"Фантастикка 2026-48". Компиляция. Книги 1-17

Знакомство

Мелкий, противный дождь заливал линзы бинокля, мешая лежащему в чавкающей мешанине из суглинка, травы и листьев наёмнику. Копейка еле слышно чертыхнулся, в очередной раз протирая бинокль.

Цель не появлялась уже третий день, а дождь усиливался. Сталкер искренне завидовал напарнику, который сейчас отогревался после двенадцати часов, проведённых на холме. Ему казалось, он даже улавливает лёгкий запах чая, который наверняка заварил Пчих. Чай он делает знатный, сам собирает по всей Зоне травки разные, ягоды, где-то находит ароматную крепкую заварку.

Слюна наполнила рот от воспоминаний тепловатого привкуса костяники, еле слышной сладости чернобыльской малины и приятной горечи настоящего листового чая. Копейка даже зажмурился, всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы пропустить идущего в их сторону сталкера.

Цель было приказано брать живой, поэтому найм быстро скатился на пятой точке по грязи и ввалился в землянку, которую они выкопали с напарником в мягком суглинке.

— Там это, Пчих, там мужик какой-то идёт, но по описанию на нашего не похож. Что делать будем? — Пчих, как и предполагалось Копейкой, заваривал свой знаменитый чай. Бросив в чайник щепотку чего-то, он повернулся к напарнику:

— Может, ещё мимо пройдёт? — спросил рыжий парень почесывая давно небритую морду.

Копейка покачал головой:

— Не, он прямо на нас идёт. Убирать будем?

— Придётся, нам свидетели не нужны. Ещё проболтается, что видел нас, и тогда всё задание коту под хвост, — вынес вердикт напарник. — А за это нас по голове не погладят. Да и самому мне тут сидеть уже надоело.

Копейка кивнул Пчиху, подхватывая свою Лерку, автомат LR–300, который чаще всего использовался бойцами группировки. Пчих, оправдывая свой позывной, в очередной раз чихнул, чертова сырость, так и дерьмо какое подхватить недолго. И потянулся за Сигом, Лерка была, конечно, легче, но любитель чая предпочитал ощущать в руках что-то потяжелее, а потому ходил со штурмовой винтовкой. Она пусть и была менее удобной, зато и убойность была на уровне.

Наёмники выползли из землянки и, притаившись, стали ждать непрошенного гостя. Едва мужчина поравнялся с местом, где они затаились, наёмники вышли из укрытий. Вооружившись ножами, вспомнили,что шуметь нельзя, можно спугнуть цель, парни обступили незнакомца, и тот окинул их насмешливым взглядом.

Даже будучи лишёнными оружия, сдать назад они не могли, а этот спец, кажется с предвкушением крови принял их вызов.

— Вот как? Хотите на ножах? — тихо проговорил он и отбросил в кусты сначала автомат, а затем и оба пистолета. — Ну что ж, начнём.

Он медленно вытянул двусторонний нож десантника, а из-за его спины в левой руке показался керамбит с небольшим, изогнутым лезвием, заточенным со внутренней стороны. То что он окажется амбидекстром наймы не ожидали. Приняв боевую стойку, он выжидающе посмотрел сначала на Пчиха, затем на Копейку, поманил рукой, и они ринулись в бой.

Численный перевес был на их стороне — десятки смертоносных ударов ножами осыпались на неизвестного, вот только мастерства ему занимать не приходилось. Он полностью контролировал каждое их движение, мастерски уворачивался, отбивался и ставил блок, то и дело скрещивая ножи.

Лезвия со свистом рассекали воздух, любой удар мог стать последним, одна ошибка или неловкое движение означали верную смерть, а потому они бились в полную силу и вкладывались в каждый мах, чтобы как можно быстрее прикончить умелого противника.

Незнакомец уворачивался, нырял под руки, прибегал к кувыркам и всячески выходил из окружения, не позволяя никому обойти себя со спины. Но в какой-то момент два боевых товарища пошли на сближение, оттеснили его и даже прижали ко вросшему в землю грузовику, намереваясь прирезать на месте.

Он бился как истовый профессионал, ни единый мускул на его лице не дрогнул, даже когда спиной почувствовал препятствие, а моментами и вовсе казалось, что бой складывается так лишь из-за его допущения. Что если он захочет, то всё закончится здесь и сейчас.

Уже готовые вот-вот довершить начатое, парни стали с удвоенной яростью бросаться на него, а Копейке даже удалось полоснуть его в бок; но спец в ответ врезал ему ногой прямо в грудину, да с такой силой, что бедолага отлетел на пару метров. То же самое незнакомец проделал и с Пчихом – сталкер едва успел увернуться от ножа в глотку, но от последующего удара ногой уйти не смог и оказался пластом на земле.

— Твою мать! — просипел Пчих.

От такого падения лёгкие его, по ощущениям, схлопнулись, но не успел он снова научиться дышать, как профи пошёл на добивание. Ещё бы секунда – и не было б никакого Пчиха, но, собрав все свои силы, парень выставил нож и заблокировал выпад.

— Не на того тявкнуть решили, щенки... — спокойно, с нотками холода в голосе проговорил спец и стал давить, видя, как стремительно приближается остриё его ножа к глотке лежащего на земле парня.

Копейка, шумно втянув носом воздух, стал щупать по траве в поисках ножа, затем мельком глянул на врага и, поняв, что времени на это просто нет, кинулся с голыми руками.

— Н-на! — процедил он сквозь зубы, пытаясь с размаха залепить ногой по лицу спеца.

Периферическим зрением уловив это движение, спец перехватил летящую на него ногу и полоснул керамбитом по внутреннему сгибу колена; а когда получил от Копейки кулаком в голову, с силой ударил по его опорной ноге мощной подсечкой, снова заваливая его.

Пчих, извернувшись, ушёл из-под удара и не успев подняться на ноги снова кинулся в бой, весьма удачной зацепив остриём плечо спеца, но тут же получая сокрушительный удар коленом челюсть.

— Падла! Всё равно достану... — в отчаянии прорычал Копейка, хватаясь за раненную ногу и отступая на несколько шагов к своему ножу.

Незнакомец ухмыльнулся и также отступил, снова принимая стойку и будто готовясь ко второму раунду.

Пчих поднялся и размял ноющую после удара челюсть; в глазах немного мутило, но в себя он пришёл быстро, всё-таки он был не зелёный салага, и одолеть его одним ударом смог бы далеко не каждый.

Он глянул на своего товарища и убедившись в его готовности, снова кинулся в бой. Эти трое в очередной раз скрестили ножи и сошлись в ожесточённой схватке. Они бились с такой прытью, что со стороны было почти невозможно уловить их замахи. Удары их были чёткими и отточенными, но они стоили друг друга.

Что спец, что эти двое – они ловко изворачивались и уходили из-под ножей, но в какой-то момент профи решил, что эту игру пора заканчивать. Словно по щелчку он задействовал весь свой опыт и стал чередовать ножи с мастерскими ударами ног. Его убийственные ножи всё чаще, снова и снова настигали цель: он полосовал парней по самым слабым местам их комбезов, а в какой-то момент и вовсе, изловчившись, вонзил когтеобразный нож прямо в артерию Копейки, тут же протягивая клинок до противоположной стороны шеи.

Кровавые брызги хлынули на Пчиха. Залитый кровью верного друга, он с пару секунд не мог даже пошевелиться, не веря в это. Копейка, добрый товарищ, одарил Пчиха последним взглядом и жизнь в его глазах померкла. Он упал на колени и, опрокинувшись на спину, стеклянными глазами уставился в небо.

— Сука! — со злобой завопил он, и с мощью загнанного в угол зверя набросился на убийцу друга.

Несколько ударов тот отбил, но через мгновение угодил в захват, и Пчих что было сил бросил его через себя, втыкая ублюдка головой в землю.

— Хана тебе, сволочь! — разворачиваясь закричал Пчих, готовый разорвать врага на куски, но уловил в кустах какое-то движение и отпрянул.

На полянку прямо перед ними вырвался разъярённый кабан. Опьянённый запахом крови, он, только-только завидев людей, громогласно зарычал, срываясь на визг, и рванул вперёд. Тут же послышался топот десятков кабаньих копыт. Они прорывались через лесок, снося всё на своём пути. Преградой им не стали ни деревья, ни тем более кусты.

— Падла, я с тобой ещё закончу! — выпалил Пчих и рванул наутёк, зажимая кровоточащую рану на животе. Бывший майор ГРУ с позывным Сургут, а это был именно он, усмехнулся про себя.

— «Беги, беги, мы ещё обязательно встретимся». – А пока ему стоило разобраться с более реальной проблемой: на его пути шёл гон. ...

Упс..

Стоило Пчиху исчезнуть с поля зрения Сургута, как тот перестал играть в благородство и понты, которые, как известно, дороже денег, подхватив откинутый автомат и пистолет, он тут же пустил веером очередь по подбегавшим кабанам. Те души порывы не оценили и, наклонив головы с крепкими, покатыми лбами, устремились вперед, набирая скорость. Несколько подранков, конечно с дистанции сошли, но только вот что такое “несколько”, когда на тебя несется с полсотни сошедших с ума чернобыльских кабанов? Правильно, ничто. Также, как и вся хваленая спецура и прочие примочки, они для людей хороши, а вот мутанту плевать, кем закусить, бывшим айтишником, зеком или разведчиком, в брюхе этой твари с одинаковой скоростью в говно превращаются все. На этом и порешив дилемму: бежать или не бежать, чтобы не пришлось решать: быть или не быть, Сургут припустил во все лопатки к ближайшему холму, в горку эти твари бегают чуть медленнее, будет шанс оторваться. Взбежав на холмик, разведка доложила, что действие стимуляторов, которые он вкатил себе, заметив лёжку наймитов, прекращается, чтобы не словить жёсткий откат на ходу, всандалил второй шприц в плечо и двинул дальше. Позади раздавалось сопение, рычание, хрюканье и ещё как минимум сотня различных звуков.

– Ёб… Гребаные марафонцы, – вспомнив, что обещал дочери не материться, поправился Сургут, – где ж вас, тварей, так бегать то учили, вам бы на Олимпиаду, а не по Зоне бегать.

Замолчал, сберегая дыхание. Впереди замаячило высокое здание бывшей водонапорной башни.

– Туда нам надо, – подражая известному герою из мультика, пробасил разведчик. – Туда и побежим значит, раз надо, – ответил он сам себе.

Многие в Зоне заводили напарников как раз чтобы поболтать, Сургуту в этом плане было проще, за годы в ГРУ он привык вести диалог сам с собой и не страдал без человеческого общения. Вот и сейчас подбадривал сам себя, чтобы добежать до высокой кирпичной башни, построенной ещё при СССР, но благодаря чему-то ещё не развалившейся, в отличии от той страны, от достаточно частых в Зоне дождей. Подбежав, мужчина двинулся вверх по скрипучей лестнице, старое железо вибрировало и слегка прогибалось под его весом. Добравшись до резервуара, он устроился на покрытой сухим мхом крыше, очередная аномалия Зоны: под почти вечными дождями этот мох между тем оставался всегда сухим. Рассматривая бегущих внизу кабанов, которые потоком огибали башню, Сургут тихонько напевал переделанную песенку из детского мультика, который так любит его дочь:

– Мута по следам любого, без труда узнаю я,

– Снорка, плоть и контролера, и тушкана и свиня, — незатейливый мотивчик поднял ему настроение.

Вспоминая о дочери, он улыбнулся. Скоро папка вернется и принесет этот чëртов Осколок, который обязательно вылечит мою маленькую Панду.Это прозвище привязалось после того, как она накрасилась тушью матери и они не смогли смыть её до прихода жены. Тогда она и правда походила на смешного медвежонка с чёрными кругами вокруг глаз.

Наконец поток мутантов иссяк, но спускаться было рано, во время гона почти все мутанты устремлялись к Периметру, а значит, по проторенной тропе могли пройти и другие. Лучше переждать, чем снова искать убежище. Он устроился поудобнее и даже ненадолго придремал. Хорошая способность, спать где придётся.

В это время Пчих добрался наконец до одного из постов группировки, ему повезло и он успел слинять до момента, пока его заметили мутанты. Связавшись с командиром их отряда, он сейчас докладывал о том, что цель упущена и что им помешал странный мужик.

– Мне насрать, что там произошло! – орал голос Буля из динамика, крепкий лысоватый мужик лет эдак сорока никогда не выбирал выражений. Пчих представлял, как изо рта летят слюни, так было всегда, когда командир начинал орать. – Вы кучка недоносков, маменькины сынки, ваше место в детском саду, а не в Зоне, вдвоем не смогли ушатать одного дебила, корчащего из себя Рембо?! И не смей оправдываться, – перебил он начавшего было говорить наемника. – Утырок, вернешься, я с тебя лично шкуру спущу, мразь! Понял?!

Пчих понял, он хорошо знал командира и понимая, что на базе его ждет полный капздец, задумался, как быть. Покинуть группировку было чистым самоубийством, уйти можно было лишь в могилу, так что просто свалить и затеряться в Зоне не выйдет. Оправдания Буль слушать не станет, а значит, выход один: найти оборзевшего мужика и притащить его Булю. А лучше вместе с целью.

Сказано – сделано, подумано – исполнено. С этим девизом Пчих направился в сторону, с которой недавно вернулся. Нужно было найти сталкера, отомстить за Копейку, но не сильно, так, чтобы было что притащить командиру. В голове наемника ни разу не щелкнуло то, что они вдвоем не смогли завалить этого мужика, а теперь он собирается сделать это один. Обида и злость не лучшие советчики, но Пчих об этом не думал. Он вобще редко думал, от того и оказался тут, вместо того чтобы с какой-нибудь длинноногой девицей сейчас отдыхать в номере отеля. И надо было ему трогать тогда ту тачку. Но что теперь рефлексировать, это словечко он выучил у Копейки, помрачнел вспомнив друга и сжал автомат.

Направляясь в сторону деревни кровососов, он придумывал в голове, как будет расправляться с обидчиком, как он будет умолять его о пощаде, как притащит его командиру. Кары придуманные им были страшнее, чем те о которых он читал в учебнике по истории.

Войдя в деревню, он направился в сторону водонапорной башни, по точке на КПК борзый был где-то там. Видно или совсем дурак или очень смелый, раз не отключил видимость своего девайса. Погруженный в свои мысли, он учуял мускусный терпкий запах слишком поздно, уже в тот момент, когда матерый, рослый, двухметровый кровосос одним резким ударом здоровенной лапы вырубил его.

Очнулся Пчих в темном, воняющем дерьмом и разложившейся плотью помещении, судя по всему, это был какой-то подвал. Попытавшись встать, он понял, что у него сломаны обе ноги. – Чеееееерт… – парень с трудом подавил желание заорать от боли и отчаяния, но привлекать к себе внимание посреди локации, кишащей тварями, было глупо. Впрочем, глупо было расслабляться и отвлекаться на фантазии, но это уже случилось. Оставалось быстро думать, как выкрутиться. КПК не включался, видимо, повредился при падении или пока Пчиха тащили. Он несколько раз нажал на кнопку включения, несколько раз аккуратно, но сильно стукнул по наладоннику, как его учил один специалист на базе. Вынул и вставил аккумулятор. Что сделать, Пчих не знал. Пока порадовался тому, что сломаны ноги, а не хребет. Иначе бы ему точно каюк. Осмотрелся, ну а вдруг запасливая тварь и автомат притащила. Но такого подарка ему не оставили.

Сургут в это время спустился с башни и направился в сторону видневшихся вдали домов. Двигался он тихо и осторожно, помня о том, что деревня кишит кровососами, именно этих даже гон не сгонял с места, при этом перед самым Выбросом они становились более заторможенными. А Выброс приближался, это было понятно по неприятно багровеющему небу. Нужно было добраться до погреба на отшибе, там многие сталкеры пережидали Выбросы и кислотные дожди. Оставалось пробежать скопление домов и Сургут будет в безопасности.

По полям, по полям...

Но у Зоны как обычно были свои планы, и пси-волна пошла быстрее, чем обычно. Пришлось нырять в первый попавшийся подвал и молиться, чтобы там не оказалось никакой опасной твари. Захлопнув за собой металлическую ставню, мужчина включил подсветку на автомате и подсветив один из углов весело присвистнул.

– Вот это встреча, обана, какие люди и без охраны! Меня что ли ждешь? Но замаскировался хорошо, даже запах перебил, – усмехнулся он, осматривая сидящего на куче мутантячьего дерьма наемника. Видок у того был мягко говоря помятый.

– Чаю бы хоть налил, да ты сиди сиди, я пошутил, не надо мне чай сраными ручонками делать. Не, я конечно, знал, что у вашего брата руки в говне, но чтоб в прямом смысле! – осадил он дернувшегося было наемника, тот зашипел от боли и злобно зыркнул из под бровей. – Что с тобой приключилось, бедолага? – сменил гнев на милость разведчик. – Тварь что ли прихватила? — он осмотрел, издали правда, неестественно вывернутую ногу парня.

– Тварь… – Сквозь зубы процедил наемник, угораздило же. Монолит исполнил его желание, мужика он встретил, правда не так как бы хотелось.

– А здесь что забыл? Не отвечай, сам знаю, меня ты тут забыл, караулишь как добрый молодец красну девицу. Но как-то не так твоя охота пошла. Сам угодил заместо меня на роль дичи. Что с ногами? – вновь перевел он взгляд на неестественно выгнутую ногу Пчиха.

– Йогой занимаюсь, — огрызнулся тот. Затем добавил. — А так, сам не видишь что ли? Сломаны, обе!

– Это хре… плохо. Так, как после Выброса сюда явно вернется хозяин хатки, а тут ты, консерва ходячая. Хотя нет, сидячая, — хохотнул над своей шуткой Сургут. — Тащить тебя, дерьмом воняющего, да еще после того, как ты меня на ноль помножить хотел, я тоже удовольствия не испытываю. Но и бросить тебя все-таки не по-людски что ли. Хотя какие из вас, наемников, люди, — сплюнул он в угол. — Так, подобие одно. У вас же ничего святого в жизни не имеется.

Пчих злобно сверкнул глазами. – Вот возьми значит и брось, а лучше пристрели, раз такой благородный. А кому кем быть, не тебе то решать. Можно подумать наши заказчики святые. Мы не по своему желанию между прочим кого-то на ноль множим.

– Пристрелить я тебя всегда успею, – ответил разведчик. — А про желания... Как не по своему? Ты денег хочешь, вот и идëшь людей убивать. Силком никто вас не тянет, —подвёл итог мужчина.

– А пока расскажи-ка мне, кого вы там караулили, не профессора ли Янковского часом? Его группа как раз по тому маршруту идти должна была, но видимо, что-то пошло не так, коль я его там не встретил. Или вы, упыри, его уже успели разделать под орех? — помолчав с минуту спросил он парня.

– Не успели, – буркнул наемник. Рассказывать про свое задание ему не хотелось, но жить хотелось больше. А значит, надо попытаться как-то уговорить этого странного мужика помочь ему. Ну, а честность лучший способ завоевать доверие, так Пчиху еще мама в детстве говорила. Потому решил, что пока стоит быть откровенным, насколько позволит его задание, а там, там уже как контролёр выведет. Может ещё и поживёт он на этом свете.

– Уже хорошо, – Сургут нашел относительно чистую бочку, во всяком случае, непокрытую дерьмом, и уселся, закуривая. – Курить будешь? — протянул он пачку в сторону Пчиха.

– Да не, руки воняют, — помотал тот головой. Хотя курить хотелось. Ещё и ноги ныли так что хотелось сдохнуть. Он зашипел от боли и попытался вытянуть одну из них.

– Лови, – сталкер кинул найму пачку влажных салфеток. – От сердца отрываю, старый хрыч за них знаешь какую цену лупит, — сам же принялся копаться среди ампул в своей аптечке.

Протерев руки, Пчих уставился на мужика: – Странный ты.

Тот молча вколол ему обезбол и сел обратно.

– Ага, – с набитым ртом наконец проговорил Сургут, и когда только тушняк достать успел, а главное, как вообще можно жрать в такой вонище. – Мне жена точно также говорит. А дочка говорит, я просто эксцентричный. Ну не такой, как все, вот, — пояснил он в ответ на недоумевающий взгляд.

– На, – протянул он наемнику зажжённую сигарету. Затем снова осмотрел его тушку внимательным взглядом. – И как тебя вытаскивать, непонятно.

– Зачем тебе это?

– Что зачем, тебя что ли вытащить? Не знаю, просто бросить тебя, чтоб тварь пожрала, это не по мне. Но и в говне мараться не хочу. Свалился ж ты на мою седую голову, — тут же потер мужчина макушку, на которой не было ни волосинки.

– Она ж лысая... — Пчих не понимал его, ерунду какую-то городит.

– А ты не умничай, а то твою говном намажу и тоже облысеет, у кровососов говно ядреное, — хохотнул Сургут.

– Видать опытный, – хохотнул в ответ наемник. – Оно заметно, вон как блестит.

Сургут вздохнул и заржал.

– Уел, собака. Ладно, ржать будем, как выберемся. А пока надо думать, как выбираться. То, что говном вонять будем хе…, фигня, а вот то, что таща тебя, я не смогу стрелять, уже проблема.

– А может на стимуляторах?

– И сколько их в тебя вколоть надо? Ты скорее от интоксикации сдохнешь, чем мы дойдем.

– Ну попробовать то можно... – с сомнением произнес Пчих.

– Лучше сделаем так. Соорудим из чего-то слинг, это такая фигня, в которой носят детей, на груди или спине, ну или ты, крепко держась, на спине у меня повиснешь и я постараюсь тебя оттащить подальше. А там будем разбираться. Но сперва дождемся, как Выброс закончится. Это еще часа на два.

– А тебе, кстати, зачем Янпольский нужен? – наемник посмотрел на мужчину, сидящего напротив. – Он вроде чисто свойствами артефактов занимается. Или решил замутить из Ежа супербомбу? – Пчих коротко хохотнул.

– Да нет, у меня дочь очень сильно больна, знающие люди подсказали, что может артефакт один помочь. Где его искать, никто не знает, вот я и решил профессора спросить. Но в бункер не попасть просто так, а вот поймать группу было хорошим вариантом. Да видно, вы спалились где-то и профессор изменил маршрут и теперь как его ловить непонятно. А времени все меньше, – ответил помрачневший Сургут. С чего он вдруг разоткровенничался, он и сам не понимал, видимо, надоело одному эту ношу тянуть.

– Вот оно что… – Пчих замолчал, понимая, что влез туда, куда не следовало. – Слушай, у меня есть еще пара наводок, где взять этого профессора, если поможешь мне выбраться и ноги подлечить, можем попробовать вместе это дело провернуть. Ты его про арт спросишь, а я его потом доставлю командиру и все довольны, как тебе мой вариант?

Сургут задумался, он понимал, что вряд ли для хороших дел профессора наймам заказали, но так у него появлялся шанс найти спасение дочери. А, была не была.

– Хорошо, я согласен, – после минутного размышления ответил разведчик.

Через час Выброс закончился и Сургут, тяжело груженый висящим и плохо пахнущим наемником, выбрался на поверхность. Кровососами пока не пахло, причем в прямом смысле: распознать этих тварей, когда они находятся они в стелс-режиме, можно лишь по терпкому запаху мускуса, который выделяют их потовые железы. А вот наемником пахло и весьма сильно, а значит, следовало поторопиться и убраться как можно дальше от лежбища тварей.

Пока все шло неплохо, они даже почти добрались до окраины остатков деревушки, когда за спиной послышался глухой рев кровососа, а затем его сиплое, похожее на рычащую одышку, дыхание.

– Твою ж… Ромашку! – Сургут выругался и осмотрелся, скинув наемника на кучу старых листьев и перехватив автомат. – Как же ты воняешь, теперь и сам весь провонял и кровососа не учуял из–за тебя.

Тварь, судя по звуку, ходила кругами, сужая радиус. Мужчина всматривался в воздух, пытаясь угадать очертания кровососа, когда вдруг прямо перед ним мелькнула жилистая когтистая лапа.

– Наших бьют! – заорал вдруг наемник.

Тварь это не испугало и она попыталась снова достать Сургута взмахом лапы, но тот отбил ее прикладом автомата и полоснул очередью примерно в то место, откуда появилась та самая, едва не снесшая его голову лапища. Пули прошли мимо, так как ни рыка боли, ни фонтанчиков крови не последовало.

– Не ори, я слушаю! – одернул наемника разведчик. И снова вслушался в шелест сухой травы под ногами кровососа. – Попался, голубчик! – стреляя на опережение, Сургут постарался высчитать скорость мутанта и почти угадал. Куда–то он явно попал, так как воздух огласился обиженным (?) рыком, да и брызги крови стали

отчетливо видны на траве. Продолжая стрелять, сталкер крутился вслед за разлетающимися каплями крови. Рычание становилось тише, но вдали послышался рык его сородичей.

Пустив вдогонку твари еще пару очередей, Сургут подхватил наемника, словно мешок с тем, чем тот вонял, и бросился вперед. Сейчас не до сантиментов, живыми бы уйти.

– Не стони, я понимаю, что больно, но нам нужно свалить, так что терпи, коза, козлом не станешь, – задыхаясь, пошутил мужчина. Прикинув их шансы, он решил, что самый удачный вариант — это попытаться добежать до Фрименов. Но вот впереди замаячило небольшое поле новорожденных Электр, а позади тяжело дышали в спину родственнички убиенного им Сосо Кровиашвили. Прикидывая радиус аномалий, Сургут как заяц запетлял среди беснующихся молний электрических разрядов.

– Ай, ты екнулся совсем что ли? – заорал Пчих, когда одна из молний пренеприятно куснула его за ногу. Повезло еще, что после Выброса они почти разряженные, иначе сейчас на плече сталкера болтался бы хорошо прожаренный, до степени well done, наемник. Наемника такой вариант, похоже, не устраивал, и он продолжал орать благим матом, вспоминая всю родню Сургута до 7–го колена.

Наконец поле Электр закончилось, а кровососы остались позади, похоже, тут их ареал обитания заканчивался.

– Фух, бл… Блин, – снова поправился разведчик.

– А у тебя че, обет какой–то? – наемник, которого снова скинули на землю, с любопытством посмотрел на сталкера.

– Какой еще обед? Нас самих тут чуть не схарчили, а ты про жратву думаешь? Надо было в подвале жрать, когда предлагал, – Сургут с непониманием уставился на Пчиха.

– Да не обед, а обет! Ну тот, что монахи дают всякие, не дрочить там, по бабам не ходить. А ты вот не материшься, – пояснил найм.

– Ааааа, ты об этом. Да нет, я дочери просто обещал. Отдохнул? – сталкер устало потер лоб. До базы Свободы оставалось примерно с километр, но их еще нужно пройти. Аномалий после Выброса как грибов после дождя, ну или скорее, как блох на собаке, так как грибы все–таки явление скорее приятное.

– А мне то что, виси себе, да едь с ветерком.

– С душком скорее, смердишь ты как зомби, – вновь поморщился Сургут. – Ладно, пошли дальше. У свободных, надеюсь, вода имеется. Отмоем тебя, да подлечим и двинем за профессором.

Наемник вновь устроился на спине разведчика и тихо запел:

– По полям, по полям синий сталкер прется к нам.

– Я на насыпи лежу, на аномалию гляжу

– Рядом псевдопес лежит и на зомби все глядит.

– Заткнись, по–хорошему прошу. Поешь ты просто отвратительно, – наконец подал голос Сургут.

– Я просто вспомнил, как ты напевал про следы в подвале, и решил тоже... – Пчиха, кажется, совсем не смутила оценка его талантов и он снова продолжил что–то бубнить, правда, уже гораздо тише.

– Мы так сейчас всех мутантов соберем на твой вой, решат, что их родня тут запевает, – разведчик слегка встряхнул найма. Тот жалобно пискнул, но выть прекратил. До базы Свободы, впрочем, они дошли без приключений. Аномалий было не так и много, а из мутантов встретили лишь пару слепышей, которых удачно подстрелил едущий верхом на сталкере наемник.

Не напрасные жертвы

Свободовцы, вдоволь насмеявшись с картины, которая предстала перед ними, когда Сургут подошел к воротам, впустили их внутрь, правда сперва приказав наемника помыть. Даже шланг и воду выделили. И даже дали Пчиху ПДА, чтобы тот связался со своими. Что уж там наплел этот горе найм своему командиру, Сургут не знал, да и не особо то знать хотел. Но парень смог выбить для себя продолжение задания, правда, с оговоркой: не притащит профессора, лучше самому в Жарку прыгнуть. Помрачневший он сидел в сторонке, но молчал.

С ногами парня дело обстояло похуже. Артефактов, ускоряющих регенерацию, у фрименов было мало и делиться даже за деньги они отказались, но позволили им остаться на базе на пару недель. Пообещали осмотр их доктора, за отдельную плату. Разведчик принял решение поискать пару Душ самостоятельно, тем более рядом с базой было озеро с Кислотным туманом. Стоило попробовать отыскатьскать там, но сперва стоило поймать несколько собак, чтобы было что скинуть в аномалию.

Собравшись и отмывшись от духа наёмника, ну точнее кровососа, но не суть то важно, Сургут отправился на охоту, с плотным мешком и пистолетом с транквилизаторами. Для зарождения Души требовался именно живой организм. Жестоко, бесспорно, но такова уж эта аномалия. А потому он особо не парился, это Зона — или ты или тебя. Разведчик предпочитал первое.

Шел третий час засады, когда наконец один из слепышей учуял запах слегка протухшего мяса кабана, которое разведке выделил повар свободовцев, со словами: – Дожили, мутантов кормить начинаем, но коль для дела говоришь надо то держи, как ты просил, с легким амбре гнильцы, но кажется мне не мутантов ты кормить собрался, а чтоб по другу не скучать решил хоть запах его с собой потаскать. Сам поржав над своей, в общем–то несмешной шуткой, повар выволок кабанью ногу и отправился обратно, готовить обед.

Сургут же прихватил выделенное и ушёл. Пусть смеются, сам виноват, кто же в Зоне как на променаде по Арбату ходит. А те кто ходят, обычно живут недолго.

Теперь же он следил как тварь подбирается ближе. Дождавшись пока псина вцепится в мясо покрепче, чтобы щелчок курка не спугнул, сталкер усыпил ее выстрелом дротика и утащил к себе в кусты, где крепко связал лапы и затянул веревкой морду – и чтоб не укусила, и чтоб не выла. Ему тут еще сидеть и сидеть, так как собак потребуется много. Спустя сутки собаки были изловлены и упакованы, всего семь особей. Здоровый дергающийся мешок тяжело оттягивал руку. Благо тащить было не так уж и далеко, всего–то с полкилометра. К концу пути Сургут проклял, что связался с наемником, но он был человеком слова, так что приходилось терпеть и тащить. Теперь его найти было несложно. По следу от мешка. Борозду тот пропахал знатную.

Добравшись до аномалии, он присел перекурить и отдохнуть. Затянувшись горьковатым ароматным дымом сигареты, сталкер всмотрелся в колышущийся зеленоватый туман. Вечерело, и в сумерках были хорошо видны мелкие искорки, пролетавшие в дымке аномалии. Прямо магия какая-то.

Докурив, Сургут достал одну из собак и размахнувшись, зашвырнул ее в аномалию. Окрестности огласил визг. Кислота, разъевшая веревки, теперь сжирала заживо плоть мутанта. Разведчик предприимчиво перебил лапы всем мутантам, чтобы они не выскочили из ловушки, когда путы спадут и теперь слушал оглашенный предсмертный вой. Наконец все стихло. Оставалось ждать и надеяться, что в аномалии зародится артефакт. И то что на вой не сбегутся все окрестные твари.

А вот какой то будет артефакт, то не слишком важно. Хватит и Крови камня. Если добыть парочку, то это значительно ускорит регенерацию тканей наемника. И они наконец двинутся дальше.

Первые три собаки вылетели в трубу и сталкер, просидевший около аномалии уже третьи сутки, с интересом смотрел, как на четвертой внутри дымки начало появляться легкое свечение. Да уж, долгая штука этот процесс формирования странных порождений Зоны.

Собачий вой стих, искры закружились в причудливом вихре в центре Тумана и наконец, спустя несколько часов, над аномалией закачался Пузырь, артефакт дорогой, но в данный момент жутко бесполезный. Впрочем, Сургут его все равно прихватил, кто ж деньгами то раскидывается? Упаковав артефакт в контейнер на поясе, фонил тот жутко. Он отправил очередную собаку на переработку и достал банку тушенки, чтобы перекусить.Но поужинать ему не дали: на визг твари из кустов вылетел матерый кабан и ринулся прямо на трапезничающего сталкера. Тот швырнул банку в тварь.

– Опять свинина пожаловала! – отпрыгнув в сторону, Сургут пожалел, что отвлекся и слишком далеко отложил автомат. А Зона, она такая, только и ждет, когда ты вытворишь какую-нибудь глупость. – Расслабился, твою, ромашку. Ну что ж, шашлык значит будет! – с этими словами Сургут с разбега перемахнул аномалию.

Туповатая хрюкающая скотина, сверкая маленькими глазками, понеслась следом напрямик и тут же завизжала.

– Ага, жаримся!

Но кабан, проявляя даже не стремление к жизни, а желание добраться до врага, начал выбираться из ловушки по направлению к сталкеру. Вот же упрямая тварь, больно, а всё равно сожрать норовит.

Пришлось попрыгать туда–сюда, чтобы кабан кружил за ним по аномалии, благо костюм позволял находиться в Тумане несколько минут. Спустя час кабан наконец издох и уже тяжело дышащий Сургут очень надеялся, что из него получится что–то приличное.

Получилось. Получив целых две жертвы, аномалия сжалилась и выплюнула приличный такой по размерам артефакт, не Душа, конечно, но и Кровь в их случае сойдет.

Оставшиеся собаки были истрачены впустую, впрочем, как и дни. Вернувшись, сталкер отдал артефакт Пчиху, который тут же примотал его себе между коленей и улегся обратно, ждать, пока кости срастутся. Бездействие напрягало Сургута, но выбора не было. Наемник категорическиотказалсяговоритькоординатыпрофессора, аргументируя тем, что Сургут добрый, а значит, плакала головушка Пчиха, если он не пойдет вместе с разведчиком. Что ж, он был, пожалуй, прав. Вряд ли бы майор стал заниматься киднеппингом. Поэтому приходилось мириться с вынужденной задержкой.

Через неделю вынужденной задержки доктор осмотрел кости и вынес решение, что Пчих способен продолжить рейд. И Сургут принялся за короткие сборы.

Странная аномалия

Спустя сутки компания из наемника и разведчика отправилась в путь. Последний раз профессора видели на Янтаре. Он собирался в лабораторию, находившуюся в Темной долине и по словам осведомителя, группа сопровождения была небольшой, всего лишь квад Долга. Это было на руку нашей парочке, точнее ее боевой составляющей – Сургуту. К Долговцам он питал чувства, схожие с чувствами к наемникам, то есть считал их дерьмом, а значит, и устранить их будет проще. На Пчиха он особо не рассчитывал. Видел того, как говорится, в деле.

Пройдя Склады в сопровождении отряда Свободы, который отправлялся в рейд в Мертвый город, они там и распрощались. Свобода пошла по своим делам, а разведка и Пчих двинули в сторону Янтаря. Город они прошли почти без приключений, не считая парочки зомби, которые уже почти сгнили и не представляли угрозы. А вот Янтарь встретил их весьма недружелюбно. Едва они ступили на территорию, где стоял научный комплекс, как их встретил рык снорка, похожий на уханье. Этот ругательный звук нельзя спутать ни с чем другим. Сургут тут же остановился.

– Прижмись ко мне спиной, так будет проще отстреливаться.

Наемник молча развернулся и тоже вскинул автомат.

– Ты их видишь?

– Нет, Сургут, не вижу, а ты?

Сургут промолчал. Тварей он не видел, но они точно были рядом. Воняло гниющей плотью, запахом нестиранных портянок, или это от Пчиха (?) несло чем–то звериным и тухлым.

И тут одна из тварей вылетела в немыслимом, по законам физики, кульбите на короб воздухозаборника, того самого, что снабжал воздухом лабораторию Х–16. Приземлившись на короб из нержавеющей стали, которая жалобно заскрипела под немалым весом мутанта, снорк задрал голову в изодранном противогазе с дырявым шлангом и хрипло заухал, видимо, приглашал родню.

– Пчих, слышишь, как он своих зовет? Эт он их к столу приглашает и нас с тобой, кстати, тоже. В качестве главного блюда.

Пчих юмор не оценил и коротко выругался.

А мутантов тем временем стало чуть больше, совсем чуть, всего– то особей пять, что по меркам Зоны – чуть больше, чем дохрена. Сургут полоснул по взлетевшему в воздухе снорку короткой очередью.

– Промазал, мля! – Не до исполнения договоров, живыми бы уйти, целыми он даже не надеялся. – Пчих, твои что слева!

Наемник коротко кивнул и выцелив одну из тварей, запустил гранатой из подствольника. Граната рванула чуть раньше, но лапу оторвала. Теперь тварь была менее мобильна. Пара очередей – и с одним из мутантов было покончено. Но в это время к наемнику успел подобраться второй и полоснул острыми когтями по только что зажившей ноге.

– П@дарас! – Емко выразился найм, вложив в короткое слово весь диапазон своих эмоций, от боли до ярости. Только упрямство и желание жить удержали его на ногах. Автомат на таком расстоянии был бесполезен. Перехватив его как дубинку, наемник принялся дубасить снорка по голове прикладом: – Сдохни, тварь! – Ярость заливала разум парня. Это было не очень хорошо.

Сургут тем временем все–таки добил прыгнувшего первым снорка и теперь отмахивался ножом от наседающих с двух сторон мутантов. Нож рассекал воздух, мешая тварям зацепить разведчика. Что происходило за спиной, он не видел, но судя по крикам боли и матам, Пчих крепко влип. Так как помочь возможности не было, сталкер предпочел спасать свою и так уже изрядно попорченную мутантами шкуру.

В стороне что–то грохотало по железу. Один из снорков отвлекся, позволив выстрелить в него из выхваченного пистолета. Пуля попала точно в голову. Зато второй успел в этот момент повалить Сургута на землю и уже почти вцепился ему в горло. Подставив руку, сталкер с силой вонзил нож сквозь стекло противогаза. Полилась горячая, отвратно пахнущая кровь буроватого цвета.

Скинув с себя труп твари, сталкер поспешил на помощь наемнику, который барахтался под мутантом явно из последних сил. С размаха вбив клинок ножа в затылок снорка, разведчик устало вытер пот со лба.

Оба сталкера выглядели не лучшим образом. Снаряга изодрана, сами все в крови, множественные рваные раны и царапины. Далеко им в таком состоянии не уйти, нужно искать убежище и отлежаться. Протянув руку, сталкер помог наемнику подняться.

– Живой? – Убедившись, что наемник может стоять, слегка выдохнул.

Оглядевшись, Сургут заметил в нужном направлении брошенный еще скорее в СССР ЗиЛ. У автомобиля был металлический кунг, что могло дать им так необходимую передышку.

– Туда нам надо, – пародируя героя из известного мультика, махнул он рукой в сторону машины.

– Там нас ждут неприятности, – отреагировал Пчих.

– Тем более, если она нас там ждут, нельзя заставлять нас ждать.

Сургут достаточно бодро потрусил в указанную им же сторону, прихрамывающий наемник отправился следом, что–то бормоча про то, что ему его голова еще дорога, но с этим профессором будет менее болезненным последовать совету командира и самому прыгнуть в Жарку. Главное выбрать побольше.

Забравшись в кунг, разведчик растянулся на дощатом полу.

– Красота то какая, лепота. А ты чего стоишь? В ногах правды нет, устраивайся, нужно отдохнуть, – он посмотрел на стоящего у дверей найма.

– Ты ничего странного не замечаешь? – спросил тот, озираясь.

– Да вроде… – начал было Сургут и осекся. Странное было, но усталость притупила бдительность и он не сразу понял, что внутри кунга не слышно ни единого звука. – Что за чертовщина?

Наемник развел руками.

– Кажется, мы с тобой вляпались в очередное дерьмо, ну хоть в переносном смысле в этот раз.

– А тебе бы все ржать, – начал заводиться наемник. Странная тишина пугала, но выйти наружу было страшнее, а вдруг это аномалия и при выходе тебя разорвет на мелкие кусочки? – Мы тут сдохнем, а тебе все смешно.

– Не психуй! – повысил голос разведчик. – Сейчас отдохнем и будем разбираться, куда мы влезли. Мы живы, кислород в наличии, а тишина — это даже неплохо. Надеюсь и снаружи нас не слышно, но это мы сейчас проверим.

Он поднялся и открыл дверь.

– А если тебя разорвет?

– Вот и узнаем. Я выйду, а ты дверь закрой и ори, – Сургут вдохнул и спрыгнул вниз. Дверь за ним захлопнулась. – Живой, уже хорошо. Звуков не слышу, что тоже хорошо.

Распахнув дверь, влез обратно и снова растянулся на полу, закинув руки за голову. – А ты боялся. Может, тут просто звукоизоляция стоит, хотя вряд ли. Авто явно было рабочих возить просто. Значит, все–таки аномалия, причем ни сталкерам, ни науке пока неизвестная. Ну и мы болтать не станем, нам бы понять еще, как ее распознавать, и цены такой находке не было бы.

Наемник лишь вздохнул. События прошедшего часа потрепали его психику и сейчас его злил позитивный настрой напарника.

– Ага, а может, она только и ждет, чтобы мы заснули, и сразу нас высушит, или испепелит, или заморозит.

– Или с нами ничего не случится. Успокойся. Нам нужно передохнуть, а эта аномалия – идеальный вариант.

Наемник наконец опустился на пол, прислонившись к стене.

– Может, ты и прав. Но мне чертовски не везет в последнее время, а тут еще аномалия эта неизвестная. Невидимая, никак не ощутимая. Интересно, а какие артефакты в ней рождаются?

– Скорее всего, никакие, она ведь безвредная, а артефакты только в опасных бывают, да и то не во всех.

– Ну, они все опасные, – наемник устроил рюкзак и тоже улегся.

– Не все. Например, Пространственный пузырь, аномалия по сути безвредная, просто выкинет тебя в другом месте. Или Ксерокс, даже полезная, копирует предметы в нее попавшие. Битум опасная, но в ней нет артефактов.

– Ксерокс? – переспросил Пчих. – А она и человеков копировать может?

– И людей может, один чудак попал в нее, помню Искал он арт, со смешным названием, то ли Щербет, то ли Пастила …

– Безе, – поправил его парень.

– Точно, ну вот его и раздвоило, забавная там была история, на да не о том сейчас. А вот Битум …

Сургут устроился поудобнее.

– Кстати, весьма интересная аномалия. Появляется только на асфальте, причем на ровном, если есть трещины или выбоины, ее там точно не будет. Так что никогда в Зоне не ходи по ровному асфальту. Так вот, появляется она на ровном участке дороги и внешне не видна, но если наступить, то провалишься и уже не вытащить. Если небольшая, то не страшно, максимум чобот потеряешь, а вот если побольше, то можно и ноги лишиться и по пояс уйти. И будешь умирать от обезвоживания медленно и мучительно. Такая вот в Зоне пакость водится.

– И что, никак его не перепрыгнуть, не обойти?

– А границ то не видно его, как ты перепрыгнешь? – усмехнулся Сургут. – Или взять аномалию Засранка, она тоже артефактов не рождает, ее вычислить можно лишь по запаху тухлых яиц, а если влетишь, то все, диарея обеспечена, причем такая, что ничем не остановить и тоже, все, каюк тебе. Еще из таких, в которых артефактов не водится, есть например Дядя Миша. Но она старая и ты про нее явно знаешь. Еще есть странная аномалия Блымп, она издает звук, похожий на “блымп, блымп”. Вредных свойств не обнаружено, как впрочем и полезных. Самые интересные – это конечно архианомалии, такие как Соснодуб, Ванна и Коготь. А недавно родилась новая архианомалия – Манок, в отличие от остальных она непостоянная и от того очень опасная, она блуждает по локациям и заманивает сталкеров мольбами о помощи. Вот в ней– то и водится нужный мне артефакт.

– Слушай, а зачем тогда тебе профессор, ты же все знаешь? – Пчих с интересом посмотрел на Сургута.

– Все, да не все. Я не знаю условия, при котором он появляется. А профессор знает. Вот и хочу у него узнать, как мне найти Осколок.

– Тогда понятно. Ты меня удивил, столько знаешь о Зоне, готовился видимо?

Сургут усмехнулся.

– Готовился. Да еще как готовился. Но только все эти знания по сути ничего не стоят, в Зоне так мало постоянства, кроме одного, в ней все постоянно меняется.

Разведчик посмотрел на потолок.

– Ладно, нужно отдохнуть и дать регенерату нас подлечить. Так что жрем и делим дежурства. Я дежурю первый, через 6 часов разбужу тебя.

Он достал пару банок тушенки, сухой спирт в таблетках и поделил припасы. Через несколько минут по кунгу поплыл запах мяса со специями, ароматный. Пахло лавровым листом, перцем в горошках, нежными волокнами мяса, от одного запаха начиналось обильное слюноотделение.

Перекусив, наемник улегся, сунув под голову свой рюкзак и руку, и почти сразу заснул, а Сургут достал КПК и начал писать заметку о найденной ими аномалии. Он подробно описал все ощущения, от мурашек, которые могли быть и просто нервными, до перевозбуждения Пчиха. Закончив с заметкой, он решил отрисовать снорков. За периметром он часто делал наброски карандашом, ему нравилось, что на память остаются небольшие обрывки листочков, которые со временем слегка треплются и желтеют, с торопливыми штрихами простого карандаша. Вот и сейчас его рука привычно водила по бумаге, рисуя плавные линии противогаза. Постепенно на бумаге появился мутант, из– за которого они сейчас тут и торчали.

За всем этим прошли 6 часов его дежурства, разведчика уже клонило в сон и Сургут бесцеремонно толкнул наемника.

– Твоя очередь караулить мой сон, – убедившись, что Пчих проснулся, разведчик устроился поудобнее в дальнем углу кунга и погрузился в сон.

Наемник размялся, налил кофе из термоса и сев у двери, стал смотреть в небольшой зазор, как над Зоной поднимается солнце. Редкое между прочим явление, погода тут обычно по–осеннему пасмурная, с мелким, моросящим дождем. Спустя пару часов его внимание привлекло движение со стороны лабораторного комплекса. В сторону ЗиЛа быстро приближалась фигура человека, гонимая стаей собак.

Беда

– Сургут, – наемник потряс спутника за плечо, – вставай!

– Что случилось? – Сургут протер глаза и потряс головой, прогоняя остатки сна.

– Там кто-то бежит к нам…

Договорить Пчих не успел, дверь распахнулась и в кунг влетела растрепанная девушка, в изрядно подранном снаряжении. Ее русые волосы спутались и мочалкой свисали на лицо, плотная куртка из арамидной ткани была грязной, а форма цвета хаки под ней висела клочьями. Захлопнув дверь за собой, она прижалась лбом к ней и замерла. В кузове повисло молчание, наймы и разведка переваривали свалившуюся им на головы проблему. Проблема переводила дыхание и пока не знала о существовании как минимум двух человек, которые думают, что с ней делать. Первым молчание нарушил наемник.

– Эй, ты кто? – довольно агрессивно поинтересовался Пчих, глядя в сторону девушки.

– Ой!

Она резко развернулась, выставив в их сторону нож, неплохой такой между прочим нож, отметил в голове Сургут, "Викинг" – элегантный и функциональный охотничий нож, незаменимый компаньон на любой охоте. Сделанный из высококачественной углеродистой стали, дающей превосходную прочность и долговечность лезвия. Рукоять ножа из прочного и натурального материала, такого как дерево ореха, гарантировала удобный и надежный хват даже в неопытных руках. Но вот рука, его держащая, была наименее высокого качества. Она заметно дрожала, да и нож держала неправильно, выбить его не составит труда. Таким макаром только мышей пугать.

– Не бойтесь, мы не причиним вам зла, вы от собак убегали? – Сургут решил не пугать и так напуганную барышню. А то наемник к ней близко и как бы рука не дрожала, а махнуть ножом по морде, очень похожей на малолетнего уголовника, силенок запросто хватит.

– Я–то понятно кто, а вы тут откуда взялись? – в голосе барышни звучали первые нотки истерики, но на первый вопрос она все–таки ответила.

– А мы тут мимо проходили, когда вы в наш кунг заскочили от вооон тех собачек, – Сургут махнул в сторону небольшого окошка, из которого хорошо была видна стая слепышей. Потеряв след, они просто кружили по пятачку около машины.

– Решили, что вам помощь нужна.

Пчих хмыкнул. По его скромному мнению, следовало пустить девицу в расход, ну ладно не сразу, но потом точно в расход и дело с концом. Что он тут же и озвучил. И получил оплеуху, не сказать чтоб прям болезненную, но неприятную еще и тем, что прямо на глазах у дамы.

– Я тебя самого в расход сейчас пущу, – тоном, не допускающим возражений, отрезал разведчик и вновь повернулся к девушке.

– А что ты с ней делать прикажешь? За ручку до Периметра отвести? Она явно из этих, – найм презрительно сплюнул и процедил, – из "туристов".

Туристами называли богатеньких дурачков, которые тащили свои изнеженные задницы в Зону за острыми ощущениями. Судя по обрывкам снаряги и ножу, найм был прав, но это не меняло сути. В их кунге, в Сургут уже привык считать его своим, сейчас стояла девушка лет 20, испуганная девушка, надо отметить, а солдат детей и женщин не обижает, да и отцовское сердце твердило, что ей стоит помочь.

– Я вообще– то еще здесь, – предмет их спора подала голос.

– Рассказывай, как тебя в Зону занесло, потом решим, что с тобой делать.

При этих словах рука с ножом подалась вперед.

– Тихо, тихо. Никто тебя обижать и тем более убивать не собирается. А этого ты не слушай.

Девушка вздохнула, покосилась из–под длинной челки, которую то и дело отбрасывала назад, смешно дуя на нее. Сургут вспомнил, что точно таким же жестом его дочь убирала с лица непослушные пряди, когда рисовала.

– Он прав, я из этих, как он выразился, из туристов. Мы с друзьями давно увлекаемся страйкболом, решили, что хотим немного пощекотать нервы и купили тур по Зоне.

– Ну и как, хорошо пощекотали? – язвительно поинтересовался Пчих.

– Умолкни, а, – осадил его разведчик. – Я, кстати, Сургут, а этот невоспитанный грубиян: Пчих.

– Я Нюта. Не Аня, именно Нюта, даже в паспорте так, – представилась проблема.

– Да, добрались-то мы без проблем, проблемы начались уже в Зоне. Сперва Андрей попал в аномалию. Мы шли за проводником, он сказал Андрюше идти первым, болты кидать. Андрей и кидал, а потом… потом его что в воздухе закружило… и он на мелкиемелкие кусочки разлетелся…

Девица смахнула рукой слезы, Сургут осторожно протянул ей бутылку воды. Отпив и переведя дыхание, она продолжила: – Нас всех этим месивом закидало.

– Скорее всего, в Мясорубку попал, – авторитетно озвучил догадку наем. Девушка покосилась на перебившего ее наемника и продолжила.

– Потом пропала Вероника, просто исчезла с тропы. Она шла последней, Ваня обернулся, а ее уже нет. Кричать проводник запретил, пригрозил пристрелить, сказал, если хотим, можем идти искать ее сами. А мы в Зоне ничего не знаем, куда мы пойдем? – в голосе ее слышалось желание оправдаться за то, что они бросили подругу.

Тут голос уже подал Сургут:

– Скорее всего, контролер увел, они иногда таким промышляют. Так что и правильно, что не пошли искать, ей бы вряд ли помогли и сами бы вляпались.

– Контролер? – девица глянула на мужчину.

– Водится в Зоне такая вот тварь, на мозг действует, как точно я того не скажу, то пусть ученые думают, на мерзостный мутант. Повезло тебе что живая ушла.

– Ну вот, - всхлипнула девушка. - Потом на нас выскочило стадо кабанов, и проводник нас с Ваней просто бросил! Просто взял - и бросил! От кабанов нам удалось убежать, но Ваня повредил ногу, когда мы бежали. Он упал неудачно и еле шел уже, а когда выскочили собаки, он убежать не смог. Я в них стреляла, стреляла, но их было так много. И я.. Я побежала, пока они его рвали, и вот… к вам попала.

– Понятно, что ничего не понятно... – Сургут задумался. – Но что-то с тобой решать надо, бросить тут – верная смерть. Не мутанты, так сталкеры найдут и неизвестно, что из этого хуже для тебя.

– У моего отца много денег, если вы мне поможете, он отблагодарит!

При этом замечании глаза наемника загорелись интересом.

– Много – это сколько?

– Пчих, у нас дело есть, ты забыл? – разведчик обернулся на спутника.

– Деньги — это тоже дело, – наемник энергично почесал голову. Выбор стоял, прямо скажем, сложный. С деньгами можно было бы и из Зоны свалить.

– Не знаю, но он меня любит, он даст вам сумму, которой вам хватит на несколько лет безбедной жизни вне Зоны! – Нюта посмотрела на бесполезный в Зоне мобильник. – Черт, не работает, но он точно заплатит! И у меня украшения есть, машина… – надежда в ее глазах гасла, как экранчик ее модного телефона.

Сургут стоял молча, глядя сквозь Нюту, сквозь кунг и думал. Если они сделают крюк, то смогут отвести девушку на Кордон. Там у Сургута есть пара знакомых, они доведут ее до Периметра и сдадут воякам, а те в свою очередь, стряся конечно с папаши денег, переправят ее на Землю. Но за это время профессор скорее всего успеет покинуть лабораторию и ищи его потом как ветра в поле.

– Сделаем так. У нас с Пчихом дело одно имеется, пойдешь с нами. Стрелять умеешь, снарягу я тебе в своей нычке на НИИ подберу. Как дело закончим, проводим тебя до Периметра, а там уже будет проще. Идет?

Наемник разразился гневной тирадой: – Сургут, зачем нам эту девку с собой тащить, она нас только задерживать будет! Пусть тогда тут посидит, оставим ей еды и все!

– И найдет ее тут какой-нибудь найм или бандит отмороженный. Нет. Или провожаем ее, или с собой берем. Третьего не дано, выбирай.

– Ну, она хоть и молодая, девочка еще совсем, но вроде справная. Но если она куда-то влезет, спасать сам будешь, – смирился наемник.

– Тогда собираемся и выходим. Пятнадцать минут на привести себя в порядок и двинули.

С этими словами Сургут кинул Нюте бандану. – Волосы подбери, мешать будут. На время рейда будешь с позывным Беда. В Зоне имен нет, так что привыкай.

– А что, ей подходит. – Пчих весело гоготнул, собирая в рюкзак нехитрые пожитки. - Так и будешь всем представляться: Ябеда.

– Почему ябеда? - удивилась девушка. - Я ни на кого никогда не доносила и не не собираюсь!

– Ну, “я - Беда”. “Ябеда”. Шутка! Ну смешно же! - Пчих по очереди посмотрел Нюте и Сургуту в глаза. - Скучные вы.

– Пчих, ей не до смеха сейчас, - пояснил Сургут.

– А тебя самого то за что так прозвали? – тут же отплатила Беда. – Чихать вроде ты не чихаешь. Или за то, что сопляк на фоне других?

– А ну тихо, – повысил голос Сургут. Только распрей между этими двумя ему в рейде и не хватало. – Вы теперь одна команда, до Кордона никаких препирательств. Усвоили?

Парочка молча завершила сборы, изредка бросая друг на друга косые взгляды. Но лучше так, чем они всю дорогу собачиться будут. Попрыгав и убедившись, что в рюкзаке ничего не брякает, заставив всех повторить то же самое, проверив, что все готовы, Сургут дал команду выходить

Завод

Спрыгнув на траву, Сургут тут же вскинул автомат, беря на прицел ближайшую собаку. Шуметь конечно не хотелось, но и обедом становиться тоже. Тихий хлопок и первая тварь с простреленной башкой покатилась по пожухлой, болезненно рыжей траве. Из кунга тем временем вывалился наемник и тоже снес пол черепа летевшей на него псине. Беда замешкалась, но спрыгнула и тоже выцелила первую жертву. Спустя 10 минут со слепышами было покончено и троица двинулась в сторону НИИ. По пути они встретили лишь несколько зомбарей, но пропустили их мимо, пересидев в кустах. И так нашумели достаточно, а время поджимает. Агропром встретил их мелким, колючим дождем, спасибо хоть не кислотным. Вода заливала глаза, а тут еще и туман от Газировки, пришлось натягивать противогазы, при этом угол обзора и так маленький, совсем сузился. Двигались медленно, чтобы не нарваться на очередную тварь и не влететь в аномалию, впрочем, в дождь они видны лучше. Вон чуть поодаль Электра искрит, надо обойти по дуге, вода хороший проводник. Вдали виднелся вихрь Карусели, которая весело крутила капли воды, пожухлые листья и перья чернобыльской вороны, видимо, ту ветром туда закинуло. По пути он заметил ещё с пяток аномалий, что-то много их после Выброса стало. Покачал головой, но вслух ничего не сказал.

Под ногами влажно чавкало, болотистая почва затягивала ноги, которые потом с трудом приходилось выдирать из плена. Ледяная вода заливалась в туго зашнурованные ботинки и противно холодила и без того замерзшие ступни. Дойдя до старой, почти разваленной сараюшки, разведчик жестом остановил всех. Проверил местность детектором живых форм. А затем Сургут нырнул в внутрь, низко пригибая голову, чтобы не удариться о притолоку, и жестом пригласил остальных. Невысокая Беда прошмыгнула следом, а вот Пчиху не повезло, он влетел прямо в верхнюю перекладину и теперь потирал макушку, что-то шипя под нос.

– Сейчас заберу кое–что и дальше пойдем. А вы пока хоть немного обсохнете, — с этими словами он открыл люк в полу и нырнул туда.

Включив подствольный фонарик осмотрелся в подвале. Нашёл нужный ящик и споро вскрыл его. Прихватив сверток из плотной, непромокаемой ткани, Сургут сунул его в рюкзак. Поднялся наверх и кивнув головой, мол чего сидим, вышел наружу. Путь троицы продолжился. Пройдя туман, они наконец смогли снять маски и отдышаться.

Девушка страдала больше всех, физическая подготовка её явно была не для променадов по Зоне. Ну или не в их ритме. Переведя дыхание, разведчик махнул в сторону завода: – Под ним коллектор есть, там можно будет обсохнуть, переодеться и перекусить. Двинули? – он посмотрел на уставшую Беду.

– Двинули, – кивнула головой Нюта. Несмотря на усталость держалась она молодцом и не отставала.

Ноги гудели, кажется, мокрые носки натерли не одну мозоль, но она понимала, что чем скорее они доберутся, тем лучше. Короткими перебежками, прикрывая друг друга, они добежали до ворот завода и словно тени проскользнули внутрь. Сургут приложил палец к губам и жестом приказал всем остановиться. Прислушавшись, снова жестом указал наемнику траекторию движения, тот шустро переместился на указанную позицию и замер, ожидая, пока до него добежит Беда. Последним к ним явился Сургут и ткнул пальцем в дыру: – Нам туда, – прошептал разведчик.

Первой отправили девушку. Ржавые скобы поскрипывали даже под ее небольшим весом, острые крошки металла больно впивались в ладони сквозь перчатки. Наконец она спустилась, поняли сталкеры по характерному стуку обуви о бетонный пол и всплеску воды на дне коллектора. Сургут и Пчих спустились следом за ней и осмотрелись: кажется, никого.

– Только не шумим, правда или нет, я уж не знаю, но говорят тут Стронглав обитает, – тихо проговорил разведчик.

– Да какой Стронглав, я тебя умоляю… – начал было найм.

– Такой, что если поймает, то из его кучи дерьма ты уже не вылезешь! – напомнил об оплошности, чуть не стоившей Пчиху жизни, Сургут.

Беда с интересом прислушивалась к перепалке мужчин.

– Но стоит один раз вступить в говно… – недовольно процитировал наемник, но тон все–таки понизил. Кто его знает, в дерьме сидеть ему видимо все же не понравилось, да и если слухи не врут, то сам этим дерьмом быстро станешь. Стронглав был легендой Зоны, как Черный Сталкер, Болотный доктор и Че, и если последних хотя бы видели, то вот трехметрового кровососа считали больше выдумкой слишком испугавшихся сталкеров. Как знать, как знать. Не буди, как говорится, лихо. А в Зоне приметы и всякое такое чтят, они не раз жизнь спасали. Сургут наконец выбрал сухое местечко на достаточно приличном пятачке, возвышающемся над неглубокими, но обширными лужами на полу бетонной трубы.

– Залезайте, сейчас костер разведем, чай согреем и ноги обсушим. Ну и Беду переоденем, а то она у нас как оборванка ходит.

– А если этот Стронглав дым учует? – опасливо осмотрелся Пчих.

– Не учует, дым вытягивать будет в сторону выхода из коллектора, а не наверх, неуч, – презрительно хмыкнула девушка.

– Я вам сказал прекратить друг друга доставать? Сказал, – пробурчал разведчик, разжигая валявшиеся то тут, то там обломки всякой деревянной ерунды. Наконец огонь охватил слегка влажные обломки и, распространяя вокруг себя тепло и немного чадя, затрещал. Сургут приспособил над огнем походный котелок и насыпал в него заварку, залив ее водой из помятой, алюминиевой фляги, которая висела у него на поясе.

– Дай глотнуть, – протянул руку найм.

– Ты что, губка что ли? Кругом сырость, а ты пересыхаешь, – Сургут с усмешкой протянул остатки воды.

Обсушив обувь, носки и выделив девушке новое снаряжение, разведчик отвернулся, чтобы та могла переодеться.

– А тебе что, особое приглашение нужно?–наемник получил очередной подзатыльник, когда попытался украдкой подглядеть за Бедой.

– Да чего я там не видел, доска и есть доска, – обиженно буркнул тот.

– То–то ты с нее глаз и не сводишь, к родному материалу видать потянуло, – хохотнул разведчик.

– Че? – Непонимающе посмотрел на него Пчих

– Дуб, ты я говорю, как есть дуб!— пояснил Сургут.

– И бревно неотесанное, – тут же откликнулась Беда, которая уже закончила переодеваться и теперь затягивала пояс на новенькой Севе.

– Теперь отдых и двинемся дальше. Пчих дежурит первым, потом Беда, потом я, – распределил дежурства разведчик и свернув поудобнее рюкзак, растянулся у стены. Уже сквозь сон почуял, как под бок скользнуло теплое тело и прижалось к его спине, обвивая руками пояс. Так, впрочем, будет теплее спать.

Байки у костра

Но спала девушка недолго, замерзнув подобралась ближе к костру и села уставившись на огонь. Наемник тоже подобрался поближе:

– А вас перед выходом что, совсем не инструктировали? Ты прешься по Зоне не глядя, как на параде. Точнее, глядя, но заметно, что совсем не туда. куда над.

– Неа, – протянула Беда. – Нам сказали ходить только там. где прошел инструктор, не отклоняться. И вообще делать только то, что он скажет.

– Понятно. Ты типичная безграмотная туристка..

– Ну я знаю то, что все знают. Я же смотрю телевизор, фильмы. Так что я достаточно подкованная.

– Ха, фильмы! Если хочешь знать, тут новые мутанты чуть ли не каждый день появляются. Зона, она же продолжает воздействовать. И до телевизора с сетью далеко не все доходит, о чем знают тут, в Зоне. Все нормальные Сталкеры постоянно обмениваются информацией, через ПДА, или просто рассказами. Просветить тебя?

Беда кивнула и с интересом повернулась к парню.

– Ну например, есть тут такие: Сукки, – начал тот. – И это не характеристика, а название. Кто его знает, почему прилипло. Выходит из леса, значит, такая баба, – он посмотрел на Беду. – В твоем случае ты увидишь мужика. Причем мужика твоей мечты. А любой мужик увидит бабу, причем тоже такую красавицу, что глаз не оторвать! Одежонка-то на ней вся порвана, считай, что и нет ее. Бедра - во, груди - во! – Пчих начал уже было в мечтательности показывать это на себе, но осекся под взглядом Сургута, которого разбудил разговор. Он запнулся, но увидев что разведчик укладывается обратно, продолжил.

– М-да. Выходит она из леса, значит, вся такая из себя красавица, ну просто мечта любого мужика. И начинает рассказывать, что потерялась, или заблудилась - в общем помощи просит, или еще как заманивает. И такое от нее исходит влечение - а она же еще и красивая! - что никто устоять не может. Вот только говорит Сукка с тобой не ртом.

– А чем же? - спросила слушающая его с широко раскрытыми глазами Беда.

– А вот в том и дело, что у Сукков причинное место с ртом перепутано! – торжествующе продолжал Пчих. – А там, где у всех людей, ну, это самое, – смутился Пчих, глядя на Сургута, спит или нет тот, а то и оплеуху схлопотать можно, – там у нее рот! Причем со всеми зубами вместе. И как только ты с этой Суккой в образе девицы уединишься и завалишь ее и вот уже предвкушаешь - как она начинает тебя этими зубами жрать. И тогда уже не вырвешься!

– Да хватит врать-то, – не выдержал Сургут.

– Врать – не врать, а мне так рассказывали, – с достоинством пояснил Пчих. – А вообще, конечно, сталкеры чего только друг другу не рассказывают. Скучно между рейдами, понимаешь. А вокруг Зона. Вот и травим байки, кто во что горазд.

Сургут прикрыл глаза и продолжил дремать в пол уха.

– А если серьезно, то из последней появившейся напасти, например: Травяной пупок. На вид кочка как кочка, травой поросшая. Только растет она где угодно, хуч на асфальте, хуч на бетоне. Но это ладно, ни один нормальный сталкер, увидев то, чему тут не место – подходить к такому не станет. Плохо, что Пупки и в лесу заводятся. С виду, кочка как кочка, молоденькая – мелкая, старая – большая. Так и хочется на такую присесть. Только вот если наступишь на такой, или присядешь и посидишь на нем совсем немного, потом, когда уже уйдешь, кальций из костей начинает уходить. Причем очень быстро. Тут одна помощь - как-то этот кальций начинать очень много жрать. Либо таблетки горстями, либо там, молоко, творог всякий. А где его тут в Зоне возьмешь. А иначе, кости становятся хрупкими и ломаются сами по себе.

Беда глянула на Сургута, мол правда ли. Сургут коротко кивнул.

– Голос Тенгу у нас в окрестностях появился. Пес его знает, кто такой тенгу, только никакого тенгу там нет, а есть один голос от него. Штука не опасная, если мозги на месте. Он просто зовет тебя в чащу зачем-то и главная опасность тут – заблудиться. Опять же, ни один нормальный Сталкер не пойдет туда, куда его зовет неизвестно что. Ты же, к примеру, не пошла бы, если бы тебя кто-то или что-то звало бы?

Беда помотала головой.

– Ну воот, – продолжал Пчих. – А одно из самых жутких, что я слышал… Мутанты это что, от мутантов отбиться можно, или убежать. А настоящая опасность накрывает неожиданно, и не выглядит опасностью. Например: грибная паутина. Она хоть и редкая, но если уж встретишь и не распознаешь по особому блеску…

Беда опять вопросительно глянула на Сургута. Тот пожал плечами, мол, сам не знаю, а в Зоне всякое водится.

– Нам потом рассказывали так. Что бывает это только осенью, когда грибница начинает распространяться. Паутинки же в лесу видела?

Беда кивнула.

– Ну вот такие же появляются нити. Только они потолще, и видны отчетливей. И их не пауки ткут, а особые грибы выпускают. Это их грибница. И если неудачно открытым участком тела такую повесить на себя, она проникает в человека и ищет питательные вещества. А самое питательное для нее - наш мозг. И она начинает в голове расти, а потом и наружу появляется. Из ушей, глаз, просто из головы. И ходит человек, уже ничего не соображает, так как вместо мозга - грибница, а голова вся грибами поросла.

Беда представила себе эдакого забавного старичка-боровичка с грибами из ушей и непроизвольно фыркнула.

– Смешного тут ничего нет, – продолжал Пчих спокойным и каким-то помертвервшим голосом. Нас миновало, а на соседней базе был такой парень классный, Колька Рыжий. А потом пропал. Искали его, да так и не нашли. Как в воздухе растворился. А через неделю пришел он к ним. И голова вся в грибах. Не в таких, которые съедобные, со шляпками, а которые на гнилушках растут. Ребята, когда рассказывали, три пузыря водки уговорили, чтобы до конца суметь все договорить.

Беда слушала, широко открыв глаза. Сургут, казалось, то ли спит, то ли внимательно прислушивается.

– Вышел он к ним, грибы из ушей, из глаз, из ноздрей торчат, вверх тянулся. Стоит, смотрит на них и трясется. Они его окликали, звали, а он только трясся. А потом руки раскинул, как обняться хотел, и пошел на них.

– Грибница-то не дура, она распространяться дальше хочет, понятно? А на этой стадии человека уже нет, грибница у него вместо мозга, она им управляет.

– И что? - тихо спросила Беда.

– Ну как что. Кричали ему, чтобы остановился, кричали. Все же это товарищ их был. И я его знал, веселый такой пацан был, добрый. А он шел на них и шел. Ну старшой и приказал его кончать, чтобы он к ним не подошел. Там и порешили. А тело потом сожгли.

Пчих замолчал. И поворошил угли куском найденной арматуры.

Истошный крик выдернул разведчика из сна: кричала Беда, Пчих выцеливал кого-то в темноте, годами тренированное тело среагировало быстрее мозга, и рука, схватив автомат, привычно передернула затвор.

– Кто там? – Сургут водил дулом, ища противника.

– Крысы! – визгливо отчиталась Беда, которая жалась к стене.

– Твою ж мать…

Разведчик не раз уже видел, что оставалось от сталкеров, которые попадались на пути стае крыс: одни кости, да и те изрядно обглоданные. Местные твари мигрировали плотным потоком, который мог тянуться на добрую сотню метров. Крупнее своих собратьев с Большой земли, они отличались злобным нравом и прожорливостью, но самым страшным было то, что автомат против полчищ серых мутантов был практически бесполезен, их стоило выжигать из огнемётов, сплошной стеной огня. Но вот огнемёта у них как раз с собой не было.

– Может, они пройдут мимо? – Без особой уверенности спросил побледневший наёмник.

Он, как и сталкер, понимал, что те пара десятков, которые и увидела Беда, были лишь авангардом основной стаи, которую что-то или кто-то согнал с привычного места.

– Бежим, что расселись как курицы на насесте!

Схватив рюкзак, Сургут первым сорвался с места и бросился к лестнице, ведущей наверх. Тут не до соблюдения тишины: Стронглав то ли есть, то нет, а крысы вот они, первые волны живого, пищащего и беснующегося ковра уже показались в отблесках костра. Сдирая руки, он рванул наверх, цепляясь за шершавые, в щербинках от ржавчины скобы. Позади пыхтела Беда, стараясь не отставать. Пчих ещё топал ботинками по полу, но уже подбегал к спасительной лестнице. Перевалившись через край дыры, Сургут упал на спину, жадно хватая воздух губами: чертов профессор, эти поиски приносят одни неприятности. Рядом рухнула девушка, грудь тяжело поднималась, натягивая ткань комбинезона, но даже это зрелище не волновало выползшего из дыры Пчиха, который тоже свалился рядом со спутниками, хрипло дыша.

– Черт, давно я так не бегал! – наёмник со свистом вдыхал воздух через каждое слово.

– Береги дыхание, идиот, как бы ещё побегать не пришлось, мы тут знатно нашумели. – Беззлобно выругался разведчик, наконец переведя дыхание и садясь.

– Да пошёл ты, не потащили б собой бабу, ничего б гляди и не было, не зря говорят, бабам в Зоне не место, – сквозь зубы процедил Пчих.

– А не было б вас, я бы уже поговорил с профессором и ехал домой, – со злобой бросил Сургут.

– Ну простите, что мнение куска дерьма в Зоне ничего не стоит, – с издевкой усмехнулся наём.

– Это ты правильно подметил, твоё мнение пустой звук, – завелся в свою очередь мужчина.

Наёмник встал напротив него, всем видом показывая, что готов к драке: она возможно бы и случилась, но тут из темноты выскочила тень и схватив огромной когтистой лапой Беду, метнулась прочь.

– Дозвизделись… – Сургут сорвался следом.

Наёмник устало выматерился, но тоже побежал за сталкером: – Млять! – не бросать же их в самом то деле, хотя, судя по тени, стоило бы: Стронглав оказался не выдумкой.

Придурок!

Разведчик рванул вверх по железной лестнице, протяжно заскрипевшей под его весом. Тварь находилась в режиме стелс и лишь тело девушки, безвольно болтающееся в воздухе, вело сталкера за мутантом. Кровосос отшвырнул тело Беды и Сургуту пришлось притормозить: где сейчас находился мутант, было непонятно.

Наемник, уже догнавший напарника, остановился и уперев руки в колени, пытался восстановить дыхание.

– Ну и где он? – слова со свистом вырвались из его горла.

– Кто, где, не знаю. А он рядом… – хохотнул разведчик.

– Проверь Беду, дал же имечко на наши головы.

Пока Пчих пытался нащупать пульс, Сургут медленно двинулся по узкому балкончику над цехом: старое ржавое железо стонало и скрипело, ветер хлопал листами металла на крыше, в этой какофонии сложно было уловить звук шагов мутанта.

– Сургут, осторожнее! – наемник первым увидел смазанную, почти прозрачную тень, метнувшуюся в сторону сталкера.

С тихим матом Сургут отпрыгнул в сторону, но мощный удар, пусть и вскользь, успел зацепить. Боль пронзила почти всю правую сторону, на которую и пришелся шлепок огромной лапищи. Как в замедленной съемке Сургут смотрел на то, как наемник кидает железку в мутанта, почти утратившего свою невидимость и с короткого разбега прыгает с балкончика, оттолкнувшись ногами от заграждения и пытаясь поймать висящую над цехом цепь. Под ногами болтающегося найма находился непонятный агрегат, ощерившийся во все стороны острыми железными штырями.

Мутант прыгнул за ним. Здоровенная лапа с силой толкнула по цепи висящего наемника и руки против его воли заскользили, срывая кожу и обжигая ладони огнем.

– Пчих, твою ж мать… Держись, придурок! – в голосе Сургута звенела напряженная ярость и сквозил страх.

Стронглав рухнул вниз с оглушающим ревом и несколько штырей пробили его тело. Мутант дергался, пытаясь сорваться с держащих его тело кольев, но лишь насаживался на них глубже. Рев раненой твари набатом отдавался от гулких металлических стен, ударяя по мозгам.

Наконец наемнику удалось остановить свое скольжение вниз.

– Сургут, я это, долго не протяну. Наверх мне уже не вылезти. Ты эт, как дойдешь, домой вернешься, зайди ко мне, а. Я адрес продиктую. Скажи маме, я ее люблю.

– Пчих, мы что-то придумаем, ты держись главное, засранец этакий, – голос разведчика слегка дрогнул.

– Черт бы побрал этих кровососов, он там похоже обгадился издыхая, – бросил Пчих, посмотрев вниз на затихшую тварь.

– Дерьмово жил, дерьмово сдохну, – с горькой усмешкой закончил найм.

– Ты это, извини, что я вспылил там. Ладно, береги Беду, без тебя она точно пропадет, и мамке моей скажи, ладно? Я на проспекте Кирова жил, в Саратове. Пичахчи, фамилия моя это, нас там все знают. И погоняло от нее мое пошло. Беде расскажешь. – с этими словами наемник разжал руки и упал вниз. Тело с влажным, чавкающим звуком насадилось на штыри.

– Черт бы тебя побрал… – Сургут устало опустился на пол, закрыв ладонями лицо. Наемник был не лучшим человеком, но в момент, когда понадобилось, повел себя как герой, спасая других, пусть и ценой своей жизни. Через минуту мужчина уже был на ногах: нельзя позволить жертве найма пойти прахом, они с Бедой обязаны выжить и дойти. А значит, хватит распускать сопли, пора сматываться, а то нашумели они тут изрядно.

Подойдя к девушке, Сургут отметил, что дыхание стало более ровным. Вколов обезбол, он оттащил ее подальше от края балкона и усадил, протянув к пересохшим губам флягу.

– Жива? – дождавшись, пока Беда сделает пару глотков, прислушался: внизу хлопнула створка ворот и послышались голоса. Вояки, как пить дать они, больше некому. Подхватив девушку, разведчик тихо двинулся вглубь завода, ища место, где можно спрятаться.

Место нашлось быстро: комнатушка, обвешанная выцветшими советскими плакатами. Раньше здесь скорее всего был Красный уголок, а потом столовая мутанта, судя по количеству мумий сталкеров, валявшихся то там, то тут. Впрочем, выбора не было и Сургут затолкал в растрескавшийся шкаф Беду и влез сам. – Сидим тихо, надеемся, что пронесет, – он приложил палец к губам и замер. Девушка только кивнула, молодец, схватывает на лету, отметил разведчик.

Внизу послышались голоса.

– Слушай, командир, тут наемник и кровосос валяются, оба дохлые, похоже, тварь за ним прыгнула и оба сорвались. Дальше искать будем или пойдем? Солдату явно не хотелось таскаться по загаженному цеху, где водится, ну или водилась, такая тварь.

– Осмотрите цех, мало ли, он был не один. Труп обыскать, вдруг что полезное есть. И ПДА снимите с него, надо выяснить, кто такой и что тут забыл.

Сургут мысленно выматерился: если по Зоне пройдет слушок о смерти наемника так близко от профессора, тот снова всполошится.

Тяжелые шаги сопровождались скрипом лестницы. Оставалось надеяться, что в полутьме среди следов кровососа солдатня не заметит их с Бедой следы. Но в этот раз пронесло: примерно через час солдафоны убрались из цеха.

Сургут осторожно выбрался из шкафа и помог Нюте переместиться на старенькое, покрытое потертой, выцветшей тканью кресло.

– Сиди тут, я по подсумкам полажу, нам нужен артефакт для твоей регенерации, – пояснил он, заметив скривившуюся рожицу.

– Сейчас, дорогая моя, не до сантиментов и брезгливости, если хочешь выжить, сиди тихо и молись, кому ты там молишься обычно, чтобы я нашел хотя бы захудалую Кровь или Ломоть.

– Я атеистка.

– Тут иногда стоит помолиться. Но я не настаиваю, – Сургут поднялся с колченогого табурета, на который присел, и отправился в рейд на обыск трупов.

Первая мумия валялась, широко раскинув руки, рот был раззявлен в немом крике, руки скрючены словно в попытке что-то ухватить. Он был явно старым, ткань амуниции и подсумков рассыпалась под руками, из полезного нашлось лишь с пяток патронов 5.45, да несколько болтов, с некогда белыми маркерами из бинта, а теперь с обрывками грязно-серой сгнившей марли. Обойдя больше половины трупов, сталкер уже отчаялся найти что-то стоящее: казалось, кровососу попадались на обед одни голозадые новички. Пнув какую-то банку, выкатившуюся ему под ноги, он склонился над очередным «завтраком туриста», точнее из туриста, усмехнулся про себя разведчик. На поясе скелета, обтянутого коричневатой, похожей на пергамент, кожей, висел округлый, напоминающий пилюлю контейнер под артефакты. Открыв заветную коробочку, Сургут присвистнул, – Интересно, девки пляшут, по четыре штуки в ряд, глянь, что я тут у невинно убиенного, или правильнее будет у невинно усосанного, впрочем, неважно, я целую Душу нашел! Живем, Беда, – с энтузиазмом озвучил свою находку.

Притараканив артефакт к девушке, он плотно примотал его к ребрам, которые уже, как море, наливались синевой и даже фиолетовыми оттенками, предварительно проверив естественно на предмет смещений и внутренних повреждений, чем вызвал прямо-таки шквал возмущенного шипения и айканья.

– Терпи, коза, атаманшей станешь, – весело прокомментировал приободрившийся мужчина. Душа ее быстро на ноги поставит. Глядишь и успеют профессора поймать в лаборатории.

Вот это поворот!

Спустя сутки Беда смогла самостоятельно встать и даже дала себя потрогать без болезненных вскриков. Убедившись, что ребра практически зажили, вот за что нравится Зона – так вот за такие чудеса, резюмировал Сургут, с этим парочка отправилась в дальнейший путь. НИИ пересекли без приключений, вояки в этот раз не обратили никакого внимания на пару сталкеров, идущих в сторону Свалки. На самой Свалке тоже было вроде бы тихо: каркали вездесущие и вездесрущие вороны, где-то вдали подвывали слепые псы и кажется, послышалось бормотание плоти. Вот тоже забавный зверек, если не считать, что буквы путает, то весьма и весьма разумное создание, речи подражать вон пытается. Сургут, когда только попал в Зону, едва не попался на такую уловку: шел себе, никого не трогал, и вдруг из кустов: – Тсалкер, гопоми мне! – решил было, что помощь нужна. Сунулся он в кусты, а оттуда на него лапа со здоровенной такой клешней. Чуть не сцапала она его тогда, но ушел, а она ему вслед своим здоровым глазом долго смотрела, с укором даже, как ему тогда показалось.

Погрузившись в свои мысли, он не сразу услышал невнятное бормотание.

– Плохо мне, болит, ой как болит, – доносилось из-за ржавой рухляди, когда-то бывшей, по всей видимости, ЗИЛком. Их тут много брошенных по Зоне стоит, у этого от времени вон даже шины сгнили почти полностью. Еще лет 5 и от них и следа не останется, будет только ржавое железо под ветрами стонать.

– Помоги мне, брат, – вновь донеслось из-за машины.

– Янтарский снорк тебе брат, – пробормотал сталкер.

Но Беды нигде не было видно. Ясно, рванула помогать, точно говорил Пчих, Зона ему пухом, не место бабе в Зоне. Не доглядел немного и вот тебе пожалуйста, она уже сломя голову несется не пойми куда. Впрочем, почему не пойми, очень даже пойми, в очередную задницу она несется, а вытаскивать ее ему. С этими мыслями Сургут перехватил автомат поудобнее, только нашуметь тут не хватало, бандюки очень обрадуются двум лохам. Но выбора не было, даму надо вытаскивать из той жопы, куда она полезла. И он двинулся в обход. Чтоб эту девку псевдособаки пожрали, мысленно матерился разведчик, обходя автомобиль, а лучше контролер увел или бюрер замуж взял. Он еще придумывал, какую бы такую еще кару ей сообразить, когда вывернул с тыла ЗИЛа. Картина, представшая перед его глазами, лишила его дара речи, даже мысленного. Нюта сидела рядом со здоровой псевдоплотью и перематывала той чем-то расфигаченную ногу. Сухожилия не повреждены, машинально отметил Сургут.

Плоть тем временем жалобно бубнила: – Помоги мне, брат. Маслину поймал. Кандехали и тут на тебе, опача.

От данной картины бывалый разведчик, как говорится, выпал в осадок. – Че тут происходит? – осторожно поинтересовался он.

– Какие-то скоты ее ранили, ну или его. Я в этом не разбираюсь, – ничтоже сумнящеся пояснила заканчивающая перевязку девушку. – Оно плакало, я решила помочь.

– По… по… по…помочь? – заикаясь пробормотал еще больше офигевший сталкер.

Плоть повернула на него глаз: – Кто это к нам колеса катит? – и щелкнула крепкими крупными зубами.

Сургут оступился и с размаха упал на задницу, хлопая глазами. – Я... — растерянно пробормотал он на автомате.

Беда тем временем поднялась и поправила висящий автомат.

– А я думала, мутанты разговаривать не умеют.

– Они и не умеют, они просто повторяют то, что услышали когда-то, обычно коверкая слова. Эта видать поумнее своих товарок, ну или товарищей, – в половых различиях мутантов он тоже был не особо силен.

Плоть тем временем выдала новый перл.

– Спасибо, брат, век помнить буду.

– А мне кажется, оно понимает, что говорит.

Сургут потер виски и глаза, кажется, он начал сходить с ума: разговаривающая разумная плоть! Главное, никому не рассказывать, пристрелят, решив, что с глузда съехал.

Плоть, пошатываясь, поднялась на ноги и покачиваясь, двинулась прочь. Остановилась, повернулась и махнув клешней с зазубринами, похожими на ножовку, на них кстати все еще висели кусочки чьей-то плоти, но спасибо что не нашей, машинально поблагодарил Зону сталкер, отправилась по своим плотячьим делам.

– Что это было? – спустя несколько минут спросил Сургут. – Это плоть, мутант, дикий, кровожадный мутант, твою мать. Как ты смогла ее спокойно трогать?

– Я не знаю, я просто словно чувствовала ее отчаяние, и мне захотелось помочь, – Беда виновато опустила глаза.

– Контролер что ли резвится? Но голова не болит и не кружится, да и не забредают они обычно сюда. Чертовщина какая-то, ей-богу.

– Я и страх с ужасом того мутанта, что упал, чувствовала, – продолжила девушка.

– Ты че, как этот, Доктор что ли стала, отмеченная Зоной? Он тоже боль и всякое такое всех чувствует. Мутанты его не трогают, люди тоже конечно, но живет он отшельником. Таких конечно, уважают, но и боятся, так что ты больше такого не делай. Мало ли кто увидит, несдобровать нам тогда.

Девушка кивнула, – я поняла.

– Ты под Выброс не попадала часом? – поинтересовался сталкер.

– Нет, ни Выбросов не было, ни в аномалию не лазила. Ничего такого, – Мотнула головой Беда.

– В аномалию, говоришь, не лазила? – хмыкнул Сургут. – Ты в этой аномалии почти сутки провела. Неужели она виновата? Но тогда почему я нормальный или тоже уже нет? Как много вопросов и как мало на них ответов. – Мужчина наконец поднялся с земли и повесил автомат поудобнее. – Ладно, идти надо, нам еще до Долины топать и топать с тобой, главное не шуми, не хочу еще и с бандитами пересечься.

Обойдя еще пару ЗиЛов, сталкер направился к стоящим рядами вертолетам. Эти птички, скорее всего, одними из первых прилетели сюда сперва в далеком 1986, а потом и в 2006, когда прогремел Сверхвыброс и образовалась нынешняя Зона в этом вот мерзком, неприглядном обличии, что так манит всяких отморозков, ученых и просто любителей пощекотать свои нервы и яйца. Ну или вот таких, как он, отчаявшихся найти спасения во внешнем мире.

Они уже почти было прошли это кладбище брошенной техники, как мимо уха Сургута просвистела пуля.

– Пригнись! – тихо скомандовал он Беде и нырнул под пузо винтокрылой машинки, так похожей на стрекозу. – Бандиты, нас точно срисовали, а значит тихо отползаем туда, где сможем прикрыть спины, гляди и отобьемся.

Подтверждая его слова, раздался нагловатый, гнусавый голос:

– Слышь, фраера, мы это, короче, мля, вас отпустим, ток вы это, хабар свой нам скинете и валите куда хотите. Идет? – обладатель голоса явно казался себе верхом крутизны бандитского мира.

Сургут представил себе его внешность – типичный браток в кожанке, стриженный практически под ноль, вечно сплевывающий под ноги и считающий это жестом уверенного парня, еще и пальцы, скорее всего, вечно гнет.

– Так че, мля, вы, козлы, выходить будете или вас маслинами нафаршировать? – заржал Гнусавый над своей туповатой шуткой.

– Козлы может и будут, а мы вот решили, что хрен тебе в глотку, а не хабар, – крикнул сталкер.

– Че ты, мля, сказал?! Ну все, теперь тебе точно хана, ты понял, фраер?

– Зачем ты его злишь? – Беда вжалась в землю. – Он же теперь еще злее.

– Вот и именно, пусть злится, на эмоциях они обязательно ошибутся.

Как в воду глядел, их убежище осыпало градом пуль, многие с визгом рикошетили от металла, улетая в пустоту.

– Слышь, козел, я тебя на ленты резать буду, ты понял? – орал, брызгая слюной, Гнусавый. – Мля! – Его тирада прервалась, и послышалось бормотание боли. – Вали ее, пасаны! – Раздались выстрелы и визг мутанта.

– Мляяя.. нь.. а... меня зацепило! – Сиплый голос принадлежал другому бандиту.

Сургутвыскочилиз-подвертолета,открываяогоньпо растерявшимся джентльменам удачи. Срезав пару бандитов, он нырнул обратно.

– Быстро за мной, пока они разберутся, что к чему, нам нужно успеть слинять отсюда, – говоря, он наскоро соорудил растяжку под пузом и бросил один из своих контейнеров. – Эти туповатые быки явно решат, что мы просто обронили его в спешке, а тут сюрприз.

Они уже почти доползли до дороги, когда со стороны вертолетов прогремел еще один взрыв.

– Надеюсь, теперь они от нас отстанут. Но ходу, ходу, нужно добежать до леса и найти, где отлежаться!

Девушка тяжело дышала, но старалась не отставать. Они быстро пересекли дорогу и ввалились в густой подлесок.

В глубине леса похрюкивали кабаны и пару раз взвизгнул слепой пес, видать нарвался на кабана. Сургут всматривался в сумеречные тени, ища, куда бы им заныкаться, когда за спиной раздался выстрел и вскрик Беды. Подхватив падающую девушку, сталкер рванул в сторону рухнувшего дерева и залег за его вывороченными корнями.

– Куда? – коротко бросил он.

– В ногу… – Беда часто дышала, облизывая побледневшие губы.

– Перевяжи! – Сургут бросил ей бинт и высунулся посмотреть, где стрелок. Бандита не было видно, он затаился в ожидании.

СталкержестомприказалБеденешуметьидвинулся, пригнувшись, в сторону кустов. Послышалась возня, всхрип, и Сургут поднялся над кустами.

– Кажется, больше никого. Ты как, идти можешь?

Беда помотала головой.

– Ладно, сейчас найду место и отдохнем, тем более у нас еще есть артефакт и даже немного времени.

Место он нашел быстро: заброшенная медвежья берлога, сухая, просторная и чистая, что было огромным плюсом. Перетащив девушку, он устроил ее в ворохе сухих листьев и примотал «Душу» к ее ноге.

– Лежи, через пару часов двинемся дальше.

Пока Нюта лечилась, он разогрел на таблетке сухого спирта тушенку и уселся напротив девушки с банкой и ножом в руках, так как единственную ложку выделил даме.

— Слушай, а ведь это была та самая плоть, которую ты лечила? Интересно, зачем она вернулась? — пробормотал он с набитым ртом, поглядывая на спутницу.

— На меня можешь так не смотреть, я не знаю. Может, голодная. Может, отплатить решила добром. Это ты сталкер, ты должен лучше мутантов знать, – отправив в рот очередную ложку тушенки, покачала головой Беда. Порывшись в карманах, она выудила из кармана упаковку жевательных конфет и сунула одну в рот. — Будешь? — протянула коробочку мужчине.

— Не, спасибо, я сладкое не очень люблю.

— Ну как хочешь. — Пожав плечами, сунула ее обратно в карман.

Доев, Сургут прибрал следы пребывания и помог девушке подняться.

— Пошли, осталось совсем немного.

Полтергейст

К счастью,дальнейший путь до Долины прошел без приключений, и они наконец ступили на территорию локации, где до завода, где находился спуск в лабораторию, оставалось примерно с километр. Но через основные двери не пройти, ключ-картами с ними никто не поделился, поэтому им был нужен спуск в заводской коллектор. К нему-то они и направились. Обойдя завод, Сургут отыскал спуск в коллектор.

В коллекторе было слегка влажно, с потолка капала вода, а под ногами влажно чавкало, над головами мигали все те же аварийные лампы. Отражаясь в воде красноватым светом, они создавали достаточно зловещую обстановку.

Найдя в КПК карту коллекторов,сталкер отыскал вентиляционную шахту, которая вела в распределительную камеру. До шахты оставалось примерно метров триста, когда в них прилетела здоровенная металлическая решетка.Им очень повезло,что впечаталась она в стену, а не в их головы.

— Да твою ж… налево! — выругался Сургут. — Только мутантов нам тут и не хватало!

Стрелять в замкнутом пространстве, не видя куда, с риском быть обнаруженными раньше времени вояками, перспектива просто огонь.

Вжавшись в стену и впечатав туда же Беду, он пристально всматривался в темноту трубы, откуда прилетел кусок металла. Скорее всего, впереди их ждет полтергейст, так как бюреры живут обычно семьями и они бы уже объявились опять. Значит, нужно вспомнить все, что он знает о, пожалуй, одном из самых загадочных мутантов Зоны. А знал он, как и все, немного. Скорее всего, это бывшие люди, ныне не имеющие тел и скорее являющиеся сгустками энергии. При они атаке гудят как тот трансформатор, умеют кидаться всякой всячиной, говорят, есть небольшие пси-способности, но от этого их умения всего лишь зрение становится черно-белым. Но в условиях и так плохой видимости это, пожалуй, существенный минус. Ходили байки, что некоторые из мутантов способны идти на контакт, например, пропускают за еду, но байки Зоны на то и байки, не стоит им всем верить. Но и отвергать их сразу не стоит. Поэтому Сургут порылся в рюкзаке, вытащил банку тушенки, открыл и швырнул в темноту. Банка прилетела обратно.

— Я чет не понял, и че мы не жрем?! Хорошая тушенка, сам ем, от сердца, понимаешь, оторвал, а он едой кидается! — возбужденно фыркнув, сталкер зашвырнул в темноту хлеб. — Или ты че, из этих, из вегетарианцев? Ну простите, травы с собой нет.

Хлеб исчез в темноте и обратно не прилетел.

— Не, ну ты видела, эти и сюда добрались.

— Каждый имеет право на самовыражение. — отреагировала девушка. — И каждый сам решает, что ему есть.

— Ага, или кого, — хохотнул Сургут. — Ну, коль он из этих, нас-то сожрать не должен, мы все-таки мясо. Хотя прибить за то, что я коровятину ем, он может. И как нам узнать, пропустят нас или нет?

— Наверное, попробовать пойти вперед, — беда отлипла от стены и сделала шаг.

Кажется, ни хлебом единым сыт полтергейст. В девушку тут же прилетел ржавый болт.

— Ой, больно же! — потирая лоб, на котором уже начала наливаться шишка, Нюта прижалась обратно к прохладной, слегка шершавой стене трубы. — Чтобы тебя… — она обиженно поджала губы и кинула в темноту пластиковую коробку жевательных конфет. — Вот тебе!

Коробка не вернулась, а вот со стороны входа послышались голоса.

— Борз, проверь, что там шумело, профессор тревожится, от этой миссии зависит очень многое, генерал сказал голову снимет, если что-то пойдет не так. — Голос явно принадлежал офицеру, командирские нотки, слегка снисходительный, пренебрежительный тон, их Сургут узнал бы где угодно, когда-то и его голос звучал также.

— Так точно, товарищ капитан!

А это уже солдатик, заискивающе, слегка дрожащим от страха голосом. Но оно и понятно, иди туда, незнамо куда, и посмотри, что там сидит. А в Зоне там обычно сидит то, что хочет тебя или сожрать, или убить.

Свет, видневшийся в конце трубы, погас, солдат отправился выполнять поставленную задачу. Впереди злобный то ли дух, то ли мутант, позади автоматчик, попали так попали. Солдат врубил подствольный фонарик. Тут же из темноты пролетела очередная решетка и раздался оглушительный рев.

— Не любит наш вегетарианец света, вампир, похоже, по совместительству, хотя это вещи несовместимые, но это потом выясним. Падай–ка на пол, — Шепнул Сургут Беде, пока в какофонии звуков можно было это сделать, не боясь спалиться.

Девушка послушно рухнула на пол и вжалась в дно коллектора. Решетка, кажется, попала куда нужно, так как свет погас, да и шаги стихли, а на оклики офицера никто не отвечал.

— Рядовой, что там случилось? — продолжал надрываться капитан. — Первый, первый, у нас тут, кажется, телекинетик засел, железом швыряется, рядовой ушел в коллектор и не отвечает.

В рации что-то зашипело, но слов Сургут разобрать не смог.

— Понял, жду пулеметчиков и внутрь не лезу.

— Мл@ть, — выругался разведчик. — Нужно сматывать удочки, все остальное и валить, пулеметчики нас тут в капусту покрошат очередями. Ползи-ка, девонька, вперед, нужно прорываться в вентиляцию.

Беда послушно двинулась вперед.

— Сургут, а как мы в шахту попадем? Там же этот сидит и боится, кстати…

— Боится это и плохо и хорошо. Если повезет, то он вперед нас слиняет от страха. А если нет, размажет нас чем-то по стеночке как паштет из гусиной печенки. Стой! Шахта прямо над нами, — окликнул он девушку и сам тоже замер.

Разведчик осторожно поднялся, насколько возможно, чтобы их не заметили и вжимаясь обратно в стену. Впереди что-то монотонно гудело, скорее всего, полтергейст. Но проверять не хотелось. Прямо наднад головой чернел проем вентиляционной шахты.

— Нам туда, — шепнул мужчина, кивая головой наверх. — Вставай, только без резких движений…

Договорить он не успел, мутант рванул мимо него в сторону выхода.

— Кажется, что-то почуял.. Ходу! Ходу, Беда!

Девушка вскочила и наступив на сцепленные руки Сургута, ловко подтянулась за край отверстия и исчезла в проеме, закинув рюкзак. Сталкер подтянулся и нырнул следом, в темноте видимость была нулевой, но благо шахта была прямой, да и ползти им всего то метров двести. Металлическая конструкция слегка поскрипывала под их весом, да в лицо иногда прилетал теплый пыльный воздух. Работает значит вентиляция, главное, чтоб в камере никого не оказалось. Мысли мельтешили в голове Сургута, сменяя одна другое с космической скоростью.

— Тут это, еще одна решетка, — девушка тяжело дышала от пыли и усталости, все-таки ползти на пузе по ржавому металлическому коробу такое себе удовольствие.

— Попробуй ее толкнуть, — сталкер уперся в ботинки Беды.

— Сейчас…

Он почувствовал, как напряглось ее тело, затем послышался стук.

— Она выпала!

— Отлично, спускайся вниз, только потише, пожалуйста.

В трубе стало заметно светлее, и он видел, как девушка кивнула, а затем словно стекла вниз.

— Чисто!

Сургут подполз к краю и свесил голову вниз. Невысоко. Он сполз как можно ниже и вытянув руки, спустился на пол.

— Ну, добрались.

— Где это мы? — Беда осмотрелась.

Помещение было небольшим и освещалось лишь лампочками с приборной панели, гудели насосы, подающие и откачивающие воздух, стояло несколько ШУВов, шкафов управления вентиляцией, над головами висели гофрированные шланги, уходящие в шахты, по ним подавался воздух.

— В щитовой, отсюда осуществляется очистка воздуха всего лабораторного комплекса. Отсюда мы с тобой и произведем диверсию, иначе до профессора нам не добраться.

Сургут уселся на пол у стены и развязал горловину своего сидора.

— Какую диверсию, ты хочешь убить профессора? — девушка посмотрела на сидящего мужчину.

— Да нет, он мне самому живым нужен, у меня вот тут, — он потряс небольшим, литров на пять, баллоном, — гемиоксид азота, в очень большой концентрации, пустим его в систему воздухообеспечения и через несколько минут все просто уснут.

— А мы?

— А мы натянем маски. Газ действует сперва медленно, так что понять, что засыпают они не должны успеть… — мужчина не договорил, за дверью послышались шаги. — Тсс, кто-то идёт! — он откатился за один из шкафов и замер.

Беда последовала его примеру и присела за шахтой, прижавшись к стене.

Из огня да в полымя

Дверь с тихим скрипом открылась, впуская полоску света из коридора и в щитовую вошли двое мужчин в синих комбинезонах обслуживающего персонала.

— Янпольский как всегда всего боится, ну кому он нужен, птица блин якобы важная… — ворчал молодой парень, почесывая задницу. — А мы бегай вверх-вниз, проверяй, что никакой мутант из шахты не лезет. Солдатам примерещилось, а он уже в штаны наложил. Сам бы и носился тут...

— Молчал бы ты, Ванька. Выкинет тебя профессор и куда пойдешь, в сталкеры? Так сдохнешь ты в первой же ходке с твоим поганым языком да характером то. Солдатика кто-то же прибил в том тоннеле? Значит, нужно проверить, чтобы и к нам эта паскудина не вылезла. А то следующей твою башку снесет, офицер говорил, начисто решеткой головешку срезало, что твоей бритвой. Так что сейчас проверим, что тута никакого мута не сидит и пойдем дальше чаи гонять, да девок в журналах смотреть. Не бухти так что. Работа чай у нас не пыльная.

— Ну зачем бы сюда полтеру лезть? Он сидит у себя там не первый месяц, не поперся б этот придурок в коллектор, он бы его и не тронул, а так и профессора всполошили, и мутанта с места согнали. Придурки. — Он сплюнул на пол, выражая свое мнение об умственных способностях солдат, охранявших профессора Янпольского. — Ссыкло он, как есть ссыкло. Я бы вот, — начал парень.

— Виктор Михайлович человек уважаемый, многое знает. Говорят, его опыты по Пробуждению тянут на Нобелевку, — перебил его напарник. — Представь, сколько людей хотят эти результаты себе получить? — старшему мужчине профессор явно нравился и он старался всячески это подчеркнуть.

— Да кому нужны эти его Пробуждения, аномалий и так хватает, чтоб их еще и искусственно создавать, — раздражённо буркнул Иван. — Он и так уже весь камерами обложился и охраной.

— Дурак ты, Ванька! Представь себе, идет война к примеру, а ты раз и противнику под ноги Жарку там или Электру! Он же этого не ждет. Или конкуренту, а потом установку вырубил – и аномалии нет, чистое убийство, — довольно заметил второй. Будто это он сам мог такое придумать.

— Думаешь, дядь Мить, эта установка бандюкам каким нужна? — усмехнулся парень. — Правительствам ещё да, а этим то зачем?

— Думаю, да, Вань. Правительству то Михалыч и сам отдаст, если оно надо будет, как стране не помочь, а вот бандитам да с других стран спецурам всяким наш профессор ой как нужен. Это де любого конкурента убрать можно. А ты говоришь кому он нужен, — проговорил мужчина. — Платят нам хорошо. Дёргают редко. Чего ты вечно недоволен то всем? Живёшь как у Христа за пазухой.

— У какого Христа. Живу я тут в болоте, вечно боюсь что пристрелят...

— А тебя силком никто и не гнал, сам пришёл, — резонно заметил ему напарник. — Так что не ной теперь.

За болтовней мужчина приблизился к шахте, откуда вылезли полчаса назад наши герои. Хорошо, что Сургут догадался решетку обратно поставить, а то вот бы палево было.

— Да нет тут никого, пошли уже, дядь Мить! Жрать охота, аж кишки разговаривают в брюхе, — пожаловался Ванька. — Вон, на месте всё. Что тут ещё смотреть то...

— Сейчас проверю вот эту шахту и пойдем, — никак не успокаивался Дмитрий. — Всё надобно проверять, Вань. Иначе это не работа, а так, халтура.

— Да кто там может быть… — Ваня первым оказался у решетки и, скинув ее на пол, сунул голову в ствол.

— АУУУУУУ, мутант, ты тут? — заорал парень, его голос гулко разнёсся внутри шахты. — Вот, никого не… — договорить он не успел.

Из темноты вылетел светящийся бело-голубым светом шар. Он двигался с невероятной скоростью, оставляя за собой светящийся шлейф. Парень даже не успел понять, что происходит. Шар прошил его насквозь, оставив в груди аккуратное, дымящееся отверстие. На его лице застыло выражение удивления, а фонарь выпал из ослабевших пальцев и с грохотом покатился по полу.

Дядя Митя, стоявший чуть поодаль, опешил. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, как шар, отскочив от стены, ринулся прямо на него. Он инстинктивно отшатнулся, но нога зацепилась за лежащий на полу кабель. Руки дяди Мити беспомощно взмахнули в воздухе, пытаясь удержать равновесие, но тщетно. Он с громким стуком упал на пол, а его голова с влажным хрустом ударилась о щит управления. На металлической поверхности осталась тёмно-багровая полоса, медленно стекающая вниз.

Тело дяди Мити обмякло и рухнуло на пол, рядом с уже неподвижным телом парня.

Беда и Сургут замерли, сдерживая дыхание. Свечение шара погасло, оставив после себя лишь легкий, едва уловимый запах гари и сладковатый запах хорошо прожаренного человеческого тела.

— Ну и дела, — прошептал Сургут, медленно вылезая из-за шкафа.

Беда, не отрывая взгляда от тела мужчины, лежащего на полу, выдохнула:

— Что же теперь делать?

— Делать? — Сургут подошел к телу Вани, которое уже не подавало никаких признаков жизни, лишь широкая дыра в груди говорила о том, что он умер и скорее всего мгновенно. Он задумался и затем ответил.

— Срочно уходим отсюда, — он кивнул на тело дяди Мити, лежащее у щита.

— А как же профессор?

— Профессора мы найдем. Но сейчас главное выбраться и желательно как можно более бесшумно.

— А где этот? — Беда огляделась вокруг. – Может, уже ушел?

— Не может. Он не мог просто так исчезнуть же.

— Не мог, а где же он?

Полтергейста не было видно и парочка решила двинуться вперед.

— Твою ж… ромашку… — Сургут вжался в шкаф, стараясь даже дышать через раз, чтобы не привлекать внимание перепуганного или разозленного мутанта, который внезапно вынырнул из-за шкафчика. Денек у того сегодня явно не фартовый, то они приперлись, то солдаты стрелять начали, то придурки орут всякие. Тут любой взбесится, справедливо рассудил сталкер, правда, легче от таких рассуждений не становилось. Если мутант не уберется в скором времени, то весь его план пойдет в тартарары, плюс этих двоих могут начать искать. В общем, как не кинь, всюду клин. Сургут осторожно высунувшись, убедился, что Беда цела и тоже затихарилась как мышь в норе. Полтергейст тем временем завис под потолком и тихо раздраженно гудел.

Девушка осторожно достала из кармана разгрузки жевательную конфету и кинула ее подальше на пол. Мутант тут же среагировал, спикировав вниз что твой истребитель, конфета исчезла в свечении, а гудение стало вроде как менее раздраженным. Но одной конфеты ему было явно мало, и он подлетел поближе к Беде и завис над ее головой, тихонечко жужжа. Сургут раздраженно вздохнул. Чертова девка, зачем она вообще эту конфетину ему дала, теперь же не отвяжется. Мутант тем временем облетел девушку и ткнулся в лежащий рюкзак. Со стороны это выглядело даже забавно, искрящееся облако словно собачонка, тычущееся в сидор, в другое время Сургут обязательно б посмеялся, но сейчас нужно было действовать быстро.

– У тебя ещё конфеты есть? – тихо шепнул он напарнице.

– Не-а. – покачала она головой в ответ.

– Плохо…

Что именно было плохо договорить, Сургут не успел, треклятый мутант, поняв, что ничего интересного в сидоре не имеется, словно ошалел и начал, как мячик, долбиться в стены, отскакивая от них.

Какофония стояла ужасная: треск, гудение и металлический звон, всё смешалось в одну кучу и било по мозгам, а главное, это явно было слышно и в коридоре.

– Твою ж… ромашку. – Сталкер со злостью швырнул в полтергейста то, что нашёл в кармане. Облако с радостью подхватило предмет и с гудением спикировало за панель управления.

– Бежим!

Теперь не до конспирации, ноги бы унести. Подхватившись, парочка вылетела в коридор, мужчина с разбега влетел в кого-то, снося того с ног.

Профессор

— Виктор Михайлович, вы целы? — за спиной, точнее над ней, раздался женский, слегка хрипловатый голос. Про такой ещё говорят «чувственный».

«Янпольский тут…» — мелькнуло в голове Сургута.

— Я цел, Ирочка. Как только этот, очевидно уважаемый, товарищ встанет с меня, я тотчас же поднимусь, — прозвучал приятный, бархатный голос.

Сургут поднялся и протянул руку, помогая встать профессору.

— Извините, — буркнул он.

— Простите, но я не помню вас в составе моей группы. Не потрудитесь ли объяснить, как вы попали сюда? — мужчина поправил съехавшие очки и отряхнул пыль с рукава халата. — Я так полагаю, вы один из охотников за моей головой.Для человека, который знает, что за ним ведётся настоящая охота, он был очень спокоен, отметил Сургут.

— Голова мне ваша, конечно, нужна, но нет, я не из наёмников, — сталкер нервно крутил в руках болт.

— Вот как. Ну а ваша прелестная спутница? — профессор неожиданно цепким взглядом пробежался по стоявшей у стены девушке.

— Беда попала сюда случайно, она вообще из «туристок».

— Я так понимаю, что мои работники вами уже устранены?

— Устранены, но не нами. Там в щитовой полтергейст застрял, он то ваших Ваньку и дядь Митю и того… — Сургут провёл ребром ладони по горлу.

— Полтергейст, незваные гости, которым нужна моя голова, но которым приходится спасаться бегством. День поистине полон чудес… — профессор потёр переносицу. — Предлагаю пройти в мой кабинет и там обсудить причину вашего тут появления. Бойцов можете не опасаться, раз вы со мной, значит свои. Но…

— Но если что, они всегда нас пристрелят, — закончил за профессора мужчина. — Идёмте, профессор, вы мне не нужны ни живым, ни мёртвым. Мне нужен лишь ваш совет.

Янпольский качнул головой и повёл рукой в сторону коридора, словно приглашая следовать за ним. Его движения были спокойными, как будто он давно привык к тому, что его слова и жесты не оставляют места для возражений.

— А где та девушка?! — Беда повертела головой. Её голос звучал напряжённо, почти подозрительно, ждать удара в спину ей не хотелось.

— Вы, видимо, об Ире, — ответил Янпольский, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка.

— ИРА — Искусственный радио агент, Искин, — пояснил он. — Она наблюдает за объектом по камерам, а диалог мы с ней ведём через динамики. — Профессор улыбнулся, рассказывая о своём детище, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который бывает у изобретателей, говорящих о своих творениях.

Беда нахмурилась, её брови сдвинулись, образуя глубокую складку на лбу.

— Искусственный… что? — переспросила она, не скрывая скепсиса. — То есть это не человек?

— Совершенно верно, — кивнул Янпольский, словно ожидал именно этого вопроса. — ИРА — это система, которую я разработал. Она способна анализировать обстановку, вести диалог и даже принимать решения в определённых ситуациях. Её голос, её манера речи — всё это результат сложных алгоритмов. Она учится, адаптируется и, можно сказать, становится лучше с каждым днём. Её алгоритмы способны уловить опастность и активировать систему защиты. Но про неё я увы рассказать не могу, — развёл руками Янпольский.

Беда молчала, переваривая информацию. Её взгляд скользнул по стенам, где были установлены камеры, их объективы следили за каждым движением в комнате. Она почувствовала лёгкий холодок по спине.

— И она… она всегда слушает? — наконец спросила она, стараясь звучать уверенно, но в её голосе проскользнула нотка беспокойства.

— Всегда, — подтвердил Янпольский, и его улыбка стала чуть шире. — Но не стоит волноваться. ИРА — лишь инструмент. Она помогает, но не вмешивается без необходимости. И, знаете, — он сделал паузу, словно давая своим словам больший вес, — она уже давно стала для меня чем-то большим, чем просто программой. Порой кажется, что у неё есть своя… — профессор на секунду умолк. — личность.

В этот момент из динамиков раздался мягкий, женский голос: — Спасибо, профессор. Ваши слова для меня многое значат. — Голос Иры звучал тепло, с лёгкой ноткой благодарности, и это заставило Беду вздрогнуть, профессор прав, у неё кажется имеется личность, промелькнуло в голове девушки.

Один Сургут казалось не видел в этом ничего такого.

— Видите? — Янпольский развёл руками, словно показывая, что это и есть лучшее доказательство. — Она не просто машина. Она… особенная.

Беда молча кивнула, но в её глазах всё ещё читалось недоверие. Она не была готова полностью принять эту идею, но понимала, что спорить с профессором бесполезно.

За разговором они дошли до лифта, чьи двери с тихим шипением разъехались в стороны, впуская их в свое железное, слегка ржавое нутро. Странно, все вокруг блестело новеньким кафелем и хромом, а вот лифт был явно стареньким, даже вон несколько надписей сохранилось от сталкеров — «тут был Гудрон», «Долг идары» и еще несколько в том же духе. Коридор встретил их ощетинившимися стволами троих военсталов.

— Это со мной, майор, — Янпольский снова повел рукой, приглашая пройти в открытые, бронированные двери.

Кабинет тонул в полумраке, лишь слабый свет исходил от настольной лампы. Ее теплое освещение едва освещало стену, заставленную полками с книгами — многие из них были изношены и маркированы заметками. На стеллажах стояли банки с цветными жидкостями, а рядом располагались пробирки, наполовину заполненные образцами из Зоны: вон плавает глаз плоти, а в том законсервирован, что твоя курица, целый тушкан.

Стол, устланный разноцветными заметками и чертежами, выглядел как поле битвы идей: на одном листе были набросаны формулы, на другом — сложные графики. Микроскоп, аккуратно установленный на краю стола, окончательно придавал помещению научный вид, а рядом громоздился компьютер, на экране которого мигали строки кода. В углу комнаты стоял массивный сейф, двери которого слегка приоткрылись, открывая возможность взглянуть на редкие артефакты и коллекцию образцов самых необычных растений Зоны. На одной из стен была висящая доска, полная пометок, рисунков и идей; среди этих заметок глаз Сургута выхватил знакомое слово.

— Вы изучаете Манок? Так ведь? — решил он сразу взять быка за рога.

Профессор повернулся к сталкеру.

— Вас интересует данная аномалия? Наверное, вам, как и многим посулили деньги за Осколок. Тогда ваш интерес ко мне понятен…

Договорить он не успел: Сургут метнулся к нему и, схватив его за воротник халата, приподнял над полом.

— Не все и не всё, профессор, в этом мире продаются, — прошипел он.

— У него очень больна дочь… — подала из-за спины голос Беда. — Сургут, отпусти профессора, насилием мы здесь ничего не решим.

Янпольский, которого опустили на пол, поправил воротничок, сел в кресло и сцепил пальцы, упираясь локтями о стол.

— Так значит вы тут из-за дочери? — голос его был слегка хрипловатым. Профессор откашлялся и продолжил.– И я так понимаю, условия возникновения артефакта вам неизвестны, иначе бы уже отбросили идею его достать… Это удалось всего два раза, один раз случайно, второй уже смог спровоцировать я, — при этих словах Янпольский помрачнел.

— Не тяните, что там за условия? — сталкер начал терять терпение.

— Для того чтобы Манок смог породить артефакт Осколок, потребуется выполнить всего одно условие… — профессор сделал театральную паузу.

— А именно…

Беда, стоявшая у двери, внимательно слушала их диалог, но в момент, когда профессор подался вперед, наклонившись к сталкеру, за дверью раздался оглушительный вой сирены и последние слова девушка пропустила.

А потом стало не до этого: в кабинет залетел майор.

— Профессор, подопытный номер тридцать пять смог покинуть свой бокс. Какие будут приказы? — запыхавшийся мужчина смотрел на своего работодателя.

— Так. Гостей — проводить гостей до выхода, образец — уничтожить. И да, Сургут, если у тебя каким-то чудом выйдет получить артефакт, расскажи, помог ли он твоей дочери, хорошо? — Янпольский посмотрел поверх плеча майора на сталкера, к которому уже подбежал военстал и начал подталкивать к выходу.

— Хорошо… — бросил Сургут и покинул кабинет.

Болото

Спустя шесть часов они были на Кордоне, там как раз недавно один из сталкеров основал бар с говорящим названием: «Под хвостом слепого пса». Название себя оправдывало полностью: темное, заставленное потрепанной, разномастной мебелью, полуподвальное помещение раньше часто использовали как ночлежку сталкеры-новички. Низкий потолок и скрипучие полы лишь довершали картину запустения. В таком вот веселеньком месте и обосновался опытный сталкер Мул, в прошлом Валерий Мула. Клику свою получил тогда, когда начал обустраивать свой бар, таская всякий хлам потихоньку на себе через Периметр. Впрочем, вояки сперва просто посмеивались, мол, делать нечего, пусть таскает, а потом, когда бар стал приносить доход, они и вовсе глаза на него закрыли. Платит исправно, так чего уважаемого человека зря тревожить? Сидорович тоже спокойно отнесся к появлению бара: пьяных зеленых обдурить еще проще, да и не зеленых тоже. В общем, все были довольны. Именно сюда Сургут и привел Беду, когда охрана профессора довела их почти до самого Кордона. На вопросы, что же там за образец вырвался, отвечать не стали, буркнув лишь то, что не их это дело. Ну, не наше, так не наше, решил разведчик.

Спустившись по скрипевшим ступеням, сталкер окинул зал взглядом, нашел местечко в углу потемнее. Впрочем, трех лампочек было явно маловато, и все углы были достаточно темными. В зале плотным туманом стоял дым сигарет, пахло терпким потом, немытыми телами, носками и едой. Готовили кстати тут шикарно: повариха Буря и сама была бабой бывалой, не одну ходку в Зону сделала, прежде чем Студень ей ногу сожрал. Но и после этого из Зоны не ушла, устроившись к Мулу кашеварить. Вот и сейчас ее зычный голос доносился из кухни:

– Ветка, твою мать кровососиху, чтоб тебя паскуду тушканы сожрали, мне долго ждать, пока ты тарелки заберешь?

Ветка, Вителлина в миру, отбиваясь от тянущихся к ее филею загребущих лап, лавировала между столиками, пробиваясь к кухне:

– Да иду я, иду уже, – хлопнув по чьей-то особо наглой руке, она продолжила, – Еще б эти высерки бюрера не мешали.

– Я им сейчас сосиски–то и попережарю, если мешать будут, – донесся голос Бури.

Сталкеры посмеивались, но руки тянуть перестали: знали, что Буря шутить не станет, имя свое она не зря получила. Сургут тем временем усадил Беду на стул за выбранным столиком и отправился к стойке сделать заказ. Через полчаса Ветка притащила им нехитрый ужин из жареной на шкварках картошки с мясом молодого кабанчика, по паре бокалов пива и хлеб.

– Ну что, поедим и спать пойдем, я комнату снял наверху. Оказывается, Мул успел и дом подремонтировать, и теперь номера сдает всем желающим, даже говорит, вода помыться есть, – набив в рот картошки, начал Сургут.

– Помыться это хорошо, – кивнула Беда, накалывая на вилку кусок мяса. – Слушай, а его есть не опасно? Радиация там…

– Не опасно, Мул у яйцеголовых какую-то хрень купил, она радиацию выводит из всего, – сталкер отпил из бокала и откинулся на спинку стула. – Переночуем, а утром двинем на Болото. Шепнули мне, что там сейчас Манок, всего третий день, а перемещается эта дрянь раз в месяц примерно, так что время у нас есть.

– А что тебе там профессор говорил, ну, когда сирена заработала? – девушка наклонила голову набок, словно птица.

– Ничего особенного, рассказал, как аномалию активировать, и всего-то. – Сургут явно не хотел продолжать разговор. Залпом допив пиво, встал. – Поела? Тогда пошли, выходить будем рано.

Помывшись, он растянулся на узкой койке и закинув руки за голову, уснул. А Беда смотрела в потолок и пыталась понять, почему он не хочет рассказать о том разговоре с профессором. Погрузившись в мысли, она и не заметила, как уснула.

Утром Сургут бесцеремонно растолкал девушку.

– Подъем, нас ждут великие дела! – проговорил он нараспев, цитируя Остапа. – Вставай, соня, – он потряс протирающую глаза Беду.

– Ждут, но не дождутся, – недовольно пробурчала та, но ноги с койки всё-таки спустила. Потянулась и начала натягивать снаряжение.

– Жду внизу, – бросил мужчина и бодро насвистывая закрыл за собой дверь.

– Чертов жаворонок… – девушка плеснула в лицо ледяной воды, поправила волосы и направилась в зал бара. Утром там было довольно тихо, лишь пара человек, кроме них, лениво ковырялась в тарелках с глазуньей. Видимо, тоже в рейд собирались.

Сургут махнул ей рукой, привлекая внимание. На столе перед сталкером стояла сковорода, на которой ещё шкворчали шесть яиц с беконом, а в мутноватых стаканах пускал парок крепкий кофе.

– Едим и в дорогу.

Наскоро перекусив, парочка вышла на улицу. Беда зажмурилась от яркого солнца, явления в Зоне практически небывалого и оттого особенно впечатляющего. У порога сидел псевдопёс и лениво ловил блох на шкуре. Глянув на выходящих, он зевнул и продолжил своё занятие.

– Это же мутант… – девушка повернулась к спутнику.

– Мутант. И? – Сургута, кажется, подобное не удивило. – Их многие щенками ловят и приручают, как волков. Охранники хорошие, жрут что дали. Нечего на псину пялиться, пошли уже, – с этими словами он закинул рюкзак на плечи и двинулся в сторону старого моста. – Пойдём через мост, на насыпи сейчас, говорят, военные лютуют, а нам нужно дойти как можно быстрее.

Девушка молча накинула рюкзак и двинулась следом. Через час они практически дошли до места, как из кустов вылетел совершенно ошалевший кабан. Массивный, около метра в холке, поросший длинной, густой и жесткой черной шерстью, маленькие глазки злобно сверкалисверкали из-под покатого, покрытого глубокими морщинами лба. Туша животного была покрыта струпьями и гниющими язвами, которые к тому же отвратительно воняли. И все это великолепие сейчас неслось на них, сметая на пути кустарники и чахлые деревца.

– В сторону!!! – заорал Сургут и первым кинулся зигзагом, постоянно меняя траекторию движения. Такому крупному кабану было сложно быстро сменить направление и можно было попытаться удрать.

Беда сперва замешкалась, но когда мутант повернулся в ее сторону, резво сиганула в противоположную и рванула за напарником.

Но тварь оказалась упрямой и выносливой. Сургут понял это достаточно быстро и поэтому, перехватив автомат поудобнее, повернулся к кабану и начал поливать его свинцовым огнем. Спустя рожок все было кончено.

– Фух… – сталкер уперся руками в колени и тяжело дышал. Девушка подошла к нему и опустилась на землю.

– Чертова тварь, я так со времен школы не бегала.

– Зато живы остались. Отдыхаем и идем дальше. Нам еще повезло, один был, – мужчина берег дыхание и говорил короткими, отрывистыми предложениями.

Передохнув, они продолжили свой путь и через час уже шли по мшистой, слегка вязкой и хлюпающей почве Болот. То тут, то там над землей стелился зеленоватый туман Холодцов, которых тут было огромное количество. В бочагах искрилась и переливалась на солнце Пленка, аномалия, похожая на разводы бензина. Попадавшие в нее теряли чувство времени и погибали от жажды и голода, а аномалия, переварив очередную жертву, порождала одноименный артефакт, который очень ценился учеными за свою прочность.

Где-то вдали похрюкивали кабаны, подвывали слепые псы и кажется слышалось бормотание псевдоплоти, но к бредущим по мху сталкерам пока никто не приближался и это радовало. Они еще не успели толком отдохнуть от прошлого столкновения, да и передвижение по колыхающейся поверхности сил не прибавляло.

Где-то через час продираний, а точнее выдираний ног из мха и мутной, вязкой жижи, Беда угодила в спрятавшийся под хлипкой кочкой бочаг и ушла практически по плечи в так называемую няшу – грязь вперемешку с травой и тиной. Сургут схватил батог из выломанной наскоро палки и ползком двинулся выручать спутницу.

– Сейчас я подойду, ты только расслабься, иначе вытащить тебя будет сложнее.

Он опустился на одно колено, стараясь удержать равновесие на скользком грунте. Сталкер осторожно протянул палку к девушке.

– Хватайся.

Беда схватилась за палку, её пальцы дрожали от страха и холода. С усилием, с каждым разом продвигаясь ближе к берегу, он тянул её медленно, с осторожностью, чтобы не дать ей погрузиться обратно в трясину.

– Вот так, еще немного… – подбадривал он ее.

Наконец жижа с громким хлюпаньем разлетелась брызгами, когда он смог вытащить её на твердую землю. Беда, потеряв равновесие, начала падать, но Сургут успел подхватить. Его сильные руки поддержали её и она, вытирая слёзы, взглянула ему в глаза с благодарностью.

– Спасибо…

– Думаю, нам стоит передохнуть и обсохнуть, – произнес Сургут, осматривая их заляпанную тиной и грязью одежду. С Беды вода стекала ручьями, и он глубоко вздохнул, заметив, как её тело дрожит от холода. – Иначе ты так точно простудишься. Уж слишком долго мы были на сыром воздухе, да еще и в такой холодной воде.

Саныч

Сургут споро развел небольшой бездымный костер, его руки двигались уверенно, будто он делал это тысячу раз. Он выделил девушке одно из тонких шерстяных одеял, на ощупь колючее, но лучшего в данной ситуации было не найти.

– Раздевайся, я отвернусь, – скомандовал он, уже отворачиваясь, чтобы не смущать девушку.

Через пару минут их нехитрые пожитки сушились на ветках около потрескивающего костерка. Над огнем висел небольшой, закопченный котелок, который Сургут давно нашел в одном из бункеров. Он бросил в него горсть собранной брусники, листья и еловую хвою, стараясь сделать хоть что-то наподобие чая.

– Сейчас чай попьем, и согреешься, – сказал он, стараясь не показать, как его сердце сжимается от тревоги и беспокойства. —В походе и в Зоне первое дело - сухим быть, — проворчал мужчина помешивая своё варево.

– Слушай, а откуда ты так хорошо знаешь Зону? – спросила Беда, укутываясь в слегка колючее, но теплое одеяло и протянув руки к огню, чтобы согреться.

Сургут немного задумался, и его лицо на мгновение помрачнело.

– Я здесь родился, в восемьдесят шестом. Когда прогремел первый взрыв, мне было всего шесть лет. Мы жили недалеко от большого городского парка и стадиона Авангард, на улице Лазарева. Помню, как мы с пацанами из двора ждали открытия колеса обозрения. Но не сложилось…

Сургут отвел взгляд, говорить об этом, судя по всему, было не легко.

– А потом, когда казалось, что совсем скоро город можно будет оживить, вернуться обратно, прогремел второй взрыв. А затем пришел первый Выброс и всё изменилось. Зона поглотила всё…

– А здесь что раньше было? – продолжила Беда, она обвела глазами Болото. – Мы когда шли, я видела затопленную или разрушенную церковь, купола только торчали…

– Деревенька какая-то, – произнес Сургут, напрягая память. Он понимал, что времени нет, но о прошлом говорить хотелось. – Если честно, не помню даже какая, тут их много было: Буда-Варовичи, Диброва, Грезля, Тарасы... Каждая из них, вероятно, оставила после себя свои руины. На месте Кордона раньше точно Мартыновичи были, – добавил он, его голос наполнился словно горькой ностальгией.

– Там, где Сидор свой бункер обосновал, раньше было и правда бомбоубежище, ещё со времён войны. Мы как дети там играли, у меня в Мартыновичах бабушка жила и не знали, что это будет нашим будущим – прятаться и бежать.

Сургут разлил закипевший настой по железным, помятым кружкам и протянул одну Беде.

– Держи вот… – его рука была слегка дрожащей, но он пытался скрыть волнение.

Девушка подула на исходящий паром чай, отхлебнула с лёгкой улыбкой.

– Спасибо, вкусно, кисленько и слегка смолой отдает, - радостно произнесла она, и на мгновение в её голосе прозвучало удивление.

Сургут допил чай и, проверяя висящие вещи, нахмурился.

– Еще минут двадцать, и можно будет собираться, – сказал он, его голос звучал уверенно, но в глазах все еще проскальзывала тень беспокойства. – Времени у нас, точнее у моей дочери, не так много. Нужно поспешить.

Когда вещи окончательно досохли, они быстро собрались и продолжили путь в сторону базы группировки «Чистое Небо». Эти парни отличались миролюбием и у них можно было бы переждать ночь. Но дойти до базы так и не удалось. Где-то через километр Сургут услышал тихие чвакающие шаги и замер, вскинув вверх руку со сжатым кулаком, призывая Беду к тишине. Из-за кустов к ним вышел пожилой мужчина в длинном брезентовом плаще и с двустволкой на плече. Типичный лесник из того времени когда тут вовсю кипела жизнь.

– Доброга дня вам, маладыя людзі, куды шлях трымаеце? – спросил он с явным белорусским акцентом.

– А? – Беда непонимающе уставилась на странного дедка. Все, что она поняла, это только то, что с ними поздоровались, ну и пристрелить явно не собирались, так как ружье мирно покоилось за спиной.

– Спрашивает, куда мы идем, – перевел вопрос сталкер,понимая, что девушка язык скорее всего не знает. – На базу «Неба» ідзём, тату, хутка ноч, не хочацца пад карчком, як совы, начаваць. – Это уже адресовалось мужчине.

– О, ты и по-нашему калякать умеешь? – тут же перешел на русский дедок. – Могу предложить переночевать у меня, у меня тут недалеко, – он махнул рукой в сторону запада. – Домик мой. Давно с людьми не общался, уважьте старика, поужинаем, поговорим, — он радушно улыбнулся.

Сургут задумался и кивнул, на мутанта старик не похож. Хотя водились тут и такие, Изломы. Прикидывались людьми, пряча под длинным плащом атрофированную то ли Зоной, то ли опытами руку. Сидели у костра. Травили байки. А потом, резко выкинув страшную лапу, скорее похожую на конечность богомола, с острыми краями как у пилы, убивали тех кто их приютил. Но домов у них не было и в гости они никого не звали.

– Хорошо, отец, мы принимаем твое приглашение. Я Сургут, а это Беда, – разведчик протянул мозолистую руку.

Рука старика оказалась крепкой, но мягкой, ногти были аккуратно постриженыибезединойпылинкиподними.Заметив вопросительный взгляд, дедок пояснил:

– Я, сынку, врач, руки поэтому всегда чистыми держу, никогда не знаешь, когда может помощь твоя понадобится. А я Крумкач, это и имя, и позывной, если хочешь. Крумкач Сергей Александрович. Можно просто Саныч.

– А что вы тут делаете? – подала голос Беда.

– Живу я тут, – с улыбкой ответил Саныч доставая из глубокого кармана бумажку. Ловко скрутил самокрутку и продолжил. – Я сюда в составе первой экспедиции НИИЗА попал.

– НИИЗА? – перебила его девушка.

– Научно-исследовательский Институт Зон Аномалий, – пояснил Сергей Александрович. – Забросили нас сюда, чтобы мы, значит, аномалии исследовали, ну вот я одну и наисследовался, теперь из Зоны уехать не могу, — Он замолчал, затянулся самокруткой и выпустил кольцо дыма, которое медленно растворилось в воздухе.

— НИИЗА, — продолжил Саныч, — это была такая контора, которая появилась сразу после первых сообщений о странностях в Зоне. Они всегда как грибы после дождя вырастают. Учёные, военные, инженеры — все, кому не лень, собрались вместе, чтобы разобраться, что тут происходит. Ну, знаешь, аномалии, артефакты, всякая ерундовина, которая науке непонятна. А то что непонятно должно быть изучено. Хотя, некоторые вещи лучше не трогать.

Он сделал паузу, словно вспоминая те дни.

— Нас, первую экспедицию, отправили сюда с задачей: изучить, зафиксировать, понять. Мы думали, что это будет как обычная научная командировка. Ну, пару месяцев поковыряемся в песке, земле да болотах, соберём данные и домой. Но Зона... — он покачал головой, — Зона оказалась не такой простой.

— Что случилось? — спросила девушка, её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. Сургут старика не перебивал, ему тоже была интересна его история.

— Случилось то, что всегда случается, когда человек лезет туда, куда не надо, — буркнул недовольно Саныч. — Мы наткнулись на аномалию. Не просто на какую-то дыру в пространстве или странное явление, а на что-то... большее. Она была живой, если это слово тут подходит. Мы её изучали, брали пробы, пытались понять, как она работает. А она... она начала изучать нас.

Он замолчал, его взгляд стал отстранённым, словно он снова был там, в той самой точке, где всё пошло не так.

— Я был рядом, когда она... активировалась. Остальные погибли сразу. А я... я выжил. Но с тех пор Зона меня не отпускает. Она будто вплелась в меня, стала частью меня. Если я уеду, то умру. Это как... как нить, которая связывает меня с этим местом.

Я конечно пробовал, но на Большой земле мне плохо становится, мигрени мучают, кровотечения носом. А тут живу и бодрствую, так и перебрался. Бывшие коллеги звали к ним, на Янтарь, но я так, бобылем, решил побыть. Домик вот сталкеры построить помогли, кабинет оборудовал, операционную, хоть какую–то лабораторию, – мужчина потер переносицу, приподняв небольшие круглые очки. – Сталкеров лечу, они мне в ответ еду приносят, медикаменты, артефакты редкие. Иногда профессор Янпольский наведывается с презентами, а я ему о наблюдениях за аномалиями рассказываю. Так и живу. А аномалия та пропала. Больше таких и не видели, — закончил он свой рассказ.

Лесной домик

За разговором они подошли к небольшой гати, на которой плотно уложенные доски уже потемнели от времени, но выглядели все еще прочными. Хозяин шагнул первым: под настилом слышалось чавканье, местами проступала мутная, йодистого оттенка вода. В воздухе ощущался слабый кислый запах, напоминавший гнилостный аромат болотного газа, примешивались ароматы подгнивающей травы и торфа, а также еле уловимый запах багульника, который в больших количествах мог бы угрожать здоровью даже сильного мужчины.

В конце гати показалась поляна, в центре которой стоял дом. Утопающий в густом тумане, маленький, но надежный, дом покоился нана сваях. Его бревенчатые стены с течением времени потемнели и покрылись тонким слоем лишайника. Крыша, слегка покосившаяся под тяжестью лет, была сделана из еловых, тонких досок, которые слегка покоробились от непогоды. Окна были узкими, маленькими, с потемневшими рамами. На террасе стояла старая деревянная лавка, где вечерние сумерки окутывали каждого, кто осмеливался присесть, чтобы насладиться спокойствием и тишиной этого места. Терраса выглядела массивной и крепкой, словно была продолжением самого дома, уверенно стоящего на прочных опорах. Темные от времени и влаги деревянные балки создавали ощущение защиты от всех невзгод. Плиты, выложенные из грубо обработанных досок, привносили в террасу особый шарм. Весь дом отражал своего хозяина — маленький, крепкий и надежный.

Беда, поднявшись по ступенькам, уселась на лавку, мечтательно вытянув уставшие от напряжения ноги.

— Сейчас бы чаю... — мечтательно произнесла она. — И ванну.

— У нас есть и чай, и почти ванна. В доме есть душевая и баня с огромной кадушкой, где можно и полежать, особенно такой миниатюрной барышне, — с усмешкой сказал Саныч, чуть почесывая свою небольшую седую бороду.

— Где же я ключ положил? Совсем память испортилась, — пожаловался он, повернувшись к Сургуту.

Тот уловил тонкий намек и повернулся к Беде: – Нюта, смотри какая красота! – он оперся о перила, тянувшиеся вдоль террасы и посмотрел вдаль. В тумане проступали очертания мертвых деревьев, тянущих свои сучья к небу, искрила Пленка и всплывали пузыри болотного газа.

– Не вижу никакой красоты… – начала было девушка подойдя к нему, но тут послышался голос Крумкача.

– Пойдемте чай пить, нечего на улице прохлаждаться, – старик уже отпер массивную дверь и стягивал свои кирзовые сапоги в сенях дома. Стены были обшиты неотёсанными досками, а в углах стояли корзины с овощами и висели пучки ароматно пахнущих трав.

Вдоль одной из стен стояла деревянная лавка — удобное место для того, чтобы посидеть и снять обувь после долгого дня. На полу лежал длинный домотканый половичок, прикрывая грубые доски пола. Если бы не их путешествие, можно было подумать, что ты в деревне у своей бабушки, а впереди долгие летние каникулы.

Разувшись, Сургут со спутницей прошли за хозяином в сам дом там их встретила небольшая уютная кухонька. Пространство было небольшим, но всё организовано так, что каждый предмет находился на своем месте. На деревянном столе, застеленном светлой скатертью, аккуратно прикрытый полотенцем, лежал нарезанный хлеб для ужина. А рядом на плите хозяин уже разогревал ароматный суп. На стене висели полочки с посудой, бакалеей и приправами, а дальний угол занимала большая русская печь в изразцах.

– Помывочная там, – махнул рукой в сторону одной из дверей Саныч. – А банька там, – новый взмах в другую сторону. – Вода всегда теплая.

– А откуда тут электричество? – Беда с интересом крутила головой по сторонам.

– За домом большая Электра, от нее и запитан весь дом.

– От аномалии? – Сургут, уже было направившийся в сторону душевой, остановился. – Но ведь после Выброса они меняют свое местоположение.

– Меняют, – кивнул Сергей Александрович. – Но с помощью электромагнитной ловушки или, если хотите, капкана ее можно удержать на месте. Этот метод мы разработали с профессором Янпольским.

Сургут отметил про себя, что имя Янпольского встречается на его пути очень часто, словно ведя по какому-то пути.

– И как это возможно?

– Первым делом, когда запускается система стабилизации я, чтобы создать мощное магнитное поле, активирую электромагнитные катушки.

Это поле направляем в определенную область, где будет находиться наша аномалия. Очень важно настроить его правильно, иногда оно должно быть статическим, а иногда — медленно меняться. Всё зависит от того, с чем мы работаем. Кроме того, я добавляю электрику. Мы создаём электрическое поле, которое помогает удерживать заряженные частицы на месте. Оно тоже может быть статичным или изменяться. Ключевое здесь — добиться нужного баланса между магнитным и электрическим полями, чтобы управлять аномалией эффективно. Когда я работаю с плазмой, например, я стараюсь удерживать её в определённой конфигурации. Это требует тщательных настроек, потому что, если частицы начинают сталкиваться друг с другом слишком активно, это может привести к дестабилизации. Моя задача — следить за всем этим и обеспечивать устойчивость ловушки. Так, с помощью сочетания магнитных и электрических полей, я управляю поведением заряженных частиц и удерживаю их в заданной области. – Саныч довольно ухмыльнулся, глядя на ошеломленные лица Сургута и Беды. – А теперь мыться и ужинать.

Сталкеры наскоро обмылись от дорожной грязи. Хозяин выдал каждому по пушистому большому полотенцу и халаты из мягкого плюшевого материала, какие бывают в гостиницах. Чистые и почти отдохнувшие, они вышли в кухню, где в воздухе уже витал аромат супа. Пахло горохом, копчёностями и теплым свежим хлебом. Старик разлил суп.

– Это эйнтопф, вариант горохового супа от немцев. Много овощей, мяса и гороха, – пояснил Саныч, присаживаясь за стол и беря толстый ломоть ноздреватого, серого хлеба из отрубей.

Беда вдохнула аромат от куска хлеба и споро заработала ложкой. Ужин проходил в молчании. Гости и хозяин поглощали вкусный наваристый суп. Доев, они скинули тарелки в раковину и вышли на свежий воздух. Сергей Александрович присел на лавочку, ловко скрутил козью ножку и, затянувшись, выпустил дым в небо.

– Значит, Манок ищешь? – нарушил он молчание. – Что ж, утром провожу вас поближе, он тут недалеко. Но заплутать в тумане можно, а там и сгинуть в топи недолго.

Докурив, он выбросил окурок в воду, где его тут же что-то проглотило, и, опираясь о колени, поднялся.

– Спать пора, пойдемте.

Разговорчивостью приютивший их старик не отличался, но Сургута это не расстраивало. Он был погружен в мысли с момента разговора с Янпольским. А вот Беда пыталась угадать, что же такого сказал ему профессор.

– А вы знаете, как активировать аномалию? А то Сургут мне не говорит, – обратилась она к Санычу.

– Знаю, и он знает, – кивнул он на разведчика. – Захочет или как время придет, и скажет, а пока, видимо, не нужно тебе этого знать, – проговорил дедок и о чем-то призадумался.

Проводив гостей по комнатам, он спустился вниз и сел у стола, опираясь головой о руку.

– Что же ты такое интересно задумал, коль дивчине ничего не сказал…

Посидев еще немного, он тоже отправился спать, решив, что эта тайна не его забота.

Беде тоже не спалось. Она понимала, что Сургут молчит не просто так. Порой ей казалось, что он ведет ее с собой словно жертву или приманку. Но и бросить его она не могла – кто знает, сможет ли она выбраться сама. Тягостные мысли утомили девушку, и она погрузилась в тяжелый, тягучий сон.

Предатель

Беду разбудил стук в дверь.

– Пошли чай пить, кто рано встаёт, того тушкан не сожрёт, – раздался за дверью бодрый голос Сургута.

Даже через дверь аппетитно пахло блинами и травяным чаем. Нюта села на кровати, спустив босые ноги на дощатый пол и потянулась, выгибая спину назад и высоко подняв руки. Подавила зевок, прикрыв рот ладонью, и пробурчала:

– Иду уже, иду. И что тебе не спится то? – она поискала взглядом часы.

Старенький, ещё советский будильник стоял на добротной тумбочке и громко тикал.

– Четыре утра, Сургут! Для таких как ты в аду есть специальный котёл!

Беда очень не любила рано вставать, но понимала, что именно гонит Сургута, поэтому наскоро заплела волосы и вышла из комнаты. Плеснув в лицо холодной водой, села на табурет у стола и стянула с тарелки тонкий, весь в дырочку, румяный блин. Свернув его в треугольник, обмакнула в стоящую розетку с брусничным вареньем и отправила в рот. Облизывая с пальцев капли варенья, пробурчала с набитым ртом:

– А ты что, уже поел или натощак пойдёшь?Мужчина неопределённо мотнул головой, но пододвинул табурет к столу и налил чай. Закинув в рот несколько блинов, поднялся.

– Доедай, я пока проверю оружие и снаряжение, и будем выходить.

Перебрав и смазав автоматы, разведчик проверил броню на предмет повреждений, удовлетворительно хмыкнул и повернулся к хозяину.

– Далеко отсюда аномалия?

– Километрах в трёх или около того. Нужно будет пройти пару гиблых мест, топь там хитрая, коварная, и считай пришли. Но я к самой аномалии не пойду. Доведу вас до сухого, дальше сами. А я вас подожду, чтобы обратно дошли, – бывший медик присел на лавочку.

Мужчина кивнул, соглашаясь с Санычем. Через час троица была собрана и готова тронуться в путь.Они шли, продираясь сквозь заросли багульника и сфагновые мхи. Утро ещё не вступило в свои права, и сумерки окутывали топи. Первый из группы — Саныч, в своём плаще с длинными, обвисшими карманами, держал старый фонарь, который колебался в его руках, отбрасывая трепетные тени на серые, сырые деревья. Его внимание привлекло что-то на поверхности воды, за зыбким покровом тумана. «Скорее всего, артефакт», — подумал он, приседая, чтобы получше рассмотреть. Но видение уже пропало.

Следом за ним шёл Сургут. Он остановился, когда из тумана показался силуэт. Это был старый, заросший мусором катер, пережиток былых времён. Внутри что-то шевельнулось. Мужчина замер, холодок прошелся по спине.Третьей шла Беда, молчаливая и угрюмая. Она смотрела в землю, погружённая в свои мысли. Каждый шаг отзывался в её сознании. Казалось, что её ведут на эшафот. Рядом промелькнуло что-то вроде тени и, зная о возможной опасности, она резко повернула голову.

– Вы это видели? — прошептала девушка. Её голос прозвучал хрипло и скрипуче.

– Что там? – обернулся Сургут.

– Нет, показалось, – отмахнулась было она, но тут раздался протяжный тихий стон.

Все трое остановились, замерев, прислушиваясь к тишине, которую нарушалось лишь их дыханием. Перед ними простиралось трясовище. Болотная поверхность зашевелилась – следовало быть настороже. казалось, что-то поднимается из недр болота. Простояв так несколько минут, они двинулись дальше.

– Ещё метров пятьсот, и выйдем, – наконец произнес Саныч.Когда почва под ногами перестала колебаться словно надувной матрас, старик остановился.– Все, дальше вы уж сами, тут недалече, всего с километр по прямой. – Он достал из рюкзака складной табурет и присел. – Я вас тут подожду, но не дольше суток.

Метров через семьсот обоих сталкеров накрыло волной ужаса.

– Мы близко… – сбивающимся голосом проговорил Сургут и неверными шагами двинулся дальше.Аномалия появилась перед ними неожиданно. Вот они шли через кусты, а вот они уже на поляне перед огромным бочагом, который словно кипел. А в нем плавала огромная, почти прозрачная сфера, распространяя вокруг себя волны панического ужаса. Хотелось броситься в воду, чтобы скрыться от этой жути, но и Беда и сталкер понимали, что это верная смерть.Девушка словно завороженная смотрела на то, как сфера медленно крутится против часовой стрелки.

Сургут всё ещё шёл вперёд, но каждый шаг давался с трудом. Его ноги будто стали чужими, тяжелыми, словно их тянули вниз невидимые цепи. Сердце колотилось так сильно, что он слышал его стук в висках и кончиках пальцев. Волны ужаса, исходящие от аномалии, обрушивались, как волны в шторм, смывая все мысли, кроме одной: бежать. Но куда? Зона вокруг казалась замкнутой, а этот проклятый бочаг с его кипящей водой и жуткой сферой местом куда ты вернёшься, куда бы ни шёл. Он чувствовал, как его разум сопротивляется, пытается сохранить контроль, но страх, холодный и липкий, проникал в каждую клетку его тела. Он знал, что нужно двигаться, нужно думать, но единственное, что он мог сделать, — это повторять про себя: "Не смотри, не смотри, не смотри…"

Беда же стояла как вкопанная, её глаза были прикованы к аномалии. Она не могла отвести взгляд, хотя каждая частица её существа кричала, чтобы она закрыла глаза, отвернулась, убежала. Сфера была почти красивой в своей жуткой неестественной природе. Девушка чувствовала, как её разум начинает путаться, как мысли становятся чужими, навязанными. Ей хотелось плакать, кричать, броситься в воду, чтобы хоть как-то избавиться от этого всепоглощающего ужаса. Но где-то глубоко внутри, в самом ядре её существа, теплился слабый огонёк разума. Она знала, что это ловушка, что сфера хочет, чтобы они сделали шаг вперёд, и она изо всех сил пыталась удержаться.

Они оба стояли на грани, балансируя между страхом и инстинктом самосохранения. Воздух вокруг был густым, насыщенным чем-то невидимым, что давило на грудь и мешало дышать. Сургут чувствовал, как его руки дрожат, а в горле пересохло. Он знал, что нужно что-то делать, но страх парализовал его волю. Беда, с другой стороны, пыталась сосредоточиться на чём-то реальном — на звуке своего дыхания, на ощущении земли под ногами.

Они оба понимали, что находятся на краю. Один неверный шаг — и всё кончено. Но даже стоять на месте было пыткой. Зона вокруг них словно сжималась, становясь всё уже, всё теснее, а сфера в центре бочага была её сердцем.

Но вдруг всё прекратилось. Стих гул в ушах, воздух стал чище. Аномалия дала им короткую передышку. И они оба двинулись вперёд. Сталкер пропустил напарницу впереди себя.

И тут же за ее спиной раздался печальный голос напарника.– Прости меня, у меня нет выбора.В ее шею что-то вонзилось, и она упала, не чувствуя своего тела.– Жертва аномалии должна испытывать ужас, чтобы родился артефакт. Прости меня ещё раз, но я должен спасти дочь, – бормотал Сургут, поднимая ее непослушное тело, болтающееся в его руках словно кукла. Он поднял ее повыше и одним движением отправил в аномалию. Рот Беды открылся в немом крике…

И она проснулась, проведя ладонями по лицу. Она села в постели, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и подавить рвущийся из груди крик ужаса. Она глубоко дышала, успокаивая нервы. Стук в дверь заставил ее сердце снова забиться словно птица.

Из-за двери раздался бодрый голос Сургута: – Вставай, соня! Кто рано встаёт, того тушкан не сожрет!

Запах свежеиспеченных блинов с ароматом ванили и травяного чая, с приятной кислинкой, проникал в комнату, смешиваясь с запахом сырости и плесени, что витал в воздухе. Девушка, закутанная в потрепанное одеяло,замерла, ощущая неприятный холодок, пробегающий по спине. Ночной кошмар, в котором она только что побывала, поблек, словно выветрившийся дым и вылетел из головы. Она уже не могла вспомнить, что ей снилось.

Она медленно поднялась с кровати, холодный дощатый пол послал ей привет ледяным прикосновением. Потянувшись, она выгнула спину и высоко подняла руки, затем, прикрыв рот ладонью, подавила зевок и пробурчала.

– Иду, иду. Что это ты, не спишь, а?

Она бросила быстрый взгляд на старый советский будильник, громко тикавший на тумбочке. Стрелки показывали четыре утра. – Четыре утра, Сургут! Для таких, как ты, в аду точно нашлось бы специальное место! – проворчала она, с отвращением морщась.

Беда ненавидела ранние подъемы, но понимала, что Сургуту, бывалому сталкеру, с его «утренней» энергией ничего не объяснишь. Поэтому быстро заплела свои темные, почти черные, волосы в тугой хвост, поправила ремень и вышла из комнаты.

Дежавю

Плеснув на лицо холодной водой, она уселась на табурет у стола и схватила тонкий, румяный блин с дырочками, похожий на солнечное пятно, он ароматно пах топленым маслом и кажется мёдом. Обмакнув его прямо в банку с брусничным вареньем, отправила в рот, облизывая пальцы. Сладко-кислый вкус брусники разлился по языку, и она на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь этим простым вкусом. Вспомнилось лето в деревне.

– Ты что, уже поел или на голодный желудок идёшь в дорогу? – спросила она, уставившись на Сургута, который наливал себе горячий травяной чай, словно пытаясь согреться изнутри. Его лицо было бледным, а под глазами залегли тёмные круги. Кажется он не спал всю ночь.

Мужчина неопределённо мотнул головой, пододвинулся к столу и налил себе ещё чаю. – Заканчивай, я проверю оружие и снаряжение, а потом выдвигаемся, — голос его звучал напряжённо, но то и понятно, дорога их ждёт не простая. Как и дело, что предстоит в конце пути.

Он вышел на веранду, вытащил из своего рюкзака два автомата, осмотрел их, проверил боеприпасы, удовлетворённо хмыкнув.

– Всё в порядке. Нужно только смазать детали, — пробормотал сталкер начиная разбирать оружие.

– Далеко аномалия? – спросил он, обращаясь к Санычу, старому сталкеру, который сидел на скамейке, кутаясь в потрёпанный плащ. Его лицо, изборождённое морщинами, было беспристрастно. Мужчины переглянулись. Старик посмотрел как разведчик почти не глядя разбирает автомат и начинает чистку. Он встал, прошёлся и подошёл обратно.

– Километра три, может, чуть больше, – ответил Саныч. – Придётся пробираться через пару затопленных мест, там топь коварная. Я доведу вас до берега, а сам подожду, пока вы вернётесь, – усталость проступила на его лице, и он присел на скамейку, тяжело вздохнув.

Сургут, кивнув поймал взгляд дедка. Он уже закончил с чисткой и теперь убирал всё лишнее обратно в рюкзак.

– Ну что, поехали что ли?

Он подошёл к двери, держа в руках автомат, словно это было продолжение его рук. Его движения были чёткими, но в глазах читалось напряжение.

Спустя час троица собралась и была готова тронуться в путь. Они вышли из дома, окутанного мраком ночи, и оказались на границе болота. Туман висел в воздухе, словно призрачная простыня, застилающая всё вокруг. Небо ещё не посветлело от солнечных лучей, и лишь слабый свет луны пробивался сквозь пелену.

– Идём, ребята. Не отставайте, – сказал Сургут, оборачиваясь к Беде и Санычу, и начал пробираться сквозь заросли багульника и мха.

Крумкач, закутанный в плащ с сильно обвисшими карманами, держал старый фонарь, который мерцал в его руках, отбрасывая трепетные тени на серые, влажные деревья. Его взгляд привлёк что-то, скрытое под зыбким слоем воды. «Наверное, артефакт», – промелькнула мысль, и он присел, чтобы лучше разглядеть. Но, увы, видение уже исчезло. «А может мутант», — но времени много думать не было, группа двинулась дальше.

Следом за ним шёл Сургут и он тоже вдруг остановился, когда из тумана вырисовался силуэт. Это был старый, затерявшийся катер — пережиток ушедшей эпохи. Внутри него что-то шевельнулось. Мужчина замер, холодок пробежал по спине. Казалось он заметил как там кто-то мелькнул.

— Кажется, тут кто-то есть. Берегитесь, — прошептал он, сжимая автомат.

Позади шла Беда — задумчивая и угрюмая. Она смотрела в землю, погружённая в свои мысли, ей казалось, она уже проделывала этот путь. Рядом промелькнула тень, и, ощущая опасность, она резко обернулась.

— Вы это видели? — прошептала она, голос её звучал хрипло и напряжённо.

— Что там такое? — отозвался разведчик, насторожившись. — Ты что-то видела?

— Показалось, — с лёгким недоумением отмахнулась она, так как никого не наблюдалось,но тут раздался протяжный, угрожающий стон.

— Что-то не так, — прошептала она, сжимая в руках рукоять ножа. Нервно озираясь она искала источник звука.

Троица замерла, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь их дыханием. Перед ними простиралось болото, и поверхность вдруг зашевелилась — казалось, что-то собирается вырваться из глубин.

Постояв так несколько мгновений, они продолжили путь, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство опасности.

— Ещё метров пятьсот и выберемся, — наконец произнёс Саныч, покачиваясь на кочке. — Тут недалеко. Сразу за этой топью. Это самое неприятное место. За ним будет легче, — добавил он снова начав движение.

Когда почва под ногами перестала колебаться, словно надувная лодка, старик остановился. Утер пот со лба, для него такой ритм был непривычен.

— Дальше идите уж сами, тут недалеко, всего километр по прямой. Я вас подожду, но не дольше суток, — он улыбнулся, смотря на них, и сделал несколько шагов обратно, словно отступая в глубину тумана. — Удачи вам, ребята.

После метров семисот обоих сталкеров внезапно накрыл страх. Вдруг, как будто бы невидимая рука сжала их сердца, страх накрыл их обоих, холодный и беспощадный. Он пришёл внезапно, без предупреждения, словно сама Зона решила напомнить, кто здесь хозяин.

Сургут остановился, его ладони моментально покрылись холодным липким потом. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а в горле застрял комок. Его сердце забилось так сильно, что он почти слышал его стук в ушах. Разведчик оглянулся, пытаясь понять, откуда исходит угроза, но вокруг было тихо — слишком тихо. Даже ветер, казалось, замер, и воздух стал густым, словно сироп. Его разум начал лихорадочно работать, перебирая возможные причины: аномалия, выброс, или что-то хуже? Он сжал рукоять своего оружия, но даже это не придало ему уверенности. Страх был иррациональным, всепоглощающим, как будто сама Зона смотрела на него из каждого угла.

Девушка, шедшая рядом, тоже замерла. Её дыхание участилось, а руки начали дрожать. Она почувствовала, как её тело будто стало тяжелее, словно Зона пыталась приковать её к месту. Её глаза широко раскрылись, и она инстинктивно шагнула ближе к мужчине, ища защиты. Ей казалось, что за спиной кто-то стоит, что вот-вот чья-то рука коснётся её плеча. Беда попыталась сказать что-то, но слова застряли в горле. Её разум был заполнен образами самых страшных легенд Зоны, казалось за каждым кустом притаился страшный мутант. Она чувствовала, как её сердце готово вырваться из груди, а ноги стали ватными.

Сургут попытался взять себя в руки, но страх парализовал его, как будто Зона сама внушала ему, что он ничего не сможет сделать. Девушка закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но они только становились ярче. Они оба знали, что этот страх игра их разума. Аномалия пытается их отогнать. Но сил ему противиться не было.

И в этот момент, как будто в ответ на их страх, где-то вдалеке раздался странный звук — не то скрежет, не то шепот. Они оба вздрогнули, и страх, который уже начал немного отступать, снова накрыл их с новой силой. Они знали, что нужно двигаться, но ноги не слушались. Зона смотрела на них, и они чувствовали её взгляд на своей коже.

— Мы близко... — наконец произнёс Сургут сбивчиво. — Я чувствую её, — ему практически удалось подавить чувство ужаса рвущееся из груди. Хриплый голос напарника вывел Беду из оцепенения и она двинулась за ним. Словно непослушная кукла.

Аномалия явилась перед ними неожиданно. Вот они пробирались сквозь кусты, а вдруг очутились на поляне перед огромным бочагом, который бурлил, а в его недрах плавала огромная, почти прозрачная сфера. Она излучала волны панического ужаса, и хотелось нырнуть в воду, чтобы укрыться от этой жути, но Беда и сталкер знали, что это — верная смерть.

Девушка, прикованная взглядом к медленно вращающейся сфере, вдруг услышала печальный голос своего напарника за спиной.

— Прости меня, у меня нет выбора. — Он вытащил из рюкзака небольшой шприц, у него дрожали пальцы. — Мне нужно спасти дочь...

Она вспомнила свой ночной кошмар, но было уже поздно, её непослушное онемевшее тело падало в заботливо подставленные руки, а затем наступила темнота, нарушаемая лишь огненной болью. Она захлебнулась в крике...

Разговор

Сургут лежал на кровати, закинув руки за голову, в голове эхом звучали слова профессора Янпольского про активацию аномалии. Да, он принял верное решение, не стоит ни о чем больше думать, других вариантов все равно нет, не было и не будет. Мужчина снова посмотрел на потемневший потолок и вздохнул. «Беду жалко, но что поделать… Ничего тут не поделаешь».

В этот момент тишину раннего утра разорвал истеричный девичий крик. Кричала Беда, истошно, надрывно, словно ее живьем раздирали на тысячи кусков.

Сталкер подорвался с кровати: босые ноги неприятно обожгло холодом, но он не обратил на это внимания. Хлопнув дверью, выскочил в коридор, толкнул дверь комнаты девушки — заперто, отошел и с разгона высадил ее плечом: от удара все тело пронзило током.

Беда лежала на постели, ее тело выгибалось дугой, словно под электрическими разрядами. Сургут обхватил ее, прижимая к груди.

— Тише, девочка, тише, это просто кошмар… Все, все тише…

Затихшая было девушка раскрыла глаза, увидела Сургута и снова закричала от ужаса.

— Отпусти меня, не подходи, не смей меня трогать, ублюдок!!!

Мужчина отпрянул, поднимая руки. И правда, что могла подумать юная дама, когда, очнувшись, видишь перед собой здоровенного мужика в одних трусах.

— Нюта, это не то, что ты подумала, я не собирался ничего такого делать… — начал было Сургут.

— Я знаю, что ты задумал! — выкрикнула она в ответ.

— Да тише ты, у меня и в мыслях не было к тебе приставать.

— Зато убить меня мыслей много, да? — Беда упала на кровать, закрыв лицо руками, и зарыдала. — Ну а что, меня же не жалко, меня и в аномалию можно, подумаешь, мажорка всего то, сдохнет и не жалко, и пусть, — девушка захлебывалась слезами, обидными и горькими: она ему поверила, а он!

— Нютка, ты что такое несешь, кто тебя твою ж мать убивать собрался? Что ты себе уже придумала? — Сургут устало опустился на стоящий около окна стул и провел рукой по лицу.

— Ну а что не так, молчишь что тебе сказал профессор, дед тоже молчит, а я знаю, что аномалиям нужно жрать плоть, чтобы артефакт был, вот ты меня в нее и решил отправить, — снова всхлипнула Беда.

— Ну прости, что молчу. Там правда не все так просто, не хотел, чтобы ты переживала, — сталкер решил, что им и правда пора поговорить. — Да, Манку, как и любой другой аномалии, требуется топливо, плоть, но сойдет и просто кабан или собака, дед как раз обещал добыть псину. А из сложного… Манок – коварная аномалия, он действует на нервы, пси поле у него есть, им-то он и воздействует. Сейчас, подожди, — он встал и вышел из комнаты.

Зайдя к себе, натянул штаны и футболку, прихватил из рюкзака какой-то листок и вернулся к Беде.

— Слушай рассказ сумевшего выжить в этой дряни, — он откашлялся и начал читать.

– Когда я впервые подошел к этому месту, меня охватило странное ощущение. Вокруг царила тишина, но она была какой-то подавляющей, почти давящей. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Сначала я не понимал, что происходит — страх был не просто предчувствием, он будто пронизывал воздух. Тогда я заметил, как тень на краю зрения заколебалась, как если бы кто-то или что-то наблюдало за мной. Я начал слышать шепот, который доносился из глубины сознания. Он говорил мне, что я в опасности, что кругом враги, что мир снаружи полон страха и ужасов. В каждой фразе ощущалось давление, которое заставляло меня погружаться все глубже в панику. Но затем, когда я немного приблизился, что-то изменилось. Внутри стало тихо, каждый шаг уносил меня дальше от этого внешнего кошмара. В тот момент, когда я пересек невидимую границу, ужас снаружи как будто растворился, и я столкнулся с ощущением — здесь мне было безопасно. Сначала это чувство было просто приятным — беспечность, уют. Я вдруг понял, что лишь здесь я могу забыть о том страхе, который до этого сжимал мое сердце. Чем дольше я оставался внутри, тем сильнее становилось это чувство. Я уже не слышал шепот извне, не замечал теней, меня больше не интересовало, что происходит с миром. Я был в полнейшей безопасности. Но потом я заметил, что эта безопасность обманывала меня. Спустя время я начал терять связь с реальностью. Я уже не мог точно сказать, сколько времени здесь провел. Мир за пределами аномалии стал казаться далеким, как будто он никогда и не существовал. Но и найти выход не мог.»

Сургут закончил чтение и посмотрел на девушку.

— Тебя я близко не подпущу… — он заметил, что она открыла рот. — Это не обсуждается. Кто-то должен остаться в безопасности, чтобы если что вытащить меня оттуда. А если я пойду один, то могу вот также застрять.

Беда всхлипнула, вытирая слезы.

— Дурак, нужно было сразу рассказать. Прости за истерику.

— Да это мне, старому дураку, нужно извиняться. Молчу тут, а что ты должна думать, вот и придумала себе невесть что. Так что поделом мне. Мир? — сталкер протянул ей руку.

Нюта прижала руку к животу, который бурлил, словно в недрах внутренней кухни завелись невидимые повара, трудолюбиво помешивающие в кастрюлях. Ощущение напоминало маленькие пузырьки газа, стремящиеся вырваться на свободу, при этом ревущие словно киты.

— Мир, и пошли уже поедим, у меня в желудке революция того гляди начнется, — она усмехнулась и поспешила на кухню. — А что, блинов не будет? — разочарованно протянула девушка, увидев, что на кухне темно и никого нет.

Сургут щелкнул выключателем.

— Каких еще блинов? — сталкер поставил на огонь вчерашний суп в кастрюльке и налил в чайник воды. — Суп вон есть. Поедим, чай попьем и пойдем, как раз Саныч должен будет с охоты вернуться.

— Мне просто блины снились, — беда села на стул, задумчиво водя пальцем по узору на клеенчатой скатерти.

— А мне вот ничего не снилось, поэтому ешь суп, — сталкер поставил на стол две тарелки. — Пей чай, там вон вроде бы печенье видел, да и собирайся.

Девушка подвинула миску и кивнула, беря ложку.

— А ты куда? — Мужчина быстро проглотил нехитрый завтрак и встал, дожевывая кусок серого хлеба.

— Я проверить оружие и встретить Александровича, не тащить же ему псину одному, — он вышел за дверь.

Беда задумалась. Что-то в рассказе Сургута казалось ей странным, но что, понять она не могла. Решив не забивать себе голову, налила чай и порыскала на полке в поисках печенья. Поев, она быстро собралась и вышла на террасу к мужчинам, стоявшим над трупом слепого пса. Крупная особь с бледной, лишенной мехового покрова, кожей, покрытой струпьями, гноящимися язвами и ожогами, вызвала жалость. Сморщенная кожа на месте глаз выглядела пугающе. Беду передернуло, и она отвернулась.

— Да, зрелище не из приятных, — хмыкнул дедок, пряча добычу в большой мешок.

— Мне просто их жалко, они же не виноваты, из-за людей теперь страдают вот… — не оборачиваясь, произнесла девушка.

— Хватит лирики, — хлопнул руками по коленям сталкер и поднялся. — Пора в путь.

Цена любви

Наконец, собравшись, они вышли. Туман понемногу светлел, уступая права промозглому, серому дневному свету. Под ногами колыхалась влажная, покрытая мхом почва, ухали, всплывая, пузыри газа, где-то подвывали слепые псы. Саныч вел свою группу, ориентируясь по лишь одному ему известным меткам. Он шел уверенно, словно по новенькому асфальту. Следуя за ним, слева от тропинки Беда заметила небольшой вихрь из листочков. Молодая, недавно зародившаяся Карусель играла тем, до чего могла дотянуться; даже вон немного зеленого тумана Киселя прихватила и теперь укуталась им словно в вуаль.

Было по-осеннему прохладно, но зато их не донимали толпы комарья, которые вылезали, стоило выглянуть хотя бы одному солнечному лучу. А комары после радиации стали совсем бешеными. Нюта немного изучала флору и фауну Зоны и знала, что после воздействия радиации и мутаций комары в Зоне превратились в истинное воплощение зла. Их размеры увеличились в несколько раз — некоторые особи достигали даже размеров ладони. Образовавшись под влиянием аномалий, комары стали выглядеть чудовищно: их тела обросли жесткими щетинками, которые покрывали токсичные вещества, а их крылья приобрели прозрачность с зеленоватым отливом, словно покрытые ядовитой плесенью.

Укусы таких комаров стали не просто раздражающими, как у обычных комаров, а опасными для жизни. При укусе они вводили в кровь , кроме слюны, содержащей антикоагулянты, еще и ядовитое вещество, вызывающее тяжелые аллергические реакции и нарушения работы иммунной системы. У укушенного ими человека возникали жуткие симптомы: от немедленного зуда и жжения до формирования гнойных язв, ухудшающих общее состояние. К тому же укус мог вызвать радиационное отравление, так как мутировавшие комары впитывали ненормальные уровни радиации и мутировавшие вещества из окружающей среды. У людей, укушенных такими комарами, могли развиваться симптомы, схожие с острой лучевой болезнью: тошнота, головокружение, лихорадка и слабость. Более того, укусы могли привести к необратимым изменениям в крови, таким как снижение количества лейкоцитов, что делало человека уязвимым к инфекциям. В дополнение к этому, с каждым укусом у человека возникала вероятность появления мутаций в его собственном организме из-за взаимодействия с токсинами. Такие мутации, хотя и были маловероятны, могли проявляться в образовании непонятных наростов или даже в изменении цветовой палитры кожи. Так что, гуляя по болотам, приходилось носить хорошую противомоскитную защиту.

А если еще и Гнус вылезет, тушите свет, бросай гранату, причем гранату и правда лучше кинуть. Представьте себе огромную особь, размером с собаку, с длинным, изогнутым телом, покрытым слизью и загнивающим хитином. Его окрас — смесь темно-зелёного и грязно-коричневого, что позволяет ему сливаться с болотной местностью. Глаза этого мутировавшего создания огромные и выпуклые, словно черные стеклянные шары, отражающие свет фонарей. Они светятся тусклым, ядовитым светом, придавая существу зловещий вид. Вместо обычных крыльев Гнуса у него были плоские, перепончатые отростки, напоминающие крылья стрекозы, но с ядовито-фиолетовым оттенком. Челюсти этого существа странно деформированы: множественные ряды острых, как бритва, зубов вытягиваются не только вбок, но и вперед, создавая устрашающую пасть, способную прокусить даже самую прочную ткань. Вместо нормальных усиков у него растут длинные щупальца, усеянные щетинками и мелкими шершавыми наростами, которые могут осязать и чувствовать движение на расстоянии. Его жужжание сводит с ума: оно очень низкочастотное и воздействует на психику. Одно лишь было хорошо: его присутствие ощущается уже издалека — резкий запах гнилья и мускуса распространяется порой на пару километров.

За мыслями о комарах и прочей болотной нечисти она и не заметила, как группа остановилась. На ходу влетев в спину Сургута, она воскликнула:

— Ой, извини. Задумалась, — девушка выглянула из-за плеча мужчины. Впереди виднелись руины старого храма. — А мы что, пришли?

— Не совсем, нам вон туда, — махнул в сторону церкви Сургут. — А вот Саныч будет ждать нас с тобой вот тут, — он забрал мешок с трупом собаки и двинулся вперед. — За мной, мой верный Санчо Панса!

Девушка усмехнулась и пожав плечами, двинулась за ним.

— А ты, значит, сумасшедший Алонсо?

— Ну да, только я верю не в ветряные мельницы, а в волшебный шарик, — рассмеялся Сургут.

Метров через пятьсот ноздрей Беды коснулся аромат, который словно волшебная нить тянул за собой в мир грез и покоя. Это был тот запах, о котором пели древние поэты. Он раскрывался постепенно, будто утренний туман, вбирая в себя всю прелесть окружающего мира. В нем смешивались тонкие ноты свежести и тепла — как свежеиспеченный хлеб и капли утреннего дождя, что делают день особенным. Он обладал сладковатым дыханием, напоминающим о спелых персиках и ягодах, которые только что собрали с солнцем согретых кустов, унося с собой воспоминания о лете. Каждый вдох заставлял сердце биться чаще, наполняя грудь радостью и легким волнением. Проявлялись оттенки жасмина и ландыша, которые легонько перекликались с мягкими нотами сандалового дерева, создавая ауру, такую манящую и томную одновременно. Это был аромат не только цветка, но и самой жизни — радости и печали, любви и утрат.

С каждым метром, пройденным вперед, ощущение становилось более глубоким: резонировали воспоминания детства, когда счастье кроется в простых вещах. В этот момент самой большой бедой казалось, что придется покинуть эту сказку, такую нежную и истинную, но она оставляла за собой сладкое послевкусие, о котором, кажется, никогда не забудешь.

— Бедаааааааа!!!! — окрик сталкера вырвал ее из сладкой неги. — Сконцентрируйся, мы почти на месте, не позволяй аномалии капать на мозги, помни, все что происходит, оно нереально.

Девушка смотрела на Сургута с идиотской улыбкой наркомана под дозой.

— Но там так хорошо, мне нужно туда… — она словно зомби двинулась вперед.

Мужчина перехватил ее поперек тела и встряхнул.

— Очнись, говорю. Ты мне нужна тут, приходи в себя.

Беда помотала головой, прогоняя наваждение.

— Прости, я вроде в норме. Еще минутку и буду в порядке, — придя в себя, она посмотрела на мужчину. — А ты тоже что-то чувствуешь?

Сургут помолчал и начал говорить: — Я видел комнату дочери, которую заливало теплыми лучами солнца, проникающими сквозь шторы и рассыпающими золотистые пятна на полу. Мы тогда сидели вместе на диване, окруженные игрушками и книгами. Она вбирала в себя каждое слово, которое я произносил, словно это было самое ценное сокровище. Я читал ей сказку о смелом рыцаре и волшебной принцессе. Обняв мою руку, Лиза добавляла свои комментарии, с интересом погружаясь в мир фантазий. В какой-то момент ее взгляд устремился в сторону и она схватила с дивана маленького плюшевого медведя, легко положив его мне на колени. "Папа, он тоже хочет слушать!" — произнесла она с серьезным выражением лица и я, не сдерживая улыбки, стал рассказывать медведю о приключениях героя, как будто тот по-настоящему мог понимать. Между нами витала невидимая нить любви и доверия. Этот момент — полон тишины и нежности — был как искренний поцелуй, когда время на секунду застывает, позволяя разделить эту простую, но волшебную радость. В этот миг казалось, что мир вне стен нашего дома не имеет значения, ведь мы были рядом, а она еще была здорова.

Сталкер вздохнул и потер лицо. Беда толкнула мужчину в плечо.

— Нам пора, ты ее обязательно вылечишь.

Когда они вышли из-за кустов, перед ними открылась тихая заводь посреди заболоченного озерка. На воде, покачиваясь, покоился огромный, полупрозрачный цветок. Вглубь воды уходили стебли, похожие на щупальца. Воздух вокруг растения рябил и мерцал.

— Кажется, пришли, — Сургут остановился на краю поляны и вздохнул. Решение было принято, но так тяжело сделать этот шаг. Как же решиться?

– Что-то не так? – девушка замерла за его спиной, ощущая тревогу, исходившую от мужчины.

– В общем… В общем я тебе соврал немного, – слова давались тяжело.

– То есть я была права? – Беда устало опустилась на землю, сил бороться не осталось.

– Нет… – покачал головой разведчик. Манок давил на психику, обещал то, о чем он мечтал. А вот Нюта, погруженная в тягостные мысли, наоборот ничего не чувствовала.

– Короче. Аномалии требуется жертва, добровольная твою мать жертва! Нужно осознавать, что ты идешь сдохнуть, твою мать! Не просто влететь в нее из-за давления на мозги, а самостоятельно принести себя на блюдце. Жрите матушка Зона, да не обляпайтесь! – последние слова он уже выкрикнул. – Ты мне нужна, чтобы забрать этот чёртов Осколок и отнести моей жене. Сделай это, прошу. Саныч поможет из Зоны выйти. Адрес мой у него.

Беда подняла глаза на Сургута. В его взгляде было столько боли и отчаяния, что она разрыдалась.

– Должен быть другой вариант. Я у отца денег попрошу, лучшие врачи Европы…

– Нет других вариантов, нам отказали все клиники. Все!!! Этот гребаный шарик последняя надежда, моя, жены и Лизина тоже! Так ты поможешь?

Он успокоился и посмотрел на девушку.

– Помогу! – она поднялась и рванула вперед, в болото. Сургут перехватил ее у кромки воды и отшвырнул назад.

– Скажи им, что я всех их люблю, – он сделал шаг назад в воду, глядя на девушку. Рябь коснулась его тела, вокруг сталкера образовался пузырь, который окутал его пеленой тумана, скрывая очертания тела. Воздух содрогнулся от торжествующего рева аномалии и крика мужчины, полного боли, яркая вспышка… И тишина, оглушающая тишина затопила поляну.

Беда закрыла глаза рукой, яркий свет выжигал сетчатку, давил на мозг. Когда она их снова открыла, над водой у самого берега покачивался маленький золотистый шарик. Последняя надежда Сургута и его дочери. Нюта протянула руку, беря артефакт и пряча его в контейнер на поясе. Из ее глаз лились злые слезы бессилия.

Эпилог первой части

Противный, повторяющийся звук заставил Беду проснуться. Кажется, телефон. Так, стоп, какой к черту телефон? Она с трудом разлепила опухшие глаза. Голова гудела словно колокол, во рту ощущался привкус старых, давно нестиранных носков, кошачьего говна, не спрашивайте откуда она знала его вкус, и еще чего-то очень мерзкого. Девушка застонала и села на кровати, мутным взором обвела комнату, свою комнату, в московской квартире, на двадцать пятом этаже новенькой многоэтажки, которую ей перед поездкой в Чернобыль подарил отец. Как она тут оказалась? Память словно прогладили утюгом, перед этим вымочив в отбеливателе. А, нет, что-то все-таки помнилось. Например, ужасный крик Сургута в аномалии, рыдания на плече Саныча, Буря, уговаривавшая ее отставить бутылку отвратительного пойла, Мул, тащивший ее в вертолет… Какой вертолет? Как много вопросов и на все нет ответа. Еще артефакт этот доставить нужно, но как она посмотрит жене Сургута в глаза? Артефакт!!! Беда вскочила и заметалась по комнатам. Рюкзак отыскался в коридоре, контейнер был на месте. Беда, открутив крышку дрожащими руками, вытащила шарик.

– Фух, не потеряла и даже не пропила, – девушка выдохнула, откидываясь к стене и убирая артефакт обратно. Прижала контейнер к груди и снова разрыдалась. Из мрачных мыслей ее выдернул телефон. Она нашла светящийся прямоугольник на дне рюкзака, нажала кнопку ответа.

– Да, пап. Нет, все нормально, точно нормально. Я пришла в себя. Да, ужасно, но я правда в порядке. Нет, выжила только я. Пап, подожди, мне нужно уехать будет. Буквально несколько дней. Я обещала. Хорошо. Пока, – она отключилась и бросила телефон на кровать. Отец даже в этой ситуации был как всегда немногословен. Иногда ей даже казалось что она ему безразлична.

Так, адрес. Саныч должен был дать адрес Сургута! Память услужливо подкинула сценку:

– Реви не реви, но что сделано того не вернуть. – Саныч поглаживал ее по голове, она добрела до него не разбирая дороги, как только никуда не влетела пока шла. Дедок подхватил ее под руку, успокоил как смог, привел к себе и вот теперь отпаивал чаем с травами, усадив за стол и сокрушенно покачивая головой.

– Но ты, дочка, уж довези артефакт этот проклятый, не зря же мужик собой пожертвовал. Вот он мне и адресок свой черкнул.

Протянутая бумажка с буквами, почерк у Сургута красивый, машинально отметила Беда, да и сам он хороший был, добрый.

Слезы снова текли из глаз, и тогда, и сейчас. Ага, бумажка в боковом кармане. Достав листок, она прочитала адрес: «Ноябрьск, улица Лосева дом номер 54, квартира 18, Сургучев Тимур Андреевич». Тимур значит, вот и осталась твоя команда без тебя, Тимур.

Сдержала рвущиеся слезы, не до эмоций, там ее ждет маленькая Лиза, ради которой Сургут отдал свою жизнь. Открыла стоящий на столе ноутбук, ткнула в кнопку и запустила. Экран мягко засветился синим. Беда заказала билеты на вечер и села, закрыв лицо руками. Нужно привести себя в порядок.

Поднялась и дошла до душевой, контрастные, тугие струи воды прояснили в голове, а таблетка шипучего аспирина убрала головную боль. Пока девушка мылась, приехала доставка с острой китайской лапшой, лучшее средство от похмелья по словам однокурсников. Сама Нюта практически не пила. Интересно, сколько дней прошло с момента гибели Сургута? В рюкзаке нашелся КПК, ага, а вот и некролог, восьмое августа, а сегодня? Сегодня пятнадцатое, неделя. Она выпала из жизни на целую неделю. Еда вернула ее к жизни. Перекусив, собрала необходимое в полете и в чужом городе, забронировала гостиницу недалеко от дома Сургута. За сборами время пролетело незаметно, пора в аэропорт. Вызвала такси.

В аэропорту ее ждал неприятный сюрприз, вылет отменили на неделю из-за каких-то там бурь, пришлось экстренно покупать билеты на поезд. Сев в свой вагон, кинула рюкзак в изголовье и вытянулась на полке. Напротив ехала бабулька неопределенного возраста, сверху молодой и явно нагловатый молодчик, который сразу решил к ней подкатить.

– А ваши родители случайно не кондитеры? – начал он с банального комплимента.

– А твои часом не сталкеры? – парировала Беда.

Парень, не ожидавший такого ответа, помотал головой.

– Странно, а откуда у них тогда такая Пустышка?

– Че?! – парень явно обиделся.

– Артефакт такой, – ответила девушка, а в голове мелькнула мысль: «Да чтоб ты обосрался!»

Парень задумался и кивнул. Об артефактах он слышал, говорят, это дорогие и крутые штуки, норм значит. – Ага, сталкеры, – хохотнул он и вдруг замер, а потом быстренько скатился вниз и учесал прочь из купе.

Беда отвернулась к стене, обняла рюкзак и закрыла глаза. Слабость давала о себе знать, ужасно хотелось спать. Попутчик вернулся минут через десять, снова склонился к ней, что-то бурча, а потом опять вылетел из вагона. Нюта тем временем погрузилась в сон.

– Прекращай ты уже заливать эту дрянь в себя. – гремел голос Бури. Она попыталась было отобрать зеленую бутылку с мутной жидкостью, но Беда перехватила ее руку.

– Уплачено, не лезь, – заплетающимся языком проворчала она. – Маменька отыскалась, да ты хоть знаешь, что я там видела, что я слышала, что я вообще чувствую? Ни-че-го, – по слогам произнесла она слово, – то ты не понимаешь.

Буря махнула рукой и ушла.

Утром ее разбудили голоса попутчиков. Парень переругивался с бабулькой.

– А я говорю, ты меня своими проклятыми пирожками отравила, всю ночь срал! – кричал парень, брызгая слюной.

– Это ты от радости обосрался, что такая краля к нам села! Как к ней подойдешь, глянешь – так и бежишь срать, – радостно гоготала бабка.

Беда сделала вид, что еще спит, но что-то в словах старухи ее напрягло. Что она там про срать говорила? Как подойдет так срет? Странное совпадение. Она решила не забивать себе голову, во всяком случае пока. А парень тем временем заметил, что она пошевелилась.

– О, красавица спящая проснулась. Привет, Кисуня!

Беду передернуло. «Чтоб у тебя язык опух, болтаешь и болтаешь.»

Молодчик хотел сказать что-то еще и вдруг испуганно замычал. Нюта повернулась и ее бросило в холодный пот. Язык парня распух и вывалился изо рта. До ближайшей станции ехали в молчании, только парень периодически что-то испуганно мычал. Там парня сняли медики и увезли разбираться, что с ним произошло. Бабка переключилась на Беду.

– Это у него не от моих пирожков, вот, сама попробуй, свежие, – совала она девушке кулек с пирогами.

Нюта вежливо взяла один, лишь бы отстала, но ей повезло, бабка вышла уже через пару часов. Дальше, по словам проводницы, до самого Ноябрьска ехать ей предстояло одной. Это радовало, хотелось поразмыслить над произошедшим. Погруженная в мысли, она задремала.

Зал бара, как всегда, был в густом тумане от дыма. Кто-то из сталкеров пытался подсесть к ней, но Мул, словно сокол, зорко следил за такими поползновениями и отгонял от нее особо назойливых кавалеров. Но за одним как-то вот не уследил и тот пытался вытащить ее потанцевать.

– Отвянь, – Беда грязно выругалась. – Чтоб тебе руки поотрывало, а.

Мужичок ругнулся и вышел отлить. Через пару минут раздался ужасный крик. Всегда спокойный пес у крыльца вцепился в мужика и буквально оторвал тому руку. Мутанта пристрелили, мужика уволокли к докторам. Нюта подорвалась с бьющимся сердцем. Чертовщина какая-то, это что получается, ее желания каким-то образом материализуются? Причем похоже только в адрес ее обидчиков. Нужно будет еще перепроверить. Она улеглась обратно и заснула.

Утро началось со скандала, черт, вся эта белиберда ей приснилась, а она уже было губу раскатала. Бабка орала на парня, что тот сожрал все ее пирожки, тот в ответ кричал, что и трогать не думал. Девушка поморщилась и прихватив полотенце, отправилась в клозет. Оставшиеся три дня прошли в атмосфере подкатов, ругани бабки и парнишки. Беда выскочила из поезда на своей станции и кинулась прочь, боясь, что эта парочка сойдет тут же.

На вокзале она нашла такси и добралась до гостиницы. Номер был простым, но приятным. Открыв дверь, она увидела небольшое, но аккуратное пространство, мягкое и чистое постельное белье на кровати. Беда сразу представила, как быстро сможет расслабиться после поезда. Стены были оформлены в нейтральных тонах, около окна стоял небольшой столик с простым стулом. Ванна порадовала наличием чистых полотенец и базовых принадлежностей для ухода – это всегда приятно, когда все готово к пользованию. Открыла мини-холодильник, надеясь найти что-то освежающее, но он оказался пустым. Сев на кровать, включила телевизор и подключила Wi-Fi. Нужно собраться с духом и отнести Шар дочери и жене Сургута. Позвонила знакомому хакеру, тот смог найти номер женщины, ее звали Анастасия. Набрав номер дрожащими пальцами, стала ждать ответ.

– Алло? – приятный женский голос, с легкой хрипотцой.

– Здравствуйте, вы меня не знаете. Я Нюта, я знала Тимура, он…

Договорить она не успела.

– Что с ним, где он сам, он попал в беду? – вопросы сыпались как горох из худого мешка.

– Мы могли бы встретиться, я должна передать вам одну вещь.

Молчание на том конце затянулось.

– Хорошо, вы в городе?

– Да.

– Через час в кафе Олений хоровод. Знаете, где это?

– Найду.

Беда положила трубку, сердце бешено колотилось в груди. Она сходила в душ, переоделась и вызвала такси через популярное приложение и через час она входила в зал небольшого кафе. «Блин, даже не спросила, как я ее узнаю», мелькнуло в голове. Но узнала она ее сразу, у окна за третьим столиком сидела маленькая копия Тимура и молодая, миловидная женщина. Нюта подошла к ним и протянула руку.

– Я Нюта, а вы видимо Настя?

Женщина кивнула и подняла на нее глаза, полные надежды.

Девушка не знала с чего начать, поэтому просто достала контейнер и протянула жене Сургута. – Инструкция по активации там, внутри.

– А где сам Тимур, что с ним? Он жив? – Анастасия смотрела в глаза Беды, ища в них ответ.

Нюта покачала головой и бросилась прочь, размазывая слезы по лицу. Этот разговор был выше ее сил, артефакт она отдала, а вот вести диалоги о том, как погиб тот, кто стал ей таким близким и родным – нет, она не могла.

В гостинице она рухнула на постель и зарыдала, закрыв лицо руками. Отвлекло её тихое пиликанье, звук КПК. Странно, она отключала звук уведомлений. Найдя гаджет, Нюта включила подсветку.

«ВАЖНОЕ СООБЩЕНИЕ!» - гласила надпись. Ткнув по ней, Нюта открыла видео от профессора Янпольского. Профессор стоял в лаборатории на фоне шкафчиков с колбами, склянками.

– Уважаемые сталкеры, сталкерши и все остальные. Зона постоянно меняется, это мы все с вами знаем, но чаще всего ее изменения привычны и заметны. Но иногда опасность приходит в облике, от которого ты не ждешь ничего плохого. До научного сообщества дошли слухи о новом порождении Зоны, новом мутанте. По словам очевидцев, он ничем не отличается от человека, кроме скорости реакции, — вещал тот как заправской диктор. — Нам пока не удалось заполучить ни одной особи, но есть детальное описание. Это высокий худощавый гуманоид, внешне полностью копирующий облик мужчины средних лет. На нем всегда надет длинный темно-серый плащ с капюшоном, который скрывает его лицо в тени. Он разумен, способен поддерживать диалог, часто подсаживается к костру и рассказывает байки. Никто не знает, что влияет на его поведение, но после диалога он или подскажет где найти редкий артефакт… Но я категорически не советую искать встречи с ним ради наживы! Или же убивает находящихся у костра. Один из контактеров согласился рассказать на камеру о своей встрече.

Место Янпольского занял невысокий плюгавенький мужчина без передних зубов.

– Здорова всем. Я кто не знает, этот, Сало я короче. Так вот мужики! Ну и бабы конечно, куда без баб то, – он криво усмехнулся. – Так вот, сидели мы с братвой значит, у костра сидели, отдыхали культурно, – снова мерзкий смешок. – И тут мужик подходит, высокий такой, худой. Я–то, ясное дело, сразу смекнул, что нелюдь это, мутантище. Но мужики его к костру позвали, я им говорил, но они добрые. В общем позвали они его значит, вот.

За кадром послышался шепот.

– Понял, понял, буду короче, – Сало продолжил. – Так вот. Позвали его, значит, водочки налили, тушняком поделились. Рассказываем сидим, кто как в ходку сходил. Он жрет, да слушает, чего мы баем. Мирный рассказал, как девку из бара зажал. – Снова смешок. – Не, ну а че она жопой вертела! Глушок у одного лопуха артефакт увел, в Зоне оно же как, хлебалом не хлопай. Ну а я в этот раз приболемши был, без приключений, слухал сидел только, как парни порезвились. А этот тушняк то сожрал наш, да как оторвет крышку от банки, – Сало жестами показал, как разрывал банку мутант, – да как кинет! Одним махом головы парням снес энтой крышкой, обе, начисто! Вот те крест так оно и было, – перекрестился мародер.

Профессор брезгливо оттеснил коротышку и снова встал в кадр.

– Как вы могли услышать, фактор неожиданности здесь играет решающую роль, – продолжил профессор, глядя прямо в камеру. – Мы имеем дело не просто с обычным мутантом. Это существо, насколько мы можем судить, обладает самосознанием, что делает его ещё более опасным. Высокая скорость реакции и умение манипулировать людьми превращают его в идеального хищника.

Он приподнял руку, указывая на доску, к которой были прикреплены фотографии и схемы. Большие черно-белые снимки, сделанные с далекого расстояния, запечатлели темный образ фигуры с капюшоном.

– Мы отметили несколько случаев его появления в Зоне, чаще всего мутант появляется на Болоте, но несколько раз его видели и в других местах. Он всегда выглядит неприметно и безобидно, – продолжал профессор, обращая внимание на детали повысив голос. – Однако он не оставляет после себя следов, только трупы, и многие из тех, кто его встречал, не могут вспомнить всех деталей. Как вы могли заметить, речь идет не о простом физическом существе. Мы имеем дело с новым уровнем интеллекта, который может воздействовать на окружающих...

Сало, стоя в сторонке, нервно шаркая ногой.

– Ну, я вам скажу, – вставил он, перебивая профессора, – ни разу не встречал таких! Но знаю точно, что с ними шутки плохи. Ты думаешь, что всё будет нормально – а потом вмиг вокруг тебя начинаются вещи, которые и не снились в самых страшных снах.

Профессор снова взглянул на него с неудовольствием, но затем кивнул, понимая, что важные детали действительно прозвучали.

– Верно, – поддержал он. – Научный подход, конечно, важен, однако и опыт сталкеров также имеет значение. Это существо может не только обмануть ваше восприятие, но и легко заставить вас почувствовать себя в безопасности перед тем, как произойдет что-то ужасное. Поэтому…

Он сделал паузу.

– Наши рекомендации не меняются: избегайте встречи с ним, если это вообще возможно. Ученые пытаются выяснить, что стоит за его поведением, но нам нужно больше данных. А пока будьте осторожны, следите за своим окружением и всегда доверяйте своей интуиции.

Профессор резко повернул голову к Салу, который, казалось, тянулся к бутылке спирта.

– Напоминаю, алкоголь в таких ситуациях – это плохая идея. Будьте бдительны…

Сало снова перебил профессора: – А еще это, петь он любит, вот. Он песни переделывает и поет.

Профессор и мародер говорили что-то еще, но Беда их уже не слышала. Найдя контакт Мула, отбила ему сообщение: «Слышал про нового мутанта уже?»

Ответ пришел почти сразу. «Да.»

«Ты думаешь о том же о чем, и я?»

«Очень похоже на то…»

Часть вторая. Пролог. Чернобыльская Зона Отчуждения

Утро не задалось с самого начала. Перед самым выходом группы зарядил противный мелкий дождь, заливавший линзы противогазов, да и мокрая скользкая трава бодрости духа и тела не добавляла. Чертыхаясь, на разъезжающихся по суглинку ногах, группа серена Зули Хулейман, с позывным Мейрав, выдвинулась к месту дислокации. Их отряд уже третий месяц подряд, без выходных и праздников, в Зоне их нет, охранял периметр от Прорывов и по возможности от желающих попасть за колючку. Ну или вылезти оттуда. На первых глаза закрывали, за определённую мзду конечно же. А вот вторых при обнаружении ждала пуля в лоб. Или камера, если нужна отчётность. Но та требовалась не часто.

Сегодня их группа патрулировала квадрат Б16, по словам тат-алуфа им предстояло пресечь попытку незаконного вывоза дорогого и редкого артефакта из Зоны на Большую Землю. А потому нужно было быть собранными.

Мейрав была бойцом опытным, с тремя военными кампаниями за спиной. Служба в Зоне для нее протекала, как и везде, спокойно, с легким одесским юморком. Зуля хотя и служила в рядах Цанханим ЦАХАЛа, но родом была с Дерибасовской, помнила шаланды с кефалью, любила Привоз и рибу фишь, а еще соленый запах Черного моря. А потому в отряде её любили, с ней всегда было весело. И неважно, что они делали. Пили пиво в баре или же как сейчас тащились по дождю к чёрту на кулички.

— Мейрав, долго нам еще идти? — высокий, темноволосый Бивар оправдывал свой позывной, постоянно жуя что-то деревянное, вот и сейчас из уголка губ торчала спичка. Бобром его прозвала как раз Зуля, за дурную привычку.

— Минут пятнадцать, — сверившись с картой, бодро откликнулась Хулейман. Казалось лишь её одну дождь совсем не смущал.

Добравшись до заданного квадрата, отряд рассредоточился по указанным Мейрав точкам. Сама же Зуля устроилась в развилке дерева, глядя в оптический прицел на единственную дорогу, ведущую к периметру.

Время уже близилось к вечеру, а гости которых они ждали, так и не появились. После сеанса радиосвязи с командиром Моше, Мейрав приказала группе выдвигаться в квадрат Б14, где по словам «Котиков», дежуривших там, видели их гостей.

Дойти до квадрата отряду не удалось: примерно через километр на них выскочили мутанты, четыре снорка. Твари окружили отряд, припадая на лапах с острыми когтями и тряся рваными шлангами, медленно сжимали кольцо Разбитые линзы сверкали в лучах заходящего солнца, но нападать они пока не спешили.

Первым не выдержал Маца. Невысокий, коренастый, он попал в отряд Хулейман совсем недавно и пока не привык что тут даже чихать без команды Мейрав не стоит. За что и поплатился. Пули из его TAR-21 вспахали землю, но снорка там уже не было. Совершив безумный кульбит, он приземлился практически на голову солдату, резкий замах мощной лапой с когтями похожими на бритвы – и головы парня как не было, а мутант тут же вцепился в разорванное ударом горло. Его, конечно, тут же нашпиговали пулями Бивар и Окунь, но спасти Мацу не удалось. Когти буквально разорвали горло парня, голова его свисала словно сдувшийся шарик, пока кровь толчками выплескивалась из артерий.

И так небольшой, а теперь ещё поредевший отряд ощерился стволами, встав спина к спине, и в мутантов полетел рой пуль. Выжить хотелось всем, а потому действовали весьма слажено.

Один из снорков успел зацепить и Окуня, рука того висела плетью, обильно залитая темной кровью. Но было не до перевязок, оставшиеся две твари стали осторожнее. Отбежав на безопасное расстояние, они притаились за деревьями. Мейрав дала отмашку на передышку, не опуская стволов, бойцы расслабили напряженные мышцы, давая телу небольшой отдых перед новой стычкой. Махнув рукой, Зуля отправила Бивара в обход, а сама двинулась прямиком на деревья, Окунь же остался прикрывать ее спину. Когда она приблизилась, мутанты вылетели на нее с обеих сторон. Спас положение только подоспевший вовремя Бивар, снеся одной твари черепушку, а вторую положили совместными усилиями Мейрав и Окунь. Убедившись, что живых не осталось бойцы, вернулись к товарищу.

— Жарковато было, — Окунь морщился от боли, зашивать его пришлось наживую. Аптечка с обезболивающим была у Маци, но снорк умудрился зацепить карман, коробочка раскрылась и ампулы теперь сверкали битым стеклом среди пожухлой травы Зоны. — Может ну его это задание, а?

— Ой вей, молодые люди, не жалуйтесь! А и было бы тут так же жарко как у нас в Одессе я би тоже пожаловалась, а пока не делайте мне таки смешно, я то сама кому хочешь сделаю рибу фиш, что кушать будете до конца контракта, который, молодые люди, таки вам запомнится надолго. Ви таки, кого боитесь больше - этих убогих, или же тетю Зулю?

Бивар усмехнулся, он служил под началом Зули третий год, и если Зуля обещала сделать рибу фиш, то мутантам стоило уйти с ее дороги.

Окунь, уловив нотки раздражения в голосе командира, примиряюще поднял руки. — Мацу хотя бы похороним? Жалко парня.

— У вас двадцать минут, — отрывисто бросила Мейрав.

Парни наскоро вырыли яму саперными лопатками, притороченными к поясам и закинули тело Мацы. Привалив его камнями, чтобы мутанты не вытащили, прочитали Цидук а-дин, Кадиш читать было некому, родственников у Мацы не было ни то что в Зоне, а даже и на родине, и двинулись дальше.

Мейрав было не привыкать терять бойцов, но и она погрузилась в молчание. Всё же чувства у неё были.

В квадрат Б14 они вошли, когда небо уже окрасило в розовый цвет, но не тот розовый, что заставляет даже мутантов лезть в глубокие норы, а в тот, под которым юные любовники читают друг другу стихи. Но стихи читать было некому, а потому и настроения оно не прибавило.

— Привал. Бивар на дежурстве, через час сменю, — скомандовала Хулейман и подала пример, упав на землю.

Окунь прилег рядом, закинув руки за голову и глядя на закат: — Хороший парень был… — начал было он.

Но Мейрав перебила: — Шо вы говорите, именно был. А мы есть и если хотим и дальше есть и быть, то таки не до сантиментов.

Не то, чтобы она не переживала, но служба в горячих точках, а Зона считалась именно такой, это всегда риск.

Окунь вздохнул, но перечить не стал, улегся поудобнее и задремал. Бивар отломал веточку и сосредоточенно грыз ее, поглядывая на командира. Он знал, что у нее тоже кошки на душе насрали, но задание и жизни бойцов для нее важнее чувств.

Через час Мейрав сменила его на посту и снова устроила удобный наблюдательный пункт на дереве. Любила она быть повыше, впрочем, с ее маленьким, всего-то метр шестьдесят ростом, это было даже логично.

Она почти задремала, когда раздался писк ПДА. Писал информатор, их гости были совсем рядом. Растолкав бойцов, Зуля накинула маскировочную сетку и растянулась в траве, Окунь и Бивар тоже устроились среди кочек и сосредоточенно смотрели на северо-запад, откуда шла цель.

Через несколько минут на поляну вышел худощавый, высокий мужчина в очках, с седыми аккуратно подстриженными волосами и острой бородкой. За ним следом, озираясь по сторонам словно вор, выкатился, другое определение подобрать было сложно, невысокий толстый мужичок.

— Профессор, я это, принес короче че ты просил, ну этот как его… — мужичок говорил сбивчиво, торопливо.

— Я знаю, что Вы должны были принести, Сало. Где артефакт? — названный профессором (а это был никто иной, как сам профессор Янпольский), протянул руку к неказистому Салу.

— Так это, туточки он, вона, в кармане, — мужик с широкой улыбкой полез в карман.

Зуля внутренним чутьем поняла, что в кармане у того нет никакого артефакта. Прицелилась, задержала дыхание – и во лбу Сала появилась аккуратная, теперь хоть что-то в этом неприятном типе будет аккуратным, мимоходом пролетело в ее голове, дырочка. Профессор, увидев, как упал мародер, рухнул на землю закрыв голову руками. Мейрав поднялась и подошла к лежащему Янпольскому.

— Профессор Янпольский? — лично знакомы они не были, но лицо профессора так часто мелькало на экране, что в Зоне его знала каждая слепая псина. — Поднимайтесь, есть разговор, — тон женщины был сухим и официальным. — Командир отряда Нимра, Зульфия Хулейман, позывной «Мейрав», — представилась она и помогла профессору подняться. Профессор встал и стал пытаться отряхнуться.

— Меня, как мы выяснили, вы знаете. Янпольский Виктор Михайлович. — он покрутил головой, прикидывая обо что обтереть испачканную руку, не найдя провел ей по штанам и протянул Зуле.

— Ви таки профессор, человек уважаемый, зачем вам контрабанда? — разводить демагогию Мейрав не любила.

— Видимо, вы о моей встрече с товарищем, — профессор презрительно усмехнулся, — Салом? Спешу вас заверить, ни о какой контрабанде ни шло и речи. Да, артефакт должен покинуть пределы Зоны, тайно. Но для одного очень важного, а что самое значимое, согласованного в НИИЗА, эксперимента. Судя по произошедшему, нам стоило оповестить об этом ваших командиров, — Виктор Михайлович наклонился и пошарил в карманах трупа. — Чертов поц! — это уже в сторону Зули, — представляете, он не принес Бабкино ожерелье!

— Ви таки надеялись на честность мародера? —Хулейман усмехнулась, глядя на профессора. — А что таки за экспримент ви задумали?

— Думаю, ни для кого не секрет, что я занимаюсь изучением причин появления аномалий в Зоне отчуждения. Вот, например, Электра, аномалия электрического происхождения. Вы знаете, что заставляет их появляться?

Вся группа покачала головами.

— Во-первых, что мы понимаем под аномалиями электрического характера? Это явления, которые проявляются в виде необычных электрических полей, статических разрядов и даже аномальных уровней напряжения. Они проявляют себя во всем их разнообразии и порой вызывают настоящий трепет – и у исследователей, и у других жителей Зоны, — профессор сложил руки в замок и продолжил, прохаживаясь перед отрядом.

— Мы можем выделить несколько ключевых факторов, способствующих появлению этих аномалий. Первый из них - космические явления. Воздействие космических лучей и солнечной активности может провоцировать изменения в геофизических процессах на Земле, включая образование аномальных электрических полей в Зоне. Эти силы могут вызывать нестабильность в атмосфере, что в свою очередь ведёт к появлению разрядов. Другой, не менее важный аспект - это энергетические выбросы. Зона, как мы знаем, была местом катастроф, в результате которых произошли масштабные выбросы радиации и энергии. Энергетические «разрывы», оставшиеся после таких событий, создают условия для формирования электрических аномалий. Каждый из нас может быть свидетелем аномальной активности в местах, где когда-то произошли сильные взрывы — там электричество ведёт себя совершенно иначе.

– Но! – профессор поднял указательный палец. – Не стоит забывать и о геологических процессах, которые также могут способствовать образованию таких аномалий. Движение тектонических плит, трение между роковыми слоями - всё это создаёт статическое электричество. Именно это трение порой приводит к накоплению энергии, которая затем "выстреливает" в виде электрических разрядов, вызывая удивительные проявления. Важно подчеркнуть, что электрические аномалии могут действовать в совокупности с другими аномалиями. Мы можем наблюдать, как электромагнитные поля взаимодействуют с гравитационными и тепловыми аномалиями. Это взаимодействие может значительно усиливать их воздействие и приводить к самым неожиданным результатам.

Янпольский слегка задумался.

– Однако меня волнует не только то, как происходят эти явления, но и их влияние на нас — на живые организмы и технику. Мы стали свидетелями случаев, когда электрические аномалии вызывали серьёзные нарушения в работе нервной системы у людей и животных. Иногда это приводит к необратимым последствиям. А с точки зрения техники, не стоит недооценивать их разрушительное влияние. Электрические разряды могут вызывать сбои в работе оборудования и даже поломки сложных систем. Таким образом, изучение аномалий электрического характера открывает множество перспектив, как для научного сообщества, так и для практического применения.

Профессор улыбнулся внимавшим ему слушателям.

– Мы лишь находимся на начальной стадии понимания этих сложных и увлекательных явлений. В будущем нам предстоит разгадать множество загадок, заключённых в этих аномалиях, и, возможно, использовать их в своих целях для расширения границ науки и обеспечения безопасности в Зоне.

Закончив он посмотрел на бойцов, стремясь разгадать, какое впечатление произвел на них.

— Ну таки я все равно не понимаю, зачем тащить из Зоны артефакты, — Зуля почесала подбородок.

— Во-первых, артефакты, найденные в Зоне, представляют собой уникальные объекты с аномальными свойствами. Однако! Когда мы переносим их в привычные для нас условия, их поведение может измениться. Изучение этих изменений поможет нам не только понять сами артефакты, но и выявить законы, управляющие их возникновением и функционированием. Это, в свою очередь, может привести к созданию новых материалов и технологий, о которых мы пока только мечтаем. Во-вторых, важно учитывать, что артефакты могут взаимодействовать с окружающей средой совершенно иначе, чем в Зоне. Этот аспект требует нашего внимания, поскольку факторы, такие как температура, давление и электромагнитные поля, могут значительно влиять на их свойства. Понимание этих изменений поможет нам лучше подготовиться к работе с артефактами и снизить риски, связанные с их использованием.

— Профессор, ви, таки, умно рассуждаете, но нам это как маца в будний день. Не вкусно и непонятно. Можно мы, таки, пойдём дальше, а то отряду хочется кушать, а вы этому препятствуете, — перебила его Хулейман.

— Вы просто не понимаете всей важности наших исследований. В конце концов эти изучения… — договорить он не успел, на поляну вышел щуплый, жилистый и странно шатающийся мужик в серо-коричневом костюме Монолита. Группа ощетинилась стволами, но монолитовец, казалось не обращал на это внимания.

— Стоять! Буду вести огонь на поражение! — предупредила его Мейрав.

Мужик сделал еще два шага и рухнул на колени, что-то бессвязно бормоча про Монолит покинувший своих детей, про Выжигатель, про предателя в рядах братьев. Затем его взгляд прояснился и обратился на Окуня.

— Ну кто так за стволами следит?

Ошарашенный Окунь выпучил глаза.

— Давай ремкомплект, а то смотреть страшно. Ну и кто ж так ходит... Никакого уважения к оружию...

Мейрав с интересом посмотрела на монолитовца и кивком разрешила Окуню отдать автомат и ремкомплект. Правда автомат предусмотрительно разрядили.

Через пятнадцать минут солдату протягивали вычищенный ствол, блестящий дулом. Боец пристегнул магазин и понял, что тот гораздо лучше заходит в пазы. — Как тебя зовут, поц? — Зуля смотрела на него уже с толикой уважения.

Мужчина задумался, но ответил, — Кажись, Гекат. Ни черта не помню. Помню только, как нас сюда в 2006-м закинули. Потом прорыв, Выброс. И все, темнота. Очухался вот, а тут вы.

Профессор осмотрел эту разношерстную компанию и в его голове появилась странная идея.

— Извиняюсь что перебиваю, но не хотели бы вы поучаствовать в важном для всего, не побоюсь этого слова, мирового сообщества, деле? С вашим руководством, — он бросил взгляд на Зулю и ее отряд, — я договорюсь.

Затем повернулся к мужику, назвавшемуся Гекатом.

— А у Вас, я так понимаю, и руководства уже нет. Документы мы вам выправим, обмундированием, довольствием, в том числе и денежным, снабдим

Черт из табакерки

Мощный, блестящий хромом шести цилиндровый Honda Gold Wing мчался по-ночному МКАД-у. Москва, конечно, не спит и ночью, но днем на кольцевой одни пробки, поэтому Нюта обкатывала свою «лошадку» по ночам. Притормозила перед нужным поворотом и мягко скатилась с эстакады.

Двигатель мягко урчал, неся наездницу по улицам столицы, фонари освещали темные окна мягким, теплым светом. Оставив мотоцикл на третьем уровне подземной парковки вызвала лифт, тот оказался тут же, его двери с тихим шипение разъехались в стороны впуская ее в зеркальную коробку.

Ткнув кнопку своего, сорок пятого этажа, Нюта Валерьевна сняла шлем и встряхнула гривой черных волос. Последние несколько недель ее ничто не радовало, мысли то и дело возвращались к тому злополучному дню, когда погиб Сургут. С тяжелыми думами она подошла к двери своей квартиры, провернула ключ и вошла.

Ее насторожил запах свежезаваренного кофе. Ключей от квартиры она не давала никому, кроме отца, а он сейчас был в Австрии на встрече с деловыми партнерами. Прихватив тяжелую, с шутливой надписью «Отпускаю грехи» биту, которая стояла около обувницы, Нюта двинулась в сторону кухни. Заглянула в темную, освещенную лишь уличным светом комнату, пожала плечами. Вроде никого. Она уже собиралась отправиться в ванну, как ее рот закрыла небольшая, крепкая рука.

— Не шуми! Я тут немного в гости зашла, таки думаю дай зайду к такой милой барышне, — раздался отчетливый одесский говорок над ее ухом. — Я сейчас руку уберу, ты только не кричи, и мы поговорим, ладно? Если согласна кивни.

Нюта кивнула и едва перестала ощущать руки, державшие ее тело, отскочила в сторону. Выдохнула и подняла правую ногу, отводя ее назад - мгновение, когда вся сила собиралась в одном движении. Тело напряглось, и она выбросила ногу вперед, словно пружина, стрелой устремившись в цель. Удар Тви-хурё-чаги получился мощным и точным. Она ощущала, как все мышцы работают в унисон, и время словно замедлилось.

Зуля вздохнула, перехватывая ногу, летящую в ее корпус, ох уж эти доморощенные тхеквондистки, куда им против реального бойца. Беда так и не поняла в какой момент оказалась на полу, больно приложившись головой о кафель.

— Начнем сначала, — Мейрав протянула руку. — Я Зульфия Хулейман, позывной «Мейрав», в данный момент глава охраны профессора Янпольского. Прибыла по его прямому приказу, должна передать письмо и получить ответ.

— А в квартиру вламываться и меня калечить видимо тоже профессор приказал? — Нюта руку проигнорировала, поднявшись самостоятельно. Сев на стул, она закинула ногу на ногу и посмотрела на незваную гостью. — давно у Янпольского домушники работают?

— Нет, дождаться тебя внутри была моя инициатива. И да, таки в арсенале тети Зули много всего, в том числе и вскрытие замков. — Казалось, что смутить ее совершенно невозможно. — Я между прочим, только с добрыми намерениями. Девочка где-то ходит, придет голодная, а тут горячий кофе и малавач с медом. А девочка вместо спасибо ногами дерется.

— Девочка не просила ни малавашей, ни лавашей, ни кофе! — отрезала Нюта. — И что там хотел ваш Янпольский?

Мейрав протянула Беде плотно запечатанный конверт.

Девушка прихватила корреспонденцию и отправилась в комнату, распечатала послание и начала читать.

«Уважаемая Нюта Валерьевна.

Заранее извиняюсь за способ, которым я решил напомнить Вам о нашей предыдущей встрече и о себе. Надеюсь Вы меня еще не забыли. Также, полагаю, Вы не забыли обстоятельства трагической гибели Вашего спутника. Не знаю, следите ли Вы за новостями в ПДА, поэтому позволю себе изложить информацию, которая может быть Вам интересна. В пределах Зоны произошли события, связанные с появлением нового мутанта, обладающего псиспособностями, разумом и чувством юмора. Однако наиболее значимым является тот факт, что его возникновение совпало с гибелью майора ГРУ в отставке Тимура Андреевича Сургучева, более известного как сталкер Сургут. Данные обстоятельства невольно вызывают у меня подозрения, что указанный гражданин мог не погибнуть, а непонятным пока для моего понимания образом трансформировался в существо, которое мы условно именуем Гибридом.

Согласно полученной информации от надежных источников, мне стало известно о Вашем взаимодействии с семьей майора Сургучева, в ходе которого Вы передали им артефакт из Зоны Отчуждения, обозначенный кодовым номером AF231. Важно отметить, что согласно законодательству различных стран, перемещение аномальных объектов за пределами Зоны Отчуждения преследуется законом и может повлечь за собой наказание в виде лишения свободы на срок от пятнадцати до тридцати лет. Неприятный факт заключается в том, что незнание закона не является основанием для освобождения от ответственности; однако я, как представитель научного сообщества, готов оказать Вам поддержку, поскольку Вы стали жертвой манипуляции со стороны преступника незаконно проникшего на территорию Зоны отчуждения и воспользовавшегося Вашим незнанием ситуации.

Я предлагаю вам дружескую помощь, научное сообщество в моем лице может включить Вас в состав научной группы с возможностью задним числом оформить Ваш статус как младшего научного сотрудника с разрешением на доступ в Зону Отчуждения и право вывозить образцы. Таким образом, Вы будете защищены от возможных обвинений в совершении уголовного правонарушения в соответствии со статьей 574 международного соглашения об обороте аномальных образований. Взамен же мне потребуется Ваша помощь в рамках небольшого научного исследования. И возможно, что совместные усилия смогут помочь вернуть человеческий облик гражданину Сургучеву. Я предоставляю Вам неделю на раздумья.

С уважением, Ваш давний друг, М.В.»

Нюта несколько раз перечитала письмо, скомкала бумагу и со злостью швырнула комок в стену.

«Шантажировать значит меня решили! С@ки!» — девушка выдохнула. — «Итак, я зачем-то нужна профессору Янпольскому. Вариантов немного, я конечно биолог, но пока только будущий и не самая лучшая между прочим на курсе, если быть честной. А значит мой статус научного сотрудника всего лишь прикрытие, скорее всего я нужна как наживка, приманка для Сургута, а вот уже он нужен профессору для опытов. Нужно хорошо все обдумать, чтобы дров не наломать. С такой статьей и отец мне не помощник, тут даже к бабке не ходи. Профессор об этом тоже знает, вот и ставит мне по сути ультиматум. Идти в органы с письмом? А толку, «эта» явно заказчика не сдаст, значит я никогда в жизни не докажу, что это Янпольский написал данный опус, а себя точно подставлю.» — мысли прервал шум на кухне, «эта» явно что-то опять готовила. Ну вот же беспардонная особа!

Беда рывком поднялась и пошла на кухню.

— Через неделю жду за ответом. А пока спасибо, что заглянули, но вам я смотрю уже пора, — стоя в дверях заявила девушка.

— Уже таки вигоняете? Жаль, а я только халу решила испечь, — Зуля изобразила на лице сожаление, но прихватила висящую на стуле куртку и направилась к двери.

— И да, воспользуйтесь следующий раз сперва телефоном, чтобы узнать дома ли я, и дверным звонком, — язвительно заметила напоследок Нюта.

Едва дверь захлопнулась она устало сползла по стене и закрыла лицо руками. Вот уж попала так, попала.

Утром ее разбудил звонок телефона. Нащупав прямоугольник популярной модели девушка посмотрела на светящийся экран, номер был незнакомым. Подумав, что звонит Зуля, она подняла трубку.

— Я рада, что вы научились пользоваться телефоном… — начала было она.

— Извините, что так рано, но мы только приехали в Москву и я решила сразу позвонить вам, в прошлый раз вы так быстро ушли, — раздался смутно знакомый голос в трубке.

— А вы кто? — немного опешила Нюта.

— Простите, я Настя, Анастасия Сургучева.

— Как вы меня нашли?! — сон сняло как рукой, жена Сургута, что ей то блин нужно?

— Помогли, — коротко ответила женщина. — Мы не могли бы увидеться? Это очень важно.

— Хорошо, диктуйте адрес.

Через час Нюта уже парковала своего железного коня неподалеку от Арбата, Настя предложила встретиться в одном из многочисленных кафе на старинной пешеходной улочке Москвы. Войдя в зал, она увидела женщину и девочку за столиком у окна. Окна они явно любят, промелькнуло в голове девушки. Она отметила, что девочка выглядит намного лучше, чем в их последнюю встречу.

— Извините, но у меня буквально двадцать минут, — бросила она, присаживаясь на стул и подзывая официанта. Заказала кофе и посмотрела на Анастасию.

— Простите еще раз, мне просто пришло письмо, — женщина выглядела растерянной. — друзья мужа сказали, что они помочь мне не смогут и я, мне больше не к кому обратиться, я решила, что попробую найти вас, — она протянула девушке конверт с уже знакомой печатью.

«Уважаемая Анастасия Игоревна.

Простите меня за столь необычный способ знакомства. Но я надеюсь, Вы меня уже знаете по рассказам. Не могу не вспомнить о той ужасной утрате, с которой Вам сейчас нелегко справиться.

Возможно, Вы слышали о событиях в Зоне, которые касаются нового мутанта с необычными способностями. Особенно интересным является тот факт, что его появление совпало с трагической гибелью Вашего супруга, майора Сургучева. С этим связано множество вопросов, и у меня есть сомнения, что он действительно погиб, ведь есть возможность, что он трансформировался в другое существо.

Я знаю о вашем сотрудничестве с подельницей Вашего супруга и о том артефакте, который она передала Вам. Мне бы не хотелось, чтобы Вы стали жертвой махинаций, связанных с законами о перемещении аномальных объектов. Я готов предложить вам свою поддержку и помощь. Взамен этого я предлагаю вам рассмотреть возможность участия вашего ребенка в научных наблюдениях, так мы убедимся, что применение аномального образования не навредило Вашей дочери. Это может помочь вам получить статус добровольных тестировщиков и защитит вас от возможных обвинений. Я готов оказать всяческое содействие в этом вопросе.

С глубоким уважением, с искренней заботой о вашей дочери, Ваш М.В.»

Нюта ударила кулаком по столу, даже до ребенка добрался! Она выдохнула, успокаивая бешено колотящееся от ярости сердце и посмотрела на Настю.

— Ну, а от меня что вы хотите?

— Если честно не знаю, но я не могу отдать ее. Вы же понимаете? — женщина смотрела на дочь с тихой грустью и нежностью.

Нюта понимала. Но вот как и чем помочь – она пока не понимала. То, что профессор решил использовать ее и дочь как приманку – это точно, но ребенок ему еще и для исследований нужен, это тоже факт. А значит, даже ее, Нютино согласие не обезопасит девочку от посягательств. Черт, голова просто кипела от обилия мыслей, но как, чем помочь, как бороться против того на чьей стороне мировые правительства, спецслужбы и деньги?

— Поедемте пока ко мне, — залпом допив кофе Беда поднялась, прихватывая шлем. — Вот адрес, — она бросила на стол визитку. Визитки она отпечатала давно, зачем – уже не помнила, но вот, пригодились. — А мы не помешаем? — женщина смотрела на нее полными надежды глазами.

— Нет, но я ничего не обещаю. Если честно я не знаю, чем помочь. Нужно подумать, а думать я привыкла дома и в тишине, да и вам я так понимаю нужно отдохнуть. Вызовите такси, я буду вас ждать, — и надев шлем, она покинула зал кафе.

Через пару часов нежданно свалившиеся гости добрались до ее спального района и стояли в коридоре.

— Тапочек у меня нет, поэтому вот полотенца, душ там. Кухня там, в холодильнике есть продукты. А я дальше думать, что нам всем делать, так как я тоже получила письмо от этого «доброго друга». Располагайтесь, места у меня немного, но диван на кухне большой и удобный.

Убедившись, что гостьи нашли санузел и разобрались с ее навороченной душевой, она закрыла дверь в комнату и упала на кровать, закинув руки за голову.

«Итак, что мы имеем. Профессора с желанием иметь на опыты Сургута и его дочь. Меня, которая зачем-то нужна этому самому профессору. Ему бы хватило и дочери для исследований и как наживку, спасать ребенка Сургут кинется явно быстрее. Значит, я нужна для каких-то других целей, но вот для каких? Найти что-то, убить кого-то? Вряд ли, у него вон какая спецура на службе. Вопросов так много и не одного ответа. Блин.»

Мысли метались в ее голове словно птицы и она никак не могла ухватить нужную. Ей нужен кто-то в Зоне, тот кто хорошо знает, что там сейчас происходит. Возможно это сможет ей помочь понять замыслы Янпольского.

Дойдя до кухни, Нюта приготовила себе кофе, посмотрела на спящих на диване Настю с дочерью и устроилась на широком подоконнике, глядя на стекающие по стеклу струи дождя. Внизу куда-то спешили люди, словно маленькие мельтешащие муравьишки, у каждого из них скорее всего свои заботы и проблемы. Допив, она достала ПДА и принялась листать контакты. Их было немного: Саныч, Мул, Сургут, этот теперь не в счет, как и контакт Пчиха. Она бездумно водила пальцем вверх-вниз выбирая кому написать. Рассудив, что у бармена информации явно больше, чем у одиноко живущего отшельника, она выбрала контакт Мула.

— Привет, у меня тут есть кое-что интересное, но только для тебя.

Отправила сообщение и принялась ждать ответ. Тот прилетел почти сразу.

— Ба, какие люди, неужели решила старика порадовать? — Мул сообразил, что Нюта пытается понять, можно ли доверять открытым каналам и поэтому продолжил. — Вот только лучше пиши сюда, а то этот канал и у Бури есть, а мы с ней, как знаешь вроде бы вместе.

Коротко пиликнув, ПДА высветил предложение добавить новый контакт. Отлично, значит у Мула и на Примуса выход есть. Примусом в Зоне звали чувака, отвечавшего за всю сеть ПДА, по слухам кличку он заработал из-за своей любимой фразы, на вопрос – «Что делаешь?», он обычно всегда отвечал – «Да так, сижу тут, примус починяю», и именно он мог помочь если был нужен контакт, не подключенный к общей сети, а значит не отслеживаемый, переписка с таким контактом не сохранялась, удаляясь у обеих сторон сразу после прочтения, то что доктор прописал в данной ситуации. Это девушка знала со слов Сургута. Тот вобще много чего успел ей рассказать. За то ему большое спасибо.

Сохранив контакт, Беда наскоро напечатала текст, вкратце рассказав о том, что происходит. В ответ получила короткое:

– Постараюсь узнать. Напишу!

На улице уже темнело, когда прилетел ответ от бармена.

— Разузнал я тут что мог, наш друг и правда ищет этого мутанта, которого считает Сургутом, но так это или нет – никто стопроцентно не знает. Ты ему нужна скорее всего для встречи с данной особью, напрямую ему никто не разрешит проводить испытания и исследования над ребенком, а значит слухи в Зоне ходить не будут. А как тогда Гибрид узнает о том, что девочка в Зоне. Остаешься ты. Команда у профессора, конечно, подчиняется непосредственно ему, но эта Хулейман вояка до мозга костей. А значит, она его тут же сдаст своему прямому руководству в обход всех договоренностей. Тут то и пригодишься ты. Но сама понимаешь, все это лишь слухи и догадки, как и что там на самом деле – я тебе сказать не могу. Да и никто, кроме самого Янпольского, не сможет. Помочь, пока ты там, я не могу, руки коротки, а если будешь здесь, что-то да придумаем. Но постарайся добиться того, чтобы девочку не трогали. Ты профессору явно нужнее, вот и думай, как все это сделать. И будь осторожна!

Беда перечитала сообщение и растолкала все еще спящую Анастасию.

— Билеты на самолет я вам уже купила, вот адрес, это дача моих друзей, побудьте пока там. Если у меня получится, то от вас на какое-то время отстанут, большего я пока обещать не могу. Собирайтесь.

Женщина разбудила дочь, подхватив чемодан и уже в дверях, посмотрела на девушку.

— Спасибо вам.

— Идите, такси ждет.

— Нюта, я не знаю, важно ли это, но он свободен. Мы еще до болезни Лизы готовились к разводу. Я еще тогда хотела сказать, но вы так быстро ушли, — она нервно мяла в руках шарфик.

— Это не важно, Тимур… Он меня спас, он мой друг, не более. И сейчас кроме меня ему некому помочь. Вот и все. Око за око.

Выпроводив гостей, она снова рухнула на постель и тут зазвонил телефон.

— Шалом, ви таки дома. Я поднимусь?

Ну конечно, Хулейман, она даже не сомневалась, что за домом следят и теперь профессору интересно, что решила Беда после встречи с семьёй Сургута.

— Дверь открыта, — бросила Нюта и нехотя пошла отпирать замок.

Мейрав ждала ее за дверью. Впустив Зулю в дом, девушка показала той в сторону кухни.

— Я буду через десять минут и пожалуйста, давайте без ваших кулинарных шедевров, окей?

Хулейман молча кивнула. Также молча приняла конверт с ответом и ретировалась.

Ответ профессора пришел через три дня на ПДА и был весьма лаконичным.

«Я внимательно ознакомился с вашими условиями. Я согласен. Если Вы окажетесь мне полезны, то девочку никто более не потревожит. Жду вас через неделю. Встретимся в деревне.»

Что ж, обещанное время она выиграла, пора собирать рюкзак.

Не имей сто рублей

«Верный АК не заклинит в бою, на броске не подставит напарник. И отыщет удачу свою, брат – бродяга и сталкер» — хриплым голосом звучало из динамиков старенькой Татры138. Чехословацкая машинка примерно семидесятых годов выпуска достаточно бодро скакала по ухабам разбитой дороги Иванков – Дымер, ее-то и поймала полчаса назад Беда. И теперь тряслась по ухабистой дороге.

До Киева она долетела самолетом, оттуда на автобусе добралась до Иванкова, а вот дальше общественный транспорт, как впрочем и такси, не ходили. Мул посоветовал поймать попутку до приграничного с Зоной посёлка Дитятки. Раньше там располагался КПП для пропуска туристов и рабочих, а после Второго Взрыва там образовался стихийный городок для желающих найти проводника, прикупить артефакт и прочие темные делишки провернуть.

Бармен сказал, что там имеется бар «Копыта кабана» и его владелица чем-то Мулу обязана, в общем сведет девушку с кем нужно и в Зону проведут. Сказано – сделано. И вот спустя почти три часа на пустой трассе она катится в стареньком самосвальчике и слушает переделанную кем-то песенку.

Водитель ей попался весьма разговорчивый, вот и сейчас он снова обратился к ней с вопросом.

— И к кому это такая красота едет? Небось женишок в Дитятках имеется или ты к Ягиловне на работу? А что, фигурка у тебя знатная, там такие хорошо получают, — вещал с хрипловатым смехом, вытирая пот со лба рукой, мужичок лет сорока в грязной майке, с лицом, изрытым оспинами, мусоля в уголке дряблых губ отвратно чадящую самокрутку.

Беда подавила желание придушить водителя, ну или хотя бы вырвать его поганый язык.

— К дяде еду, — тихо произнесла она, вспомнив предостережения бармена о том, что в случае вопросов, ей стоит называть себя его племянницей. — Он у меня тоже бар держит, «Под хвостом слепого пса» называется.

Мужичонка тут же сменил сальную улыбочку на заискивающую.

— А, так ты Мула родня получается? Знаем его знаем, крепкий хозяйственник у тебя дядя. Да и нас вот работяг никогда копеечкой не обидит. А ты к нему так, повидаться или? Ежели насовсем, то оно ж в Зоне, то как, без мужика тяжко, а те, кто там, они ж радиктивные, — сложные слова он выговаривал на свой манер, — тебе лучше кого из местных поискать, с таким и дитятку можно и просто для здоровьичка, как говорится, — явно намекая на себя разглагольствовал мужчина.

Она подавила рвотный позыв. До места назначения оставалось километров десять. Может, стоило пройти эти тридцать два километра пешком? Но, как говорится, «назвался груздем – полезай в кузов», а значит, предстояло терпеть бред этого идиота.

— Ну и так, если вдруг скучно станет, ты говори, я к твоему дяде часто езжу, продукты вожу, я тебя в Киев отвезу, город покажу, — мужика явно не смущало ее молчание. — А ты, судя по одежке твоей, видать откуда-то из провинции, да?

Ну да, откуда этому лаптю знать, что невзрачная на вид «горка» — это последняя разработка для военного спецназа, ткань с арамидными нитями, покрытая защищающим от электровоздействия составом. По уверениям разработчиков, она защищала практически от любых аномалий, ну кроме конечно гравитационных.

— Девка ты конечно красивая. Только вот больно худая. Но да ничего, откормим. — хохотнул водила, так, словно она уже за него замуж согласилась выйти. — А главное молчаливая, мы ж мужики не любим, когда бабы много болтают. А ты молодец, не перебиваешь.

За поворотом показался городок и едва машина притормозила у первого магазинчика, собранного из грубо сколоченных щитов, Беда выпрыгнула из салона, кинув на сиденье несколько зеленых бумажек и хлопнула дверцей.

Водитель ошарашенно смотрел на деньги, рассыпавшиеся по сиденью, примерно половину его месячного заработка.

— Понял. В Киев не поедешь, — проговорил он в пустоту и отправился выгружать товар.

Поселочек был небольшим, поэтому бар отыскался быстро, буквально за углом. На соседней улице Нюта увидела вывеску из грубо сколоченных досок, на которой кто-то намалевал химическим карандашом морду кабана, правда без копыта. Потянув на себя заскрипевшую плохо смазанынми петлями, девушка вошла в небольшой зал бара.

Около стойки, за которой неопрятный бармен с недовольным лицом протирал стакан тряпкой, такой же замызганной, как и его рубаха, виднелась сцена. Ну как «сцена»: на несколько больших поддонов были уложены доски, на которой сейчас, завывая, извивалась полуголая женщина. Тусклые огни мерцали над ней, бросая теплые блики на ее грязную кожу. Громкий смех и разговоры перебивали музыку, а зеваки, сидевшие на грубо сколоченных стулья, разинув рты, пялились на танцовщицу, словно она была редким артефактом.

Воняло тут даже похуже чем у Мула. Впрочем, Беду запах не смущал, она сюда пришла не для того, чтобы наслаждаться мутным пивом или же слушать местную попсу.

Между тем со сцены доносилась очередная переделка: «В лесу химера вдруг наскочит, наступит сталкеру @издец. И стриптизерша не узнает, Какой у парня был конец. И стриптизерша не узнает, Какой у парня был конец. И будет КПК пылиться и не раздастся больше писк. В противогазе крест явится, напомнит здесь лежит тот псих. В противогазе крест явится, напомнит здесь лежит тот псих»

«Такую песню испоганили!» — пронеслось в голове, но времени рефлексировать по поводу репертуара певички не было, и она направилась к стойке, по пути успев хлопнуть особо резвого молодчика по потянувшимся было к ней рукам.

— Мне Ягиловна нужна.

Повернувшийся в ее сторону бармен приподнял бровь, окинул ее оценивающим взглядом.

«Ну конечно, зачем еще то сюда девушки приходят, конечно же, только танцевать» — раздраженно подумала девушка, но вслух произнесла другое: — Скажи, я от Мула.

Бармен сальную улыбочку спрятал и резво, для его-то габаритов, ускакал за засаленную занавеску, откуда доносился шум кухни.

Через несколько минут он вернулся к стойке с таким видом, будто это было его священное предназначение свыше: наливать пойло и принимать заказы. Он бросил быстрый взгляд в сторону сцены и на танцовщицу, плотоядно улыбнулся, облизнув губы толстым языком и затем, наморщив свой нос, снова принялся протирать стаканы.

— Ты передал? — поинтересовалась Беда.

— Заказывать будешь что? — получив отрицательный ответ, тот недовольно поджал губы. — Сказано ждать, — снова обратив свое внимание на стакан, который становился лишь мутнее от этой тряпки, буркнул мужик и потеряв к ней всяческий интерес, отвернулся.

Девушка уселась на грязный высокий стул, который опасно качнулся и принялась исподтишка оглядывать зал. Публика тут была разношерстная, вон там сидели явно богатенькие «буратины», которые, как и она с друзьями, приехали сюда пощекотать нервишки и теперь искали проводника. В темном дальнем углу сидели четверо, скорее всего мародеры, но шифрующиеся под мирных сталкеров. Правда, глаза выдают, так как они смотрели на «буратин», как волки на овец. Вон те трое скорее всего работяги, получили зарплату и пока жена не поймала, спускают на дешевое пойло и стриптиз. А вот и тот, тот скорее всего следит за ней, она его в Киеве видела. Плохие у тебя соглядатаи, товарищ Янпольский. Мужчина заметил ее взгляд и резко поднялся, выйдя на улицу. Еще больше только спалился, а говорили, у профессора одна спецура работает.

А вот этот в черном плаще и маске интересный. Сидит один, ничего не пьет, не ест, на девушку не смотрит, впрочем, как и на других посетителей этой рыгаловки. Худощавый, но явно жилистый, вон какие руки крепкие, лицо в тени капюшона, так и не скажешь, молодой или старый. Заметив ее взгляд, странный тип отсалютовал ей рукой, а в тени промелькнула улыбка. Или ей это показалось?

Додумать не удалось, из-за занавески выплыла аки каравелла, по вонючим волнам чего-то жарящегося, огромная женщина. Полная, с грубым лицом, в клетчатой рубашке и кожаной жилетке, кожа скорее всего кстати чернобыльского кабана, уж очень приметные на ней отметины. Она шла, размахивая руками, громко смеясь на чьи-то слова. Её смех перекрывал шум зала, она напоминала носорога, который ломится через саванну.

— Ну я Ягиловна, мне сказали ты меня искала?

Боже, да она под два метра ростом! Даже на высоком стуле Беда дышала ей куда-то в подбородок.

— Да, мне вас Мул порекомендовал, сказал, вы можете помочь.

— Да не ори ты на весь зал, – попыталась зашептать женщина-гора, – пойдем в мой кабинет, обсудим, что там это старый хрыч задумал.

Судя по улыбке и тону, Ягиловна на этого хрыча имела какие-то виды. Да только хрыч предпочел Бурю. Вкус у него конечно, специфический, обе женщины крупнее его на порядок, хотя он и сам то не маленький, но зато видно, что с характером, с такой не пропадешь нигде.

— Значит говоришь, тебе в Зону нужно?

Беда тем временем осматривала кабинет Ягиловны. Небольшое, плохо освещенное помещение было спрятано за толстой бронированной дверью. Судя по тому, что они спускались вниз, раньше это был подвал.

— Да, Мул сказал, что вы можете с этим помочь. Деньги у меня имеются.

Нюта покосилась на охранника у двери, похожий на огромную гориллу. Тот стоял с совершенно безучастным видом, словно разговор его не касается.

— И с кем же тебя отправить? Девка ты видная, а мужики тут сама понимаешь, не пэры и не сэры, можешь не дойти, если послать с абы кем, — Ягиловна задумалась.

— Я только с виду такая, так-то и рукопашку знаю и ствол держать умею. — Беда немного обиделась на предположение женщины, что она не сможет за себя постоять.

— Ну с одним то может и справишься, да только через запретку по минному полю не ходят по одному, как минимум двое, — Ягиловна посмотрела на «гориллу». — Позови-ка мне Мерина и Стука. С ними пойдет. Они мужики здравые, не хреном, а башкой думают.

Мужики и правда оказались здравыми, лет сорока, с виду вполне приятной наружности, без лишних взглядов и ухмылок. Озвучили сумму и получив деньги, обозначили время выхода. У нее было еще шесть часов.

До запретки добрались с комфортом. Местный мужик на старом уазике подкинул их почти до КПП, до пункта оставалось всего пару километров. Но им нужно было в другую сторону. Дойдя до колючки, мужики шустро перекусили проволоку и полезли в образовавшуюся брешь. Нюта повторила маневр не так изящно, но не зацепилась, уже хорошо, иначе бы всех на уши подняла.

— След в след иди, если скажем падать, падай даже не думая. Усекла? — старшим в группе явно был Мерин, он то и командовал тем, кто, как и за кем будет идти.

— Усекла, — кивнула Беда и двинулась следом за Стуком.

Мерин шел первым, петляя как заяц. Несколько раз приходилось ложиться в рыхлую, взрытую частыми подрывами, как мутантов, так и нарушителей, землю. Девушка старалась не думать, что и ее ошметки могут оказаться тут же. Пару раз попались белевшие кости, ну в принципе логично, кому нужно ходить все куски собирать. Мутанты сами подберут, заодно и популяция уменьшится.

На ту сторону она добралась на дрожащих ногах и с испариной на лбу, но добралась. Мужики и правда оказались хорошими проводниками, деньги брали не зря.

— Сейчас пожрем, отдохнем, а в ночь двинемся к Кордону. Днем тут патрулей много шастает. — Мерин скинул рюкзак и развалился на жухлой траве.

— А ночью по Зоне ходить разве не опасно? — решила блеснуть знаниями девушка.

— Так-то по Зоне, а тут мутанты только в гон бывают, а аномалий до самого АТП нет, — вместо Мерина ответил Стук, нарезавший сало. — Жрать будешь? Сало вот есть, сами солим, тушняк, но холодный, тут иногда коптеры летают, с тепловизорами.

— К слову о тепловизорах, — ожил Мерин, — держи-ка. — Он протянул ей плащ из серебристой плотной ткани. Такой же вытащил себе, а Стук свой достал из рюкзака.

Поужинав, Мерин оставил Стука дежурить, а сам, уложив рюкзак под голову тут же захрапел. К Беде сон не шел, она все думала, как ей выкрутиться из ситуации, в которую она попала. Бросить Сургута она тоже не могла, профессор его явно живым не выпустит. Но усталость видимо постепенно все-таки взяла свое.

Когда её разбудили, на улице уже было темно. Свет фонарей едва пробивался сквозь густой туман, окутавший лес. Нюта быстро собралась, накинув на плечи поношенную кожаную куртку, и вместе с провожатыми двинулась через невысокий, жиденький лес в сторону деревни где собирались чаще всего новички - отмычки как звали их здесь. Деревья стояли редкие, кривые, словно выросшие на болоте, но почва была сухой. Ветви их тянулись к земле, будто пытаясь ухватиться за что-то, что давно ускользнуло.

До деревни добрались без приключений. Ещё издалека Нюта услышала звуки гитары, доносящиеся из-за забора, и шум никогда не спящего посёлка сталкеров. Голоса, смех, звон бутылок — всё это сливалось в единый гул, напоминающий ей что-то давно забытое.

«Словно местная Москва», — мелькнуло у неё в голове.

Искать профессора она решила с утра, а потому направилась прямиком в бар Мула, поблагодарив своих провожатых за вкусный ужин и приятную компанию. Мужики пожелали ей удачи и, поправив рюкзаки, отправились в обратный путь, растворившись в темноте.

Мул и Буря встретили её тепло. Мул, высокий и широкоплечий, с лицом, изрезанным шрамами, кивнул ей в знак приветствия. Буря, его повариха, женщина с тёплыми глазами и крепки и руками, знавшими толк в хозяйстве, несмотря на свою суровую внешность, добрая, накормила её горячим супом и хлебом. Они выделили Нюте комнату на втором этаже, маленькую, но уютную, с кроватью, застеленной чистым бельём, и отправили отсыпаться, сказав, что все разговоры отложат на утро.

Утром, сидя за столом со стаканом ароматного какао, которое специально для неё сварила Буря, Нюта рассказывала той о том, что приключилось. Она начала было верить, что всё налаживается, что этот ужасный мир, полный опасностей и тайн, может стать и не таким жестоким, рядом были друзья, они обязательно помогут. Но тут на её плечо легла тяжёлая мужская рука.

— Нюта Валерьевна? — голос был низкий, безэмоциональный.

Она подняла глаза и увидела давешнего типа. Высокий, в чёрном пальто, он смотрел на неё сверху, словно оценивая. Получив утвердительный кивок, он продолжил:

— Вас ждут. Пройдемте.

«Из бывших, — подумала Нюта, вставая. — "Пройдемте" — их коронное».

Она слегка размялась, когда они вышли из полутемного бара на улицу. Туман всё ещё висел в воздухе, делая всё вокруг серым и размытым. Тип в чёрном пальто шёл впереди, его шаги были чёткими, выверенными. Нюта следовала за ним, чувствуя, как холодный воздух щекочет её лицо.

И тут она увидела его. Огромный болотоход, обвешанный защитными экранами, стоял у края дороги. Его корпус был покрыт слоем грязи и ржавчины, но это не скрывало его мощи. Машина выглядела как чудовище, готовое в любой момент ожить и ринуться вперёд.

«Не пешком же, и правда, прихвостни Янпольского ходят», — подумала Нюта, сдерживая саркастическую улыбку.

Тип открыл дверь болотохода и жестом пригласил её внутрь. Нюта сделала шаг вперёд, чувствуя, как холодный металл касается её ладони. Она окинула взглядом улицу, где уже начали собираться любопытные сталкеры, и, вздохнув, забралась в машину.

Дверь захлопнулась, и болотоход, содрогаясь, тронулся с места. Нюта сидела на жёстком сиденье, глядя в окно, где мелькали силуэты деревьев и домов. Туман за стеклом казался бесконечным, словно они ехали не по земле, а по какому-то другому, неизвестному миру. Впрочем Зона была именно таким миром. Пока ещё совсем новым и толком учёными не изученным.

А впереди её ждали ответы. Или новые вопросы.

Договор

Тяжелая машинка резво бежала по ухабистой грунтовке от Деревни в сторону Темной Долины, Профессор давно и плотно обосновался в той лаборатории. Впрочем, оно и верно, Вдали от коллег и прочих любопытных глаз можно было творить все, что его подлой душонке угодно. А потому и охрана такая, что мышь не проскочит, ну если только её зовут не Сургутом, и ИИ за всем наблюдает.

По коридорам к кабинету Янпольского ее проводил все тот же пренеприятнейший тип. Но ей было все равно, хотелось уже ясности, получить хоть какие-то ответы. Кабинет ничуть не изменился с её последнего визита, который был и первым, все тот же тусклый свет, колбы, образцы, артефакты, книги, а за массивным столом, словно дьявол в аду, восседал сам Виктор Михайлович. С широкой улыбкой он указал ладонью на кресло.

— Дорогая Нюта Валерьевна, или лучше Беда? — голос профессора источал елей, сочился интересом и заботой. От чего захотелось блевать.

— Абсолютно без разницы, предрассудками по поводу того, что употреблять имя в Зоне плохая примета, я еще не успела обзавестись, — Беда устроилась в кресле и посмотрела на профессора. — Так зачем я вам понадобилась?

Профессор снял очки и потер переносицу. Надо же, такой простой жест, а так раздражает!

— Мне нужен человек, которому я смогу доверять, а вы с вашей ситуацией будете вынуждены играть на моей стороне, — Янпольский решил обойтись без экивоков. — От вашего поведения будет зависеть жизнь вашего товарища, когда мы его найдем, ваша свобода и покой маленькой девочки.

— Вам уже, наверное, говорили, что вы подонок? — Нюта не видела причин миндальничать.

— Позвольте мне объяснить Вам одну важную идею, которая касается великих научных открытий, в частности, таких как создание суперсолдата. Понимаю, что мои слова могут казаться жестокими и, возможно, даже заставили Вас думать, что я подонок. Однако стоит рассмотреть эти вопросы, с другой стороны. Когда мы говорим о таких проектах, мы имеем в виду не только идею улучшения человека с помощью мутации. Представьте себе, что благодаря научным исследованиям можно создать людей, способных на фантастические вещи: невероятную скорость реакции, физическую силу, повышенные умственные способности - все это может стать реальностью.

Профессор посмотрел на Нюру словно ожидал, что она уже изменила свое мнение.

– Эти, пусть мы назовём их «суперсолдаты» могли бы в разы быстрее реагировать на угрозы, справляться с задачами, которые обычный человек не смог бы решить, и в конечном итоге защищать наши страны от потенциальных угроз. Что касается мутации, обнаруженной у Сургута, она может стать ключом к созданию таких людей, которые способны не только на защиту родины, но и на то, чтобы спасать жизни в масштабах, о которых мы даже не мечтали. Мы живем в мире, где угрозы могут возникнуть откуда угодно, и нам нужно подготовиться.

Нюра по прежнему смотрела на него, не меняя выражения лица.

– Да, я осознаю, что иногда эти научные достижения требуют жертв. Это жестокая правда, и такие разговоры могут вызывать недовольство. Многие, возможно, будут считать, что человеческая жизнь не должна быть ценой достижения великого. Но давайте задумаемся: каков наш выбор?

Янпольский патетически воздел руки.

– Чтобы продвигаться вперёд, мы должны понимать риски и возможности. Это не значит, что мы игнорируем ценность жизни - наоборот! Мы ищем способ защитить жизни большего количества людей, принимая осознанные решения. Пожалуйста, поймите, что я не пытаюсь оправдать свою жестокость или безразличие. Я лишь хочу показать, что в мире науки и прогресса мы сталкиваемся с очень сложным выбором. И когда на двух чашах лежат жизни нескольких людей и целое государство, согласитесь, можно пожертвовать этими жизнями.

Профессор, глядя на Нюру, покачал головой.

– Вы реагируете так только потому что на чаше лежат Ваша жизнь и жизни ваших знакомых, в противном случае Вы не были бы так категоричны.

Профессор снова надел очки и откинулся в кресле скрестив руки на груди.

— Вы правы, я ошиблась. Вы не подонок, Вы сумасшедший!!! — Нюта была в ужасе от услышанного. Ради достижения цели, которая возможно не будет достигнута, этот бзиканутый готов жертвовать людьми, словно они расходный материал!

— Как говорил один французский поэт, Пьер Бауст, если вам это интересно, успех – бывает часто единственной видимой разницей между гением и безумием. Так вот, я надеюсь, что я все-таки стану гением, а не безумцем.

Глаза профессора уже горели лихорадочным блеском, а тусклый свет и блики ламп лишь усиливали этот эффект.

Беда поежилась, угораздило же их связаться с чертовым чокнутым типом.

— И все же мне бы хотелось конкретики, что именно я буду должна сделать? — девушка посмотрела на профессора, который оперся локтями о край стола и сплел пальцы в замок.

— Небольшие задачи, найти необходимые артефакты, добыть несколько папок с документацией из лаборатории, что под Припятью. Если согласны, то давайте подпишем контракт, — мужчина подвинул в ее сторону папку с контрактом.

«Контракт о сотрудничестве

Чернобыльская Аномальная Зона

Настоящий контракт заключен между:

1. Марковой Нютой Валерьевной, (далее – «Научный сотрудник»),

2. Научно Исследовательский Институт Зон Аномалий (НИИЗА), в лице представителя Янпольского Виктора Михайловича (далее – «Наниматель»).

Она бегло пробежала глазами первые строчки.

1. Предмет контракта

Научный сотрудник принимает на себя обязательства по проведению исследований аномальных образований и явлений в Зоне отчуждения.

2. Срок действия контракта

Настоящий контракт вступает в силу с момента подписания и действует до исполнения Научным сотрудником специального задания.

"Стандартный договор, типовой можно сказать. Ладно, почитаем дальше", — решила девушка.

3. Обязанности научного сотрудника

Научный сотрудник обязуется:

3.1. Провести исследование аномальных образований и явлений в соответствии с заданной программой.

3.2. Соблюдать все нормы безопасности, предписанные НИИЗА, в том числе при работе в Зоне отчуждения.

3.3. Участвовать в регулярных отчётах о проведённых исследованиях.

3.4. Обеспечить защиту данных и материалов, полученных в результате исследований.

3.5. Выполнять приказы Нанимателя беспрекословно.

"А вот тут последний пункт явно интересный... "

4. Права научного сотрудника

Научный сотрудник имеет право:

4.1. На получение необходимого оборудования и снаряжения, а также техники и сопровождения в размере не более двух человек.

4.2. Запрашивать и получать информацию, необходимую для выполнения своих обязательств по контракту.

"Эти два тоже, первый говорит о том, что ко мне приставят надзирателя, а вот второй может пригодиться и мне," — мысленно усмехнулась Беда.

Пятый раздел был не особо интересен, всякие обязанности Янпольского, потому прочитала бегло. Всё равно особо ничем не поможет. А вот о его правах стоило почитать подробнее. Чем она и занялась.

6. Права нанимателя

Наниматель имеет право:

6.1. Контролировать выполнение обязанностей Научным сотрудником.

6.2. В любое время приостанавливать работу Научного сотрудника в случае нарушения условий данного контракта.

6.3. Требовать от Научного сотрудника предоставления отчётов о ходе работ.

7. Условия вознаграждения

Научному сотруднику выплачивается [указать размер вознаграждения] за выполнение обязательств, предусмотренных данным контрактом.

"Ага, знает она чем её наградят, но это никто прописывать не станет. Как же. Найдёт им Сургута и пустят ей пулю в лоб. Она в кино видела. А тут не кино, тут серьёзнее. Точно в расход пустят!"

8. Ответственность

8.1. Научный сотрудник несет ответственность за убытки, причиненные Нанимателю в результате разглашения конфиденциальной информации.

8.2. Наниматель не несет ответственности за гибель или повреждение здоровья Научного сотрудника, произошедшие во время выполнения полевых заданий.

"Конечно не несёт просто сам и пристрелит... "

9. Форс-мажор

Стороны освобождаются от ответственности за неисполнение обязательств по настоящему контракту в случае наступления форс-мажорных обстоятельств.

10. Изменения и дополнения Изменения и дополнения к настоящему контракту возможны только в письменной форме и по взаимному согласию сторон.

Дальше ничего интересного не было, чисто бюррократия, а потому она отодвинула немного листы и сцепила руки в замок задумавшись.

Беда перечитала договор, не найдя там ничего особо криминального поставила свою размашистую подпись и толкнула оба экземпляра профессору.

— Теперь я могу рассказать о еще одной цели которую я преследую, — Янпольский тоже подписал договор и убрал свой экземпляр в сейф. — Мы стоим на пороге новой эры в области энергетики, и в этом ключевом моменте нам поможет артефакт, известный как «Вихрь». Это настоящий Перпетуум-мобиле! Ясно, что Вы можете задаваться вопросом: "Как это возможно? Вечный двигатель противоречит основам физики!" Позвольте мне объяснить.

Тон профессора приобрел лекторские нотки. «Речь свою перед спонсорами, он репетирует, что ли» – подумала Беда.

– Согласно первому закону термодинамики, энергия не возникает из ничего: она либо преобразуется, либо передается. Но у нас есть артефакт «Вихрь», который, как я предполагаю, может кардинально изменить этот подход. Он способен накапливать, фокусировать и устойчиво передавать энергию, используя принцип, который можно сравнить с известным нам явлением – вихревым потоком. Представьте себе: «Вихрь» не просто аккумулирует энергию в своей цилиндрической структуре, он создает, если так можно выразиться, «термодинамическое кольцо». Это кольцо образуется за счет направленного движения молекул и потоков пространства и времени, что приводит к образованию стабильного вихря, который, генерируя низкое давление в своем центре, обеспечивает постоянный поток энергии на выходе.

«Не забывай, это говорит подонок, который ради своей цели ни перед чем не остановится», – напомнила себе Беда.

– Теперь вернемся к законам физики. Второй закон термодинамики указывает на то, что процессы, происходящие в замкнутой системе, всегда стремятся к увеличению энтропии. Но что, если я скажу вам, что «Вихрь» создает специальные условия, позволяющие обойти этот закон? Предположим, замкнутая система, содержащая «Вихрь», находится под наблюдением, и ее параметры оптимизированы: температура, давление и скорость вращения задаются так, что вихрь становится источником низкоэнергетического резонанса. Энергия, убывающая из системы, возобновляется в виде устойчивого вращения – своего рода вечного цикла. Вместо того чтобы терять энергию по мере ее преобразования, артефакт позволяет нам извлекать ее из системы, создавая постоянный поток.

«Второй закон термодинамики», – подумала Нюта. «Но для таких людей существует только первый и единственный закон. Закон их личного благополучия»

– Все это означает, что теоретически мы можем создать вечный двигатель – машину, которая не только не требует внешнего источника энергии, но и может служить распределителем энергии для других процессов! Но будем реалистами. На данный момент мы ещё не достигли полного понимания всех аспектов «Вихря». Нам нужно провести всесторонние эксперименты, чтобы понять, как этот артефакт взаимодействует с окружающей средой, каковы его пределы и, что более важно, как интегрировать его с традиционными системами. Также нам предстоит решить вопросы безопасности, обусловленные использованием такой мощной энергии.

– И вот тут, — профессор сделал многозначительную паузу, — нам смогут помочь разработки в области создания так называемых «супер солдат», основанных на мутации сталкера Сургута. Сургут — это уже не просто человек, а живой пример того, как мутация может изменить физиологию и восприятие. Супер солдаты, созданные на основе его генетических материалов, будут обладать удивительными способностями: они смогут действовать быстрее, принимать решения на гораздо более высоком уровне, чем обычные люди. И в значительной степени будут менее восприимчивы к экстремальным условиям, таким как высокая температура или сильные электрические поля.

«Ну вот наконец ты и добрался до сути», – подумала Нюра. «И она достаточно неприглядна, почему ты и пытаешься ее оправдать якобы высокими целями»

– Эти качества могут оказаться жизненно важными для работы с артефактом «Вихрь». При наличии высоких уровней радиации и аномальных явлений, которые могут представлять угрозу для здоровья исследователей, наличие таких солдат обеспечит не только высокую степень защиты, но и позволит нам проводить эксперименты с минимальными рисками. Представьте себе: супер солдаты смогут находиться в непосредственной близости от «Вихря», контролируя его работу и обеспечивая безопасность всего процесса. Их скорость реакции и умение быстро адаптироваться к меняющимся условиям дадут нам возможность исследовать артефакт в режиме реального времени, обеспечивая при этом защиту исследовательской группы. Они смогут стать первыми, кто ответит на непредсказуемые изменения, происходящие вокруг вещественного вихря. Кроме того, их повышенные когнитивные функции откроют новые возможности для анализа данных и принятия решений! Это будут потрясающие существа!

«Вот взял бы сам, да и прыгнул бы в аномалию, раз ты их сделаешь такими совершенными» – подумала Нюра.

– В условиях, когда каждое мгновение имеет значение, наличие таких представителей человеческой расы, как суперсолдаты, может полностью изменить ход экспериментов. Наши исследования показывают, что, благодаря мутациям, супер солдаты станут менее восприимчивыми к аномальным явлениям, позволяя нам работать в условиях, где обычные люди подвергались бы опасности. Это очень важно, когда речь идет о взаимодействии с такими мощными артефактами, как «Вихрь». И это, позвольте заметить, — Виктор Михайлович отпил из стакана, — мы пока еще не заполучили ДНК Гибрида.

— Но ведь есть шанс, что получив ДНК вы поймете, что все это невозможно? — Нюта откинулась в кресле сложив руки на груди.

— Есть, но он минимален, – Янпольский разом поскучнел. – А теперь позвольте откланяться. Вас проводят в жилые боксы, там Вы познакомитесь со своей группой. Мейрав Вы уже знаете, со вторым членом Вас познакомит уже она. Завтра ваша группа выдвигается на точку, откуда вы начнете сбор необходимой информации и образцов. Всего доброго, — профессор поднялся и открыл дверь приглашая сталкершу на выход.

В боксе ее ждали двое, уже знакомая израильтянка и мужчина в очках.

— Знакомься, это Гекат, наш местный Левша, — Зуля кивнула в сторону напарника. — Твое снаряжение вон там, — кивок на один из шкафчиков. — Через час ужин и отбой, выходим рано. Я снайпер, Гекат штурмовик, ты наш мозг. На время рейда профессор отдал приказ о подчинении, поэтому командир группы ты.

Беда кивнула и упала на пустую койку, по привычке закинув руки за голову.

Что там говорилось о форс-мажоре? Осталось этот самый мажор устроить и свалить. Группу, конечно, жалко, они не виноваты, но своя шкура дороже. А то, что со всем, что она знает, живой ее не отпустят, она была почему-то уверена.

«Я становлюсь циничной мразью вроде профессора» — мелькнуло в голове. «Как говорится, с кем поведешься от того и наберешься. Но выбора у меня немного, на рейде и решу, как от вас избавится.»

С этими мыслями она наскоро перекусила и упала спать.

Сборы

Разбудил ее шум за дверью: Мейрав с кем-то громко спорила. Беда натянула одеяло на голову и простонала, но потом посмотрела на часы и поднялась. Наскоро умывшись, отправилась получать снаряжение: комбинезон Заря, выданный накануне, ее вполне устраивал, а вот оружие она предпочитала всегда выбирать сама.

Подойдя к оружейной, она услышала тихий голос Геката.

— …и вот, прежде всего, запомните: главное здесь — безопасность. Сначала убираем магазин, дергаем затвор, делаем контрольный выстрел в воздух на две отсечки. Лучше потратить лишние секунды, чем потом отстрелить себе случайно яйца. Убедившись, что оружие разряжено, можно переходить к разборке. Начинаем со ствольной коробки, затем переходим к затвору и затворной раме и наконец, не забываем про газовую трубку. Важно разложить всё по порядку, чтобы не потерять детали. Так легче будет потом собирать.

Все это сопровождалось звуками лязга металла.

– Теперь, когда у нас все запчасти перед глазами, начинаем чистку. У нас есть специальный пенал в прикладе — это очень удобно. Берем шомпол и разные насадки. Сперва прочищаем ствол от пороховой гари. Необходимо это делать аккуратно, я люблю начинать с жёсткой щетки, а потом переходить к более мягким насадкам — так получается вычистить лучше.

«Он и правда очень любит оружие, с такой теплотой в голосе рассказывать о чистке ствола» – подумала Нюта.

— После того как ствол прочищен, переходим к деталям. Протираем каждую деталь промасленной тряпкой. Это важно — не просто смахнуть пыль, но и убрать все следы старого масла. Газовую трубку тоже не забываем — тщательно вычищаем, чтобы там не осталось ни капли грязи. Советую не злоупотреблять смазкой. Хотя хочется, чтобы всё блестело, слишком много масла может только навредить. Чуть-чуть — и этого достаточно, чтобы обеспечить плавность работы механизма. Когда всё готово и чисто, собираем оружие в обратной последовательности. Каждую деталь ставим на место, проверяем, чтобы всё надежно фиксировалось. И, наконец, заканчиваем процесс протиркой внешних частей ветошью.

Беда деликатно покашляла и вошла внутрь. Там сидел Гекат, заканчивающий сборку шикарнейшего Вала, явно модифицированной модели.

— Расскажешь, что это у тебя? — кивнула она на автомат. Гекат протянул ей изделие. Беда привычным движением перехватила Вал, провела пальцами по прорезиненной рукоятке, ощущая приятную шероховатость. Казалось, оружие словно сливалось с ее рукой, становясь продолжением ее собственного тела. Она прицелилась в мишень, стоящую напротив и легко отправила в нее три пули.

— Неплохо, — Беда улыбнулась, отводя взгляд от мишени. — Чувствуешь себя настоящим профи.

— Новейшая модель Вал-СМ37, специально модифицированный для условий Зоны Отчуждения. Усиленный корпус из углепластика, увеличенная до 700 метров дальность, специальные бронебойные пули калибра СПП-7, со специальным сердечником, — снова сел на своего конька мужчина. — практически бесшумная машинка. И весит всего два килограмма.

Нюта покачала автомат в руке, он и правда был очень легким и удобным.

— Есть еще? Его и возьму. Останется собрать мелкие расходники и можно отправляться.

Гекат кивнул и бросил ей пачку патронов.

— А это специальные, даже псевдогиганта свалит, но всего десять штук, береги.

Беда, упаковав патроны принялась собирать аптечку. Десяток ампул морфия, мало ли что, три общевойсковых, две от научников, несколько стимуляторов, псиблокаторы, ну и бинты, куда же без них. На всякий случай прихватила набор военно-полевого хирурга — скальпель, шелковые нити и иглу с пинцетом. Из еды взяла только несколько наборов ИРП, шоколад, тушенка, галеты и какую-то дрянь в виде пюре мерзкого цвета, но зато весящую немного. Для воды прихватила обеззараживающие таблетки.

Осталось найти Мейрав и можно выдвигаться. С этими мыслями девушка двинулась по коридорам и вскоре она услышала голоса Зули и профессора.

— … ты меня поняла, следи за ним, он очень интересный образец, нельзя упустить такую возможность. Мы всегда думали, что после Выжигателя монолитовцы становятся безмозглыми куклами, а тут посмотри какие умственные способности! И главное ничего не помнит из жизни в Монолите. Я просто обязан это все изучить, — вещал Янпольский.

— Да, я вас поняла, прослежу чтобы испытуемый никуда не делся. За «этой» тоже следить?

— Да, но так, чтобы они ничего не поняли. И помни, у этой с виду простой девочки есть уже весьма серьезные связи в Зоне. Не дай ей возможности их использовать. Все, иди, вам пора.

Нюта юркнула в первую попавшуюся дверь, чтобы пропустить направляющуюся в сторону жилых боксов Хулейман.

«Так значит и Гекат для вас лишь подопытная крыса. Интересно! Но что ж, этим вы облегчаете мне задачу, вдвоем будет проще. Вот только, поверит ли мне он. Еще и бывший фанатик. Но как много интересного я все-таки узнала» — Беда задумалась о том, как использовать то что она услышала в свою пользу. Но то, что Гекат должен узнать об отведенной ему роли — это точно. Тогда она сможет перетянуть его на свою сторону, а это будет очень и очень неплохо.

Отложив эти размышления на потом, она отправилась обратно. Ее уже ждали, она накинула рюкзак на плечи и посмотрев на Мейрав, скомандовала:

— Вперед! Профессор сказал, что начать нам стоит с Болот, там чаще всего видели мутанта. Нам нужно найти тех, кто выжил после этой встречи и поговорить с ними. Затем отправимся в Рыжий лес, нужная аномалия находится только там. Готовы? — дождавшись утвердительных кивков, она первой покинула бокс и двинулась к выходу.

Снаружи, как часто бывает именно в этой местности, моросил дождь, небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, а до Выброса оставались сутки. Как раз добраться до Болот и найти укрытие.

Беда прикинула маршрут и решила, что надежнее всего переждать Выброс в баре. Там же можно будет поискать тех, кто видел Гибрида, ну или Сургута, кем там это существо ни было на самом деле.

В гостях

В баре было многолюдно, бродяги всех мастей собрались переждать «непогоду», как многие окрестили тут это буйство аномальной энергии, у Мула. Беда отыскала свободный столик и села вытянув ноги.

— Итак, нам нужно как-то завести разговор об этом мутанте, — девушка жестом подозвала Ветку и заказала пиво. — Кто готов начать?

Начинать не пришлось, подвыпивший мужичок непонятного возраста, в изрядно потасканной Севе, повернулся к ним.

— Вы про нелюдя этого что ли, что у костров честных бродяг мочит?

Нюта замолчала. Многих из них назвать честными язык не повернулся бы, но информация была нужна, поэтому она только кивнула.

— Так я его вот, буквально вчера видал, — мужичок икнул и перетащил стул к их столу, видимо очень уже хотелось поболтать. — Мы с Бурым, это напарник мой, вона там который спит, — он кивнул на валяющегося у стойки сталкера, — с рейда шли. Устали, а тут еще собаки нас малеха потрепали. Мы и решили на Свалке переждать ночь, вооот. Зашли в депо значит, там многие кто с рейда идут отдыхают, костер развели, нуклиды немного беленькой вывели. И тут из темноты к нам перец выруливает! Говорит, мол, так и так, ранен я мужики, можно у вас тут обогреюсь, да рану перевяжу.

Мужичок отхлебнул из свой грязноватой посудины.

– Ну, а мы что, мы сталкеры правильные, нельзя раненого от костра гнать. Бурый мне и говорит — пускай греется человек, что нам сто грамм да места жалко, а, Грач? Грач это я значится. Ну и я ему отвечаю, что нет, не жалко, пускай греется. Мы ему стопарик налили, он посидел, руку перевязал, то ли ножом кто полоснул, то ли кабан клыками распорол, мы особо не спрашивали, не наше это дело, в Зоне то оно же как, меньше знаешь, крепче спишь. Он рану значится обработал, выпил с нами, куском хлеба не побрезговал, а потом встал и говорит — пора мне мужики, а вы завтра загляните в трубопровод. И ушел.

Мужичок показал пальцами, как именно он ушел. Даже у его пальцев походка была неуверенная.

– Ну мы утром решили заглянуть, а что почти по пути, и в общем не зря, нашли там неплохой хабар, а так ведь почти пустые с рейда шли. Но это нам вот повезло, — он с грустью посмотрел на опустевший стакан.

Гекат среагировал быстрее всех наполнив емкость.

— Так вот, о чем это я, а, говорю это нам повезло, а вот Дымарь со своей отмычкой голову сложили, повстречав этого супчика. Уж чем они ему не глянулись не знаю. Вроде бы ровные бродяги, ни мародерства за ними не замечено, ни разбоя, но порешил их. Вот так-вот оно.

Грач допил из стакана и собрался уходить.

— А как он выглядел? — Беда решила узнать побольше.

— Да как-как, — сталкер задумался и снова пододвинул стакан Гекату. — бродяга как бродяга, плащ темный, капюшон, лицо худощавое. В темноте то разбери особо, руки жилистые, вены видать, высокий, повыше меня, наверное, будет. А меня сама видишь, не обделили папаня да маманя росточком.

Сталкер гордо выпрямился.

– Не скажу больше, девка, обычный он. Да и каждый, говорят, свое видит, потому и пускают к костру. Кто видел крепкого парня в куртке с капюшоном, кто старика в шапке по самые брови да с бородой, а кто как. Мы вот увидели мужика высокого да худого, в плаще. Но и шарахаться от каждого-то не выйдет. Ежели он, то все равно не сбежать, а так если нет, то зачем человека зря гнать-то.

Гекат отдал Грачу початую бутылку и посмотрел на Нюту.

— И что думаешь?

— Думаю, что нам пора поужинать и спать идти. Завтра вечером народа будет больше, разделимся и послушаем, о чем люди толкуют.

— Профессор советовал… — начала Мейрав.

— В рейде командую я, или ты уже запамятовала? А я говорю – разделимся и послушаем разговоры. Все, отбой.

Беда первой поднялась и направилась наверх, где уже были сняты комнаты.

Много нового они не узнали и на следующий вечер. Так, обрывки историй о том, что странный сталкер просит помощи или просто погреться, а потом, по одному ему ведомым причинам или подсказывает где найти стоящий хабар, или же ложит почти всю группу в считанные секунды. Поняв, что большего в баре они не узнают, Беда приняла решение выдвигаться на Болота. Благодарно Мулу на прощанье перед выходом, она и Мейрав с Гекатом покинули «Под хвостом».

Болота были затянуты зеленоватым, дурно пахнущим туманом. «Да что ж это за аномалии то такие», – подумала девушка, натягивая противогаз. В прошлый раз как-то поменьше этой дряни было или это после Выброса аномалии такими активными стали. Впрочем, было немного не до этого, нужно было двигаться вперед, а еще как-то решить вопрос с надоедливой израильтянкой. Она уже порядком раздражала, но поговорить с Гекатом наедине как-то не выходило, Мейрав вечно крутилась рядом.

Но возможность представилась быстро. Хулейман двинулась вперед, а Нюта притормозила и сунула в руку мужчины листок, в котором предлагала поговорить наедине. Для этого требовалось заманить Зулю в домик Саныча. Дорогу она не помнила, но надеялась, что Мул того предупредит и дед сам найдет их небольшой отряд.

Бармен и правда, оказался понимающим и уже через пару часов, на привале, к ним вырулил дедок. Причем так тихо, что даже мадам военстал его не услышала.

— Што ж гэта Вы тут як на пікніку, вас так мутант зжарэ, а вы і не заўважыце, —раздался знакомый, слегка скрипучий голос. — Вы такія смелыя ці проста дурныя? — продолжал балагурить Саныч, ничем не показывая, что они с Бедой знакомы.

Хулейман подскочила как ужаленная и вскинула автомат.

—Ты пукалку то пакладзі, я чалавек добры, мясцовы. Іду, гляджу моладзь адпачывае, думаю дай запрашу пагуляць, а то даўно людзей не бачыў.

— А по-русски вы выражаться умеете? — поинтересовалась сталкерша.

— И по-русски можно, но я все как-то больше сам с собой гутарю, потому и привык к родной мове. Так что, заглянете к старику? Я вас настоящими белорусскими драниками угощу.

Посовещавшись группа решила, что поговорить с местным жителем будет не лишним и все дружно отправились по уже знакомой для Беды тропинке за дедом, который болтал без умолку, рассказывая, что после Выброса аномалий развелось, не продохнуть.

В доме их и правда ждали натопленная жарко банька и драники, с жирной сметаной, и откуда только он все это берет посреди Зоны. Пока Мейрав смывала пот, Нюта рассказала Санычу и Гекату о том, что услышала в лаборатории.

— Такие вот дела. Не знаю как, но от этой попутчицы я бы предпочла избавиться.

Гекат согласно кивнул, кому же хочется становиться подопытным. Саныч задумался.

— Есть у меня одна мысля … — дед договорить не успел, из парной вышла раскрасневшаяся Зуля и упала на лавку, благодарно беря из рук старика кружку с брусничным морсом.

— Как заново родилась, знаете вы славяне толк в банях, — отпив кисловатого напитка, она отставила кружку. — А вам тут не страшно одному — вот так жить, а тем более теперь, когда по болотам Гибрид шастает? — решила не терять времени даром военсталша.

— Та я его уже видал, чего мне его боятся. Он приходил как-то, в баньке тоже парился, морса попил, спасибо сказал да и ушел. Я человек не злобливый, дурных помыслов не имею, мне его боятся нечего, — усмехнулся Саныч.

— Даже так? — Зуля от таких новостей подалась вперед. — Расскажите, так интересно!

— Та неча тут рассказывать. Вечер уже был, слышу стучится кто-то, вышел, мужик стоит, в плаще, говорит пусти отец погреться, дождь идет, продрог весь. А я что, я погутарить сама видишь, люблю, пустил его. Баньку истопил, он помыться сходил. Морса моего попил, картошки на сале поел, поблагодарил, встал и ушел, — Крумкач улыбнулся и со стуком опустил свою кружку на стол. — Ночевать останетесь или же дальше пойдете?

— Чего ночью по Болотам бродить, утром уже двинемся, — решила за всех Беда. Ей не терпелось поговорить с Санычем без всех, а то, что он придет, она не сомневалась.

Зуля широко зевнула, прикрывая рот рукой, — и правда пора в койки.

Нюта удивилась, что Саныч выделил им с Хулейман общую комнату, она ведь надеялась с ним поговорить. Но еще больше удивления вызвало появление Крумкача среди ночи. Она показала глазами на спящую Мейрав.

Дедок с усмешкой рассказал, что после его форменного морса она проспит до утра и ее даже ядерный взрыв не сможет поднять, после чего пригласил девушку в свой кабинет. Там их уже ждал Гекат. Саныч присел в кресло и разложил на столе какие-то схемы.

— Не знаю даже с чего начать. Пожалуй, сперва расскажу о том, чем является на самом деле Манок. По сути это симбионт, мутант мимикрик живущий внутри аномалии. Ну или это и есть аномалия, паразитирующая на мутанте, я еще точно не разобрался. Мимикрик может изменять свою форму, цвет и поведение в зависимости от окружающей среды.

– Он вообще любую форму может принимать? – спросил Гекат.

– Та погоди ты! Это не просто морфологическая адаптация. Это сложный процесс, в котором участвуют не только физические параметры, но и психоэмоциональные реакции. Одним из наиболее интригующих аспектов мимикрика является его влияние на психику человека. Мои личные исследования показывают, что под воздействием этого симбионта изменяется не только само восприятие, но и эмоциональное состояние. Представьте аквариум с рыбой, которая меняет цвет в ответ на настроение своих хозяев. Это наблюдение заставляет задуматься: а что, если мимикрик способен не только отражать эмоциональное состояние, но и усиливать его?

– То есть? – озадачилась Нюта.

– То есть, он может создать у людей чувство спокойствия, уюта и безопасности, или наоборот: тревоги, страха и беспокойства. Симбионт аномалии и мимикрика может становиться катализатором для глубоких психологических изменений. Представьте, что в результате длительного контакта с ней у человека начинает формироваться новая система восприятия реальности. Мимикрик может оказывать влияние даже на коллективное бессознательное, создавая эмоциональные ответы, которые могут быть как объединяющими, так и разделяющими.

Дедок откашлялся.

— Теперь касаемо Сургута. Мимикрик смог проникнуть в его ДНК в тот момент, когда он отталкивал тебя от аномалии. Он поранился о сук и в аномалию попал с кровоточащей раной. И вот в этот момент, через кровоток и проник мимикрик. Сейчас объясню, как это работает.

Саныч разложил на столе зарисовки структуры ДНК.

— Мимикрик способен влиять на генетический материал человека через механизмы гематогенного переноса. Механизм, который я называю «геномной ассоциацией», предполагает, что посредством взаимодействия с кровью мимикрик может интегрировать свои генетические коды в человеческое ДНК. Как это происходит? В редких случаях, когда мимикрик оказывается в непосредственном контакте с кровеносной системой человека, его информационные молекулы могут начать процесс экстракции, встраиваясь в экзогенные участки человеческого генома. Этот процесс может быть связан с механизмами редактирования генов, такими как CRISPR, которые обеспечивают высокую точность в инсерции генетического материала.

Взгляд Геката постепенно становился расфокусированным. Он явно уже утерял нить разговора. Заметив это, Саныч стал говорить более конкретно.

– Таким образом, можно утверждать, что после подобного воздействия человек получает целый ряд новых возможностей. Среди них способность считывать эмоциональное состояние окружающих на уровне эмоциональной перцепции. Развивается некий вид «эмоционального резонанса», который позволяет воспринимать не только чувства, но и скрытые намерения собеседника. Кроме того, на основании генетических модификаций увеличивается пластичность внешнего облика человека.

Дед взял долгую паузу. Дождавшись, пока Гекат и Беда сосредоточатся и выкажут внимание, он продолжил.

– То есть, человек становится способен изменять свою внешность в ответ на социальные сигналы, что является результатом эпигенетических изменений, вызванных мимикриком. А отсюда же и решение: помочь или наказать, принимаемые Сургутом. И пока он еще не научился управлять эмоциями, которые в нем вызывают те эмоциональные спектры, которые он чувствует от собеседников.

Гекат и Беда задумались над словами Сергея Александровича. Выходило, что происходящее с Сургутом это результат мутации, из-за которой он по сути не управляет сам собой.

— А исправить это как-то можно? — задала Нюта вопрос, который волновал ее больше всего. От волнения она аж покусывала губы.

— Представьте, что каждая мутация, каждая аномалия в ДНК — это не просто ошибка, а своеобразный отпечаток времени, в который животное или растение адаптировалось к его вызовам. Однако в случае с изменениями у Сургута я заметил, что некоторые из мутаций его генома начинают вести себя иначе. Они не только фиксируют изменения, но и словно отражение в кривом зеркале, создают новые уровни. Такие изменения больше не поддаются обычным методам редактирования.

Саныч сосредоточенно покачал головой, вспоминая что-то.

– Я пытаюсь с ним работать, но каждое внесенное мной исправление порождает массу новых мутаций, которые затрудняют восстановление к «нормальному» состоянию. Ну представьте себе, что у вас есть книга, исписанная разными чернилами, и вы хотите стереть одно слово и заменить его другим. Но как только вы стираете его, на его месте появляется новое слово, написанное другим почерком и имеющее новый смысл. И чем больше мы пытаемся вмешиваться, тем больше мы теряем контроль.

Дед вздохнул.

– Я видел, как этот процесс становится самоподдерживающимся. Аномальные явления порождают новые аномалии и в конце концов объект, который мы пытались модифицировать, становится совершенно новым существом, непредсказуемым и загадочным. Таким образом, возвращение к исходному состоянию становится не просто затруднительным — оно становится невозможно!

Нюта подалась вперед, желая что-то спросить.

Но! – воздел палец дед, – я могу адаптировать его психику так, чтобы она справлялась с тем потоком информации, который поступает на эмоциональном уровне и стабилизировать вспышки агрессии.

Дед закончил и поднялся.

— Все, надеюсь, вы хотя бы примерно поняли, с кем, или с чем мы имеем дело. На этом пока закончим, пора отдыхать, подниматься вам рано.

Беда, придя в комнату, некоторое время лежала, глядя в потолок и переваривая услышанное. Что-то в рассказе Саныча она упускала, что-то очень важное. То, что могло помочь разгадать эту загадку и возможно помочь Сургуту.

Видимо, погруженная в свои мысли, она заснула, так как очнулась от того что её трясла за плечо Хулейман.

— Подъем!

«Чертовы жаворонки, ну почему нельзя дать человеку поспать!» – с этими мыслями Беда перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову. Но тут же была безжалостно стянута на пол за ногу.

— Да встаю я, встаю… — она потерла глаза и села, осматривая комнату сонным взглядом, который упал на будильник. Из горла вырвался стон. Твою ж мать, пять утра, да она издевается! О чем тут же было поведано Мейрав.

— Кто рано встаёт, тот… — бодро начала еврейка.

— Раньше помрёт! — закончила за неё девушка.

Мейрав ничего не ответила, поджала губы и вышла из комнаты, а Беда принялась одеваться. Сон всё равно был испорчен, да и не даст ей никто поспать, скоро выходить.

Саныч вызвался проводить их до окраины топи, а там и до базы Чистого Неба было рукой подать.

Наскоро перекусив, группа двинулась вслед за дедком по выложенной им гати. Туман вроде как стал прозрачнее и уже не так резал глаза. Мелкий дождь разогнал гнус, что не могло не радовать, каждый знал, чем чревата встреча с этими мутированными насекомыми.

Вдали слышалось хрюканье кабанов, подвывали собаки, всё как обычно. Но что-то тревожило идущую сразу за Санычем Беду. Ощущение того, что за ними следят, не покидало её от самого дома старика. Если бы это был Сургут, она бы почувствовала, думалось ей. А здесь, взгляд казался изучающим, проникающим под кожу.

Доведя их до сухого места дед попрощался и отправился в обратный путь.

Агропром

— Странный он какой-то, — нарушила молчание Мейрав, глядя на удаляющуюся фигуру старика. — Вам не показалось, что он что-то скрывает? Странный старик, — повторила она.

Беда, не оборачиваясь, бросила в ответ:

— Отшельник, живущий бобылем. Конечно, он покажется странным. Кто в здравом уме рискнёт тут жить, да ещё и один? Только сумасбродный старик. А ты говоришь, что он какой-то не такой. Ты же посреди болот не поселилась.

— Я слышал легенду про Болотного доктора, — подал голос Гекат, поправляя рюкзак на плечах. — Он тоже жил один на болоте, но странным никому не казался. Лечил всех, даже мутантов. Он с ними даже дружил.

— Думаешь, дед тоже наслушался легенд и возомнил себя таким доктором? — хохотнула Хулейман, её голос звучал скептически. — Думаешь и с Гибридом дружит?

— Возможно, — пожал плечами Гекат. — Зона часто сводит людей с ума. Кто ж знает, что там в голове этого старика. А Гибрид, про то не скажу, кто знает.

Мейрав задумчиво кивнула, но в её глазах читалось сомнение. Старик, которого они встретили на краю болота, действительно вёл себя подозрительно. То ли он просто боялся их, то ли действительно что-то скрывал. Но выяснить это практически невозможно, не пытать же его. Вдруг и правда просто очередной сумасбродный старик. Таких не только в Зоне полно.

— Ладно, — прервала разговор еврейка, устроив автомат на груди поудобнее. — Нам своих загадок хватает. Нужно зайти к Чистым, может, они что рассказать смогут. Эта братия, как и учёные, очень любят всякие загадки разгадывать.

— Ты правда думаешь, что они чем то помогут? — с сомнением спросила сталкерша.

— А кто, если не они? — ответила Зуля, ускоряя шаг. — У них информации больше, чем у кого бы то ни было. Да и связей хватает.

Беда и Гекат кивнули, к Чистым так к Чистым.

— Кстати, — вдруг сказала еврейка, — а вы заметили, как он на меня посмотрел?

— На тебя? — удивилась Беда.

— Да. Как будто испугался. Может, конечно просто показалось, — пожала плечами Мейрав. — Но в Зоне ничего просто так не кажется, — тут же мрачно добавила она. — Лучше держать ухо востро.

— Да вот такие были, я тебе говорю! — руками показывал Хрюк, снова распинался на свою любимую тему. Одобрительный хохот перекрыл его слова. Как бы ни был Хрюк неопрятен сам, но его рассказы вызывали отклик немудреной сталкерской аудитории.

– Корма тоже у нее была - воот такенная! Ну чисто бразильянка, говорят, там от таких дуреют. Я сам хоть и не бразилианец, но в душе так чистый Диего! — продолжал размахивать руками Хрюк. – Мы-то с мужиками как увидели, не поверили, что нам столько счастья привалило!

— Ну он брешет малька, поменьше всё было, но вполне добротное! — но новый взрыв смеха и улюлюканья донёсся от соседнего столика.

Беда покачала головой, тут они ничего не узнают. Ну какая «Баба-Гибрид», что они несут! Но Мейрав решила остаться и послушать сплетни. Как раз вон группа вернулась, которая вроде как с мутантом повстречалась.

— Да это просто баба бюрера приходила, а вы и рты поразинули! Баб то давно не видели, вам теперь и пень Дженифер с попес! — подначивал мужичок с большим, пористым носом.

— Так вы его того, этого мута то, аль он вас? А то ведь говорят, что это мужик, так может, все наоборот было? — раздался ещё один гогот из угла.

Компания рассказчиков уже начинала злиться на аудиторию. Они ждали триумфа, мол, ничего себе, мутанта видели, да еще в таком виде, а живы остались! Но все знали Хрюка с Жгутом и верить их рассказу явно никто не собирался, а только зубоскалили над ними и искали нестыковки.

Обстановка понемногу накалялась и Гекат решил поговорить, пока не начался мордобой. Подсев к троице «счастливчиков», он протянул руку, — Здорово, бродяги. Так говорите, вы Гибрида видели? Взаправду?

Неподдельный интерес к их рассказу развязал языки, наконец-то хоть кто-то искренне заинтересовался тем, что они говорили.

— Ну, я ж говорю, — почесав шрам над бровью, решил начать с начала Хрюк. — Сидим мы, отдыхаем, костерок развели, прозрачной на два пальца налили. Тут шорох в кустах. Жгут, — он кивнул на сидящего рядом мужика. — сразу за ствол схватился. Спрашиваем значит, кого несёт. А оттуда голос женский, заблудилась я, мол, мужики, пустите к костру.

Жгут отхлебнул пива и отставив стакан, чуть наклонился к Гекату, обдавая его запахом чеснока, давно нечищенных зубов и пота.

— А мы бабу уже месяца три не видели. Как тут не пустишь! — он мечтательно закатил глаза. — Ну значит пригласили мы её к костру. Выходит из кустов на свет, — он перешёл почти на шёпот, — краля! Ну всё то при ней, все, воооот такенные, я тебе говорю! — он снова начал размахивать руками, — я дар речи потерял, как увидел!

— Верно братан говорит, мне такие ни то что в Зоне, на Земле не встречались, — опять подключился к разговору Жгут.

— Ну и дальше-то чего? — при этом Гекат постарался незаметно отодвинуться. Амбре, исходившее от сталкеров было невыносимым.

— А че дальше. Ну присела она, мы и ей налили. Тушняка на хлеб положили, она выпила, закусила. А потом… Вот как в тумане всё! Вообще муть какая-то, со мной даже от самой дешевой сивухи такого не было! Но очнулись мы все без портков, без рюкзаков с хабаром и стволов. Фью! – Он огорченно присвистнул. – Насилу до своих вот дошли. Вот до нитки обобрала проклятая мутантка!

— Да брешут они! — раздалось от соседнего стола. — Нажрались небось, да уснули, а в это время кто-то умный по тихому их вещички то и прибарахлил.

— А может ты тогда, а? — подскочил Хрюк. — Раз всё так знаешь, может ты нас обнес, а?

Обстановка снова развернулась к махачу. Гекат подхватил спутниц и вытащил из на улицу.

— Ну, что думаете? Мутант с них порты поснимал или правы всё-таки мужики, белка их посетила?

Мейрав намотала на палец прядь коротких волос.

—Да нет, вряд ли Гибриду их портки нужны. А значит, ничего нового мы тут не узнаем. Переночуем тут, значит, а утром выдвинемся в сторону Агропрома.

Гекат, поднимаясь к комнатушкам, обернулся к спутницам:

— Так как вы думаете, кто ж это всё таки был? Мутант или белка?

Беда, шедшая позади, хмыкнула:

— А может, это и не мутант вовсе был? Может, просто какая-то шустрая сталкерша решила их обчистить? В Зоне всякое бывает.

— Ну, знаешь, — усмехнулся Гекат, — если это была сталкерша, то она явно знает, как обращаться с такими вот «Диего». Хрюк и Жгут — не самые легкие цели для обмана хоть и кажутся простачками.

Мейрав пожала плечами:

— Кто бы это ни был, нам это не поможет. Мы ищем Гибрида, а не бабу с большими… эээ… аргументами.

Гекат фыркнул:

— Ну, если она действительно такая, как они описывают, то, может, и стоит её найти. Хотя бы ради интереса.

Беда засмеялся:

— Ты серьёзно? Мы тут за Гибридом гоняемся, а ты предлагаешь искать какую-то мифическую «бразильянку»?

— А что? — парировал мужчина. — Может, она знает что-то полезное. Или хотя бы расскажет, как так ловко обчистить сталкеров.

Мейрав покачала головой:

— Хватит болтать ерунду. Давайте лучше найдём место для ночлега. Завтра рано вставать.

Гекат кивнул:

— Ладно, ладно. Но если вдруг эта «бразильянка» действительно существует, я первый спрошу у неё, как она умудрилась оставить Хрюка без порток.

Беда рассмеялась:

— Только смотри, чтобы она и тебя не раздела. А то потом будешь, как Хрюк, всем рассказывать, что это был Гибрид.

— Ой, да заткнись уже, — буркнул Гекат, но в его голосе слышалась улыбка.

Мейрав, уже направляясь к ближайшей двери, бросила через плечо:

— Если вы двое закончили, то я пойду спать. А вы можете тут продолжать мечтать о «бразильянке».

Гекат и Беда переглянулись и, усмехнувшись, последовали за ней.

— Ладно, — сказал Гекат, догоняя Мейрав. — Но если мы всё-таки встретим эту «бабу-гибрида», я первым с ней поговорю.

— Только не забудь потом рассказать, как она тебя обчистила, — поддразнила Беда.

— Ох, заткнись уже, — засмеялся Гекат, и троица направилась в комнаты.

— Ну как можно было не заметить эту чёртову ветку?! — Беде хотелось затряхнуть Мейрав.

— Я не заметила!

– А глаза тебе зачем даны?! В потолок ими лупить? — девушка выдохнула и отошла к стене небольшого помещения, где они отсиживались уже час. За толстой бронированной дверью бесновались четыре здоровенных кровососа, которых разбудил треск попавшей под ногу еврейки ветки. — Нет, ну как ее можно было не заметить! — она снова завелась.

— Я тебе говорю, не было её там, когда я ногу ставила…

— А потом она из воздуха появилась видимо, да?

Гекат примирительно поднял руки.

— Брейк, дамы. Нам сейчас не ругаться нужно, а думать как выбираться будем.

Час назад они спустились в катакомбы под Агропромом. Профессор сказал, что где-то там есть тайник, в котором лежат какие-то очень важные, по словам Янпольского, документы. За ними то они и шли.

За очередным поворотом они увидели четырёх кровососов, застывших в анабиозе. Иногда такое случалось, когда тварь оказывалась заперта долгое время без еды и тепла. Если это продолжалось очень долго, то мутант просто погибал, но в Зоне даже самая глубокая нора обычно посещаема, пусть и нечасто. Вот и эти видимо застыли в ожидании неосторожного путника. Но если мимо них пройти тихо, то они и не заметят.

Группа, прижимаясь к шершавой, слегка влажной от конденсата стене, двинулась мимо кровососов.

Мейрав уже час казалось, что за ними кто-то следит. Вот и сейчас она спиной ощутила чей-то взгляд и она резко обернулась. Опять никого. А когда опустила ногу, под ней неожиданно громко треснула ветка. В тишине подземелья треск показался просто оглушительным, раздался рев, от которого задрожали стены и мутанты начали приходить в движение. Люди тоже. Бросившись прочь от очухавшихся мутантов, они уже не скрывались, несясь по узкому коридорчику.

Гекат заметил толстую, бронированную дверь и с натугой открыв её, впустил девушек и потом залетел внутрь и сам. Визщащий штурвал крутился в его руках с бешеной скоростью, отрезая от кровососов. Те грозно урчали и царапали дверь, пытаясь достать желанный обед из железной коробки. Беда чувствовала себя килькой запертой в банке, переведя дыхание, она повернулась к Мейрав.

— Ты что, охренела, совсем не смотришь куда идешь? — накинулась она на еврейку. — И что прикажешь теперь делать?

— Я смотрела! — парировала та.

— Куда ты смотрела? На задницу Геката? — Нюту трясло от злости.

— Там ничего не было, я ничего не видела!

— Как можно было не заметить эту чёртову ветку?! — Беде хотелось затряхнуть Мейрав.

— Я не заметила! А глаза тебе зачем даны?! В потолок ими лупить? — девушка, все еще тяжело дыша, отошла к стене небольшого помещения, где они заперлись. За толстой бронированной дверью бесновались четыре здоровенных кровососа, которых разбудил треск попавшей под ногу кривоногой еврейки ветки.

— Нет, ну как можно было не заметить! — снова завелась она.

— Я тебе говорю, не было её там когда я ногу ставила!

— А потом она из воздуха появилась видимо, да?

– Подождите, – попытался остановить их перепалку Гекат. – Да замолчите же!

– Что?? – обернулась к нему Беда, найдя новую цель, чтобы выплеснуть свои эмоции.

Гекат примирительно поднял руки.

— А почему это мы от них драпанули? – спросил он.

– Ну как почему… – снова завелась Беда, но осеклась. А действительно, чего это они так ломанулись от четверки несчастных кровососов? Она задумалась, потом нехотя выдавила из себя: – Мне почему-то стало страшно. Очень страшно. Сейчас я не понимаю, почему, но тогда была только одна мысль: бежать от них, иначе конец.

Гекат вопросительно посмотрел на Зулю.

– Мне показалось, что на нас рушится потолок и мы вот–вот погибнем, если не сбежим, – неохотно сказала она. – И вообще показалось, что… А стрелять там было бесполезно, надо было бежать.

– Вот и мне что-то такое почудилось, – покачал Гекат головой.

– Я ничего не понимаю, – сказала Беда, постепенно успокаиваясь. – Нас было трое против четверых, покрошили бы мы этих несчастных кровососов…

– Я вспоминаю, – перебил ее Гекат, – один сталкер мне рассказывал нечто подобное. Мол, некоторые подвиды кровососов, выходя из голодного анабиоза, способны испускать наведенный ужас. Он объяснял это каким-то инфразвуком. Тогда я ему не поверил, а похоже, зря. Похоже, вот на такого мы и нарвались.

– Допустим, – сказала Зуля. – Но возвращаться туда я не намерена!

Гекат согласно кивнул, да и Беде сильно не хотелось открывать дверь, надежно отрезавшую их от коридора. Умом она понимала, что там только четверка обычных мутантов, но эмоционально казалось, что снова открыть эту дверь, это как растворить врата в ад.

Тогда давайте думать, как выбираться будем, — Гекат осмотрел помещение.

Ни окон, ни других дверей не наблюдалось. Как выбираться и правда было непонятно.

— А мы сейчас дверь приоткроем и отдадим им эту слепошарую, — Беда кивнула в сторону Зули. — Они отвлекутся и...

— Никого мы отдавать не будем. Всё, дышим спокойно, фильтруем слова… — договорить ему не удалось.

— Гекат, ты гений! Точно, фильтруем. Здесь должна быть система фильтрации воздуха. По ней мы и свалим. Ищите люк. Внимательно ищите! — последнее было камнем в огород Хулейман.

Панели декоративного потолка лаборатории за давностью времени обвалились и рассыпались чуть ли в труху. Остатки изодранных труб вентиляции свисали с арматуры, как толстые и неаппетитные змеи.

– Вон шахты, – кивнул Гекат в угол помещения. Хулейман стала всматриваться в пол.

– Вентиляционные шахты, а не угольные, овца, – презрительно фыркнула Беда. – Они на уровне потолка делаются.

Под потолком, действительно, виднелось два квадратных отверстия, заросших неопрятной плесенью, но достаточно широких, чтобы туда мог проползти на коленях рослый человек.

– Давайте туда вон тот шкаф подтащим, – скомандовал Гекат. Скрежеща железом по полу, они дотолкали проржавевший лабораторный шкаф под выход вентиляции. Лезть в поросшую слизью дыру никому не хотелось.

– Ты первая, – мотнула головой Беда, адресуясь к Зули. – Кто нас сюда загнал, тот и выход проверяет.

Еврейка одарила ее злобным взглядом: – Ты теперь до конца жизни будешь ко мне цепляться из-за этой сраной ветки?

– Адекватность – мое второе имя, – Беда ей сладко улыбнулась. – А первое имя – «Не».

Мейрав передернула плечами и осторожно полезла по зашатавшемуся шкафу в дыру.

– Тут разветвление, налево и направо, куда ползти? – невнятно спросила она сверху.

– Направо. Налево как раз коридор, в котором муты нас ждут – не дождутся.

Дергающиеся ботинки Зули исчезли в дыре.

– Я следующая, а ты сзади нас прикрывай, хорошо? – сказала Беда Гекату. – Кто его знает, кто в этих шахтах живет.

Гекат кивнул и поудобнее перехватил автомат. Беда по шкафу полезла в дыру вслед за Зулей.

Путешествие по воздуховодам оказалось долгим и утомительным. Цепляясь одеждой за торчащие острия саморезов, сворачивая не туда, они постепенно доползли до магистрального, большого воздуховода, по которому уже можно было идти пригнувшись. Каким же наслаждением было встать с истерзанных колен! Дошли до нагнетающего вентилятора, прикладами и ножами сбили или расковыряли винты. Уже не опасаясь шума, ногами выбили вентилятор наружу и выглянули с четырехметровой высоты.

– Ну вот он, Завод. Дошли наконец-то, а то ползли неизвестно куда и неизвестно зачем, – с облегчением сказала Беда.

На воле

Оставалось спуститься и добраться до цеха, где они отдыхали в прошлый раз с Сургутом и Пчихом. Вспомнив рыжего балагура, девушка печально вздохнула. Затем вновь посмотрела вниз.

— И как слезать будем? — обернулась она к Гекату.

Тот пожал плечами. Верёвку никто из них не прихватил, в Зоне они как то обычно не нужны, но вот сейчас ой как бы пригодилась. Прыгать вниз тоже не хотелось, Агропром в последнее прямо-таки кишел собаками. Пока будешь приходить в себя, тебя запросто немного погрызут. Хотя, их же трое, двое вполне смогут прикрыть, но шума все-равно будет много.

С этими мыслями Беда решила прыгнуть первой. Девушка замерла на краю воздуховода, её пальцы сжали металлический край так сильно, что суставы побелели. Три метра вниз — не так уж много, но в Зоне каждый шаг мог стать последним. Она бросила взгляд на своих спутников, которые стояли позади, готовые прикрыть её, если что-то пойдёт не так. Внизу, в полумраке, виднелся бетонный пол, покрытый слоем пыли и обломками. Где-то вдалеке слышалось урчание псевдособак, но сейчас это заботило её меньше всего. С такой высоты она никогда не прыгала, да и боялась она этой чертовой высоты.

— Ну, поехали, — прошептала она себе под нос.

Беда глубоко вдохнула, почувствовав, как холодный, сырой воздух Зоны заполняет её лёгкие. Сердце колотилось, но она знала, что медлить нельзя, иначе не прыгнет, не хватит решимости. Секунда — и она оттолкнулась от края, её тело на мгновение зависло в воздухе, словно невесомое. Ветер свистнул в ушах, а желудок подкатился к горлу. Девушка согнула и напрягла колени, чтобы смягчить удар .

Приземление было жёстким. Ноги согнулись, амортизируя падение, но всё равно удар отдался по всему телу, заставив её вскрикнуть. Беда покатилась вперёд, пытаясь погасить инерцию. Встала на колени, отряхивая руки от пыли. Боль в ступнях была резкой, но терпимой. Сталкерша оглянулась, чтобы убедиться, что не переполошила окрестных мутантов, но вокруг было тихо.

— Всё в порядке, — негромко крикнула она вверх, стараясь говорить как можно тише, но так, чтобы её услышали. — Прыгайте, я прикрою.

Поднялась наконец, держа автомат наготове и отошла в сторону, чтобы освободить место для следующего. Её дыхание ещё не успело выровняться, но она была готова к бою, если это понадобится.

Второй к краю железного короба подобралась Мейрав. Эта прыгнула гораздо лучше, видно, хорошая подготовка имелась. Она бросила быстрый взгляд вниз, оценивая расстояние и поверхность, затем оглянулась на Геката, кивнула ему коротко, словно говоря: "Всё под контролем".

— Я пошла.

Она сделала шаг назад, затем резко двинулась вперёд. Её прыжок был лёгким и грациозным, словно она не падала вниз, а летела. Беда даже залюбовалась, тем как легко дался еврейке этот прыжок. Та приземлилась на полусогнутые ноги, словно кошка. Удар был мягким, почти бесшумным. Она тоже покатилась вперёд, гася инерцию, и встала на ноги одним плавным движением, даже не потеряв равновесия.

— Всё чисто, — сказала она, оглядываясь по сторонам.

Мейрав отошла в сторону, освобождая место для мужчины и заняла позицию, чтобы прикрыть товарищей. Её дыхание было ровным, а лицо спокойным. Подмигнув слегка бледной Беде, она кивнула Гекату и отвернулась.

Мужчина свесился вниз на вытянутых руках и легко соскочил вниз. Просто и незамысловато. Беда даже почувствовала себя на фоне своей командой самой неуклюжей. И это несмотря на все ее тренировки, которыми она гордилась! Она оглянулась по сторонам, постаралась, чтобы голос ее походил на командный, но неожиданно для себя хрипло скомандовала:

– Мейрав, проверь территорию слева. Гекат, правый фланг держи. Я пошла вперед, – и двинулась к зданиям Завода.

На Заводе, отдохнув на том самом месте, они снова выдвинулись вперёд. Достать документы не вышло – вся подземка была забита кровососами. А терять группу профессор пока не хотел, а потому отправил их в “100 рентген”, послушать новые сплетни. Туда-то они сейчас и направлялись.

По дороге, на удивление, не встретили ни одного патруля. Несмотря на то что они ещё и изрядно на шумели при выходе. Стайка молодых слепышей хотела ими подзакусить, но легла под ливнем из пуль.

Беда поежилась, вспоминая те эмоции: боль, растерянность, страх и злость. Она до сих пор не понимала как именно ей удаётся чувствовать мутантов, но это происходило постоянно. Кроме случая в подземке. Сперва они спали, а потом адреналин перекрыл чужие чувства, оставив лишь свои.

Еврейка шла молча, но постоянно озиралась, будто ждала нападения. Она уверяла всех что видела там, под землёй, человека в чёрном плаще.

Беда покачала головой, привиделось небось, а она панику вон развела. Ствол из рук не выпускает. А ещё спец якобы крутой. Ну–ну. Она посмотрела женщине в спину и сплюнула. Хулейман раздражала её с каждым днём всё сильнее, так и хотелось всадить в её бок нож, о чем она шепнула Гекату. Но тот попросил её не торопиться и не подставлять себя.

И теперь Беда ждала удобного случая избавится от так надоевшей ей еврейки, но случай так и не подворачивался. А потому приходилось терпеть и делать вид что всё нормально.

За этими мыслями она и не заметила, как они добрались до границы с Дикой территорей, местом где стоял завод Росток и бар “100 рентген”. А значит скоро отдых, горячая еда и даже постель с ведром воды.

Ноги сами понесли её вперёд чуть быстрее. И вскоре вся их честная компания уже расположилась за одним из столов, предварительно сделав заказ у Бармена.

Ходят слухи

— Да честно, вооот такого тогда словил, килограмм на сто пятьдесят! — горячился лысый сталкер за соседним столиком.

Его собеседник, невысокий коренастый мужичок в потертой кожанке, явно не рыбак, отказывался принимать условия игры.

— «Вооот такой», — передразнил он лысого, — тебя б самого слопал и не подавился, так что хорош брехать. В Припяти сомы такие, что не ты, а они тебя ловят.

Зуля поняв, что речь о рыбалке, тут же потеряла к ним всяческий интерес. А вот беседа за столиком слева была интереснее.

— И тогда он как бросится! — вещал уже изрядно набравшийся парень. — И как башку ему оторвёт начисто! Ну, кровища во все стороны, этот орет, та визжит. Вообще трындец был, Гудрон!

— Вот прям так взял и оторвал? Голову-то просто так не оторвешь, ну сам подумай. Там же мясо, кости, — начал спорить Гудроном.

— А вот что тут поделаешь, взял, значит, и оторвал! Лапищами своими. У него же сила там дикая, он же не человек вовсе.

— Даа, башку оторвать, это ж надо какая мощь-то, — цокнул языком тот. — Такую б да в доброе дело. Мутантов вон валить например.

— Так он и сам, ик! — пьяно икнул парень, — того. Мутантище поганый, нелюдь.

«Так–таак», – Хулейман про себя самодовольно улыбнулась. Кажется они напали на след!

— Но он не простой мутант, как вот в Зоне, а импло… тьфу, инол… да чтоб тебя! — выругался Штырь, пытаясь произнести какое-то явно сложное для него слово. — И-на-пла-нет-ный! — наконец выговорил он по слогам. — Там еще три части вроде про него снято, но я пока не смотрел.

Зуля чуть не выругалась вслух с досады. Оказывается, они кино обсуждали. Она снова прислушалась к обрывкам разговоров, что долетали со всех сторон. Лениво ковыряясь в тарелке, она выделяла из доносившихся разговоров то, что могло им пригодится. Её взгляд скользил по лицам сталкеров, каждый из которых был занят своими историями, спорами или делился воспоминания. Женщина не вмешивалась в разговоры и не заводила их со своими спутниками, лишь изредка поправляла свою куртку, чтобы скрыть ствол, висящий на поясе. Её внимание то и дело переключалось с одной группы на другую, но она оставалась в тени, наблюдая и слушая.

— Не, ты мне не гони. У Сидоровича цены — просто грабёж средь бела дня! — возмущался пьяный сталкер с большим носом, стукнув для убедительности кулаком по столу. — Взял вот Батарейку для детектора, да? А он с меня как содрал? Чуть ли не последние кровные ему отдал! Будто бы он сам, с-скотина, лично в ходку ходит и своим потом и своей кровью арты добывает.

— Ну а куда ты денешься? — пожал плечами его собеседник, потягивая из потертой фляжки. — У него монополия, браток. Не нравится — иди в Зону, сам ищи. Только вот вопрос: вернёшься ли?

— Да уж, спасибо нахрен, — усмехнулся тот. — Я лучше уж переплачу, чем эти твари в Припяти меня на куски порвут.

Беда издали усмехнулась, наблюдая за еврейкой, строившей из себя Джеймса Бонда. Зуля слегка наклонила голову, чтобы лучше слышать разговоры и застыла в неподвижности. Её глаза скользнули к другому столику, где двое обсуждали жизнь за Периметром.

— Гриш, а вот помнишь, у меня тачка была? — мечтательно произнёс сталкер в кепке, разглядывая потолок. — Ну, которая «Волга», синяя, красавица.

— Конечно, помню. Мощь машина, конечно. Хотя и жрет бензин как не в себя, но блин, красава! Умели в совке делать. Ну и где она у тебя сейчас? — спросил Гриша, поправляя ствол на спинке стула.

— А все, в Зоне осталась, — вздохнул тот. — На выезде со Свалки наехал на Трамплин. Двигатель заглох, колёса в воздухе... А я их только что новые поставил! Ну а в итоге, пришлось бросить, я сам тогда еле ноги унёс.

— Блин, жалко тачку, — покачал головой Гриша. — Сейчас такую на ходу и не купишь. Хотя, чё там, машина — это железка. Главное, сам живой ушел. На чём-нибудь другом ещё покатаешься. Тоже может на СССР-вском. На ЗИЛе вон!

Хулейман чуть улыбнулась уголком губ, но тут же снова сделала своё лицо невозмутимым. Гекат, закончив нехитрый ужин уже поднялся и собрался уходить, Беда отправилась следом. Внимание подслушивающей Зули привлёк молодой сталкер, который хвастался своей девчонкой. «Наивный еще мальчик, совсем не испорченный», – подумала она.

— А у меня, братва, девчонка в Лиманске ждёт, — хвастался сталкер с хитрой улыбкой. — Сказала, что пока я в Зоне бабло зашибаю, она мне верна и будет ждать. За мной приехала, в новый бар. К Темным устроилась.

— Верна, говоришь? — засмеялся его напарник, поправляя ремень. — Да уж, верна, как слепыш. Ты глянь, сколько тут таких, как ты, шляются. И каждый, небось, так же думает, что она ему верна.

— Да ты чё, — парень нахмурился. — Она не из таких!

— Да ладно, ладно, верю, — примиряюще улыбнулся напарник. — Хорошая девчонка, раз сказала, что дождется, да еще и поближе приехала. Только смотри, как бы тебе с Зоны не возвращаться с пустыми руками. А то вдруг и правда, она верная окажется – а ты лошара.

Еврейка слегка покачала головой. Она подошла к стойке, чтобы оказаться поближе к другим разговаривающим. Коренастый мужик, тоже в кожанке, который что-то горячо обсуждал с собеседником, покосился на нее, но ничего не сказал и вернулся к собеседнику.

— Вот этот новый охранник, который в баре работает, он чё, тоже из сталкеров что ли? — интересовался коренастый.

— Который? С татухой на руке? — уточнил его собеседник.

— Ну да, тот самый. Морда здоровенная.

— Да нет, он просто вроде охранник. Хотя кто их знает, — задумчиво произнёс тот. — В Зоне каждый второй — сталкер, а каждый первый — прикидывается, что нет.

— Не, если он тут работает, то точно не сталкер, — решительно заявил коренастый. — Иначе бы знал, что у Сидоровича цены — просто развод и не уговаривал бы к тому сходить.

— Ага, — засмеялся собеседник. — Только не говори ему этого, а то ещё в бар не пустит.

Ни один из болтунов так и не заговорил про Гибрида. То ли тот затаился и его подзабыли, то ли его так боялись, что даже не упоминали. Внимание Зули привлёк сталкер с седыми висками, который внушал собеседнику что-то философское.

— А я вот думаю, — размеренно и веско говорил сталкер, — что в Зоне всё как в жизни. Понимаешь, всем нужно разное. Кто-то ищет славу, кто-то — деньги, а кто-то — просто приключения.

— А ты сам что ищешь? — поинтересовался его напарник, продолжая чистить ствол.

— Я? — задумался тот. — Да я, брат, ищу, где бы цены пониже да жизнь по-спокойнее. Просто пожить хочется, но и чтобы иметь возможность своими руками достаток добывать. И чтобы всякое говно чиновничье не указывало, как мне жить и что делать.

Зуля тихо вздохнула. Это будет сложнее, чем она думала, ну что ж. Она терпелива. Она подождет. И Зуля торчала в баре до самого вечера, но так ничего полезного и не услышала.

Раздражённая неудачей, она поднялась наверх и с размаха зашвырнула куртку на кровать. Та шлёпнулась о матрас, подняв небольшое облачко пыли. Беда уже спала, или делала вид, что спит. «Разбери поди эту чёртову девку», — с недовольством подумала Хулейман.

Присев на койку, панцирная сетка которой тут же провисла под ней, тихо скрипнув, Мейрав достала КПК. Экран устройства слабо светился в темноте, отбрасывая голубоватые блики на её усталое лицо. Пальцы быстро пробежали по клавишам, набирая сообщение профессору.

Ответ пришёл почти сразу, но настроение у Янпольского, судя по тону послания, было далеко не радужным.

«Опять ничего?» — писал он, и Хулейман почти слышала его ворчание. «Сколько можно топтаться на месте? Завтра выдвигайтесь в сторону Янтаря. В бункере вас ждёт мой знакомый. Он даст наводку.»

Хулейман вздохнула, её пальцы на мгновение замерли над клавишами. Она хотела написать что-то вроде "Мы стараемся", но передумала. Профессор не любил оправданий.

«Поняла» — коротко отписала она и выключила устройство.

Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь ровным дыханием Беды. Хулейман откинулась на койку, чувствуя, как усталость накрывает её с головой. Завтра снова в путь, снова поиски, снова риск. Но другого выхода не было, она привыкла выполнять контракты.

Хулейман закрыла глаза, пытаясь отогнать тревожные мысли. Янтарь, бункер, наводка... Всё это крутилось в голове, как карусель. Но постепенно мысли стали путаться и она погрузилась в беспокойный сон.

Ей снилось, что её преследует фигура в тёмном плаще. Почти невидимая в тенях, она будто бы сливалась с окружающей тьмой. Это был не человек, а что-то большее. Призрак. Легендарный Чёрный сталкер, о котором так любят рассказывать местные у костра, пугая новичков.

Он шёл за ней по пятам, не спеша, выискивая удобный момент, чтобы напасть. Его шаги были бесшумны, но она чувствовала его присутствие — холодное, давящее. Еврейка металась по постели, её лицо искажалось от страха. Тихо стонала во сне, словно пытаясь вырваться из кошмара.

Беда, разбуженная её стонами, недовольно поморщилась. Она накрыла голову подушкой, пытаясь заглушить звуки.

— Никакого покоя от этой бабы, — прошептала она себе под нос, чувствуя, как раздражение поднимается в ней накатывая волнами.

Но сон так и не вернулся. Промаявшись до рассвета, девушка первой спустилась вниз. Утро встретило их дождём. Мелкий, назойливый, он стучал по крыше бара. Беда потянулась, чувствуя, как каждая мышца в её теле ноет от усталости.

Чуть погода, группа собиралась. Наскоро выпив непонятный суррогат, который бармен с гордостью называл кофе, они начали готовиться к выдвижению. Напиток был горьким и оставлял после себя странное послевкусие, но хотя бы согревал.

— Двигаем в сторону Ростка, — коротко бросила Мейрав, проверяя снаряжение.

Беда кивнула, натягивая плащ. Дождь за окном не обещал ничего хорошего.

— Ты как? — спросила сталкерша, шнуруя ботинки покрепче и переводя взгляд на еврейку.

— Ничего, — коротко ответила та, избегая взгляда.

Девушка пожала плечами, у неё не было желания разбираться в чужих заботах. Через несколько минут группа выдвинулась. Дождь хлестал по лицам, превращая дорогу в грязное месиво. Беда шла в середине группы, держа руку на автомате. Впереди маячила фигура еврейки, её плащ развевался на ветру.

Росток

Пройдя покосившиеся, протяжно скрипящие на ветру ворота завода, группа остановилась, осматриваясь. Дождь почти прекратился и можно было скинуть капюшоны, которые закрывали угол обзора. Тут, как обычно, было тихо, лишь изредка доносилось бормотание зомби. Этих-то мертвяков тут было с избытком, но это, по большому счету, мелочь. А вот если нашуметь, то мог кто и покрупнее притащиться — посмотреть, кем бы тут подзакусить.

Закуской становиться не хотелось никому, а потому троица двигалась медленно, по очереди осматривая всё впереди, чтобы случайно не нарваться на ту же ходячую мертвечину и не спровоцировать ее. Медлительные, но упрямые зомбари были способны переполошить всю округу, а вот отбиться от стаи снорков даже втроём – будет непросто.

Поменяв автоматы на ножи, они зашагали вперёд. Если мертвяк без огнестрела, то и ножа вполне хватит, а укусы их только в кино страшные. На деле главное — сразу перевязать и обработать, чтобы заражения не было. А вот зомбарем не станешь, проверено многими сталкерами. Иначе тут зомбаки плодились бы со скоростью прибытия сталкеров в Зону..

Гекат тихо бурчал себе под нос, что девушки плохо почистили оружие перед выходом, что надо как следует следить за вооружением, спасающей бойцу жизнь, в общем, ничего нового не говорил. Он в целом был весьма неразговорчивый, если это не касалось чего-то, у чего имеется ствол, курок и патроны. А вот про автоматы, пистолеты и пулемёты он мог говорить часами, строча словами, как тот же пулемёт Максим, который, по его словам, был главным изобретением девятнадцатого века.

— Эй, Гекат, — шепотом окликнула его одна Мейрав, — может, хватит бурчать? Мы тут не на стрельбище и не в казарме. Стволы почищены, чего ещё тебе надо?

— Ага, — буркнул тот в ответ, не отрывая глаз от тени, что шевельнулась впереди. — Только если зомбарь на нас нападёт, не жалуйся, что затвор заест или патрон перекосит.

Девушка фыркнула, но промолчала. Она знала, что спорить с Гекатом бесполезно, особенно когда он в своём режиме «оружейного гуру».

Тень оказалась просто тенью и троица двигалась дальше, стараясь не шуметь. Зомби, бродящие по территории завода, были не самой большой проблемой. Хуже было то, что рядом с ними могли оказаться и более опасные твари — например, Кровососы или тот же Контролер. Но пока всё было спокойно.

— Вон там, — прошептал Гекат, указывая на стену полуразрушенного цех. — Там должен быть вход в подвал. А из него можно по коллектору выйти у самого Янтаря.

— Ты уверен? — спросила его Беда, скептически оглядывая здание.

— Конечно, — ответил он, доставая КПК и открывая карту. — Вот смотри, тут у меня всё отмечено. Когда пометки делал – не помню, да и зачем я их ставил – тоже. Но точно мои. Наладонник то мой.

— Ладно, — согласилась она, пожимая плечами. — Только давай без шума, – добавила она, особенно намекая на это Мейрав.

Они подошли к цеху, стараясь не привлекать внимания. Трое едва живых зомби не обратили на них внимания, тихо раскачиваясь в одном им известном ритме. Дверь в подвал, когда-то крепкая и прочная, теперь покосилась и почти рассыпалась, вися на одной петле. Гекат осторожно отодвинул её, пропуская девушек и группа вошла внутрь.

Тут было гораздо темнее, чем снаружи, пришлось включать фонари. Их лучи выхватывали из тьмы обломки станков, ржавые трубы, остатки какой-то конвейерной ленты, краны… Следы давно минувших дней и величия некогда огромной страны, осваивавшей космос и атом. Хотя они сейчас и бродили как раз среди последствий этого «освоения», но другого пути у человечества не было, если оно хотело выжить и развиваться. Только вот, судя по последним событиям, оно этого не хотело.

— Вон там, — снова прошептал Гекат, указывая на люк в полу. — Нам туда. Спуск в коллектор под этим люком.

Первой спустилась Мейрав. Она осмотрелась, её глаза быстро привыкали к полумраку. Убедившись, что всё чисто, она махнула рукой наверх, подавая сигнал остальным.

Беда и Гекат тоже спустились вниз. Под ногами похрустывали крысиные кости и другой мелкий мусор, оставшийся с тех времён, когда это место было обитаемо. Мигали аварийные лампы, которые, несмотря на годы, продолжали работать, отбрасывая тусклый красный свет на стены, покрытые плесенью и граффити от проходящих тут сталкеров.

— Сколько лет прошло, а они всё работают, — пробормотал Гекат, глядя на одну из ламп.

— Не радуйся, — отозвалась Беда. — Это значит, что тут до сих пор есть энергия. А где есть электричество из ниоткуда, там и аномалии.

Они двинулись вперёд по бетонной кишке, в которой гулко отдавались их шаги. Их тени, растянутые и искажённые, возникали и пропадали на серых стенах. Воздух был тяжёлым, с запахом сырости и тления.

Завернув за очередной поворот, они столкнулись нос к носу с парой десятков зомби. И откуда только взялись то!

— Чёрт! — выругалась Мейрав, её рука мгновенно потянулась к оружию. Твари были медлительны, видимо давно уже тут стояли, но это не отменяло их опасности. Толпой зомби могли затоптать небольшую группу.

Зомбаки, в основном со сгнившей кожей и ввалившимися пустыми глазницами, замерли на мгновение. А затем, с протяжным стоном, они двинулись вперёд.

— Назад! — крикнул было Гекат, но было уже поздно.

Мейрав выхватила нож, её глаза сверкали в полумраке, и рванулась вперед.

— Держись ближе, — бросила она Беде.

Гекат, не теряя времени даром, сорвал с плеча автомат и открыл огонь. Звук выстрелов оглушительно разнёсся по коридору, эхом отражаясь от стен. Один из мертвяков рухнул на пол.

— Их слишком много! — крикнула Мейрав, понемногу отступая назад.

— Не дрейфь! — рявкнул Гекат, перезаряжая оружие. — Главное стоять! Если побежим назад, они нас задавят!

Беда, сжав нож в руке, тоже бросилась вперёд. Её движения были выверенными, сейчас не время для паники — каждый удар попадал в цель. Но зомби продолжали наступать, их иссохшие руки тянулись к живой плоти.

— Гекат, прикрой! — крикнула Беда, отбиваясь от одного из дохляков и пытаясь вогнать тому лезвие ножа в череп.

Мужчина на секунду замер, потом сорвал с пояса и бросил в толпу зомби зажигательную гранату. Взрыв осветил коридор и несколько мертвяков рухнули на пол, охваченные пламенем.

— В сторону, — окликнул он сталкерш. И тут же добавил: — Двигаемся вперёд!

Троица, пользуясь моментом, рванула в узкий проём между мёртвых тел, отбиваясь ножами и прикладами.

— И это только начало, — пробормотала Мейрав. Её голос звучал хрипло, одежда вся была в ошметках мертвечины.

— Тогда нам стоит приготовиться, — ответил Гекат. — Вдруг впереди ещё много таких сюрпризов. А мы ещё и нашумели, пригласили всех, так сказать, к обеду, — криво усмехнулся мужчина.

Беда на ходу перевязала прокушенную почти насквозь руку. «Ну и зубищи у них», – подумала она и вколола антибиотик из автоматического иньектора.

– Удобная, между прочим, штука, — сказала она вслух между делом.

Гекат и Мейрав согласно кивнули.

Троица стояла перед старой Жаркой. Аномалией, которая, казалось, пылала вечным огнём. Её пламя лизало стены туннеля, оставляя за собой чёрные полосы копоти. Воздух вокруг был горячим и даже на расстоянии чувствовалось, как жар обжигает кожу. Затихала она лишь на пару минут, а потом снова ввысь устремлялся поток пламени. Странная была аномалия, обычно они сами собой не срабатывали.

— Ну и дела, — пробормотал Гекат, почесывая голову. — Как эту штуку обойти?

— Можно назад вернуться, — предложила Мейрав. — Сквозь зомби пройдем, поднимемся наверх, обойдем по поверхности и поищем другой вход.

— Примета плохая, — тут же отрезал мужчина, его голос был твёрдым. — Возвращаться — это к беде. В Зоне так не делают.

Все замолчали, в Зоне действительно старались верить в приметы. Здесь, где каждый шаг мог стать последним, как ни странно, но суеверия часто оказывались последним, что помогало выжить.

— Значит, — вздохнула еврейка, — надо как-то мимо неё пройти.

Они продолжали стоять, размышляя. Жарка была коварной аномалией, её пламя могло вспыхнуть в любой момент и тогда шансов спастись не оставалось. Но идти назад никто не хотел. Обычно Жарки горели определённый отрезок времени, и можно было легко рассчитать, когда можно прорваться во время паузы. Но эта вела себя странно.

— Может, попробовать обойти по краю? — предложила Беда, указывая ножом на узкую полоску у стены, куда пламя, казалось, не доставало.

— Рискованно, — покачал головой Гекат. — Одно неверное движение, и всё.

— А если бросить что-то, чтобы разрядить её? — предложила Хулейман. — Может, она среагирует.

— Попробуй, — согласился сталкер с еврейкой, хотя в его голосе слышалось сомнение.

Та достала из рюкзака полупустую банку и бросила её в сторону аномалии. Банка пролетела через пламя и Жарка на мгновение вспыхнула ярче. Затем снова успокоилась и тут же загудела вновь.

— Не сработало, — констатировал Гекат. — Хотя обычная бы затихла хоть на немного. Странная она. И мне это не нравится.

— Тогда что? — развела руками Бела. — Будем стоять тут, пока не сдохнем от голода?

Мужчина задумался. Его глаза скользили по стенам, по полу, по потолку. Он искал что-то, что могло бы помочь.

— Подождите, — вдруг сказал он. — Видите там, в углу?

Они посмотрели туда, куда он указывал. В углу тоннеля, почти незаметный, была небольшой разлом в стене, как раз чтобы протиснуться не слишком крупному человеку.

— Если пролезть туда, возможно получится обойти её, — предположил Гекат. — Обычно за стенами коллекторов есть ходы, для обслуживания системы.

— А если именно тут его нет? — скептически скривилась Мейрав. – Или в нем еще хуже?

— Лучше попробовать, чем стоять тут, — ответил тот. — Если нет, тогда придётся возвращаться. Но лучше бы он был.

— Вот ты тогда и пойдёшь первым, — буркнула еврейка.

Они подошли к трещине. Она была узке, чем казалась издали, но вроде бы в неё вполне можно было вползти. Гекат скинул рюкзак, снял разгрузку и броню и первым прополз внутрь. Трещина, или скорее «шкуродер», как оказалось и впрямь вела в тоннель для обслуживания. Через несколько метров он выполз с другой стороны и увидел нужную дверь технического прохода, ведущую обратно в коллектор. Жарку можно было обойти.

— Ну вот, — облегчённо крикнул он девушкам. — Тут есть проход! Давайте!

Зуля и Беда точно также разоблачились, по очереди, пропихнули все снаряжение в щель, где его вытаскивал Гекат. Затем извиваясь, словно змеи, полезли сами, обдирая локти и колени. Вскоре очутились по другую сторону стены, выломали проржавевшую дверь и вышли к Жарке, но уже с другой стороны.

Аномалия бесновалась сильнее, будто почуяв, что законная, как ей казалось, добыча смогла ускользнуть.

Янтарь

Передохнув и даже пообедав, ибо как правильно сказал Гекат: – Аномалия аномалией, Зона Зоной, а приём пищи должен быть по расписанию, – группа наконец двинулась дальше. На удивление, они прошли остаток пути без всяких приключений на тыловые посадочные места.

И вот наконец новый люк, над головой новые, точнее старые, шаткие ржавые скобы – и наконец они на поверхности. До Янтаря оставалось всего ничего, меньше трехсот метров, так как вылезли они у самой насыпи старого железнодорожного моста. Оставалось пройти под мостом, обойдя несколько Жарок. Видимо, Зона решила их всё же поджарить, подумалось Мейрав. Но тут аномалии были не первый год, проход между ними был давно обозначен. Даже после Выброса Жарки не меняли своё положение, словно прикованные оставаясь там, где и были. Открыв КПК, еврейка рассматривала карту. Сталкеры скрупулезно отрисовали маршрут, по которому она и двинулась первой.

Остальные, держась за ней в паре метров, шли след в след за ведущей. И вот наконец, перед ними раскинулся котлован старого озера. С небольшого пригорка был отчётливо виден бункер Учёных: хорошо бронированная большая бетонная коробка, стоящая на западной окраине локации. Позади бункера блестело болото, а к северу от озера виднелись остатки одноимённого завода. От болота поднимался зеленоватый туман: испарения от множества аномалий "Кисель", которыми кишело это место после того, как озеро пересохло.

— Главное — ни на кого не нарваться, — коротко бросила Хулейман и бодро зашагала в сторону бетонной коробки, на ходу что-то печатая в наладоннике.

Гекат переглянулся с Бедой и отправился следом. Девушка тоже не стала стоять на месте и начала спуск, лишь поудобнее перевесила автомат, мало ли что, нужно быть наготове. Еврейка шла быстро, но не забывала посматривать по сторонам и подмечать аномалии. Их тут было немного, но кто знает, когда под ногой, в жухлой траве сверкнёт разряд Электры или увидишь яму Комариной плеши.

К своему удивлению, добрались они до бункера без каких-либо происшествий. Видимо военсталы, ответственные за охрану территории, действительно хорошо зачистили местность. Даже захудалого мертвяка на пути не встретилось. Это было необычно для Зоны, но никто из них не стал жаловаться. Лишь раз им показалось что они видели движение за старым, стоящим на кирпичах ЗиЛом. Но то оказался ветер, треплющий чью-то старую курку забытую на дверце.

Да Беда немного задержала группу глядя на то как в Карусели зарождается артефакт. Сперва она заметила странный вихрь из пыли, перьев и листьев. Такие иногда рождаются на проселочных дорогах, где ветер подхватив песок рождает воронку. Аномалия подхватила летящую мимо неё ворону или ворона. Девушка их не особо различала. Затем, затянула в самую середину своего вихря. Раскрутила ту будто центрифуга в стиральной машине, раздался хлопок и птичка разлетелась на мелкие кусочки. Которые сперва бешено крутились по спирали, замедляя свой полёт. А потом, потом капли крови, ошмётки плоти и перья начали собираться в комок. В центре аномалии что-то засветилось, замерцало и на свет появилась небольшая медуза. Артефакт конечно же забрали, что добру пропадать. Довольные собой дошли до бункера.

И вскоре они уже стояли перед разъехавшимися с тихим шипением гермоворотами, внутри их ждал неизменный бокс очистки. Без него попасть в святая святых было никак, за чистотой тут следили. Как только группа вошла, гермоворота снова закрылись и в помещении раздалось мягкое шипение. С потолка полились струи дезактивационного раствора, смывая с их костюмов радиоактивную пыль и грязь. Раствор имел лёгкий химический запах, а потому все стали дышать через раз, чтобы не напиться этой дряни.

— Ну, хоть тут спокойствие и порядок, — пробормотал Гекат, поднимая руки, чтобы раствор попал во все складки костюма.

— Молчи, — невнятно отозвалась Хулейман, — а то ещё заставят проходить процедуру заново.

Троица стояла под струями раствора, пока химический душ не закончился. Затем их обдули горячим воздухом, чтобы высушить костюмы, и проверили дозиметрами. Всё прошло без замечаний.

— Чистые, — объявил оператор через динамик. — Проходите.

Открылись вторые гермоворота, но уже внутрь, и их группа вошла в узкий светлый коридор. Стены, выкрашенные в стерильный белый цвет, под ногами слегка пружинит антистатический пол. Освещение было ярким, но не режущим глаза.

— Как будто в больницу попали, — заметил Гекат.

— Только без врачей, — усмехнулась Беда.

— Врачи тут есть, но боюсь, большая часть их лечения вам не понравится, — откликнулась еврейка.

Она шла впереди, внимательно осматривала коридор.

Геката не покидало ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Но когда он оборачивался, за спиной никого не было. Видимо, камеры, подумал он. Вскоре им навстречу вышел человек в зеленоватом лабораторном халате. И

Сумасшедший учёный

— Добрый день, граждане. Яков Аристархович Ягодка, — представился он. — Профессор в области кибернетики и социальной психологии. Широко известен в научных и общественных кругах. Конечно, не так широко, как мой брат Людвиг, который, к сожалению, метит в телезвезды, хотя с его внешностью и интеллектуальным уровнем… – профессор поправил очки. – Прошу проследовать сюда! — и он пропустил сталкеров вперёд, указав им на одну из дверей.

Внутри их ждал в целом типичный кабинет. С кучей графиков на стенах. Какими-то банками с частями тел мутантов в них. Рядами артефактов в прозрачных ящиках на полках. Рабочий стол был завален кипой бумаг.

— Господин Янпольский предупредил меня о вашем визите, — сообщил Ягодка, запирая дверь. Затем уселся в кресло за столом, чуть раздвинул бумаги и сцепил руки в замок. — Сейчас я попытаюсь объяснить, с чем вам предстоит столкнуться. К счастью, в моё и моих коллег распоряжение попал образец ДНК Гибрида.

– Случайность. Но какая счастливая случайность! — пояснил мужчина в ответ на вопросительный взгляд Зули. — Один из группы сталкеров дожил до того, чтобы перед смерть добраться до нас, вместе с ножом, которым он ранил мутанта и на котором сохранилась его кровь. Колоссальная удача, не правда ли? Ну да это мелочь, несущественная мелочь, перейдем прямо к делу. Ибо время дорого, а мое особенно.

Голос профессора приобрел лекторский тон. Он даже взял в руки указку и стал изредка постукивать ей по столу.

– Начнем с того, что общее представление людей о Зоне - в корне не верно. Мутанты, аномалии – да разве может это существовать само по себе, отдельно и не распространяться дальше? Немыслимо! Окружающий наш мир просто-напросто не действует таким образом!

Ягодка обвел указкой широкую область.

– Зона - это единый конгломерат. Единый организм, если хотите. Все в ней, мутировавшие люди, животные, грибы, рыбы, растения - буквально все не случайно, а работает воедино. В невидимом, иногда незаметном, но взаимодействии друг с другом. Да, пожирая друг друга, но и помогая друг другу! Служа единой цели. Служа Зоне, можно сказать. Это вам, надеюсь, сейчас стало понятно?

Воззрившись поверх очков, он оглядел по очереди всех трех сталкеров.

– То есть, Зона - это нечто вроде гигантского муравейника? – задумчиво спросила Мейрав.

Профессор иронично посмотрел на нее.

– Но тогда, где-то должна быть королева, которая всем этим управляет! – заговорил Гекат. – Получается, можно добраться до нее и...

Профессор тоненько, визгливо хихикал. Скорее даже «хик-хикал». Смеялся он долго, сняв очки, тыльной стороной ладони вытирая выступившие слезы. Отсмеявшись, снова надел очки и снова воззрился на группу.

– Значит, на такие примитивные мысли вас наводит то, что я озвучил?

– Ну, если вас слушать, то вы про это и говорили, – вступилась за Геката Беда. — Как иначе прикажете вас понимать?

– Не скрою, если быть честным, то были и такие версии у некоторые из моих, так скажем, "коллег"... Хотя врят ли их стоит называть коллегами, не тот уровень, чтобы им со мной ровняться. Хотя они, конечно, думают совершенно иначе, - все тише забормотал профессор. – Такие мелкие ничтожества только и могут, что договориться и подсидеть меня так, чтобы я вышел из научной группы. которая на мне одном и держалась. Это все, на что они способны в научной сфере, больше ни на что их ничтожные мозги…

- Профессор, - окликнул его Гекат. – Профессор!!! Вы отвлеклись от темы. А наше время тоже дорого.

- От какой темы? – злобно сверкнул на них глазками Ягодка. – Ах да. Вы, со своими умишками, тоже пытаетесь понять Зону. Впрочем это похвально, похвально. Но ваше время, оно ничего не стоит, не обольщайтесь. Вы лишь...

Он умолк, поправил очки и продолжил.

- Так вот! Конечно, Зона - это никакой не муравейник с королевой. Роевой тип разума тут вообще не при чем. Тут не существует каст, нет единого центра, который мутантов воспроизводит и которому они все служат. Здесь каждое существо - и важно, не только мутанты-звери и люди-мутанты, но и все остальные живые существа биотопа, все они самостоятельны. Это скорее симбиоз, биоценоз, где все зависят друг от друга. А так же от источников энергии и, что самое важное - от источников мутагенности. Которые и проявляются в виде так называемых "аномалий". И кстати, именно этим объясняется то, что зона имеет свои границы.

Ягодка снисходительно усмехнулся.

– Неужели вы думаете, что жалкие заборчики, построенные людишками, смогли бы удержать Зону, вздумай она распространиться шире? Смогли бы выстоять против мощи Зоны, этого великолепного, сильного, прекрасного механизма мутации и адаптации? – глаза его сверкали, в уголке рта показались капельки пены.

– Да Зона сметет все ничтожные потуги человечишек, даже не заметив! Через некоторое время Зона сможет распространиться на прилегающие территории, в масштабе стран, потом континента, а потом и всего мира! И для этого Зоне понадобятся те, кто понимает ее! Кто осознает ее высокую цель, кто понимает и осознает ее, можно сказать, душу, ее задачи. Но при этом является в ней над-высшим разумом, в отличие от бездумных мутантов! И взамен за это Зона дарует такому разуму бессмертие, она захочет сохранить его навсегда, да, навсегда!

Беда глазами показывала Мейрав и Гекату, мол, не мешайте психу, слушаем его. Терпим.

Профессор наконец успокоился и отпил воды.

– Единый разумный центр зоны... Этому разуму еще только предстоит появиться, а пока это просто некий адаптационный механизм. Если хотите - некий геном, бездумно, но воплощающий себя в новых и новых копиях, улучшающий их, развивающий. Но делающий это так же слепо, как делает генотип со своими носителями. Главным его механизмом воздействия, без сомнения, является Монолит. Но только одним из механизмов! Конечно же, все творения Зоны взаимодействуют, живут друг с другом в едином, прекрасном симбиозе. Сначала Зона ставила эксперименты на мертвой материи: анимировала зомби, наплодила кровососов…

Профессор ткнул указкой куда-то за пределы комнаты.

– Но, как выяснено, это оказалось тупиковые ветви эволюции. Они не хотели развиваться, а только жрать. Поэтому Зона начала создавать все более сложные организмы. Причудливые. Необычные! Обладающие совершенно неожиданными свойствами! Зона, как и эволюция на Земле, действует методом проб и ошибок. Вот только скорость ее действия выше в девятьсот тысяч раз. Хотя по некоторым оценкам, более чем в миллион, но эти оценки, стоит ли им верить, хотя если взять последние наблюдения... – снова забормотал он себе под нос.

– Профессор! – окликнула его Беда. – Так что же такое Гибрид?

– Гибрид? – Ягодка перевел на нее затуманенный взгляд, явно силясь вспомнить, что она тут делает и вообще кто такая. – Гибрид, это просто первый представитель новой ветви развития мутаций. Новый вид мутантов, раздраженно пояснил он. – Обладающий совершенно экстраординарными возможностями, которым еще предстоит развиться! Если экстраполировать его мутации по диаграмме предыдущей ветви, хотя стоит учесть и градиент спадания к периметру зоны Панова-Шухарта, но с другой стороны… А это идея! – он неожиданно целеустремленно рванул в коридор.

– Профессор! – крикнула ему вслед Мейрав. – Но Янпольский просил вас рассказать нам о Гибриде!

– Ах, да отстаньте вы от меня с этим недоучкой Янпольским, – крикнул профессор уже из коридора. – Мутант ваш Гибрид, ясно? Мутант! Просто мутант новой формации с новыми возможностями!

Профессор бесследно исчез где-то в переплетении коридоров и они снова оказались под контролем вежливой охраны. Поняв, что ничего вразумительного тут они больше не узнают, а с фанатиком спорить глупо, троица быстро покинула блок учёных. Их ждал Рыжий лес.

Нашли!

Группа, обойдя останки завода "Янтарь", вскоре вышла к границе Рыжего леса. Хотя шли они недолго, но мутантов вообще не было видно, а патрули, предупрежденные заранее, не обращали на них внимания.

Высокие ели и сосны, покрытые желтоватой хвоей, стояли почти неподвижно, лишь тихо поскрипывая на ветру. Воздух был густым, пропитанным запахом гнили и чего-то химического. Здесь, в этом лесу, стоило быть осторожнее, даже опытные сталкеры знали, что Рыжий лес — одно из самых опасных мест в Зоне. Тут водились в том числе и Химеры — странные, двухголовые порождения Зоны, идеальные убийцы. Группе численностью в три человека не стоило попадаться им на глаза, даже одной химеры хватило бы, чтобы положить всех. Бешеная регенерация, скорость и мощь делали их вершиной пищевой цепи.

Впрочем, тут хватало и других тварей — снорков, кабанов, псевдособак и кровососов, а в пещере можно было встретить даже полтергейст. Но самым страшным был, конечно же, псевдогигант. «И как только из курицы могло получиться вот это?!» — повела плечами Беда, вспоминая информацию из КПК о мутантах.

Мейрав, замыкающая шествие, снова почувствовала на спине чей-то пристальный взгляд. Ей стало настолько неуютно, что она поежилась. Но, как и всегда, едва она обернулась, за спиной никого не было, лишь тень мелькнула среди деревьев, словно дразня её.

— Опять, — прошептала она себе под нос, крепко сжимая автомат.

Настороженно озираясь, она хотела было окликнуть ведущего их Геката, но передумала. "Опять же высмеют", — подумала она. Хотя тут стоило быть всегда начеку. Но тень больше не появлялась и женщина решила наплевать на это.

— Ну их, сама послежу, — решила она, продолжая движение.

Лес был тихим. Не было слышно привычного рычания, урчания и визгов. Лишь в отдалении, где-то в Припяти, судя по направлению, раздавались тихие хлопки выстрелов. То ли Монолит зачистку проводит, то ли группа рисковых ребят на фанатиков нарвалась. Но это было не их дело, и поэтому никто не обращал на эти звуки внимания.

До цели их похода оставалось меньше километра. Столько дней шатаний по Зоне вымотали всех, но предстояло добыть артефакт, а потом отыскать Гибрида. И только тогда тогда они смогут позволить себе передышку.

Первая тварь вылетела неожиданно. Гекат только и успел, что отпрыгнуть в сторону, иначе сейчас уже бы лежал без головы.

Сверкнули битые стекла противогаза, раздался низкий, утробный рык. Снорк разбежался и прыгнул снова, но встретил очередь из автомата Беды. Мейрав подобралась ближе и прикрыла спину девушки.

— Держись! — крикнула она, перезаряжая автомат, который забыла проверить перед выходом.

Вторая тварь свалилась им практически на голову, с высокого дерева, где, видимо, сидела, затаившись на ветке. И вот тут, наверное, всё бы и закончилось.

Мейрав валялась на земле, выронив свой автомат. Гекат, который ревностно следил за оружием, дёргал какого-то чёрта заклинивший затвор. А Беда, напуганная таким стремительным развитием событий, просто стояла и в оцепенении смотрела, как к ней, по-крабьи перебирая конечностями, подбирается мутант.

Но тишину прошил звук СВД и крадущийся снорк отлетел метра на два с зияющей дырой в груди. Второй, нацелившийся утащить Мейрав, которая только начала шевелиться, рухнул на месте, лишившись половины башки.

Неожиданный помощник, впрочем, показываться на глаза не спешил. Гекат, наконец победивший железку, водил стволом из стороны в сторону. Беда тоже пришла в себя и пыталась отыскать того, кто так ловко справился с парой снорков.

— Кто там? — крикнул Гекат, но ответа не последовало.

Мейрав, мотала головой, прогоняя круги перед глазами, и думала о том, что она была права. Группу кто-то вёл. Но озвучивать это она не стала.

— Пошли, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Пока нам помогают, надо использовать шанс.

Группа насторожённо двинулась дальше. Лес вокруг них снова затих, но теперь они знали, что за ними следят. Кто бы это ни был, он явно не хотел их смерти, но в Зоне доверять нельзя никому. Даже если этот кто-то спасает тебе жизнь.

И тут мимо головы еврейки пролетел удачно брошенный нож. Она резко обернулась, в глазах у нее снова потемнело. – Видимо, сотрясение, – подумала она. Её сильно повело в сторону, она даже сделала пару шагов, и именно это спасло ей жизнь. Второй нож воткнулся бы прямо в висок.

На поляну среди деревьев вышел высокий мужчина.

— Сургут… — ахнула Беда, узнавая того по остатками амуниции. Но на себе Сургут больше не был похож. Крепкая когда-то фигура превратилась в жалкое подобие человека, он стал выше, намного худее, а лицо скрывал глубокий капюшон.

Мейрав пришла в себя быстро. Прячась за деревьями, она короткими перебежками двинулась в сторону мутанта. Её мысли лихорадочно работали, просчитывая варианты.

— Чёртов профессор, не мог дать пистолет для инъекторов! — мысленно ругалась она, подбираясь всё ближе. — И как прикажете мне его усыплять? Подойти и сказать: "Эй, мутант, не дергайся, сейчас тётя таки сделает тебе укольчик?"

Сарказм обычно придавал ей сил, но ситуация была на грани. Мутант, отвлечённый на Беду, не двигался, словно завороженный глядя на девушку. Мейрав знала, что у неё есть лишь несколько секунд, а потом он её заметит, и поэтому не теряла времени зря.

И наверное, ей бы всё удалось. Если бы не третья сила, так вовремя вмешавшаяся со снорками. Еврейка не видела, как упал будто подкошенный Гекат. Даже Беда, стоявшая чуть впереди мужчины, не услышала, как он рухнул на землю.

Фигура в чёрном плаще осторожно поймала его, опустила на землю и двинулась к Беде. Но тут девушка заметила Мейрав, которая уже заносила руку для укола.

— Суууууургуууут!!! — истошный крик Беды прозвучал неожиданно для всех.

Она заметила блеск в руке еврейки и решила, что та собралась убить Сургута. Крик заставил того, кто был её верным спутником, отшатнуться. Он споткнулся о корень под ногами, сбил с ног Мейрав и вместе с ней покатился по земле.

Дальнейшее сталкерша видела будто в замедленной съёмке. Сургут — точнее, то, что было им когда-то, — упал, уронил стоявшую сбоку от него женщину, вцепился в неё и в яростной схватке они покатились вниз по пологому склону. Небольшому, но этого хватило, чтобы придать им скорости.

— Мейрав! — крикнула Беда, но её голос потерялся в шуме борьбы.

Мейрав, пытаясь остановиться, чувствовала, как земля, мелькая, улетает из-под нее. Сургут, или то, что от него осталось, не смотря на свой истощенный вид, по прежнему был силён. Его когти впивались ей руку, но она не выпускала шприц.

— Отпусти! — крикнула она в порыве ярости.

Они катились вниз, сталкиваясь с корнями. Мейрав чувствовала, как её тело бьётся о землю, но боль отступала на второй план. Она знала, что если отпустит шприц, всё будет напрасно.

Наконец, они остановились. Еврейка оказалась сверху, её рука всё ещё была зажата в лапе мутанта. Она с трудом подняла голову и увидела, что Сургут смотрит на неё. Его глаза, когда-то человеческие, теперь были полны ярости и боли.

Она попыталась вырвать руку, неудачно повернулась и тут…

Тут сработала притаившаяся в траве Электра. Её голубоватые молнии разрядились во все стороны. В воздухе отчётливо запахло озоном. Разряды окутали барахтающиеся среди них фигуры. Нос Беды выхватил запах палёной плоти. Раздался громкий женский крик, рёв, нечеловеческий рёв мутанта и… всё стихло.

Беда хотела было броситься туда, но сознание вдруг окончательно померкло. И перед этим девушка успела почувствовать мягкий, но сильный удар ребром ладони по шее.

— Ну вот, всех и собрал… — довольно проговорил мужской голос из-под капюшона и чёрная фигура довольно рассмеялась.