол и налил им варева из помятой алюминиевой кастрюльки.

— А как же радиация? — кивнула на посудину девушка.

— Она тут кругом, милая барышня, так что не стоит тревожиться. В этой кастрюльке её очень мало. Как и в мясе. Мне удалось поймать молодого кабанчика. Ещё не успел пропитаться.

— А я думал, вы их только лечите, — пробормотал с набитым ртом Сургут.

— К сожалению, я их ещё и ем. Питаться мне необходимо, — развёл руками хозяин хатки. — И зачем же вы пришли сюда? — наконец решил он расспросить своих гостей.

— Чёрный послал, — откликнулся Гекат. — Вас отыскать и один нужный артефакт. Сказал, вы можете помочь ему, — монолитовец кивнул на разведчика.

Дальнейший час они рассказывали, что произошло с Сургутом. Юрий Сергеевич лишь изредка хмыкал, смотрел на мужчину из-под седых бровей, постукивал пальцами по столешнице и молчал. Наконец он заговорил.

— Изменение ДНК — процесс сложный. Боюсь, я смогу лишь усыпить тот ген, что сейчас изменяет вас. Но излечить… нет, я не уверен, что справлюсь. Но попытаться можно. Но сперва вам нужно будет отыскать Куриный камень. Это образование способно само изменять многое, поворачивать события вспять, и да, с его помощью возможно нам удастся обернуть ваши процессы назад. Но я не уверен, — вновь повторил он. — Вам нужно будет пойти в… — договорить он не успел.

За окном внезапно раздался треск ломающихся веток. Все замерли. Девушка почувствовала — что-то идёт. Что-то большое…

В путь

— Кто-то идёт, — прошептала внезапно осипшим голосом Беда, её пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели.

Сургут и Гекат мгновенно насторожились, но Юрий Сергеевич лишь лениво махнул рукой:

— А, это псевдоквак, — будто между делом заметил он, поправляя очки, надетые буквально за секунду до того. — Он часто тут мимо ходит. Здесь, неподалёку, лаборатория была… — Его голос стал глуше, глаза затуманились воспоминаниями. — Отсюда и необычные мутации в таком количестве. Учёные проводили множество опытов над уже имеющимися созданиями… вот и доигрались. Прорыв случился тоже из-за них…

Он умолк, погружаясь в свои мысли. Перед глазами встал тот злополучный день, когда всё пошло наперекосяк.

*В лабораторном корпусе № 4 было тихо. Сам он оказался там по чистой случайности — пригласили как независимого консультанта. Он говорил им, что это плохая затея, но кто будет слушать сбрендившего, по их мнению, старика? Мониторы показывали аномальные скачки пси-активности, но доктор Петров, его бывший коллега, с лихорадочным блеском в глазах настаивал: «Это же прорыв, Юрий Сергеевич! Мы сможем контролировать Выбросы!»

Они не успели даже начать эвакуацию. Первая волна пси-воздействия ударила по мутантам в вольерах. Животные… нет, это были уже не животные, а нечто иное, более страшное, скрещённое с порождениями более ранними, завыли в унисон. Крепкие, пуленепробиваемые стекла, сдерживающие их, лопнули под напором сильных тел. А потом…

Потом была только бегущая толпа обезумевших существ — гибриды, химеры, мутанты всех мастей — сметающая на своём пути и заграждения Периметра, и людей, и технику. Кто-то кричал, что это кара небес. Кто-то — что сама Зона мстит за вторжение в её владения.*

Юрий Сергеевич вздрогнул, вернувшись в настоящее. Его пальцы непроизвольно дрожали.

— Так что наш «псевдоквак», — он кивнул в сторону окна, за которым уже стихал звук хлюпающих шагов, — скорее всего, один из тех, кому повезло сбежать тогда. Или… — он горько усмехнулся, — кому не повезло выжить. Мне их жаль, они всего лишь жертва наших амбиций…

Беда припала к дальнему окну — ей очень хотелось увидеть этого нового мутанта. Хозяин сказал, что он обязательно покажется, всего на минуту. Но она успеет его рассмотреть.

Из тумана действительно выплыла странная фигура — нечто среднее между той тварью, что они видели на поляне, и лягушкой, с перепончатыми лапами и выпученными, абсолютно круглыми глазами. Оно шаркало своими огромными босыми ступнями, ворчало что-то под нос и казалось совершенно не замечало избы, что стояла у него на пути.

Беда невольно отпрянула — в какой-то момент ей показалось, что оно сейчас врежется в стену. Но существо просто свернуло, прошло мимо и продолжило свой бессмысленный путь. Только когда оно скрылось за кустами в густом бледном тумане, все смогли выдохнуть.

— Вот так вот, — усмехнулся Сургут. — Учёные поиграли в богов, а теперь мы расхлёбываем.

Гекат мрачно добавил:

— И самое страшное, что они, наверное, до сих пор где-то там, в своих бункерах, продолжают эти эксперименты.

Юрий Сергеевич ничего не ответил. Он лишь снял очки и устало протёр глаза, как бы пытаясь стереть ужасы, которых насмотрелся немало.

Когда оцепенение наконец спало со сталкеров, хозяин неожиданно предложил:

— Переночуйте здесь. Утром будет проще отправиться в путь, на поиски нашего артефакта.

Он разлил по кружкам мутноватый самогон, который странно пах.

— На месте Беневки теперь поле симбионтов, — объяснил он, прихлёбывая из своей кружки. — Вам нужен тот, который из Комариной плеши, Жарки и Холодца. В нём-то и нужно искать «Куриный камень».

Сургут нахмурился:

— И как нам там ориентироваться? Ни один прибор в этих местах не работает.

Хозяин усмехнулся и пригласил их покурить. На улице в его колени тут же ткнулась чернобыльская псина.

— Она вас проведёт, — сказал хозяин, ласково почёсывая зверя за ухом. — Животные чувствуют Зону лучше приборов.

Сургут невольно отпрянул:

— Вы предлагаете нам довериться… мутанту?

— Мия понимает вас лучше, чем вы думаете, — спокойно ответил хозяин. — А девушка, — он кивнул на Беду, — сможет уловить её настроение. Они… на одной волне.

Беда, в отличие от мужчин, не испугалась. Напротив — она протянула руку, и Мия осторожно ткнулась мордой в её ладонь. Девушка осторожно погладила покрытую жёсткой шерстью голову с редкими язвами на коже. Ей стало безумно жаль это живое существо. Она не была виновата, что она такая. Нет, такой её сделали люди, — чётко понимала Беда.

— Она же добрая и ласковая, посмотрите сами, — прошептала Беда, боясь спугнуть животное. Она, как и Юрий Сергеевич, не смогла назвать собаку мутантом.

Гекат скептически хмыкнул, но спорить не стал. Стар да млад, что тут дальше говорить. Если что, они всегда успеют пристрелить псину.

— Ну что ж, — Сургут тяжко вздохнул, — значит, завтра у нас будет проводник. Не такой, как хотелось бы, но будет…

Он бросил взгляд на Мию, на её странные, слишком умные глаза, и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он поёжился, потом усмехнулся. «А что, собственно, он выделывается? Он и сам мутант! Но от него же не шарахаются!» Эта мысль его успокоила. Он докурил, подумал, что пора бросать и отправился спать.

Утро прошло спокойно. Они позавтракали чьими-то яйцами (уточнять, чьими именно, никто не решился), собрались и отправились в путь.

Юрий Сергеевич вывел их на относительно сухое место, потрепал собаку по холке, наклонился, что-то шепнул ей на ухо и зашагал обратно — как сказал он сам, дожидаться их возвращения.

А троица перепроверила оружие и двинулась вперёд за бежавшей впереди них мутантом. Мия, казалось, точно знала, куда идти. Мелькали кусты, деревья, а они всё шли. У Беды уже гудели от усталости ноги, и она попросила их остановиться. Утерев пот со лба, она шумно вздохнула.

Сургут усмехнулся.

— Тогда тебе сперва нужно остановить нашу провожатую…

Девушка кивнула и слегка нахмурила брови. На удивление, через пару минут псина и правда вернулась, улеглась под куст, спрятав нос под лапы.

— К холодам, — бросив взгляд на неё, пробурчал Гекат и продолжил в ответ на удивлённый взгляд разведчика: — Собаки нос к морозам и холодам обычно прячут. Примета такая…

Беда опустилась на сырую землю, с облегчением вытянув ноги. Мия приподняла голову — её умные глаза изучали уставших сталкеров. Казалось, она действительно понимала их. А над их головами действительно сгущались тучи, предвещая скорый дождь. Стоило поискать убежище. Потому отдыхали они недолго. Как только ноги перестало сводить, все поднялись и пошли дальше.

К их величайшей радости, вскоре впереди показались дома очередной деревни. Подойдя ближе, они увидели старый ржавый указатель — «Кошаровка». Очередная брошенная после первого взрыва деревня. Их тут было раскидано огромное множество. Глаза выхватывали детали: тёмные провалы окон, колодец посреди деревни, большой скотный двор, здание сельсовета и памятник какому-то лысому мужику (Беда не смогла сходу вспомнить его имя) с высоко поднятой и протянутой вперёд рукой.

Дождь уже начался. Крупные капли забарабанили по покатым крышам, по спинам людей, и они поспешили в укрытие.

Нырнув в первый же дом, устроились под самым целым куском крыши и принялись за нехитрый обед из тушёнки и галет. Беда не забыла угостить и собаку. Та схватила открытую банку и, махнув хвостом, скрылась за дверью. Видимо, и ей общество людей было не совсем в радость.

А дождь всё шёл. Тихий стук успокаивал, погружал в тягучую дрему. Никто из них так и не понял, как погрузился в сон.

Проснулись мужчины от громкого визга девушки. Орала она воодушевлённо, словно сирена. Они подскочили, хватая автоматы, и замерли…

В плену

Майор открыл глаза и огляделся. Камера.

Мужчина медленно провёл ладонью по холодной бетонной стене, ощущая под пальцами шершавую поверхность. Да, это точно была камера — тесная, душная, с единственным источником света — тусклой лампочкой за решёткой под потолком.

Он повернулся, осматривая пространство:

Прямо напротив него была дверь — массивная, металлическая. Отсутствие замочной скважины говорило о том, что замок на ней электронный. Ни щели, ни трещинки, чтобы выглянуть в коридор — только крошечное окошко на уровне глаз для того, кто держит его тут.

Вместо окна — решётка, прутья толщиной в палец, за ними — непроглядная тьма. Значит, на улице ночь. Долго же он провалялся в отключке. В углу стояло ведро — эмалированное, поцарапанное, с налётом ржавчины по краям. Запах от него стоял терпкий, специфический — не стоило долго гадать, что это так называемая «параша».

Бетонный пол с жёсткими рифлениями — чтобы не скользил. От крови или воды? В одном месте — тёмное пятно, въевшееся в материал. Всё-таки кровь? Или просто грязь?

Голый бетон стен, гладкий, но кое-где со следами царапин. Попытки таких же узников, как он, считать дни? Или следы драки, сумасшествия?

Он присел на корточки, касаясь пола — холодного, слегка липкого от сырости. Ни кровати, ни даже матраса. Только голый бетон и железная лавка.

— Советский стандарт камер КПЗ, — пробормотал он, вставая и отряхивая ладони.

В своё время он насмотрелся на такие камеры.

Где-то за стеной послышался скрежет металла — может, дверь в соседней камере? Или просто скрип коммуникаций?

Он подошёл к решётке, вцепился пальцами в прутья. Холодный металл слегка дрожал — где-то работали вентиляторы. Или что-то другое...

— Эй! — крикнул он, но эхо его голоса растворилось в тишине.

Ни ответа, ни шагов, ничего. Только гнетущая тишина.

Майор присел обратно и обхватил голову руками. Где его люди — он не знал.

Начал вспоминать, как всё началось:

«Выйдя от профессора, он собрал небольшую группу и отправился сначала в бар. Там узнал, что по слухам Тёмные тоже ищут мутанта. И ищут его в Припяти. Группа тут же отправилась в город. А там... там они нарвались на патруль Монолита…

Тени домов Припяти ложились на тротуары улицы, по которой двигалась группа майора. Они шли осторожно, но недостаточно тихо — металлические пряжки, скрип подсумков, случайный лязг ствола о бронежилет. В мёртвой тишине города-призрака это звучало набатом. Ещё тогда он недовольно поморщился: «Распоясались совсем, никакой дисциплины».

Их первой ошибкой стала невнимательность. Они не заметили, как в окне третьего этажа ближайшего дома мелькнул блеск оптики. Затем не проверили перекрёсток, где пара ржавых автобусов навеки застыли, образуя идеальную ловушку.

Из-за угла вылетела граната — не взрывная, а светошумовая. Оглушительная вспышка, крики его людей, и на секунду мир превратился в белое ничто.

— Засада! — успел крикнуть кто-то из бойцов, но было уже поздно.

С крыш спрыгнули тени в костюмах, явно указывающих на их принадлежность к группировке фанатиков.

Первый боец группы майора рухнул, сбитый ударом приклада в висок.

Второй успел развернуться, но в него тут же прилетела пуля. Ещё один выхватил автомат, но фанатик ударил его ножом в плечо со спины — не убивая, только обездвижив. Оружие выпало из рук парня, со стуком упав на асфальт.

Майор рванулся к подъезду, хотел скрыться, но путь перекрыл высокий боец в шлеме.

— Не двигайся — и будешь жить.

Голос звучал абсолютно без эмоций, механически, доносясь через динамик, он был сильно искажён. За спиной майора скрипнуло лезвие ножа — кто-то снял с него разгрузку одним движением.

Их взяли. Без единого выстрела....

Бойцы фанатиков работали молча, методично, словно по давно отработанной схеме. Связали руки за спинами и подтолкнули вперёд, взяв в «коробочку».

Майор шагал, чувствуя, как пот стекает по спине под бронежилетом. Пустынные улицы города казались тихими. Даже мутанты затаились. Он думал, как им сбежать. И тут... тут появились эти двое. А потом они повели их вперёд, в сторону здания милиции.

— Если это Чёрный... — мысль билась, как птица в клетке.

Он вспоминал байки у костров: говорили, что Чёрный может и убить, и помочь, что живёт он вечно. Что-то не давало покоя. И наконец он понял что! Гибрид тоже мог или убить, или помочь. А если они ищут не того?!

Мужчина в плаще шёл на два шага сзади. Майору не надо было оборачиваться — он чувствовал этот взгляд, который сверлил дыры в его спине.

Из-за угла выполз слепой пёс. Остановился, нюхая воздух... и попятился, тоненько заскулив.

— Интересно, — вопрос прозвучал прямо у уха, — почему они тебя чуют раньше, чем видят?

Майор не ответил. Ответа он не знал, лишь подумал, что у слепых обоняние развито лучше.

Где-то вдали раздался выстрел. Чёрный даже не вздрогнул, в отличие от военного — его нервы были натянуты, как струны.

— Скоро придём, — сказал вдруг их конвоир. — И если хочешь жить — советую быть честным.

Мужчина вновь промолчал.

— Ну что ж, поиграй в героя… Пока... — впервые в голосе появились эмоции. Что-то вроде... жалости? — ...я всё равно узнаю то, что мне нужно.

Майор замер, опустил голову, но его тут же подтолкнули в спину.

Когда он поднял голову, то увидел, как ветер качал ржавую вывеску «Слава КПСС», да вдали выл пёс — возможно, тот самый. А потом — темнота. Боль и темнота…»

И вот он здесь. Где — непонятно, но он надеялся это скоро выяснить. Надеялся, что его люди тоже живы.

Майор искренне не понимал, зачем они понадобились кому-то. Неужели всё из-за Гибрида? Впрочем, скорее всего, да. Тот представлял собой немалую силу, а значит, и охота на него велась нешуточная.

Осталось лишь выжить в этих жерновах. Умирать ему совсем не хотелось — дома ждали сын и жена. Он и в Зону-то пошёл ради них, чтобы заработать побольше денег. И вот — вляпался, как курица в ощип.

Дверь заскрипела. Мужчина подорвался. В камеру вошёл тот самый мужчина в плаще.

— Пойдём, поговорим… — просто бросил он, поворачиваясь спиной.

На секунду майору показалось, что если он сейчас набросится на того, оглушит ударом сзади, то сможет спастись. Но его размышления прервал голос Чёрного:

— Не советую. Пока мы только поговорим. А вот нападение на меня я так просто не оставлю.

«Он что, читает мысли?» — пронеслось в голове майора.

— Не читаю я ничьи мысли, — откликнулся мужчина. — Просто вас так просто угадать… Идёмте, Воронов, идёмте.

Майор даже не стал думать, откуда этому типу известна его фамилия. Просто молча вышел следом.

Вскоре они уже сидели в уютной столовой, и Воронов жадно поглощал наваристый гороховый суп с копчёными рёбрами. Чьи это были рёбра — он старался не думать.

Когда майор поел, Чёрный заговорил:

— Ну что ж, мил человек, расскажи теперь мне, что вы тут забыли? Помнишь наш уговор? Жизнь взамен на честность!

Воронов потер переносицу. Выбора не было, и он начал говорить. Жить ему хотелось, а вот строить из себя героя? Героем он не был и быть, пожалуй, не хотел. Это хорошо в кино, где синяки рисует гримёр, а не кулак оппонента.

И он заговорил. Долго, рассказывая всё то немногое, что знал. Чёрный слушал его молча, лишь изредка постукивая тонкими длинными пальцами по столешнице. Майор не сводил с них взгляда.

— Так-так, — проговорил Чёрный, когда Воронов закончил. — Значит, всё-таки профессор не оставил своих попыток. Впрочем, это не важно. Если вернётся Док — всё это станет неважно…

— Мои люди? Они живы? — наконец решился спросить майор.

— Живы, — кивнул его собеседник. — И даже мадам Хулейман в добром — что бы там ни говорили — здравии. Сегодня кинула в меня супом. Хотите, я отведу вас к ней?

Воронов знал Зулю, но встречаться с ней ему почему-то не хотелось.

— Она... — он замешкался. — Тоже в плену?

— Вы вольны уйти прямо сейчас. Но подумайте: что сделает профессор, узнав, что вы провалили его задание? — спросил в лоб Чёрный.

— И что вы предлагаете? — чуть подался вперёд майор.

— Это вы мне предложите, — усмехнулся тот.

И тут Воронов понял: сейчас он должен выбрать сторону. Но чью? Кто из них победит? И как ему не попасть между двух жерновов, которые от него и мокрого места не оставят?

— Я провожу вас к остальным. Подумайте, не спешите. Ответ дадите завтра утром, — Чёрный поднялся и зашагал вперёд.

Воронову ничего не оставалось, как пойти следом.

Деревня

Девушка орала воодушевлённо, но совершенно бесполезно — понять, от чего она вопит, не представлялось никакой возможности. Сургут вздрогнул так, что чуть не выронил автомат — ещё секунда, и он бы дал очередь в потолок от неожиданности.

— Что за чёрт?!

Беда стояла на ящиках, трясясь как в лихорадке, и тыкала пальцем в угол. Наконец Сургут разглядел причину её визга. Там, среди обломков кирпичей, сидела крыса. Здоровенная такая крыса — лоснящаяся от грязи и радиации экземплярина. С жёлтыми зубами размером с мизинец и длинным толстым хвостом, больше похожим на провод.

Та сидела, умывалась небольшими лапками и поглядывала с невозмутимым видом в их сторону чёрными глазками-бусинками, будто спрашивая: «Ты серьёзно?» Нет, крыса, конечно, была крупной — с хорошего кота, — но причин для столь оглушительных криков разведчик пока не видел.

Скотинка была одна, нападать явно не спешила — так чего горланить-то? Но Беда не затыкалась. Пришлось прикрыть ей рот ладонью — а то всех мутантов переполошит. Разведчик был благодарен, что она явилась его спасать, но Зона явно не то место, куда ей следовало соваться.

— Чего орёшь?!

— Т-т-там, к-к-крыса! — заикаясь, пробормотала девушка, наконец сбавив децибелы.

— Крыса! И что? — Сургут тяжело вздохнул.

— А я их боюсь! Вот что!

— Это не повод орать, — спокойно начал мужчина. — Иначе на твои вопли сбежится половина пустоши. И поверь мне, эти будут гораздо страшнее любой крысы, — закончил он свои пояснения.

Всхлипнув, Беда затихла. Весь её вид был виноватым — она отвернулась к стене, тихо всхлипывая и вздрагивая от душивших её слёз.

— Ну, чего ты? — большая мозолистая рука легла ей на плечо.

Сургут совершенно не умел успокаивать женщин — их слёзы всегда приводили его в ступор. Нет, он понимал: нервное напряжение последних дней искало выход. Но здесь… здесь это было непозволительной роскошью.

— «Наша Нюта громко плачет, псевдоквак у дома скачет. Тише, Нюточка, не плачь, прекратит мутант свой скач…» — он попытался разрядить обстановку очередной песенкой. И это помогло.

Утёрши нос, девушка повернулась:

— Там… про… мяч было, — уже спокойнее проговорила она.

— Так нет тут мячей, только мутанты, — усмехнулся мужчина. — Слушай ещё: «Уронили снорки на пол, оторвали снорки лапу. Всё равно тебя не бросят, из тебя обед хороший,» — продолжил он переделывать стихи Барто.

— Это не смешно, — с улыбкой сказала Беда.

— Ну как не смешно? Ты вон улыбаешься! А вот ещё: «Маленький мальчик нашёл Монолит, и Монолиту он говорит: „Зона исчезнет, пускай!“ И пошёл — выпал мальчишка с экрана на стол!»

На последней строчке девушка уже тихо смеялась.

— Почему на стол?

— А ты что, совсем в игры не играешь? Не знала, что про это место игру создали?

Беда покачала головой — играть она не любила и за новинками игр не следила.

Гекат наблюдал за всем молча. Поняв, что всё стихло, он снова накрылся курткой и продолжил свой сон. А вот к девушке сон не возвращался — она скосила глаза на сидящего у костра Сургута и подобралась ближе.

— А она точно одна? — бросив взгляд в сторону крысы, уточнила Беда. — Помнишь, там, в коллекторе, их было так много…

Мужчина помнил — там она, кстати, тоже орала не тише, чем сейчас, — а потому кивнул:

— Помню. Но если бы она была не одна, мы бы уже лежали тут ровной кучкой костей. Иди, поспи ещё немного — скоро снова в путь.

— А ты? Ты же почти не спал.

— Я привык. Да и то, что со мной сделала та аномалия или что там, позволяет не спать до трёх суток. Иди, иди, — подтолкнул он её в сторону Геката.

Когда Беда устроилась в уголке, Сургут накрыл её сверху своей курткой и вздохнул — совсем ей тут не место. Как только отыщут этот чёртов артефакт, сразу отправит её обратно. Потом он вспомнил её рассказ о том, что там, за Периметром, у неё были постоянные головные боли, о том, что она эмпат, как сказал Док. И снова вздохнул. По всему выходило, что жить там она уже не сможет. А значит… значит, ей придётся привыкать жить здесь. Его осенила одна идея, но говорить об этом было рано. Убедившись, что всё тихо, он тоже задремал. Собака лежала у порога — мужчина надеялся, что та предупредит их в случае чего.

Проснулись они, когда над Зоной появились первые лучи солнца. Умылись, попили кофе, наскоро перекусили и отправились в путь. А идти им было далеко. Если Сургут правильно помнил расстояния, то до Беневки оставалось как минимум километра три. По ровной дороге — совсем немного. Но здесь прямых дорог не было — то аномалию обойди, то мутанта. А значит, расстояние могло вырасти вдвое, а то и втрое. И всё это — медленно, прощупывая дорогу гайками и болтами.

Так практически и вышло. Сперва пришлось обойти небольшую поляну, густо усеянную аномалиями, вокруг которой было болото. Потом — отбиться от стайки здоровенных тушканов. К обеду они вымотались так, что рухнули на ближайшем пригорке без сил.

Но радовало одно: впереди, внизу, среди густых кустов и деревьев, виднелись крыши скотного двора. Деревня была рядом. Как получить нужный артефакт — решат на месте. Сейчас главное — дойти. Тут даже сто метров — огромное расстояние, не говоря уже о полутора километрах.

Но, на удивление, они прошли их быстро. Нашли сохранившийся домик, приготовили ужин. Поев, стали укладываться на ночлег — блуждать по полю аномалий ночью сродни самоубийству. А заканчивать жизнь никто из них пока не собирался.

Утром троица отыскала то самое поле и нужный им симбионт. Выглядел он величественно: земля была вогнута, будто большой таз, в котором полыхал зелёный огонь. Яркая корона этого огня достигала в высоту пары метров. Вокруг клубился зеленоватый туман. Зрелище восхищало и ужасало одновременно. Деревья, росшие вокруг, изгибались под разными углами от воздействия Плеши. Некоторые были обуглены огнём Жарки, некоторые — разъедены кислотой Холодца. Размеры аномалии тоже были под стать — около ста метров в диаметре.

— Это так красиво, — замерев, прошептала Беда. — Словно бассейн с подсветкой и эффектами. Я похожее в Дубае видела. Там был специальный лечебный бассейн — с холодным огнём, туманом и светом…

— Этот тоже от всех болячек лечит, — захохотал Гекат.

— Как?! — удивилась девушка.

Сургут вздохнул — ну вот, сейчас ещё возьмёт да прыгнет.

— Как-как… спалит тебя в небольшой ну или может большой артефакт — и всё, никаких проблем и болезней больше нет, — продолжил хохотать бывший фанатик.

Беда обиженно насупилась, но хотя бы отодвинулась подальше от края. А то стояла, считай, на границе. Сургут даже приготовился её ловить в случае чего. «И как она только тут выжила с такими-то приключениями?» — промелькнуло у него в голове.

— Посмотрели? — оторвал их от созерцания разведчик. — Теперь идёмте — нам нужно наловить мутантов. Будем кормить этот «тазик», пока не получим то, что нужно.

— А как мы поймём, что это то, что нужно? — приложив палец к подбородку, спросила девушка. — Кто-то видел этот камень цыплёнка?

— Куриный, — машинально поправил её Сургут. — Юрий Сергеевич объяснил мне, как он выглядит. Но боюсь, застряли мы тут надолго. Редкий он, очень редкий.

Постояв ещё пару минут, они отправились назад к выбранному ими дому.

Рядом с деревней, прямо за околицей, протекал небольшой, но глубокий ручей. Вода в нём почти не фонила, а потому было решено истопить найденную ими почти целую баню. Вечером, сидя в одном нательном (остальные вещи сохли на заборе), они — довольные и чистые — потягивали чай, выделенный им Сергеевичем.

— Почти как на эко-отдыхе, — протянула Беда. — Ну, там только радиации нет… и крыши у домов целые…

Артефакт

Поимка мутантов заняла достаточно много времени. Лишь к концу пятого дня у них в запасе имелось пять слепышей и два кабана, с последними пришлось повозиться.

Пять дней. Пять чёртовых дней беготни по болотам, засад в старых подвалах и перестрелок с озверевшими тварями.

В итоге они имели то что имели. Но этого им долго было хватить. А пока все, уже со смехом, вспоминали как ловили мутантов.

Первый кабан устроил догонялки по руинам старого то ли склада то ли ещё чего пока Гекат не загнал его в угол и не усыпил дротиком. Кабан снёс своей башкой их неказистое заграждение и гнал Сургута метров двести, пока тот не залез на крышу «ЗИЛа»… Второй едва не поддел Сургута на клыки — тот отскочил в последний момент, упав в вонючую лужу (Беда смеялась до слёз, сказав, что такая маскировка это то что нужно). Ещё и транквилизатор не сработал, пришлось загонять его заново и он чуть не откусил руку Гекату, тот до сих пор держал её на перевязи. Но повезло, мужчина успел в последний момент запрыгнуть на высокий сук.

Слепыши же так норовили сбежать — один даже прогрыз мешок, но Сургут поймал его, схватив за хвост. После этого всем замотали морды и теперь собаки только тихо поскуливали действуя им на нервы.

Группа сидела у костра, перевязывая царапины и ужиная тушёнкой.

— Ну что, «зоопарк» готов, — усмехнулся Гекат, пнув мешок со слепышами. — Теперь осталось дотащить их, и самим живыми остаться, они ж всю округу переполошат.

— Ага, особенно кабаны, — Сургут зыркнул на огромную тушу, привязанную к импровизированным носилкам. — Если этот «малыш» очнётся — нам крышка. Боюсь его ни одна верёвка не сдержит.

Девушка устало улыбнулась, разглядывая добычу:

— Главное — теперь у нас есть возможность добыть артефакт.

Ей было жалко мутантов, но она понимала другого варианта спасти того кто ни один раз спас её, у них нет.

Наутро они быстро, насколько смогли, перетащили своих жертв к аномалии. Беду отправили обратно, не зачем ей на такое любоваться. А сами принялись «угощать» симбионт.

Зелёное пламя взметнулось вверх обхватывая тело первой жертвы. Собака взвизгнула, затем визг перешёл в тихий пронзительный вой, жертву разметало на куски. Пламя загудело громче.

И спустя двадцать минут всё стихло. Оставалось ждать. Ждали они долго. Но получившийся артефакт не порадовал. Это была непонятная круглая фигня, такой ни один из сталкеров ещё не видел. Но и её прибрали, решили, что покажут Доку.

Вторая псина мучалась дольше. От чего на её вой прибежал здоровый кабан. Две очереди чуть отогнали тварь, а довершил начатое дротик со снотворным. Гекат усмехнулся.

— И зачем мы носились по полям? Можно было наловить собак и на их писк приманивать других…

Трое суток мытарств по болотам и развалинам наконец-то дали результат. Мия, их молчаливая проводница, будто не замечала их манипуляций, лишь пару раз недовольно повела головой глядя как безвольно лежат кабаны изредка вздрагивая могучими боками.

Дорога назад заняла меньше суток. Когда показался знакомый домик Юрия Сергеевича, Беда не сдержала облегчённого вздоха. Мужчина встретил их на крыльце, с тем же невозмутимым видом, с каким провожал. Казалось его ни что не может поколебать.

— Ну что ж, — произнёс он, осмотрев артефакт и остальную добычу, — пора домой. Завтра и начнём собираться.

Сургут, вытирая пот со лба, недовольно буркнул:

— Найти бы ещё выход…

Юрий Сергеевич лишь улыбнулся, поправив очки:

— А что его искать? Пройдём через старое лесничество, по краю Пузыря, у Буряковки выйдем как раз. Оттуда до Стечанки рукой подать, а там уже и Болота — места всем знакомые.

Беда широко раскрыла глаза:

— Так вы… вы давно могли отсюда уйти?!

— Мог, — спокойно признался учёный. — Но у меня тут дела были. Да и знал я, что вы придёте. — Его взгляд скользнул по Сургуту. — Он… экземпляр интересный. Мне хочется попробовать ему помочь.

В его голосе прозвучали странные нотки, когда он добавил:

— Просто представьте, какой это будет прорыв в генной инженерии…

Искра удовольствия промелькнула в его глазах, и Сургут невольно почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Что-то в этом спокойном тоне учёного было… тревожным. Они все казались ему сумасшедшими, но без его помощи им пока точно никак.

Мия тем временем улеглась у крыльца, свернувшись клубком. Её жёлтые глаза внимательно наблюдали за людьми, но в них не читалось ни страха, ни беспокойства — лишь привычное равнодушие существа, слишком хорошо знающего правила игры в Зоне.

А пока Док усадил их за стол и принялся угощать нажористой похлебкой из каких-то корешков, мяса кролика и морсом из клюквы. Закусывая всё это галетами троица наелась от пуза и лениво разошлась полежать. Уснули все, никто даже не задумался о том что нужно оставить кого-то охранять дом, так тут было тихо и спокойно.

Утром Юрий Сергеевич поднял всех рано, ещё лежал на мшистых кочка серый влажный туман, а солнце только начинало свой путь по небу. Тяжёлые капли росы висящие на паутине блестели в его первых лучах. Вещей у него было много, он собрал большой, литров на семьдесят рюкзак и ещё немного нагрузил на своих спутников.

И они отправились в путь. Док шёл уверенно, будто давно знал тропу. Пару раз он останавливался и показывал необычные на его взгляд аномалии. Как например та, что встретилась им часа два назад. Сергеевич назвал её Ловушка. Принцип работы и правда походил на примитивную ловушку из ящика или коробки. Стоило живому существу попасть в границы аномалии как обратно он выйти не мог, словно натыкался на невидимые стены. Увидеть её тоже было не просто. Лишь тонкие, чётко очерченные линии выдавали её присутствие. Радовало лишь то, что по словам мужчины, все подобные аномалии были очень небольшого размера.

Беда тут же пристала с расспросами, ей было интересно почему выйти назад никак.

Юрий Сергеевич остановился, поправил очки и терпеливо начал объяснять:

— Видите ли, это классический пример очередного пространственно-временного кармана с нелинейной топологией. Представьте… — он достал из кармана носовой платок и ловко сложил его в своеобразный мешочек, — обычное пространство, как этот платок. А теперь… — он резко стянул один угол, образуя замкнутую петлю, — аномалия создает локальный замкнутый контур пространства-времени.

Беда смотрела, широко раскрыв глаза и внимательно слушала.

— Внутри такой ловушки, — продолжал ученый, постукивая пальцем по «стенке» из платка, — действуют измененные законы физики. Градиент пространственного искривления создает эффект зеркального барьера — вы вроде как движетесь вперед, но топология закручивает траекторию обратно к центру.

Он достал карандаш из нагрудного кармана и ткнул им в «ловушку» из платка:

— Вот видите? Кажется, что карандаш должен выйти с другой стороны, но… — он развернул платок, показывая, как карандаш уперся в «невидимую» преграду, — пространство здесь неориентируемо. Это как лента Мёбиуса в трехмерном измерении.

Сургут хмыкнул:

— То есть если туда залезть — так и будешь крутиться, как хомяк в колесе?

— Именно! — оживился Сергеевич. — Причем интересно, что… — он вдруг замолчал, прислушиваясь к странному гулу в воздухе, — …хотя лучше продолжим на ходу. Эта местность не любит долгих остановок.

Беда, все еще переваривая информацию, машинально кивнула. Ее взгляд скользнул по тем месту, где находилась аномалия — теперь она казалась ей еще более странной, зная, что там, за невидимой границей, пространство ведет себя как капризный ребенок, не желающий соблюдать привычные правила.

Гекат тем временем уже отошел на безопасное расстояние, бросив через плечо:

— Ученые, блин… Им бы только теории строить, пока мы тут в эти ловушки заползаем.

А гул тем временем все наростал. Группа даде начала нервничать. И вдруг Сургут заметил, что небо заалело.

— В укрытие! — заорал он. — Срочно ищем Подвал! Выброс начинается!

Беда с Гекатом начали нервно озираться, пытаясь сообразить в какую сторону им бежать.

Выброс

— Зачем так кричать молодой человек, — Юрий Сергеевич потер виски. — Здесь нам выброс не страшен.

— Это ещё почему? — резко повернулся к тому Сургут.

— Как бы вам объяснить, плюс вот такого, — мужчина обвёл рукой вокруг себя. — Пространственно временного искажения, что сюда ничего не попадает извне. Ни излучений, ни звуков. А значит что? Волна пси воздействия от выброса сюда не проникнет…

— Но как это возможно, — подал голос Гекат.

— Сейчас попробую объяснить.

Юрий Сергеевич вздохнул, поправил очки осмотрелся и жестом показал им сесть на ближайшие обломки бетона.

— Представьте Зону как ткань, — начал он, растягивая перед собой воображаемое полотно руками. — Обычное пространство — ровное, гладкое. Но в некоторых местах… — он резко скрутил «ткань» в узел, — оно скомкано.

Сургут хмуро наблюдал, Беда подперла подбородок ладонью, а Гекат скрестил руки на груди.

— Этот «узел» и есть наш безопасный островок. Гравитационные аномалии вокруг создают искажённый пространственно-временной континуум, — он сделал паузу, глядя на их непонимающие лица, и упростил: — Представьте, что мы в пузыре. Снаружи — буря, а внутри — тихо.

Гекат нахмурился:

— Но как пузырь держится, почему не лопнет от сильной волны к примеру?

— За счёт резонанса, — Юрий Сергеевич поднял палец. — Вибрации аномалий вокруг нас гасят внешние воздействия. Как звукоизоляция. Выброс — это, по сути, волна энергии. А наш «пузырь» её отражает.

Беда наклонила голову:

— Значит, здесь вообще ничего не проникает?

— Не совсем, — учёный покачал головой. — Материальные объекты — да. Мы же с вами тут. А вот…

Он достал из кармана маленький компас. Стрелка бешено вращалась, не находя севера.

— …электромагнитные поля и пси-волны — задерживаются.

Сургут задумчиво почесал подбородок:

— То есть если тут переждать выброс — не сойдёшь с ума?

— В теории — да, — кивнул Юрий Сергеевич. — Но есть нюанс…

Он встал и заложил руки за спину и начал покачиваться с носка на пятку.

— Этот «пузырь» не вечен. Он питается от тех же аномалий. И если их баланс нарушится…

Он резко хлопнул в ладоши, заставив всех вздрогнуть:

— Пузырь лопнет. И тогда всё, что он сдерживал, накроет нас разом.

Наступила тишина. Даже Мия насторожила уши. Мужчина тем временем продолжил:

— Вывод прост. Можно переждать выброс. Даже посмотреть на него, я думаю вы никогда не видели этого завораживающего действа. Но потом нужно уходить, всё живое тут ринется к барьеру, их прыти хватит ровно до границ, я проверял. Потом они теряют интерес и уходят обратно, но мы должны уйти первыми.

Гекат мрачно фыркнул:

— Как всегда — или быстро, или мёртво.

Юрий Сергеевич лишь улыбнулся:

— Добро пожаловать в Зону…

Выброс пришёл внезапно. Небо сперва едва розовело, по нему пробегали лёгкие золотистые всполохи, а потом оно резко начало наливаться красным и…

Тишину вдруг разорвал далекий гул, словно где-то за горизонтом проснулся спящий великан. И несмотря на уверения Дока они чувствовали всё. Единственное что, как отметил потом разведчик, не было той головной боли и ужаса который доставал даже в глубоких норах на всей остальной территории ЧЗО.

Первое, что они почувствовали — ветер.

Он налетел внезапно, яростный, безумный, вырывая из земли куски травы, кусты, кружа их в бешеном танце. Воздух завыл, заскрипел, застонал — будто сама Зона кричала от боли.

Небо покраснело. Не привычным закатным румянцем, а густой, багровой яростью, оно словно опустилось ниже давя на головы людей, что стояли задрав лица и смотрели в него. Тучи — тяжелые, алые, как раскалённое железо — поползли по этому адскому куполу, сжимая мир в огненном кольце.

Раздался гром. Он не просто гремел — он вбивал себя в кости, в зубы, в самые глубины мозга.

Слышался грохот, будто тысячи кузнецов били своими молотами прямо за их спинами. Что-то скрипело, казалось где-то очень близко кто-то огромный разрывает металл на куски.

Они слышали вой, не ветра, нет. Чей-то голос, чужой, нечеловеческий, вплетённый в эту бурю. Голос Зоны, как скажет потом Юрий Сергеевич. А сейчас, сейчас они просто слушали этот стон, плач и стонали вместе с ним.

Земля дрожала под их ногами. Трещины расползались по асфальту. Воздух запах озоном, землёй, старой пылью и чем-то сладковато гнилостным.

А потом… Наступила тишина. Резкая, оглушающая. Ветер стих. Небо потускнело. Тучи отступили обнажая тяжёлое свинцовое небо.

Но в ушах ещё звенело, а на языке Сургут ощущал вкус железа — то ли прикусил в страхе, то ли сама Зона оставила свой след.

Он сидел, обхватив голову руками. Рядом дрожала Беда, бессознательно сжимая жетон на шее. Гекат стоял, прислушиваясь, не к звукам, а к их отсутствию.

Юрий Сергеевич первым нарушил молчание:

— Вот почему я предпочитаю «пузыри». Здесь можно почувствовать всю мощь Зоны, но при этом остаться живым. Идёмте, нам пора, — он подхватил свой рюкзак и зашагал вперёд, как ни в чем не бывало.

Пожав плечами разведчик кивнул остальным и они двинулись следом. Идти было и вправду ещё далеко. Воздух пах озоном, словно после дождя и этот запах успокаивал взбудораженные нервы, дарил покой

Казалось заверни за угол и вместо Зоны увидишь светлую деревню, где на поле ходят коровы, позвякивая своими колокольчиками, а бабушка уже печёт пироги ожидая внука с рыбалки.

Но за углом их ждала всё та же Зона. От чего настроение Беды вдруг испортилось, ей хотелось домой, в свою уютную квартиру, в ванну. А ещё ей хотелось кофе. Желательно капучино, обязательно на кокосовом молоке и сиропом из клёна. Она даже ощутила его вкус на языке…

Видимо она вздохнула вслух, так как Сургут обернулся и внимательно посмотрел на неё. Мол что такое? Она лишь отмахнулась, продолжая шагать вперёд.

Шли они недолго. Впереди послышался шум, треск и на тропу вывалился уродливый мутант. Такого ни один из них, ну может кроме Дока, ещё не видел. Раньше это скорее всего было оленем.

— Да уж… Красавчик, — процедил Сургут, сжимая ствол.

Мутант действительно был кошмарен. Его тело, возможно стройное и грациозное в прошлом, теперь представляло собой нагромождение искривлённых костей, обтянутых бугристой кожей. Голова оленя деформировалась: один глаз вытек, затянутый мутной плёнкой, а второй, неестественно большой, слезился желтоватой жидкостью. Рога, покрытые наростами, скрипели при каждом движении.

— Пристрелить что ли? — спросил Гекат сзади, но Док резко мотнул головой.

— Не надо. Он… не агрессивен. Он болен…

И правда — мутант лишь тяжело дышал, его бока ходили ходуном, а из пасти капала вязкая слюна. Он не бросался на них, а лишь стоял, дрожа, будто в горячке.

— А чем он болен? — прошептала Беда.

— Все они тут больные, — буркнул Сургут. — Даже те что здоровые. Пристрелить, чтоб не мучился и всё, — он уже поднял автомат.

Но мутант внезапно дёрнулся, его ноги подкосились, и он рухнул на землю, издав жалобный, хриплый звук. Док осторожно шагнул вперёд, но тварь уже не двигалась. Только её бок слабо вздымался — ещё жива, но ненадолго.

— Пошли, — сказал разведчик, обходя этот, почти труп. — Таких тут будет ещё много. Что ж, каждого жалеть…

Девушка лишь кивнула, стараясь не смотреть на умирающий комок плоти. Но что-то в этом зрелище зацепило её — не уродство, а… беспомощность. Она вытерла глаза, вздохнула, обернулась ещё раз и поплелась взади.

— Не грусти, — Гекат догнал Беду и слегка толкнул её в бок. — В жизни оно бывает так, всё идёт наперекосяк.

Она кивнула и попыталась улыбнуться, фанатик прав, но как к этому можно привыкнуть? Впрочем долго грустить девушка не умела, а потому уже совсем скоро шла вертя головой и рассматривая необычные аномалии. Здесь их было великое множество.

Она задумалась, почему именно тут даже Зона была другой. Из-за экспериментов или же что-то другое меняло тут даже привычные законы этих мест? Но рефлексировать не вышло. Что-то невидимое откинуло идущего впереди Сургута в сторону.

— К бою! — заорал Гекат.

Припять

— Куда пропал?! — Янпольский ходил по кабинету заложив руки за спину. — Где группа?!

Стоявший перед ним военный вытянулся в струнку.

— Не могу знать! — брякнул военный, но Янпольский уже видел — у того дрогнули веки. «Знает. Но боится сказать».

Профессор резко развернулся, подошёл вплотную. Глаза его сузились в тонкие щелочки.

— Ты понимаешь, что если они не выйдут на связь, это уже не просто ЧП? Это трупы. И если ты сейчас не скажешь, где их последний раз видели, то следующим трупом будешь ты.

Военный проглотил слюну. В кабинете остро запахло потом.

— Майор Воронов — начал он, запинаясь. — Он говорил, что ведёт их в Припять. Но это вне маршрута! Они сперва должны были зайти…

Янпольский не дал договорить. Рванул дверь, крикнул в коридор:

— Рота сопровождения, броня, и мой джип, чтобы через пять минут были у пятого выхода! — затем обернулся, тыча пальцем в грудь дрожащего подчинённого. — А ты — со мной. Если они там — получишь награду. Если нет…

Не договорил. Не надо. И так всё понятно. Ему нужно отыскать группу. И гибрида. Всё шло не так как нужно и это его злило. Очень злило.

Запрыгнув в подъехавший джип профессор устроился поудобнее.

Джип рванул с места, подбрасывая пассажира на колдобинах разбитой дороги. Янпольский стиснул зубы, глядя в потёртую карту, на которой красным маркером был обведён район Припяти.

— Через три часа будем на месте, — бросил он, не отрывая глаз от схемы. — Если эти идиоты сунулись в район ДК… там же фанатики.

Военный, притихший на заднем сиденье, нервно постукивал пальцами по прикладу автомата. За окном мелькали покосившиеся столбы, ржавые остовы машин, а дальше — плотная стена тумана, накрывающая подступы к Припяти.

— Профессор… — начал он, но тут радио в машине захрипело.

— Профессор, приём! — голос был перекрыт треском помех. — КПК Воронова подал сигнал… Остальных не видно…

Радистка замолчала, будто подавилась собственными словами.

— Что с группой?! — рявкнул профессор, впиваясь в рацию.

— Мы не знаем, он не выходит на связь.

В салоне повисло молчание. Даже водитель на секунду сбавил скорость.

— Гони быстрее, — тихо сказал Янпольский.

Через несколько часов они въезжали в город. Промелькнула бетонная стелла и джип врезался в туман. Ветер выл, швыряя в стёкла песок с гравием. Янпольский прищурился — впереди маячили очертания мёртвого города. Припять.

— Скорость придётся сбросить. Здесь аномалии, — буркнул водитель, натягивая на лицо маску. Радиоактивный фон тут был очень высоким.

Радио хрипело, выплёвывая обрывки фраз: «…не подходи… она тут… она тут… »

Военный сзади нервно щёлкнул предохранителем.

— Кто это вообще был?

— Верочка смогла передать нам звук с КПК майора, — Янпольский не отрывал взгляд от дороги. «Значит, Воронов ещё жив».

Грузовик с солдатами остановился у ржавой арки с надписью «Дворец культуры». На ступенях сидел майор Воронов.

Он был не один.

Рядом лежали два трупа в камуфляже — его группа. Лица у одного из них не было. Не срезано, не сорвано — словно растворено.

— Не смотрите на нее, — Воронов ухмыльнулся, поднимая голову. — Она тут, она злая… Очень злая

Солдаты замерли. Один не выдержал — рванул затвор.

— Что ты несёшь?! — брызгая слюной заорал профессор.

Воронов.

— Она уже здесь, — прошептал майор. — Она смотрит на нас… — он хотел сказать ещё что-то. Но тут из-под земли вырвался столб пламени. Солдат, стоявший ближе всех, вспыхнул как факел, даже не успев закричать. И это словно запустило цепную реакцию. Тут и там начали появляться Жарки.

Янпольский рванул за собой ошеломлённого подчинённого внутрь ДК. За спиной застрочили автоматы — солдаты отстреливались от чего-то, мелькающего в тумане.

— Кто стреляет?! Что там?! — профессор пытался рассмотреть в дыму и огне противника.

— Не знаю! Оно… оно прыгает! — орали снаружи.

Внутри ДК пахло гнилью и разложением. Стены были покрыты слизью.

— Нам нужно наверх, — Янпольский выхватил пистолет. — На крыше будет безопаснее.

На втором этаже стояла тьма. Но профессора это мало смущало. Он двинулся первым, постоянно озираясь, ему казалось, что за ним кто-то следит. И это ощущение не давало покоя.

Тьма сгущалась, проглатывая последние лучи умирающего света. Янпольский шагнул вперед, его ботинки с хлопающим звуком проваливались в странную липкую массу, покрывающую пол.

— Свет! — прошептал он. — Посветите же мне, черт вас дери!

Военный подсветил ему фонариком, луч выхватывал из мрака облезлые стены, разбитые витрины буфета, какие-то странные наросты, похожие на гнилые плоды. Воздух был густым, словно сахарный сироп, каждый вдох обжигал легкие.

Внезапно фонарь выхватил из темноты лицо.

— Боже... — военный отпрянул, чуть не выронив оружие.

На стене, в странной слизистой паутине, висел человек,в форме фанатиков. Его глаза были широко открыты, рот растянут в беззвучном крике. Но он был ещё жив. И это пугало больше всего

— Не трогай! — резко схватил Янпольский руку подчиненного. — Это что-то вроде кислоты или желудочного сока пауков, лучше не касаться.

Где-то этажом ниже грохнула дверь. Потом еще одна. Шаги. Множество шагов. Но... слишком легкие для человека.

— Кто бы не был хозяином этого великолепия, — он обвёл рукой помещение. — Он знал, что мы придем, — прошептал профессор, разглядывая труп. — Это ловушка.

С потолка капнула черная жидкость. Там, наверху, в темноте, что-то шевелилось.

— На крышу. Сейчас же.

Они бросились к лестнице, когда сзади раздался голос. Женский. С лёгкой хрипотцой. И от этого еще более жуткий.

— Дорогой... — пропело что-то из темноты. — Ты ведь обещал мне что всё будет легко...

Янпольский обернулся. В проеме двери стояла Она. Чёртова еврейка.

Высокая. Очень худая. Кожа — перламутрово-серая, будто покрытая инеем. Длинные пальцы сгибались под неестественными углами. А глаза... Чёрные проёмы глаз смотрели на него со странным укором.

— Беги! — профессор толкнул вояку и бросился прочь, тот замешкался, выхватил пистолет, выпуская всю обойму в тварь. Пули вошли в тело, не оставив следов. Она засмеялась и сделала шаг вперед.

— Мне было так больно,профессор...

Военный сорвался с места, подталкивая Янпольского вверх по лестнице. Снизу, из темноты, протянулись тонкие, как проволока, щупальца.

Они едва успели захлопнуть за собой дверь на крышу, когда что-то тяжелое ударило в металл.

— Черт... что это... — военный тяжело дышал, прижимаясь спиной к дрожащей двери.

Янпольский подбежал к парапету. Внизу, у ДК, горели их машины. Солдаты метались в панике, стреляя в невидимого врага. А на ступенях, среди трупов, сидел Воронов и смеялся. Смеялся, запрокинув голову, а из его рта вытекала черная жижа.

— Она всех заразила, — прошептал профессор. — Мы не сможем...

Дверь за спиной военного треснула.

— Профессор!

Янпольский развернулся. В последний момент он увидел, как дверь распахивается, как щупальца впиваются в лицо его подчиненного, как тело того дергается в странном танце.

Профессор сделал шаг назад. Еще один. И сорвался с крыши.

Падая, он видел, как Она выходит на крышу, как наклоняется, с любопытством разглядывая его падение. Удар о землю был не таким болезненным, как он ожидал. Его накрыла темнота, а потом, потом лица коснулось что-то холодное и раздался голос.

— Профессор, профессор! Очнитесь, ну же....

Янпольский открыл глаза. Она склонилась над ним, а ее пальцы уже касались его лица... Он истошно заорал...

И проснулся. Над ним, с лицом искажённым тревогой, стояла его лаборантка.

— Вы в порядке? — участливо спросила девушка.

Черт, сон, это всего лишь сон. Янпольский шумно выдохнул. Осмотрелся. Так и есть, упал с кровати. Он кивнул проведя рукой по лицу и начал подниматься.

Ёж

Пули выхватывали куски плоти, выбивали фонтанчики крови. И вскоре всем стало понятно, они натолкнулись на нечто похожее на кровососа. Только более массивное, умное и хитрое. От потери крови тварь ослабела и теперь слабо мерцала пытаясь уйти обратно в режим невидимости. Но выходило это плохо.

Этим и воспользовались Беда и Гекат.

Мутант взвыл, когда очередь из автомата девушки вырвала у него кусок плеча. Черная кровь хлестала на траву, оставляя темные пятна.

— Гекат! В ноги, целься в ноги! — рявкнула Беда, перезаряжаясь.

Гекат уже двигался подбираясь ближе — его тесак со свистом рассек воздух и вязко хлюпнул врезаясь в коленный сустав твари. Кость треснула.

Мутант рухнул на одно колено, но не завыл, оскалился. Между покрытыми кровавой пеной щупальцами показались игольчатые зубы. Вид у него был озадаченный.

— Оно ещё и думает, — сквозь зубы процедил Гекат, отскакивая.

Тварь дернулась, пытаясь активировать камуфляж, но раны мешали — ее контуры мерцали, как испорченная голограмма. То проступали массивные мышцы и лишний сустав на руке, то исчезали, оставляя лишь дрожащий воздух.

Беда сплюнула:

— Хитрый ублюдок… пытается спрятаться

И тут кровосос рванул в сторону, к деревьям. Словно отступал, перед решающей атакой.

А Гекат уже доставал зажигательную смесь.

Кровосос, несмотря на раны, рванулся в кусты, его массивное тело на мгновение слилось с ними, оставив лишь дрожащий контур. Но Гекат уже действовал — жидкость из из бутылки выплеснулась на тварь, и мужчина тут же чиркнул зиппо, кинув её следом. Сталкер бросился в другую сторону.

Огненная волна взметнулась вверх, осветив всю поляну. Мутант взвыл — его камуфляж дрогнул, и на миг стало видно всё уродство его тела: лишние рёбра, выпирающие из боков, перекошенный таз, кожу, покрытую струпьями и пигментными пятнами.

Беда не стала ждать. Она подобралась ближе, выбрала момент. Зажмурилась. И длинный нож (тот самый, что когда-то ей подарил Саныч) вонзился в шею твари по самую рукоять. Хлынула густая, почти чёрная кровь. .

Но кровосос никак не хотел сдаваться. Одним движением он рванулся в сторону, вырывая клинок вместе с куском плоти. Щупальца вокруг рта извивались, хлестали по воздуху, пытаясь достать Геката, Беду, да хоть кого-то из надоедливых людишек. Тот отпрыгнул, но один из отростков почти обвил его в броник шею. Ещё сантиметр — и присоски впились бы в плоть.

Беда прицелился метя между глаз. Грохот выстрела оглушил на секунду, и… Труп твари наконец рухнул.

Мутант ещё дёргался, но это были уже посмертные судороги.

— Гори, тварь, — прошипел Гекат, швыряя в неё подобранную непонятно зачем ветку.

Пламя охватившее мутанта уже почти погасло. Но они победили.

Беда глядя на обугленные останки перевела дух, вытирая нож о штанину.

— Вот и всё. Но он не похож на тех что мы видели раньше.

За спиной раздалось тихое покашливание.

— Он изменился, да. В ходе экспериментов многие мутанты сильно изменились, — лекторским тоном начал Юрий Сергеевич, поправляя очки. Его пальцы нервно постукивали по контейнеру висевшему на поясе.

Гекат тем временем помог подняться Сургуту. Тот кряхтел, прижимая локтем бок, а его лицо было землистым от боли. Осмотр показал, что ребро всё-таки сломано. Пришлось присесть на поваленное дерево, пока Док возился с аптечкой.

— Держись, старик, — пробормотал Гекат, нажимая ладонью на плечо товарища. — Сейчас перевяжем.

Сургут только хрипло засмеялся:

— Да мне хуже бывало. Помнишь кабана? — он повернулся к Беде и тут же застонал от резкого движения.

Док молча разорвал упаковку с бинтами. Его движения были точными, выверенными, но в глазах читалось напряжение. Он то и дело поглядывал в сторону обугленных останков кровососа. Закончив с перевязкой он не утерпел и отправился туда.

Подойдя ближе он осторожно потыкал палкой в останки.

— Интересно… Капиллярная система полностью перестроена. И эти щупальца… Вы заметили, как они двигались? Совсем как…

— Профессор, — резко оборвал его Гекат. — Может, хватит болтать? Нам бы до темноты к границе добраться, ну или хотя бы до любой деревеньки. А с нами, — он кивнул на Сургута, — не самый быстрый теперь попутчик.

—Да-да, вы правы, я что-то заболтался, — мужчина обтер руки какой-то тряпкой и зашагал вперёд. — А вы знали как вобще появились первые кровососы?

Мужчины застонали в один голос. И лишь Беда подобралась ближе с интересом глядя на Сергеевича.

— Вам интересно? — тот посмотрел на девушку, заметив кивок он принялся за рассказ. — Как и многие мутанты, например снорки, бюреры, контролеры, псевдогиганты, так и они, — он кивнул головой назад. — Результат генетических модификаций.

Беда шла рядом с Юрием Сергеевичем, слегка наклонив голову — ей действительно было интересно. Остальные брели следом, растянувшись по лесной тропе. Сургут кряхтел, опираясь на плечо Геката, но тоже прислушивался.

— Видите ли, — продолжал мужчина, размахивая тростью, — первые кровососы появились еще в ранних экспериментах группы «Прометей». Изначально это должны были быть… скажем так, «улучшенные солдаты». — Он споткнулся о корень, начиная говорить о науке он становмомч очень рассеянным. Но Беда ловко подхватила его за локоть. — Спасибо, дорогая. Так вот, задумывались как бойцы с активным камуфляжем, повышенной регенерацией и способностью к ночному видению. Но что-то пошло не так… Впрочем, у нас всегда что-то идёт не так, — горько заключил Док.

Впереди показалась поляна. Гекат поднял руку, сигнализируя остановку. Все замерли, прислушиваясь к лесу. Но Юрий Сергеевич, не замечая общей тревоги, продолжал:

— Генетический материал брали у глубоководных существ. Видели когда-нибудь кальмара-вампира? Удивительное создание! Вот и щупальца у нашего «друга» — побочный эффект. А способность к мимикрии, это уже от…

— Уважаемый, — резко прошептал Гекат, — заткнитесь на минуту. Пожалуйста!

Все замерли. Где-то в кустах справа явственно слышалось шуршание. Беда бесшумно сняла с плеча автомат. Даже Сургут, стиснув зубы от боли, достал пистолет.

Тишина длилась несколько томительных секунд. Затем раздался громкий хруст ветки — и на поляну выкатился ёжик. Все напряглись, помнили ещё случай с зайцем. Беда тихо шепнула.

— Это снова Микрик?

— Нет что вы, — тут же откликнулся Док. — Обычный ёж, они на удивление хорошо приспособились к радиации. Как я говорил, — продолжил Юрий Сергеевич, будто ничего не произошло, подумаешь ёж. — главной проблемой стала неконтролируемая агрессия. Они начали нападать даже на своих создателей…

Беда вдруг остановилась, положив руку на плечо мужчины. Впереди, сквозь деревья, виднелись крыши заброшенной деревни.

— Спасибо за историю, — тихо сказала она. — Но давайте сначала проверим, нет ли там… новых слушателей ваших лекций. А уже потом, за ужином и под крышей вы мне всё дорасскажете.

Гекат уже двигался вперёд, держа автомат наготове. Сургут прислонился к сосне, тяжело дыша. Юрий Сергеевич же достал фонарь — солнце клонилось к закатуи лишний свет, особенно внутри домов не помешает решил он, всё ещё что-то бормоча про ДНК-модификации, но его уже никто не слушал. А потому ему тоже пришлось умолкнуть до более подходящего момента.

Тот представился едва они нашли подходящий им дом. Но уже через час все крепко спали, утомлённые переходом и Доку лишь и оставалось тоже последовать их примеру. Утром нужно было дойти до Беневки и наконец выйти в старую часть Зоны. Время поджимало. Юрий Сергеевич всё чаще замечал изменения происходящие с Сургутом, а значит им нужно было поспешить.

Встреча

До границы пустошей дошли они быстро. Вот только вышли совсем не там, где ожидал Док. Тропинка вывела их к Старику. Даже сам Сергеевич озадаченно почесал затылок. Как так вышло — никто не понимал. Но оно и к лучшему. Рядом с Припятью зато.

Озеро лежало прямо перед ними — плоское, тёмное, будто отлитое из расплавленного металла. Вода была неподвижной, лишь изредка по поверхности пробегала мелкая рябь от редких порывов ветра. Берега, из смеси песка и серой глины, были испещрены трещинами, будто высохшая кожа. Беда поежилась — в прошлый раз они не разглядывали тут ничего, да и вышли они сейчас с другой стороны водоёма. Но зрелище завораживало. И все на какое-то время замерли, любуясь этой страшной красотой.

Гекат первым вышел на узкую полосу галечника, его ботинки хрустели по сглаженным волнами камням.

— Радиационный фон зашкаливает, — пробормотал Док, глядя на стрелку дозиметра. — Вода впитывает всю дрянь как губка. Здесь всегда так. Столько лет прошло, а озеро всё ещё мертво. И сколько ещё лет пройдёт пока всё очистится. Хотя, не очистится. Тут же Выбросы фона добавляют.

Девушка присела у кромки воды, но не стала снимать перчатки. Поверхность озера отражала свинцовое небо, создавая ощущение, что смотришь в бездонную пустоту.

— Ни рыбы, ни водорослей, — констатировала она. — Мёртвая вода. Как в сказках, прямо. Только сказка какая-то совсем недобрая выходит.

Сургут, опираясь на самодельный костыль из сухой ветки, подошёл ближе:

— А вон там, смотрите. Лодку кто-то бросил. Видимо ещё тогда...

На противоположном берегу чернел скелет старой лодки. Доски давно сгнили, торчали из воды как ребра какого-то доисторического животного.

Тишину нарушил резкий крик. Стая ворон поднялась с высохших берёз на восточном берегу. Птицы кружили над озером, но не садились на воду — они-то точно знали, что здесь нечего искать.

— Похоже, мы срезали километров двадцать, — сказал Сергеевич, сверяясь с картой. — Если идти вдоль берега, выйдем к старой лесной дороге. И не придётся тащиться через всю Зону. Мия знала, куда нас вести. А вы — «мутант, мутант», — усмехнулся он.

Они двинулись по узкой тропе, огибающей озеро, стараясь не думать о том, кто её натоптал. Ноги тонули в сером мху, который хрустел под ботинками как пенопласт. Воздух пах сыростью и чем-то кислым — возможно, остатками химикатов, вымытых из почвы.

Через полчаса ходьбы лес начал редеть. Деревья здесь стояли редко, многие — с обломанными верхушками, будто пережили ураган. А потом тропа вывела их на поляну.

Круглая, будто специально выкошенная, она резко контрастировала с окружающим лесом. В центре стояло странное сооружение — три бетонных кольца, вероятно, остатки старой водонапорной башни. Вокруг валялись пустые консервные банки, обгоревшие поленья кострища — явные следы пребывания тут людей.

— Ну хоть тут можно передохнуть, — облегчённо вздохнул Сургут, опускаясь на одно из колец.

Гекат тем временем уже осматривал периметр:

— Свежие следы. Кто-то был здесь буквально пару дней назад.

Беда подняла с земли пустую пачку сигарет.

— Интересно, этот или эти «кто-то» — они нам враги или нет?

— Здесь все, считай, враги, — пробормотал фанатик, расстёгивая кобуру. — Поэтому на всякий случай — будем держать ухо востро.

Солнце, пробиваясь сквозь редкие облака, наконец-то осветило поляну. Но почему-то от этого стало не спокойнее, а наоборот — появилось чувство, будто за ними кто-то наблюдает из темноты леса.

Старика они заметили не сразу. Сначала показалось, что это ещё один высохший ствол среди редкого леса. Пока Беда не ткнула пальцем:

— Смотрите. Дымок. Там кто-то курит!

Из кустов и правда тянулся лёгкий след сигаретного дыма. А рядом, на обрубке брёвна, сидел Саныч. На коленях лежала «Сайга», ствол блестел от тщательного ухода.

— Ну и дела, — хрипло засмеялся он, показывая свои жёлтые от никотина зубы. — Кого тушканы принесли. А я вас тут уже неделю, считай, жду.

Док усмехнулся:

— Мы к границе шли. Как тут оказались — и сами не поняли. Ты-то, старый чёрт, как догадался, что мы сюда выйдем?

Охотник плюнул в сторону, метко попав в ржавую банку:

— А хрен его знает. Зона она живая. Кого хочет — того и водит. Но знал я, как друг мой, не спрашивай. Будто волоком сюда, что меня тащило. «Иди», мол, и всё тут. Ну и Чёрный шепнул, без него-то никак.

Гекат тем временем осматривался. Место было… неправильным. Слишком тихим. Даже комары не жужжали. Ветви берёз скрипели, нагоняя тоску.

— Вы, путники, чайку не хотите ли? — дедок вдруг засуетился, заковылял к землянке, которую они сразу и не приметили. — Самый настоящий, с мятой здешней. Я её только насобирал. Жаркое стушил.

Сергеевич резко подхватился и пошёл к другу:

— И молчишь! Да я сейчас готов псевдогиганта сожрать.

— Так что стоим? — Саныч шустро скрылся внутри и тут же вынырнул обратно, неся котелок и закопчённый чайник, от которого шёл пар. — Чайку сперва выпить изволите или пожрать вам наложить?

Гекат подхватил Сургута и перетащил к колоде, что заменяла стол. Беда и Юрий Сергеевич пришли сами, и вскоре уже все сидели, уплетая жаркое.

После то ли ужина, то ли обеда они устроились вокруг самодельного стола поудобнее и откинулись на ствол, заменявший спинку лавки из ещё одной колоды. Саныч ловко разлил чай по жестяным кружкам — аромат дикой мяты смешивался с дымком от костра.

— Ну-ка, показывай свои рёбра, — охотник хлопнул Сургута по плечу, доставая из-за пазухи потрёпанную аптечку. — Видал я и не такие раны.

Сургут, скрипя зубами, раздвинул полы рваной куртки. Саныч свистнул, осматривая синюшный отёк:

— Красота! Ты, дружище, ещё легко отделался. В прошлом году мне один сталкер с тремя сломанными рёбрами и прободным лёгким пятнадцать километров до меня прополз… Но ничего — выходил и его. И тебя справим. Ты у нас мужик непростой, сдюжишь.

Он ловко вправил кость, забинтовал грудную клетку уже замызганным, но ещё крепким и кипячёным бинтом и шлёпнул пациента по спине:

— Выживешь. Выпей лучше чайку, он у меня с травками весьма полезными. И как тебя только угораздило-то.

Беда причмокнула, пробуя странноватый на вкус напиток:

— И что это за травка?

— Секрет, девочка, — Саныч подмигнул, доставая из котелка кусок зажаренного до хруста мяса. — В Зоне много чего полезного растёт, если знать, где искать. Не только вредное тут есть.

Гекат, облизывая пальцы, ковырялся в тарелке:

— А это чьё мясо-то? Не псевдогиганта, часом?

Охотник рассмеялся, обнажая зубы:

— Да ты что, парень! Это же обыкновенный тушкан! Правда, здоровый попался — с собаку.

Сергеевич вдруг замер с кружкой в руке:

— Погоди… Тушканы же в этих краях не водятся. Всё меняется, и это, мой друг, меня очень пугает. А все, будто того и не видят.

— Меняется, Юр, ещё как меняется. И это пугает всех, кто способен мыслить трезво. С пустошей прут и прут.

За спинами что-то отчётливо хрустнуло. Саныч медленно потянулся к «Сайге», его пальцы привычно обхватили приклад:

— Ну вот… А я думал, хоть поужинаем спокойно. Каждый вечер приходят… Надоели уже...

Из кустов за землянкой снова раздался треск сучьев. Что-то большое и тяжёлое двигалось в их сторону, сопя и чавкая.

— Док, — прошептал Гекат, снимая с плеча автомат, — а что у нас насчёт тушканов размером с медведя в справочнике?

Саныч щёлкнул предохранителем:

— Да хрен с ним, с размером… Главное — что они обычно стаями носятся. Но то что они и правда такие здоровые хлопот нам конечно добавит… — договорить он не успел.

На поляну вывалилось нечто, напоминающее помесь крысы и тушканчика, покрытое струпьями и ранами. Глаза-бусинки сверкали в свете костра, длинные когти впивались в землю. Да и размер был и вправду с добротную «Жучку».

— Пушной зверёк пришёл, нам, ребята, — философски заключил Сургут, хватаясь за рёбра и пистолет одновременно. — Но он вроде один…

Первая очередь разорвала тишину ночи. Зверёк ловко уклонился и скачком переместился за ближайший куст.

Припять

Саныч первым сорвался с места, его «Сайга» гулко бухнула в тишине.

— Всем в землянку! — проревел он, отступая к укрытию.

Гекат схватил Беду за руку и потащил за собой, прикрывая её спиной. Сургут, стиснув зубы от боли, отстреливался на ходу.

Из кустов выскочило ещё три таких же тушкана. Их длинные задние лапы позволяли делать просто огромные прыжки. Один из них вцепился зубами в ствол «Сайги», едва не вырвав ружьё из рук охотника.

— Ах ты, тварь! — Саныч ударил зверя прикладом по морде.

Беда дрожащими руками заряжала обрез, который ей успел кинуть дедок. Вдруг один из тушканов прыгнул прямо на крышу землянки, его когти заскребли по жести.

— Док! — закричала она. — Они… они не должны быть такими здоровыми!

— В Зоне всё может! — рявкнул Сергеевич, выстрелив почти в упор в морду очередного зверя. — Я говорил: пустоши меняют всех, Зона меняется, и нам нужно привыкать. Или сравнять тут всё с землёй. Но кто меня слушает…

Гекат заметил странность — тушканы не атаковали всех сразу. Они действовали… почти согласованно. Один отвлекал, другие заходили с флангов.

— А они поумнели, даже вон, в команде работают! — предупредил он, отстреливаясь.

Сургут, прислонившись спиной к стене землянки, вдруг почувствовал, как что-то тёплое и липкое капнуло ему на плечо. Он медленно поднял голову.

Над ним, свесившись с крыши, висел самый крупный тушкан. Его глаза слегка светились в наступающей темноте, а из пасти капала слюна.

— Ну нет, я твоим обедом, друг мой, не стану, — прошептал Сургут и выстрелил прямо в эту пасть.

Зверь свалился замертво, но его сородичи, словно обезумев, ускорили атаку.

— Всем внутрь! — скомандовал Саныч, отступая к двери.

Они втиснулись в тесную землянку. Гекат и Саныч забаррикадировали дверь столом. Снаружи раздавалось яростное царапанье и визг.

— На сколько нас хватит? — спросила Беда, перезаряжая обрез.

— До утра, — ответил Саныч, вытирая пот со лба. — Они ночные животные, поутру уйдут. Так каждый день. Не успел вам рассказать.

Сергеевич прислушался к звукам снаружи:

— Они там что, окружить нас задумали?

Наступила тишина. Лишь ветер шелестел листьями снаружи.

— Я ж тебе говорю, — прошептал Саныч. — Они хитрые стали, умные. Как пришли оттуда, — он мотнул головой в сторону пустошей, — так и поумнели.

Гекат прильнул к щели в двери:

— Один остался. Сидит в кустах и смотрит.

— Как юнец, что бдит за миловидной соседкой, — добавил Сургут. — Ну и пакость же…

Беда дрожала:

— Они… они ведь не должны так себя вести…

Саныч тяжело вздохнул:

— Должны, не должны… В Зоне свои правила. И они меняются с ужасающей скоростью, девочка. Скоро людям места тут совсем не останется. Раньше и люди мутантами реже становились. Этот мир сходит с ума.

Они просидели так до рассвета. Когда первые лучи солнца осветили поляну, тушканы и правда исчезли. Лишь кровавые полосы на земле напоминали о ночной схватке.

Саныч первым вышел наружу, осматривая местность:

— Ушли… Но они вернутся вечером. Нам пора. Неча тут рассиживаться. Нас Чёрный ждёт.

Сургут, держась за рёбра, подошёл к убитому тушкану:

— И что это за хрень?

Зверь был размером с крупную собаку. Его шкура покрыта странными наростами.

— Новый мутант, — пробормотал Сергеевич. — Точнее, не так: старый, но изменившийся.

Беда отвернулась:

— Они смотрели на нас… как будто понимали, знали, что мы будем делать.

Гекат мрачно добавил:

— И ненавидели. Хотя как можно ненавидеть свой обед?

Саныч пнул тушку ногой:

— Юрий Сергеевич, — Беда догнала Дока, шагавшего впереди, — а почему пустоши так меняют всё? Это из-за пространственно-временного искривления?

Мужчина замедлил шаг, его пальцы нервно постукивали по крышке дозиметра.

— Частично да, — ответил он, протирая запотевшие очки. — Но дело не только в этом. Видишь ли… — Он сделал паузу, подбирая слова. — Пустоши — это как живой организм. Только вместо клеток — аномалии, а вместо ДНК — пси-излучение.

Сургут, шагавший рядом, хмыкнул:

— Значит, мы сейчас как бактерии в этой чашке Петри?

— Хуже, — проворчал Саныч, поправляя «Сайгу» на плече. — Бактерии хотя бы понимают, где верх, а где низ. А тут сегодня гравитация одна, завтра — другая. В прошлом году видел, как камни в небо поплыли, а земля кверху корнями траву вывернула. И ведь нигде, кроме пустошей и приграничных зон к ним, такого нет. Это здесь мир окончательно сошёл с ума.

Гекат, шедший впереди, обернулся:

— Главное — не останавливаться. В Зоне застыть — значит измениться. Ну, мне так кажется. Вот в пустошах всё стоит. И смотрите, что творится.

— И что, город тоже меняется? — спросила Беда, глядя на виднеющиеся вдали очертания Припяти.

Сергеевич тяжело вздохнул:

— Город — это отдельная история. Он не просто меняется. Он как будто из другой реальности. Я несколько раз видел фантомы из восемьдесят шестого. И казалось — шагни, и ты там. Но я не рискнул.

— А если попасть туда, то обратно уже не вернуться, ведь верно? — предположила Беда.

— Скорее всего, да, — сказал Док. — Ведь там нет этого сумасшествия. Ну или, возможно, ты просто исчезнешь в небытие. В материи, которой нет.

Саныч хрипло рассмеялся:

— Зато артефакты новые какие, без них многое невозможно… Если, конечно, выживешь, чтобы их использовать.

Они шли дальше, и с каждым шагом очертания города становились четче. Высокие серые дома, пустые глазницы окон, дороги, ведущие в никуда…

— Ну что, — Сургут щёлкнул предохранителем на автомате, — добро пожаловать в самое безумное место на земле.

Гекат мрачно добавил:

— Да, ещё бы бывших друзей не встретить. А то боюсь, от нас одни рожки да ножки останутся.

Беда посмотрела на город, затем на своих спутников:

— А Чёрный нас разве не встретит?

— Нет, — честно ответил Сергеевич. — Думаю, нет. Он, конечно, знает, что мы идём. Но у него сейчас есть другие заботы.

— А нам предстоит пройти… — договорить он не успел. Сверху, с ближайшей крыши, на асфальт спрыгнул снорк.

Снорк замер на мгновение, его морда в старом, местами драном противогазе повернулась к группе, стекла окуляров тускло блестнули в неярком свете. Короткий, оборванный шланг дёрнулся, втягивая воздух с хриплым присвистом.

— Тише… — прошептал Сергеевич, медленно опуская руку к пистолету. — Без резких движений.

Но снорк уже рванул вперёд — не по прямой, а зигзагом, как пьяный, но страшно быстрый. Его движения были неестественными, дёргаными.

Сургут выстрелил первым. Пуля чиркнула по плечу мутанта, но тот даже не замедлился. Лишь струйка крови окрасила драную тельняшку.

— Ну и живучая ж ты, тварь, — выругался разведчик.

Гекат отпрыгнул в сторону, пытаясь зайти сбоку, но снорк резко развернулся, и его рука — длинная, с растопыренными пальцами — рванулась к лицу фанатика. Тот едва успел отклониться, но когти всё равно оставили на щеке три кровавых полосы.

— Чуть пиратом не сделал, — зашипел он, отступая.

Беда не стреляла. Она ждала. Искала нужный момент.

Снорк снова кинулся вперёд, и в этот момент она рванулась навстречу. Нож блеснул в тусклом луче солнца, вонзился скользнув по обтянутой чёрной резиной черепушке и вошёл, не в голову, а в основание черепа. Лезвие вонзилось в резину противогаза, скользнуло по ней, и удар получился смазанным. Мутант взвыл, захлёбываясь в этом вое. Но не остановился.

Его когтистая лапа впилась в плечо Беды, длинные ногти прорвали ткань горки, царапнули кожу. Она вскрикнула, но нож не отпустила, провернула его и наконец нашла сочленение — место, где череп крепился к позвоночнику.

Снорк забился, захрипел, его движения стали резкими, хаотичными. Он метнулся в сторону, заскрежетал когтями по асфальту. Выгнулся дугой.

— Ну что, стоите! — крикнул Сергеевич.

Сургут всадил три пули в спину мутанта. Гекат — ещё две в голову.

Снорк рухнул на асфальт, всё ещё дёргаясь. Его пальцы скребли по земле, словно пытались вцепиться в саму жизнь, удержать в себе капли утекающей крови. И затих.

— Чёрт… — Сургут вытер лицо, размазав кровь по щеке. — Один гребаный снорк — и почти сделал из нас фарш.

Беда зажала рану на плече рукой и выдохнула, достала бинт и принялась заматывать глубокие царапины.

— Идёмте. Пока на шум половина города не сбежалась, — кивнул Саныч.

— Зато Чёрный знает, что мы пришли, — усмехнулся Док.

— А может, это Монолит? Откуда он узнаёт, что стреляли мы? — поинтересовался Гекат.

— Узнаёт, поверь мне, узнаёт, — проговорил мужчина, уже идя вперёд.

Выбор

— Почему я должен тебе верить? — майор нервно ходил по столовой заложив руки за спину.

— Не должен, — меланхолично отозвался хозяин. — Ты можешь мне поверить. Или не поверить. Тут решать только тебе.

— Значит, ты думаешь, что профессор будет давить на меня с помощью моего сына. Но он дома, в безопасности.

— Я не думаю, я знаю. Вот, смотри, — Чёрный подвинул к мужчине диск. — Ноутбук в твоей комнате есть. Посмотри. Можешь сказать, что это монтаж, а можешь посмотреть внимательно. Решать тебе.

Воронов с излишней поспешностью схватил кругляшок сидишки со стола и бросился в комнату. Дрожащими руками вставил тот в дисковод и сел на постель, нервно закусив губу.Съёмка велась издалека. Но это точно был его дом. Вон и бабка Нюра сидит на лавке. А вон трое в штатском. Но видно, что это военные. Одного из них он узнал. Сержант Ермилов. И сейчас эти трое заходили в его подъезд.

Майор стиснул кулаки. Минут пятнадцать ничего не происходило. Затем трое вышли. Ведя под руку его жену и крепко держать руку его сына. Воронов не помнил, как выдернул диск из ноутбука. В ушах стоял гул, пальцы сами сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Чёрт… Чёрт!

Он рванул дверь, едва не сорвав её с петель. В столовой Чёрный всё так же сидел за столом, медленно размешивая ложкой остывший чай. Поднял глаза:

— Ну что, убедился?

— Ты знал! — Воронов навалился на стол, сжав края столешницы до хруста. — Зачем ему моя семья?!

— Чтобы ты был послушной собачкой, в последнее время ты стал слишком много думать, Янпольский это не любит, — Чёрный отхлебнул чай, будто обсуждал погоду. — Они уже в Долине. У профессора. Что будет дальше я думаю ты и сам понимаешь. Ты сделаешь работу, а потом… — мужчина не договорил.

В горле у майора встал ком. Он понимал, никому не нужны свидетельства такого и свидетели тоже.

— Почему… — голос сломался. — Почему ты мне это показываешь? Что тебе надо? Ведь ты никогда не помогаешь просто так.

Чёрный отодвинул кружку.

— Ты мне не веришь. Логично. Но сейчас у тебя два варианта: либо бежишь к ним, кричишь что всё знаешь, строишь из себя героя, пытаешься вырвать семью — и тебя пристрелят как псевдособаку. Либо… — он достал из кармана флешку, положил на стол. — Берёшь это. Относишь в кабинет профессора. Вставляешь в его компьютер. И я помогаю тебе вытащить и тебя и твою семью. Насчёт тебя не гарантирую, сам понимаешь, Зона.

— Что на флешке? — Воронов устало опустился на стул.

— Вирус. Он заменит кое-какие файлы. Ту самую запись с экспериментами над мутантами, например. И ту часть где он ищет вариант как использовать гибрида, — мужчина усмехнулся. — Янпольскому будет не до тебя, какое-то время. Он обещал сделать всё в срок очень серьёзным людям и если всё получится, то ему станет жарко.

Майор схватил флешку. Рука дрожала.

— А если меня поймают?

— Тогда умрёшь. Но сын выживет, это я обещаю, я их вытащу. — Чёрный встал, поправил кобуру. — Выбор за тобой, товарищ майор. Но поймать тебя будет сложно, записи останутся на месте. Только изменятся.

База профессора.

Воронов шагал по длинному коридору базы, каждый его шаг гулко отдавался в пустых бетонных переходах. Пальцы так сильно сжимали флешку, что суставы побелели, а на пластиковом корпусе отпечатались капли пота. Где-то вдали, сквозь толщу стен, доносились приглушенные хлопки выстрелов — то ли на верхних уровнях, то ли снаружи. Автоматные очереди, короткие и деловитые, перемежались с глухими взрывами гранат. «Бой на периметре», — мелькнула мысль. Но почему тогда здесь так пусто? Всех бросили туда? Прорыв? Сбежавший эксперимент? Впрочем ему было не до того.

Воронов прижался к стене у поворота, резко высунул голову и тут же отпрянул. Пусто. Только желтый аварийный свет, мерцающий в такт его учащенному дыханию. Где-то далеко раздался металлический лязг — будто сорвали бронированную дверь с петель. Затем новый взрыв, ближе. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка.«Чёртов Чёрный… Что он устроил?» Сомнений, что это дело рук странного жителя Припяти не было.

Рука сама потянулась к кобуре. Пистолет холодно лёг в руку и успокоил. Шаг. Еще шаг. Вот и дверь кабинета Янпольского — массивная, с электронным замком. Воронов замер, ожидая сигнала тревоги, но…Зеленый индикатор. Замок отключен. Новый взрыв где-то внизу заставил майора вздрогнуть. Он толкнул дверь плечом, сразу заскакивая в помещение с поднятым оружием.Пусто. Стол. Стул. Компьютер. На экране — мерцающая заставка. Где-то в отдалении автоматная очередь прошила воздух — звонко, как молоток по наковальне. Майор подбежал к терминалу, вставил флешку. Экран погас, замигал строчками кода.

«Быстрее…», — он постукивал пальцами по столу, глядя на дверь. Где-то рядом раздались крики, топот бегущих людей. Очередь выстрелов — уже рядом, руки вспотели ещё сильнее. Жить хотелось, но спасти семью ещё больше. Усилием он заставил себя замереть.

Щелчок. Экран погас. Снова замигал. Готово.Воронов выдернул флешку, ощущая, как холодный металл корпуса успел нагреться от компьютера, сжал в потной ладони, затем сунул в карман. Нет, в карман нельзя. Он огляделся и ткнул её в мусор. Рванул к двери, прислушиваясь к нарастающей какофонии звуков снаружи — где-то ближе раздавался лязг металла, крики, прерывистые очереди автоматов. Приоткрыл дверь на сантиметр — коридор пуст, но из-за поворота доносились сдавленные голоса и тяжелые шаги.

«Держать периметр! Второй отряд — на северный выход!» — командовал кто-то совсем рядом, буквально за углом.

Майор выскользнул наружу, прижавшись спиной к холодной бетонной стене. Сердце бешено колотилось, но дыхание удалось взять под контроль — годы службы не прошли даром. Шаг. Еще шаг. Берцы почти бесшумно касались пола.

Двадцать метров до поворота. Пятнадцать. Десять…

— Майор Воронов? Какими судьбами? Мы считали вас погибшим.Ледяная волна пробежала по спине. Голос. Знакомый. Слишком знакомый за много лет службы.— И где ваш отряд?

Медленно развернувшись, Воронов увидел его в мерцающем свете аварийных ламп. Профессор Янпольский. Его всегда безупречно чистый халат был испачкан темными пятнами, которые в этом свете казались почти черными. В худых, таких аккуратных пальцах, в голове мелькнула нелепая мысль, что такие руки называют руками пианистов, массивный «Грач», служебный пистолет охраны, смотрелся инородно.

— На нас напали, — голос Воронова звучал хрипло, но ровно. — Мне удалось уйти. Одному.Он видел, как взгляд профессора скользнул в сторону двери кабинета, к которой он только что подходил. К темному пятну на рукаве майора. К слегка дрожащим пальцам, сжимающимся в кулаки.

— Как… интересно, — протянул Янпольский. Его тонкие губы растянулись в подобии улыбки. — А вы знаете, майор, прямо сейчас на базе происходит нечто удивительное. Наши системы защиты отключились. Архивные файлы исчезают. И, — он сделал шаг вперед, — почему-то мне кажется, что это как-то связано с вашим внезапным появлением.

Янпольский усмехнулся. Где-то совсем близко раздался новый взрыв, свет на мгновение погас. Когда он включился вновь, профессор уже целился майору в грудь.

— А может это уже не вы? Или вы, но на чужой стороне?

Воронов сглотнул вдруг ставшую вязкой, словно патока, слюну. Мысли лихорадочно метались в его голове. Но выход найти он не мог.

Припять

— Слышал? Стреляют, — равнодушно бросил Юрка, терзая блин со сметаной вилкой. Его пальцы, покрытые тонким слоем белого, сворачивали очередную трубочку.

Чёрный не отрывал глаз от карты, разложенной на столе. Свет тусклой лампы бросал дрожащие тени на его худое лицо.

— Слышал. Пришли, значит, — ответил он таким же ровным тоном, проводя пальцем вдоль красной линии, обозначающей границу пустошей.

Юрка причмокнул, вытирая сметану с губ:

— Почему ты так уверен, что это они? Может, патрули город зачищают?

Чёрный наконец поднял голову. Его глаза встретились со взглядом напарника:

— Больше некому. Фанатики в края не суются. — Он сделал паузу, прислушиваясь к далёким хлопкам. — Боятся того, что приходит из пустошей.

Юрка неожиданно рассмеялся, обнажив жёлтые от табака зубы:

— Я думал, они ничего не боятся. «Благословенный Монолит» и всё такое…

Где-то в отдалении раздался громкий взрыв. Лампа дрогнула, тени на стене совершили странный танец. Чёрный медленно свернул карту:

— Все боятся. Даже они. Особенно они. — Он встал, поправил кобуру на бедре. — Собирайся. Встретим гостей у старого кинотеатра. Там хороший обзор. Да и выйдут они к нему — больше некуда.

Юрка с неохотой отодвинул тарелку:

— А поесть? Ты же сам раньше говорил — в Зоне надо есть, когда тебе это дают.

Чёрный уже стоял в дверях:

— У тебя три минуты. Потом идём. И захвати «Плетку». На всякий случай. Вдруг хвост притащат.

Снаружи снова застрочил автомат. Ближе. Гораздо ближе. Юрка вздохнул, швырнул последний кусок блина в рот и потянулся за снайперской винтовкой, висевшей на гвозде.

«А ведь правда», — подумал он, проверяя магазин. — «Все чего-то боятся. Даже Монолит. Даже пустоши. И только этот чёртов гений…»

Мысль оборвалась. Снаружи раздался свист — его поторапливали. Юрка поспешно натянул плащ и выскочил наружу, где его уже ждал тенью слившийся с сумерками напарник.

— Идём, значит? — спросил он, поправляя винтовку за спиной.

— Идём, идём… — Чёрный не обернулся.

Они двинулись вдоль разрушенной стены. Где-то впереди, в отдалении, слышались приглушённые голоса и звуки выстрелов.

— Слушай, ну ладно, Док, — не выдержал Юрка, нарушая молчание. — Интерес научный, все дела… А тебе-то это зачем?

Чёрный раздражённо повёл плечом. Нет, искоренить из Юрки замашки корреспондента не вышло. Вечно ему нужно задавать вопросы, знать ответы. Спасибо, хоть в блокнотик не записывает.

— Гибрид — новая сила в Зоне, — сквозь зубы процедил Чёрный. — А мы, если ты забыл, пообещали много лет назад, что постараемся не допустить распространения заразы дальше. И пока, пусть не слишком успешно, но справляемся.

Они свернули за угол. Впереди виднелась полуразрушенная гостиница, её каркас чернел на фоне темнеющего неба.

— Зона, конечно, растёт, но очень медленно, — продолжал Чёрный, проверяя магазин пистолета. — А с гибридом у нас есть шанс добраться в самое сердце и прекратить то, что начали чёртовы учёные. Если мы сможем добраться до установки…

— То Зона исчезнет, — эхом откликнулся Юрка, прикрывая глаза от внезапного порыва ветра, что кинул в лицо горсть сухих листьев.

Чёрный усмехнулся:

— Скорее всего. Я не уверен на сто процентов, но попробовать мы просто обязаны.

Юрка остановился, обвёл рукой вокруг:

— А что станет с нами? Мы же не можем жить без всего этого.

Его напарник тоже замедлил шаг, но не остановился:

— Переберёмся на Фуку. Там тоже сейчас жарко. А потом… потом можно на Фламанвиль. Там тоже замечена активность, но всё только начинается.

— Странно, — нахмурился Юрка, догоняя Чёрного. — Ведь она была первой.

— А пробуждается последней. Или нет, — Чёрный резко поднял руку, сигнализируя остановиться. — Но она не первая. Первая — Кыштым. Там авария небольшая была. Но и там замечен всплеск. А ещё меня волнует фон ЛАЭС.

Они замерли. Где-то совсем близко слышался топот ног. Чёрный медленно достал бинокль.

— Работы, мой друг, у нас ещё много, — прошептал он. — А они, они совсем не умеют ходить, топчут как слоны.

Юрка прикусил губу:

— Думаешь, на одной Симе они не остановятся?

Чёрный на мгновение опустил бинокль. Его глаза в темноте казались абсолютно чёрными.

— Думаю, нет… — он резко дёрнул головой в сторону. — Вон они. Готовься. Я же говорил — притащат хвост. Всех снорков переполошили в округе.

Юрка автоматически проверил предохранитель. Где-то в темноте раздался странный, неестественный звук — нечто среднее между скрипом и рычанием. Ветер донёс до них и лёгкий запах гнили.

— Всё по плану, — прошептал Чёрный, прижимаясь к облупившейся стене. Его пальцы привычным движением проверили кобуру. — Ты берёшь правый фланг, я — центр. Будем спасать наших друзей.

Юрка кивнул, уже снимая с плеча винтовку. Его пальцы скользнули по холодному металлу, нащупывая знакомые выемки.

— А если фанатики придут узнать кто тут шумит? — он кивнул за спину, туда где высились кирпичные полуразбитые коробки домов.

Чёрный усмехнулся:

— Им я думаю сейчас будни не до нас. Тёмные тоже уже знают, что гибрид снова в Припяти. Пусть разберутся сначала с ними.

Впереди, освещённые тусклым светом поднимающейся Луны, мелькали тени. Трое — двое мужчин и девушка — шли, прижимаясь к стенам. За ними, как призраки, двигались другие фигуры — сгорбленные, неестественные.

— Твою ж снорк бабку, — выругался Юрка, прицеливаясь. — Их же целая стая!

Чёрный уже приник к прицелу своего винтореза:

— Не стреляй, пока не подойдут ближе. Подпустим, так будет удачнее.

Сургут почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Он резко обернулся, подняв автомат:

— Гекат! Сзади!

Бывший монолитовец развернулся, и его лицо исказила гримаса. По улице, перекатываясь с боку на бок, будто амурские крабы, двигались снорки. Не два, не три — десяток, а то и больше. Их лапы шлёпали по асфальту, а раззявленные в страшном оскале рты растягивались в беззвучном рыке.

— Беда, между нами! — рявкнул Гекат, давая очередь поверх голов мутантов.

Девушка вжалась в стену, её пальцы судорожно сжимали обрез. Первый снорк прыгнул — и его голова буквально разлеталась на куски от меткого выстрела Сургута. Второго скосила очередь Геката. Но остальные не останавливались.

— Черт, их слишком много! — закричал Сургут, отступая. — Нам нужно укрытие!

Где-то сверху раздался хлопок. Затем ещё один. Два снорка упали замертво, их головы были почти снесены крупнокалиберными пулями.

— Снайпер! — прошипел Гекат, прижимаясь к стене. — Интересно кто это решил нам помочь.

Сургут поднял глаза. На крыше пятиэтажки мелькнул силуэт. Высокий, худой, с длинной винтовкой в руках.

— Черный?! — не веря своим глазам, прошептал он.

Ещё один выстрел. Ещё один снорк рухнул на землю. Остальные замешкались, почуяв опасность.

— Бежим! — схватил Беду за руку Гекат. — Пока они в замешательстве!

Они рванули вперёд, к перекрёстку. Сзади раздался дикий рёв — снорки, поняв, что добыча уходит, бросились в погоню.

— Ну и дерьмо, — проворчал Юрка, перезаряжая винтовку. — Они же нас спалили! И вся эта орава несётся сюда.

Чёрный, не отрываясь от прицела, хмыкнул:

— Зато теперь знают, что у них есть поддержка. А мы, что у них проблемы.

Он плавно нажал на спуск. Очередной снорк, уже почти настигший Беду, взвыл и рухнул, сражённый пулей, что перебила ему позвоночник.

— Ты же говорил, не стрелять, — язвительно заметил Юрка, снова припадая к прицелу.

— План изменился, — Чёрный встал, отряхивая колени. — Теперь придётся. Иначе им не уйти.

Он повернулся к Юрке, и в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый огонь:

— Пора возвращать долги. И спасать друг мой мир.

Воронов

— Так значит он вас отпустил? — Янпольский прохаживался по кабинету заложив руки за спину. — Просто взял и отпустил?

Воронов, бледный от пережитого им ужаса, кивнул.

— Хмм, — профессор потер подбородок скрытый седой бородкой. — Он что-то задумал. Я это точно знаю. А ещё, знаете, ещё он выкрал вашего сына!

— Виталика?! Но как?! Черный же был тут?! В Зоне, как он успел попасть в мой город?! Как ему это удалось? — искренне изумился майор.

— Ваш сын был здесь. По моему приказу. Я хотел обезопасить вашу семью. И когда мы уже привезли их в безопасное место, на нас напали, — врал совершенно не стесняясь Янпольский. Или не врал? Воронов совсем запутался.

— Вы лжёте… — голос Воронова внезапно стал твёрдым, как сталь. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки и майор решился на авантюру. — Мой сын, он не может быть здесь. Я вчера звонил жене. Они даже не знал, что я в Зоне.

В кабинете повисла гробовая тишина. Лампы дневного света мерцали, отбрасывая нервные тени на лицо Янпольского.

Профессор медленно провёл ладонью по лицу, и когда убрал руку — его выражение стало совершенно другим. Холодным. Расчётливым.

— Ах вот как… — он разочарованно вздохнул. — Значит, жена всё-таки успела тебе дозвониться. Но теперь они знают. У меня мой дорогой очень длинные руки.

Воронов почувствовал, как по спине потёк липкий, холодный пот.

— Где мой сын? — его голос дрогнул.

Янпольский неспешно подошёл к сейфу, ввёл код. Дверь открылась с тихим щелчком.

— Ты прав, майор. Я забрал Виталия, — Он повернулся, держа в руках толстую папку с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». — Не для его безопасности. Но теперь, теперь…

С раздражением раскрыв папку, профессор высыпал на стол содержимое: фотографии, распечатки энцефалограмм, образцы тканей в пробирках… И поверх этого чёрно-белый снимок — сам Воронов, только лет десять назад, в прозрачной капсуле, подключённый к десятку трубок.

— Он идеальный донор. Единственный, чья ДНК не отторгнет ДНК гибрида. Тебя тогда ранили и мне пришлось немного тебя улучшить, — с улыбкой проговорил профессор. — Потом родился твой сын. И он тоже получил твои новые гены.

Воронов рванулся вперёд, но вдруг его тело сковала невидимая сила. Он рухнул на колени, ощущая металлический привкус во рту.

— Седатив в воздухе… — прошипел Янпольский. — Простенько, но эффективно. И мне немного поспать не помешает.

Дверь кабинета распахнулась. Вошли двое в защитных костюмах.

— Отведите майора в комнату отдыха, — последнее профессор выделил особенно и тоже зевнул. — А меня в мои покои…

Когда Воронова волокли по коридору, последнее, что он услышал, был спокойный, сонный голос профессора:

— Не переживай. Скоро вы с Виталиком станете частью чего-то… большего… важного и очень дорогого.

Тьма накрыла его сознание, но перед самым отключением майору почудилось, что стены вокруг задышали.

Очнулся он с ужасно пересохшим горлом и головной болью. Попал так попал, подумал майор. И стал думать дальше. О том как ему теперь отсюда выбираться. А главное, как жить дальше если он выберется. Ведь по словам Янпольского и он и его сын мутанты. Те с кем он всю свою жизнь боролся.

Сознание возвращалось обрывками. Холодный металл под спиной, резкий запах антисептика. Воронов попытался пошевелиться — руки и ноги были прикованы к столу.

Где-то рядом капала вода. В полумраке лаборатории мерцали экраны с непонятными графиками. На одном из них — его собственная энцефалограмма, скачущая в бешеном ритме.

— Жив, майор? — Янпольский вышел из тени, поправляя очки. В его руках был шприц с мутной жидкостью.

—Ты ошибался насчёт моих планов, да. Но ты… ты уже стал частью проекта. И пути назад у тебя нет. Смирись как и остальные. У тебя просто нет другого выбора.

Воронов резко дёрнулся, рванув наручники. Металл впился в запястья, но не поддался.

— Врёшь, ублюдок! Выбор, он есть всегда! Где мой сын?!

Профессор вздохнул, подойдя к панели управления. Нажал кнопку и стена раздвинулась, открыв прозрачную камеру.

Ты действительно звонил жене, я проверил. Зачем? Впрочем это мне неинтересно. А знаешь, что интересно? — Янпольский наклонился ближе. — Твой ДНК-профиль… Он идеально подходит для следующей фазы. Осталось только дождаться когда мне притащат Сургучева, — Янпольский осторожно ввёл жидкость в вену мужчины.

Внезапно Воронов почувствовал, что что-то не так с его телом. Мышцы двигались сами по себе, кожа местами теряла чувствительность.

— Что… что ты со мной сделал?!

*— Ничего, — Профессор лукаво улыбнулся и развёл руками. — Просто активировал то, что уже было в тебе. Ведь ты же всегда подозревал, почему так хорошо переносишь Зону, да? Ты слишком умный, но многое не заметил. Ведь ты и слишком доверяешь тем кто тебя нанял.

За стеклом камеры вдруг появилось движение.Что-то большое, сливающееся со стеклом.

— Они ждут своего нового брата.

Воронов зажмурился. И вдруг понял, что сейчас у него есть силы бороться. Что он сильнее этих жалких людишек. И если бы не холодная сталь, что сдерживает его, он бы смог одним движением убить профессора, сломать двери. Но пока, пока следовало быть и умнее. Хитрее. И он вкрадчиво заговорил.

— И что будет дальше, если я соглашусь? — голос Воронова прозвучал непривычно мягко, почти заискивающе.

Янпольский замер на мгновение, брови чуть приподнялись. Он не ожидал такой покорности.

— Дальше? — профессор медленно обошёл стол, пальцы скользнули по холодному металлу. — Ты станешь совершенством. Больше не будешь дрожать перед аномалиями, мутанты станут тебе подчиняться. Ты даже выброс переживёшь без последствий.

Воронов кивнул, словно размышляя.

— А власть? — спросил он тихо. — Я останусь майором? Или…

Янпольский усмехнулся.

— Майором… Ты будешь выше званий. Ты будешь почти Богом!

Воронов закрыл глаза, будто принимая решение.

— Хорошо, — просто ответил он.

Профессор протянул руку к пульту.

— Правильный выбор.

И в этот момент Воронов рванулся.

Наручники тихо лязгнули, металл заскрипел — и лопнул.

Янпольский отпрянул, но было поздно. Рука Воронова вцепилась ему в горло, подняв над полом.

— Я согласился слушать… Но не соглашался подчиняться.

Профессор захрипел, то пытаясь избавиться от хватки, то дотянуться до кнопки, видимо чтобы позвать охрану.

Воронов сжал пальцы сильнее, наблюдая, как лицо Янпольского багровеет.

— Тебе уже никто не поможет, — прошипел он. — Я уже чувствую свою силу… Ты был прав, я стану больше чем майором. Я стану избавлением. Этого мира от таких как ты!

Внезапно в коридоре раздались выстрелы и звук падающего тела. Потом ещё один. И ещё.

Янпольский широко раскрыл глаза, когда из-за двери донеслось хлюпающее, булькающее дыхание. Словно кто-то хрипел разорванным горлом.

— Они пришли за тобой, профессор, — Воронов бросил взгляд на свою свободную руку. Ему казалось, что он видит как мышцы наливаются силой. Усмехнулся и отпустил почти потерявшего сознание профессора.

Дверь распахнулась. В проёме стояли трое. Мужчина, чье лицо часто снилось Янпольскому то в кошмарах, то в снах где он всё смог, девушка с чёрными короткими волосами и фигура в плаще, чей капюшон скрывал лицо

— Нет… Это невозможно… — профессор задыхался от ужаса. — Они не должны были пройти, охрана, коды доступа…

Воронов рассмеялся. Его смех звучал как будто со всех сторон как казалось профессору, отражаясь от стен — его подхватили и люди.

— Ты ошибся, старик. Я перепрограммировал твой компьютер. Ты и только ты с твоими экспериментами дал нам эту силу. Ты и такие как ты! А теперь пришла наша очередь. Очистить все Зоны от вас. Не дать вам уничтожить весь мир.

Он швырнул Янпольского прямо к ногам Сургута и Беды.

Профессор в ужасе попятился, но мужчина уже схватил его за воротник.

— П-подожди! Я могу… Я могу всё исправить! Я знаю как, мы создадим антидот…

Воронов наклонился, и его глаза вспыхнули яростью.

— Нет. Не можешь. Твоё время вышло.

Последнее, что увидел Янпольский — как рот Воронова растянулся в хищной улыбке. И потерял сознание.

В путь

От мутантов отбились. Поддержка со стороны Чёрного и Юрки оказалась очень кстати. Снорки уже почти окружили группу, когда раздался первый выстрел с высоты стоящего перед ними здания. И снорк, распластавшийся в прыжке рухнул на разбитый асфальт.

— Ну и вонища же от них! — Чёрный спрыгнул с пожарной лестницы, перезаряжая винтовку. Его черный плащ был покрыт пылью, но глаза по-прежнему блестели азартом. — Я тут три дня сижу, жду, когда кто-то этих тварей потревожит. А оказывается, вам просто скучно стало, вот и решили порезвиться.

Юрка, его напарник, тем временем методично добивал подранков. Каждый выстрел его обреза сопровождался коротким, деловитым комментарием:

— Этот… — бах! — …не побежит. — И этот… — бах! — …тоже.

Беда вытерла лоб, оставив на лице полосу грязи:

— Мы бы и сами справились. Но спасибо.

— Конечно, — Чёрный усмехнулся, подбирая с земли гильзу. — Особенно тот, что у тебя за спиной собирался прыгать чтобы тобой отобедать.

Сургут, опираясь на Геката, фыркнул:

— Он и правда как призрак, вечно появляется в самый драматический момент.

Саныч тем временем ковырял ножом в туше ближайшего снорка:

— Мясцо-то ничего, молодое. На ужин сгодится, — все нервно переглянулись, заметив несколько пар глаз, что смотрели на него старик усмехнулся. — Да шучу я, смотрю, что и эти мутировать уже начали.

Сергеевич нервно оглядывал переулок:

— Нам нужно двигаться. Эти твари редко приходят поодиночке. Думаю это вы и сами знаете.

— Верно, знаем, — Чёрный кивнул, сбрасывая с плеча рюкзак. — Поэтому я и припас сюрприз.

Из рюкзака он извлек несколько самодельных гранат, аккуратно перевязанных изолентой.

— «Гостинцы» для следующих гостей.

Гекат одобрительно присвистнул:

— А ты знаешь, как сделать вечер незабываемым.

— Ага и очень горячим, — рассмеялся тот в ответ.

Группа снова двинулась в путь, теперь уже почти не таясь, от мутантов они отольются, а фанатики Чёрного не трогали. Чёрный и Юрка шли впереди, их силуэты сливались с тенями разрушенных зданий.

— Кстати, — обернулся Чёрный, — вы вообще в курсе, что в двух кварталах отсюда целая стая этих тварей обосновалась?

Док вздохнул:

— Теперь в курсе.

Беда ухмыльнулась:

— Ну что, герои? Продолжаем прогулку? Можно же их уничтожить.

Сургут просто застонал, но всё же поднял оружие. Но Чёрный покачал головой.

— Нет, мы идём ко мне. Тёмные вас уже тоже срисовали. А значит мы будем ждать или парламентера или гостей с недобрыми намерениями. А нам нужно спешить. Нас ждут в Темной. Янпольский должен уже был получить мой сюрприз.

До здания милиции они дошли без приключений. Устроились за столом наблюдая как тарелки с пюре и котлетами плывут к ним по воздуху. Повариха из рода бюреров умела, когда хотела удивить гостей.

— И что ты предлагаешь? — покончив с едой спросил Сургут.

— Ничего, для начала отдохнуть и проведать Мейрав. Она что-то совсем лютует. Даже есть отказывается.

Этим и решили заняться. Добравшись тёмными коридорами до палаты Чёрный осторожно постучал. В ответ раздалась гневная тирада на идише. Не надо было быть знатоком языка, чтобы уловить её суть. Но Сургут идиш знал. И сейчас ухмылялся слушая как женщина поносит родню Чёрного до колена самого Моисея и его самого. Когда еврейка наконец выдохлась заговорил он. На идише. Что он говорил никто не понял. Но Мейрав не перебивала.

Мейрав слушала молча, но глаза её вспыхнули. Она медленно поднялась с койки на которой лежала, поправляя покрывало на плечах. В голосе Сургута было что-то, что её разозлило… и одновременно утихомирило.

Она подошла ближе, встала почти вплотную к двери. Затем, резким рывком распахнула её уставившись ему в лицо. Потом, неожиданно для всех, тихо бросила:

— Хоть кто-то здесь понимает, что такое уважение.

Сургут пожал плечами:

— Уважение — это когда тебя не пугают и не жалеют. Я не жалею. Но пугаю.

— А я и не просила меня жалеть, — фыркнула Мейрав. Она опустилась обратно на постель, тяжело выдохнув. — Мне жутко надоело тут торчать. Я хочу выйти. Но этот, — женщина кивнула на Чёрного. — Не пускает.

— Скоро выпущу, — тихо сказал он. — Тебе нужно было окрепнуть, я говорил, ты не пленница. Но отпустить тебя без сил, — мужчина развел руками. — Проще и безболезненнее убить самому.

— А может дать мне решать самой, — буркнула она. — Но нет, ты же тут самый умный. Всё то ты знаешь.

Гекат, стоявший у двери, почесал затылок.

— А ты можно подумать не такая же, а? Ты тоже решила всё за нас, вместе со своим профессором.

Мейрав усмехнулась.

— Я многое переосмыслила мой друг. И да, ты прав. Я тоже этим грешила. Но поняла, что профессор не во всём прав. У меня было много времени на то чтобы думать.

— Это хорошо, — тихо заметил Док. — Значит ты не совсем чёрная в душе. Есть в тебе что-то людское. И как дальше?

— А что дальше? — спросил Сургут. И тут же сам ответил. — Дальше нам стоит разобраться с Янпольским.

— У нас дней пять, может неделя. Потом приедут те кого он ждёт и шанс мы упустим, — сказал Чёрный. — Если мы хотим дойти до Темной, нужно выдвигаться завтра. С рассветом.

Мейрав отвернулась к стене.

— Тогда разбудите. И принесите мне пожрать. Я иду с вами.

Гекат первым вышел из комнаты. За ним остальные, оставив Чёрного последним. Он ещё секунду постоял, глядя на Мейрав.

— Ты сильнее, чем они думают, — сказал он.

— Я — сильнее, чем ты надеешься, — парировала она, не оборачиваясь.

Дверь мягко закрылась за его спиной. А она закрыла глаза и стала думать. Она знала что поступает верно, но вот что будет дальше… ей было сложно. Она всю жизнь выполняла приказу, а теперь, теперь предстояло думать самой.

Утро встретило их серым небом и густой, вязкой как кисель тишиной. Даже ветер, обычно шныряющий по пустым улицам Припяти, словно притих, выжидая кого-то или что-то.

Чёрный стоял у входа в подвал, закуривая. Дым быстро растворялся в прохладном воздухе. За спиной раздались шаги, первыми вышли Юрка и Док. Оба были при оружии, с рюкзаками. Опыт не позволял расслабляться даже на привале, а уж перед выходом — тем более.

— Все готовы? — спросил Чёрный, не оборачиваясь.

— Остальные подтягиваются, — ответил Юрка.

Саныч с Сургутом выволокли ящик с запасами. Патроны, консервы, несколько фляг с кипячёной водой. Гекат уже проверял снарягу. Рядом стояла Беда, молчаливая, сосредоточенная. В её движениях не было суеты, но нервозность чувствовалась.

— А Мейрав? — спросил кто-то.

Ответом послужили шаги. Еврейка шла уверенно, хоть лицо и было бледным. На ней была старая, но добротно подогнанная броня, наверняка со склада Чёрного. В руках — укороченный автомат, ремень перекинут через плечо.

— Готова, — коротко бросила она.

Сургут молча кивнул. Между ними ничего не нужно было проговаривать. Всё было ясно. Они оба сейчас оказались по одну сторону.

Чёрный загасил сигарету об стену, взглянул на всех:

— Тогда вперёд. До Темной дня два пути, если без приключений. А если с…ну, вы сами знаете, говорить думаю ничего не нужно.

— Как всегда, — мрачно усмехнулся Саныч. — Пойдёмте уже. Ночью Выброс был. Аномалий сейчас как грибов будет. Медленно пойдем.

Группа вышла из здания в рассвет. Над крышами стелился едва заметный туман. В воздухе висело что-то невидимое, но оно не тревожило. Беда обернулась, здание стояло серой глыбой.

— Пошли, — коротко бросил ей Сургут.

И Зона снова приняла их в свои объятия. Через пару кварталов Беда остановилась, подняв руку, сигнализируя об опасности.

— Тут «Пыльник», — произнесла она, указывая на участок земли, где воздух дрожал, а мелкие предметы поднимались и вращались в хаотичном танце.

Группа обошла опасное место, следуя за Бедой, которая уверенно вела их через лабиринт улочек города.

Вскоре они наткнулись на другую аномалию — «Трамплин». Эта аномалия, создающая мощный выброс воздуха, способный подбросить и разбросать всё, что попадёт в её зону действия сейчас словно спала, заметить её было сложно, но девушка справилась. Беда метнула болт, который мгновенно взлетел вверх, исчезая из виду.

— «Трамплин». Обходим слева, — коротко сказала она.

Продвигаясь дальше, они заметили чуть поодаль и молодую ещё совсем «Электру» — аномалию, представляющую собой скопление электрических разрядов. Она излучала синие вспышки, и воздух вокруг неё был насыщен озоном. Беда вновь использовала болт, чтобы определить границы аномалии, и группа осторожно обошла её.

В районе Рыжего они подошли к участку, где земля была покрыта пеплом, а воздух был неподвижен. Это была «Жарка» — аномалия, испускающая невидимые волны тепла, способные мгновенно испепелить всё живое. Девушка с интересом посмотрела как сгорела едва коснувшись аномалии палочка и улыбнувшись пошла дальше.

Тёмные

Темных встретили, едва пересекли границу Свалки. Трое в тёмных, драных плащах выступили вперед.

— Гибрид пойдёт с нами, — тоном, не терпящим возражений, заявил Адыг. Его глаза, бледные, почти белые, были лишены зрачков, словно слепые, но Беда почувствовала, как его взгляд буквально сканирует ее.

— Гибрид пойдёт с нами, — повторил он. Голос звучал ровно, без интонаций.

— А ты изменился с момента нашей последней встречи, — усмехнулся Чёрный.

Гекат тут же поднял ствол, но мужчина резко опустил ему дуло:

— Не дури. Мы поговорим сперва.

Сургут крепко держащий пистолет, хрипло процедил:

— А если гибрид откажется?

Адыг не ответил. Просто поднял руку. Из тумана за спиной Темных вышли ещё десять адептов группировки и молча встали рядом.

Беда почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Хорошо подготовились, сволочи, — шепнул ей Сергеевич.

И правда, их небольшой компании будет сложно против такой толпы. Тут Док был прав.

Чёрный вздохнул, почесал затылок и выступил вперед:

— Ладно, Адыг, давай без этих шоу. Что вам на самом деле нужно?

Тот наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то вдалеке. Потом медленно выдохнул:

— Он не должен достаться Янпольскому. И ты, призрак, это знаешь не хуже меня. Он — дитя Зоны. И принадлежит ей. И нам…

— Кто дитя Зоны? — нахмурился Гекат.

— Гибрид.

Беда следила, как все взгляды устремились на Сургута.

— Я не гибрид, человек и собираюсь им оставаться, — резко сказал он.

Адыг улыбнулся.

— Ты даже не представляешь, что ты такое.

И тут раздался выстрел. Один из Темных, тот, что стоял слева от Адыга, дёрнулся, в груди у него зияла дыра. Из его тела хлынула алая кровь, и он рухнул на землю.

Все обернулись. На крыше разбитого автобуса стояла Мейрав. Темные замерли, как один организм, почуяв угрозу. Адыг медленно повернул голову в сторону выстрела, туда, где на ржавой крыше автобуса стояла довольная собой еврейка. В руках она спокойно перезаряжала снайперскую винтовку.

— Неплохой выстрел, — пробормотал Чёрный, оценивающе кивнув.

— Разрывные… — откликнулась еврейка.

Гекат воспользовался моментом и занял позицию за разбитой бетонной плитой. «Сайга» Саныча уже уткнулась в спину ближайшего Темного.

— Последний шанс разойтись по-хорошему, — сказал Чёрный, доставая из-за пояса два пистолета.

Адыг молча взмахнул рукой. Его люди одновременно рванулись в укрытия, словно управляемые одной волей. Только один остался стоять на месте — молодой парень с перекошенным от страха лицом.

— Стреляй! — закричал Сургут, падая за груду кирпичей.

Грянул залп. Пули застучали по металлу автобуса, но Мейрав уже исчезла. Молодой парень дёрнулся и упал, сражённый выстрелом с фланга.

— Обходите слева! — скомандовал Гекат, выпуская очередь по бегущим Тёмным.

Беда и Сергеевич отступали к полуразрушенному киоску, который до аварии продавал газировку, прикрывая друг друга. Очередь из автомата прошила стену над их головами, осыпая осколками бетона.

— Я пустая! — крикнула Беда и тут же поймала брошенный ей Чёрным магазин.

Адыг между тем исчез. Только рваный плащ мелькнул между развалинами. Внезапно раздался душераздирающий крик — один из Темных упал, хватаясь за ногу, в которой торчал охотничий нож.

— А Саныч хватку не теряет, — усмехнулся Чёрный, меняя позицию.

Пули звонко цокали по металлу, пробивая неаккуратные дыры в ржавых листах. Кто-то громко матерился, получив ранение в плечо. Другой Темный, споткнувшись о труп товарища, упал прямо под ноги Геката.

— Ну всё, приплыли, — крикнул тот, нажимая на спуск.

Ответом была очередь из-за угла. Гекат отпрыгнул, чувствуя, как горячая пуля опалила кожу на руке.

Внезапно всё стихло. Только тяжёлое дыхание и стоны раненых нарушали тишину. Чёрный сделал знак рукой — «перегруппировка».

— Где Адыг? — прошептала Беда, осматривая местность.

Ответ пришёл с неожиданной стороны. Из машины недалеко от ног Чёрного выскочила рука с пистолетом. Выстрел пришёлся почти в упор, но стрелявший промахнулся — Чёрный инстинктивно отпрыгнул, ответив тремя точными выстрелами в темноту под днищем.

— Всё, хватит! — раздался голос Мейрав. Она стояла на возвышении, прижимая к себе раненого паренька из Темных. — Адыг сбежал. Остальные — либо мертвы, либо ранены. Закончим это.

Гекат хотел было возразить, но Чёрный поднял руку:

— Она права. Нам нужно двигаться дальше.

Сургут, побледневший от потери крови, прислонился к стене:

— А что с этим? — он кивнул на парнишку.

Мейрав холодно улыбнулась:

— Он нам кое-что расскажет. Особенно когда узнает, что Адыг бросил своих.

Она грубо подтолкнула пленника вперёд. Тот споткнулся, но смог удержаться на ногах. В его глазах читался первобытный страх. Умирать парню явно не хотелось.

— Идём, — сказал Чёрный, подбирая брошенный Темными рюкзак. — Нам ещё предстоит выяснить, почему они напали именно тут.

Они двинулись прочь, оставляя за собой следы крови и блестящие в нечастых лучах солнца гильзы.

Группа добралась до полуразрушенного ангара на окраине Свалки. Старые бетонные стены с царапинами от пуль, прогнившая крыша, пропускающая редкие лучи солнца.

— Здесь и переведём дух, — бросил Чёрный, первым заходя внутрь.

Мейрав грубо толкнула пленного к стене:

— Сиди и не дёргайся.

Парнишка съёжился, обхватив колени руками. Саныч сразу занялся Сургутом:

— Ну-ка, покажи рану. — Он достал походную аптечку, заливая перекисью рваное отверстие от пули на плече. Сургут скрипнул зубами, но не издал ни звука.

Беда тем временем разведывала помещение:

— Тут кто-то недавно ночевал.

Она показала на оставленные консервные банки и свежие окурки.

— Интересно кто — сталкеры или бандиты? — спросил Гекат, проверяя патроны.

— Да кто же это знает, — девушка ткнула ногой в нацарапанный на стене знак — перечёркнутый круг. — Знак странный…

— Обычный, бандиты своим метку оставил, не Бери в голову, — откликнулся Юрка.

Чёрный развёл небольшой костёр в жестяной бочке, специально поставленной для такого случая. Пламя осветило потрескавшиеся стены, на которых сохранились следы старой краски — когда-то здесь ремонтировали технику.

— Ну что, дружок, — Чёрный присел напротив пленного, — рассказывай, зачем вам Сургут понадобился.

Парнишка заёрзал:

— Я… я не знаю. Адыг только сказал, что он особенный. Что он… он как мы.

Сургут фыркнул:

— Да ну тебя. Я обычный сталкер, каких сотни. Ну, только малость аномалией изменённый.

— Совсем чуточку, ага, — неожиданно вступила Мейрав. Все повернулись к ней. — Я видела твои анализы в лаборатории. Ты действительно… сильно отличаешься.

— И что, теперь на меня охоту открывать? — пробормотал Сургут. — Как на кабана…

— Возмущаться будешь потом, — прервал его Чёрный. — Сейчас нам нужно решить, куда двигаться дальше. Янпольский явно не остановится.

Гекат достал карту:

— До базы профессора километров пять. Если пойдём сейчас, успеем до темноты.

— Нет, — покачал головой Чёрный. — Сперва нужно понять, что за игра идёт. И как обезвредить того, кто стоит за Янпольским. А значит, нам нужно в бар.

Под хвостом у пса

У Мула, как всегда, было шумно. Бар «Под хвостом» гудел, в дальнем углу орали пьяные сталкеры, у кого-то спор вышел до драки, кто-то в углу пытался вслух объяснить, почему его артефакт уникален. Но в центре всей этой какофонии, как маяк, виднелся сам Мул, в засаленном фартуке и неизменной кружкой мутного пойла. Он обрадованно хмыкнул увидев старых знакомых. И тут же полез обниматься к Беде.

— Живая, девонька…

— Ну здравствуй, старая шкура, — Сургут протолкнулся к стойке. — Как дела, не всё пиво вылакали? Надеюсь оно у тебя свежее?

— Как моча кабана, только что налитое, — с наигранным возмущением буркнул Мул. — Но берут. Ты как, жив смотрю…

— Пока да. Надо с тобой языком почесать. Не слышал ничего про Янпольского?

Мул скосил взгляд, вытер стойку тряпкой, из которой вскоре мог вырасти новый мутант, столько на ней было грязи.

— Смотря за какие деньги ты хочешь это услышать.

Сургут молча положил на стойку артефакт, он знал, дружба дружбой, но за информацию нужно платить. Мул хмыкнул.

— Щедро. Ну слушай… Был тут один — Лапоть, помнишь такого? Так он рассказывал, что видел, как какой-то конвой из Припяти тянулся. Вроде не военные, но шли уверенно. Говорит, тащили кого-то в клетке.

— В клетке? — нахмурился Док. — Живого?

— Сказал что да. Живого и страшного как моя бывшая тёща после бани, как маску нацепляла. Ну ты понял, — Мул развёл руками. — А потом Лапоть этот исчез. Совсем.

— Его кто-нибудь ещё видел? — спросила Беда, подойдя ближе.

— Да. Говорят, что слышали, как он болтался что-то у старой насосной. Потом нашли только рюкзак. Пустой. Янпольский там что-то задумал, точно тебе говорю. Да и не поймёшь, кто у него теперь на поводке мутанты или сталкеры.

Гекат молча слушал, сжав кулаки. У него перед глазами всплывали старые залы лаборатории, холодные операционные столы и крики.

— Спасибо, Мул, — Чёрный кивнул. — Ты как всегда кладезь информации.

— Я всегда всё знаю, когда мне платят, — усмехнулся бармен. — Только совет: если полезете к Янпольскому, сперва хорошенько подумайте. Хотя, с тобой, — он кивнул Чёрному. — Бояться надо ему… я уже думал ты из своей норы не вылезешь. Но больше я ничего не знаю. Пошатайтесь по залу, послушайте разговоры. Может чего и услышите. А я пока попрошу Бурю принести вам картошки с мясцом да чем горло промочить. За мой счёт, — хлопнул по артефакту и спрятал тот под стойку.

Они выбрали столик подальше от самых буйных и сели. Сталкеры, уставшие от долгих вылазок, что собирались здесь, чтобы обменяться новостями, поделиться находками и просто отдохнуть, уже были в изрядном подпитии. В углу за столом где сидела вся компания, внимательно прислушиваясь к разговорам вокруг, было также шумно как и везде. Но зато удалось услышать кое-что интересное.

— Слышали, профессор Янпольский снова что-то мутит, — проговорил один из сталкеров за соседним столиком.

— Говорят, он проводит эксперименты с аномалиями, пытается управлять ими, — добавил другой. — Сталкеров набирает, чтобы помогали ему. Платит говорят хорошо.

— Да, и вроде бы у него уже есть успехи. Один из мужиков рассказывал, что видел, как аномалия после его вмешательства исчезла, а другая наоборот появилась, — вмешался третий. — Но я лично ни за какие бабки в это дело не полезу. Говорят один такой полез, мутантом стал.

— Это тот которого ищут? Который нашего брата убивает не за хвост псевдособачий? — уточнил первый, говоривший кивнул.

— Это всё слухи, — скептически заметил четвёртый. — Но если это правда, то это может изменить всю Зону. Не останется ребята проверенных троп. И спишут нас к бабке самого бюрера в пасть.

Док и Чёрный переглянулись с остальными. Информация о возможных экспериментах Янпольского с аномалиями была крайне важной. Если он действительно научился управлять ими, это могло бы стать как благом, так и угрозой для всех обитателей Зоны. И подтверждало то, что работает профессор больше уже не на правительство. Хотя, кто знает, что могли задуматься и там, в верхах.

— Нам нужно выяснить чуть больше, прежде чем соваться к нему, — тихо сказал Док.

— Согласен, — кивнул Юрка. — Нужно найти тех, кто может рассказать больше.

— Мне тут подсказали одного сталкера, который недавно вернулся из вылазки и говорил, что видел что-то странное, — сказал вернувшийся из туалета Гекат.

— Тогда не станем теряетт время, — сказал Сургут и первым поднялся. — Нужно действовать.

Остальные нехотя наскоро закинули в рот остатки еды и тоже встали направляясь к выходу.

Но искать сталкера ночью не стали, это было бы весьма подозрительно. Вместо этого они свернули на задний двор, где располагался дом Мула и где им отвели пару комнат. Нужно было обсудить услышанное и поспать.

Вечер наступал не спеша, с ползущей по стенам темнотой и угасающим светом за мутными окнами. Гул бара остался позади, приглушённый дверью и старой занавеской, повешенной на гвоздь, впрочем она скорее была для красоты. Дом был насквозь трухлявый, низкие потолки, пол под ногами скрипел, а в углу воняло от заплесневелого ящика с картошкой, где уже дважды за пару часов находили мелких крыс-мутантов. Видимо Мула и Бурю такое соседство не смущало.Чёрный возился с замками. Он всегда сам проверял двери, даже если знал, что всё тихо.

— Тут по ночам шляются, — буркнул он, запирая щеколду и глядя на усмехающих товарищей. — Пьяные, мародёры или что похуже. Не люблю сюрпризы. И вам советую взять это в привычку. Даже в безопасном на первый взгляд месте, всегда быть настороже.

Мейрав сидела на топчане, укрывшись чужим бушлатом. Она выглядела лучше, но глаза оставались настороженными. В темноте они напоминали глазки хищника, что наблюдает, но пока не нападает.

— Я помню такие дома, — тихо проговорила она. — Только раньше здесь жили человеки. А теперь… только запах пыли и остался. У моей бабушки был красивый дом, мне так нравилось отдыхать там летом…

Сургут устроился у печки, бросив туда пару отломанных от ящика досок. Огонь вспыхнул лениво, но уже давал тепло. Док наливал мутную самогонку в жестяную кружку и что-то бормотал себе под нос.

— Всё это весьма и весьма тревожно, — сказал он наконец. — Если хоть половина из того, что мы слышали, правда, Янпольский играет с чем-то, что давно вышло из-под контроля. Хотя, — он потер переносицу. — Зоной управлять нельзя, а значит оно и не было под контролем.

— Вот вот оно никогда и не было под ним, — заметил Юрка, поправляя ремень с ножами. — И, как всегда, расплачиваться будут люди, самые обычные.

Гекат молчал. Он стоял у окна, наблюдая, как закат лениво стекает по крыше противоположного дома. Потом резко опустил руку на подоконник и задернул штору.

— На крыше был кто-то, — сказал он тихо. — Но, может, и показалось конечно…

Беда откинулась на спину, скинув ботинки. Она закрыла глаза, но не спала.

— Смешно. Раньше мы боялись, что нас убьёт мутант. Теперь боимся, что сами станем частью чего-то непонятного.

— Только не начинай философствовать, — хмыкнул Сургут. — С утра голова болит, сейчас нужно просто выспаться. Утром найдём того перца и потом отправимся в гости. Чёрный, — он повернулся к мужчине. — У тебя хоть план есть?

— У меня всегда есть план, — откликнулся мужчина. — И если всё пойдёт по нему, то завтра вечером мы уже будем разговаривать с профессором. А теперь спать.Они наконец разошлись по матрасам. Сургут лежал закинув руки за голову и слушал как скрипел дом, как потрескивал огонь в печи. За стеной, где-то в глубине зоны, взревела псевдособака, одинокая и скорее всего злая.

Чёрный последний проверил окна и опустился рядом, не раздеваясь. Положил автомат рядом.

— Спим по очереди, — бросил он.

— Лишним не будет.— Я первая подежурю тогда, — вызвалась Мейрав. — Всё равно не уснуть.

Они притихли. Один за другим проваливались в сон, неглубокий, тревожный. Еврейка сидела у окна, глядя в темноту. И думала о том как быстро всё меняется здесь, в Зоне.

Долина

Проснулись они рано. Не по будильнику, организм сам дал понять, что пора. Да и Зона, она сама будит: стуком веток по крыше над головой, шелестом гравия под чьими-то шагами во дворе, далёким не то криком, не то воем. Чёрный первым поднялся, вышел наружу. Остальные просыпались нехотя, медленно, но без лишних эмоций.

Мейрав тоже уже была на ногах, с глухим стоном натягивая сапоги. Сургут потянулся, глядя на потолок:

— Спина болит так, как будто рюкзак с камнями тащил всю ночь.

— Не знаю, не знаю, храпел ты как кабан под корягой, — буркнула Беда, застёгивая на груди разгрузку.

Внизу, в баре, было непривычно тихо. Лишь пара таких же ранних сталкеров дожёвывали остатки вчерашнего ужина, превращённого Бурей в завтрак, а кто-то и вовсе спал, уронив лицо в тарелку. Мул стоял у плиты, колдовал над чем-то, источающим аромат специй, лука и тушёного мяса. Помогал Буре, которая тем временем прибиралась в зале.

— А вот и наши герои, — сказал он, не оборачиваясь. — Садитесь, Буря вам яичницу с мясом принесёт. И кофе… ну, почти. Сами знаете, какое оно тут.

Гекат пробурчал что-то нечленораздельное, усаживаясь у стены. Юрка хрустел стащенным со стойки сухарём, глядя в окно:

— Кто-то шнырял ночью под окнами.

— Кто? — спросил Чёрный, не поднимая головы.

— Не знаю, — пожал плечами Юрка. — Может, просто пьяные бродили. А может, и по наши души кто приходил.

Мейрав покосилась на него:

— Значит, нас, возможно, уже срисовали. Хорошо. Будет проще, сами к нам и придут. Хороших бойцов у профессора мало. Справимся.

Беда фыркнула в ответ:

— У тебя, как всегда, всё легко и просто. Да и переметнулась ты как-то быстро. Может, подлянку нам готовишь, а?

— После того, что я узнала, — еврейка перевела взгляд на девушку, — думаю, и для меня у Янпольского имеется клетка. А сидеть в ней самой мне, знаешь ли, не хочется. Он даже не удосужился меня поискать. Хотя, без скромности, его лучший боец. Вот и сделала выводы. Да и каким бы умным он ни был, идти рядом с ним против тех, кого в Зоне считают легендами, мне тоже как-то не очень хочется.

Пока ели, Чёрный разложил карту прямо на столе, придерживая угол чашкой с кофе.

— Вот мы. До Тёмной долины — сутки ходу, если пройдём через старый туннель. С другой стороны быстрее, но там болото. Много аномалий. Да и поговаривают, что теперь оно живое. В общем, пойдём старым проверенным маршрутом.

— Оно всегда было живым, — пробормотал Док. — Просто теперь оно ещё и опасное. Но я дорогу там знаю. Пройдём. А вот в туннеле Электра с недавнего времени засела. Как обходить будем?

— А я за туннель, — сказал Сургут. — Медленнее, но надёжнее. В болоте кто угодно может исчезнуть. А аномалию найдём, чем успокоить на время. По пути собаку прихватим.

Мул подошёл ближе, вытирая руки замызганным фартуком.

— В туннель собрались? Тогда держите. — Он сунул Юрке пачку мясных собачьих галет. — Для собачек. Скоро выходите?

— Сейчас поедим да выдвинемся, — ответил разведчик. — Чего штаны зря просиживать.

— И то верно, — кивнул бармен.

Юрка спрятал галеты в рюкзак, допил кофе и откинулся на спинку стула.

— Всё, — Чёрный встал. — Через десять минут все на выход. Оружие проверить, фильтры поменять, антирад в разгрузку, фон там местами высокий. Доедайте и выходите. Я пока покурю.

— Как в старые добрые времена, — хмыкнул Гекат. — Только доброго вот чёт ни хрена.

Наконец все закончили завтрак и тоже направились на выход. Бар за их спинами снова начинал оживать: кто-то пел, кто-то ругался, кто-то рассказывал, как подорвался на «Жарке» и выжил, потеряв только нос, на смешки, почему же он на месте, серьёзно отвечал, что отрос.

Из деревни новичков на Кордоне они направились на север, минуя блокпост военных, обходя его по старой тропе через лес. Дальше решили, что пройдут снова через Свалку. Где, после того как пересекут территорию, усеянную обломками техники и аномалиями, выйдут как раз к переходу. Так всё и вышло, на удивление не встретили даже бандитов, которые любили устраивать там засады.

Пройдя через Свалку, они наконец дошли до туннеля, что вёл в Долину, расположенного на северо-западе кладбища техники. Этот маршрут был давно известен опытным сталкерам и использовался для обхода тех опасностей, что порой таила более короткая дорога.

По пути через лесистую местность Мейрав чуть не угодила в «Трамплин». Эта гравитационная аномалия — одна из наиболее распространённых в Зоне. Трамплин страшен тем, что наносит ударные повреждения переменным гравитационным полем, — вспомнила Беда то, о чём читала в ПДА.

В голове тут же всплыло, что в дневное время её можно обнаружить только по искажениям воздуха над ней, вмятой земле и характерным пятнам красно-бурого цвета. Мейрав заметила эти самые искажения воздуха поздно и чуть не оказалась затянута в центр аномалии. Её пришлось вытаскивать всей группой.

Беда же остановилась чуть подальше и решила узнать границы ловушки, бросив перед собой болт. Болт мгновенно подбросило вверх и отбросило в сторону, что подтвердило наличие аномалии. Наконец, выяснив размеры, они осторожно обошли Трамплин и двинулись дальше. Даже прихрамывающая еврейка старалась не отставать.

До Тёмной Долины добрались уже ближе к вечеру. Собак к счастью ловить не пришлось, аномалия исчезла. День выдался серый, с тяжёлым, низким небом, затянутым тучами, и сильным ветром, который кидал в лица, закрытые масками, клочья рыжего пуха, то ли аномалии, то ли живого существа. Но чтобы это ни было, оно было опасно. Крупные мочала этой субстанции могли прожечь даже крепкий костюм химзащиты.

Добравшись до Долины, огляделись и заняли позицию на склоне, среди старых бетонных плит и скрученных корней. Там, внизу, среди бурого мха и искривлённых деревьев, темнел бункер Янпольского.

— Не похоже на научную базу, — пробормотал Юрка, разглядывая в бинокль. — Скорее как тюрьма. Вон сколько охраны: колючка, ворота с турелями.

Здание было наполовину врыто в землю, обложено тяжёлым армированным бетоном. Крыша его тонула в земле и кустах, лишь вентиляционные шахты торчали над всем этим. Беда вспомнила, как в первый раз они с Сургутом пришли как раз по одной из них. Ошибка профессором была учтена. И теперь каждую шахту охранял боец.

На входе в бункер находилась массивная дверь, над ней выгоревшей краской надпись: ОБЪЕКТ 47-Г.

— У двери всего два охранника, — сказал Чёрный, — один с «Грозой», другой с дробовиком. Оба в чёрных плащах, без знаков. Но видно, не новички. Сидят тихо, двигаются грамотно. А вот сколько внутри — непонятно.

— Камеры по периметру, — добавил Гекат, — минимум четыре. Да и начни мы шуметь, остальные с периметра прибегут. Так что, — он посмотрел на Чёрного, — пора озвучить твой план.

Но мужчина ничего не ответил, а снова уткнулся в бинокль. Док достал дозиметр, прикрыл от ветра ладонью экран.

— Радиация выше средней. Но стабильная.

— Так что делать-то будем? — спросила Беда.

— Ждать! — откликнулся Чёрный.

Мейрав всё это время молчала, тоже глядя в бинокль. Потом тихо проговорила, обращаясь к Сургуту:

— Смотри влево, над антеннами. Видишь выступ?

Сургут кивнул:

— Вижу.

— Это не датчики. Это блок подавления. Если мы подойдём без защиты, нам мозги сварит. Профессор очень хвалился, что заимел свой маленький «Выжигатель мозгов».

Юрка присвистнул:

— Скучать не придётся. Чёрный, когда там твой план сработает?

— Не сегодня, — отрезал Чёрный. — А мы сначала понаблюдаем. План — это хорошо, но внутри нас всё равно встретят. Ждите.

Они затаились, разбив временную точку наблюдения. Под старой бетонной плитой уложили подстилки, поставили приборы и поделили дозоры.

Ночь опускалась на Долину медленно. Света не было нигде. Даже охрана не включала прожектора. Только две красные точки, видимо, инфракрасные прицелы, мигнули на мгновение в кустах. Зона и сама будто затаилась, ожидая, кто сделает первый ход.

Мейрав прошептала:

— Мне кажется, он знает, что мы здесь.

Чёрный усмехнулся:

— Не знает, но ждёт и боится.

Начало конца

Всё началось с глухого удара. Где-то внутри комплекса погас свет, и на миг всё вокруг бункера будто замерло.

— Вперёд! — скомандовал Чёрный, и группа рванулась вниз по склону, прикрываясь дымовыми гранатами.

Сигнал поступил от Мейрав, она всё-таки решила действовать, а не ждать, пробралась ближе к периметру и через старую техшахту внутрь, вырубила резервный блок камер, после чего вернулась тем же путём. Пока охрана пыталась понять, что произошло, Юрка «заглушил» турели, вбросив в систему ложные координаты, якобы из болота двигался отряд наёмников. Это он умел неплохо, не зря считался хорошим спецом, теперь и назначение ноутбука который он таскал с собой везде было всем понятно.

— Три минуты до того, как среагируют. Дальше будет жарко, — крикнул он.

— Хватит и меньше, — прошипел Сургут, выламывая боковую дверь. Короткая очередь, и первый охранник повалился с дырой в броне и теле. Разведчик решил, что пора принять свою истинную суть, ту, что он обрёл после встречи с той злополучной аномалией.

Беда и Гекат работали слаженно. Один метался от укрытия к укрытию, вырезая оборону на флангах. Вторая прикрывала, стреляя короткими очередями, которые было еле слышно, глушитель делал своё дело, да и суматоха в рядах охранытоже, но в точности не было равных.

— Левый коридор чист! — крикнула Беда. — Давайте вперёд!

Чёрный первым нырнул в спиральную шахту. Под ногами скользили гильзы, воздух был вязкий, густой. Видимо сюда часто забредали мутанты, другого объяснения таким жарким боям, он не нашёл. Да и не искал.

— Осталось только найти Янпольского, — сказал он.

— Думаю, он нас сам встретит, — проронил Док, глядя на пробегающие по стенам всполохи красных тревожных ламп.

В этот момент в одном из боковых отсеков прогремел взрыв, раздался рёв, человеческий, но искажённый, будто звериный. И ещё один.

— Это что ещё?.. — начал было Юрка, но тут из стенки, перекошенной от удара, вывалился охранник.

— Он сошёл с ума! — прохрипел тот и рухнул им под ноги?

— Кто? — спросила Беда озираясь.

— Майор, — ответил Чёрный. — Он внутри. И, похоже, делает то, что не смогли мы. Я видел, что он как и Сургут и Гекат, да и как я и Юрка, уже давно не просто человек. И видимо профессор его сильно разозлил.

— Тогда ускоримся, — Сургут повёл группу вперёд. И тут за спиной раздался грохот ботинок по металлу, уйти от группы преследователей в узком коридоре было нереально.

Гекат обернулся, перехватил автомат поудобнее.

— Уходите, я их задержу! — крикнул он и рванулся назад, туда, где в тоннель уже влетали силуэты в броне.

Беда замерла, но Чёрный схватил её за руку:

— Мы не можем терять ни секунды. Он знает, что делает.

Сургут стиснул зубы. Он успел узнать это парня. Гекат не был героем, но если уж решил, то доведёт до конца.

Гекат встал посреди коридора, словно вкопанный. Его плечи расправились, лицо было каменным, а глаза холодными. Он опустил автомат.

— Ну идите… — прорычал он. — Идите ко мне, твари.

Первый охранник выскочил из-за поворота и получил прикладом в лицо с хрустом. Второму Гекат перерезал горло ножом, вырвав его из ножен с такой силой, что чуть не сломал лезвие.

Гекат взревел. Внутри него что-то прорвалось, что-то звериное, нечеловеческое. Его движения стали резкими, неестественными. Он бросался от стены к стене, как бешеный вепрь, валил одного за другим, не зная ни боли, ни страха.

Пули впивались в броню, тело, но он не останавливался. Только рычал сильнее.

— Твою ж мать…— прошептал один из наёмников, прежде чем Гекат ударил его ногой в грудь, отправив в стену, коридор огласил хруст позвоночника.

Он уже не слышал, как Чёрный и остальные выскочили в коридор. Как Юрка установил ловушку за спиной. Как дверь захлопнулась.

Всё вокруг было в крови. Адреналине стучал в висках. Он был в том чистом яростном праве, что позволяет убивать тех, кто стоит на его пути.

Он дрался, пока не остался один на фоне груды тел. На губах пузырилась пена. В глазах светилась пустота. Из уха текла кровь, но он ещё стоял.

Потом, за его спиной раздался тихий, как ему показалось, взрыв, и всё вокруг поглотила тишина.

— Мы уже близко, — прошептала Беда, но так, что ее услышали спутники. — Слышите?

Никто ничего не слышал, но на всякий случай ее спутники кивнули. Хотя, судя по количеству охраны и глубине бункера, они действительно должны были быть недалеко от цели. Продвижение было медленным, сложным, они начинали уставать, но и противников становилось меньше.

— Идем, — скомандовал … — Еще рывок, и мы победители.

Группа слаженно двинулась в указанном направлении, завернула за угол и застыла на месте, глядя в хищные темные стволы наставленных на них автоматов. Пятеро охранников, двое на коленях, трое за ними.

— Твою мать, — прошипел Сургут. — Ждали нас, что ли?

Охранники, видать, не ожидали, что на них вывалится столько людей, поэтому медлили, соображая, что делать дальше. Этим и воспользовался Сургут, метнувшись между ними. Тускло блеснул нож, раздались сдавленные крики, кровь фонтаном брызнула из двух перерезанных глоток, щедро оросив стоящих на колене мужчин.

Третий стоящий почти успел среагировать, он почти обернулся, но тут же получил нож в глаз. Уже остывающее тело рухнуло на пол, дергаясь в предсмертных конвульсиях.

— Да твою ж мать, — вдруг закричал один из оставшихся охранников. — Нам не платят столько, чтобы вот так помирать!

Он вскочил на ноги и попытался проскочить мимо Сургута. Попытка была хорошей, но с Сургутом такие маневры не проходили. Он аккуратно отступил в сторону, пропуская бежавшего, и так же аккуратно свернул тому шею.

Хрустнули позвонки, тело кулем упало на пол, глаза мужчины быстро стекленели. Оставшийся попытался отстреляться, но его пристрелила Беда, неожиданно опередив более опытных товарищей.

— Сосунки, — сплюнул на пол Юрка. — А ты молодец, не растерялась.- Вперед, — скомандовал док. — Потом друг друга оближете.

Группа осторожно переступила темные алые лужицы и поспешила дальше. Но за очередным поворотом их ждало препятствие посерьезнее. Два мутанта в металлических ошейниках с длинными цепями, которые держали два мерзко улыбающихся охранника.

Мутанты были здоровые, мощные руки и ноги бугрились мышцами, выпуклая грудь каждого была прикрыта металлическим панцирем, а на головах было напялено что-то вроде средневекового шлема.

— Еще лучше, — прокомментировал ситуацию Юрка. — А дальше что? Танки?

— Погоди-ка, — Док что-то придумал и вышел вперед. — Побазарю-ка я с ними.

Что происходило там, не понимал никто, но все знали, что он умеет убеждать тварей Зоны. А поэтому просто держали охрану на прицеле. Давая время.

Измененные явно поняли, что им пытается донести Док, поэтому они развернулись и кинулись к своим пленителям. Те безуспешно били их шокерами, пытаясь остановить, и упустили драгоценное время, когда могли бы и спастись.

Ближайший заорал, когда мутант вырвал из сустава держащую цепь руку. Голова второго лопнула, как гнилой орех, когда мутант с разбега нанес чудовищный удар. В тесном коридоре раздалось противное чавканье, один мутант пожирал отчаянно вопящего однорукого охранника, второй же вырывал куски теплого кровавого мяса и с наслаждением отправлял в рот. И тут до них донёсся глухой хлопок.

— Он справился, — выдохнула Беда, прижавшись к стене. — Твою мать… он и правда сдержал их.

— Вопрос только в том, что от него осталось, — прошептала Мейрав.

— Если остался хоть кусок, то похороним, — отрезал Сургут.

Они пошли дальше. Вглубь чертова бункера. Туда, где Янпольский всё ещё думал, что контролирует Зону. Считает себя её властелином.

Они вышли к лабораторному комплексу примерно через час.Воздух здесь был другим, тяжёлым, вонял химией, разложением и жжёным пластиком.

Освещения почти не было. Мерцающие лампы под потолком мигали вразнобой, заливая коридор то вспышками бледного света, то погружая всё в темноту. Но этого хватало, чтобы увидеть, здесь всё пошло наперекосяк.

Разрушенные капсулы, что выстроились вдоль стен, стояли зияя огромными дырами в корпусах. Некоторые были разбиты изнутри, толстое стекло треснуло, будто его ломали кувалдами. Изнутри виднелись проводки, куски плоти, сгустки мутной жидкости. Крышки капсул валялись рядом, измятые, словно их выбило давлением изнутри.

— Это был центр, — пробормотал Док. — Явно не для исследований. Это место, где творили ужасное. Где играли с тем, что не понимали.

— Здесь держали людей и мутантов, — Беда стояла у одной из разбитых камер, глядя на полуразложенное тело с вживлёнными в грудь стабилизаторами. — Или то, что от них осталось.

Пол был усеян обломками мониторов, опрокинутыми операционными креслами и разбросанными бумажными отчётами. На одном из них Мейрав различила свою фамилию. Скомкала лист, сжала в кулак.

— Всё, что я знала, ложь. Всё. Он врал всем. Мы все для него лишь расходный материал.

— Ты ещё жива. Этого хватит, чтобы всё изменить, — сказал Чёрный, не поворачивая головы. — Не стоит сдаваться.

На одной из стен висел огромный экран, разбитый пополам. Над ним на полке лежал пульт. Гекат нажал на клавишу — ничего. Но где-то внутри комплекса послышалось далёкое гудение.

— Мы тут не одни, — сказал Юрка. — Кто-то или что-то двигается. Воон оттуда.

— Думаешь, это Янпольский? — спросил Сургут.

— Думаю, если даже это он, то это уже не совсем Янпольский, — ответила Мейрав.

Чёрный проверил обойму, глубоко вдохнул:

— Пора заканчивать. Мы пришли сюда за ним. И мы не уйдём, пока не заберём его. С этим нужно покончить. И заняться другими делами. А их у нас будет ещё немало.

Они прошли дальше и увидели силуэт человека. Посреди хаоса стоял он.

Воронов. Вся форма майора была в крови, глаза светились тусклым светом, кожа даде на вид стала будто плотнее, крепче, но это был он, всё тот же. Он стоял над Янпольским, прижав профессора к полу, пока тот что-то бормотал, захлёбываясь страхом.

— Опоздали, — бросил он. — Он мой.

— Или пришли как раз вовремя, — ответил Чёрный. — Остынь. Не убивай. Пусть поживёт. Нам нужно с ним поговорить.

— Хорошо… решайте что с ним. Я сделал, что должен. А теперь… мне нужно найти сына…

Он покачнулся, и Сургут подхватил его под плечо.

— Живой? — спросил он.

— Мне кажется что нет… он что-то сделал со мной. Я теперь не совсем человек, вроде как.

И тут в лаборатории раздался короткий писк прибора, аварийная система инициировала самоуничтожение. Механический голос начал отсчёт. Янпольский захрипел, уставившись в лицо склонившегося к нему Чёрного.

— Я могу… исправить…

Чёрный достал ПДА, показал картинку документ с надписью: «Уничтожить объект 47-Г. Приказ утверждён Советом Зоны. Подпись: Шухов Д. М.»

— Уже исправили. Точнее сейчас доделаем начатое. Это нужно прекратить. Вы все слишком далеко зашли, профессор.

Чёрный ударил по пульту кулаком, и система начала свой отсчёт быстрее.

— Уходим! — кулак врезался в лицо Янпольского. — Этого бросим тут, сам подохнет.

Дождь поливал с привычной для этих мест щедростью. По мутным стёклами бара капли катились, словно Зона оплакиваоа саму себя. Внутри было тепло, пахло спиртом, тушёнкой и старым деревом.

В тёмном углу, за дальним столом, собрались восемь человек. Их лица скрывали капюшоны. Они пили молча. Только когда в баре стало достаточно, по его мнению, громко, один из них поднял глаза и прошептал:

— В Сосновом бору что-то неладное. Видимо кто-то из людей профессора выжил.

— Я тоже слышал, — отозвался другой. — Там говорят, что-то готовится. Над станцией.

— Да, — третий поставил стакан на стол. — Как ты и говорил, работы у нас ещё много. Эти видимо не успокоятся. Пока либо все не подохнут, либо не устроят Зону на всей земле.

— Надо идти. Теперь это и ваша работа. Как бы вас не хотелось другого.

— Или победить или сдохнуть, — пробормотал седьмой. — Но мы обязаны, кроме нас никто не знает, что творится на самом деле.

Они кивнули и и снова погрузились в молчание. А за соседними столами шли совсем другие разговоры.

— Ты слышал? Артефакты пропадают. Прямо из рюкзаков. Пшш и нету! Я тебе правду говорю, кореш моего знакомого сам это видел.

— А мой знакомый химеру встретил. Говорит стоим, смотрим друг на друга. Она фыркнула и ушла. А потом не больше не видели, прикинь!

— Да и аномалий почти нет. Пробежал с Кордона до Бара, только одна «Карусель». Всё. Чисто, как в палате

— Зоне конец, — хрипло сказал кто-то, — всё, исчерпалась. Гладкая теперь как девка перед свиданием, беззубая.

— Может, это и к лучшему?

— Лучше? — переспросил один старый сталкер, обжигая взглядом молодого. — Лучше для тех, кто смотрит на неё снаружи. А те, кто жил ею? Кто её знал? Для нас это не лучше, ты вот что ещё умеешь? То-то же, ничего. Как и я, и многие из нас.

— Тогда пошли в Новую, говорят есть и другие же, — сказал кто-то из молодняка. — Говорят, в Казахстане что-то начинает шевелиться. Или в Монголии. Или вон, во Франции. Плевать куда. Главное, не сидеть на месте.

— Ага, так нас там всех сидят и ждут, — пробурчал старик. — Границы не для тебя часом открыли?

Над городом нависала туча, с виду совсем обычная, дождевая. Тёмная, словно сажа, она висела так низко, что казалось почти касалась крыш девятиэтажек, словно хотела их потрогать. Воздух был наэлектризован, влажный, липкий. Казалось, что сам ветер не решается лишний раз её потревожить. Лениво шевелит ветки, словно раздумывая, дунуть ли посильнее или не стоит.

Где-то во дворе заскрипели качели. Город ещё жил привычной жизнью, но в глубине каждого жителя поселилось чувство тревоги.

Они стояли на крыше супермаркета, восемь человек, чьи лица прятались под капюшонами. Ветер хлопал полами их курток.

Над городом всё сильнее темнела туча.Небо как будто стягивалось в центр, словно целлофановая пленка, натянутая над гигантским котлом. Внутри воронки, что закручивалась прямо над ЛАЭС, цвета перемешивались, словно чья-то безумная палитра: багряные кольца, грязно-синие прожилки, внутри же пульсировала чернота.

— Началось, — глухо сказал один из них. Глаза его были светло-серые, почти прозрачные

— Что это, — добавила женщина с рацией, — это не похоже на Выброс.

Словно в ответей, вдруг появилась ослепительная вспышка, за ней послышался гул, сначала низкий, вибрацией проходящий сквозь плиты под ногами.

— Назад! — крикнул самый крупный из восьми, но было поздно.

Ветер превратился в ураган. По горизонту, над линией сосен, промчалась огненно-черная дуга. Она врезалась в здание станции, и в тот же миг в небе расцвёл цветок взрыва. Мир на секунду обесцветился.

— Рвануло, — прохрипел кто-то. — Реактор… А мы считай в эпицентре

— Гляди! — один из них указал вниз. — И не бойся, нам это уже не страшно. Мы давно призраки, помнишь?

Город окутывал кроваво красный туман. Звук его сопровождавший напоминал рёв тысячи глоток, сливаясь в один: длинный, низкий, выворачивающий желудок изнутри. Металл в округе начал гудеть, трубы, столбы, даже старые «Жигули» на стоянке задрожали.

— Ну что ж, — глухо сказал другой. — Вот вам и новая Зона…

В небе открылась ещё одна воронка. На крыше здания станции вспыхнули всполохи, кто-то мелькнул там, едва различимая фигура

— Там кто-то есть, — прошептала женщина.

— Уже нет, — покачал головой лидер. — Людям в этом аду не выжить.

Они смотрели молча. Ни один из них не двинулся с места.

— Ну вот и всё, ты прав, — прошептал высокий худой мужчина. — Сосновый Бор стал новой Зоной.

— Ещё одной, а будет их немало, — поправил его другой.

Они обернулись к западу, за лесом чернело небо.

И— только один из них, самый старший, достал ПДА. Ввел короткую фразу.

«Подтверждаю: событие альфа. Новый Вектор. Объект-02 активирован.»

Он убрал устройство и сказал только одно:

— Нам пора…