"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36

Глава 1:

Вокруг меня была только темнота, сильно чувствовался запах мокрой земли, глины, тлена и ладана.

Движения были скованы. Я находился в каком-то замкнутом пространстве, как будто в коробке или деревянном ящике.

Я слышал рыдания — где-то наверху плакали люди. По мере того, как заканчивался воздух, голоса незнакомцев становились всё навязчивее. Появились какие-то новые звуки — лопаты копающей землю.

— Прости, Господи, сына своего Демида… — шептал взрослый мужской голос. — Прими его душу…

Воздух почти заканчивался, видимо сейчас или уже никогда.

Я сделал один глубокий вдох, и начал бить по крышке, отделяющей меня от остального мира. Удар. Еще один. Ещё удар. Почувствовал, как по руке пошла теплая кровь, видимо разбил костяшки. А что же с крышкой? Небольшая трещина, да и только.

Я стал царапать её, сдирая свои ногти о древесную плиту. Пытался бить ногами, но все также без какого-либо значимого результата. Воздуха оставалось всего на пару минут, что вводило меня в ещё большую панику.

Решил снова попробовать пробить её кулаком. Удар. Ещё удар. Вроде начинает поддаваться. Сделал большой вдох, а после последним ударом кулака, в который вложил все оставшиеся силы, почти без размаха, наконец-то пробил крышку.

Через полученное отверстие на меня посыпалась сырая земля. Ещё удар. Подключил к делу ноги, стало намного проще разбивать крышку. Туловищем, по пояс, уже вылез из ящика и стал пробираться наверх сквозь землю.

Уже практически весь на поверхности. Когда вылез, жадно сделал второй вдох. Резко, глубоко, словно вынырнул из-под воды, где находился слишком долго.

Первые чувства: тело холодное, в груди — пустота, лёгкие будто вспыхнули огнем от этого жадного глотка воздуха.

Я не понимал, кто я, где я и что вообще тут происходит.

От увиденной картины, у окружающих случился невероятный эмоциональный взрыв.

Барышни, с размазанной тушью на лице, смотрели на меня так, как будто увидели привидение.

— О, Пресвятая Богородица! — вскрикнула пожилая барыня и тут же упала в обморок.

— Он жив! — кто-то орал, словно только что начался апокалипсис и мертвые восстали из своих могил.

— Ведьма! Это ведьма его вернула! — визжал чей-то женский голос.

— Батюшка, спасите! — отшатнулся один пожилой мужчина.

— Да он же дышит… он ДЫШИТ! — другой голос, уже в панике.

— Он воскрес! Это чудо… Господи!!! Чудо!!!

Я выбрался из земляного завала и присел. Пока неуверенно, опираясь на руки.

Вокруг кресты, могилы, склепы. Так себе атмосферка для первых секунд новой жизни после смерти, скажу я вам.

Люди пятились назад, один мальчишка перекрестился так быстро, что чуть не вывернул себе пальцы. Бывает же.

Смотрел на свои руки и не узнавал их. Моложе, чище, с аккуратно подстриженными ногтями, хоть и местами содранными. Без привычных мне шрамов, ставших одним целым со мной.

Осмотрел себя повнимательней — костюм траурный, с каким-то неизвестным гербом на манжете.

Грудь очень сильно болела. Я не понимал, кто я…

Нет, я помнил, кто я был раньше. Последнее воспоминание — нас предали.

Жаль, что я понял это слишком поздно. До сих пор корю себя за это. Не доглядел, не предусмотрел… А должен был! Обязан!

Своим ассасиновским нутром я чуял, как гибнет мой отряд. Лучшие из лучших. Эти имперские твари всё же добрались до нас…

Но кто же я сейчас? Точно знал одно — это не моё тело.

— Демид?.. — хрипел мужик, высокий, с лицом, как у старого бывалого волка.

Он стоял передо мной на коленях. Смотрел в глаза и не верил тому, что видит.

— Сынок… — его голос дрожал. — Слава Богу… Ты живой…

А я смотрел на него и не знал, что ответить.

В голове все гудело, будто разум не догнал тело. Но ясно одно. Я был жив. Вновь.

И это время даже более чужое, чем-то, в котором я умер…

Секретная магия сработала в последний момент и я попал в новое тело, а этот мужик рядом, видимо мой новый отец.

Надо не подавать виду, чтобы никто ничего не заподозрил. Лишние проблемы мне были абсолютно ни к чему. Могли бы ещё подумать тогда, что это демон завладел телом, и сожгли бы меня на костре.

— Отец, я плохо себя чувствую, мы можем отправиться домой? — прошептал свои первые слова в новом теле.

Я понимал, что нужно избежать каких-либо длительных диалогов, пока не разобрался и не ответил себе на первичные вопросы: Кто я? Где я? И как мне попасть в Санкт- Петербург?

Повезло, что дорога от кладбища до поместья была не особо длинной и меня быстро отвели по прибытию в мои покои.

Первым делом стал рыться в бумагах на столе. И хоть моё зрение и было пока расплывчато, смог разобрать, что все документы подписаны одним и тем же именем: Демид Алмазов. Так, это уже что-то.

Дальше попытался рассмотреть себя в зеркало, но все было слишком мутно, понял только, что я достаточно молод.

В комнату зашел слуга, я немного дернулся. Он положил новую чистую одежду и сказал, что для меня готовят ванну с благовониями. Отлично, точно бы не отказался от купания.

Я разделся, ого а не плохих размеров приборчик у этого нового тела. Слуга проводил меня в ванную комнату, где я полностью окунулся в купель, с головой.

Пока лежал в теплой воде, пытался освоиться в новом теле и вел диалоги с прислугой, чтобы понять, куда я попал:

— А где мы находимся, любезный? — спросил я.

Слуга сильно удивился сначала, а потом видимо вспомнил, что перед ним человек, который только недавно вылез из гроба и ответил:

— В Екатеринбурге, господин! Вернее а области. В родовом поместье семейства Алмазовых.

Ага, понял. Значит в самую задницу империи меня закинуло. Местечко не из самых приятных, был я тут когда-то по заданию из моей прошлой жизни. Мне не понравилось.

После того, как я закончил водные процедуры, я вернулся в комнату и переоделся в чистую одежду.

Потом меня вызвал к себе отец на диалог. Я старался просто слушать и отвечать только «да» или «нет». Остальное было бы в тот момент лишним и могло выдать меня.

Прошла неделя после последних событий

Я проснулся за несколько минут до рассвета. Тело всё еще незнакомое, но уже под моим полным контролем. Мышцы пока слабые, движения чужие, но ощущение веса, ритма и центра тяжести — моё. Этого мне вполне достаточно, пока.

Сел на постели и перебросил ноги через край. Пол скрипнул под пятками. Спустился. Сделал пятьдесят отжиманий, не могу позволить моему новому телу быть в плохой форме.

Комната без особых излишеств: дубовая мебель, зашторенное окно, стоящий у стены сундук, и на стуле — аккуратно сложенная форменная одежда: длинный темно-синий сюртук, рубашка с высоким воротом, брюки, сапоги, перчатки. Не дорого, но всё выглажено и вычищено до блеска.

Узнал, что сейчас меня зовут Демид Александрович Алмазов. Младший сын захудалого дворянского рода. Восемнадцать лет от роду, рост метр восемьдесят, худощавый, волосы темные, растрепанные, по общим меркам я считался красавцем в нынешнее время. В этой жизни я — потомок древнего, но обедневшего рода.

В своей прошлой жизни я убивал людей за идею. Холодно, точно, незаметно и всегда без ошибок. Охота была моим основным ремеслом, и я был в этом очень хорош!

Я умер из-за того, что нас предали! Если говорить подробнее, много лет назад, в прошлой жизни, я принадлежал к старому ордену ассасинов. Мы управляли равновесием во вселенной и убивали всех, кто пытался сдвинуть чашу весов на свою сторону используя насилие и власть. Я никогда не нуждался в деньгах, если они у меня заканчивались, то спокойно мог обратится в орден и мне всегда выделяли нужную сумму. У меня было только две задачи: убивать во имя ордена и соблюдать Кодекс Ассасина.

Так вот, продолжим. Когда я и мой отряд отправились на последнее задание, мы столкнулись с предательством внутри группы. Один из наших захотел большего, чем быть орудием вселенной, и предал нас враждебному ордену магов, цель которых была истребить ассасинов и захватить власть в этом мире.

В последний момент я смог произнести секретное заклинание и спасти свою душу, когда тело спасти было уже невозможно.

И вот я тут. С момента моей смерти прошло уже тридцать лет, это я узнал из одной утренней газеты, которую каждый день за завтраком читал мой новый отец. Я знаю, рано или поздно враги придут за мной, поэтому мне нужно быть готовым к встрече и атаковать их первому, пока меня не заметили. А что лучше может подготовить к войне, как не обучение новой магии? У меня осталась память из прошлой жизни, несколько боевых техник ассасинов, а теперь я мог подкрепить их ещё и магией аристократов, адская смесь.

Я встал, подошёл к зеркалу. Молодое лицо, светлая кожа, темные, холодные глаза. Ни капли детскости, во взгляде читалась моя внутренняя дерзость.

На груди какая-то метка. Чёрная, чуть выпуклая, похожа на ожог. Ни одна книга по магии не знает таких знаков, но я чувствую, что она живая и как будто разговаривает со мной. Я не знал, откуда она и была ли она у прошлого владельца данного тела. Впрочем, мне было абсолютно все равно, что было до меня.

В дверь постучали. Спокойно, два коротких удара.

— Входи — сказал я.

Слуга вошёл, поклонился. Мужчина лет сорока, с усталым лицом и телом, привыкшим с самого детства к дисциплине и услужливости.

— Барин приказал напомнить: отправление поезда в столицу через два часа. В повозке — всё необходимое. Ваши вещи, академическая справка, рекомендательное письмо от господина Алмазова-старшего.

— Повозка готова?

— Ждёт вас у ворот, государь. Кучер осведомлён о маршруте прямиком на вокзал. Охрана в сопровождение назначена. По прибытии в Санкт-Петербург вас встретит представитель Академии.

Я кивнул. Он вышел. Без слов, без суеты. Как и положено прислуге.

Мне предстояло отправится на обучение в столицу. Возраст был подходящий. Отец был безумно рад, когда я предложил отправить меня на учебу в лучший ВУЗ страны — Столичную Академию Магии. Видимо его настоящий сын мало проявлял инициативы в реализации себя, поэтому глаза Алмазова-старшего так сильно загорелись, когда он услышал моё предложение.

Глупо было бы не воспользоваться такой возможностью. Решено. Я еду в Санкт-Петербург. К тому же, именно там я и умер, а значит искать моих убийц стоило начинать именно оттуда.

Я оделся очень быстро. Привычные движения — натянуть рубашку, подтянуть ремень, вложить в кобуру ножичек. Он здесь декоративный, как у всех молодых аристократов, но я сменил лезвие на боевое ещё на третий день, так будет надёжнее и спокойнее. Магии у меня пока нет, но если нужно — я вонзаю сталь в мягкое место под рёбра.

В большом зале поместья меня уже ждал воодушевленный отец в парадном костюме. Александр Михайлович Алмазов, пожилой мужчина. Отставной вояка, обедневший помещик, человек с лицом, на котором даже морщины идут по уставу. Его голос звучал, как пуля: четко, быстро и мимо всякой жалости.

— Запомни, сынок… — начал он свою прощальную речь — Ты Алмазов. Ты идёшь в Петербург не как мальчишка, а как мужчина и как дворянин. Академия даст тебе шанс. Схватишься — и станешь большим человеком на карте мира! Я в тебя верю!

Я ничего не ответил, только одобрительно кивнул. Не испытывал к нему таких же теплых чувств. Еще бы, я знал его всего несколько дней.

Во дворе повозка уже ждала. Сапоги цокали по булыжнику, кучер кивнул, и мы отправились на вокзал. Всё выглядело как обычная провинциальная поездка юнца в столицу.

На деле — я шёл вглубь самой Империи, к тем, кто держал магию, власть и смерть в одном сжатом кулаке.

Имперская Академия — это не просто школа, как казалось на первый взгляд. Это скорее политический фильтр и вербовочный пункт для юных магов-аристократов.

Для всех остальных я — обычный сын обедневшего дворянина из провинции, не больше, не меньше. Но внутри — я снова охотник и если сейчас в мире действуют другие правила, мне просто нужно изучить их, чтобы переписать по-своему и добиться своих целей. Повозка тронулась, и началась моя новая охота.

Колёса мягко заскрипели по булыжнику, кучер молчал, как и положено кучеру, знающему цену места, где сейчас трудится. Город ещё спал. В окна домов не пробивался солнечный свет, только фонари отбрасывали длинные тени.

Я устроился в углу повозки, откинулся на спинку и закрыл глаза. Ненадолго. Просто… позволил себе немного вспомнить. Тот город был не таким. Никакой провинциальной пыли, никакой сырости. Только мрамор, стекла и люди в чёрных плащах, которые не смотрят друг другу в глаза. Тогда целью был Маг огня, который знал слишком много про орден и грозился предать эту информацию огласке.

Я сидел напротив него в купе дирижабля, как обычный пассажир. В руках — газета, под курткой — миниатюрный штык, тонкий, как иголка

Мы парили сквозь ночь, а маг рассказывал что-то попутчику про политику, про милых дам, про жизнь и прочее. Стандартные разговоры случайных людей в моем прошлом.

Он смотрел в окно, когда мы остались с ним один на один и я вонзил оружие в него.

Совершенно без звука, использовал магию паралича и потом точно между рёбер, в самое сердце, как меня учили.

Он даже не закричал, просто выдохнул, как будто отпустил всё, а потом… Я поднес ладонь к его глазам, и они были… спокойные. Словно он всё знал и всё принял, как должное.

Я тогда вышел в общий коридор, смыл кровь с пальцев снегом с крыши у двери. Потом дождался, когда мы спустимся чуть ниже, чтобы спрыгнуть на импровизированным парашюте из плаща и уйти незамеченным.

Колёса цокали по мостовой, и я открыл глаза и вернулся в реальность. Новая жизнь.

— Барин, вокзал, приехали. — сказал кучер.

На вокзале было оживленно. Гул голосов, скрежет телег, шипение паровозов, и над всем этим — легкая истерика будущего поколения Империи.

Кто-то стоял рядом с родителями и мило общался.

Мать поправляла воротник сыну, отец отдавал в руки письмо с «важными наставлениями».

Кучер молча снял мои вещи с повозки — два сундука и дорожную сумку — и начал грузить их на платформу, с которой грузчики отправляли все в багажное отделение поезда.

Я не мешал. Хорошая прислуга не нуждается в лишних подсказках.

Когда закончил, он повернулся и коротко кивнул.

— Счастливого пути, барин.

— Спасибо. Давай аккуратнее на дорогах и не гоняй на поворотах, — бросил я.

Он ничего не сказал, лишь хлестнул поводья и тронулся.

Повозка уехала, оставив за собой тонкий след пыли и ощущение, будто в моей жизни начинается новый важный этап.

Я остался стоять чуть поодаль от остальной толпы, внимательно анализируя ситуацию.

Вокзал был просто огромным, словно это большой металлический кит.

Воздух был влажным после легкого дождика, и в нём также ощущался запах угля. Где-то впереди пыхтела «Ласточка» — один из немногих бронированных поездов, курсирующих напрямую к столице.

В нём были отдельные вагоны для учеников Академии, чтобы те не кошмарили своим присутствием остальных пассажиров.

Я провёл взглядом по окружающим меня лицам.

Вот парень лет семнадцати, в форме какой-то частной гимназии, нервно крутит перстень на пальце. Семейная реликвия, значит, из какого-то хорошего рода. Значит, будет считать себя умнее и важнее других, это уже читалось по его ехидной улыбке и толстой морде. С ним — слуга и строгий отец, переговариваются на полтона выше шепота. Видно, что воспитывали ремнем и строгими правилами.

Вот девочка — совсем юная, лет шестнадцати, в плаще на размер больше, с исписанной тетрадкой в руках. Никого рядом. Она совершенно одна. Пытаюсь рассмотреть, что же написано внутри. По-моему это стихи, ну судя по тем четырем строчкам, что я увидел:

'Я такая как все,

Я хожу по воде

Я в ней ноги мочу

Я (слово пропущено) хочу…'

Эх не удалось последнюю сороку до конца прочитать, закрыла тетрадку, вредная.

Ещё один.

Высокий, широкоплечий, стоит чуть в стороне, как и я, будто защищает свою территорию. Видимо по характеру боец или притворяется и это просто образ. Взгляд — уверенный, но не хищный. Пока нет. Запомнил.

Я просто стою дальше, один. Поезд вот-вот тронется и я — внутри него, как пуля в патроннике, готовая выстрелить в любой момент точно в цель, оставалось нажать на курок.

Я направился уже в сторону поезда, хотел, как можно скорее занять своё место, до отправления оставалось всего несколько минут.

Толчок в спину. Повернулся и увидел их, какие-то два парня, близнецы. Крепкие детины на первый взгляд. Одеты дорого, сразу видно, что из какого-то очень богатого рода.

— Посторонись давай, бедолага, — усмехнулся один из них. — Не видишь что ли? Элита идёт!

Я стоял и улыбался, ох не на того вы напали. Знали бы они, что перед ними стоит один из лучших убийц империи, точно заговорили бы по-другому.

Я знал таких. Строят из себя важных особ, пока не почувствуют кинжал около своего горла. А потом уже начинают плакать и молиться, чтобы мамочка пришла и помогла, но в этот момент уже никто не мог им помочь.

Я посмотрел в глаза одного из них так холодно, что почувствовал, как внутри у него что-то задрожало, его лицо изменилось, и я сказал:

— Ты можешь попробовать пройти вперед, но тогда мое лицо будет последним, что ты увидишь в своей гребаной жизни.

Он явно не ожидал такого и просто остался стоять молча, с таким же тупым выражением лица.

Выстроилась длинная-длинная очередь на посадку. Я встал прямиком перед близнецами. Они ещё долго шептались за моей спиной:

Ты знаешь кто это такой? Взгляд у него как у хищника… Мне даже жутко стало.

Лица будущих учеников академии были максимально разные. В чьих-то глазах читалось заметное переживание за свое будущее, кого-то пугала неизвестность, у кого-то наоборот они горели от ожидания чего-то волшебного на их взгляд. Как же они ошибались.

Ученики потихоньку продвигались вперёд и в течении десяти минут, каждый из будущих студентов академии занял своё место в поезде, в том числе и я.

Поезд шел уже третий час. В заданном машинистом ритме, гремел, трясся.

Купе периодически хлопали — кто-то выходил в коридор просто прогуляться, кто-то искал, где потусить и выпить, кто-то искал, чем заняться и с кем пообщаться. Классика.

Я сидел в своём купе и наблюдал в окошко за пролетающими мимо лесами и полями. В современное время железная дорога стала основным видом транспорта. Огромная магистральная сеть железнодорожных путей, который расположились по всему миру через горы, поля, леса, а где-то и даже под водой, в вырытых специально для этого подземных тоннелях с отличной гидроизоляцией. Интересный опыт, однако. В моем прошлом основным транспортом были дирижабли, парящие в небе. Летят высоко в облаках, рядом с верхушками гор. Такая красотища! Эх, сейчас бы туда, а не это вот всё.

Потом тишину моего путешествия нарушили знакомые громкие голоса:

— Да ладно тебе, дохлик, чё жмешься то, а? У всех тут денег нет, а ты с полным кошельком! Поделился бы, по-братски. Хватит ломаться уже, как девочка, давай сюда своё кошель, додик!

Я поднялся, не спеша. Дверь в купе была приоткрыта, выглянул в коридор.

Двое здоровяков, те самые, с вокзала. Те, что толкнули меня на подходе к поезду.

Теперь близнецы прижали к стенке одного щуплого паренька в очках. Тот вжался в стену, как таракан, который был замечен в комнате после того, как резко включили свет. Бледный, стоял трясся, глаза как у олененка, который попался голодным хищникам.

Они громко ржали, шарили у него в сумке, один уже отобрал кошель.

Ага. Значит, неймется вам, ублюдки.

В этот момент я почему-то почувствовал, что несу ответственность за данного парнишку. Судя по внешнему виду и перемотанных изолентой очках, он явно был не из самой богатой семьи, но мог быть мне полезен.

Эти двое двинулись в сторону тамбура между вагонами, чтобы покурить и посчитать прибыль от недавнего «рэкета».

Я вышел в коридор. Тихо. Без шума. Как и полагается топовому ассасину. Никто не обращал на меня никакого внимания. Движение поезда заглушало шаги, а за окном была уже ночь и мне удалось приблизиться к ним совершенно незаметным.

Я прошёл пару шагов вдоль стены и резко открыл дверь, за которой скрывались эти двое. Метка сильно зажглась огнем в моей груди…

Глава 2

Один из них стоял прямо напротив меня. Быстро, без лишней суеты, удар локтём под основание черепа. Точно, с расчётом до сантиметра. Он рухнул, даже не издав и звука. Просто отключился и упал на пол, как мешок наполненный навозом.

Второй обернулся на громкий звук.

— Эй, ты чё, петух, совсем…

Не успел он закончить начатую им фразу. Я сделал шаг в его сторону — правая ладонь схватила его за горло, левая вогнала кулак под дых. Он наклонился задыхаясь. Я подтянул его к себе, повернул — и лбом в стену. Хрясь.

С глухим звуком второй так же рухнул на пол, так они и остались лежать вдвоем на полу, среди брошенных окурков и смачных харчков

Наступила Тишина. Я проверил пульс и дыхание у каждого из них. Два трупа на поезде ну вот никак не входили в мои планы. Дышат, пульс есть и это отлично! Не до конца еще понимал возможности моего нового тела. Через часик очухаются, а пока пусть отдохнут.

Я взял кошелек, который они отобрали у парнишки, заодно прихватил собой и кошельки близнецов, каждый из которых был наполнен суммой в три раза больше, чем дал мне отец. Сразу было понятно, что они из более богатого рода, чем я.

Я услышал шаги проводников из соседнего вагона и направился назад, вернуть кошелек парнишке.

Поезд медленно катился в глубь ночи, стук колёс по рельсам создавал ровный, гипнотический ритм. В вагонах пахло, потертым деревом и чем-то металлическим — смесью старой жизни и началом нового пути.

За окном мелькали темные силуэты деревьев и редкие фонари, словно маяки в море теней.

Я вытянул руку и, не спеша, протянул пареньку в очках его кошелек.

— Возьми. Ты видимо где-то потерял, но сейчас удача на твоей стороне.

Он протянул руку и робко забрал, глаза расширились, в них впервые за долгое время загорелся огонёк.

— Не ожидал… Спасибо, тебе большое — прохрипел он, словно испугался моего поступка.

Я слегка улыбнулся. С виду он казался тем самым ботаником, но сейчас он был единственным, хотя бы мало мальски, знакомым в этом вагоне для меня человеком и мог быть мне полезен.

— Ты кто такой будешь, хлопец? — спросил я.

— Зовут меня Иван Мозгов, — ответил парень с лёгкой улыбкой, которая была неуверенной, но по настоящему искренней. — Еду в поступать в Академию, видимо, как и ты. А родом я из Сибири буду.

— Ого, Сибирь? — я покачал головой, прислушиваясь к ритму поезда. — Далековато будет.

— Да, есть такое — вздохнул Иван, задрав глаза к потолку, — Родители мечтали, чтобы я попал в Академию. Очень долго копили на это деньги. Это для них как… как купить мне билет в другой мир.

Он замолчал на мгновение, будто пытаясь подобрать слова.

— Академия — это больше, чем просто школа, — продолжил он, когда глаза снова встретились с моими. — Это… это целый механизм. Жесткий, непредсказуемый. Там учат не только магии и бою — там учат выживать в сложившейся политической и экономической системах. Если ты слаб — ты не дойдёшь до конца. Если ты не хитрее — станешь едой для хищников. Для тех, кто сильнее тебя.

Я внимательно слушал его и только в конце слегка усмехнулся.

— А ты, Иван, значит, фанат Академии?

— Фанат, — кивнул Иван, — Читаю всё, что могу найти в свободном доступе. Истории о преподавателях, слухи о старших курсах, старинные легенды. Знаю, кто в чём силён, кто с кем воюет, кто за что отвечает.

— Ты хочешь сказать, у них там свои войны целые?

— Войны и альянсы, — сказал он, опуская голос. — Иногда тебе кажется, что ты пришёл учиться, а на деле — втянут в игру, где ставки — жизнь и смерть. Моя семья… они не из богатых в целом. Мама и папа жертвовали всем. Это огромный груз и у меня нет права подвести их.

Он посмотрел на меня, в его глазах читалось любопытство.

— А ты? Какая твоя история?

— Я? — усмехнулся я. — У каждого своя охота на этом поезде.

Мы замолчали. За окном мелькнул яркий свет. Очередная станция. Кто-то вошёл, кто-то вышел, по коридору прошёл паренёк с сумкой, в которой звенела цепь.

— Ну уверен, что те ребята просто так отдали тебе мой кошелек. Как думаешь, — тихо спросил Иван, — кто самый опасный среди нас?

Я задумался.

— Тот, кто знает, что он настоящий охотник.

Иван спросил:

— Как звать то тебя, охотник?

Некоторое время подумал, каким же именем представиться и понял, отныне я он…

— Меня зовут — Демид Алмазов. И я с Урала буду. Из Екатеринбурга сам. Тоже, как и ты, не из самой богатой семьи. Но цели и амбиции у меня куда больше, чем мог предоставить тот город в котором я родился и вырос.

Иван улыбнулся. Его глаза блеснули.

— Значит, мы не такие уж и разные с тобой, Демид Алмазов!

— Значит так — согласился я и мы пожали друг другу руки.

Я вышел из купе спустя пару часов, когда Иван уже затих, свернувшись на своей койке. Видимо рядом со мной он чувствовал себя спокойно и в безопасности.

Он очень много говорил до последнего — про преподавателей, про какие-то древние артефакты, которые хранятся в подвалах Академии в хранилищах. Про то, что один из старых выпускников теперь возглавляет целый Отдел магической разведки. Его голос потихоньку растворился в шуме колес.

Мне нужно было пройтись, размять моё новое тело. Привыкнуть к нему, ещё не на сто процентов освоился в нем.

Мышцы тянулись, а голова как будто помнила другое напряжение, прыжки через крыши, удары в гортань, холод лезвия в ладони.

Сейчас — всё иначе, но инстинкты всё равно у меня остались, вместе с памятью.

Коридор вагона был тускло освещен. Пыль в свете фонарей висела в воздухе, как сотни мелких теней.

Я шёл медленно, не спеша, слушал каждый звук, смотрел на картины по сторонам, за окном мелькал новый мир.

Изменённый. Прошло тридцать лет. Для обычного человека это огромный срок, а для меня — смерть и перерождение в новой жизни пролетели, как одно мгновение.

Тогда, в прошлой жизни, в этом мире не было таких поездов. Сейчас — бронированный состав на магических рельсах. Линии силы пульсируют где-то внизу. Всё стало грубее. Функциональнее. Нет привычного стиля, какой-то, что ли изящности.

Вот поле — с воронками, словно после бомбардировки.

Вот деревня — крыши под странными углами, как будто выросли в спешке.

Вот завод — дым чёрный, тяжёлый, будто выдыхает огромный металлический голем.

Мир стал магически-технологическим. Просто факт: ты либо вписываешься в новую картину мира, либо ты остаешься где-то на обочине.

Я прошёл мимо ещё одного купе. Внутри — парочка. Девушка в форме одной из элитных гимназий. Рядом — парень с гладко зачесанными волосами назад. Она говорила, а он просто кивал. Я увидел у нее на запястье тату — знак дома Волгиных. Один из магнатов военной промышленности ещё в мое время.

Дальше — трое студентов спорили о том, будет ли в Академии «отсев» в первую неделю. Один из них явно слышал о таинственном преподавателе по боевой магии, который мог заставить новенького заплакать и отказаться от дальнейшего обучения. Притворялись, что не боятся. Это чувствовалось по дрожи в голосе, по резкости слов и метка в груди издавала какие-то странные вибрации. Видимо она чувствует, когда кто-то говорит неправду. Полезный навык, точно мне пригодится.

Я молча прошел мимо. Подошел к вагону-ресторану.

Пустой. Лишь у окна сидела какая-то девушка в чёрном пальто. Лицо спрятано под шляпкой, руки — в перчатках. На столе — стакан и книга, было слишком темно и мне не удалось прочитать её название

Одета очень дорого, по последнему писку моды, я видел такие наряды в глянцевых журналах, которые приносил нам еженедельно в поместье почтальон. Стало быть — не студентка и очень особенная пассажирка.

Она не смотрела на меня. Но я почувствовал: она знала, что я рядом.

Я не стал мешать и ушёл в следующий вагон.

Проходя по поезду, я чувствовал, как мир вокруг дышит иначе.

Раньше магия была привилегией. Тайной, теперь — рабочий инструмент. Каждый второй ребёнок знает, как создать заклинание света.

Мир стал ближе к боевым алхимикам, чем к мудрецам и всё же… что-то здесь оставалось знакомым.

Я прошел поезд до конца в одну сторону и на обратном пути на долго остановился в тамбуре, смотрел в окно, за ним меня встречал новый рассвет.

В какой-то момент, мне стало настолько скучно, что я решил выпить пинту пива, благо деньги у меня теперь имеются, и вернулся в вагон ресторан.

Вагон-ресторан был всё еще почти пуст. Прибавилась лишь пара студентов, пришедших на ранний завтрак.

Официант с замученным лицом стоял у барной стойки и она, та самая мадам — все так же сидела у окна. Маленькая чашка эспрессо, раскрытый глянцевый журнал, который заменил книгу, и задумчивый взгляд в исчезающую темноту за стеклом. Она была красива — но не искусственно, а по-настоящему. Худая, с четкими скулами и длинной шеей. Когда она сняла шляпку, я увидел, что её черные волосы чуть растрепаны. Выглядела как будто вырезана из обложки модной коллекции Милана и случайно брошена в этот поезд вместе с нами.

Она смотрела на меню и щурилась, чуть прикусывая нижнюю губу.

Я увидел, как она пытается что-то сказать официанту по итальянски, но он её непонимает.

Растерянная, такая беззащитная. Я подошёл ближе.

— Non puoi ordinare? — спросил я по-итальянски. (Не можете сделать заказ?)

Она повернулась ко мне, удивлённая.

— Parli italiano? (Вы говорите по-итальянски?)

— Un po'. (Совсем Немного.) — Abbastanza per ordinare la pasta (Достаточно, чтобы заказать пасту)

Она рассмеялась. Голос — высокий, приятный. Не живший в этом мире войны и магии.

Я сел напротив, не спрашивая разрешения.

Медленно, чётко проговорил заказ для неё на русском официанту. Она заказала лёгкий овощной салат, с добавлением сыра фета и бокал белого вина. Себе — бокал пива и воду.

Она смотрела, как будто спасаю её от куска стекла в горле.

— Спасибо, — выдохнула она — Я уже час пытаюсь объяснить официанту, что хочу просто немного поесть, единственное, что он понял, это вот эта чашка кофе на столе.

— Странно ехать одной в поезде, не зная языка, — сказал я, наливая себе воду.

— Я пытаюсь добраться домой с работы. В Китае были съемки для местного дома моды, я — модель.

Я кивнул.

— Это сразу же видно.

— А ты? Кто ты?

Я на секунду задержал дыхание.

— Будущий студент. Академия магии в Санкт-Петербурге. Начинаю учиться.

— Ах, значит, ты ещё достаточно молодой?

Я чуть улыбнулся.

— Зависит от того, что считать возрастом. В одном теле — да. Внутри — не уверен.

Она склонила голову.

— Странный ты, но сейчас это не важно. У меня была долгая дорога и я очень хочу поесть.

Пасту подали на стол вместе с напитками, и мы молча пригубили по жадному глотку.

Она медленно мотала на вилку, глаза чуть прикрыты.

Каждое движение — как сцена для показа, но не наигранная — естественная.

Я почувствовал, как тепло пульсирует в груди.

Редкое, почти забытое. Она поймала мой взгляд и будто бы прочитала что-то в его глубине.

— Моё купе — в пятом вагоне.

— Ты хочешь, чтобы я тебя нашел там? — сказал я. — Ты же догадываешься, что я не смогу теперь просто так пройти мимо…

Она кивнула, встала, поправила платье, улыбнулась уголком губ.

— Если вдруг захочешь не спать — я не закрываю свою дверь и для тебя она открыта.

Я шёл за ней, не спеша. Поезд покачивался, ритм усиливался. Внутри — знакомый жар. Но не от ярости. От желания. Дикого животного желания.

Она — была просто… живой и этого оказалось вполне достаточно.

Купе пахло духами. Легкими, с нотками жасмина и сладкой мяты.

Она одним движением скинула платье, как будто ему не было никакого значения. Осталась только в кружевном белье.

Подошла, коснулась рукой моей щеки.

— Ты такой холодный.

— Такой и есть, — ответил я. — Но могу стать горячим рядом с тобой.

Она слегка усмехнулась и тут же поцеловала меня. Не робко, не нежно — по-взрослому, жадно.

Я схватил её, прижал к стене, она зашептала что-то на итальянском, я не стал переводить это в своей голове.

Её руки на моей шее. Мои — на её бёдрах. Я чувствовал, как тело вспоминает, как дикий инстинкт снова просыпается.

Она скинула белье. Я — сорвал рубашку.

Не было лишнего, не было слов, было движение, контакт. Я чувствовал её пульс на моем теле.

Секс был быстрый, но не грубый. Она царапала мою спину, я оставлял засосы на её нежной шее.

В какой-то момент поезд резко притормозил, и мы вдвоём упали и засмеялись, будто дети, которых застали на месте преступления.

После она лежала, глядя в потолок, пела какую-то красивую песню на родном языке. Я сидел у окна, наблюдая за лунным светом.

Она спросила:

— Так всё же, ты кто?

Я не сразу ответил.

— Просто пассажир в этом поезде, но точно не в этой жизни.

Она не стала спрашивать дальше. Мы попрощались нежным поцелуем и я вернулся в своё купе к уже проснувшемуся Ивану.

Утро выдалось хмурым. Солнце не спешило появляться из-за тускло-серого, покрытого тучами неба. Казалось, что весь мир затаил дыхание, ожидая чего-то большого и грандиозного. Поезд замедлялся, скрипел тормозами, стонал железом, и наконец, остановился на платформе.

Стук сапог, крики носильщиков, запахи большого города. Санкт-Петербург встретил нас не торжественно.

Я вышел один. Иван двигался где за моей спиной, таща свою огромную сумку. Девчонка из вагона напротив жевала жвачку и хлопала ресницами на каждого, кто смотрел в её сторону.

Толпа из новичков двигалась в сторону главной площади, куда был отправлен приказ прибыть «всем новым студентам Академии Магии».

Я не спешил. Шёл где-то в хвосте этой длинной цепочки из людей.

Смотрел по сторонам, с последнего раза, когда я тут был — Питер сильно изменился.

Был строже, массивнее. На улицах висели стяги. Символ Империи — пылающий круг, пересеченный мечом. Мы вышли к площади, как и полагалось.

Врата Академии возвышались в конце широкого Невского проспекта. Арка из черного обсидиана, высотой с пятиэтажный дом, точно не меньше.

На ней — вырезанные магические руны, старые, как сам город на Неве.

Такие я видел однажды, когда вырезал целый магический совет где-то в провинции под Римом. Оттуда у меня и знания итальянского языка,

Демоны, как гласила легенда, не могли пройти сквозь такие врата.

Интересно, а что будет с теми, кто вернулся из смерти? Я смогу войти в эти врата? Шучу, демонического во мне сейчас было едва ли что-то.

Нас выстроили в две линии, без какого-либо принципа, просто кто как встал.

Порядка пятидесяти студентов. Девушки, парни. Кто в униформе своей гимназии, кто в своём, домашнем. Кто с горящими глазами, кто уже с потухшими от страха.

Некоторые пришли с личной охраной. Некоторые с родителями, забавные. Некоторые — вообще одни, как в принципе и я.

Вдали, у самих врат, стояла группа взрослых, это были преподаватели. Я сразу почувствовал их издалека.

Магия исходила от них плотной волной, но сдержанной.

И вдруг я увидел его. Он стоял чуть впереди остальных. Высокий. Серый костюм с алым шевроном. Сдержанное лицо. Руки за спиной. Глаза холодные.

Позже я узнал, что сейчас он Ректор Академии. Артемий Кайзер. В прошлой жизни именно он был, когда-то мне братом, но предал нам Орден Ассасинов из-за собственной выгоды. Прошло тридцать лет, он сильно изменился, но я сразу же узнал его. Именно он загнал меня в ловушку, из которой я уже не вышел, но он был не один в этом деле, рядом были и другие. Я сразу вспомнил свой последний момент в прошлой жизни. Пуля в живот. В кровь. Время остановилось. И вот я здесь. Он смотрел на нас, на всех сейчас с каким-то презрением, как и тогда. Точно было видно, что он смотрит свысока.

Но потом… его взгляд остановился на мне. Всё внутри меня замерло.

Я стоял спокойно. Ровно. Без малейшего движения, но уже был готов выхватить кинжал из бокового кармана брюк. Потом он прищурился и продолжал смотреть в мою сторону. Едва заметно, но я видел, он что-то почувствовал.

Неужели узнал? Нет, это невозможно! Думаю он просто чувствовал — неладное. Как зверь чует другого зверя, замаскированного под невинную овечку.

Он сделал шаг вперёд. Повернулся к мужчине в форме охраны Академии. Наклонился, Что-то сказал.

Тот кивнул и посмотрел на меня. Я понял — это не было совпадением. Он чувствует, что я не тот, за кого себя выдаю и тогда ректор сделал второй шаг, потом третий и далее, прямо ко мне.

Толпа затихла. Никто не понял, что происходит, Иван стоял рядом, не моргая, я слышал, как его дыхание усилилось.

Кайзер шёл медленно, каждый его шаг отдавался где-то в районе груди.

Когда он подошёл на расстояние двух метров, он остановился. Посмотрел мне в глаза и усмехнулся…

Глава 3

— Интересно, — сказал Кайзер, голос — сухой, металлический, как обломок острого лезвия. — Ты ведь новенький? Из тех, кто только прибыл, верно?

Я кивнул, а он подошел ещё ближе ко мне.

— В твоих глазах… что-то есть. Что-то знакомое… хм… — произнёс он тихо.

И сделал ещё один шаг вперед. Уже встал практически вплотную.

В этот момент охранник подошёл ближе. Рука — на рукояти меча, готов действовать в любую секунду.

Кайзер поднял ладонь вверх.

— Нет… Не сейчас…

Он посмотрел мне прямо в лицо.

— Скажи мне, как тебя зовут, юноша?

Голос звучал спокойно, но каждое слово было, как удар по моей внутренней броне. Я не подавал виду и смотрел ему прямо в глаза, без капли страха.

— Демид Алмазов, — сказал я. Быстро. Четко.

Он улыбнулся и вскрикнул:

— Ах вот почему мне кажется таким знакомым твоё лицо! Я знал твоего отца! Мы когда-то служили вместе, но потом он уехал в старое поместье своего рода куда-то на Урал, вроде бы в Екатеринбург. Эх сколько лет прошло с того момента, наверное больше пары десятков. Ну как там твой старик? Жив ещё пройдоха?

Я показательно улыбнулся и положительно кивнул. Фух, пронесло. Я уже думал, что всё. Миссия провалена и снова придется сейчас произносить заклинание, чтобы попасть в новое тело, а я только-только начал привыкать к моему теперешнему внешнему виду. Не самый плохой вариант достался, если честно. Благо это была редкая магия, не каждый знал про её существование.

Он слегка похлопал меня по плечу, так что ли, по-отечески и сказал:

— Посмотрим… насколько ты талантлив, Демид Алмазов. Если у тебя есть хотя бы половина того, что было у твоего отца — тебя ждет великое будущее, мой мальчик.

«Мой мальчик», пффф… Скоро я перережу тебе глотку, чертов предатель. Но не сейчас, пока рано, нужно выждать подходящего момента и узнать больше о том, как тут все устроено. Артемий точно пешка в этой игре и никак не финальный босс.

Я шагнул через те самые ворота внутрь в Академию одним из первых. Не потому, что мне так безумно хотелось выделиться или оказаться внутри раньше остальных. Просто ректор сам направил меня пройти вперед, будто сделал отдельное приглашение.

Позади шли Кайзер и остальные студенты, а впереди нас всех ждала новая жизнь.

Прямо в холле, у стены, стояла девушка в чёрной форме. Волосы рыжие, глаза небесного цвета, алые губы. Хороша, чертовка.

Я не знал её, был уверен в этом на сто процентов, а она, не отрываясь, смотрела на меня, прямо в глаза. Прямо куда-то дальше глаз, прямо в душу.

Она улыбнулась, когда мы подошли ближе друг к другу. Наклонилась и прошептала:

— А ты всё тот же. Только лицо немного другое…

Она не сводила с меня взгляда ни на секунду.

— Демид, ты что… меня не помнишь? А я тебя сразу же узнала!

Я молчал. Просто стоял и молча смотрел на неё и любовался её нежной кожей розового оттенка.

Она наклонилась ещё чуть ближе, будто нарушая невидимую границу.

— Это же я, Алина.

Имя прозвучало мягко, но даже если бы я очень сильно захотел вспомнить не смог бы.

Я посмотрел на неё пристальнее.

Глаза искрились, на губах — лёгкая улыбка.

Она на секунду растерялась. Смотрела будто в пустоту, а потом быстро заговорила — как будто хотела заполнить тишину.

— Мы были соседями раньше. В детстве. Помнишь, у вас был чёрный пёс с белой грудкой? Ты всё время пугал меня им, когда я забегала за яблоками через забор.

Я ничего не ответил.

— Потом мы играли в магов, ты построил для нас шалаш у реки… ты всегда был немного диким. Но классным! Потом мы уехали в Петербург. Отец — по службе, а матушка в целом не особо хотела жить в провинции.

Она улыбнулась мне так искренне, что мне даже, как будто, стало немного неловко.

Вспоминала с теплом. Как будто вытаскивала настоящее из пыли многих прожитых лет.

Для неё — это было приятное прошлое. Для меня — просто пустота.

Я выдержал еще несколько секунд, затем сказал ровно:

— Прости. Но у меня память в последнее время какая-то дырявая. Слишком много всего произошло в последнее время.

Алина чуть нахмурилась, но кивнула мне.

— Ну, бывает…

— Да, бывает, — повторил я.

Между нами повисло молчание. Но не холодное. Просто разное с обеих сторон. Она немного огорчилась, а я не знал, как себя вести в подобной ситуации.

Её глаза всё ещё пытались найти во мне кого-то знакомого и тут чей-то голос эхом прокатился по залу:

— Все прибывшие новички, подойдите к центральной лестнице главного холла. Немедленно, общий сбор.

Я бросил взгляд на Алину. Она чуть кивнула — мол, ещё увидимся, сделала пару шагов назад и растворилась в потоке студентов.

Я шагнул вперёд. Зал начал гудеть: десятки голосов, шагов, дыхания, перемешанных с лёгким, почти неощутимым фоном магии этих стен.

Мы поднялись по мраморной лестнице — чёрный камень, перила в форме переплетающихся змей. Стильно, мне понравилось.

На верхней площадке нас ждали пять преподавателей и в центре — он.

Ректор. Артемий Кайзер. Предатель Ордена Ассасинов. Что-то новое сейчас было в его взгляде. Тридцать лет назад он был другой, более простой, свойский, как я считал тогда — братский. Сейчас же он смотрит явно с высока.

Он держался ровно, в меру официально. Но даже сейчас от него веяло его заносчивостью.

Он сделал шаг вперёд и заговорил с нами. Голос его был глубоким, твёрдым.

— Добро пожаловать в Академию. Здесь вы больше не дети. Здесь вы — будущее нашей Империя. Будущая сила, будущее оружие, будущие легенды и надежда на светлое будущее каждого жителя. Некоторые из вас станут мирными магами и будут работать на благо Империи. Некоторые — воинами и будут охранять её покой. Увы, но некоторые — ничем.

Он прошёлся взглядом по толпе. Глаза скользнули по мне, на долю секунды — остановились, но он ничего не сказал и продолжил свою приветственную речь.

— Учеба в Академии состоит из пяти уровней. Каждый — отражение вашего личностного роста и навыков. Первый уровень — Новички. Вы, здесь и сейчас. Второй — Избранные, это те, кто пройдут первый этап. Сразу скажу, повезет, если вас откажется хотя бы половина таких. Третий — Хранители знаний, это те, кто уже обладает навыками магии и развивают свою силу дальше. Четвёртый — Старосты. Старшие ученики, которые вот вот станут выпускниками, они мои глаза и руки, но о них подробнее расскажу дальше. Пятый — Выпускники, получают рекомендательное письмо и место работы в одном из министерств магии.

Некоторые переглянулись. Кто-то сглотнул.

— Чтобы учиться здесь, недостаточно рекомендательного письма от родных или мешка золота, как кто-то из вас мог подумать. Вам предстоит пройти через пять врат. Пять дверей. Каждая — отдельное испытание. Каждая — отсекает слабых, им тут не место. Для зачисления нужно пройти минимум три. Те кто пройдут четыре, попадут в список особенных, а пятую дверь… Пятую ещё никто не проходил, поэтому не о чем тут и говорить, если среди вас найдется такой, в чем я сомневаюсь, то он автоматически получит третий уровень и все соответствующие доступы в закрытую часть библиотеки.

Он взмахнул рукой, и за его спиной, из пола, начали медленно проявляться массивные двери. Пять. Огромные. С вырезанными символами: огонь, вода, тень, кость и… пустота на последней.

— Вы пройдете сквозь них сегодня вечером и только те, кто справится, смогут называться студентами Академии по праву.

Среди нас шептались. Кто-то хмурился. Кто-то — наоборот, возбужденно сиял глазами.

Я смотрел молча, какое мне было дело. Такие фильтры я знал. В прошлом они назывались проще, естественный отбор.

— Как уже говорил ранее, за дисциплиной здесь следят старосты — Продолжил ректор — Они потомственные аристократы. Образцы для подражания. Их слово — закон внутри каждого уровня. Их задача — поддерживать порядок в стенах нашей Академии. Нарушение правил приводит к немедленному исключению.

Где-то сбоку усмехнулся один из этих старост. Высокий, в плаще с золотым шевроном. Лицо — как у модели, но глаза — как у надсмотрщика

Он явно заметил, как новички съеживаются от его взгляда. После небольшой паузы, Артемий заговорил дальше:

— Старосты обладают правами неограниченного воздействия. Они имеют права в том числе и физического воздействия, имеют право учить… как посчитают нужным.

Я уже знал, как это будет выглядеть. Дедовщина, вежливо прикрытая типа существующими правилами, которые будут крутить под себя эти черти. Другое дело было у нас в Ордене. Старшие были наставниками для новичков, нам не давалось никакой власти, а только большая ответственность. А тут? Тут это просто власть, которую дали богатеньким аристократам, не больше, не меньше. Именно так.:

— Сегодня вечером начнётся ваше испытание, а пока запомните: Академия не прощает и не даёт второго шанса. Она пережевывает тех, кто слишком медленный, слишком слабый, или слишком глупый. — Кайзер закончил.

Он развернулся, за ним преподаватели и они все вместе ушли по лестнице вверх, в сторону своих кабинетов.

Старосты остались с нами и взгляды их были уже другими. Хищными. Атмосфера вокруг резко изменилась и в воздухе повисло напряжение.

Там где совсем недавно стояли преподаватели, остались стоять старосты.

Пять человек. Разного возраста, от восемнадцати до двадцати лет на вид, но в одинаковых чёрно-золотых плащах. Их движения были расслабленными, самоуверенными, с той самой силой, что приходит от власти, и от банальной безнаказанности.

Один из них сделал большой шаг вперёд. Высокий. Густые светлые волосы, чуть вьющиеся. На лице — ухмылка настолько самодовольная, что его хотелось ударить ещё до того момента, как он открыл свой поганый рот.

Это был некий Вальтер. Я узнал его имя, так как о нём уже шептались новички вокруг меня. Старший староста Академии. Сын графа. Внук кого-то, кто финансирует половину Имперской магии. Важная птица в этих стенах и не только.

Я сразу же заметил, как они вывели из строя Волгину, чей папа торгует оружием и еще нескольких кандидатов, что точно были из богатых семей. Вокруг меня остались те, по кому сразу видно, что они не из самых высших кругов аристократии.

— Ну что, рвань, — протянул он, — вот вы и прибыли в ад. Добро пожаловать!

Толпа новеньких замерла. Кто-то опустил глаза, кто-то нервно сжал в руках сумку с вещами.

А он продолжил дальше:

— У нас в Академии всё просто. Ты — либо человек, либо червь и пока вы не доказали мне обратного… — он обвёл взглядом толпу, — … вы все вонючие дождевые черви.

Смех его свиты раздался с разных сторон. Толпа новеньких съёжилась, они не знали, как на это реагировать.

— Вон ты, — указал он пальцем на одного парня, худощавого, в простой рубашке. — Ты хоть мылся перед тем как сюда прийти? Запах с дороги принёс с собой, а? Будешь называться отныне Вонючка.

Парень покраснел, но ничего не ответил. Просто промолчал и принял свое новое имя.

— А ты, — взгляд переместился на девушку в сером платье. — Где нашла такую форму? В помойке? Тут Академия, не ферма, девчонка. Будешь теперь Крестьянка.

Они смеялись. Вальтер наслаждался этим, как сценой театра, в котором он главный актер, сценарист и режиссёр в одном лице. Напомнил мне кофе три в одном, которое раздавали проводницы в поезде, вроде бы и кофе, но какое же дерьмо на вкус.

И тут его глаза остановились на мне. Я стоял спокойно. Не опуская взгляд, не давая ни капли эмоции, выжидал. И смотрел ему прямо в глаза.

— А вот и наш герой, любимчик ректора — усмехнулся он. — Самый серьёзный взгляд, самая… — он окинул меня взглядом сверху вниз, — … убогая одежда. Что это? Ты это со своего мертвого дедушки снял? Ты из какого поместья, парень? Или ты сюда пробрался под видом студента с кукурузных полей?

Смех. Снова. Ему не нужна была причина. Он просто искал цель и атаковал.

Я не ответил. Пока не ответил, Выжидал нужного момента.

— О, молчит, — Вальтер сделал шаг ближе. — Молчаливый герой. Может, тебя на помойке нашли и выдали за дворянина?

— А может, — добавил один из его друзей, — это сын повара. Переоделся, чтоб бесплатно пожрать за счёт Академии.

Все заржали, Я всё ещё молчал, но мои глаза заметили движение сзади.

Из кухни выходили два ученика старших курсов, несли огромный медный чан — в нём плескались остатки еды, кожура, вода с жиром, хлебные корки и кислая капуста. Сразу видно, несли они все это слить на помойку.

Они шли мимо лестницы, где происходило «унижение» от старост. Один из них тяжело дышал, другой чертыхался — чёрт бы побрал их с этими остатками. Я сделал шаг вперёд к Вальтеру.

— Эй, мажор, у тебя проблема с тем, как я выгляжу? — наконец заговорил я.

Тон — спокойный. Ровный. Почти ледяной. Ни капли страха.

Вальтер усмехнулся:

— О, он заговорил. Да, ты выглядишь, как мусор. И ведёшь себя как… — он не успел договорить.

Я толкнул его. Не сильно, но точно в грудь, в самый нужный момент. Прямо под шаг следующего парня с чаном.

Брызг!

Вальтер взвыл. Помои разлетелись на мундир. На лицо. На волосы.

Куски капусты прилипли к его плечам. От ботинок капала кислая жижа. Вонь была такая, что даже старосты отшатнулись от него у сторону.

Толпа новеньких на короткое мгновение замерла, а потом — взорвалась громкой волной смехом.

Смех был максимально искренним, освобожденным. Смех, рвущий стальные прутья страха и неуверенности новеньких ребят ю.

— Ой, граф, у вас тут… фасоль в ухе, — хохотнул кто-то.

— Говнарь он, а не граф! — выкрикнул кто-то с задних рядов.

Даже парни, несущие чан, отступили — один из них расхохотался, не удержавшись и сел на пол.

А я… Я стоял всё так же спокойно, только на уголках губ появилась еле заметная улыбка. Это действительно было смешно.

Вальтер дрожал от злости. Глаза его горели, как у раненого зверя. Он выхватил деревянную палку со своего пояса.

— Ах Ты… ты… ты вообще знаешь, кто я⁈

Я спокойно посмотрел ему в глаза.

— Знаю. Конечно!

— Я Вальтер фон Грюн! Старший староста Академии! Сын…

Я шагнул ближе, перебил тихо:

— … и теперь именно ты Вонючка, о которой будут говорить целую неделю, а может и ближайший месяц.

Он сделал шаг назад, но поскользнулся в луже отходов, которые стекали с него и снова упал на пол.

Смех толпы стал намного громче. Он понял, что проиграл эту битву.

Даже старосты не вмешались. Они видели, что если его сейчас тронуть — значит самому утонуть. В академии в первую очередь каждый был сам за себя, а потом уже друг за друга. По крайней мере среди старост работал именно такой принцип.

Хорошо, что Кайзера рядом не было. Он очень уж много позволял этим старостам и сейчас явно бы встал на их сторону

Я развернулся и пошёл к дверям на выход, оставляя позади себя зал, полный смеха и уважения к моей персоне.

Кто-то хлопнул меня по плечу. Я обернулся.

— Красава, — прошептал парень, — ты у нас теперь легенда. Первый день — и уже бахнул герцога об миску говна.

— Это не говно, — сказал я, не оборачиваясь, — это символ выстроенной им системы.

Парень рассмеялся, пожал мне руку и мы пошли дальше, каждый по своим делам.

— Эй! — крикнул Иван, подбегая ко мне. — Дружище, ты в своём уме?

Я остановился, обернулся.

— Пока да. А что не похоже?

— Ты понимаешь, что ты только что сделал? — Он понизил голос. — Ты публично унизил старшего старосту. Вальтера Фон Грюна. Его отец сидит в Совете Империи!

— А меня как зовут — ты помнишь? — спокойно спросил я.

Иван помотал головой.

— Демид Алмазов. Молодец. — Я хмыкнул. — И я не собираюсь позволять какому-то надутому щеглу поливать меня помоями.

— Но он теперь будет против тебя строить козни и заговоры, — зашептал Мозгов. — Он злопамятный. Старосты — это вообще закрытый клуб. Если один тебя метит, остальные молча одобряют. Ты подписал себе приговор, Демид.

Я пожал плечами и скучно выдохнул воздух

— Лучше пусть мне вынесут приговор, чем ползать перед такими, как он на брюхе. Никому нельзя позволять обращаться с собой как с грязью. Хоть он императором будет.

— Ты это серьёзно?

— Абсолютно. Пусть теперь знают, что я в любом случае всегда дам сдачи!

— Ну… — Иван почесал затылок. — Если что, я рядом. Я, конечно, не маг ближнего боя, но мозгами помочь могу или нужными знаниями

— Договорились, Мозгов.

— Только одно но… — Он резко остановился и нахмурился. — Ты не замечал, что за тобой кто-то следит?

— Давно заметил как раз там, куда ты смотришь, Ваня.

Я вскинул голову. Иван смотрел в сторону аллеи. Там, в глубине тени между фонарями, будто бы шевельнулась какая-то фигура.

Я прищурился, но она уже исчезла.

— Показалось, наверное, — пробормотал Иван. — Или… нет⁈

Я улыбнулся уголком губ.

— Посмотрим, что будет дальше.

А в тени остались глаза. Тихие. Хищные.

Выжидающие…

Глава 4

Я и не заметил, как наступил вечер. Я не спал уже больше суток. Солнце почти село за горизонтом и над Академией раскинулась синяя, как пролитые чернила, мгла. Всех новичков снова собрали в главном холле — просторном помещении с витражными окнами, темными сводами и жаром десятка факелов вдоль стен. Там нас уже ждали Кайзер, старосты и преподаватели Академии.

Отбор начинался прямо сейчас. Испытание дверьми. Пять проходов — пять стихий.

За каждой из них нас ждало что-то неизвестное.

Я не знал, что именно скрывается за дверьми, и, может быть, поэтому чувствовал, как внутри всё дрожит — не от страха, я никогда не боялся, а от нетерпения встретится с чем-то новым. Сердце стучало в груди, как молот.

В центре холла стоял массивный сундук, обвитый золотыми цепями и украшенный резьбой по дереву. Из его приоткрытой крышки поднимались клубы густого молочного дыма. Всё было слишком театрально, но от этого только интереснее. Словно нас не в Академию принимали, а пригласили на жертвоприношение.

Кайзер коротко кивнул.

— Подходите к сундуку. Один за другим. Каждый должен узнать свой порядковый номер для прохождения испытаний.

Мы двигались по одному, каждый вперед за своей судьбой. Я вытянул руку и нащупал в сундуке холодный и гладкий шар. Хрусталь.

Свет внутри него медленно переливался, и из глубины проявился номер: семнадцать.

Я выдохнул. Неплохо. Успею посмотреть, как всё проходит у других кандидатов.

Кайзер выступил вперёд. Его голос был спокойным, но властным, будто звучал не из его горла, а прямо из каменных стен Академии.

— Приветствую ещё раз вас, кандидаты. Как я говорил утром, вас ожидает отбор. Пять дверей: огонь, вода, тень, кость и пустота. Для поступления достаточно пройти три из них, но лишь единицы справятся с четырьмя. Про пятую я вообще молчу, ещё никто не проходил её. Пусть всё решит ваша сила, смелость и ваш дух. Номер один — приглашаю к первой двери. Остальные, ожидайте своей очереди согласно вашему порядковому номеру.

Старта удостоилась девушка с тем самым дневником со стихами — я приметил её еще на вокзале в Екатеринбурге. Сейчас она выглядела совсем иначе. Руки дрожали, лицо побледнело, а нижнюю губу она то и дело прикусывала, будто пыталась удержать внутри себя паническую волну. Это выглядело чертовски сексуально. Да, прямо сейчас я бы предпочёл оказаться с ней голыми на красных простынях, а не в этом зале, полном ожидания и страха окружающих меня юношей и девушек голубой крови.

Дверь открылась. Она робко шагнула внутрь, пробыла внутри не больше пары минут, а потом раздался пронзительный женский крик. Она выбежала обратно — в слезах, в истерике, рухнула на колени и начала всхлипывать, уткнувшись лицом в пол. Не особо приятное зрелище.

— Испытание не пройдено, номер один. Можешь отправляться собирать вещи. Сегодня вечером на вокзале тебя будет ждать поезд домой. — спокойно сказал Кайзер.

Никакой жалости. Ни единой капли. Голос его был холоден, словно отточенное лезвие. Я понял — ему плевать на всех нас. Или он слишком долго учился быть равнодушным. В Ордене Ассасинов нас учили отключать эмоции, но у Кайзера, возможно, это стало частью плоти. Ещё бы. Ради собственной выгоды он предал всех своих братьев.

Один за другим кандидаты проходили испытания. Кто-то выходил с лицом победителя, кто-то проигравшего, а кто-то — не возвращался вовсе. Дальнейшая судьба их мне неизвестна. Близнецы справились легко. Иван Мозгов, на удивление, тоже. А несколько других, имена которых я не знал, но видел в поезде, но не знал, отправились вслед за девушкой. Домой, к родителям.

Провал — значит провал.

Здесь никто не будет держать. Здесь не прощают слабость. Никогда.

Я сжал в ладони свой шар с цифрой семнадцать и ждал. Вот очередь дошла и до меня.

Я глубоко вдохнул, собрался — и шагнул внутрь.

Дверь закрылась за спиной с глухим щелчком, и в ту же секунду меня окутал жар. Комната была полностью объята огнём. Пламя вырывалось из стен, потолка, пола — словно я попал в само адское пекло. Было нечем дышать. Деревянные балки вспыхивали одна за другой, воздух был густым от дыма и гари.

Позже я узнал — девочка, что вылетела первой, потеряла в детстве всю семью в подобном пожаре. Паника на испытании сожрала её изнутри. Она не справилась. А мне нужно пройти и никак иначе.

Я бросился вперёд.

Горящий коридор. Слева рушится балка.

Я почти ныряю под неё, когда чувствую… Щелчок. Метка на груди как будто вспыхнула изнутри и дала мне знак.

Я замер — и в следующий миг прямо передо мной с грохотом падает ещё одна балка.

— Ага, — прошептал я. — Значит, ты предупреждаешь меня об опасности. Полезный навык, спасибо.

Метка пульсировала на груди — будто чужое сердце билось где-то в глубине под кожей.

Я мчался вперёд, не оглядываясь назад, чувствуя каждый опасный момент заранее. Прыгал, кувыркался, прогибался. Только вперед, без тормозов.

Один раз мой рукав вспыхнул — я тут же отбил пламя ладонью, даже не сбавляя шага не на секунду.

Огонь дышал мне в лицо. Но я уже видел открытую дверь впереди.

Последний рывок — прыжок в огненную глотку выхода — и я вылетаю обратно в холл. Захлопнулась дверь. Я сделал шаг, кашлянул и выпрямился. Всем своим видом я показывал, что для меня это не составило особой сложности.

— Восемь минут! Он сделал это за восемь минут! — закричал кто-то.

— Это же… это новый рекорд Академии! — крикнул один из старост.

Толпа студентов громко зааплодировала. Кто-то даже слегка присвистнул. Даже Кайзер, стоявший в стороне с привычно холодным лицом, едва заметно кивнул. Это было почти как комплимент в мою сторону. Не ожидал такого от него, в принципе мне не нужна его похвала. Единственное, что мне от него нужно, это его кровь на моём клинке и имена тех, кто стоял во главе истребления Ордена Ассасинов.

Я прошёл первое испытание. И, похоже, сделал это очень эффектно. На стиле. Горжусь собой первый раз в новом теле. Я по настоящему хорош, хоть и нахожусь вторые сутки без сна.

Второе испытание началось сразу же после прохождения огня последним из кандидатов в студенты.

На этот раз успешно возвращались с прохождения задания через одного. Близнецы справились, Иван Мозгов тоже — и снова очередь дошла до меня.

Я был готов, как никогда. Безумно было любопытно, что же ждет меня дальше, очень хотелось проверить свои силы.

Я встал перед дверью, на которой был изображён символ волны. Вдох. Выдох. Открыл дверь — и уверенно шагнул внутрь.

Сразу же ледяной холод ударил по ногам. Комната по колено была наполнена водой, и я мгновенно почувствовал, как она прибывает, стекает с потолка и стен, заливая всё быстрее и быстрее. Глухой гул наполнял помещение, вода била по моим плечам падая откуда-то сверху, будто водопад. Видел однажды известный Ниагарский на задании в Канаде. Тогда это было безумно красиво, и при его помощи я эффектно избавился от тела, а сейчас не испытывал подобных эмоций. Помню, потом еще в газетах читал, что рыбаки поймали какую-то крупную рыбу, а внутри неё нашли то самое тело, посчитали, что чудак просто перебрал с алкоголем и полез купаться, где его она и сожрала.

Я осмотрелся — ничего, кроме серых плит на стенах и мутной воды под ногами. Но на полу я заметил металлический отблеск. Люк, перевязанный металлической цепью. Мне стало понятно, что нужно было срочно действовать.

Не теряя ни секунды, я сделал глубокий вдох и нырнул. Пробрался вниз сквозь ледяную воду, пальцы нащупали цепь. Попытался развернуть узел, но он будто скользил у меня в руках. Сердце билось в ушах, лёгкие загорелись — я вынырнул, шумно захватывая воздух еще раз. Вода уже доходила до пояса. Я снова нырнул. На этот раз стиснул зубы и сосредоточился, постарался не дергаться. Внезапно — щелчок. Один оборот есть. Но цепь всё ещё держала. Вынырнул. Глоток. Снова вниз. Третий раз.

Пальцы дрожали, я едва различал звенья в мутной воде. Метка на груди вспыхнула жаром — и вдруг я понял: цепь не просто закручена, она зафиксирована тайным узлом. Интуиция подсказала, в какую сторону тянуть. Раз — два — щелчок. Цепь поддалась. Я рванул вверх, выпрыгнул из воды, сделал еще один финальный вздох и снова отправился на глубину. Откинул крышку люка, и нырнул в открывшийся проход.

Узкий тоннель вывел меня в другую комнату, уже сухую. Я упал на колени, жадно хватая ртом воздух. Сзади захлопнулась дверь. Испытание пройдено.

Когда я вышел обратно в холл, толпа встретила меня сдержанным одобрением. Не так громко, как в первый раз, ещё бы, тут обошлось без рекорда, но я видел — кто-то начал замечать, что я — не просто везунчик.

Я прошёл и второе испытания. Осталось всего три и одно до поступления в Академию.

Что ждало нас дальше? На двери черным по черному — почти незаметно — была выцарапана надпись на латыни: Umbra. (Тень)

Именно здесь решалось, достоин ли ты поступить в Академию или нет.

Кайзер обвел всех взглядом.

— Без подсказок. Ни единого слова. Тот, кто заговорит о содержимом комнаты — будет исключен.

Я успел лишь кивнуть Ивану Мозгову, который как раз выходил после успешного прохождения. На его лице — ни намека на эмоции. Только глухая усталость и белая повязка на предплечье.

Очередь дошла до меня. Я вдохнул глубже, чем нужно, и вошёл.

Комната встретила меня плотными клубами чёрного дыма стелились по полу, вязкие, почти живые. Каждый шаг — будто по болоту. Видимость максимум на два метра вперёд, не больше. Света нет. Воздух глушит любые звуки, словно сама комната сжирает их.

Я сделал несколько шагов — ничего. Только ощущение, что кто-то смотрит из темноты. Нечто. Не человеческое.

И тут я увидел: прямо посреди зала — постамент. На нём — чаша. А рядом — изогнутый черный кинжал.

На стене за постаментом проявилась надпись:

«Чтобы пройти, оставь то, что следует за тобой с рождения»

Под ней — символ тени, вытравленный в камне.

Я понял. Речь шла обо мне самом. О моей тени. Части моей сути. Части моей крови.

Я взял кинжал. Острый. Лёгкий.

Разрезал кожу на предплечье — глубже, чем хотел. Кровь закапала в чашу. Чаша засияла багровым, а дым в комнате зашевелился — будто почувствовал жертву.

Мало. Я отдал ещё. Кровь стекала по пальцам. Голова слегка закружилась. Всё внутри кричало: «Хватит!» — но я продолжал.

Туман вокруг за вращался спиралью. Из него поднялась моя тень — как в зеркале, только отдельно от меня. Она сделала шаг, другой… и исчезла в дыму.

А передо мной открылась дверь.

Я вышел — слегка шатаясь, но на ногах. В холле Кайзер кивнул.

— Четверо прошли. Ты — один из них. Поздравляю с поступлением!

И всё. Цель минимум выполнена, но осталось ещё две двери.

Четвёртая со знаком кости, вырезанным прямо в камне. Шершавые края, как будто выгрызены чьими-то зубами, а не выточены руками. Остальные уже вернулись — с поникшими лицами. Никто из них не прошёл. Никто не сказал ни слова. Я остался последним.

Я шагнул внутрь.

Комната встретила меня холодом. Каменные стены сливались с потолком, как в пещере. Пол под ногами шуршал — я опустил взгляд и увидел, что ступаю по черепам. Высохшие кости, обломки рёбер, пальцы, клочки чьих-то лат. Кто-то давно пытался пройти это испытание. И видимо так и не смог этого всё-таки, сделать.

В воздухе пахло гнилью и древней пылью. Я сделал ещё шаг… и тогда услышал. Шорох откуда-то со спины.

Сначала тихий, еле уловимый. Потом — как будто по потолку пробежал целый табун из когтей. Я поднял голову.

Из тьмы на меня, с шипением, вынырнул он.

Паук. Огромный. Почти с меня ростом. С чёрным, как обсидиан, панцирем, покрытым красными прожилками. Его глаза — восемь точек пустоты, зеркальных и равнодушных. Передние лапы были не просто конечностями — они были острыми как сабли. Изогнутые, блестящие.

Он прыгнул в мою сторону. Я едва успел перекатиться вбок. Когти ударили в землю, оставив борозду после себя. Я поднялся на ноги, вытянув руки, готовясь к следующему рывку. Но оружия у меня не было. Только тишина и смерть, наступающая с каждым паучьим шажком в мою сторону.

Я пятился, пока не задел ногой какую-то кость. Она покатилась — и я увидел длинный осколок бедренной кости, как обломок копья.

В этот момент паук прыгнул снова.

Я метнулся в сторону, схватил кость и, когда он оказался совсем рядом, с рывком ударил ему в один из его глаз. Раздался хруст, мерзкий и сочный. Паук взвизгнул, дико затрепетал лапами, отшатнулся назад. Из пробитого глаза вытекала тёмная вязкая жидкость похожая на кровь. Тварь кричала. Он бешено затанцевал, мотая головой — и тогда я увидел в обломках ржавый меч. Он валялся среди костей, и несмотря на свой внешний вид, всё ещё целый. Я бросился вперёд, схватил его, и когда паук повернулся снова ко мне — ударил.

Я вложил всё, что было в этот выпад. Всё: страх, ярость, усталость. Клинок вошёл между оставшихся глаз, глубоко, с глухим треском. Паук задрожал… потом застыл… Навсегда…

Огромное тело завалилось на бок, дернулось ещё пару раз и затихло.

Я стоял, тяжело дыша, весь в пыли и паутине. Потом медленно поднял свой взгляд. В стене открылась дверь.

Я прошёл и это испытание… Единственный из всех…

Кайзер кивнул мне, когда я вышел обратно к остальным.

Четвертое испытание было позади.

Пятая дверь.

Никакой надписи. Ни символов, ни подсказок. Просто тёмное дерево, поглощающее свет. Её называли Пустотой — последним и самым страшным испытанием из всех.

Дверь открылась, и я шагнул внутрь.

Комната была и правда пуста. Ни звука, ни движения. Ни стен, ни потолка — только серый туман и пол под ногами. И вдруг, как будто из самой тени, передо мной появился силуэт. Воин. Но не просто воин, это был ассасин. Его лицо было закрыто маской, а движения — точны, как удары метронома. Какая-то неизвестная мне магия, которая могла создавать образы. Видимо раньше в этой комнате тренировались охотники на таких, как я. Неудивительно, что никто не проходил это испытание раньше. Куда этим детишкам до лучших убийц Империи.

Он напал первым. Клинок просвистел в миллиметре от моего горла. Я отшатнулся, и тут же ударил ногой в ответ — но он уже скользнул в сторону, как будто растворяясь в воздухе. Я схватил кинжал, который увидел лежащим под моими ногами. Мы кружили друг вокруг друга, обмениваясь сериями ударов. Металл звенел и издавал искры, воздух свистел, пальцы немели от напряжения. Он двигался так, будто знал все мои приёмы.

Но я знал его. Это был стиль «Тень Семи Клинков» — тот самый, что учили меня мои братья.

Метка подсказывала мне, с какой стороны последует следующий удар. Парировать стало легче. Поворот — выпад — отскок. Наши кинжалы встретились ещё раз, и я выбил его оружие, но он не отступил — ударил ногой, опрокинув меня. Мы оба покатились по полу, как звери в смертельной схватке.

Я вырвался, перекатился, схватил выпавший кинжал и встал. Он бросился на меня — прямо на острие.

Я всадил клинок ему в живот. Его тело замерло в воздухе.

— Спи спокойно… братишка, — прошептал я, глядя в глаза за маской. — Я за нас отомщу.

Существо исчезло, рассыпавшись пеплом. Пустота растворилась. Я вышел.

Я был единственным, кто прошёл эту дверь. За всю историю Академии.

Преподаватели встретили меня в восторге. Кто-то хлопал, кто-то просто кивал, пораженный. Даже Кайзер, с его стальным взглядом, позволил себе улыбку.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Ты получаешь сразу же третий уровень.

Он обернулся ко всем остальным:

— Вы прошли. Вы не просто ученики. Вы — будущее Академии. Запомните это.

После поздравлений нас отправили в общежитие. Дорога шла вдоль внутреннего двора, залитого лунным светом. Остальные говорили, обсуждали пройденное, но я молчал.

И тогда я снова почувствовал этот взгляд.

Я резко обернулся. В переулке между башнями, на границе света и тени, стояла фигура. Чёрная, как сама пустота.

Она снова следила за мной.

Глава 5

Я шёл по каменной дорожке рядом с Иваном Мозговым. Он неспешно шагал, закинув руки за спину, и с каким-то ленивым удовольствием всматривался в высокие башни Академии магии, возвышающиеся на фоне вечернего алого неба. Ещё бы, он же был ярым фанатом этой Академии. Знал всю её историю, мифы и легенды. Такая ходячая энциклопедия.

Студенты сновали туда-сюда: кто-то с книгами, кто-то с котелками, кто просто болтал с друзьями на скамейках. В воздухе витала лёгкая магическая пыль — остаточное свечение после дневных занятий. В целом атмосфера была достаточно приятной.

— Слушай, Иван — я наконец нарушил наше общее молчание, — Ты ведь прошёл водное испытание. Как? Расскажешь? Ты довольно быстро вышел из комнаты.

Мозгов улыбнулся, будто всё это время ждал именно этого вопроса.

— Ага, конечно же прошёл. И знаешь как я это сделал? — он сделал наигранную театральную паузу. — Я просто отгородился от воды. Создал сферу, плотную оболочку, как яйцо по форме. Вода не могла пробить её, и я спокойно вошёл внутрь и размотал цепь.

— Что за магия такая интересная?

— Телекинез. Моя специализация. Я не просто двигаю предметы, как первокурсник на экзамене. Я создаю давление, структуру. Эта сфера — моя защита, моя крепость.

— Хм, — я кивнул. — Это довольно… логично. И мощно. Молодец! Крутой способ придумал!

— А ещё, — он вдруг подмигнул, — я умею читать мысли других людей.

Я резко остановился.

— Что ты делаешь? Мысли?

— Ну да, — он небрежно пожал плечами. — Это побочный эффект. Когда ты толкаешь вещи без прикосновения, ты учишься ощущать чуть больше вокруг себя. А если хорошенько потренироваться, можно уловить и мысли. Поверхностные, конечно, но всё же.

Я прищурился, если он знает мой главный секрет, мне придется прямо сейчас его убить и избавиться от тела, а этого мне делать очень не хотелось. Он точно мог бы быть для меня еще полезен.

— Ты читаешь мои мысли прямо сейчас, Иван?

Он нахмурился, помолчал пару секунд… и качнул головой.

— Нет. И это очень странно. Ты как будто… не звучишь. Пустота. Будто радиоприёмник настроен, а волну поймать не может. Только тишина или белый шум.

Я внутренне напрягся. Кажется, понял, почему у него не получалось. Он пытается проникнуть в сознание Демида Алмазова — того, чьё тело я занял. Но моё сознание, оно совершенно другое. Оно пришло из прошлого, из иной жизни. И я отлично чувствую, как эта оболочка иногда «шумит», словно вспоминает, кто она была, но уже не может говорить снаружи. Потому и тишина для Мозгова. Потому он не слышит меня — потому что внутри — я другой.

— У тебя защита, может? — предположил он. — Артефакт, амулет? Расскажешь?

— Может быть, что-то и есть — я пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Я и сам не знаю. Иногда такое ощущение, будто у меня в голове запертая дверь. Снаружи кто-то стучит, но я не открываю.

— Поэтично, — хмыкнул он.

Мы подошли к старому зданию, напоминающему хмурый серый барак с облупленной краской на подоконниках и вывеской «Общежитие сектора Б». Пахло сыростью, жареными баклажанами и чем-то неуловимо старым — смесь времени и пыли. На лестнице сидел парень с бритой головой и трубкой во рту, от которой пахло не табаком, а чем-то сладким и обволакивающим. Он даже не взглянул на нас, когда мы прошли мимо.

— Ты уверен, что хочешь жить здесь? — спросил я.

— А у нас выбор есть, Демид?

— Пожалуй, нет.

Корпус общежития находился внутри территории, в одном километре от главного здания Академии.

Внутри здание оказалось ещё более угнетающим. Серые коридоры, запах варёной капусты, намёки на плесень, пятна неизвестного происхождения на потолке. Обстановка навевала тоску, но в ней была и своя правда: настоящая, неприкрытая, без прикрас.

На вахте нас встретила тётка с лицом, которое выглядело так, будто её жизнь давно закончилась, а тело всё ещё работает по инерции. Она даже не посмотрела на нас.

— Заселение в четвёртом блоке. К завхозу. Пятый этаж, направо по коридору.

Мы добрались до нужной двери. Я постучал.

— Входите, — раздался гнусавый голос.

В комнате сидел завхоз — плотный мужик лет пятидесяти с жирными пальцами и массивной золотой цепью на шее. От него пахло сигаретами и чем-то солёным — вроде копчёной рыбы. На столе лежали кипы бумаг, ключи, чашка с засохшим кофе.

— А, новенькие? — он лениво поднял взгляд. — Фамилии?

— Алмазов и Мозгов, — ответил я.

Он что-то поискал в бумагах, причмокнул и сказал:

— Есть. Комната 513. Большая, десятиместная. Там уже живут ребята, но места есть.

— Кто живёт? — уточнил Иван.

— Приезжие в основном. Но нормальные, ребята. Тихие.

Я переглянулся с Иваном. Он поднял брови. Я чувствовал, как в животе что-то неприятно сжалось.

— Есть ли другие варианты? — спросил я.

— Нет. Всё занято, — отрезал завхоз и уже потянулся за ключами.

Я резко отступил на шаг и ощутил, как тёплая волна пробежала по груди. Метка дрогнула — и вдруг я понял, он нагло врёт, а при помощи метки, я могу чувствовать, когда люди говорят мне неправду.

— Всё занято? — уточнил я тише.

— Сказал же. Хочешь, сам проверь! Вы заселяться будете или нет? — буркнул он и снова повернулся к окну.

Иван прошептал мне на ухо:

— Спроси про комнату 412, он сейчас подумал про неё.

Я сделал шаг вперёд и тихо, спросил:

— А как насчёт комнаты 412?

Он замер. Очень коротко. Но мы это сразу заметили.

— Что с ней? — я продолжил давить. — Пустует уже давно, насколько я понял.

Он закрыл вкладку на экране.

— Она на ремонте, — ответил слишком быстро.

Я наклонился к его столу, уперев руки в край.

— На ремонте… в документах нигде не указано, не так ли? — сказал я тихо.

Мужик покраснел. Он прищурился.

— Ты кто такой, чтобы мне указывать? Мне не важно из какого ты там рода, тут я главный!

Я подался ещё ближе, чтобы не услышали лишние уши.

— Тот, кто легко может сходить в академию и попросить сверить расходные ведомости. С указанием фамилий. А еще можно проверить списки всех проживающих, думаю найдется несколько «мёртвых душ». Хочешь?

Пауза. Он шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.

— Умный, да? Хорошо, фиг с вами… — он полез в ящик и кинул мне ключ. — Только чтоб потом без жалоб.

Я улыбнулся. Иван рядом глядел на меня с изумлением, но молчал.

— Ясен день, — сказал я. — Спасибо за честность.

Комната 412 находилась на четвертом этаже. Как только мы вошли, я сразу понял, что она когда-то предназначалась для преподавателей или гостей: потолки были выше, обои — пусть и облезлые — не в цветочек, а бежевые, стены чистые, окно большое, с широкой подоконной плитой.

— Да это ж, мать его, императорский люкс по местным меркам… — выдохнул Иван.

Внутри стояли две железные кровати с деревянными спинками, два шкафа, один стол у окна, пара табуретов и даже старенький холодильник «Саратов», пыхтевший в углу. На стене висели часы, но они, похоже, стояли уже годами и показывали время пол шестого.

— Слушай, а ты с этим завхозом как будто… — начал Иван, но замолчал.

— Что?

— Ну, ты прям….как будто знал, что он обворовывает Академию, даже я такого в его мыслях не прочитал. Как?

Я пожал плечами.

— Вижу, когда кто-то лжёт. А дальше просто проверял его, а он весь и рассыпался, как карточный домик. Слабоват он, чтобы с таким, как я, в споры вступать.

Он посмотрел на меня пристально.

— А ещё, кстати… Я пробовал снова читать твои мысли.

Я застыл.

— И?

— Не получается, — пожал плечами он. — С другими — легко. Даже сейчас слышу, как кто-то внизу матерится из-за сломанной мебели. А ты всё так же, как глухой. Пусто.

Я улыбнулся.

— Может, я просто скучный и ни о чем никогда не думаю.

— Нет. Там не пусто. Просто будто… замок какой-то стоит. Или… ты не тот, кем кажешься.

На миг я почувствовал, как шевельнулся страх. Но тут же выровнялся.

— Ну, значит, я просто загадочный. — сказал я — Выбирай, где будешь спать. Эта или та?

— Мне без разницы, — пожал он плечами. — Всё лучше, чем в той комнате, что нам предлагали в начале.

Я огляделся ещё раз. Да, комната старая. Но чистая. Стены не дышат плесенью. Здесь можно жить. Времени мало, ресурсов — ещё меньше. Но это уже наш плацдарм.

И пусть пока мы не в квартирах, как богатенькие мажоры рядом с Академией — зато у нас есть крыша над головой. А ещё — план: продержаться, выжить, стать сильнее.

А потом, если всё получится, съехать отсюда к чёртовой бабушке.

Но это потом. Сейчас — сюда бы матрас получше и пару девочек. Эх мечты.

Я лежал на скрипучей железной кровати, глядя в жёлтое пятно тусклого потолочного света. Комната была тесной. Где-то в углу тикали часы, которые починил мой сосед — единственный звук, разбавляющий тишину, если не считать редких вздохов Ивана.

— Не думал, что общежитие будет таким… — начал я, нарушив молчание.

— Таким убогим? — хмыкнул Иван. — А чего ты ждал? Это же имперская Академия, тут на лоск только для внешнего вида тратятся. Главное — магия и статус. Остальное терпит.

— Всё равно странно, — сказал я, перевернувшись на бок. — У академии бюджет должен быть почти как у Министерства внутренних дел. А мы в какой-то дыре.

— Так ведь так заведено, — Иван зевнул и потянулся. — Ты что, не знаешь, как у нас система устроена?

— Напомни, — пробормотал я, делая вид, что зеваю. На самом деле мне было интересно, как он сам это воспринимает. Хотел услышать его взгляд — честный.

— Ну смотри, — начал он, положив руки под голову. — Империя держится на трёх столпах: династии, деньги и магия. Император — это живой символ. Но власть? Власть — у Совета Родовых и Архимагов. А значит, кто держит в руках талантливых учеников — тот держит будущее.

— Думаешь, мы для них просто инвестиция в будущее?

— Не думаю. Знаю, — ответил он спокойно. — Только с поправкой: инвестиции, которые могут убить. А значит, опасные.

Мы замолчали. За окном скрипнули ворота. Кто-то, видимо, возвращался после отбоя.

— А ты кем хочешь стать? — спросил я через минуту.

— Что, прямо так? Без прелюдий? — усмехнулся он. — Ладно, раз уж ты спросил… Не знаю. Всю жизнь мне говорили: ты должен — ты обязан — ты будешь. Родителям хотелось бы, конечно, в Архимаги, чтобы я пошел.

— А ты? Чего ты хочешь?

— А я бы, честно, ушёл в глушь. Домик у озера, чайник на углях, но пока есть дела по важнее.

— Забавно, — сказал я. — У тебя есть магия, семья, род. И ты хочешь тишины. А у меня — ничего, и я хочу справедливости.

Иван замолчал, а потом рассмеялся.

— Вот это поворот. Честно говоря, я ожидал, что ты скажешь «власти».

— Нет, — я сел на кровати. — Власть — это не про меня. Я хочу изменить этот мир. Слишком много грязи под мантиями, слишком много гнили в этих старых родах. Они играют в великосветское благородство, но в реальности — те же крысы, только с фамильными перстнями на пальцах.

— Ого, — протянул он. — Так ты революционер, Демид Алмазов?

— Нет. Революции уже были. Их место в истории. Я хочу перехитрить систему изнутри. Подняться по лестнице и выбить её из-под ног у этих мерзких, продажных тварей.

— Смело — сказал Иван. — Но будь осторожен. У лестниц под ногами часто гниют ступени.

— Ты когда-нибудь чувствовал, что ты — не тот, кем тебя считают?

Он резко замер. Я заметил, как у него напряглись пальцы.

— Почему ты спрашиваешь? — тихо спросил он.

— Просто чувство, — пожал я плечами. — Иногда я смотрю в зеркало и вижу чужое лицо.

— Ты пугаешь меня, Демид, — сказал он, хмурясь. — Иногда мне кажется, что ты гораздо… старше, чем выглядишь.

— Может быть, — я вновь лёг на спину и посмотрел на трещину в потолке. — А может, это просто усталость. Я не спал уже двое суток, если ты забыл.

Он снова замолчал. Минуты тянулись. Потом он снова заговорил:

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Я так и не могу прочитать твои мысли. Ни одной. Даже намёка. Как будто ты… не здесь.

— Ну, может, я просто очень скучный, — усмехнулся я. — Или слишком закрыт.

— Нет. Я читаю даже закрытых. Иногда хаос, иногда фразы, иногда просто ощущения. А у тебя — пустота. Понимаешь?

Я не ответил. Пусть думает. Пусть гадает. Потому что если он узнает, кто внутри тела на самом деле… то всё разрушится.

— Я не буду копать, — сказал он наконец. — Но если когда-нибудь захочешь рассказать — скажи. Я умею хранить чужие тайны.

— Посмотрим, — сказал я. — В этом мире мало кто умеет хранить даже свои.

Он кивнул и отвернулся к стене. Я слушал его дыхание, пока оно не стало ровным.

Я не помню, как именно закрыл глаза. Просто в какой-то момент тяжесть опустилась на тело, как будто кто-то сверху накрыл меня мокрым одеялом. Шея ныла, пальцы подрагивали от переутомления, но с каждой секундой я проваливался глубже — сквозь подушки, сквозь кровать, сквозь всё, что было реальным.

И наступила тишина.

Плотная, как в подводной пещере. Безвременье.

Я стоял в круге из черного пепла. Вокруг всё было серым — небо, земля, камни. Прямо передо мной — арена, выжженная, покрытая трещинами, как кожа старика. На противоположной стороне — он.

Кайзер.

Его фигура была той же, что я видел тогда, в реальности: высокий, в плаще из чешуйчатой кожи, наплечники, как лезвия. Лицо скрыто тенью капюшона. Но он знал, что я смотрю. Я чувствовал его взгляд — будто обжигающий свет прожектора, только не снаружи, а где-то внутри.

— Ты опять здесь, — сказал он. Голос — сухой, как лезвие, проведённое по стеклу. — Неужели ты всё ещё не понял?

Я шагнул вперёд. Под ногами скрипел пепел, словно сухие листья. Рука на рукояти меча.

— Понял, — ответил я. — Но это ничего не меняет.

— Это меняет всё, Демид, — выдохнул он. — Ты не тот, за кого себя принимаешь. Твой путь, совсем не твой.

Я бросился вперёд.

Он двинулся одновременно. Мы столкнулись, как молнии в грозе. Металл ударил о металл. Искры, резкий запах железа.

Я отбросил его назад, ударив в грудь с ноги. Он отступил, но не упал. Поднял меч, качнул им с ленцой, как бы спрашивая: «Это всё на что ты способен?»

Я атаковал снова и снова — удары с плеча, наотмашь, резкий выпад. Он блокировал, увернулся, врезал мне по ребру — кровь хлынула внутрь сна, и я почувствовал жар.

Сон был слишком реальным.

Я понял это, когда он ударил меня в ответ ногой в грудь. Меня отбросило на землю, пепел поднялся, как облако. Пока я поднимался, он стоял и смотрел. Без улыбки, без гнева. Почти с жалостью.

— В тебе живёт другой. Ты не слышишь его голос?

Я заскрипел зубами. Поднялся. Рванул вперёд.

Мы снова сцепились. Дыхание сбивалось, удары сливались в одну длинную вспышку. Клинки свистели. Я кричал — не от боли, от ярости. Вложил всё: страх, голод, бессонные ночи, боль от пули, которая меня убила в прошлой жизни. Всё, что копилось. Всё, что было.

Я бился не за жизнь. Я бился за свой орден, который предали и уничтожили.

Кайзер замедлился. Я почувствовал это — как в танце. Ударил в бок. Он пошатнулся. Разворот. Резко — лезвием в горло. Сквозь броню. Сквозь плоть.

Кровь ударила фонтаном и брызги попали на моё лицо.

Он закашлялся, а я смотрел на него.

Он поднял лицо, но это было не лицо Кайзера.

Это было моё. То самое. Настоящее. Из прошлой жизни.

Ассасин с обритым затылком. С шрамами, каждый из которых, как память. С татуировкой, которую я сам себе сделал в тринадцать, знаком ордена. С глазами, полными ледяной уверенности в себе.

— Ну вот, — сказал он моим голосом. — Теперь ты убил меня. Что дальше?

И я проснулся.

Резко. Лицо в поту. Виски — мокрые. Сердце колотится, как барабан перед боем. Иван спит рядом, с открытым ртом. Где-то за стеной орёт чайник.

Я сижу на кровати. Руки дрожат. Метка отдается жаром внутри меня.

И я всё ещё не знаю, кто я сейчас и уже стал забывать, кем я был раньше…

Глава 6

Я наконец-то выспался. Уже и забыл, какой же это кайф. Утро выдалось непривычно прохладным для столицы. Туман скатывался по булыжным мостовым, словно пряча под собой ту грязь, которую город предпочитал не замечать и скрывать за напускным лоском. Мы с Иваном шли к главному корпусу Академии, в котором сегодня должно было состояться торжественное собрание по поводу вчерашних испытаний и вручение жетонов студентам, успешно прошедшим испытания.

— Сегодня, брат, мы станем академиками, — усмехнулся Иван, поправляя шнуровку на своём мундире. — Почти как военные, только без оружия и со стипендией.

Было забавно. Мы знакомы с ним всего пару дней, но он уже называет меня брат.

Я не ответил ему. Внутри меня бурлило предчувствие. Метка давала знак, будто что-то будет не так. Не из-за страха, нет — мне уже давно не было ничего страшно, да и что могло бы напугать человека, который проснулся в собственном гробу и смог выбраться из него через сырую землю.

Главный зал Академии напоминал собор: высокий купол, резные колонны, над нами — роспись с изображением Основателя, держащего над головой пылающую корону.

Рядом с кафедрой стоял ректор, худой, с лицом, вырезанным как будто из старого дерева. Например из дуба. А по сторонам стояли преподаватели и старосты. Нас было четыре человека, кто прошёл испытание. Мы стояли в форме — чёрный китель с серебряными пуговицами, на воротнике герб Академии: полураскрытая книга и крыло феникса.

И вот я увидел её. Княжна Волгина стояла в первом ряду. Её светлые волосы были собраны в высокий узел, а на груди уже сиял жетон ученика. Рядом с ней ещё двое — я помнил, как один из них вчера не смог пробежать и половины дистанции, а другой упал в обморок ещё до начала испытания.

Я встал как вкопанный.

— Ты чего? — прошептал Иван.

Я кивнул на княжну.

Он нахмурился, потом тоже посмотрел и пожал плечами:

— Ну… она ж Волгина. И этот — сын члена совета. А третий — племянник казначея.

— Они не прошли испытания, — сказал я глухо. — Их протащили сюда по блату.

— Добро пожаловать в реальный мир, брат. Тут не по заслугам, а по фамилиям, — Иван отвёл взгляд. — Но мы здесь. Мы прошли. Остальное уже не так важно.

Но я не мог избавиться от этого чувства, как будто кто-то плеснул грязи на саму идею Академии. Ведь нам обещали — что здесь отбирают лучших. Что знание важнее золота. Что дух — выше родословной. А сейчас я стоял рядом с теми, кто платил, чтобы стоять тут.

Ректор начал свою речь. Он говорил про «будущее империи», про «свет знаний», про «достоинство и честь учеников». Его слова звучали красиво. Но, глядя на Волгину, я знал — это всего лишь маска. Приятный фарфор на лице гнилого общества.

Когда нам вручали жетоны, я стоял прямо, спина ровная, взгляд холодный. Я получил свой символ. Но вместо гордости почувствовал горечь. Потому что понял: в этой империи даже магия не способна очистить систему от лжи, но я — способен.

После показательной церемонии, новичков зачисленных на обучение в Академии и получивших жетон студента вышло семь человек. Нам рассказали про формат обучения.

В этих стенах не было привычной системы образования, где каждый год это один курс, тут нужно было пройти все пять уровней и только после этого. Ты мог считаться выпускником. У кого-то это занимало три года, а кто-то проходил все этапы и за один. У меня был сразу третий уровень, но это не было для меня сейчас важным. Мне нужно было изучить эту систему изнутри, чтобы я смог поближе подобраться к Кайзеру.

Впереди нас ждал первый урок. Магия огня.

В целом аристократы не владеют всеми силами магии, у каждого есть предрасположенность к какой-то определенной стихии и именно её в дальнейшем нужно было развивать.

После утреннего собрания, где мы якобы должны были почувствовать себя избранными, я ощущал совсем другое. Грязное чувство несправедливости. Я стоял в толпе таких же, как я, прошедших испытание, и смотрел, как рядом стоят те, кого вчера на площадке я точно не видел. Княжна Волгина, да. Ещё пара напыщенных идиотов с фамилиями, звучащими как названия банков или оружейных заводов. Вид у них был победный, как будто они действительно что-то преодолели. И никто, кроме меня, похоже, не задавался вопросом — почему система настолько прогнила.

«Испытания для тех, у кого нет денег. Остальным открывают дверь в обход,» — понял я. И всё это — сказки про честь, силу, талант… Ложь. Или, может быть, правда, но в их извращённом понимании. Избранные — это те, у кого в кошельке больше золота, чем у тебя в жизни было шансов.

Академия, говорили они, — для лучших. Возможно, так и есть. Только критерии этого «лучше» никто чётко не проговаривал.

Путь до зала магии пролегал через внутренние дворы академии. Каменные арки, черепичные крыши, деревья, посаженные в строгом порядке. Всё было пропитано какой-то древней, тяжёлой атмосферой строгости. Здесь учились десятки поколений до нас — и, похоже, почти никто из них не менял этих устоев.

На одной из стен я заметил надпись, вырезанную прямо в камне:

«Не стихия подчиняется ученику — ученик подчиняется ей»

Звучало одновременно пафосно и… честно. Как будто академия пыталась предупредить: здесь тебя не будут гладить по головке.

В зале было просторно и жарко. Стены обожжены. Где-то с потолка свисали цепи, удерживающие медные кольца — вероятно, для тренировок или дуэлей. Пахло гарью и серой.

Нас встретил наставник, мужчина лет сорока с абсолютно лысой головой и густыми рыжими бровями.

— Меня зовут Магистр Арий. Сегодня вы выясните, стоит ли вам вообще прикасаться к стихии пламени. Мы не учим искусству. Мы открываем двери. Остальное — зависит только от вас.

Он щёлкнул пальцами, и воздух в центре зала вспыхнул, образовав пылающий круг.

— Вставайте в него по одному. Почувствуйте пламя.

Я встал в очередь. Передо мной стояло несколько человек. Один — высокий парень с длинными руками — вызвал искры. Второй создал крохотный огненный шар, который тут же рассыпался. Третья — темноволосая девушка — подняла сразу две струи огня и чуть не подожгла пол.

Потом в круг встала она — Алина. Та самая, с которой я столкнулся в академии в первый день. Она знала предыдущего хозяина этого тела и испытывала ко мне искренние теплые чувства.

Она подняла руку, не говоря ни слова. Пламя взвилось в воздухе, скрутилось в большой вихрь. Я никогда не видел ничего подобного. Это было одновременно безумно красиво и не менее опасно.

Но в какой-то момент вихрь вышел из-под её контроля. Он затрещал, зашипел, и рванул прямо на неё.

— Осторожно! — кто-то крикнул.

Алина даже не успела пошевелиться. Я не думал и секуны, шагнул вперёд, вытянул руки — и почувствовал, как внутри меня что-то открылось. Не пламя. Холод. Вода.

Из воздуха вырвался поток — настоящий водяной кнут — и ударил по огню, приглушая пламя и гася его. Всё исчезло в паре.

Алина сидела на полу, дрожа. Я стоял над ней, не понимая, как это сделал.

— Ты… — прошептала она. — Ты маг воды?

Я не знал, что ответить, так как впервые узнал, к какой стихии я отношусь.

Я выпрямился. Преподаватель молча смотрел на меня.

— Не ожидал. Твоя стихия вода, значит. — Он медленно кивнул. — Так и запишем.

Я шагнул назад, помог Алине встать. Она взглянула на меня, всё ещё ошеломлённая.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я…

— Осталась цела. Этого мне вполне достаточно, — ответил я.

Я протянул ей руку, чтобы помочь подняться, она мне мило улыбнулась, а в её глазах читалась сила. Она даже сама не подозревает, насколько она мощный маг огня и именно по этому не смогла проконтролировать этот вихрь пламени.

Я с трудом отдышался. Вода всё ещё капала с моих пальцев — едва ощутимая, но настоящая, как и страх за Алину, охвативший меня в тот миг, когда огненный вихрь сорвавшийся с её рук направился в сторону Алины. А теперь она стояла рядом, обессиленная, но живая.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть спокойнее, чем был на самом деле.

— До этого момента — не знал. Думал, что вообще никакой магии стихий у меня нет. А теперь, видимо, придётся пересматривать свои взгляды.

Она рассмеялась.

— А я чуть не сгорела. Красиво начала, да?

— Вихрь был… впечатляющий, — сказал я. — Если бы он пошёл в другую сторону, ты бы устроила шашлыки для всей академии.

Она покосилась на меня, чуть прищурив глаза.

— Значит, ты меня спас. Это что, теперь я должна быть у тебя в долгу?

— Лучше не надо. Академия и без того уже странное место. Я не уверен, что хочу, чтобы кто-то мне был что-то должен. Особенно ты.

— Почему «особенно я»?

Я замялся. Наверное, потому что она была слишком яркой. Слишком… живой.

— Просто ты производишь впечатление человека, который никому ничего не должен.

Она на мгновение задумалась, глядя в сторону, затем снова посмотрела на меня.

— Может, ты прав. Но… спасибо, Демид. Я, правда, не знаю, что бы случилось, если бы не ты.

— Думаю, ты бы поджарилась, как утка на рождество, — попытался пошутить я.

Она скривилась.

— Отвратительное сравнение.

— Но меткое. Не правда ли?

Мы оба рассмеялись. Тихо. Почти по-настоящему.

И в этот момент я почувствовал — между нами будто что-то зацепилось. Ниточка. Не симпатия даже, хотя он конечно же была, а просто… понимание. Мы оба были в этом месте чужими, несмотря на то, как по-разному сюда попали.

Ей не были интересны местные интриги и это сильно выделяло её среди друг аристократов.

Она поднялась, кряхтя.

— Пойдём? Или ты хочешь тут остаться и изучать свои волшебные пальцы?

— Только если они сами начнут разговаривать, — буркнул я и встал. — Пошли, магиня огня.

Она бросила на меня взгляд из-под ресниц.

— А ты, водяной, следи за мной. Вдруг я снова кого-нибудь подожгу.

— Надеюсь, не меня, — ответил я.

И мы пошли вместе. В первый раз — рядом.

То, что произошло на уроке магии огня, перевернуло мою жизнь в академии с ног на голову. В тот момент, когда я, при помощи магии воды, потушил огненный вихрь Алины, я был полностью сосредоточен на одном — спасти её жизнь. Я точно не думал о славе, о том, что меня запомнят, о том, что эти минуты станут поводом для разговоров и слухов не только в стенах Академии, но из-за её пределами.

Уже спустя считанные часы новость как пламя расползлась по всем закоулкам академии. И я не просто стал «тем парнем, что спас княжну», я превратился в фигуру, о которой говорили тихо, с восхищением, со страхом или даже с завистью — в зависимости от того, кто именно шептался про меня.

Сначала были лишь робкие разговоры между студентами. Кто-то видел, как вихрь огня закрутился вокруг Алины, и, казалось, её сожжёт дотла. Кто-то видел, как я, совсем новичок, бесстрашно вмешался, будто магия воды — моё второе я. Даже слышал, как в столовой, на лестнице, в тёмных коридорах студенты обсуждали меня, как героя или как выскочку — и я постоянно ловил на себе любопытные взгляды.

Магическая переписка — система зачарованных свитков, мгновенно передающих новости, — сделала своё дело. Через несколько часов о моём поступке знали почти все, кто так или иначе был связан с этим академией магии.

И вот, словно по команде, началась реакция.

Крутые ребята — те, что обычно ходят с надменной улыбкой и презрением к новичкам — внезапно стали появляться рядом со мной проявляя дружелюбие. Я прекрасно знал, как они обсуждают меня, хотят пригласить в свою компания, показывая зубы в своих белоснежных улыбках. Но я чувствовал подспудную зависть, тонкую игру. Они словно говорили:

«Ты ещё никто, но если хочешь остаться в нашей игре — тебе придётся встать на нашу сторону». Но они еще не знали, что за моим телом юнца человек проживающий вторую жизнь, и я бы точно не подводил использовать кому-то меня в своей игре.

Княжна Волгина и её окружение оставались холодными и высокомерными. Их взгляды были тяжёлыми, словно каменные глыбы, которые вот-вот могут обрушиться на меня откуда-то сверху. Они смотрели, как на выскочку, на того, кто слишком быстро лезет вверх, нарушая порядок вещей в этом мире. В их глазах я был угрозой, брошенной вызовом их давно сформированным устоям.

Обедневшие аристократы, такие же, как и я, встречали меня с тихим уважением. Они видели во мне того, кто не побоялся рискнуть своей жизнью и проявить силу. Для них я становился неким символом — не просто учеником, а кем-то, кто может изменить правила игры. В один момент и уже бесповоротно.

С каждым днём моя репутация росла, как пламя, охватывающее всё вокруг.

Люди начали подходить ко мне — кто-то с дружелюбным намерением, кто-то с вызовом. Появились приглашения на соревнования — проверки силы и воли. Меня звали в магические кружки, о существовании которых я даже не подозревал, тайные общества и братства.

Я видел, как преподаватели так же делились на две группы.

Одни — те, кто видел во мне потенциал, — предлагали помощь, хотели взять меня под своё крыло. Они искали в моих глазах тот же огонь, который горел в моём сердце в момент спасения Алины. Ещё никогда в этих стенах не было видно подобной отваги.

Другие — скептики и консерваторы — считали меня выскочкой, человеком, который слишком быстро врывается в их закрытый мир и может нарушить привычный баланс сил в этом мире.

И были те, кто воспринимал меня как угрозу — не только себе, но всей системе. Для них я был как камень, брошенный в водоём, вызывающий рябь, которая может перерасти в бурю.

Вскоре я получил официальное приглашение — меня вызвали в кабинет ректора. Это был знак того, что мои действия не остались незамеченными даже на самом высоком уровне. Волнение смешивалось с любопытством: что меня ждёт? Поддержка или предупреждение?

Но интриги и сплетни — не только внутри академии. Магические дома, ордена, благородные семьи — все узнали обо мне. И их мнения также разделились.

Одни считали, что меня стоит завербовать, превратить в инструмент своих интересов, вложить силы и направить в нужное русло. Другие же — наоборот — видели во мне опасность и решали, что нужно избавиться от меня, пока я не стал слишком сильным игроком.

И всё это плелось за моей спиной, пока я продолжал делать то, что считал нужным. У меня были свои, цели и для их достижения я был готов на многое.

Алина стала тем редким человеком, кто остался рядом. Мы встретились снова — уже не просто знакомые, а два человека, связанные общим событием и общими ожиданиями. В её взгляде я видел не только благодарность, но и надежду.

Когда я пришел в кабинет Кайзера по его запросу, меня пригласили принять участие в открытом турнире между факультетами — шанс доказать, что я не просто случайность и что мои способности стоят внимания. Самое главное, там был крупный призовой фонд и это могло позволить нам с Иваном наконец-то покинуть стены общежития и снять приличную квартирку в городе. Я конечно же согласился.

Мне предоставили доступ к запретным разделам библиотеки — кладезю знаний, к которому допуск имели лишь избранные, четвертые и пятые уровни.

Но не всё было гладко. Вместе с новым статусом пришли и первые опасности. Кто-то начал плести заговоры, подставы, пытаясь подорвать мою репутацию, посеять сомнения и недоверие.

Одним из таких был Вальтер. Я прекрасно понимал, что он не проглотит просто так то унижение, которое испытал в первый день и точно захочет мне отомстить

Я понял, что игра стала намного серьёзнее, чем просто обучение и достижение моих целей. Теперь ставки — жизнь и свобода, а противники — куда опаснее, чем огненный вихрь на уроке магии огня…

И еще мне не давал покоя тот образ, что периодически следил за мной где-то из-за углов Академии. Кто это? Почему он следит именно ща мной? Что ему нужно? И может ли он помешать мне в достижении моих целей?

Было очень много вопросов и на них было слишком мало ответов, но что я знал точно — чтобы не случилось, я не сдам назад! Кайзер получит своё, за предательство, а через него я узнаю про каждого, кто был в этом замешен и они так же получат достойное их наказание…

Глава 7

Я проснулся с ощущением, что что-то сдвинулось. Как будто вчерашний день — с его огненным вихрем, взглядом Алины, хлопками по плечу и новой популярностью — оказался не просто частью моей жизни, а стартом чего-то нового. Академия вдруг приоткрыла передо мной дверь. И за ней, кроме новых возможностей, хищные тени новых врагов.

Я шел по центральному коридору северного крыла. В высоких витражных окнах лениво играло утреннее солнце, свет расплескивался по мраморным плитам пола, по мантию.

И всё равно я чувствовал на себе чужие глаза. Студенты шептались, оборачивались, кто-то кивал с интересом, кто-то прятал улыбку. Я осознал, что всё вот это лишнее внимание мне вот вообще ни к чему.

Моя главная цель — уничтожить Кайзера и всех остальных, кто предал мой орден и для её достижения я должен быть незаметным. Быть тенью своего соперника. Быть тем, кем я был в прошлой жизни. Быть ассасином. Но не сегодня.

Я знал: сегодня — последний день подачи заявок на Турнир Межфакультетских Дуэлей. Именно туда мне было нужно. Признание, сила, влияние — всё завязано на боевых аренах. Победа там могла открыть доступ к ресурсам, библиотеке. И к ответам на главные вопросы.

Но сначала, нужно пройти через бюрократию.

Староста, отвечающий за регистрацию, сидел у тяжёлого дубового стола, словно жрец за алтарём судьбы. Его звали Элгар Мейри. Тонкий, как трость, с выраженными скулами, он лениво оторвал взгляд от списка и даже не пригласил меня сесть.

— Фамилия? — спросил он с безразличием.

— Демид Алмазов, но я думаю ты и так знаешь эту информацию

Он хмыкнул. Пролистал пергамент, потом взял другой, потом ещё один. Всё это — медленно, с паузами, будто демонстрируя свою власть через это.

— Новичков не записываем. Особенно тех, кто ещё не прошёл базовый курс дуэльной этики, — проговорил он наконец. — Устав Академии. Пункт 17. Подпункт три.

Я нахмурился.

— В уставе не сказано, что это обязательно. Только «рекомендуется» и к тому же, у него есть приглашение — к нам подошел Иван Мозгов. Кто-кто, а он знал этот устав наизусть и мог рассказать, даже если бы его разбудили среди ночи.

— Ты можешь обжаловать это решение в ректорате. Через три недели. Возможно, рассмотрят. А пока — отказано!

Он снова уткнулся в пергамент.

Я понимал, что меня хотят слить. Мягко. Но намеренно. Думаю тут замешан граф Вальтер. Все старосты подчиняются ему, так как он старший среди них.

Я молчал секунду, две. А потом… активировал метку.

Мир сдвинулся. Я не знал, как это работает — магия или остаток моего прошлого, но теперь, когда я смотрел на Элгара, я видел… что он врёт. Не просто увиливает — он врёт. И боится.

— Иван, нужно прочитать его мысли, он нам врёт, хотя для этого и не нужно обладать какими-то силами — сказал я

— Ты боишься, что если он приму участие, это бросит тень на твою репутацию, — сказал он тихо, обращаясь к старосте — Потому что ты сам не смог пройти дальше второго этапа в прошлом году в дуэлях?

Его перо замерло. Он поднял на меня глаза — и в них мелькнуло настоящее удивление.

— Откуда ты…

— А ещё ты должен Нерису с алхимического факультета сто пятьдесят золотых. Он как раз ищет, на кого бы свалить исчезновение ингредиентов из хранилища.

Элгар побледнел.

Иван не знал этих фактов, но его сила… будто вытягивала из него суть. Или воспоминания. Или что-то ещё.

Он сжал перо так, что оно хрустнуло в пальцах. Потом резко встал и подошёл ко мне вплотную.

— Что ты хочешь?

— Всего лишь одну подпись. Под заявкой.

Секунду он смотрел на меня. Потом — резкое движение, чернила, печать. И он метнул мне пергамент.

— Исчезните отсюда, оба!

Я убрал документ. Развернулся и пошёл прочь вместе с Иваном

Когда мы зашли за угол, он прислонился к колонне, сложив руки на груди, и усмехался.

— Эффектно, — сказал он. — Хотя, честно, для меня это было очень и очень просто. Он думает так громко, что это почти кричит.

— Ну что, Демид, — Иван хлопнул меня по плечу. — Ты официально участник турнира. Добро пожаловать в бойню.

— Почему «в бойню»? Это не типичный студенческий конкурс талантов, а ну-ка мальчики? — усмехнулся я.

— Потому что некоторые дуэли там заканчиваются не аплодисментами, а смертью. Это классические дуэли, только с добавлением еще магии, а на более поздних этапах могут быть и дополнительные фишки.

— Ну что, значит тогда я буду чувствовать себя там в своеё тарелке, а пока нужно отдохнуть — сказал я и отправился в комнату, мне нужно было прочитать несколько книг, которые я забрал из библиотеки.

Одна из них по изготовлению ядов, я искал способ, как убить Кайзера, но перед этим, мне нужно было развязать ему язык. Обязательно нужно узнать имена его покровителей, иначе всё это будет напрасно.

Рыба гниёт с головы, а ректор — максимум плавник, даже не хвост. Может гребет и он, он управляет им явно кто-то другой. Возможно замешаны даже на самой верхушке, кто знает.

Я вошёл в тренировочный зал сам — без толпы, без шума, без посторонних глаз. Здесь пахло металлом и потом, звук топота ног по деревянным плитам эхом разносился под сводчатым потолком, а пол был обит стальной сеткой — чтобы при неудачном падении не убиться в доски. Хотя, конечно же, падение было бы очень болезненным. Мне нужно было подготовиться к будущим дуэлям. Я пока слабо представлял, на что способна моя магия воды. Пока только полностью научился управлять магией метки, и это давало мне большое преимущество перед соперниками. Я предчувствовал каждый их шаг ещё до того момента, как они начали его воплощать.

Старая механика зрелищных поединков сработала мгновенно: в центре зала стоял круг из потускневшего золочёного металла, вокруг — ряды пустых скамеек для зрителей и запас оружия на стойках. Алебарды, кинжалы, сюрикены, катаны, двуручные топоры. Чего только тут не было, но никакого огнестрела.

Я подошёл к одной из подвесных мишеней — тросом к потолку была прикреплена круглая соломенная болванка. В ней кутила энергия: я сунул руку в карман, вытащил короткий нож, и холодный металл лег в ладонь как родной. Острое лезвие блеснуло под светом арканов, я бросил и попал точно в цель, расстояние было порядка двадцати метров.

Кажется, я и не выходил из этой комнаты. Мои навыки бойца — подпольного убийцы, ассасина — жили здесь: резкие выпады, баланс, молниеносный рефлекс, атака за атакай. Я занял стойку, приставил клинок к болванке и одним движением разрезал её на две половинки. Солома рассыпалась, но я не отступил. Вышел вперёд, взял ещё один нож, поставил ноги шире, и на долю секунды представил: это не мишень, а враг. Представил лицо Кайзера. Будь он проклят.

Плеск ударов. Я работал быстро, почти не думая. Чисто на рефлексах. В прошлом теле я жил среди теней и ножей, и тело выучило это само — руки двигались плавно, глаза «видели» слабые места, мысли об этой жизни как будто спали где-то далеко в моей голове.

После короткой серии выпадов, ножи полетели в сторону стойки, я ловко сменил оружие на парные кинжалы и вышел в центр круга, где стоял мешок с песком. Он должен был служить «противником» — тяжелым, упругим, но неподвижным. Я набросился: блок, выпад, подножка, бросок через бедро. Всё по канону. Песочный мешок покачнулся, но остался цел.

Я тяжело дышал, сердце колотилось, но внутри было тихо — словно душа отдыхала на мгновение от бесконечного грохота боя.

Тогда в зал вошла она. Алина. Несмотря на то, что я хотел потренироваться один, я был очень рад её видеть. В целом как и всегда. Очень нравилась мне эта молоденькая княжна.

Она остановилась у двери, посмотрела на меня: форма её чуть взъерошена, волосы развеяны, голубые глаза сияют и говорят больше, чем просто слова. Я убрал кинжалы в ножны в сторону и двинулся к ней

— Ты не спишь круглые сутки? Всё время теперь проводишь тут? — спросила она, подходя ближе.

— Нет, — я вытер лоб. — Просто… хотел потренироваться. Размять старые кости. А ты что здесь делаешь? Соскучилась по мне?

— Мастер смелости, — она указала на круг в центре, — сказал, чтобы мы потренировались в дуэлях ближнего боя. Я — за огонь, а ты — за водяную защиту. Говорят, это будет полезно для нам двоих, ты с ним не согласен?

Я кивнул, немного удивлённо:

— Как раз хотел тебе это сам предложить! Готова попробовать?

Она достала из рукава свой кинжал — длинное лезвие, обвитое серебристой рукоятью, от которого исходило едва заметное мерцание. Я поднял бровь.

— Ты… серьёзно? Кинжал?

— Ты же знаешь, я огонь. Холодное лезвие хотя бы немного меня сдерживает.

Я усмехнулся и выхватил из ножен по короткому кинжалу:

— Ладно. Но предупреждаю — я быстрый и резкий. И главное, я не буду поддаваться, так что готовься держать удар.

— Слишком много разговоров, маг воды! Начали! — сказала она.

Второй звук — и дуэль зажглась. Два оружия встретились, взрыв искр и скрежет металла. Она рубила, как пылающий шторм; я парировал, уклонялся, контратаковал коротким выпадом. Мои кинжалы наносят боль иначе — тихо, точно в связки, чтобы лишить движения.

Алина взяла широкий замах и чуть не сбила меня с ног. Я скользнул по полу, угодив на колено, но парировал лезвием по руке. Мы оба отступили, тяжело дыша, и снова сошлись в танце клинков.

В этот момент дверь распахнулась. Вальтер. Вошёл без стука. Я узнал его мгновенно: высокий, коренастый, взгляд ледяной, будто холодная сталь. За ним — пара его подручных, но я не обратил на них абсолютно никакого внимания.

Он прошёл к краю круга и остановился.

— Ну что, смотрите, это же звезда академии, сам Демид Алмазов, — его голос был ровен, — ты даже не думаешь, что я слежу за тобой? Что я просто так забуду тот самый день, когда ты на первом испытании облил меня помоями?

По моему лицу прошла улыбка. Я и впрямь бросил его в чан с помоями, когда он меня прилюдно унижал.

— Вальтер, — сказал я, — Ты еще не понял, что я намного умнее чем ты думаешь, я тоже слежу за тобой. Мои глаза и уши везде! И конечно же я понимаю, что ты будешь плести интриги и искать поводы, чтобы мне отомстить.

Он скривился:

— Раньше, я не бился на дуэльных соревнованиях в Академии, считал, что это низко для моего происхождения, но в этом году я записан. Ты же тоже участвуешь, да?

— Да, но ты это знаешь и без моего ответа, верно?

— Я отомщу за каждую каплю грязи. И сделаю это там, где твоё поражение увидят все, и где тебе не уйти от меня.

Я не ответил. Вместо этого вытянул руку вперёд и на моей ладони появился большой водный шар

— Жду, с нетерпением! — сказал я.

Тут его глаза стали полностью белыми, а в руках появились разряды молний.

— Да-да, наслышан — кивнул он. — Водяной. Видал я таких, как ты. Увидимся на арене.

Он отвернулся и вышел, а мы с Алиной остановили поединок. Она склонилась, поставила кинжал в ножны и оглянулась:

— Как думаешь, он меня сильно боятся? — Спросил я у Алины.

— Вальтер? — ответила она. — Не знаю, но он точно в более возбужденном состояние, чем был до твоего появления в стенах академии. Раньше он был спокойный, смотрел на всех с высока, и само утверждался на студентах из бедных и не особо родовитых семей. Сейчас же он точно другой. А страх это или нет, не могу сказать точно…

Дальше, она усмехнулась:

— Но между вами точно будет зрелищный бой. Я бы на это посмотрела.

Мы вышли из круга для дуэлей. Ноги слегка подгибались от усталости, но внутри уже горело что-то новое: предчувствие схватки, ожидание, азарт. Мне оставалось только думать о том, как использовать магию воды в поединке, когда на кону будет не только победа, но намного большее.

А сейчас нужно было пойти поспать, завтра очень важный день

Я проснулся с ощущением, будто в мою грудь вбили гвоздь. Не больно — но тяжело дышать. Так, наверное, чувствует себя волк перед тем, как кинуться в смертельную схватку.

Сегодня — первый день дуэлей.

Свет ещё не успел пролиться в окна, но Академия уже гудела, как улей. На соседней кровати спал Иван. Я встал, плеснул в лицо холодной воды из кувшина, застегнул мундир и накинул чёрный плащ, отороченный серебром. Герб Академии — расправленный в полёте феникс — словно пылал у меня на груди, на месте где под ним пылала метка в моменты, когда я использовал её магию.

Я шел через галереи, где стены шептали старую магию, и чувствовал, как в каждой тени прячется взгляд. Кто-то из участников турнира молился, кто-то надеялся на победу. Но в одном мы были равны: никто не спал. Потому что сегодня кто-то из нас обязательно проиграет.

Зал дуэлей, больше похожий на храм, встретил меня заревом магического света. Огромный купол над ареной был соткан из живой мозаики: фигуры легендарных дуэлянтов двигались, как в старинных манускриптах, словно предки смотрели на нас.

По кругу собрались студенты, преподаватели, стража, даже прислужники — все. Никто не хотел пропустить первый бой.

Ректор Артемий Кайзер вышел в центр. Он был похож на обугленную статую: чёрная мантия, глубокие складки под глазами, седые волосы. Но голос его был как гром среди ясного неба.

— Приветствую каждого, кто собрался сегодня здесь! Турнир объявляю открытым, — сказал он, глядя на нас, будто в нас уже горели могильные свечи. — Шестнадцать участников. До последнего стоящего на ногах. Победитель получит двести тысяч рублей. Сумма, достойная начала судьбы.

Пару человек в зале сглотнули громко. Это была почти полугодовая плата зарплата для низких дворянских чинов. Или аренда хорошей квартиры в Императорской столице на три месяца. Именно туда я хотел инвестировать эти деньги, а на сдачу сводить в местный трактир Ивана и Алину, отметить возможную победу.

— И помните, — продолжал Кайзер. — Магия — не шоу. Дуэль — не игра. Здесь вы не творите, а уничтожаете. Поединок длится, пока один из вас может стоять.

Он развернулся и сделал знак.

— Первыми выходят: граф Вальтер и Игорь Вдовин.

По залу прокатился лёгкий ропот. Кто-то даже хихикнул. Не потому что смешно — просто нервы.

Граф Вальтер — золотой мальчик Академии. Высокий, идеальный, словно вырезанный из мрамора. Белоснежные перчатки, аристократическая холодность, и глаза цвета разряженного неба перед грозой. О его молниях ходили легенды.

Игорь… был другим. Он старался. Сильно. Но было в нём что-то тяжёлое, как будто он всю жизнь тащил мешок на плечах. Сын купцов, получивших дворянство не за кровь, а за деньги. Это клеймо в Академии. Его звали «шелковый барон», так как его родители возят шелк в Империю из Китая.

Они вышли в центр арены. Свет магических кристаллов окутал их фигуры. Зал замолчал.

— Начинайте, — прозвучал голос Кайзера.

Вальтер не сделал ни одного лишнего движения. Он просто вскинул ладонь — и небо разорвалась вспышка. Молния — быстрая, тонкая, как кнут — ударила Игоря в запястье. Его меч вылетел из рук.

— Первый урок, — сказал Вальтер. — Оружие — продолжение воли. У тебя нет воли.

Игорь попытался сделать шаг, но Вальтер уже двигался. Он не шёл — он скользил. Волны электричества танцевали на его пальцах. Следующий удар сбил Игоря с ног. Тело упало с глухим звуком, как мешок с зерном. Он застонал.

Я уже начал вставать. Что-то внутри меня закипало.

— Второй урок, — сказал Вальтер, подойдя ближе. — Деньги не делают тебя дворянином. Ты — пыль на моём фоне.

Он поднял руку. На его ладони закрутилась сферическая молния. Я узнал её: техника «Искра Сердца». Запрещённая в обычном мире, но на дуэлях было разрешено использовать любую магию. Я изучал это в прошлой жизни, когда заданием было убить Мага молний, который под страхом этой магии заставлял соседей платить ему ежемесячную дань.

— Остановись! — выкрикнул кто-то из преподавателей.

Поздно.

Молния пронзила грудь Игоря, и зал наполнился запахом жжёного мяса. Сердце остановилось. Его глаза остались открыты. Он умер, не успев даже крикнуть.

Молчание. Гробовое. Даже воздух, казалось, умер вместе с ним.

Я встал. Медленно. Пальцы дрожали.

Вальтер повернулся ко мне. И всё внимание в зале — будто по команде — перешло на нас.

Мы смотрели друг другу в глаза.

Он — с холодной усмешкой, я — с пылающим внутри гневом.

— Тебя ждёт то же, — сказал он и прошёл мимо, оставляя за собой тонкую струйку электричества на полу.

Я хотел убить его прямо на месте, но меня остановил Иван, который сидел рядом.

Но клянусь своим орденом — в этот момент я решил: если дойду до него… я не просто сражусь с ним. Я сотру его в пепел…

Глава 8

Я стоял перед зеркалом и поправлял мундир. Не потому что хотел выглядеть безупречно, хотя конечно и это имело место быть, а потому что чувствовал, как что-то внутри дрожит. Сегодня был мой первый бой на арене. Сегодня вся академия увидит, чего стоит Демид Алмазов. Всё зависело зависело только от меня.

— Слушай внимательно, — сказал Иван Мозгов, хлопнув меня по плечу перед самым выходом. — Он маг воздуха. Хитрый ублюдок. Может направить твои же заклинания против тебя. Особенно это хорошо срабатывает с водой. Пока не проверишь его стиль — не лезь в свою магию. И не вздумай нападать водой первым. Пусть покажет, что умеет.

Я кивнул. Сердце стучало так, будто хотел вырваться наружу от ожидания предстоящей битвы. Я уже сделал шаг — и назад дороги не было.

Арена дуэлей заполнялась. Каменные трибуны были усыпаны учениками и преподавателями, как ульи, гудящие нетерпением. Никто не хотел пропустить бой новичка против представителя древнего рода Фарлинов.

Я вышел на арену. Воздух казался густым. Не от жары — от повышенного внимания. Я чувствовал, как сотни взглядов режут меня, щупают, как ножами, ищут слабые места. Но я уже был на сцене. Я главный актёр этой бойни.

На противоположной стороне стоял он. Одет с иголочки. Его мундир украшал герб рода Фарлинов — золотой орёл в вихре ветра. Его волосы были зачесаны назад, а лицо — такое холодное, будто перед ним не бой, а скучный ужин при дворе. Только глаза. В них плясал ветер. Живой, хищный.

На возвышении ректор Артемий Кайзер поднялся. Его голос прозвучал над ареной, как удар колокола:

— Дуэль между Демидом Алмазовым и Рикардом Фарлином. Правила вы знаете. Побеждает тот, кто может продолжать. Смерть — не наказуема. Но помните… — он сделал паузу, — честь важнее победы.

Он опустил руку.

— Начали!

Я рванул вперёд. Вспышка металла — мой меч вышел из ножен и засверкал в свете магических ламп. Я хотел ударить первым, пробить оборону, пока он не успел взлететь. Но он только взмахнул рукой — и меня отшвырнуло назад, как тряпичную куклу.

Воздух. Чистая, плотная магия воздуха.

Я перекатился, встал. Он уже в воздухе — левитировал на добрых три метра над землёй. Словно смеялся над моей заземлённостью. И правда — он смеялся.

— Ну давай, деревенщина, удиви меня, — прокричал он сверху. Его голос, усиленный магией, звучал в каждом углу арены.

Я сжал зубы. Метка внутри зашипел. Но я вспомнил совет Ивана. Не лезь в воду.

Он взмахнул руками — и я увидел, как воздух сжимается. Волна давления обрушилась сверху. Я поднял руку — и создал щит из воды. Вихрь ударил в него, и на секунду мне показалось, что я сдержу. Но магия завихрилась, ударила сбоку.

Метка! Она мигнула внутри меня. Предупреждение — атака с фланга!

Я шагнул вбок — и едва не попал под лезвие воздуха, пронёсшееся мимо.

Я сжал кулаки. Вода или нет — пора было что-то делать. Воспользовавшись неожиданностью соперника от моего ухода от его атаки, я поднял обе руки — и выплеснул вперёд мощную струю воды. Он не ожидал. Его отбросило назад, и он грохнулся о землю.

Не теряя ни секунды, я метнул вперёд заклинание: наручники из воды. Потоки воды закрутились вокруг его запястий, обвили их, как живые змеи, и стянули. Он зашипел, пытаясь пошевелить пальцами — но не смог.

Я подскочил к нему и приставил меч к его горлу.

Он замер. Глаза в глаза. Его взгляд — зол, унижен, растоптан.

— Сдаюсь, твоя взяла… — прохрипел он.

Меч замер. Я мог. Один рывок. И я бы увидел, как эта гордость уходит навсегда. Но…

Я убрал меч.

Толпа взревела. Кто-то свистел, кто-то кричал в восторге. Кто-то кричал моё имя.

Но я не слышал их. Я смотрел в небо. Я чувствовал, как солнце греет кожу. Я чувствовал, что я победитель и спустился вниз с арены.

— Слабак… — услышал я за спиной.

Я обернулся.

Вальтер. Он стоял, как всегда, в идеально выглаженном плаще, с ухмылкой.

— У тебя был шанс. И ты им не воспользовался. Я бы не стал медлить.

Я ничего не ответил.

— Знаешь, в нашем бою у тебя не будет такого шанса, — сказал он. — Потому что ты будешь сражаться со мной. А я тебе его просто не дам.

Он ушёл. Его шаги глухо отдавались по арене. Я всё ещё стоял.

Шли следующие бои. Взрывы, огонь, лёд, крики. Академия превратилась в арену богов, где юноши играли в смерть.

Один из них не встал. Маг огня сжёг соперника до тла. Только пепел остался и ничего больше.

Я смотрел. И знал — в следующем раунде я встречусь с ним.

Но это был не страх. Это было ожидание. Пусть придёт.

После боя я ещё долго чувствовал дрожь в пальцах. Я доказал, что могу сражаться. Но доказал ли, что могу победить в турнире?

В комнате стоял запах железа и пота — следы недавней дуэли. Иван сидел на кровати, мотая в руках амулет с эмблемой факультета, и бросал на меня задумчивые взгляды.

— Ты был хорош, — сказал он наконец. — Но следующий будет огненный ублюдок. Если будешь тянуть с реакцией, он тебя просто испепелит. И щит тут не спасёт.

— Я знаю, — отозвался я. — Поэтому мне нужна новая магия. Что-то сильное. Что-то, что сможет его остудить.

— Тогда иди в библиотеку. У тебя допуск, так пользуйся. Только помни, там есть книга, которую даже преподаватели читают с опаской. «Океан в крови». Если найдёшь — не пугайся того, что она дышит.

Я не стал терять время.

Библиотека ночью была как живое существо. Дышала, скрипела, шептала.

Лунный свет резал оконные витражи на куски, и по полу гуляли тени древних магов, запертых в корешках пыльных томов. Моё сердце билось в такт шагам. Где-то шелестела страница — сама, без чьего-либо прикосновения.

Я нашёл раздел водной магии — и среди стеллажей, закованных в серебряные замки, стояла она.

«Океан в крови».

Книга была окована металлом, но дышала, как будто внутри был не текст, а спящее морское чудовище. Я коснулся обложки — и в меня хлынул поток холода, как будто ладонь окунули в Арктику.

Книга открылась сама.

Первые страницы были простыми — как вызывать воду из воздуха, как управлять её формой, как замораживать влагу на расстоянии. Но дальше началось странное: заклинания были написаны от руки, и чернила будто шевелились, повторяя изгибы волн.

«Кровавая пучина» — заклинание, способное вызывать бурю в теле противника, заставляя его кровь вибрировать от давления.

«Морской капкан» — водяной саркофаг, который сжимается с каждым вдохом противника, пока он не сдастся или не потеряет сознание.

«Бездна» — магия, превращающая твою тень в водоворот, утягивающий любого, кто на неё ступит.

Я читал всю ночь, повторяя движения пальцев, чертя в воздухе символы. Иногда вода сама стекала с потолка, собираясь в капли. Магия отзывалась во мне, как родной голос. Я понимал: это моё, мы с ней одно целое.

Под утро я уже не чувствовал усталости. Я был полон. Не только знаний, но и новой силы.

Я знал: следующий бой я не просто выиграю. Я утоплю этого мага в его же пламени.

Солнце медленно поднималось над ареной, озаряя всё вокруг золотым светом. Я стоял у её кромки. Против меня — Рорик Ардан, маг огня четвёртого курса, известный своей жестокостью и полным пренебрежением к соперникам. Именно он сжёг своего прошлого противника — демонстративно, как жертвоприношение.

Он лениво усмехнулся и смерил меня взглядом, как будто уже предвкушал, как я буду гореть.

— Тебе лучше сдаться, — сказал он. — Я не люблю тратить магию зря.

Я не ответил. Ночь перед боем провёл в библиотеке и был готов к этой битве. По крайней мере, мне так казалось.

Кайзер на балконе поднял руку.

— Начать! — его голос ударил, как барабан.

Рорик не стал ждать — за ним взорвалось пламя. Огненные шары сыпались на арену, будто он пытался не просто победить, а выжечь всё вокруг дотла.

Я уклонился от первого. Второй — разорвал воздух в метре от меня. На третьем я поднял руку — Щит Воды! — и влажная вуаль отразила пламя, выпустив вверх клубы пара.

В этот момент я исчез для него.

Пока он щурился сквозь пар, я скользнул вперёд — почти по инстинкту. Вода закрутилась вокруг ног, потянула, и я нырнул, будто по лезвию, оказавшись за его спиной. Одним движением выстрелил водной цепью — она обвила его лодыжки и рванула вниз.

Он рухнул. Пока он пытался понять, что происходит, я ударил по его запястьям — тонкие нити воды хлестнули, и его руки примёрзли к холодному каменному полу. Он дернулся — безрезультатно.

Я подошёл. Всё внутри было спокойно. Ни страха, ни злобы.

В руке — водяной клинок, дрожащий, как струна. Я опустился на одно колено рядом.

— Убийство — не единственный путь к победе, — сказал я. Голос вышел тихим, но максимально уверенным.

Он зашипел что-то, но я уже поднял пальцы и коснулся его лба.

Тихая волна.

Магия прошла сквозь меня, как тёплая вода — мягкая, убаюкивающая. Веки Рорика дёрнулись, и он потерял сознание. Просто уснул. Без боли.

Я встал, убрал клинок и посмотрел на трибуны. Молчание. Затем — взрыв аплодисментов.

Я снова победил. И снова — никого не убил.

Я стоял на арене, и воздух был вязким, как туман перед бурей. Пыль, запах пота, далёкий рёв толпы — всё это растворялось в гулком стуке моего сердца. Я чувствовал, как оно бьётся в груди, будто выкованное молотом.

Почти сразу же начался полуфинальная дуэль.

Напротив меня стоял мой соперник — худощавый парень в синих одеждах с серебряной вышивкой. Лицо спокойное, почти отрешенное. Говорили, он учился магии воды с детства, и знал школу на уровне мастера.

Я знал, что это будет адски сложная битва.

Сигнал начала боя дал Кайзер. Ректор не говорил ни слова — просто поднял руку и опустил её, как топор палача.

Мгновение — и всё взорвалось.

Первый же удар моего противника был точным и резким — из земли вырвался водяной кнут, словно живой. Я отскочил вбок, выставил ладонь — контр волна воды сбила его кнут, но сразу же из воздуха обрушился каскад ледяных стрел. Он уже замораживал влагу вокруг — умный ублюдок. Хотел обезвредить мои заклинания до того, как я их сотворю.

Я закрутил вокруг себя вихрь воды, превращая его в круговой щит. Стрелы с глухим треском втыкались в него и таяли.

— Быстро. Очень быстро, — выдохнул я. — Но ты не один такой.

Я шагнул вперёд и ударил ладонями — два потока воды устремились по дуге, как пасти зверей. Он успел поднять стену — но не из воды, а изо льда. Я почувствовал, как моя магия отскакивает от его блока, и в тот же миг из-за льда метнулась струя, тонкая, как игла, целясь мне в шею.

Сеть зажужжала. Я нырнул вниз, перекатом ушёл в сторону, и, лёжа на спине, метнул в него шар из плотной, тяжёлой воды. Ударил не по голове — по ногам. Он потерял равновесие и рухнул.

Я вскочил, подбежал, но он уже поднимался. Резким движением сжал кулаки — из земли взметнулись водяные цепи, я пытался их перерезать, но они зацепили мою руку. Замораживание. Он хотел меня парализовать.

Я взревел и вложил в заклинание всё, что у меня было. Поток кипящей воды вырвался из моих ладоней и прорезал лёд. В одно мгновение цепи распались, я вырвался и ударил — не заклинанием, кулаком, прямо в живот. Он согнулся, я ткнул его коленом в грудь, а затем — ладонью в висок. Он пошатнулся.

— Сдавайся, — прошипел я.

Он плюнул в мою сторону, я увернулся.

Я вздохнул, шагнул вперёд, создал уплотненный поток воды, сконцентрировал его в точке — и резко пустил прямо в висок. Не насмерть — достаточно, чтобы отключить.

Он рухнул. Без звука. Без крика.

Арена на секунду замолчала, потом взорвалась аплодисментами.

Я стоял посреди круга воды, еле держась на ногах. Голова кружилась, перед глазами плыли круги. Каждое движение отзывалось болью в костях. Но я победил. Я иду в финал.

Из угла арены на меня смотрел Вальтер. Его бой закончился минутами ранее — он просто прижал своего соперника к земле, выломал ему плечо и заявил, что мог бы убить, но «это было бы слишком просто». Его противник был из знатного рода, и убить его — значило бы навлечь проблемы.

Он не убил. Но лицо у него было такое, будто ему пришлось сдержать рвущегося наружу зверя.

Когда я проходил мимо него, он шагнул мне навстречу.

— Ты выдохся, — сказал он холодно. — И это видно.

Я не ответил. Просто посмотрел в его глаза — хищные, как у волка. И прошёл мимо.

Мы оба знали, что теперь всё решится между нами.

Финал.

На кону — не только кубок, не только золото. На кону — честь и жизнь. И ни один из нас не собирался проигрывать.

— Финал' Демид против Вальтера! — прогремел голос Кайзера, и сотни голосов с трибун слились в единый рёв.

Я шагнул на арену. Каменные плиты под ногами дрожали, как будто чувствовали, что сейчас здесь решится нечто большее, чем исход турнира. Это был не просто бой. Это был вызов. Против меня стоял не просто маг — стоял Вальтер. Высокомерный, яростный, опасный. Маг молний.

Он усмехнулся, проводя пальцами по мечу с выгравированной молнией.

— Думал, тебе повезло раньше, Демид. Но здесь — твой путь заканчивается.

Я не ответил. Просто сжал рукоять клинка. Я чувствовал, как по венам бурлит магия — плотная, как водоворот.

Кайзер взмахнул рукой. Бой начался.

Первый разряд молнии вспорол воздух, как кнут. Я едва успел выставить щит из воды, когда электрическая дуга с треском врезалась в него, испаряя капли в кипящий пар. Я отшатнулся — в этот миг Вальтер уже был рядом. Молниеносный удар кулаком в грудь — и меня отбросило на несколько шагов.

— Слишком медленно, — процедил он. — Ты не достоин финала.

Я поднялся. Грудная клетка горела от боли. Но я не сдался.

— Не тебе решать, кто достоин. Всё покажет финальный результат этого поединка

Я бросил волну воды, что взметнулась к его ногам. Он подпрыгнул, завис в воздухе, и разрядил вниз град электрических копий. Я раз за разом отбивался щитами, но чувствовал, как истощается энергия. Он был быстрее. Злее. Опытнее. Моё новое тело еще не до конца подчинялось мне.

— Ты же понимаешь, — выкрикнул он, — если бы мы встретились раньше по турнирной сетке — ты бы и не дошёл до сюда! Магия — не для жалости!

— Ты слаб, если думаешь, что сила — это убивать, — прохрипел я, выравнивая дыхание.

И тогда я рискнул.

Я отпустил воду. Магия сменилась на холодный рассудок. Я закрыл глаза и вдохнул. Внутри меня была тишина — как в центре бури. Я прыгнул вперёд, прямо под удар, и в этот момент вырвал управление водой из воздуха — из его же пара, из его же пота — и захлопнул на его руке цепь.

Он не успел среагировать — я ударил. Раз, второй, третий. Он отлетел. Я поднял обе руки и обрушил на него водяной бич, сбивая его с ног. Он снова попытался подняться — я взмахнул рукой, и вода сковала его по локоть, по грудь, по горло.

Он задыхался. Я стоял над ним.

— Заканчивай, — прохрипел он.

Но я не убил. Я выпрямился. Посмотрел на трибуны. Там — молчание. Все ждали.

И тогда я сказал:

— Ты хотел силы? Я покажу тебе силу.

Я разорвал его одежду, скинув с него все напыщенные регалии.

Создал хлыст из воды — Пусть почувствует на себе всю мою силу.

Я ударил этим водным хлыстом по его спине. Один. Второй. Десятый. Кожа на его спине лопалась под ударами, кровь стекала ручьями. Он кричал, и каждый крик был гвоздём в гроб его гордости.

— Ты никогда не поймёшь, — сказал я ему. — Пока не узнаешь, что значит быть слабым.

Я бил до тех пор, пока он не обмяк.

Не мёртв, но сломан. Его тело упало на пол арены.

Трибуны взорвались:

— ДЕМИД! ДЕМИД! ДЕМИД!

Я стоял, глядя на Кайзера.

Он поднял руку вверх.

— Победа за Демидом! Он становится победителем турнира! С этого дня — четвёртый уровень Академии и звание старосты.

Я стоял, пока кровь ещё стекала с хлыста. Я знал, теперь со мной будет считаться тут каждый.

Глава 9

Я проснулся рано утром от солнечных лучей на моих глазах. Уже прошло несколько дней, после того, как я выиграл турнир дуэлей Академии. Я получил деньги, славу, новый уровень и конец-то же новые знания. Мы с Иваном наконец-то переехали в просторную квартиру на Невском проспекте, в самом сердце Санкт-Петербурга. Просторная, в ней были две спальни, наконец-то я мог засыпать не под храп моего соседа, а под звуки оживленной улицы, большая гостиная, и небольшая кухня. Не знаю, зачем она нам, ведь ни я, ни Иван готовить не умели, да и не было такого желания. От силы за эту неделю я был там два раза. Первый, когда снимал жильё и второе, когда в первую ночь пытался найти тут туалет. На этом всё. Обычно мы ужинали и обедали в кафе рядом. Нравится мне местная уха из осетрины, полюбил её. А вообще я всегда любил большие города. Рим, Москва, Лондон, Париж, Мадрид. В моей прошлой жизни я успел посетить каждый из них, даже успел скататься за океан.

У больших городов своя атмосфера, как будто они живое существо и ты чувствуешь их дыхание каждой клеточкой своего тела. Ни с чем несравнимое ощущение. А как же круто выйти утром на улицу, взять с собой кофе на вынос и прогуляться по проспекту, ощущая легкий бриз Невы реки. Всё таки во мне умер романтик и творческая личность. Эх вот если в следующий раз снова окажусь в новом теле, стану поэтом или музыкантом. Не всегда же мне быть альфа самцом. Шучу. Но помечтать немного можно, в этом нет ничего плохого.

В последнее время мне удавалось по-настоящему насладится своей новой жизнью, но я знал — это лишь минутная радость. Скоро всё изменится, но пока хотел максимально насладиться этим моментом. Это как насладится полётом со скалы, в водную гладь. Пока летишь, ты чувствуешь себя свободным, но знаешь, что этот полет не будет бесконечным.

Сегодня мы договорились встретиться вместе с Алиной в местном ресторане для элитных студентов. Хотел поблагодарить моих друзей за помощь, они очень многое для меня сделали и я очень это ценю.

Вальтер восстанавливался после громкого поражения в областном госпитале. Я понимал, что в наших взаимоотношениях еще далеко не поставлена точка. Рано или поздно он вернётся в академию и снова попытается мне отомстить, но я был к этому готов.

Учебные дни проходили один, за одним. Я осваивал новые заклинания магии воды, плюс теперь у меня была новая должность. Староста. Я знал, что меня не особо любят остальные, еще бы, я на время лишил их вожака, но мне было на это просто плевать. Что для меня стоит мнение каких-то маменькиных сынков? Ничего! Просто воздух, не больше.

Теперь у меня был доступ в библиотеку для старост и проводил там всё свободное от учебы время. Искал полезную информацию, и хоть я и поднимался по лестнице Академии семимильными шагами, основная моя цель была совершенно другая. Кайзер. Нужно было подобраться к нему поближе.

Не самая простая задача, скажу я вам. Так как он был раньше ассасином, он знал намного больше о личной безопасности, чем кто-либо другой. На окнах его кабинета была магическая защита, так что через них его было точно не достать. Ну и конечно не стоит забывать, что двадцать четыре на семь его сопровождали четыре охранника. Он даже в туалет без них не ходил.

Здоровые детины и каждый из них владел своей магией: огонь, вода, воздух и земля.

Идти в прямой контакт было бы самоубийством, у меня не получилось бы одолеть их одновременно, но я не отчаивался. Я точно смогу найти лазейку в его защите и тогда ему уже никто не поможет.

Незаметно наступил вечер и я отправился на встречу с Иваном и Алиной.

В ресторане было тепло, уютно и вкусно пахло приготовленными там яствами.

Мы втроем — я, Иван Мозгов и княжна Алина Волкова — сели за столик у окна. За окном шумел академический вечер — студенты праздновали, охрана ловила особо буйных и выпроваживала их на улицу, над городом мерцал купол защиты. Место называлось «Серебряный феникс» — пафосное заведение, куда пускали только учеников не ниже третьего уровня и только по предварительной записи. Я эту бронь оформил еще до финала. Чуйка, братишка. Побеждать надо с планом на завтрашний день.

— Ну что, — сказал я, оглядывая роскошный стол с черной икрой, золотыми ложечками и тремя бутылками шампанского, — столе встречает победителя по его счастливой улыбке.

— Или по размеру чека, — буркнул Иван, усаживаясь и бросив плащ на спинку кресла. — Ты вообще в курсе, сколько здесь стоит вот этот… листок салата?

— Столько, сколько стоит ваша дружба для меня, хотя нет, те деньги, что я сегодня тут потрачу не купят даже часть, так что наслаждайтесь — подмигнул я. — За вашу дружбу я готов буду расплатиться даже своей кровью.

Алина прыснула, не сдержавшись.

— Я, если что, до сих пор под большим впечатлением, — сказала она, поднося бокал к губам. — Ты не просто победил. Ты устроил показательное выступление. Тебе в театр надо, а не на четвёртый уровень Академии, Демид Алмазов.

— Почему бы и не совместить? — я сделал глоток. — Театр игрушечных молний и ударов ниже пояса.

— Нет, серьёзно, — Иван кивнул, — ты видел, как советник Архимага смотрел на тебя после финала? Там было что-то между «надо пригласить его в Орден» и «где мой свиток экзорцизма?».

Я хмыкнул. Веселье было по настоящему искренним — в такие моменты ощущаешь, что не зря заново родился. Победы нужно не просто одерживать — их нужно отмечать, обязательно. С людьми, которые рядом. Даже если один из них — девчонка с огненной стихией и характером боевого дракона, а второй — ходячий сарказм в очках.

— Слушайте, — сказала Алина, откусив что-то дорогое, — вы вообще знаете легенду о Четвёртом Испытании? Типа, каждый, кто поднимается на четвёртый уровень, должен пройти неофициальный тест — ночью, в тумане, на Часовом мосту.

— О, да, — Иван подкинул оливку в рот, — только это не легенда. Это реальность. Мой двоюродный брат двоюродного брата жены старосты пятого курса точно туда ходил. Вернулся с седыми волосами. И он был рыжий!

— Рыжие не седеют, — хмыкнул я.

— А он поседел! — уверенно сказал Иван. — Это магия. Либо бухло. Либо оба варианта.

Мы смеялись. Честно. Без напряжения. В этом смехе не было зависти или страха — мы были просто друзьями. Магами. Учениками, героями и… кем-то ещё. Алина смотрела на меня с улыбкой, такой теплой, будто я не унижал Вальтера, а спас щенка из горящего амбара и вручил ей его в её нежные руки. Нежные, но безумно сильные огненные руки.

— Спасибо, что пригласил, — сказала она, наклоняясь ко мне, — серьёзно. Это было неожиданно.

— Победы — для тех, кто рядом, — сказал я с пафосом, — и кто верит, когда сам ещё сомневаешься. Так что не благодари. Просто подлей ещё в свой бакал. Хотя нет, дай я за тобой поухаживаю

— Ну раз на то пошло, — Иван взял бутылку и шипением открыл её, — за победу! За старосту! За нашего грозного мага воды!

— За Демида! — воскликнула Алина.

Мы чокнулись. Смех. Блики свечей. В дело пошло французское вино. Черная икра на хрустящем хлебце. Кто-то играл на лютне в дальнем углу — возможно, даже неплохо. Ночь становилась мягкой, как пергамент под рукой писца.

Когда мы вышли, город был почти пуст. Я проводил их до перекрестка — Алина исчезла за углом, слегка покачиваясь от шампанского и хорошего настроения, Иван ушел в сторону нашей новой квартиры, что-то бормоча про «реальность — иллюзию магов пятого ранга».

Я остался один. Хотелось прогуляться по ночному городу в одиночестве. Сделал пару шагов по брусчатке и тут… Замер.

Он. Снова. Силуэт у фонаря. Вроде человек. Но тень слишком тонкая. Слишком вытянутая. Как будто нарисованная или я перебрал с алкоголем сегодня?

Я сорвался. Бросился вперёд, сердце забилось — инстинкт охотника, метка загорелась. Дробный бег по булыжникам, пальцы наготове к заклинанию. Подбежал…

Никого. Только ветер. Только туман, скользящий по земле, как змея.

Я стоял. Один. Среди ночи и теней. Город словно затаил дыхание.

— Кто ты… — прошептал я.

Но ответа не было. Только капли дождя на камне и отдалённый гул колоколов на Башне Испытаний.

Я зажал пальцы в кулак. В следующий раз — ты мне ответишь.

На следующее утро я направился прямиком в библиотеку старост — святилище старых знаний, куда пускали только лишь избранных. После моей победы над Вальтером, мне открыли туда доступ — привилегия, которой я не собирался пренебрегать и решил воспользоваться ей на сто процентов.

В холле пахло старым пергаментом, чернилами, магической пылью и свечами. Высокие стеллажи вздымались до самого купола зала, в воздухе парили магические фонарики, мягко освещая бесконечные ряды старинных книг. Тишина тут казалась не просто уставом, а самой материей, из которой было построено это место.

Я шагал между полками, разглядывая корешки древних томов. Глаза скользнули по названиям: «Генеалогия родов Севера», «Тайные техники проклятых школ», «Молчаливая кровь»… Но что-то внутри тянуло меня в самый дальний угол. Туда, куда с трудом добирались солнечные лучи через мозаику на больших окнах.

— Иди, — раздался хриплый голос откуда-то слева. Я резко обернулся.

Из-за колонны вышел старик. Высокий, худой, седой, с живыми глазами, в которых плясал слабый синий свет. Пахло от него… чем-то знакомым. Старым железом и кровью.

— Вы кто? — спросил я, но рука уже сама легла на рукоять кинжала, спрятанного под плащом. Это ловушка? Тогда я буду готов к битве!

— Ты чувствуешь, — сказал он с легкой усмешкой. — Хорошо. Это значит, что ты всё-таки из нас.

Он подошёл ближе, протянул руку, и мы обменялись особым рукопожатием — тем, что передавали лишь в братстве теней. Ордене Ассасинов, пальцы будто сами вспомнили движения.

— Меня зовут Игнат Петрович. Когда-то давным-давно… я был тем, кем являешься и ты…

Я не сказал ничего, но сердце моё застучало быстрее. Он знал. Знал, кто я, что я.

— Не пугайся, — сказал он и повёл меня вглубь библиотеки, — мы здесь одни. И это место защищено от лишних ушей древней магией.

Мы сели за узкий стол в конце комнаты, на котором пыль лежала такими слоями, что видно было — тут не сидел никто уже много лет. Но рядом с нами она исчезла сама собой. Интересная магия. Нужно будет взять на заметку.

— Ты знаешь, кем ты был в прошлой жизни? — спросил меня Игнат, склонив голову ближе.

Я сжал свои кулаки. Снова. Этот вопрос преследовал меня с тех пор, как я помнил себя. Кто я? Откуда эта сила? Почему во снах ко мне приходит человек в капюшоне, и его лицо всегда — моё, но не моё?

— Да — сказал я, — С первой секунды в этом теле я знаю, кем я был раньше.

Старик кивнул.

— Я вижу в твоих глазах. Ты был не просто наёмным убийцей. Ты был лучшим из нас.

Я замер. Наконец-то хотя бы на короткое мгновение, я мог быть тем, кем есть на самом деле

— Ты знал меня? Почему тогда я тебя не узнаю?

— Знал. Но я ушел из ордена еще за долго то твоего рождения, но когда всех убили, я поклялся, что если будет хотя бы малейший шанс помочь вернуть наше братство, я это сделаю. Я следил за тобой с первого дня, Демид. С тех пор, как ты впервые оказался в этом городе.

— Тогда это вы… — В памяти всплыли странные моменты: взгляд в толпе, тень за углом, чувство, что кто-то рядом, когда я был один. — Это вы следили?

— Оберегал, — спокойно ответил Игнат Петрович. — Мир, в который ты попал, — это не та академия, за которую она себя выдает. Здесь не обучают — здесь отбирают. И не всегда — лучших.

Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Я покажу тебе, — он вытащил из-под мантии старую, потрёпанную книгу без названия.

— Это одна из запрещённых хроник. Истинная история Академии.

Я открыл первую страницу — и кровь в жилах похолодела. На рисунке — знакомый мне символ. Метка ассасинов. Только она была перечёркнута. А ниже — надпись:

«Их кровь будет использована для взращивания новой магии. Их тени станут удобрением для света».

— Это написано рукой Архимага Фёдора V, — сказал старик. — Основателя Академии.

Я медленно закрыл книгу.

— Они истребили нас для того, чтобы создать какое-то новое оружие?

— Почти. У них ничего не вышло, так как все Ассасины перед смертью сожгли свои тела и эти уроды не получили даже капли нашей крови. Поэтому я и ушёл в тень. — голос старика сорвался. — Но теперь нас двое и если они про это узнают, то всеми силами постараются получить нашу кровь, Юноша.

Тишина зависла, как нож над сердцем. Я ничего не чувствовал. Только гул в ушах.

— Почему ты не сказал мне всего этого раньше?

— Ты был реще слаб в своём новом теле. И ты должен был сам почувствовать, что Академия не та, за кого себя выдает. Впитать силу. Сейчас ты готов.

Я встал. Воздух вокруг дрожал от магии. Что-то во мне проснулось, что-то древнее, большее, чем я сам.

— Что мне делать?

— Смотри. Слушай. Не верь никому, даже тем, кто кажется друзьями. Академия — это не школа. Это арена. И ты на ней — не гость. Ты добыча, если только хотя бы кто-то узнает про тебя правду.

Он встал, положил руку мне на плечо. Взгляд стал тяжёлым, как камень.

— Но ты можешь стать охотником. Если вспомнишь, кто ты.

— Я никогда не забуду, кто я такой на самом деле.

Он усмехнулся.

— Ты — сын Тени. Наследник Ночного Клинка. И теперь за тобой начнётся настоящая охота.

Он исчез, как будто растворился в воздухе. Я остался один.

В библиотеке стало холоднее. Тени стали глубже. И я понял, что шагнул за грань. Теперь пути назад не будет.

Старик замолчал. Мы сидели между полками, укрытые тенью, словно заговорщики. Где-то в глубине библиотеки потрескивала свеча, шорохи пергамента звучали, будто дыхание мёртвых книг.

Он встал, тяжело опершись на посох.

— Запомни, Демид, — хрипло сказал он. — Не доверяй им. Ни одному из них. Даже тем, кто улыбается шире всех. Особенно им. Улыбка — оружие лжеца.

Он скрылся за углом между книжными шкафами, его шаги затихли. Только тогда я заметил, что он оставил после себя.

Книга.

Тяжёлая, в чёрной коже, будто вырезанной из ночи. На обложке серебряная метка — кинжал, пронзающий глаз.

Я прикоснулся к ней — и будто ток прошёл по пальцам. Холод. Предчувствие.

На корешке значилось:

«Кодекс Ассасинов. Редакция Чёрной Луны».

Я сел. Мир будто отдалился. Листы внутри были древними, пахли воском, потом, кровью. Я переворачивал страницу за страницей. Первые правила были просты. И страшны.

Ассасин живёт в тени.

Ассасин не берёт лишнего.

Ассасин не чувствует жалости.

Ассасин не требует награды, но всегда получает её.

Ассасин — это нож в ночи, и ночь в сердцах его врагов.

Я читал. Жадно. Страницы шептали мне, будто голос из прошлой жизни, которого я никогда не слышал в своём новом теле. Я узнал приёмы, о которых давно забыл. Я узнал, как быть невидимым, как обращать кровь врага в собственное оружие. Я узнал, что я — не первый, кто еще остался в живых.

И главное — я понял, что весь этот путь, мои сны, мои вспышки силы… это не просто случайность. Это наследие, которое поможет мне дойти до моей главной цели.

В конце книги была надпись. Написанная от руки, давно выцветшими чернилами, но ровная, резкая, как пуля:

«Если ты читаешь это — ты уже выбрал. Тень твой дом. Молчи. Жди. Ударь первым.»

Я захлопнул книгу. Снова ощутил, как библиотека будто выдохнула вокруг меня. Всё было тихо. Даже слишком тихо.

Я спрятал том под полой мантии. И только тогда заметил, как на одной из полок, где раньше была пустота, медленно погасла одна свеча.

Будто кто-то стоял там. Смотрел на меня. И ждал. Но теперь точно я знал, что это не враг. Это моя тень и мой союзник.

Глава 10

Наступила ночь. Академия снова спала, будто заколдованная. Где-то на южной её стороне, в оранжерее, по-прежнему пели ночные птицы — мелодия тонкая, неземная, а где-то внизу в подвалах, как говорили слухи, шептались старые проклятия. Мне было всё равно. Я сидел в своей комнате, задвинув наглухо шторы, налив себе крепкого настоя из мёда, гвоздики и капли яда правды — так называли редкую траву, что помогает не уснуть и фокусирует твоё сознание на поставленной задаче.

Передо мной лежал он. Кодекс Ассасина.

Снаружи он был ничем не примечателен — кожаная обложка, вытертая до серого, латунные застёжки и выжженный символ: коготь, рассекающий луну. Но стоило мне коснуться страниц, как вены на запястьях начинали гореть — не больно, а так, будто древняя кровь во мне отзывалась на этот зов из прошлого. На самом деле приятное ощущение. Будто мы с ним сливаемся в одно целое. В единый поток силы.

Я читал. Страницу за страницей, символ за символом. Не упуская ничего из своего внимания.

— Тень движется с ветром, но пронзает, как сталь.

— Бей не там, где враг силён, а там, где он спокоен.

— Молчание — лучший друг.

Каждая мысль была как выстрел в разум. Эти фразы не просто учили — они врастали в меня. Я чувствовал, как моё тело запоминает движения, как пальцы хотят сжаться в форме кулака и готовы были разбить любую стену, как дыхание само по себе выравнивается, как будто я готовлюсь к чему-то большему.

И тут мою идиллию нарушили.

— Ты чё, опять по ночам задротствуешь? — послышался знакомый голос, и дверь в комнату приоткрылась.

Это был Иван Мозгов.

На нем были помятые пижамные штаны с какими-то магическими жабами, волосы взъерошены, а на глазах отсутствовали уже ставшие привычными мне очки. Видимо мой друг готовился ко сну.

Я, не растерявшись, резко захлопнул книгу и как можно ленивее зевнул. Чуть не свело челюсть, как сильно я старался сделать это максимально не наиграно.

— Нашёл вот старую штуку в библиотеке. Думал, артефакт или что-то такое. А по факту — фигня. Страницы пустые. Ничего особенного. Видимо старая магия уже покинула их, или её никогда там и не было.

Иван прищурился. Подошёл ближе. Посмотрел.

— … Пустые говоришь? — он явно не верил. И был прав.

Потому что, когда он взял Кодекс в руки… тот и правда был пуст. Ни одной буквы. Только пыль и слабый запах затхлости, как у старой майки, которая слишком долго провалялась в шкафу.

— Хм. — Иван нахмурился. — Странно. У неё магический след. Сильный. Старый. Но ты говоришь, что ничего нет? Правда? Это очень странно и в тот же момент, безумно интересно, Демид.

— Вот именно. — Я пожал плечами, делая вид, что мне вообще-то плевать, даже не интересно, почему же книга пустая.

Но внутри — я весь сжался.

Старик предупреждал: «Не доверяй. Даже тем, кто рядом. Особенно тем.»

Иван был другом. Братом. Мы вместе проходили очень много испытаний. Он однажды спас мне жизнь, когда давал полезные советы на турнире дуэлей.

Но сейчас… Я видел, как он слишком долго держит мою книгу. Слишком долго смотрит. Слишком долго молчит.

— Ну и хрен с ней. — Он, наконец, бросил её обратно на стол. — Пошли уже спать. Завтра опять уроки. А после — дежурство в Зале Барьеров.

Я одобрительно кивнул. Он вышел и направился прямиком в свою комнату. Можно выдыхать.

А я остался. Слушая, как в комнате затихает напряжение. Как снаружи ветер крутит перья ночных сов. Как Кодекс, будто довольный, тихо покалывает мне знаки — мол, ты всё правильно сделал.

Не доверяй. Никому. Даже тем, кто называет тебя братом.

Я стоял посреди академического двора, вглядываясь в расклеенные, на мраморных колоннах, афиши.

«Бал Четырёх Стихий. В честь окончания Турнира дуэлей. Обязательное присутствие. Только с парой».

Проклятье. Только с парой. Ну где я вот возьму им пару? Не с Ваней же мне идти.

— Ну что, Демид, — послышался голос Ивана. — Пора превращаться в денди с мёртвой хваткой.

— Я бы предпочёл прокачать реакцию и метание ножей, — буркнул я, скомкав бумагу. — Но, видимо, придётся прокачать галантность.

— Или хотя бы харизму на плюс один. А то как ты Алину пригласишь — в боевом плаще и с поясом для метательных сюрикенов?

Он хохотнул. Я хмыкнул, но идея была здравая. Теперь я знал, кто станет моей парой на этот чертов бал.

Мы отправились в город. Академия выдавала стипендию в артефактных кристаллах, а мой выигрыш в турнире всё ещё лежал у меня на кольце-хранилище — приятно ощущать вес монет, даже если они размером с палец.

Нужно было подобрать подходящие доспехи для сего мероприятия.

Портной из гильдии встретил нас с видом полководца, который собирается атаковать тканью и мерками двоих случайных зашедших.

— Тебе подойдёт глубокий синий. Он усиливает ауру ночи. И делает плечи шире, чем у они есть. — Он постучал пальцем по моей груди. — Но ты парень не промах. Ассиметрия, шёлк, легкий армейский намёк — и ты уже не просто маг. Ты охотник, сразу вижу это по твоим глазам. Анализируешь всё вокруг.

— Я и есть сама охота, — буркнул я.

— Вот и покажи это! — сказал он с блеском в глазах. — А ты, юноша? — повернулся он к Ивану.

— Сделайте так, чтобы было видно: я хохочу над смертью. Но при этом умею танцевать вальс.

— Ах! Гильдия любит вызовы, мужчины!

Костюмы были готовы за два дня. Мы стояли у зеркал. Я — в тёмно-синем костюме с серебряной вышивкой в форме летающих клинков, перчатки без пальцев, за спиной — плащ цвета полночного неба. Иван — в бордово-чёрном фраке с чёрными розами на лацкане, шпага на поясе и насмешка на лице.

— Если мы и обосремся на этой светской вечеринке, — сказал он, — то хотя бы проиграем красиво.

Я рассмеялся. Но сердце поднывало. Алину я так и не пригласил. Всё ждал момента. Глупец. Кто тянет с решением, тот получает отказ.

Я нашёл её возле Фонтана Заклинаний. Ветер играл с прядями её волос, алые искры плясали на кончиках пальцев — значит, злилась. Или размышляла о поджоге всей Академии Кто же разберет, что у этих женщин на уме. Но одно я зал точно, сейчас или уже никогда!

— Алина, — подошёл я. — У меня есть к тебе один не скромный вопрос. Пойдешь со мной на бал?

Она повернулась. И я понял — опоздал. Её лицо было сдержанным, но в глазах блеснуло сожаление.

— Знаешь, ты долго думал, Демид, — сказала она спокойно. — Меня уже пригласили в первый же день, когда только развесили афишы.

Сердце сжалось.

— Понятно, — выдавил я, сделав вид, что мне всё равно

Она посмотрела на меня чуть дольше, чем нужно. Потом вздохнула.

— Но я могу отказаться. Если ты сильно хочешь.

— Хочу, — ответил я сразу. — И да… извини. Я просто…

— Не знал, как спросить? Тебе видимо легче управлять кинжалом и магией, чем пригласить девушку? — она усмехнулась. — Легендарный герой Турнира боится слов?

— Легендарный герой до сих пор не может прочесть надпись на твоем на лбу. Вроде бы «не подходи», а вроде бы «подойди, но аккуратно». Знаешь, до встречи с тобой у меня никогда не было проблем в общении с девушками, но я так пока и не понял, кто ты мне? Друг или что-то большее?

Она рассмеялась. Первый раз за долгое время. И вдруг мне стало намного легче.

— Хорошо, — сказала она. — Я скажу ему, что передумала и мы пойдем с тобой вместе.

Я кивнул. И решился приобнять её. Мы просто стояли у фонтана, двое учеников, которые притворялись взрослыми в мире, полном теней.

Ночью я снова открыл Кодекс Ассасина. Это уже стало традицией среди прочих моих процедур перед сном.

Слова вспыхивали только для моих глаз. Страницы были живыми — дышали, пульсировали, как будто книга сама решала, когда и чему меня обучать.

— Ты вообще спишь? — раздался голос Ивана.

Я вздрогнул. Он стоял в дверях моей комнаты, в тёмной рубашке, волосы растрёпаны.

— Я все так же пытаюсь понять, что не так с этой книгой — сказал я быстро. — Думал, это манускрипт по стихийной магии, а похоже просто на самом деле пустая.

Он подошёл ближе. Заглянул через плечо.

— Ты точно уверен, что она пустая?

— Ага, — сказал я, закрывая её. — Видимо, выцвела. Или просто артефакт нерабочий.

Иван прищурился. Его лицо ничего не выражало, но я знал — он чувствует. У него был нюх на ложь. Но, к счастью, он был моим другом и не мог прочитать мои мысли в данный момент. Эх знал бы он, сколько раз это спасло его от смерти

— Ага. Конечно. Старые книжки, ага. — Он зевнул. — Если у тебя вдруг от неё вырастет третий глаз — предупреждай заранее. Не хочу утром увидеть эту картину и умереть от инсульта жопы.

— Только если он будет видеть сквозь платья, — усмехнулся я.

— Пошляк. Спокойной ночи.

Он ушёл. Я остался с книгой. И с мыслями. Хотел бы рассказать ему. Но…

«Не доверяй никому».

Старик-библиотекарь, с глазами, видевшими больше, чем мне хотелось бы знать. Он был ассасином. Был. Но даже бывшие не забывают. И не шутят, когда говорят он доверии.

Он верил в меня. Значит, должен верить и я. Хоть иногда это значит — врать всем остальным.

Наступил день бала. Время до него пролетело практически незаметно, даже и не знаю чем я еще занимался, кроме, как изучения кодекса и тренировок в спортивном на арене

Зал был украшен в лучших традициях старого двора. Позолота на колоннах, тканевые флаги с гербами академии, хрустальные светильники, чары мерцали в воздухе, придавая всему полупрозрачный, будто немного сонный блеск.

Всё это было слишком нарядно, слишком пышно — как будто академия пыталась доказать, что всё ещё является тем, чем была сотни лет назад.

Я стоял у входа в зал, в новеньком костюме, сшитом у портного из Гильдии. Темно синее, как пламя ночного костра, сукно облегало плечи и спину, капюшон скрывал шею, но оставлял лицо открытым. Алина шла рядом — в платье с узорами огня, которые плясали по ткани, словно живые. Боже, как же она красива в нем была. Безумно хотелось уединиться с ней где-то, даже не снимая наших костюмов.

Музыка играла старая — аркан магов севера, переложенный на квартет струн и флейт. Бал уже шёл — кто-то танцевал, кто-то ел, кто-то пил и плёл интриги. А кто-то наблюдал. Я это чувствовал кожей — взгляд, прожигающий сквозь ткань, как лезвие. За мной тут смотрели десятки голодных до моей крови хищных глаз.

Но я сделал вид, что всё в порядке. И с улыбкой, которую носишь как оружие, прошёл в центр зала. В целом даже и не пришлось особо отыгрывать роль, мне на самом деле было плевать на мнение каждого. Оно для меня не значило ровным счетом ничего. Главное, что я сам знал за себя.

В какой-то момент, по сигналу мага-ведущего, музыка сменилась фанфарой. Один из старших преподавателей — магистр Ауберон, высокий и крупный, как древняя кость мамонта, выступил вперёд и громогласно начал говорить:

— В этом году Академия Магии и чествует особого ученика! Героя Турнира, который проявил себя со всех лучших сторон. Также он прошел первым в истории все пять дверей на вступительном испытании и так же установил рекорд по времени прохождения испытания огня. С трудом верится, что всё это смог сделать один и тот же человек, но это правда!

Толпа зашумела. Кто-то аплодировал, кто-то шептался. Я чувствовал, как Алина чуть сжала моё запястье.

— Демид Алмазов! Подойди к нам!

Я вышел. Стук каблуков отдавался по мрамору. Меня встретил магистр, вручил кубок. Он был серебряный, с резьбой. Символ Академии сиял на нём, как глаз.

— Выпей, — сказал он. — За свою славу и за нашу общую империю.

Я принял кубок. Поднёс ко рту — и в этот момент сзади кто-то негромко сказал:

— Демид, пошли побеседуем с тобой.

Я обернулся. Ректор. Артемий Кайзер — тот самый, с холодными глазами, который всегда смотрел так, будто уже знал, кто я такой. Я кивнул, отдал кубок Ивану, который был рядом — он ухмыльнулся и сказал мне вслед:

— За твоё здоровье, герой, — и сделал глоток.

Я пошёл за ректором. Мы вышли в боковой коридор, где было тише. Чары изолировали нас от лишних ушей.

— Слушаю вас, господин ректор, — сказал я, сдерживая раздражение.

— Ты хорошо держался в Турнире. — Он повернулся ко мне. — Даже слишком хорошо. Превзошёл самого себя.

— Я не вижу в этом проблемы.

— Проблема в том, — его голос стал ледяным, — что ты растёшь быстрее, чем нужно. Некоторые знания не должны открываться слишком рано. Некоторые силы — не должны просыпаться до срока.

Я молчал. Но на секунду задумался, вот же мы с ним стоим один на один, без охраны и защиты, вот он тот самый момент, которого я так долго ждал

— Будь осторожен, Демид. — Он посмотрел в тень коридора. — В Академии много глаз и все они следят за тобой! Я конечно понимаю, что тебе очень хочется порадовать своими достижениями моего друга, твоего отца, но все-таки, притормози

— Это угроза?

— Это предупреждение. — Он повернулся и ушёл, оставив меня с холодом внутри я потянулся за своим кинжалом и уже готов был применить оружие в деле, как тут… Раздался резкий крик из зала.

Когда я вернулся в зал, всё было… не так.

Сквозь музыку пробивался крик. Паника. Шум.

— ИВАН⁈ — раздался чей-то голос.

Толпа расступилась. Люди окружили кого-то на полу. Я бросился вперёд — и увидел: Иван лежал на мраморе, лицо побледнело, губы почернели. Кубок валялся рядом. Его трясло. Маги скорой поддержки уже что-то делали, но в их лицах не было уверенности, что они смогут спасти ему жизнь

Алина стояла на коленях рядом, слёзы катились по её румяным щекам.

— Он… он выпил, — прошептала она. — Он же просто… выпил из твоего кубка, Демид.

— Он не должен был. — Я поднял кубок, медленно, почти в оцепенении. — Это был… мой яд… Они хотели отравить именно меня.

Я чувствовал, как взгляд множества людей обращён ко мне. Кто-то уже что-то шепчет. Кто-то пишет в магическом блокноте.

Я убрал кубок под плаща. В голове звенела мысль:

Это была попытка убить меня. Есть ли шансы спасти моего друга?

Иван оказался между мной и смертью.

Если бы не ректор — я бы уже умирал. Или был мёртв.

Я оглядел зал. Вальтера не было — он по-прежнему в госпитале. Значит, это кто-то другой. Кто-то, кто знал, кто был так близко ко мне, кто мог подменить кубок. Кто-то изнутри. Я сжал зубы. Начинается охота.

Я найду тех, кто попытался убить меня, а по факту отправил моего товарища бороться с демонами за свою жизнь. Они точно будут наказаны самым жестоким образом, но пока надо было спасти Ивана.

К нам подбежала студентка по имени Лия, она была парой Ивана на этом мероприятии. Невысокого роста, темные волосы, азиатской внешности. Она тут же сказала:

— Демид, если я напишу тебе список, ты сможешь быстро сбегать до ботанического сада и собрать нужные травы? По его темным губам, я понимаю, что это был яд редкой змеи, недавно читала про него в энциклопедии, я знаю рецепт противоядия.

— Собрать то я могу, но я не особо силен во всех этих травах, если только их не надо курить, как табак— ответил я ей

— Я помогу, у меня в этом более обширный кругозор — Сказала Алина

Лия быстро взяла в руки салфетку и написала нам карандашом на ней нужный список растений, времени было очень мало, мы с Алиной быстро отправились в сад.

Я даже не смотрел этот список, он был в руках у Алины, мы бежали по саду от одной её части к другой и срывали нужные растения. В какой-то момент, когда все уже было собрано Алина сломала свой каблук и отдала все травы мне.

— Беги, я за тобой! На одной туфле я буду для тебя обузой

Я предложил взять её на руки, но тут же мы вместе решили, что это плохая идея, на кону была жизнь Ивана Мозгова.

Я добрался обратно очень быстро, нас не было всего около десяти минут. Лия уже добыла чашу и ступу, стала толочь растения в ней, после чего дала выпить полученный эликсир Ивану, но даже после этого он не пришел в себя.

— У нас не получилось? — спросил я.

— Получилось, но это очень сильный яд, ему в любом случае надо отправиться в госпиталь на восстановление, карету уже приготовили, я поеду вместе с ним.

Я поблагодарил Лию о заботе за моим другом, к тому моменту Алина уже вернулась. Она взяла меня за руку и мы вместе на улице стояли и смотрели вслед кареты, которая полуживого нашего друга увозила за линию горизонта…

Глава 11

Уже прошло целых три дня после инцидента. Иван всё ещё лежал в госпитале в тяжелом состоянии. По словам целителей, он балансировал на грани жизни и смерти — яд, попавший в его кровь, был коварным, замедленного действия, разрушающим изнутри. Целители не давали никаких гарантий, но продолжали бороться за его жизнь. По моей просьбе Алина дежурила у его постели, почти не отходя. Лия вела наблюдения и собирала информацию. А что же я?.. Я решил, что пора действовать.

Мы втроем выяснили, что яд был не просто смертельным и сложно доступным — его можно было изготовить только при наличии доступа к древним алхимическим компонентам и особым знаниям. А значит, круг подозреваемых резко сильно сузился. В Академии существовало всего три человека, способных создать такой яд: магистр зелий и ядов — Пётр Зверон, и его две ученицы — Агата и Марго. Все трое входили в закрытую гильдию алхимиков, и допуск к их лаборатории был строго ограничен. Понятно, что нужно было вести расследование в этом направлении

— Петра беру я, — сказал я — Его больше всех уважают, значит он либо действительно не при чём, либо лучший из маскировщиков. А вы следите за девочками, разделите их между собой

С утра я начал своё наблюдение. Пётр, высокий худой маг с жидкой бородкой и вечно потёртым халатом, проводил большую часть времени в лабораториях. Он был педантичным, почти занудным — каждое утро шёл по одной и той же траектории, завтракал один и запирался у себя в классе, из которого доносились запахи лаванды, мышьяка и кипящей, от сильного пламени, ртути.

Я сидел на крыше соседнего корпуса, прикрывшись студенческой мантией и шапкой невидимости — не настоящей, конечно, просто одна из уловок, позволяющая сливаться с фоном. Он пил крепкий настой трав, сжимал в кармане перстень-усилитель зрения и делал зелья. День за днём. Час за часом.

Я следил за тем, как магистр открывает и закрывает двери лаборатории. Как проверяет записи в журнале варки зелий. Как отчитывает студента за неправильную пропорцию яда аспидов. Как отдаёт Агате коробку с ингредиентами — но тут же требует расписку и печать. Всё было по уставу. Безукоризненно.

На третий день наблюдая за тем, как Пётр проводит лекцию по антидотам, выдохнул.

— Нет, это точно не он! Слишком он уж правильный, не стал бы так рисковать и подставлять себя — прошептал я самому себе.

Даже в одиночестве поведение мага не менялось. Он был утомительно правильным. И что-то в его взгляде, в том, как он поправлял мантии на учениках и мазал ожоги зелёным бальзамом, говорило мне: этот человек бы не стал. Он слишком… предан. Не людям — ремеслу.

В ту же ночь, возвращаясь в общежитие, я встретил Алину.

— Ты что-то узнала? — спросил он, смахивая с плеча ночной иней.

— Марго чиста, — коротко сказала она. — За ней следила Лия. Всё время с преподавателями, плюс у неё сестра на лечении — вообще не до интриг.

— А Агата?

Алина покачала головой.

— Сложно. Она то здесь, то там. Слишком… быстрая, не всегда получается успевать за ней уследить.

— Понял, — кивнул я. — Значит, пора на неё посмотреть лично. Как только закончу наблюдения за Петром

Я сидел на холодной каменной скамье возле старого амфитеатра, накрывшись капюшоном, следя за Петром. Магистр был как всегда педантичен — зашёл в лабораторию, проверил оборудование, сделал пометки, пролистал журнал ядов. Он не нервничал. Даже когда я случайно уронил ампулу в коридоре, он просто поднял бровь и спокойно прошёл мимо. Уже точно мог сказать — это был не он. Убийца не ведёт себя с таким спокойствием, особенно зная, что за ним следят.

Я уже собирался уходить, как услышал знакомые шаги.

— Демид! — в голосе Алины звучала паника, она выскочила из тени, запыхавшаяся, волосы растрёпаны, в глазах — страх и гнев.

Я сразу вскочил.

— Что? Что случилось? У тебя такой вид, как будто кто-то умер!

— Агату… трое старост. Они её поймали. Я следила за ней, как мы договорились. Она заметила — и начала бежать. И тут они выскочили будто из ниоткуда… и затащили её в подземелье! — она сглотнула. — Я не смогла бы их остановить… их было трое.

— Ты за ней гналась одна? — я почувствовал, как внутри всё вскипает. — Почему ты не дождалась меня? Почему не сообщила?

— Вот сообщаю! Мне нужно было проследить за ними! — она тряхнула головой. — Я думала, что успею. Думала, что смогу… Я не могла позволить, чтобы её убили! Ты видел глаза этой девчонки? Она знает что-то. Она боится. Я это почувствовала.

Я подошёл ближе, положил руку ей на плечо.

— Тихо. Это не твоя вина. Но теперь она может быть в опасности. Кто-то очень не хочет, чтобы мы копали глубже.

— Демид… — Алина подняла взгляд. Он дрожал.

— Ты ведь понимаешь, да? Это не просто яд. Кто-то хотел убить тебя. Иван просто оказался не в то время, не в том месте…

Я сжал кулаки.

— Я знаю. И я не оставлю это просто так. Где вход в это подземелье?

— За северным крылом. Там старый люк под складом зелий. Он был запечатан магией, но я видела, как они использовали какой-то знак. Вроде эмблемы Совета.

— Эмблемы Совета?.. — я нахмурился. — Значит, у них есть доступ к древним печатям. Простым ученикам такое не доверяют.

— Или… кто-то из старших дал им ключ. Магистр? Ректор?

— Нет, Пётр точно не при делах. Я наблюдал за ним всю неделю. Он слишком уверен в себе. Он либо ничего не боится… либо вообще не в курсе. А вот старосты… они могли быть пешками. Или кем-то хуже.

— Пойдём туда, — Алина шагнула к выходу, но я схватил её за руку.

— Нет. Я иду один.

— Что? — она вырвалась, глаза наполнились слезами. — Ты издеваешься? Ты не один в этом! Мы всегда были вместе! На тренировках к турнире! На улицах! Я не просто девчонка с огненной магией, чёрт бы тебя побрал!

Я заглянул ей в глаза.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Алина! Это очень опасно, а ты очень важна для меня!.

— А я не хочу, чтобы ты умер, Демид! — её голос сорвался. — Ты думаешь, я не понимаю, как тебе тяжело? Думаешь, я не вижу, как ты носишься один, как волк в ловушке? Я не слепая. Я знаю, что ты боишься доверять… Но я не враг тебе! Это точно!

Я опустил голову. Где-то в глубине сознания эхом отозвались слова старика:

«Не доверяй никому».

Но когда она так смотрела на меня… мне казалось, что мир всё-таки не совсем мёртв, и еще есть близкие мне люди в этом мире, которым я всё-таки могу доверять.

— Ладно, — выдохнул я. — Идём вместе. Но держимся тенью. Если это ловушка — ты бежишь. Я прикрою.

— Чёрта с два, — буркнула она. — Если кто-то умрёт в этой истории, то уж точно не ты и не я.

Мы направились к люку.

Ночь над академией стала глухой и тревожной.

Мы пришли к люку и договорились, что я пойду дальше, а Алина останется тут, на случай если их больше, чем мы думаем. Она встала на стрёме и если что, должна была подать мне знак своей магией огня.

Я спустился в подземелье быстро, но тихо. С каждым шагом метка в груди давала мне знаки быть осторожнее. Коридоры, старые, затхлые, пропахшие влагой и плесенью, вели всё дальше и дальше вниз. Я слышал шаги, голоса, а потом — остановка. Я приблизился вплотную, затаив дыхание, и вслушался.

— Ты хоть понимаешь, чем рискуешь? Ты тоже в этом замешана, дура! — голос принадлежал одному из старост. Хриплый, грубый.

— Я… я ничего не скажу, честное слово… — еле слышно пробормотала Агата.

— Если хоть слово вылетит из твоего рта, — сказал другой, — Следующая доза будет для тебя. Поняла? Я с тобой шутки шутить не буду!

— Мы тебя использовали, да! Парни, да с ней надо заканчивать… — добавил третий. — Но теперь ты часть этого. Жди, когда Вальтер вернётся — он решит, что с тобой делать.

На секунду повисла тишина. Я подошел поближе и узнал двоих из них. Это были те самые близнецы из поезда. Видимо папочка купил им должном и старост или за них договорился Вальтер, так как они выполняют все его приказы, как верные псы. Но сейчас все это было не важно.

Меня словно ударило. Всё стало ярким, резким, будто я снова оказался на поле боя. Всё внутри меня вывернулось — злость, гнев, память… Я вышел из тени.

— Она ничего не расскажет про вас… — сказал я спокойно. — Потому что вы больше никому ничего не скажете в этой жизни, сраные ублюдки.

Трое старост резко обернулись.

— Ты⁈ — один из братьев успел удивиться, прежде чем я оказался рядом.

Первый получил удар в горло кинжалом. Быстрый, чёткий. Второй попытался метнуть заклинание, но я бросил нож специально техникой, одной из тех, что изучил по Кодексу Ассасина. Лезвие вошло прямо под ребро. Третий вытащил меч, но неуверенно. Он не ожидал, что я пойду до конца, а я пойду до конца! Уже некуда было отступать!

Мы с ним схлестнулись. Он был неплох, но я был быстрее. Мои движения были… другие. Не из этого мира. Не просто удары — техника, вложенная в кровь. Я обошёл его, ушёл в тень, появился за спиной и перерезал горло. После этого подошел ко второму, который пытался уползти и свернул ему шею. Хрясь!

Все трое лежали мёртвыми телами. Прямо тут, под моими ногами.

Я тяжело дышал. Руки дрожали от напряжения. Первая кровь. Настоящая. По-настоящему отнятые жизни. Впервые в новом теле. Первое убийство, оно всегда особенное. Его запоминаешь, а все остальные уже кажутся чем-то обычным.

Я посмотрел на Агату. Она стояла, не в силах вымолвить ни слова, глаза расширены от страха и шока. Я подошёл медленно, весь в крови, и сказал хрипло:

— То, что произошло здесь, останется между нами. Ты… ты не скажешь об этом никому. Поняла? Иначе тебя ждет такая же учесть, как и их. Я не знаю, как они тебя заставили, но я точно знаю, что эти идиоты, сами бы не смогли создать этот яд. Не чувствуй себя жертвой, твоя вина тоже есть. Мы договорились?

Она молча кивнула.

— Считай, что я тебя спас. И ты мне ничего не должна. Просто живи дальше. Живи правильно и не допускай больше таких ошибок.

Понимал, что избавиться от тел и остаться незамеченным у меня вряд ли получится, поэтому решил их спрятать за углом, чтобы у меня было больше времени вернуться и замести следы.

После того я, как оттащил трупы, развернулся и пошёл прочь, оставляя за собой след теней и выбора, которого больше нельзя было изменить. Войдя в квартиру я сходил в душ, переоделся и сжег одежду со следами крови старост.

На следующее утро академия проснулась в глухой тишине. Ни крики воронов, ни оживлённый шум учеников — ничего не нарушало гнетущего молчания, повисшего над главной башней. Кто-то нашёл тела. Уже официально все знали о произошедшем.

Стражи перекрыли выходы, магические ворота между секторами были запечатаны, над всей территорией активировали купол блокировки магии и свободного доступа на территорию Академии.

Началось внутреннее расследование.

Ходили слухи. Кто-то прошептал, что убитыми были трое старост. Кто-то — что это нападение снаружи. Кто-то — что всё это результат тёмного ритуала, жертвоприношения. Правда не волновала никого — важна была только всеобщая паника. Она ела стены, пожирала остатки доверия между факультетами и вчерашними друзьями.

В столовой молчали даже ложки.

Я спокойно сидел за дальним столом. Ни с кем не разговаривал. Только смотрел в свою чашку с холодным чаем и думал, сколько ещё смертей мне предстоит видеть — и совершить. На моих руках было не только прошлое. Теперь и настоящее пачкалось кровью. Но я понимал. Я сделал то, что должен был сделать.

Когда зазвонил гонг, казалось, сердце всей академии остановилось. Кто-то вошёл.

Медленно, с тяжёлой тростью, поддерживаемый двумя лекарями — в центральный холл академии ступил Вальтер.

Лицо бледное, губы — тонкая линия боли. Он бросил плащ на пол, посмотрел по сторонам. Глаза остановились на мне.

— Ты жив… — прохрипел я.

Я поднялся. Медленно, уверенно. Шум вокруг растворился. Легко прошёл сквозь учеников, сквозь преподавателей, сквозь страх окружающих.

Остановился в шаге от Вальтера.

— Академия закрыта, — сказал кто-то из магов охраны. — Больше никто не войдёт. Никто не выйдет.

Вальтер устало усмехнулся, но не сводил взгляда с меня.

В этот момент, ответил ему тем же. Улыбка была холодной, почти звериной.

Я шагнул ближе и прошептал, чтобы слышал только он:

— Это не меня с тобой заперли… Это тебя — со мной…

С тех пор, как в академии нашли тела трёх старост, всё будто застыло в мёртвой тишине. Библиотека больше не шумела перелистыванием страниц. Даже птицы в садах будто забыли, как петь. Академию закрыли — ни выйти, ни войти. Мы остались внутри, как в клетке. Только здесь хищник был не снаружи. Он был среди нас. Или, точнее, все считали, что он был среди нас.

А я — я знал правду. Это сделал я. И каждый шаг, каждый взгляд кого-то в мою сторону заставлял мою спину холодеть, но при этом я чувствовал странную ясность. Я знал, почему сделал это. Я знал, что иначе бы не смог. Я знал, что выбрал верное решение.

Наутро после обнаружения тел, академию наводнили охранные маги и представители внутреннего трибунала. Всё казалось нереальным — как будто мы попали в роман, где вместо уроков теперь — допросы, вместо дуэлей — подозрения. А потом, на третий день, он прибыл.

Я стоял на лестнице у главного входа, когда карета с гербом Министерства Внутреннего Контроля остановилась у ворот. Из неё вышел мужчина, в черной мантии, без знаков отличия. На нём не было ничего, кроме серебряной броши в форме глаза с чёрным зрачком. Его лицо было спокойным, но что-то в его осанке говорило: этот человек замечает больше других. Он прошёл мимо охраны, как будто сам был законом.

Позже я узнал, что его зовут Албан Пьер. Самый лучший следователь короны. Или, по крайней мере, так говорили.

Албан начал с того, что собрал всех студентов в актовом зале. Он стоял у кафедры, сцепив руки за спиной.

— В этой академии произошло тройное убийство, — начал он. Голос у него был спокойным. — Кто бы ни сделал это, вы не выйдете отсюда, пока я не узнаю его имя. И я предупреждаю: Мне нужны признания. Мне нужна правда. Я её всё равно найду.

Я сидел рядом с Алиной. Она сжала мою руку — не для поддержки, скорее, чтобы проверить, не дрожу ли я. Я не дрожал. Не имел такой привычки.

Албан начал расследование методично. Сначала он допросил всех, кто знал старост. Потом тех, кто нашел с тела. А потом, тех, кто обладал хоть каким-то доступом к подземельям. И, разумеется, он добрался и до меня.

Мы встретились в старом кабинете, который раньше принадлежал преподавателю астрологии. Сейчас он был пуст — только стол, два стула и окно, выходящее в сад, который давно никто не подстригал.

— Демид, — сказал он, — ты был тем, кто выиграл турнир, получил кубок, из которого должен был пить. Но выпил твой друг. Он сейчас в тяжёлом состоянии. И трое старост, оказались убиты. Думаешь, это совпадение?

Я посмотрел ему в глаза.

— Думаю, что в этой академии давно пора было навести порядок. Надеюсь у вас это получится сделать, господин детектив.

Он кивнул, будто ожидая такой ответ.

— Кто-то пытался убить тебя, — продолжил он. — У тебя есть догадки, кто это мог быть?

— Были догадки, — ответил я. — Но теперь я в этом не уверен.

Он встал и медленно прошёлся вдоль стены, будто прислушиваясь к мыслям в воздухе.

— Ты не похож на испуганного юношу, — сказал он, обернувшись. — Скорее, на человека, который уже кого-то убивал.

Моё сердце пропустило удар. Я смотрел на него спокойно, как умел. Он ждал реакции. Я дал ему только тишину в ответ.

Дальше пошло всё хуже. Албан допрашивал Петра, магистра ядов, но не в лоб. Он устроил магический разбор тех редких реагентов, из которых могли приготовить тот яд, что нашли в кубке. Петру стало явно не по себе, но прямых улик против него не было.

Лию он вызвал во второй день. Она вышла оттуда бледная, но ничего не сказала. Алина держалась стойко. Она была потрясена, но в ней что-то проснулось — настоящая сила. Мы часто говорили с ней по ночам, когда академия погружалась в темноту.

— Ты думаешь, он догадается? — однажды спросила она.

— Он уже догадывается, — ответил я. — Но ему нужны доказательства.

— А если он узнает?

— Тогда мне придётся идти до конца.

Она не стала спрашивать, что это значит. Она уже знала.

Албан начал расставлять ловушки.

Он приказал поднять архивы, проверял расписания, вызывал в кабинет каждого, кто хоть раз опаздывал на занятия по зельям или травологии. Он изучал следы, которые никто бы не заметил. Каждый обрывок пергамента, каждую каплю масла у дверей, каждый неправильный штрих в дежурствах по подземельям.

Он устроил магическое воспроизведение последних часов жизни старост. Через призрачные образы в зеркале памяти мы увидели, как они шли по коридору. Как о чём-то спорили. Как их тени затихали у двери, ведущей вниз…

Но последние минуты — были скрыты.

— Кто-то затёр память, — произнёс Албан. — Кто-то очень сильный.

На седьмой день закрытия академии Ивана перевели в стационар в Академию. Он пришёл в себя, но едва мог говорить. Я навещал его. Он попытался улыбнуться.

— Ты жив, — сказал я. — Ты спас меня, братишка.

Он пожал мне руку. Еле заметно. Но этого было достаточно.

Албан собрал нас в центральном зале на девятый день. Он стоял перед зеркалом памяти.

— Убийца среди нас, — сказал он. — Я почти уверен, кто это. Но у меня не хватает одного — мотива.

Он замолчал. И тогда кто-то с заднего ряда спросил:

— А если это была самооборона?

Албан прищурился. Он ничего не сказал, но в его взгляде мелькнул интерес. Он начал задавать вопросы иначе. Не «кто», а «зачем».

И это меняло всё.

Поздно ночью я сидел в библиотеке. Один. Прокручивал в голове всё, что произошло. Я не чувствовал вины. Не чувствовал гордости. Только холодную решимость. Если бы нужно было снова — я бы снова это сделал.

Но я понимал, что Албан уже близко. Он не искал следы — он искал мотив. А мотив у меня был. Я убил, чтобы наказать и не дать убить меня…

Глава 12

Новый день в академии начался для меня не самым приятным образом.

Я одиноко сидел в аудитории, делая вид, что читаю какую-то безумно интересную книгу, когда он вошёл. Без какого-то предупреждения. Совершенно без стука. Нагло. Без сопровождающих. Обычный тёмный плащ, пустой свиток в руке. Его взгляд был прямой и тяжёлый, как кованая металлом дверь. Он остановился прямо передо мной и присел напротив.

— Демид, есть разговор — произнёс он. — Пройдёмся? Ты же не против?

Я кивнул. Никакого смысла сопротивляться ему сейчас не было, но если этот пройдоха подберется ко мне ближе, то придется свернуть ему шею и пуститься в бега из столицы. Что-что, а убивать тихо и потом исчезать было моей профессией, в которой я был лучшим.

Мы спокойно шли по восточному коридору, где редко бывает кто-то, кроме простых уборщиков. Я сам был тут второй раз в своей новой жизни. Там всегда пахло пылью и чем-то кислым, видимо какое-то средство, которым здесь мыли изредка полы. Он не спешил. Казалось, он просто гуляет со мной, как с товарищем. Но я понимал, он просто пытается расположить себя. Только когда мы свернули за угол, и за нами закрылась дверь, он остановился.

— Хочу сказать тебе кое-что, я всё знаю, Алмазов! Только у тебя был мотив, — спокойно сказал он. — Один. Единственный. Простой, как валенок. И жестокий, как сама правда! Только тебе на руку была их смерть! Близнецы рассказывали, студентам, что у тебя с ними конфликт был ещё в поезде. Это правда?

Я не ответил. Просто смотрел на него и улыбался. В глазах не было ни гнева, ни угрозы. Только уверенность и улыбка, больше ничего.

— Твой друг, Иван Мозгов, отравлен. Сражается за свою собственную жизнь в госпитале. А трое старост, оказавшиеся мёртвы — те, кто отравил его, когда пытались убить тебя. Я знаю это. И ты знаешь. Может сам расскажешь мне всю правду? Рано или поздно, я и сам смогу докупаться до истинны, давай не будет зря тратить наше время.

Он подошёл ко мне ближе, практически вплотную. Между нам оставалось не более полуметра. Я чувствовал запах его мантии. Запах пота и дешевого местного одеколона.

— Ты хочешь сказать, что не при чём? Да? Правильно понимаю? Хочешь сказать, Что ты просто оказался рядом с местом преступления? Так? Хочешь сказать, что все это просто нелепое совпадение? Почему ты молчишь? Отвечай на мои вопросы!

Он сделал паузу. Достаточно длинную. В эту паузу я услышал, как бешено бьется его сердце.

— Но я умею отличать совпадение от мести, Демид Алмазов. Я умею читать информацию между строк. А ты — слишком честен, чтобы быть по-настоящему лживым. И слишком зол, чтобы быть полностью невиновным. Может были твой поступок и был делом чести, но это было против закона, а я и есть закон! Надеюсь, ты это понимаешь!

Я продолжал просто молчать. Как же его это бесило. А у меня в голове в тот момент была только одна мысль, просто молчи и все. Я мог соврать. Мог закричать. Мог убеждать или убежать прочь. Но я просто стоял и молчал.

— Так это ты или нет? Ты пойдешь на контакт или так и будешь играть в Герасима? — спросил он почти шёпотом сквозь зубы, но чувствовалось, как он напряжения они сейчас треснут.

Я закрыл глаза и ничего не ответил ему.

— Ну хорошо, раз ты молчишь, тогда мне придется пойти с козырей! Я допрошу каждого в этой академии при помощи магии и тогда, тебе уже нечего будет отрицать! Можешь молчать сколько угодно, но я все равно докопаюсь до истины!

После этих слов Пьер резко повернулся, оставив меня в одиночестве и абсолютной тишине библиотеки. Я понимал, что всё в данный момент было на волоске, но внутри, почему-то, была уверенность, что и с этой ситуацией я справлюсь. И не из такого дерьма выбирались.

Агата сидела на железном стуле в подземелье, которое официально называлось изолятором Академии. Но все знали — это была камера для пыток, По крайней мере, так было, когда только академию открыли, на месте бывшего замка одного из аристократов, которого лишили всего, за жестокие преступления против своих крестьян.

Перед ней стоял Пьер Албан. Высокий, худощавый, с руками, похожими на птичьи лапы — тонкими, сухими, и такими же цепкими. Его лицо ничего не выражало. Абсолютно. Даже презрения. Даже усталости.

Он достал из кармана флакон. Небольшой, с мутной жидкостью — не тёмной, но и не прозрачной. Это не была сыворотка истины. Это было хуже.

— Agnitio Doloris, — произнёс он. — Разрешено декретом Третьей Ратификации, пункт 7. Против студентов. В особых случаях. А сейчас, как раз такой.

Агата побледнела. Она знала. Все кто бы в такой ситуации знали, что будет дальше…

Албан подошёл и кончиком пальца провёл по её щеке. Не грубо — как будто хотел стереть пыль.

— Я не прошу назвать имя. Я не прошу сдаться. Мне нужно только подтверждение. Кто изготовил яд? И кто убил этих троих бедных студентов? Ты знаешь?

Агата сжала губы.

Он сделал шаг назад и опустил флакон в чашу с ритуальным серебром. Жидкость зашипела. По полу поползли тонкие линии, как чернила по воде. Они поднялись, обвили запястья Агаты, потянулись к её вискам.

— Нет, — выдохнула она, — пожалуйста… не надо…

Но было уже слишком поздно.

Первые капли боли впились в её нервную систему в этот момент. Это не было обычной болью. Это были воспоминания, проживаемые заново множеством людей — боль Ивана, судороги, хрип его дыхания. Затем — лица трёх старост в момент смерти, будто она сама была в их теле. Их страх. Их крик. Их затухающие взгляды. Все моменты боли, которые она видела в своей жизни сейчас были внутри неё одновременно.

Агата стала задыхаться в этих рыданиях.

— ХВАТИТ! ПОЖАЛУЙСТА! ХВАТИТ! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! ДА! Я СДЕЛАЛА ЭТО! — закричала она от безысходности. — ЭТО Я СОЗДАЛА ЯД! НО ЭТО НЕ Я ОТРАВИЛА ИВАНА!

Албан не шелохнулся даже на секунду.

— Продолжай… говори… — сказал он ровно. Без лишних эмоций — Кто был твоим заказчиком? Мне нужна вся информация!

Она судорожно вдохнула. Боль отступила, но не исчезла.

— ОНИ БЫЛИ! ТРИ СТАРОСТЫ, КОТОРЫХ УБИЛИ! ОНИ ЗАСТАВИЛИ МЕНЯ СДЕЛАТЬ ЭТОТ ЯД ДЛЯ СВОИХ ЛИЧНЫХ ЦЕЛЕЙ! НО ЧТО С НИМИ ДАЛЬШЕ СТАЛО НЕ МОГУ СКАЗАТЬ! ПОЖАЛУЙСТА ХВАТИТ!

— Не хочешь или не можешь, Агата? Отвечай на вопросы!

— НЕ МОГУ! — прокричала она. — Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ, ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ! УМОЛЯЮ ВАС!

Албан немного прищурился и продолжил допрос:

— Скажи мне, Агата, Демид Алмазов знал, что ты изготовила яд для этих троих? Это он убил тех старост, что тебя запугали?

Молчание. Её силы закончились, даже если бы она хотела, не смогла бы ничего сказать. Настолько она была слаба.

Он кивнул. Отошёл. Магия отпустила измученную девушку.

— Ты подтвердила своё участие. Это уже достаточно, чтобы исключить тебя. Возможно — больше. Но не волнуйся. Я всё равно выясню, кто это был

Он развернулся на сто восемьдесят градусов

— А ты, Агата… думай. Ты ведь ещё слишком молода, чтобы гнить в закрытом отделении, но если ты расскажешь мне больше, я попробую выбить для тебя легкое наказание, типа домашнего ареста

Дверь за ним закрылась мягко, но в её ушах это прозвучало как приговор. Еще бы чуть-чуть и она все рассказала. Пьер, как опытный сыщик, конечно же это понимал. Но он хотел, чтобы признание не было выбито из неё силой. Он знал, что она придет и сама ему расскажет обо всем. Был только вопрос времени, а оно пока у него было

Утро было странно тихим. Слишком тихим. Даже для академии, находящейся под замком, где каждый студент считал за лучшее притаиться и не отсвечивать лишний раз на территории ВУЗа. Казалось, воздух стал гуще. Медленнее. Даже птицы за окнами молчали, будто чувствовали, что что-то случилось.

Я сидел в своей комнате, выпрямившись в кресле, и смотрел на дверь. Ждал. Знал — сегодня всё решится.

Сегодня Пьер Албан объявит, что получил документы из столицы. Он посмотрит мне в глаза и произнесёт обвинение, которое я никак не смогу опровергнуть. Придется его убить, я уже готов.

Он начал капать под меня, потому что у меня действительно был мотив.

И потому что у меня действительно была кровь на руках.

Когда кто-то осторожно постучал, я даже не вздрогнул. Просто поднялся и открыл дверь одной рукой, а вторую уже держал на кинжале.

На пороге стояла Алина, бледная, с сжатыми губами. Глаза её были покрасневшими.

— Ты уже слышал? — прошептала она.

— Нет. Что? Меня официально объявили подозреваемым в убийстве и об этом уже твердит вся Академия?

Она сглотнула. И сказала:

— Вальтер… Он… Его нашли сегодня утром. В его комнате. Он… он покончил с собой.

Меня словно ударили. Я вцепился в дверной косяк, чтобы не пошатнуться.

— Что? — прошептал я. — Ты уверена? А какой был в этом смысл? Он так сильно переживал из-за проигрыша в турнире и прилюдного унижения?

Она кивнула и передала мне сложенный вчетверо листок.

— Он оставил записку. Служба безопасности уже передала её Пьеру. Но мы смогли сделать копию. Просто… прочитай.

Я развернул листок. Почерк Вальтера был резким, угловатым, с надавленными чернилами, будто он писал дрожащей рукой.

'Если вы читаете это, значит, я больше не с вами, друзья. Я думал, что могу контролировать всё. Думал, что смогу убрать Демида чужими руками и остаться в стороне. Я поручил троим старостам отравить его. Это был мой план. Но они провалили его. Они не справились. А потом начали угрожать, что если я не заплачу им ещё, они всё расскажут.

Я не мог позволить этому случиться. Я убил их. Собственными руками.

И пусть это будет последнее, что я сделаю. Пусть эта смерть остановит кровь. Пусть освободит других людей от подозрений.

Я больше не герой. Я — предатель.

Простите меня. Или не прощайте. Всё равно'

Записка дрожала в моих пальцах. Лия молчала, смотрела на меня снизу вверх, с болью в глазах.

— Он… — выдохнул я. — Он действительно это сделал?

— Да. Пьер уже отменил твой ордер на задержание. Все… всё повернулось иначе. Ты будешь свободен. Как и Пантелеев.

Свободен.

Но я не почувствовал облегчения. Совсем наоборот.

Потому что не Вальтер был тем, кто выследил старост и оборвал их жизни в подземелье. Это сделал я. Не он спас Агату и не он оказался в нужное время в нужном месте. И даже если он действительно отдал приказ — кровь всё равно была на моих руках.

Мои пальцы дрожали, пока я складывал письмо.

— Он не должен был умирать, — тихо сказал я.

— Но он умер, — ответила Лия. — И его признание спасло тебя. Ты понимаешь это?

Я кивнул.

— Понимаю. Но я не верю, что он решил вот так поиграть в благородство… Что-то тут не так и точно рано расслабляться.

И пока весь институт говорил о жертве Вальтера, о его последнем поступке, о предательстве, которое он сам признал, я стоял у окна, глядя на серое, от туч, небо.

Потому что правда осталась между мной, Алиной и Агатой.

Потому что справедливость — она не всегда совпадает с правдой.

И теперь я знал, что остался в академии не просто студентом. Я остался человеком, пережившим первую кровь… и затаившим молчание на определенное время. Это точно не последняя кровь, которую я пролью в этих стенах.

Я знал главное, это точно не конец игры, а только один из пройденных мною уровней.

На следующий день я сидел у окна в общей библиотеке. За стеклом висела серая, промозглая тишина, и даже магические фонари сегодня казались тусклее. Академия снова дышала свободно — ворота открыты, запреты сняты. Студенты постепенно возвращались к занятиям, делали вид, что ничего не случилось. Но я знал: всё изменилось. И не только во мне.

Пьер Албан уехал утром ещё утром. Даже не устроив прощального разговора. Не оставив ни единого слова. Просто исчез, оставив за собой пустоту и разочарование

Конечно же он не верил, что это всё сделал Вальтер. Я видел это в его взгляде накануне. Даже после того, как нашли Вальтера, повешенного в западном крыле, даже после признания в записке. Албан не верил. Он просто… не смог доказать обратное, когда были такие очевидные улики.

С точки зрения закона всё было ясно: мотив у Вальтера был. Он признался. И его больше нет. Дело закрыто. Академия может вернуться к своей иллюзии порядка.

А я… Я остался и мог дальше идти к своей главной цели. К Кайзеру.

Когда я вышел во двор, мне показалось, что воздух стал легче. Студенты ходили парами, троицами, скоро должны были приехать новички, в академию поступали раз в три месяца. Как уже говорил раньте, тут не было привычных курсов соответствующих годам обучения. Тут были уровни. Кто-то обсуждал новый турнир, который должен пройти после их приезда. Лия сюсмеялась с кем-то у фонтана. И только Алина, заметив меня, замерла. В её взгляде больше не было страха. Только понимание. Мы не говорили с ней об этом, но с той ночи в подземельях между нами была невидимая грань. Общая. Закрытая для других.

Я прошёл мимо неё и остановился на ступенях.

Солнце коснулось башен. Над академией снова взошёл свет, как будто ничего не было. Но в моей памяти навсегда останется голос Пьера Албана. Его уверенность. Его догадка. Его почти неуловимое:

— Ты сделал это. Я знаю.

И, быть может, он действительно знал.

Но в этой партии он проиграл, увы.

Прошла неделя после отъезда Албана. Жизнь в Академии шла своим чередом, будто никто никогда не падал замертво в зале Совета, будто не умирали старосты, будто всё это было не более чем ночным кошмаром, из которого можно проснуться.

И даже Я сам начал верить, что так оно и было.

Пока однажды вечером, спускаясь в библиотеку, не застал старика ассасина за странным занятием. Он стоял у запретной полки, тщательно сметая пыль с тома, которого я раньше там не видел. На корешке — алый воск и чёрный знак: руна смерти.

— Поздновато для чтения, старик. Уже спать пора— сказал я.

Он даже не вздрогнул.

— Ты бы удивился, Демид, как часто всё начинается с простой книги. И как часто ей же все и заканчивается.

Я хотел уйти. Но остановился. Что-то в его голосе, в манере держаться…

— Скажи, старик, ты знал, что это я убил старост? Верно? Ведь кроме нас с тобой в этих стенах нет настоящих убийц. — сказал я.

Он закрыл книгу, медленно, с удовольствием.

— Конечно же, знал. Именно поэтому Я и помог тебе.

Время будто сжалось. Сердце ударило — глухо, громко.

— Что… что ты сделал? Как ты мне помог?

Старик подошёл ко мне ближе, чем когда-либо. Его глаза были совершенно иными — не глаза архивного крысиного мудреца, а хищные, выжидающие.

— Вальтер был слабым звеном в этой цепочке. Я пришёл к нему поздней ночью. Он плакал, умолял, стоял на коленях. Но он написал все-таки это письмо. Я подвесил его на балке. Остальное ты и сам прекрасно знаешь.

Я отступил на шаг.

— Зачем? Зачем ты это сделал? Я бы справился и сам, без лишней смерти на твоих руках.

— Потому что ты нужен Ордену… Наш человек, среди людей, обычных людей. Герой в глазах студентов. И тень за спиной Совета. Без тебя, все не будет иметь абсолютно никакого значени.

Он положил руку мне на плечо.

— А ты думал, ты выжил сам? Ну выжил может и да, а вот остался незамеченным при помощи меня. Не благодари.

Я стоял, и молчал. Просто смотрел куда-то в даль, за горизонт. В этот момент, я по настоящему впервые почувствовал, что я не один в этом мире и обо мне есть кому ещё подумать. Потому что я важен. Я важен для старика, для Ивана, для Алины и для каждого из погибших моих братьев из Ордена Ассасинов.

Он ушёл, оставив за собой только запах библиотечной пыли и чернил.

И я понял: убийства хоть пока и закончились. Но главная игра — только началась. За одну неделю, я победил сразу нескольких своих врагов, но это были лишь только несколько маленьких шагов к моей цели номер один.

После того, как я несколько часов просто скитался по свободной от всех запретов территории Академии, я услышал общее объявление, которое по магии передали даже в самые отдаленные ее уголки:

«Срочный сбор всего студенческого состава в главном зале. Через пятнадцать минут. Явка обязательна»

Мне даже стало интересного, для чего это нас всех решили так срочно собрать и я отправился в назначенное место…

Глава 13

Любопытство настолько сильно **жгло** меня изнутри, что я очень быстро добрался до точки сбора студентов.

Я вошёл в главный зал Академии и ощутил, как воздух буквально дрожит от сотен чужих голосов. Здесь были все. Все, кто остался после убийства трёх старост. После… моей расправы над ними. Над теми, кто пытался меня убить и помешать моим грандиозным планам.

Было что-то странное в том, чтобы видеть их лица сейчас. Кто-то явно избегал смотреть в мою сторону. Кто-то, наоборот, изучал меня слишком пристально. Будто знал. Или подозревал в чём-то. Хотя почему «в чём-то»? Было точно понятно, в чём.

В центре зала стояла огромная, заранее подготовленная сцена. На ней — ректор Артемий Кайзер, остальные преподаватели, а за их спинами — магический символ Академии: феникс, вспыхивающий багровым огнём. Это был знак траура по умершим. Символ того, что Академия потеряла своего старшего старосту… и не только.

Вальтера… Даже после смерти всё ещё ощущалось его присутствие в этих стенах…

Он умер. Или, как предпочитали говорить некоторые — «не справился с грузом и решил всё это закончить».

— Тихо всем! — голос Кайзера разом перекрыл все разговоры. — Сегодня собрание касается не только памяти ушедшего от нас Вальтера, — заговорил ректор, его голос звучал тяжело, но твёрдо. — В первую очередь давайте почтим его память минутой молчания.

Зал погрузился в полную тишину. Было настолько тихо, что во всём зале было даже слышно урчание живота бедолаги, который стоял рядом со мной. Потом ректор продолжил:

— Сегодня мы официально объявляем, что на следующей неделе будут проходить выборы нового старшего старосты!

Шёпот прошёл по рядам студентов, как ветер по полю ядовитых цветов. Я не стал садиться. Просто стоял, сцепив руки за спиной, прислонившись к стене, наблюдая.

— По закону Академии, — продолжал ректор, — старший староста выбирается из студентов не ниже третьего ранга. И… с учётом последних событий мы решили, что выбор должен быть открытым. Все, кто соответствует уровню, могут выдвинуть свою кандидатуру прямо сейчас.

Некоторые тут же оживились. Я заметил, как один из старост, Антон Орлов, **надел** на своё лицо белоснежную улыбку. Он явно хотел предложить свою кандидатуру.

— Кандидаты, выйдите вперёд, — бросил в воздух Артемий Кайзер.

Орлов вышел первым, и долгое время он был единственным кандидатом на пост старшего.

— Никто больше не хочет выдвинуть свою кандидатуру? — спросил кто-то из профессоров. — Все? Выборов не будет?

Я видел, как взгляды вдруг обратились ко мне.

Некоторые — с какой-то надеждой. Некоторые — с видимой завистью. Один из прихвостней Вальтера — с ненавистью. Как же это читалось в его взгляде.

И тогда я шагнул вперёд. Медленно. Молча. А потом заговорил.

— Демид Алиазов выдвигает себя в кандидаты, — произнёс я.

Тишина сгустилась. Как перед грозой. А потом её прорезал голос Кайзера:

— Два кандидата. Предвыборная гонкатначинается с завтрашнего дня. А пока… — он сделал паузу, и его взгляд на миг задержался на мне. — Постарайтесь выжить. Шучу, отдыхайте! В последнее время слишком много негативного было в наших стенах, но всё позади! Теперь можете выдохнуть. На сегодня собрание закончено.

Толпа гудела, как улей, в зале стало душно от скопления тел и эмоций. Кто-то шептался, кто-то хохотал, кто-то смотрел с тревогой на кафедру, где стояли члены Совета Академии из числа преподавателей. Я занял место ближе к выходу — привычка. Сидеть в первых рядах — для тех, кому хочется выделиться.

Смерть Вальтера висела в воздухе, как дым от запоздалого пожара. Официально — самоубийство. Неофициально — все понимали, что эта Академия не прощает слабости. А Вальтер ошибся. Переоценил себя. Поверил, что держит ситуацию за горло. Но горло оказалось его собственным. Увы. Хороший был маг, человек — гавно.

Я не жалел его. Я ничего не чувствовал. Только хладнокровное облегчение: одна преграда исчезла. Остались другие.

Шум в зале усилился ещё больше.

Я тоже ждал. Но внутри меня шёл другой разговор.

«Зачем тебе это, Демид? Опять власть? Контроль?»

Нет. Всё намного проще. Старший староста — доступ ко многому. К закрытым залам и библиотекам. К личным архивам каждого студента и не только. К тем, кто приближён к управлению. А главное — прямая коммуникация с ректором. А если я собираюсь его убить — я должен быть намного ближе к нему, чем сейчас.

Да. Месть — это просто топливо для меня.

А цель — узнать, кто стоит над ним. Из-за кого я теперь в этом теле. Кто убил меня там, много лет назад. Кто запустил весь этот механизм, который привёл меня сюда.

Актовый зал. Гул стихает. Ректор уходит со сцены, объявив открытие выборов. Антон Орлов поднимается первым со своего места, чуть усмехается, потом поворачивается и встречается взглядом со мной. Сделал шаг и направляется вперёд. Мы сталкиваемся прямо на ступеньках на выходе из зала. Начинается наш с ним разговор.

Антон Орлов начал первым:

— Неожиданно. Не думал, что ты полезешь наверх. Обычно ты предпочитаешь решать вопросы… другим способом — мечами и магией. А быть старшим старостой — это больше про политику. Ты уверен, что это твоё?

— Иногда, чтобы изменить правила игры, нужно войти в неё и пройти до самого последнего уровня, — ответил я, не думая и секунды.

Антон продолжил:

— Ха, красиво сказал, Алмазов. Только вот ты не понял одного — эта игра не для таких, как ты. Она для таких, как я. Для таких, каким был Вальтер. Мы — будущее этой империи! Наши рода занимают самые верхушки власти, и дорога для нас уже выстлана золотыми кирпичами, а для тебя быть старостой — уже твой максимум. Не обижайся.

— Знаешь, я тут как раз для этого! Я на стороне тех, кто не делит людей по происхождению. Кто не решает, достоин ли кто-то дышать этим воздухом или нет. Именно по этой причине я и должен стать старшим старостой! Чтобы быть их голосом среди таких, как ты и Вальтер, — парировал я его высказывание.

— И ты думаешь, этим можно управлять Академией? Ты ведь даже не знаешь, что такое порядок. Всё, что ты делаешь — это хаос. Заметь, как только ты тут появился, всё в Академии пошло к чертям. Смерти, сыщики… До тебя ничего этого тут не было, — сказал он.

Я медленно приблизился к нему и ответил:

— Осторожнее с обвинениями, Антон. Улики — опасная вещь. Особенно если их у тебя нет.

Антон уже перешёл на более высокий и эмоциональный тон:

— Вальтер был прав. Такие, как ты, приносят гниль. Ты заражаешь эту Академию своим бунтом, своей идеей «равенства». Ты правда веришь, что если дать власть низшим, они не сожгут всё, что мы строим? Ты в этом уверен на сто процентов?

Я ответил ему твёрдо и холодно:

— А я думаю, ты боишься. Боишься, что если низшие встанут, тебе не останется места сверху. Я не борюсь за власть, Антон. Я борюсь за то, чтобы такие, как ты, больше не решали, кто достоин жить в элите, а кто нет.

Антон сказал с ухмылкой на лице:

— Ты звучишь, как революционер.

Только учти — революции в Академии всегда заканчиваются очень плохо. Здесь есть свои законы. Свои силы. И я — одна из них. Ты что, пойдёшь против закона?

— Да мне плевать на все эти законы! Я — их конец! — жёстко поставил я его на место.

Молчание. Антон на миг замирает, стиснув зубы. Потом отходит в сторону и произносит:

— Увидимся на голосовании, герой.

— Увидимся. Только на этот раз — с равными шансами, которые не зависят от твоего происхождения и золота в сундуке.

Я сидел в библиотеке, уткнувшись в старый том *«О структуре каналов высшей магии»*. Глаза скользили по строчкам, но в голове не было ни одной мысли, кроме одной: мне нужны были союзники. Кто-то, кто видел глубже. Кто понимал, как работает политика и кто смог бы дать мне так нужные голоса.

И в этот момент я почувствовал знакомое покалывание в затылке.

Я поднял глаза.

Он стоял между рядами, как будто просто вышел за книгой и случайно оказался здесь.

— Привет, — сказал Иван Мозгов. Голос — тот же, но взгляд другой. В нём больше не было растерянности, только сталь и сосредоточенность.

— Вернулся, — выдохнул я. Поднялся со стула и сделал шаг к нему. — Ты жив, наконец-то!

Он слегка усмехнулся.

— Жив и, наконец, собран по кускам заново. Меня пытались сломать, Демид. Я думал, что сдамся. Но потом понял, что… всё это не зря. Всё, что мы пережили. Это так много!

— Где ты был?

— Далеко. Не физически — внутри себя. После… после комнаты, после того, что я увидел, я был наполовину пуст. Но я нашёл ответы. Не все — но достаточно, чтобы понять: я нужен здесь. Тебе нужен.

Я кивнул. В груди что-то сжалось — то ли облегчение, то ли тревога.

— Ты уверен, что готов продолжить со мной этот путь после всего, что с тобой было?

— Более чем.

Он подошёл ближе, поставил книгу на стол и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я помню, что говорил Вальтер. Помню, что ты говорил. И я сделал свой выбор.

— И какой он?

— Я иду с тобой до самого конца. Каким бы он ни был!

Пауза.

— Только в этот раз… я буду не тем, кого спасают. Я буду тем, кто прикроет тебе спину, когда никого больше не останется рядом.

Я не ответил сразу. Просто кивнул. И впервые за долгое время почувствовал, что мы не просто выживаем — мы собираем армию. Огромную силу, которая сможет дать отпор целой империи, если будет нужно.

Зал подземного сада был почти пуст. Только шелест воды в фонтане, мягкий свет лунных кристаллов и она — Княжна Волгина. Сидела на каменной скамье, как будто это был её трон. На ней была мантия из тёмно-синего шёлка, вышитая гербом её рода — змей, кусающий собственный хвост.

Я остановился в трёх шагах.

— Ты знаешь, зачем я пришёл, княжна? — сказал я.

— Конечно, — её голос прозвучал лениво, но в нём пряталась опасность. — Выборы. Старший староста. Все бегают, договариваются, как при смене режима. Ты хочешь моего голоса. И голосов моих людей. Ко мне уже приходил Орлов, я ему ничего не ответила. Но выслушала. Неплохо так чешет языком, будь я попроще, может, и поверила бы.

— Не только твой голос нужен мне, — сказал я прямо. — Мне нужно, чтобы ты была со мной. Не просто бюллетень, а позиция. Слова. Поддержка. Громкая.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, будто оценивая, насколько я глуп или дерзок.

— А ты многого хочешь, Демид. Мы с тобой едва знакомы. Один раз я видела тебя в поезде, один раз помню, как ты злобно смотрел на меня, когда я провалила испытания. И вот — третий.

— Но у нас общий враг. Орлов. А за ним — остатки Вальтеровской гнили. Ты же не была с ними, а кто не с ними, тот точно их враг.

Она чуть наклонила голову.

— И ты думаешь, что я играю за одну из сторон?

— Я думаю, что ты играешь за себя. И что ты умна. А значит — выберешь меня. Так как я — победитель, а тебе вряд ли хочется играть за проигравшего.

Она рассмеялась. Тихо, но с той интонацией, как будто уже выиграла.

— А если я скажу «да», что ты мне дашь?

Я знал, что этот момент наступит. И был готов.

— Скажи, что тебе нужно.

— Нет, — её глаза сверкнули. — Это будет потом. Когда всё закончится. Я скажу, и ты заплатишь. Без вопросов. Согласен?

Пауза. Мы смотрели друг на друга — без масок. Просто как двое игроков, которые знают: ставки высоки.

— Согласен, — произнёс я.

— Громко и на глазах у всех я скажу, что поддерживаю тебя. Мои люди проголосуют, как я велю. Но помни, — она встала, подошла ко мне вплотную, её дыхание коснулось моего уха, — обещания имеют цену, Демид. И моя цена может оказаться выше, чем ты думаешь.

— Я умею платить по счетам, — тихо ответил я.

Она улыбнулась.

— Посмотрим.

Прошло уже несколько дней. Сегодня всё решится раз и навсегда.

Актовый зал Академии снова был переполнен. Студенты стояли вдоль стен, кто-то сидел на ступенях, даже преподаватели заняли места на балконе. Над кафедрой висел герб Академии, а у трибуны уже готовили артефакт для голосования — Сферу Истины, фиксирующую каждый голос, вложенный в неё.

Такие использовали на всех выборах империи, будь то староста класса в школе или мэр города. Только она могла гарантировать честность.

Я чувствовал, как пульс бьётся в висках. Осталось совсем чуть-чуть. Я прошёл слишком далеко, чтобы отступать или проиграть. Только вперёд и только победа.

Антон Орлов стоял рядом с трибуной, с маской ледяного спокойствия. Его пальцы сжимали мантию — почти незаметно, но я увидел. Он волновался. Очень волновался. И не зря.

Вышла архимагистр по воспитательной части. Она же заместитель ректора:

— Сегодня, по древнему праву, мы выбираем старшего старосту. Два кандидата: Антон Орлов и Демид Алмазов. Голосование — тайное, с использованием артефакта **Сферы Истины**. Один голос — одна воля. Всё абсолютно просто.

Студенты выстраивались в длинную очередь.

Первые голосующие опускали руки в сферу, называя имя. Мерцание внутри менялось с каждым голосом.

И тут я заметил. К одной из групп студентов — младших курсов — подошёл помощник Орлова. Тот самый, кто смотрел на меня с пренебрежением из толпы. Бывший шакал Вальтера, а теперь он нашёл себе нового покровителя. Он незаметно касался каждого, шептал что-то.

Я двинулся в их сторону вместе с Иваном Мозговым.

— Что ты делаешь? — спросил я, когда подошёл вплотную.

— Просто говорю ребятам, чтобы голосовали осознанно, хорошенько подумав… важное для всех нас решение… — с фальшивой невинностью произнёс тот ублюдок.

— Ты используешь внушение, — Иван показал пальцем на его рукав — там светился слабый налёт чар. — Зелье внушения третьего уровня. Примитивное, конечно. Но оно точно работает.

Один из студентов испуганно отступил.

— Это ложь! — Орлов выступил вперёд. — Это обвинения без доказательств! Грязная ложь, чтобы опорочить моё достоинство! Это его подлая игра, чтобы одержать нечестную победу на этих выборах!

— Вам нужны доказательства? Они будут! — Иван поднял руку. — Мадам архимагистр, прошу разрешения использовать заклинание «Открытие следов чар».

Та кивнула. Один взмах — и тонкий фиолетовый дым проявился над четырьмя студентами. Все — из группы, с которой общался подручный Орлова.

Зал зашумел. Шёпот перешёл в гул.

— Этого достаточно? — спросил я.

— Антон Орлов, — голос архимагистра стал жёстким. — Ваш подручный пытался воздействовать на волю студентов. По законам Академии — это попытка подкупа или принуждения. За это кандидат может быть снят с выборов.

— Я не знал! — выкрикнул Орлов. — Он действовал сам! Я тут ни при чём! Накажите его, а не меня!

Но зал уже видел всё. Слишком поздно. Я сделал шаг вперёд и громко сказал:

— Я не прошу, чтобы вы голосовали за меня из страха. Я не навязываю магию. Я прошёл этот путь сам. От новичка, который поставил рекорд в испытании огнём и единственного, прошедшего пятую дверь, до победителя турнира дуэлей. А сейчас я стою тут перед вами. Но если вы верите, что Академия должна быть справедливой — сделайте выбор в мою пользу.

Когда я вернулся к своей позиции, Княжна Волгина чуть кивнула из толпы. Позади неё — десятки лиц. Мои. Наши. Наши голоса.

Толпа в зале стихла. Ожидание сгустилось в воздухе, как перед грозой. Все взгляды устремлены на кафедру, где встал ректор — его фигура как будто отбрасывала тень на весь зал.

Когда последний из студентов проголосовал, из сферы вылетел список, который тут же доставили ректору Артемию Кайзеру.

Он медленно развернул свиток с результатами, обвёл взглядом собравшихся, задержался на мне… и на Антоне Орлове.

— Итак, — произнёс он, и его голос разнёсся эхом по каменному залу. — Имя нового старшего старосты…

Он сделал паузу. Заметную. Злую. Почти театральную…

«С перевесом в один голос — семьдесят два против семидесяти одного — побеждает…»

Глава 14

— И становится номым старшим старостой — Демид Алмазов!!!

Зал выдохнул в овациях. А я просто стоял. Победа.

Никакой вспышки радости. Никакого облегчения. Только холод в груди — ещё один небольшой шаг к моей главной цели. Убить Артемия Кайзера.

Орлов мрачно отступил в сторону. В его глазах — не злость. Что-то другое. То, что родилось прямо сейчас в этом обидном поражении.

— Поздравляем победителя… — ректор специально выдержал паузу, — нового старшего старосту, ты этого поистине достоин этого, сынок.

Его слова звучали, как новый вызов.

Я шагнул вперёд, взглянув в толпу. Княжна Волгина — всё такая же холодная и надменная, но я заметил, как уголок её губ чуть-чуть дёрнулся.

Она знала, за кого голосовать. И знала, как потом потребует цену, но сейчас это было неважно. Все в этот момент было неважно.

Антон Орлов медленно подошёл ко мне. Зал замер. Я ждал, что же он мне сейчас скажет.

— Один голос, — процедил он. — Значит это почти случайность!

— Значит, кто-то увидел разницу между нами! — ответил я.

— Все ещё можно исправить, — Орлов улыбнулся. Хищно. — В академии никто не держится на посту вечно, Демид Алмазов.

Он ушёл. Я понимал, что это не конец. Орлов, только временно отступил.

Позже, в пустой аудитории, я сидел на подоконнике, глядя на академию, ставшую ещё опаснее, чем прежде.

Теперь у меня был статус. Теперь я был ближе к ректору. Ближе к тому, кто был моей целью номер один. Скоро я с ним покончу.

В дверь тихо постучали.

— Господин Старший Староста, можно зайти? — вошёл Иван Мозгов. Снова рядом, как и обещал. — Поздравляю, братишка! Хотя, если честно, я думал, он тебя обойдёт. Слишком уж он хитрожопый аристократ, умеющий плести интриги.

— Он пытался. Мы просто не дали ему это сделать, Ваня.

Потом мы вместе вышли из аудитории.

— За старшего старосту! — кто-то заорал с другого конца улицы, и толпа студентов разразилась радостным гулом.

Я кивнул, расправляя плечи. Достал из кармана бумажный конверт со штампом ректора. Внутри пятьдесят тысяч рублей. Моя первая стипендия на новой должности. Официально, теперь я — не просто какой-то новичок с улицы, а человек, чьё слово что-то да значит в этом месте. Улыбка вырвалась сама собой. До этого момента мне было все равно, а теперь не нужно было думать, где найти денег на квартиру, которую мы снимали с Иваном. А что сейчас? Теперь мы шли праздновать.

Мы собрались нашим близким кругом, Я, Иван, Алина и Лия.

— Демид, ну ты и дал! — Алина шагала рядом, глаза её светились теплом. — Один голос. Всего один голос! Ты ведь видел, как Орлов побледнел от злости?

— Если бы он побелел чуть сильнее, я бы вызвал целителя, — ухмыльнулся я. — Хотя, может, у него просто совесть проснулась. Ненадолго. Да нет, о чем это я. У таких как он нет совести с рождения.

Сзади, чуть отставая, шли Иван и Лия. Иван уже не выглядел как тень самого себя — коротко остриженный, подтянутый, в новой форме, с эмблемой академии. Лия — с распущенными волосами, в полупрозрачной накидке, завораживала всех прохожих взглядом. Симпатичная была, но я на неё не претендовал. Уж очень она нравилась моему братишке, а в ордене Ассасинов было негласное правило, не претендовать на баб своих братьев. Ему я и следую в моей новой жизни.

— У нас же ещё одно событие! Мозгов вернулся, — сказал я. — Теперь можно рисковать. На двоих — и пламя не так жжёт. Верно?

Мы дошли до «Пьяного Пегаса» — бара, где встречались все: от пыльных алхимиков до старших преподавателей факультета разрушения защиты от магии. Место шумное, пропитанное духом студенческих авантюр и дешёвых зелий. Под потолком летали светлячки, между столами сновали официанты, а на сцене гудел оркестрик с медными трубами.

— Нам столик, — сказал я одному из официантов, — подальше от сцены, но с хорошим обзором.

Через пять минут на столе уже стояли бокалы с эфирным мёдом, кувшин с кипящим сидром, тарелка шашлыка из баранины и гора хлеба с маслом и чесноком. Живём.

— За победу! — поднял бокал Иван. — За то, что кто-то наконец дал по зубам Орлову. За тебя, брат.

— И за всех, кто голосовал! — добавила Лия, а потом, взглянув на меня с лукавой полуулыбкой.

— О, это было искусство политики, — сказал я. — Улыбка, пара намёков, поддержка княжны Волгиной… и всё.

Магия, но политическая.

— Кстати, — нахмурилась Алина, — ты уверен, что хочешь быть в долгу у Волгиной?

Я чуть поморщился.

— Нет. Но мне нужна была эта победа, а с княжной мы разберемся что делать.

Мы выпили, ели, и смеялись. Одна девчонка за соседним столом — кажется, с факультета Зельеварения — крикнула:

— Демид, покажи знак старшего старосты!

Я достал печать — кусок рунного металла, что вживился в кожу на предплечье. Он вспыхнул багровым, и бар гудел от оваций.

— Ну всё, теперь ты у нас популярный, — хмыкнул Иван. — Осталось только завести свою группу и можно ехать в тур по городам «золотого кольца».

Алина, смеясь, толкнула меня в плечо:

— А ты, кстати, думал, на новой должности?

Я взглянул на неё.

— Есть у меня пара идей… Но пока…

Я поднял бокал.

— Пока мы живы, мы пьём.

— За то, что живы! — дружно крикнули все.

Позже, когда ночь накрыла Академию своими звёздами, мы вышли на улицу.

— Завтра что? — спросил Иван, качаясь от количества выпитого.

— Завтра будет другая война, — сказал я. — Но сегодня была наша маленькая победа. За неё стоит держаться.

Алина взяла меня под руку.

— Ты стал другим, знаешь?

Я взглянул на неё.

— А ты — осталась такой же красивой. И это чертовски хорошо.

В темноте улиц за нами наблюдали.

На следующий день меня вызвал к себе Кайзер.

Я вошёл в кабинет ректора, как и подобает теперь — в новой мантии старшего старосты. Чёрная, строгая, с золотой вышивкой на груди — символом старшинства и власти. В коридоре перед кабинетом толпились ученики младших уровне, кто-то кивал мне с почтением, кто-то — с завистью. Привыкайте.

Ректор сидел за своим столом, заваленным пергаментами и магическими сферами. Когда я вошёл, он поднял голову, улыбнулся и указал на кресло напротив.

— Демид, — начал он. — Я горжусь тобой.

Я сел. Челюсть сжалась. Он говорил спокойным голосом, почти отеческим, и это раздражало меня ещё больше.

— Победа на выборах, столь узкий отрыв — всего один голос! — Ректор покачал головой. — Но ты доказал, что достоин. Ты нашёл союзников, не поддался на провокации Орлова… и, честно сказать, превзошёл ожидания даже самых скептичных преподавателей.

Я кивнул, пытаясь не выдать себя. Левой рукой чуть поправил перчатку — под ней, вшитая в ткань, была капсула с ядом. Быстродействующим. Надёжным. Его сделала для меня Агата. У нас был общий секрет и теперь она была у меня в долгу. Один укол — и всё, сердце остановится через семь секунд. Я мысленно отсчитывал: один, два, три…

— Более того, — продолжал ректор, не подозревая ничего. — Как говорил ранее, я уже написал письмо твоему отцу. Думаю, он будет горд. Как и вся Академия.

Я выдохнул, опуская руку на подлокотник кресла.

— Спасибо, господин ректор, — сказал я тихо.

— Нет, это тебе спасибо, — он наклонился вперёд. — Ты — пример для остальных. Знаешь, я даже подумал предложить тебе стажировку в Совете Архимагов. Конечно, не сейчас, позже, но если продолжишь в том же духе…

В этот момент дверь с глухим стуком распахнулась.

На пороге стояла профессор Адельмар. Суровая женщина в очках, её седые волосы были собраны в тугой пучок. На плече у неё сидела сова — магический зверь, сверлящий меня немигающим взглядом.

— Простите, что без приглашения, — сказала она, входя. — Но у нас… проблема.

Ректор нахмурился. Я откинулся на спинку кресла, спрятав разочарование за маской спокойствия.

— Какая ещё проблема?

— Склад ингредиентов. Утром там обнаружили пустую ампулу из-под яда класса «Цербер».

— Кто-нибудь пострадал? — спросил ректор.

— Пока нет. Но это… тревожный знак. Очень тревожный.

Я понял: момент ушёл. Убить его сейчас — значит поставить под удар весь план. Все взгляды будут устремлены на меня.

Старший староста, и вдруг — смерть ректора? Нет. Надо ждать.

Я встал.

— Если я могу чем-то помочь…

Ректор взглянул на меня с одобрением.

— Именно этого я и ждал. Я поручаю тебе провести внутреннее расследование, Демид. Используй свои связи, свой авторитет. Но действуй осторожно. В Академии уже достаточно было потрясений.

— Разумеется, господин ректор.

Мы обменялись взглядами. Он мне доверяет. Прекрасно. Это облегчит следующий шаг. Только не сейчас.

Я вышел из кабинета. В голове гудело, будто меня кто-то ударил. Я шел по коридору, чувствуя, как изнутри меня распирает ярость. Всё было так близко. Один укол. Один проклятый укол — и он бы упал замертво, а я бы уже копался в его вещах, письмах, архивах… Но теперь всё откладывается. Опять.

— Всё в порядке? — спросила Алина, перехватив меня у входа.

— Пока да, — ответил я и натянуто улыбнулся. — Всё только начинается.

Вечером мы снова собрались в баре — тем же составом: я, Алина, Иван и Лия. После затяжного разговора с ректором и вылетевшей из ниоткуда Адельмар мне как никогда нужна была отдушина.

— Ну что, господин старший староста, — Иван хлопнул меня по плечу. — Тебя теперь и к ректору можно на чай вызывать?

— Так себе компания — фыркнула Алина, усаживаясь рядом.

Мы рассмеялись.

Бар, как всегда, был полон. Маги, старосты, преподаватели — все приходили сюда сбрасывать напряжение. Кто-то пил огненную настойку, кто-то спорил о дуэлях.

— Кстати, — Лия наклонилась ко мне. — Ты ведь обещал, что расскажешь, зачем тебе было так важно стать старшим старостой.

Я глянул на неё и усмехнулся.

— Чтобы платить за квартиру.

Все рассмеялись. Только Алина смотрела на меня чуть пристальнее остальных. Она знала, что за этим стоит кое-что ещё. Что это не просто квартира, не просто власть. Но пока молчала.

— И всё-таки, — сказал Иван, поднимая бокал, — за нового старшего старосту! Чтобы маги дрожали, алхимики уважали, а ректор не забывал подписывать стипендию вовремя!

— Да будет так, — подхватил я. — Но помните: с сегодняшнего дня вам всем запрещено лениться, нарушать дисциплину и… Пьянствовать без моего разрешения.

— Это же тирания! — вскрикнула Лия.

— Это порядок! — сказал я, хищно улыбаясь.

Мы снова рассмеялись. Внутри что-то отпустило. Ненадолго. Но этого хватило.

Завтра начнётся новый день. Завтра я начну тянуть за ниточку, которая приведёт меня к тем, кто дергает за настоящие канаты. А пока пусть будет ночь. Пусть будет смех.

И пусть никто не знает, что под мантией старшего старосты скрывается лучший убийца империи.

Солнце лизнуло шпиль академии золотым языком. Тёплый свет разливался по булыжной мостовой, и всё вокруг казалось до странного мирным — как будто никто не убивал старост, никто не висел подвешенный под потолком в своей комнате.

Я стоял у главных ворот академии, поправляя свой плащ старшего старосты. Новенький, ещё пахнущий тканью из столичного ателье. На груди — значок с тремя звёздами, символ его новой должности.

— Ты слишком серьёзен, — услышал я знакомый голос.

Алина, в красно-чёрной мантии ученицы огненной магии, подошла с улыбкой. Её волосы сегодня были заплетены в две косы, на щеках — лёгкий румянец. Она держала в руках список прибывающих студентов.

— Ну что, готов встречать малолетних идиотов? — добавил Иван, хлопнув Демида по плечу. — Надеюсь, среди них не окажется второго меня. Мир одного Ивана уже еле выдерживает.

С ним шла Лия — как всегда молчаливая, в шарфе до носа, но взгляд у неё сегодня был мягкий.

— Смотри, идут! — крикнула Алина.

На дальнем конце аллеи показалась группа студентов. Кто-то шёл с родителями, кто-то — в одиночку, волоча за собой баул почти в рост.

Несколько девочек с восхищением смотрели на высокие башни академии, кто-то снимал на маго-сферу, чтобы магобук, новую социальную сеть, в моё время такого не было.

— Так себе отбор… — пробормотал кто-то позади.

Я обернулся. Орлов. Его лицо было натянуто в вежливую улыбку, но глаза оставались колючими.

— Надеюсь, ты не собираешься снова устраивать деление на «грязь» и «благородных» как это делал Вальтер? — сказал Демид.

— Надеюсь, ты не собираешься снова мешать мне, когда я стараюсь очистить академию от хлама, — спокойно парировал Орлов и пошёл дальше.

Я сжал кулак, но отпустил ситуацию

— В следующий раз он в канализацию полетит, — тихо сказал Иван. — С

— Сейчас не до него, — ответил Демид. — Улыбайтесь. Мы — лицо академии.

К нам подошёл первый студент — щуплый мальчик в очках, держась за большой чемодан. Он смотрел на нас с таким восхищением, что у Демида невольно кольнуло в груди: ведь совсем недавно таким был мой друг Иван.

— Я… э… Алексей. Первый уровень, общий магический. А вы — это вы же Демид, да? Тот, кто победил ч на дуэли?

— Может, и я, — усмехнулс. — Добро пожаловать. Не потеряйся.

Появились новые ученики. Княжна Волгина шла чуть поодаль, её сопровождала маленькая свита. Она кивнула мне и тут же исчезла в толпе.

— Пойдём, проведём экскурсию, — предложила Лия. — Или ты, Демид, боишься заплутать в подземельях?

— Подземелья я знаю лучше, чем свою душу. Она, кстати, тоже тёмная — ухмыльнулся я — Пошли.

Следующий час прошёл в формате «боярь-тур». Я водил студентов по академии, показывал им места, которые редко бывают в брошюрах:

— Вот это башня алхимии. Если услышите взрыв — бегите. Если взрыва не слышно, но пахнет гарью — бегите быстрее.

— Это здание факультета заклинаний. Туда можно ходить, если не боишься быть случайно подожжённым или превращённым в жабу. Мы туда Ивана как-то на спор отправили. С тех пор он в дождь квакал.

— А это общая столовая. Если вам кажется, что в супе кто-то смотрит на вас — не ешьте его.

Ученики сначала смущались, но потом начали смеяться, задавать вопросы, вести себя живо. Я чувствовал себя странно: был для них уже кем-то важным. Легендой.

— Демид, — Лия подошла ближе. — Ты им нравишься.

— Пока я шучу, а не отдаю приказы.

— Пока ты человек. Когда станешь чем-то больше — они будут бояться. Не забудь, кем был.

Я посмотрел на неё.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто будь собой. Без лишнего пафоса.

После экскурсии всех отвели в главный зал. Там стояли длинные столы, и над каждым витала магическая иллюзия с символом факультета. Ректор встал на возвышении. Его голос был спокоен, но властен:

— Добро пожаловать, новички. Вы вступили в Академию. Здесь вы станете теми, кем должны быть или отправитесь домой. Это не угроза — это статистика. Но пока — пейте, ешьте, знакомьтесь.

Рядом со мной сел тот самый Алексей — новичок с чемоданом.

— Простите, а правда, что старший староста может вызывать ректора на аудиенцию в любое время?

Я прищурился.

— Правда. Но использовать это стоит только в крайних случаях.

Я чуть улыбнулся.

Уже чувствовал, как что-то меняется. Я стал не просто учеником. Не просто старостой. Я стал частью академии.

Но в глубине души всё ещё пульсировала цель. Главная. Я помнил — ректор не просто опасен. Он — ключ. Кровавый, гнилой, но нужный мне ключ.

И момент, чтобы повернуть всё, ещё придёт.

Дальше настало время испытаний, первая дверь. Огонь.

Первый кандидат в новички уже зашел внутрь.

Не прошло и минуты, как он вышел.

— Пройдено за двадцать девять секунд, новый рекорд Академии — объявил преподаватель-наблюдатель, с такой интонацией, будто сам не верил в услышанное.

Толпа студентов у испытательных врат ахнула в унисон. Даже один из старост охнул от удивления.

— Двадцать девять?.. — Иван мозгов склонился к Демиду. — Это на минуту быстрее твоего результата, братан.

— Знаю, — тихо ответил, не сводя взгляда с новенького, стоявшего на пьедестале под победной аркой.

— Не обольщайся, — буркнула Алина, сложив руки на груди. — Скорость — это не всё. Может, он просто заскочил, ничего не поняв.

— Ага, заскочил так, что огонь его даже не тронул, — подала голос Лия. — Я слышала, пламя отступило от него само.

Новенький, высокий паренёк с белоснежными волосами и аристократическими чертами, спустился с арки, поправляя ворот своей чёрной рубашки. На нём не было ни капли ожога, ни следа пота. Лишь лёгкая улыбка, как у победителя, и спокойный взгляд — не вызывающий, но полный намерения.

Он направился прямиком ко мне, в толпе учеников открывался проход, как будто сам воздух расступался перед ним.

— Ты — Демид? — спросил он, подойдя вплотную. Голос у него был молодой, но холодный, как сталь.

— Смотря кто спрашивает, — я не отступил, но сжал кулаки. Этот пацан был слишком уверенным. Слишком спокойным. Слишком… знакомым.

— Альфред. Младший брат Вальтера.

Тишина встала, как ледяной туман. Даже воздух будто сгустился.

— Мой брат был убит, и мне рассказали, что ты был его врагом номер один. — продолжал Альфред. — Не подумай, я не обвиняю. Пока что.

— Хм. Благородно, — Демид слегка наклонил голову. — Но ты же понимаешь, что академия — место, где обвинения без доказательств звучат… глупо.

— Я здесь не для обвинений. Пока. Но знай: я стану лучшим. И встану на место Вальтера. А когда это случится — мы с тобой поговорим иначе.

Он развернулся и ушёл с таким видом, будто уже выиграл этот разговор.

— Ты это видел? — прошептал Иван. — У него походка как будто он минимум Император.

— Кто пустил в академию парня с таким лицом, будто он уже убил пару драконов? — добавила Лия.

— Он мне не нравится, — буркнула Алина. — И не потому что он младший брат Вальтера. У него… взгляд такой, будто он сканирует всё до костей.

— Да, — я медленно выдохнул. — Но знаешь, что мне в нём больше всего не понравилось?

— Что?

— Он думает, что его брата убили. И даже не задумывается о том, что Вальтер сделал это сам.

В конце отбора прошли испытания четыре студента и среди них был Альфред. С пятой дверью он не справился, а значит со мной ему так же не сладить.

На следующий день Альфред был уже в форме с эмблемой академии. Он проходил по коридорам так, будто знал их с детства. На занятиях отвечал первым, в тренеровочном зале бился хладнокровно и точно. Через три дня его уже начали называть «Белый Пёс Академии».

— Белый Пёс? — удивился Иван. — Что за идиот придумал это прозвище?

— Он сам, — прошептала Лия.

— Говорит, мол, будет загрызывать тех, кто встанет у него на пути.

— Да уж, — усмехнулась Алина. — Типичный наследник старшего брата.

Тем временем я получил новое письмо от Волгиной:

«Дорогой друг. Наш договор действует, и я уже размышляю, какую цену будет достойно заплатить за твою победу. Жди, скоро дам знать.»

Я сжал письмо. Знал, что у неё всегда были планы, намного глубже, чем казалось. И теперь, когда Альфред начал стремительно набирать силу и внимание, игра переходила в следующую фазу.

«Хочешь защищать память брата?» — подумал я, глядя из окна на фигуру Альфреда, стоящего на тренировочном поле. — Что ж. Попробуй. Но знай — ты пришёл в игру, где шахматы уже начались, и пешки давно превращаются в ферзей…

Глава 15

Прошла очередная неделя в академии. Она была вполне обычной, без каких-то особо важных событий. Рутина.

Я снова сидел за деревянным, пыльным столом в глубинах академической библиотеки. Третий день подряд. Перебирал трактаты, вчитывался в древние писания, сверял даты в имперских архивах. Было бы намного проще, если бы я знал, что ищу. Страницы пахли воском, чернилами и прожитым временем. Все, что касалось ордена, всё, что хоть как-то упоминало ассасинов — я собирал, как охотник, идущий по следу дикого, но ранненого зверя.

Но информации и правды было мало. Слишком мало.

Все документы об ордене резко обрывались на одном и том же месте — на годе, когда мы с моим отрядом были уничтожены. Словно кто-то вычищал всё, подчищал историю. Оставляя только тени и намёки. Имена были вымараны, даты скрыты, и даже символика ордена уничтожена. Я чувствовал как будто сам воздух отказывался выдавать мне эту тайну.

Я листал очередной свиток, когда он снова появился. Как будто из ниоткуда.

Словно из тени между двумя книжными стеллажами вытек его силуэт.

— Ты ищешь в правильном месте, но задаешь сам себе неправильные вопросы, — сказал он.

Старик ассасин. Всё тот же капюшон, всё тот же запах, что и раньше.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, не отрывая от него своего взгляда.

— Ты хочешь знать, кто убил орден. Но начни с того, кому это было выгодно, — он склонился ко мне ближе. — И задай себе вопрос: кто имел доступ к реестру всех ассасинов? Кто знал, где вы будете? Кто смог направить клинок точно в сердце, обладая тайными знаниями?

— Преподавательский состав в этом замешаны? — шепнул я.

Он мне ничего не ответил. Только улыбнулся, как будто я сказал вслух очевидное. И добавил:

— В Академии есть библиотека, которую не найдешь глазами. Она спрятана на стыке этажей. Между ними — есть лестница, которой не существует. Она проявляется только для тех, кто знает, что ищет.

— И что мне там искать?

— Ответ на все свои вопросы. Но будь осторожен. Истина там не ждёт тебя просто так — она охраняется. И не все, кто туда входил, возвращались назад с тем же рассудком.

Старик так часто говорил загадками, половину его слов можно вырывать из контекста и только тогда, можно понять истинный смысл.

Я хотел задать ещё вопрос, но он исчез так же тихо, как появился. Только лёгкий сдвиг воздуха остался, да серая пыль на полке зашевелилась.

Я остался в одиночестве — и с новой подцелью. Проникнуть в эту библиотеку.

Если там правда спрятана истина… Я доберусь до неё, чего бы мне это не стоило.

Я вернулся в свою комнату ближе к полуночи. Как старшему старосте мне выделили помещение внутри академии и я часто оставался тут, а не в нашей квартире с Иваном в городе. Коридоры уже полностью вымерли, как поле после тяжелое битвы. Свет фонарей из окон бросал длинные, неподвижные тени, и казалось, сама академия задержала своё дыхание — словно всё вокруг застыло в предвкушении, как перед приближающейся бурей.

Тихо скрипнула дверь комнаты.

— Надо же, у тебя даже не заперто… — раздался женский голос, холодный и уверенный.

Я обернулся на голос. На пороге стояла она. Княжна Ольга Волгина.

Словно выточенная из льда и пламени одновременно. Чёрное вечернее платье, будто сотканное из теней и ночного неба, покрытового сотней ярких звезд. Оно сильно подчеркивало каждый изгиб её прекрасного тела. Волосы аккуратно убраны в высокую причёску, ни единого выбившегося в сторону локона. От неё пахло чем-то густым и сладковатым, будто бы ладан вперемешку с ядом.

— Ты опаздала, Княжна, день уже закончился и я собирался хотя бы немного поспать — сказал я, не двигаясь с места.

— А ты ждал меня? — она закрыла дверь за собой и, не дожидаясь приглашения, прошла в комнату, скользя, как туман по мерзлой земле.

Она села напротив. Закинула ногу на ногу. Колени её платья чуть разошлись, обнажая кожу — ровно настолько, чтобы ты заметил, что она не случайна. И ровно настолько, чтобы не быть вульгарной. Она точно знала, что делает.

— Ты мне, — сказала она. — И я тебе тоже.

— Конкретнее.

— Мы оба знаем, что ты стоишь больше, чем пока понимаешь. Ты стал фигурой. В центре внимания уже даже за пределами академии. На тебя уже ставят ставки. — Она слегка подалась вперёд. — Ты не просто новенький студент. Ты — неизвестное звено в уравнении, которое очень привлекает меня.

Я молчал. Ожидал, чем же она закончит свою речь. Я догадался к чему все это идет, но хотел услышать от неё

— Я хочу заключить с тобой союз, — произнесла она наконец. — Настоящий. Политический. Законный.

Я фыркнул.

— Ты говоришь сейчас про брак?

— Именно про него! — её губы едва заметно тронула усмешка. — Ты стал слишком важным, чтобы оставаться один. А я — слишком умной, чтобы это не использовать. У нас обоих есть враги. И у каждого теперь имя говорит за него. Ты мне нужен. Я тебе — тоже. Вопрос только в том, как мы это оформим. Это точно обоюдно выгодный союз.

— Ты решила, что я вот так позьму и соглашусь?

— Ты мне должен, милый. Я решила, что ты умеешь считать ходы наперёд. И что ты не дурак. — Она скрестила руки. — Брак — конечно же формальность. Но подкреплённая магическим контрактом и печатью верховного совета. Ты получаешь особый статус. Я — политический вес и наконец-то смогу выйти из тени своего отца. Вместе — мы щит друг другу.

— Романтика, конечно, потрясающая, — заметил я.

— Романтика — роскошь, которую могут позволить себе только те, кому неинтересна политика — резко ответила она. — Мы с тобой не из их числа.

Она встала. Подошла ко мне ближе. Теперь между нами не было даже метра. Я чувствовал её тепло. И силу. Она пыталась смотреть на меня с высоты, хотя была намного ниже ростом.

— Кроме прочего, — продолжила она тише, — ты получаешь доступ к закрытым архивам, возможность брать особые задания напрямую от Совета, право вето на внутренние дисциплинарные санкции и иммунитет на мелкие нарушения Устава.

Она наклонилась и положила ладонь мне на плечо. Лёгкое касание. Но вес был ощутим, будто заклинание.

— Есть четыре условия, — шепнула она. — Первое: наш брак — формальность, но он будет под наблюдением. Совет должен видеть, что всё по правилам. Второе: ты не вмешиваешься в мои дела. Никогда. Без исключений. Третье: на приёмах, собраниях, ритуалах — мы пара. Ты должен быть рядом. Всегда. И четвёртое: ты не задаёшь вопросов. Зачем мне это, зачем я выбрала тебя, зачем сейчас и просто соглашаешься.

Я медленно встал. Наши взгляды встретились.

— А если я откажусь? Что тогда?

— Тогда ты останешься один, — сказала она просто. — Абсолютно один. Один, без прикрытия, без влияния, без союзников. Ты уже стал угрозой. А Совет не любит угроз. У тебя пока не так много врагов. Но поверь, если ты о кажешься — они появятся. Быстро. И молча. Даже не поймёшь, кто первый ткнул нож тебе в спину, когда это произойдет.

Она сделала паузу.

— Я не предлагаю любовь, Демид Алмазов. Не жди от меня ночных признаний или утреннего кофе в постель. Но я могу дать тебе другое. Шанс. Выжить. Удержаться. И, возможно… встать выше всех остальных в Империи.

Я смотрел на неё. На эту женщину, созданную из амбиций, льда и сильной магии. Всё, что она говорила — было истинной правдой. Я чувствовал, как в академии закручивается что-то большее. Как силы сталкиваются за пределами видимого. Я уже не был пешкой. Я был фигурой. Возможно, даже ферзём — но в чужой игре.

— Выбирай, — повторила она. — Или будешь сожран заживо с головой.

Я молчал. Долго. А потом сказал:

— Если мы это делаем… ты не командуешь мною.

— Я не командую. Я предлагаю тебе союз! — она улыбнулась впервые. Не сказал бы, что как-то тепло.

Я кивнул.

— Дай мне время подумать до завтрашнего вечера. После заката я дам тебе ответ, а пока можешь мод готовить документы, нас лучах если я соглашусь.

— Уже в процессе, — сказала она и развернулась к двери.

И на прощание добавила, не оборачиваясь:

— Ах да. Привыкай к словам «муж Волгиной». Их начнут шептать уже следующим утром после нашей свадьбы.

Дверь закрылась. И комната снова стала абсолютной тишиной.

Но теперь она казалась тесной. Слишком тесной для одного.

Следующий день я решил начать с визияеских упражнений

Я стоял на тренировочной площадке, наблюдая, как солнце медленно скатывается к краю неба. Теплый свет ложился на каменные плиты, окрашивая их в медный оттенок — такой же, как кровь, засохшая на клинке. Всё было до обидного красиво, как будто само небо решило насладиться тишиной перед бурей.

Шаги за спиной я услышал задолго до того, как он подошёл.

— Демид, — голос был ровным, но в нём сквозила сталь.

Я обернулся. Альфред. Похож на брата, но глаза другие. В них не было страха — только ненависть и жажда ответа. Он стоял прямо, плечи напряжены, ладони сжаты в кулаки. Молодой, злой и очень решительный.

— Ты пришёл не просто поговорить, верно? Да? — сказал я, сложив руки за спиной.

— Нет. Я пришёл узнать, как погиб Вальтер, — в его голосе не дрогнуло ни одно слово. — У вас был конфликт, ты отправил его в больницу, а после того как он вернулся, его убили! И не надо мне говорить, что он сделал это сам! Я знал брата, он слишком сильно любил себя, чтобы сделать такое!

Я молчал. Слова не приходили. Только одно ощущение: будто по горлу провели холодным лезвием.

— Он умер как мужчина, осознав свои ошибки — наконец произнёс я. — Но он был слаб.

Эти три слова стали камнем. Альфред сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Значит, ты всё-таки признаёшься, — прошипел он. — Он погиб от твоей руки?

— Нет. Он погиб от себя самого, — я сделал шаг навстречу, — от своей гордыни. Он не послушал, когда я кричал ему остановиться. Он не понял, что сражение — это не всегда про клинки.

— Ты убил его словами так же, как убил бы сталью. Ты всё знал! — голос дрожал, но не от страха. От ярости.

Я вздохнул. Мне было жаль Вальтера. Мне было жаль и Альфреда.

— Я не хочу драться с тобой, — сказал я тихо. — Но если придется, я убью тебя без сожалений.

— А я хочу. Я вызываю тебя, Демид Алмазов, — он шагнул вперёд. — На дуэль. Завтра, на закате. У Круга Камней. Только я и ты один на один. Битва на кинжалах, без магии.

Я закрыл глаза. Отказаться — значит признать трусость. В Академии это равносильно изгнанию и лишению всех титулов. Моя сила не давала мне права прятаться. Даже если я знал, чем всё закончится. Я убью этого мальчишку.

— Принято, — ответил я. — Но знай: я не буду жалеть.

Он кивнул и ушёл. Не оборачиваясь. Как брат. Как тот, кто уже попрощался с этим миром. И скоро им предстоит встретиться в другом.

Я остался один, среди золота рассвета и тяжёлого предчувствия. Завтра я, возможно, снова стану убийцей. Пусть даже не по воле своей. Раньше мне было абсолютно все равно на это, а теперь каждое убийство имело значение.

Но выбора нет. В Академии честь важнее жизни. Даже если жизнь — чужая.

Закат станет судом. А я… приму любое его решение.

Слишком много нужно было сейчас решить. Найти секретную библиотеку, решить вопрос с Волгиной, а тут ещё и этот мальчишка со своей дуэлью

Как будто мне заняться больше не чем, как убивать юнцов на закате дня.

У меня было так много дуэлей в моей прошлой жизни, мне стало максимально скучно это занятие. Иногда я даже болел за тех, кто со мной сражался, но увы, каждый раз они меня разочаровывали и этот раз точно не будет исключением.

А что же касается предложения Волгиной. Княжна была не бурна собой и в целом хороший вариант в качестве будущей жены, но я никому не позволю держать мои яица в кулаке и сделать из меня марионетку, даже если ты сама Княжна Волгина.

Позже по совету старого Ассасина, я отправился в секретную часть библиотеки.

Я знал, что эта часть библиотеки — запретная территория. Даже сам воздух здесь был другим: холодный, с привкусом железа и пергамента, настоянного на тайнах, которые лучше бы не видеть простому человеку.

Проход к секретному крылу располагался за третьим рядом главного архива, где на деревянных табличках значилось: 'Только для магистров и преподавателей. Нарушение регламента — неминуемое отчисление и расследование от министерства внутренних магически дел. Такие, как я, знали, что это слово означает: пытки, сыворотки, правду, вырванную из плоти.

Но у меня было имя. Репутация. И я уже не просто студент — я был тем, кто пережил турнир дуэлей, прошёл испепеляющий экзамен огня, стал героем в глазах половины Академии. А значит — мог рисковать всем.

Старик-ассасин не дал мне прямых ответов, но намекнул:

— Присмотрись к тем, кто вроде бы ни при чём. Знание лежит в архивах, о которых забыли даже те, кто их когда-то создавал.

Этой ночью я пробрался туда в одиночку. Ключ от бокового входа остался у меня ещё с того самого раза, когда меня последний раз вызвал к себе ректор заполнить журналы, я прихватил его с собой. Теперь у меня был доступ, хоть и не официальный.

Полки в секретке были покрыты пылью. Книги, свитки, металлические цилиндры с зачарованными ядрами — всё дышало временем. Запах горелого воска, алтарного масла и магической пыли бил прямо в нос. Каждое прикосновение к страницам вызывало головную боль, словно информация защищалась от любопытных разумов студентов

Я отыскивал имена. Орден Внутренней Тени. Общество Безликого Пламени. Упоминания о «воспламенении душ» — то, что произошло с теми, кто был рядом со мной в ту роковую ночь. Мой Орден. Мои братья. Все они пали в ту ночь.

Пальцы дрожали, когда я наткнулся на свиток с символом кинжала, пересечённого черепом ворона. Точно такой же знак был на том, кто вбил мен выстрелом в грудь. Я помнил его. Как шрам в памяти. Именно на том самом месте у меня теперь эта странная метка на новом теле.

Я разложил документы на полу и начал составлять схему: даты, связи, имена. Всё сводилось к одному человеку. Но имя было стёрто. Не зачёркнуто — выжжено из самой бумаги, магией старше любой, что преподавали в Академии.

— Кто ты, сукин сын… — прошептал я, вглядываясь в пустоту, где должно было быть имя.

И тут почувствовал — что-то рядом.

Рядом с книжным шкафом, за которым, казалось, упиралась стена, висела тонкая паутина. Она не пылилась. Не дрожала. Словно кто-то только что прошёл здесь. Я наклонился — и пальцы наткнулись на холодную трещину. Я толкнул её.

Стена задвигалась с приглушённым глухим скрежетом.

Проход вёл вниз, узкой спиральной лестницей, покрытой резными символами. Полустёртые знаки — мне показалось, я видел их раньше. Может, в залах ордена, в самом сердце руин, где мы когда-то клялись служить Ордену Ассасинов с моими братьями.

С каждым шагом вниз становилось холоднее, и темнота сгущалась. Факелов на стенах не было — но стены будто сами излучали призрачный свет. Он стелился по ступеням, точно зовущий меня шепот.

И вот — я оказался перед дверью.

Она была сделана из чёрного металла. Ни замка, ни ручки. Только круглая эмблема в центре — глаз, пересечённый вертикальной линией. Она мигала. Не магия. Живое… ощущение. Словно кто-то по ту сторону смотрел на меня.

Я протянул руку вперед.

Сначала неуверенно, потом — твёрже. Мои пальцы коснулись эмблемы.

В этот миг:

Глаз на двери открылся.

Свет хлынул наружу — и не просто свет. Воспоминания. Крики. Молния. Кровь. Клятвы. Разрывающий душу огонь. Слова, что звучали на языке, которого я не знал. Лики. Безликие. Тот, кто стоял за спиной ассасина. Шепот в моей голове. Смех. Тьма. Все чувства заработали одновременно в моей голове.

Я отпрянул на себя, но было поздно.

Дверь немного приоткрылась.

И в ту же секунду…

Глава 16

Я спустился по узкой винтовой лестнице, ступени которой скрипели под моими ногами, будто предупреждали — «не ходи туда». Но я все равно шёл. Я должен был узнать, что скрывает Академия за своими высокими стенами. Что скрывает Кайзер. Что скрывает моя жизнь.

Подземелье было затхлым. Запах древних пергаментов, тления и магии, которую не трогали веками, бил в ноздри. Где-то над головой дрожал факел — я взял его из настенного держателя в коридоре библиотеки. Пламя трепетало, бросая на стены змеевидные тени. И вдруг я увидел свет — тусклый, синеватый, не от огня. Где-то впереди.

Осторожно, почти беззвучно я вышел на край каменного уступа. Внизу был зал, скрытый от глаз обычных студентов. Даже старост. Даже многих преподавателей, судя по уровню секретности.

Внизу стояли: Кайзер — спина прямая, руки за спиной, взгляд достаточно напряжённый. Два преподавателя, которых я видел всего один-два раза на совете. И трое в чёрных мантиях с капюшонами, лиц не видно. Один из них говорил:

— Артемий, ты обещал нам подготовить сильнейшего мага. Обещал оружие, а не мальчишку с комплексами. Где он, Кайзер? Вальтер повесился — и весь наш план полетел к чёрту! Как такое могло произойти? Как ты это допустил?

Моё сердце на миг остановилось. Повесился? То есть они тоже поверили в эту версию. А значит он это — часть какого-то… плана?

Кайзер говорил тихо, но голос эхом отражался от каменных сводов:

— Я знаю. Я допустил ошибку. Но у нас есть замена. Сейчас в академии два достойных кандидата.

Один из капюшонов вздохнул, тяжело, как будто через сталь:

— Говори дальше…

— Альфред — одержим местью, сильный, управляемый. Его можно сломать и собрать заново таким, каким нам надо. Но… — тут он запнулся, — есть и другой. Демид Алмазов. Уровень силы за пределами нормы. Источник пока мне неизвестен. Он пока неуправляем. Но если его направить — он сожжёт мир. Или защитит его. Все зависит от того, как ему все преподносит.

— Ты говоришь, будто это хорошо, Кайзер. Запомни, ты никто. Ты лишь ректор по нашему приказу. И ты больше не имеешь права на ошибку. Один промах — и ты лишишься не только должности. Лишишься своей головы. Надеюсь ты это понимаешь.

Я увидел, как плечи Кайзера дрогнули. Он поклонился низко.

— Да, господин. Я понял. Всё будет по нашему плану. Больше без ошибок. Спасибо за доверие.

Я не стал ждать дольше. В груди билось только одно: 'Они хотят использовать меня. Сделать оружием. Манипулируют Альфредом. Вальтер… студентами. Все мы тут часть какой-то большой игры и я уверен, что они как-то связаны с истреблением моего ордена.

Я рванул быстро обратно по лестнице. Факел угас где-то на втором витке — и я бежал в полной темноте, наощупь, метка помогала мне, давая знаки. Я бежал с головой гудящей от правды. От ярости. От невозможности убить из всех там сейчас. Я выбрался обратно в библиотеку и захлопнул за собой каменную панель. Дыхание срывалось.

Я — пешка? Или все-таки король? Пока было до конца не ясно.

В этот момент я понял одно: если я продолжу играть по их правилам — я стану тем, кем они хотят меня видеть. Орудием. Но если я сломаю доску… то они уже начнут играть по моим правилам. Тогда они не смогут меня остановить.

Я выбрался из зоны секретной библиотеке в общую и вдруг дверь в библиотеку заскрипела. Кто-то входил.

Я выдернул книгу с полки, сел за стол, сделал вид, что сижу читаю. Книга ещё попалась «Правила разведения единорогов», боже не хотел бы, чтобы кто-то подумал, что я всерьез интересуюсь такой ересью.

Уже знакомый голос:

— Ты тоже не спишь, Демид? — Альфред.

Я медленно поднял глаза.

Он смотрел на меня, как дикое животное. И я понял — он тоже чувствует: что-то гниёт внутри академии. Но пока не понял, с какой стороны пахнет смертью. Мне это уже было известно.

Я улыбнулся:

— Иногда ответы не на поверхности. Ты ведь тоже ищешь их? А пока только вопросы.

Он сжал кулаки.

— Ты помнишь? Сегодня на закате. Дуэль. Только на кинжалах, без магии! Ты примешь вызов — или будешь бегать, как трус?

В этот момент я понял: Кайзер выбрал нас обоих. Но только один из нас уйдёт живым. А второй станет прахом, историей или сгинет в ней.

Я кивнул:

— Сегодня. Закат.

Солнце скользило к горизонту, окрашивая небосвод кроваво-оранжевыми мазками. Тени становились длиннее, острые, словно клинки рвущиеся в битву. Академия будто замерла в ожидании. Сегодня — не просто поединок. Сегодня — вызов, честь, возможно, смерть. И я не мог отказаться. У меня по факту не было выбора. Хотя выбор есть всегда, но не когда на кону твоя честь.

Я стоял на внутреннем дворе, на плитах старого тренировочного круга, где когда-то проводили магические турниры. Место выбрали неслучайно: оно отгорожено от глаз студентов, но всё равно чувствовалось, за нами кто-то наблюдает. Тихие силуэты маячили в оконных проёмах, кто-то стоял в тенях, кто-то — на крышах, затаив дыхание. Все ждали

Я взял с собой Ивана мозгова, по традиции на дуэлях должны присутствовать секунданты.

Он шагнул из тени, скрестив руки на груди. Надёжный, сдержанный, холодный. Именно такой нужен был сегодня рядом. Он не будет мешать, не станет суетиться. Просто будет рядом, если что — заберёт моё тело. Хотя, конечно, такого поворота событий я не мог допустить.

С другой стороны к кругу подошёл Альфред. Сегодня он выглядел немного иначе. Не как на занятиях, не как в коридорах, даже не как в первый день, когда проходил испытания отбора. Он был спокоен. Опасно спокоен. Взгляд жёсткий, губы сжаты в нитку, шаг отмерен точно. Рядом с ним — молодой парнишка, один из тех, кто прошёл вместе с ним испытание и сейчас является студентов второго уровня. Имени я не знал, но взгляд у него был фанатичный. Видно, что уже выбрал себе кумира в лице Альфреда.

Мы встретились взглядами. Ни кивка, ни слова. Только взгляды. Глаза в глаза.

— Готов умереть, мальчик? — спросил я.

— Готов убить, если потребуется, — ответил он, не моргнув.

— Умеренно драматично, — хмыкнул я. — Прям как из трагедии для подростков из соответсвующей литературы.

— У тебя будет возможность пошутить ещё. Возможно — в посмертии.

Мы сбросили мантии. Под ними — плотные боевые рубахи и тёмные штаны. На запястьях — защитные напульсники из кожи, отсекающие случайную магию. Но мы договорились: без магии. Только кинжалы. Как в древние времена.

Иван передал мне оружие. Удобная рукоять, чуть изогнутое лезвие. Я знал его на ощупь, как собственные пальцы.

— Начинаем по первому движению. Без формальностей, — бросил я.

И в следующую секунду металл свистнул в воздухе.

Альфред рванулся первым — быстрый, как змея. Я едва успел уйти в сторону, лезвие пронеслось мимо шеи, едва задев край рубахи. Он не дал мне времени на восстановление — серия выпадов, шаги вбок, удар — снизу, сбоку, снова вбок. Я легко парировал каждый из них.

Он не был техничен, но был злой. Дрался, как тот, кто хочет не победить, а уничтожить раз и навсегда. Я и дальше отбивал удары, едва не оступившись на влажном камне, и одновременно анализировал его технику ведения боя.

У него сильная правая, слишком сильно вкладывается в первый удар, дыхание сбивается на третьей атаке подряд. Работай, Демид. Работай.

Я перешёл в наступление. Серия ложных выпадов, шаг внутрь, поворот корпуса — лезвие задело его по плечу, неглубоко, но кровь выступила тут же. Альфред отшатнулся, рыкнул, как зверь. Ещё секунда — и он снова пошёл в атаку, будто потеряв осторожность.

Это могло стать его роковой ошибкой. Но не стало. Он отбил мою боковую атаку.

Мы закрутились в круге стали, дыхание хриплое, удары — почти невидимы. В какой-то момент он прошёл мне в корпус, чуть не вогнав лезвие в бок, но я успел выбить его локтем. Он отлетел назад, пошатнулся — и тут я понял: он слабеет. А я — нет. Я ещё подан сил и желания продолжать битву. В какой-то момент мне стало даже весело. Я вспомнил свою прошлую жизнь. Наконец-то можно было в полной мере применить навыки из неё.

Я перехватил кинжал обеими руками, шагнул вперёд, рубанул сбоку — он уклонился, но был медленнее. Я развернулся, ударил ногой в грудь — он упал на одно колено. Вот он момент.

Последний в его жизни.

Я навис над ним, лезвие почти касалось его шеи. Он смотрел мне в глаза. Без страха. Только ярость. Жгучая, обжигающая ярость, что вытеснила всю боль куда-то дальше этой арены.

— Сделай это, — прошипел он. — Убей. Стань таким же, как ты думаешь, что был мой брат. Действуй, Демид Алмазов. Дай мне встретится с моим братом.

Я сжал рукоять. Лезвие дрогнуло.

— Достаточно! Остановить дуэль!

Голос, разрезавший воздух, был как удар плетью.

Кайзер. Что он тут делает.

Он вышел из тени, шаг за шагом приближаясь. За ним — двое преподавателей, чёрные мантии, каменные лица. Те двое, что были с ним на встрече в подземелье.

— Ещё одна смерть в Академии не нужна, Демид, — сказал он, спокойно. — И на этот раз тебе не поможет ни статус, ни молчание. Будешь исключён. Без права восстановления.

— Он бросил вызов, — бросил я сквозь зубы. — Я не могу остановиться, таковы правила…

— Твои правила больше не работают, — отрезал Кайзер. — Мне нужны вы оба. Живыми. Если тебе дорого место в академии, ты остановишься.

Альфред поднялся. Кровь стекала по его подбородку от лезвия, которое уже царапало его правую щеку, он не вытирал её. Только смотрел на меня. Взгляд на клинок, он даже не смотрел мне в глаза в этот момент. Казалось, что он смотрел прямиком в глаза своей смерти.

Я опустил клинок и сделал пару шагов назад.

— Это ещё не конец, Демид— бросил он.

— Я знаю, буду ждать продолжения… — ответил я.

Кайзер подошёл ближе, оглядел нас обоих, и, наконец, прошептал только мне, едва слышно:

— Хороший удар. Но в следующий раз — не упускай шанс. Таких больше не будет.

Я ничего не ответил. Просто стоял и слушал, как с камня капает кровь Альфреда.

Я не хотел его убивать изначально, но в процессе я уже пустился в азарт. Наверное это даже к лучшему, что нас остановили, только вот я стал истинную причину такого решения. Если бы не тот диалог из подземелья, Кайзеру было бы глубоко все равно на нас, а пока, мы были нужны ему для какой-то большой игры. И ставка этой игры, его собственная жизнь.

Позже в тот же вечер, когда закат уже стал фиолетовым, а небо вспыхнуло первыми звёздами, я вышел в закрытый сад за библиотекой. Место это было скрыто от посторонних глаз: мозаичные дорожки, затенённые колоннады, мраморный фонтан с вырезанными лицами древних магов, вечно изрыгающий тонкую струю воды. Летний воздух был густым, и в нём витал терпкий аромат лаванды и пыльцы цветущих рядом букетов.

Она уже ждала. Кажется, что достаточно давно.

Княжна Волгина стояла у фонтана, в платье цвета темно-красного вина. Она всегда выглядела очень эффектно, этого у неё было не отнять.

Тёмные волосы были собраны в строгую прическу, подчёркивая холодную геометрию её лица. В руках она держала чёрные перчатки, перебирая их пальцами так, будто готовилась к вскрытию моего тела. Не самый приятный разговор нам предстоял.

— Ну что, Демид Алмазов, — произнесла она, не поворачиваясь, но я знал, что она чувствует каждый мой шаг. — Подумал насчёт моего предложения? Когда назначим дату свадьбы?

Её голос звучал отстранённо, спокойно, как ледяная вода, текущая под тонким водопадом, но под этим спокойствием — напряжение, скрытая угроза.

— Подумал, княжна… — кивнул я, подойдя ближе. — И я по-настоящему благодарен за то, что ты поддержала меня, когда решался вопрос со старшим старостой. Без тебя всё могло пойти иначе. Но… я не стану твоей игрушкой, ты уж извини.

Она медленно повернулась. Её глаза, холодные и проницательные, изучали моё лицо, будто пытались найти в нём слабость.

— Ты точно уверен в своем решении? — спросила она, голос стал чуть ниже, обволакивающим. — Ты осознаёшь, сколько мужчин в академии были бы готовы отдать не только своё имя, но и душу, чтобы заключить союз с моим домом?

— Возможно, — ответил я. — Но я хочу жить по-своему. Без поводка на шее. Без инструкций. Нет ещё той женщины, которая сможет держать мои яйца в руках и управлять мной. Даже если ты княжна одного из самых богатых родов империи.

На долю секунды её лицо дёрнулось. Не гнев, не удивление — скорее, как будто она что-то быстро пересчитала в уме. Потом на губах появилась улыбка. Но она была как лезвие — тонкая, режущая, без капли тепла.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Демид, — сказала она тихо, почти ласково, но каждое слово было как капля яда. — Ты отказался не от брака. Ты отказался от защиты. От влияния. От власти. Теперь ты один против всех. И знай — у тебя на одного врага больше.

Она надела перчатки — медленно, как будто готовилась к бою — и развернулась. Уходила не спеша, её шаги по мозаике отдавались в моём мозгу тяжёлым эхом, как удары судебного молота.

Я остался стоять в центре этого сада один.

Небо над садом темнело, превращаясь в бесконечное чернильное пятно. Где-то за стенами библиотеки хрипло прокаркал ворон, будто провидец, оповещающий о надвигающейся буре. Я стоял, не двигаясь, чувствуя, как в груди поднимается глухое напряжение. В голове гудели мысли. Во рту — вкус крови, оставшийся от вечерней дуэли. А в душе — нехорошее предчувствие.

Враг с мечом — это просто. Враг с властью, связями и памятью — совсем другое дело.

Но я сделал свой выбор И теперь пути назад не было.

Утро застало меня врасплох. Я проснулся от гулкого удара в бронзовый гонг — сигнал общего сбора. Обычно его используют в крайних случаях: тревога, чрезвычайное событие или особое распоряжение Совета Академии. Я быстро натянул мундир, умывшись холодной водой из кувшина, и выбежал из комнаты, всё ещё не понимая, что же такое происходит.

Студенты всех уровней и направлений, шумной толпой стекались к центральной площади, где уже был возведён помост. У ворот стояли маги в чёрных мантиях с золотыми знаками дисциплинарного комитета — значит, дело серьёзное.

Солнце едва поднялось над башнями академии, но на площади уже было жарко — не от жары, а от напряжения, висевшего в воздухе. Кто-то шептался, кто-то просто молчал, переминаясь с ноги на ногу. Я пробрался ближе, вглубь толпы, и взглянул на помост.

Там стояли четверо. Четыре фигуры, каждая из которых означала беду.

Кайзер — ректор Академии, в своей неизменной серой мантии, с руками, сцепленными за спиной, и холодным взглядом.

Антон Орлов — мой соперник в голосовании на должность старшего старосты.

Княжна Волгина — в строгом платье, лицо будто выточено из мрамора. На губах — лёгкая, но ядовитая улыбка.

И Айзек — старший маг-регистратор, официальный голос Академии.

Когда площадь наполнилась до краёв, Айзек шагнул вперёд. Его голос, усиленный магией, разнёсся над головами студентов:

— Сегодня мы собрались здесь по важной причине. После выборов старшего старосты в адрес администрации поступили официальные жалобы от представителей нескольких влиятельных родов.

По толпе прокатилась волна шёпота. Кто-то уже догадался, в чём дело. Я же только крепче сжал кулаки.

— Согласно заявлению, — продолжил Айзек, — были допущены нарушения в процессе подсчёта голосов. Несколько магических печатей якобы были неправильно прочитаны, и голоса зачислены не тому кандидату. В связи с этим…

Он сделал паузу. На миг на площади повисла абсолютная тишина.

— … Совет Академии принимает решение о повторном голосовании.

Я почувствовал, как под ногами будто треснула земля. Толпа загудела, кто-то вскрикнул. Орлов шагнул вперёд и жестом потребовал тишины.

— Всё будет в рамках регламента. Каждый студент снова сможет отдать голос. Процедура пройдёт под контролем комиссии и при участии представителей родов.

А потом выступила она.

Княжна Волгина медленно шагнула к краю помоста. Лицо — словно маска, взгляд — пронзающий.

— Мы все хотим справедливости. И если кто-то считает, что может занять высокий пост, не обладая ни честью, ни поддержкой, ни правдой, пусть докажет это ещё раз.

Её взгляд упал на меня. Острый, ледяной, презрительный.

Я не отвёл глаз. Не дрогнул. Но внутри всё уже пылало. Так и хотелось достать свой кинжал и пролить голубую кровь.

Это была она. Волгина начала свою месть. И она не собиралась останавливаться.

— Голосование состоится завтра утром. Подробности будут объявлены позже. — Айзек шагнул вперёд и взмахнул рукой, завершая собрание.

Студенты начали расходиться, возбуждённо обсуждая случившееся. Кто-то — с интересом. Кто-то — с опаской.

Я стоял неподвижно. Небо над академией уже было светлым, но для меня оно снова потемнело.

У неё были деньги, связи, род. У меня — только правда. И даже она начинала трескаться…

Глава 17

Времени на то, чтобы развернуть какую-то полноценную предвыборную кампанию, почти не оставалось. Да даже не почти, его просто не было. Всё случилось слишком быстро, слишком слаженно сработано. Сразу видно, кто-то заранее подготовил сценарий и теперь просто следовал ему, шаг за шагом. Это была Волгина.

Через Ивана, Лию и Алину я узнал, что у нас ещё остались союзники. Несколько сильных студентов из бедных семей третьего уровня, парочка уважаемых преподавателей, даже один из деканов, по слухам, высказывался в мою пользу в этой борьбе. Но этого было мало. Я сходил лично к студентам второго уровня, как правило это были или новички, или не самые сильные маги, но было уже слишком поздно. От одного из них я узнал, что к ним уже приходили сказали, за кого нужно голосовать, чтобы учеба проходила и дальше гладко. Слишком мало. Волгина разыграла свою карту резко и точно. Ударила в самый нужный момент — не в меня напрямую, а в саму систему. В механизмы, которые держали всё в равновесие в моих планах и целях.

Я стоял у окна, пока последние отблески луны умирали в небе, и думал: а страшно ли? Страшно ли проиграть? Страшно ли снова оказаться без должности? Ответ пришёл сам собой: нет. Это не самое страшное. Страшно — потерять себя, сломаться, стать тем, кем тебя хотят видеть. Марионеткой. Пустой оболочкой. А я таким не был. И быть не собирался. И мне не важно, если суждено затвора проиграть. Даже без этой должности, я достигну того, к чему иду все эти месяцы и никто меня не остановит. А если попытаются, то узнай на вкус метал от моего кинжала. В прошлой жизни я убивал порой десятками за ночь. Вырезал целые кланы, которые ради власти совершали мерзкие преступления. Так что справится с парочкой заносчивых студентов, точно не будет большой проблемой.

На следующее утро нас всех собрали на внутреннем дворе Академии. Было ощущение, будто воздух сгустился, стал как будто тяжелее. Прямо как перед грозой. Я шёл туда с прямой спиной, не ускоряя шаг, хоть сердце и билось как бешеное. Хотелось верить, что это просто формальность. Что, может быть, удастся всё переиграть. Но в глубине души я знал — меня уже вычеркнули.

Рядом снова стояли Кайзер, Орлов, Волгина и Айзек. Рядом с ними — ещё пара магистров, все с напряжёнными лицами. Волгина держала руки скрещёнными на груди и выглядела чертовски довольной собой. Её глаза метали холодные искры. Орлов ухмылялся, как победитель, заранее уверенный в результате.

Айзек выступил вперёд и начал говорить официальным тоном:

— Всем добрый день! Как я уже сказал вчера, сегодня нам предстоит провести повторное голосование, дабы определить нового старшего старосту нашей Академии. Как и в прошлый раз, кандидата два: Демид Алмазов и Антон Орлов. Прошу всех встать в очередь для голосования.

В толпе зашумели. Кто-то удивлённо переглядывался, кто-то уже знал, точнее догадывался, кто сегодня одержит победу. Все было простой формальностью. Я стоял посреди студентов и чувствовал, как взгляды ложатся на меня, как капли дождя перед в сильный ливень. Осуждение. Жалость. Интерес. И равнодушие — самое мерзкое из всех. Как же они были мне все противный. Слабаки, у которых даже собственного мнения нет. Из так легко было запугать, подкупить, убедить. Тьфу. Даже мерзко от вас.

Внутри всё сжалось в тугой узел. Я смотрел на Волгину и Орлова, и у меня зудели кулаки. Так хотелось втащить каждому из них промеж глаз. Просто подойти и ударить. Выбить эти самодовольные ухмылки с их довольных рожь. Но я остался стоять на месте. Потому что это было бы их победой, вывести меня из равновесия и дать волю эмоциям. А я не собирался отдавать им ни сантиметра больше.

Голосование прошло дотстаточно быстро. Нам раздали магические жетоны, которые каждый должен был вложить в хрустальную урну, привязанную к определённому имени. Когда всё закончилось, Айзек поднял глаза и спокойно объявил:

— С результатом в шестьдесят восемь процентов голосов, новым старшим старостой становится Антон Орлов.

Молчание повисло в воздухе, как звон после удара колокола. Никто не готов был нарушать эту тишину.

Орлов шагнул вперёд и с показной скромностью кивнул, принимая поздравления от ректор Кайзера. Волгина подошла к нему и еле заметно сжала его руку, улыбнувшись уголком губ. Их игра была сыграна. Удачно. Грязно. Точно. Победа.

Я стоял, не двигаясь. Это был удар. Не то чтобы неожиданный — но всё равно болезненный. Как плеть по уже открытым ранам. Но даже в этот момент я знал: я не проиграл. Я просто лишился одного из титулов. А настоящая борьба — только начинается. И впереди их ждет сущий кошмар, которого они не видели никогда в своей гребаной жизни до этого.

Я смотрел, как Орлов уверенно поднимается на ступени помоста. Его глаза скользнули по толпе, потом остановились на мне. Он усмехнулся. Не сказал бы, что нагло, нет. Слишком снисходительно. Как человек, который получил все то, что так давно хотел.

За его спиной стояла Ольга Волгина, величественная, как ледяная статуя, с приподнятым подбородком и блеском триумфа в глазах. У неё получилось. Она сказала, что я пожалею, и сдержала слово. Меня обошли, обвели, оттерли от власти, оставив в грязи, но с прямой спиной. Ты пожалеешь, что стала моим врачом, княжна.

Я сжал кулаки. Снова захотелось подойти и втащить — не за проигрыш, нет. За эту мерзкую ухмылку на лице Орлова. За взгляд Волгиной, в котором я был не человеком, а пешкой, не оправдавшей свою функцию.

Но я стоял. Потому что теперь, когда всё случилось, мне стало… легче.

Где-то внутри наконец наступила тишина.

Я проиграл. И знаешь что?

Мне стало всё равно.

Я не почувствовал ни злости, ни стыда. Я не потерял ничего по-настоящему важного. Должность старшего старосты — не цель. Это был всего лишь инструмент. Временный статус, который давал мне больше доступа, больше влияния, но не решал главного. А главное — это Кайзер. Его тайны. Его Документы. Его прошлое и то, кем он был на самом деле. Что он скрывает. Что он знал обо мне ещё до того, как я пришёл в Академию в этом новом для меня теле.

Я нужен ему. Это было напрямую сказано им тогда, людям в капюшонах. Не зря он тогда остановил нашу с Альфредом дуэль. Я понимал, что он не оставит меня плыть дальше по течению. И это значит, что я всё ещё в игре. Возможно, даже ближе к цели, чем раньше — просто по другую сторону доски.

Я вышел с площади и пошёл прочь. Оставив позади шум голосов, рукоплескания, поздравления Орлову, фальшивые улыбки, очередные интриги. Всё это сейчас казалось пылью.

В голове только одна мысль: «Фокус. Только фокус».

Я напомнил себе, зачем сюда пришёл.

Не за мнимой властью.

Не за лицемерной похвалой.

Не за тем, чтобы нравиться кому-то или быть «лидером». Нет. Это все мне было не так важно.

Я пришёл за ответами. За тайной. За правдой.

И если для этого нужно быть в тени, я буду тень, не проблема. Это даже ближе мне по роду моего занятия.

Если нужно проглотить поражение — проглочу. На время. Пока мои дела шли только в гору, а это небольшая пауза на пути.

Если придётся драться без чина и без регалий — драться буду ещё сильнее.

Потому что всё остальное не так важно.

А цель осталась. И вот это было главное.

Я почувствовал, как внутри меня что-то щёлкнуло. Будто сброшен был лишний груз.

Я больше не обязан никому ничего. Не держусь за статус. Не подыгрываю на каких-то общих сборах.

Теперь — только я. Моя воля. И моя дорога.

И в этот момент, почему-то, я вспомнил, как Кайдер смотрел на меня в день дуэли. Словно знал, что всё повернётся именно так. Словно ждал, когда я, наконец, пойму главное.

Может, чтобы выйти вперёд — сначала нужно сделать шаг назад.

Я посмотрел на высокие башни Академии, затянутые утренним туманом.

А потом — вверх.

Там, где над этой игрой ещё веднелось утреннее солнце.

И пошёл дальше по своим делам.

На следующий день, когда утро было особенно ветреным, и в узких проулках Академии гуляли клочья сухой листвы, ко мне подошёл Альфред.

Я не сразу понял, чего он от меня хочет. Он остановился на дорожке у выхода из зала алхимии, придерживая пояс с колбами, и внимательно на меня посмотрел. Этот взгляд был теперь каким-то другим. Не тем, каким он обычно смотрел на меня раньше. В нём была всё та же решимость, но теперь, я не читал в его глазах враждебного настроя.

— Демид, — произнёс он негромко. — Можем с тобой поговорить?

Я кивнул. Мы отошли немного в сторону, под арку, где не было ни студентов, ни преподавателей. Тень казалась там особенно густой.

— Я видел, как всё было, — сказал Альфред, глядя прямо в глаза. — Видел, как Орлов и Волгина вытолкнули тебя. Это… не по правилам. Не по чести. Я не люблю, когда все происходит вот так.

Я молчал. Не потому что не хотел ответить, а потому что всё ещё злился — не на него, а на себя, на эту игру, где никто не играет честно.

— И ты веришь, что я не убивал Вальтера? — спросил я наконец.

— Да. — Он сказал это так просто, как будто это было очевидно. — Ты ведь не идиот, чтобы делать это открыто. Все же сразу бы подумали про тебя. Да, тебе была на руку его смерть, но я верю, что ты не делал этого. И ты не трус, чтобы ударить в спину. У тебя есть недостатки, но не такие, уж точно.

Я усмехнулся. Вальтер сам привел себя к этой смерти, своими поступками и отношением к окружающим.

— А чего ты хочешь, Альфред?

Он пожал плечами.

— Я хочу, чтобы этот крысинный балаган в Академии закончился. Мне надоели подковёрные игры Волгиной и самодовольная мразота вроде Орлова. Я не святой, Демид. Но ты — тот, кто может снести эту систему. Пусть не сразу. Пусть не громко. Но ты можешь. А я могу тебе в этом помочь.

— Ты предлагаешь мне Союз? — уточнил я.

Он положительно кивнул.

Я смотрел на него долго. Мне не нравилось это. Не нравилось, что я начал мыслить как Кайзер — искать выгоду, проверять слова на искренность, ждать подвоха во всех окружающих

Но сейчас… мне нужен был союзник. Сильный. Надёжный? Вряд ли. Но пока — необходимый для моей общей победы в этой нечестной игре.

— Ладно, — сказал я. — Я вижу, что мы сейчас за одно с тобой. А значит можем пойти этот путь рядом, плечо к плечу.

Альфред протянул руку. Мы пожали друг другу ладони. Его пальцы были холодными, но хватка — крепкой, как никогда.

Мы разжали руки, и Альфред ушёл, растворившись в шумной толпе студентов, которые спешили на лекции. А я остался стоять под аркой, чувствуя, как что-то внутри меня сдвинулось. Я всё ещё был другим в глазах большинства, но теперь у меня был союзник. Шаг. Маленький, но в нужную сторону. Теперь одной проблемой у меня было меньше, а значит можно было заняться решением более важных вопросов.

Я вернулся в общежитие, пришлось вернуться в нашу комнату с Иваном, так как без отсутствия степенями старшего старосты снимать квартиру в городе нам было не по корману, не раздеваясь, рухнул на свою кровать. Спать не хотелось головой, но глаза слипались от усталости — физической и моральной. Минуты текли вязко, как тягучая патока.

Раздался щелчок — в щель под дверью кто-то просунул письмо.

Я поднялся и подошёл. Конверт был плотный, с печатью, которую я уже видел когда-то раньше. Я вскрыл его и пробежал глазами по строчкам. Почерк был незнакомый, канцелярский, словно диктовали под запись.

Приветствую тебя, сын мой, Демид Алмазов.

Я подал запрос, на визит тебя в Академии магии и получил положительный ответ от ректора Артемия Кайзера.

Дата визита: вторник следующей недели.

Не планируй ничего на этот день, есть важный разговор, для которого нам нужна личная с тобой встреча.

С уважением, твой отец Игорь Алмазов

Вот только этого мне сейчас не хватало. Отец мог понять, что я не его сын и это сулило мне новые проблемы, а я только разобрался с частью текущих дел.

Я опустился обратно на кровать, держа письмо в руках.

Раз он едет лично в Санкт-Петербург, значит это по настоящему какое-то важное дело. Может он уже догадывается, что в теле его кровного сына находится другой человек. Неужели мне придется убить Алмазова старшего. Делать этого мне очень не хотелось.

Отец не навещал меня ни разу за всё время обучения. Он даже не присылал деньги. Иногда — какие-то вещи. Ни писем, ни звонков, ни «как ты там». А теперь — личный визит?

Я не знал, что хуже: то, что он едет, или то, зачем.

И всё же в глубине себя я почувствовал, как внутри пвнутри метка дает сигналы мне, похожее на тревогу. Или на предчувствие надвигающейся опасности.

Следующая неделя обещала быть интересной

На следующей неделе во вторник утро выдалось особенно холодным. Казалось, само небо решило напомнить мне, что сегодняшний день будет отличаться от других в стенах Акпдемии магии.

Я встал рано, натянул форменный мундир с гербом Академии и отправился к воротам. Сегодня должен был приехать мой отец. Вернее отец юноши в теле которого я проживал свою новую жизнь.

Это было странное чувство — ждать его. Он пникогда не приезжал просто так. Но теперь, когда я оказался в центре интриг, а слухи и обвинения тянулись за мной, как шлейф, всё выглядело иначе. Возможно, он прибыл не как родитель, а как посланник чего-то большего.

Когда за воротами показалась карета, я почувствовал, как напряглось всё тело. Но отец прибыл без свиты, без слуг. Он вышел сам, в простой, но дорогой парадной одежде. Не смог позволить приехать себе в другом прикиде. Его лицо было угрюмым и озадаченным. Никаких объятий, никаких приветствий, он сразу же перешел к делу.

— Есть тут место, где мы можем поговорить один на один? — спросил он сразу, минуя все формальности.

Я кивнул. Было одно место, где можно было говорить, не опасаясь подслушивания — задний зал старой библиотеки. Там, за шкафами с древними томами, стоял дубовый стол и пара потертых кресел. Мы направились туда в молчании. Я чувствовал, что за этим разговором кроется нечто большее, чем просто визит отца к своему сыну.

Мы сели друг напротив друга. Он снял перчатки, положил на стол и посмотрел мне в глаза. Долго.

— Мне пришло письмо от Артемия Кайзера, — начал он. — Он пишет, что ты «исключительный студент», быстро растёшь в силе, проявляешь себя в поединках, спасал других, и даже проявил лидерские качества.

Я ожидал похвалы. Но в его голосе не было ни грамма гордости. Только тревога.

— Это плохо, — сказал он. — Очень плохо.

Я нахмурился.

— Почему же?

— Ты слишком выделяешься. А в этом месте это опасно. Ты всё ещё думаешь, что Академия — просто место, где обучают магов? Нет. Здесь готовят оружие. Орудия для врагов Империи. Каждый студент — не человек, а проект. А те, кто выбивается из рамок, либо становятся частью чего-то страшного… либо исчезают, как Вальтер. Слухи о его смерти вышли далеко за пределы этих стен

Он сильно нервничал. Руки сжимались в кулаки, губы подрагивали. Я впервые видел его в таком состоянии — неуверенного, потерянного.

— Ты должен понимать, — продолжил он. — Я знаю, как работает этот механизм. Потому что я тоже был его частью. Когда-то мы с Кайзером служили вместе. Мы были… охотниками. Нас называли Чёрным Орденом. Но официально он не существовал. Нас не было в документах, не было на портретах. Мы выполняли приказы по зачистке тех, кто знал слишком много и мог помешать нашим планам.

Моё сердце забилось чаще. Он говорил неровно. Но я чувствовал, как в нём клокочет что-то. Раскаяние? Страх?

— Тридцать лет назад, — сказал он глухо, — Нам поручили ликвидировать один из древних кланов. Тогда мы думали, что они служат злу, что они несут опасность Империи. Нам приказали вырезать всех до последнего. И я это сделал. Я был метким стрелком. Я выстрелил в их вожака. Прямо в сердце.

Он поднял глаза. Они были полны боли.

— Я сделал большую ошибку и жалею о ней каждый мой новый день. Мне кажется тогда вместе с этим орденом умерла последняя надежда империи и сейчас, тебя могут сделать таким же орудием, которым я был когда-то

Мир будто дрогнул. Казалось, что время остановилось.

Он откинулся на спинку кресла, глядя куда-то в даль, будто вспоминал ужасные сцены из прошлого. А я сидел, не в силах двинуться. Всё внутри сжалось. Передо мной сидел мой убийца…

Глава 18

Теперь многое мне стало понятно, почему все сложилось именно так и никак не иначе. Он должен был мне жизнь, так как забрал мою и именно поэтому я переродился в теле его умершего сына.

Именно поэтому теперь я Демид Алмазов и у меня есть возможность исправить то, что нельзя было исправить тогда, тридцать лет назад.

Я ещё долго сидел за столом в тишине, когда он вернулся назад ко мне

— Я не могу исправить того, что сделал! Но я не хочу, чтобы ты повторил мою судьбу. Будь осторожнее с этими людьми, Демид. Они несут опасность всем, кто находится рядом с ними. А теперь мне нужно уехать назад в Екатеринбург, пока они ничего не заподозрили.

Он обнял меня. Тепло. По отечески и в конце сказал:

— Все что я сказал тебе сейчас тут, должно остаться строго между нами. Это важно для твоей собственной безопасности.

Я просто кивнул и Алмазов старший вышел из помещения.

Внутри меня были разные чувства. Вроде бы вот он, сидит передо мной мой убийца. Я бы мог перерезать ему прямо сейчас горло в качестве мести, но понимал, он не был головой. Он был просто орудием в чужих руках и полностью в этом раскаивался. Я простил его, но точно теперь знал одно: те люди в капюшонах, они стоят во главе и мне нужно было добраться до них…

Прошло три дня с тех пор, как мой отец уехал, оставив после себя не просто воспоминания — а расколотую правду, от которой невозможно отвернуться. Всё, что я узнал о нем, оказалось жестокой правдой. Он охотник на ассасинов из прошлого. Он — человек, что застрелил меня в другой жизни.

Я не спал почти две ночи, пытаясь собрать осколки мыслей и составить дальнейший план действий. Вспоминал взгляд отца, он был потерянный. Он не хотел говорить. Он не хотел, чтобы я искал ответы на вопросы. Но именно потому я и должен был узнать всё. Я понимал: Кайзер знал кто стоит у истоков. Он всегда знал правду.

Я стоял на балконе своей комнаты, когда пришло уведомление. Серебряный ворон, из тех, что использует преподавательская каста, завис в воздухе и с сиплым карканьем сбросил свиток.

«Демид Алмазов. Вас вызывает магистр Кайзер. Немедленно. Тренировочная арена»

Я сжал пальцы. Сердце застучало быстрее. Пришло время.

Академия казалась непривычно тихой, будто сама чувствовала, что нечто внутри неё меняется. Ветра не было. Листья не шелестели. Только гул моих шагов отдавался эхом в пустых коридорах.

Когда я подошёл к арене, металлические двери с шипами уже были открыты. Внутри — мрак и полусвет. Освещение создавалось заклинаниями — тонкие нити крови пульсировали в воздухе, образуя магический круг в центре.

Я вошел последним, меня уже все ждали. Внутри были:

— Кайзер — в чёрном мундире, с блестящей печатью на перчатке. Его глаза ярко светились от света ламп.

— Альфред — с ухмылкой на губах, руки за спиной, будто ждал какого-то веселья.

— Княжна Волгина — в боевом платье, цвета ночи, с алыми губами.

— Антон Орлов — спокойный, сосредоточенный, почти отвешенный вид.

— Ещё двое студентов, которых я не знал близко. Один — рослый, с глазами как у волка. Вторая — девушка с бритым виском и клинками за спиной.

Кайзер не тратил время зря. Когда двери за мной захлопнулись, он сделал шаг вперёд:

— приветствую всех и поздравляю вас. Вы были отобраны как лучшие из лучших студентов. Все ваши успехи, отчёты преподавателей, наблюдения кураторов — всё учтено. Вы — избранные. С этого дня вы входите в Круг Крови.

Никто не сказал ни слова. Я чувствовал напряжение, словно само пространство сдерживало дыхание всех внутри арены.

Кайзер продолжил:

— Вам предстоит получить новые знания и навыки. Магия крови. Искусство древнее, как сама Империя. Утерянное, неизвестное, извращённое… но необходимое для будущего яимпееии. С её помощью вы сможете проникать в суть плоти, управлять чужими телами, разрушать изнутри, контролировать потоки жизни. Но будьте осторожны. Один неверный шаг — и кровь сожрёт вас изнутри. Я требую, чтобы каждый из вас был максимально сконцентрирован во время наших занятий тут!

Он щёлкнул пальцами — и перед каждым из нас появилась тонкая чаша. Внутри — сверкающая алым жидкость.

— Ваш обет. Кровь. Один глоток — и вы связаны. Тело, разум, дух. Не покинете Круг, не завершив обучение. Вы точно Не нарушите обет — или кровь проклянёт вас! Но вы можете отказаться, просто выйдя от сюда и забыть все, что вы тут видели раз и навсегда.

Я взглянул на чашу. Сердце билось и метка давала мне знаки, указывая на всю опасность. Что будет, если я откажусь? Пожалею ли я потом об этом?

Я посмотрел на окружающих и ни один из них не отступил. Альфред ухмыльнулся и выпил первым. За ним — Волгина, как королева в бою. Орлов — молча, только что-то прошептать, будто молитву. Даже та девушка с клинками — уверенно сделала глоток.

Я выпил последним. Горло обожгло, словно проглотил живое пламя. Глаза на миг потемнели. В ушах зашумела кровь.

Кайзер кивнул.

— Поздравляю! теперь вы — ученики Крови. Начнём же наше обучение.

Первый день был полным провалом.

Мы пытались повторить базовые манипуляции — создать нить, связать рану, вытащить иглу из кожи, заставить каплю крови зависнуть в воздухе. Но ни у кого ничего не получалось. Абсолютно ничего.

Кровь не слушалась. Она пульсировала, отказывалась нам подчиняться. Один из студентов, имя которого я не знал, даже потерял сознание — слишком сильно сжал пальцами виски и перекрыл доступ крови. Кайзер только усмехнулся:

— Боль — ваш учитель. Запомните это! Только осознав боль, можно овладеть магией крови!

Уже после тренировки, нам вручили свитки. Запечатанные. С инструкцией:

«Литература — в закрытой части библиотеки. Раздел С. Прочитать. Запомнить. Никому не говорить»

В свитке было семь названий. Среди них — «Алый контур», «Артерии Империи», «Запретная плоть» и «Песнь первых капель». Некоторые названия были зачёркнуты, как будто кто-то пытался стереть сам факт их существования из историии.

Альфред, проходя мимо, прошептал:

— Интересно, кому из нас первым оторвёт руки от этой новой магии.

Я улыбнулся краешком губ.

— Надеюсь, тебе. Без рук, ты будешь симпатичнее.

Он рассмеялся. В его смехе не было страха. Только азарт и дикое желание овладеть новыми знаниями.

Когда я вернулся в свою комнату, уже наступила ночь. Я закрыл вход в наш бок на замок и сел за стол.

Руки всё ещё дрожали. Внутри — глухой жар. Словно кровь что-то пыталась мне сказать, но я её не понимал.

Я знал: это только начало. Кайзер открыл нам лишь завесу. Но за ней нас ожидала бездна. И в этой бездне был ключ. К моему прошлому. К истине об Ордене. О том, кто же эти люди в капюшонах на самом деле.

Я не знал, кто ещё из нас искал ответы на вопросы. Но я точно знал, что для меня это было не просто обучением новой секретной магии.

Это был новый инструмент для достижения моих целей и я шёл по следу собственной крови.

Я собрал в библиотеке три книги. Их названия были затёрты, обложки — тёмные, кожаные, с запечатанными знаками, которых не было в алфавите имперской письменности. Они были реально старыми, как сама империя.

Магия крови… Даже на ощупь страницы были странными, будто из кожи человека — слишком уж живые. Я пронес их в комнату спрятав под плащем. Положил на стол и долго просто смотрел на них, ожидая чего-то чарующего.

Я вышел из комнаты в туалет и столкнулся с Иваном Мозговым. Он сидел на подоконнике, как обычно, с чашкой крепкого чёрного чая и видом, будто ему давно скучны все здешние предметы и он не знает, чем же себя занять.

— Эй, Иван, — сказал я. — Что ты знаешь о магии крови?

Он поднял глаза. Серые, будто затуманенные, но сразу заострились вниманием на мою фразу.

— Где ты услышал эти слова вообще? — спросил он тихо. Даже чай поставил на подоконник. Очень уж заинтересовался.

Я не ответил. Мы оба знали, что такие разговоры просто так не начинаются.

— Это запрещённая ветвь, — произнёс он, вставая на ноги. — Даже упоминание о ней может привести к допросу. Или к исчезновению. Но… — он подошёл ближе и прошептал, — с ней можно творить такие невозможные вещи.

Я вздохнул и продолжил:

— Мне вот дали книги. И разрешение на использование. Но под грифом секретности. Там Кайзер, Волгина, Орлов… Это особая группа. Ученики крови, так ректор нас назвал.

Иван прищурился, а потом, к моему удивлению, усмехнулся:

— Ну конечно. Он начал новую Игру.

— Игру?

— Забудь. — Он махнул рукой. — Покажи-ка мне эти книги.

Мы прошли в мою комнату. Я вытащил тома. Один был без названия на книжке, другой — с рунами в форме шрамов, третий особо не выделялся. Иван провёл пальцем по краю страницы, тихо свистнул.

— Это настоящий артефакт времён ещё первого Императора, — пробормотал он.

— Такие книги сами выбирают читателей. Ладно. Слушай.

Он выложил мне основы, которые сам прочитал. Сухо, как будто читал лекцию, но с огоньком в глазах.

— Магия крови — это управление телом своим и соперника через внутреннюю суть. Кровь — это не просто обычная жидкость, а часть воли. Если ты прорезал руку — ты даёшь команду крови: «Слушайся». Если твоя воля сильнее — она подчиняется. И начинает слушаться, как глина слушает скульптора. Но… — он посмотрел на меня очень серьёзно, даже немного непривычно — кровь требует цену. И если ты не выдержишь, она сожрёт тебя целиком и полностью. Ты точно готов на это? Это очень ответственное решение, Демид.

Я положительно кивну. Начал с самого малого.

Вечером, задвинув шторы и зажёгши только одну свечу сделав ее единственным источником света, я сел на пол. Книга лежала рядом со мной, руны на её корешке вспыхивали слабым, пульсирующим алым светом. Это было даже немного завораживающе.

Я взял свой кинжал в правую руку.

— Ну что, пора дать жертву крови, чтобы получить что-то новое взамен — пробормотал я.

Разрезал ладонь. Кровь сразу залила мою кожу. Теплая. Жгучая. Я сосредоточился, вытянул руку — вперед ладонью вверх и попытался представить, как кровь принимает форму. Именно так было написано в книге.

Мышцы свело. Результата не было.

Кровь не слушалась. Лилась, как обычная. Потом что-то защелкнуло в голове — и она вдруг сгустилась. Закрутилась в воздухе. Приняла форму… Маленькой птицы.

Она зависла. На шесть секунд, не более. Потом распалась, будто никогда и не существовала.

Я рухнул на пол. Сердце било с перебоями.

— Это… сработало. У меня получилось! Я могу управлять кровью!

Следующее утро, я начал, как и всегда, с физическим упражнений. Пятьдесят отжиманий, пресс, приседания. Нужно держать всегда тело в тонусе, это была основа основа моего утреннего ритуала.

На следующий день Иван помог мне усилить мою магию крови.

Он очень много читал в книжках, купленных ещё у себя на малой родине в Сиьире на черных рынках, про эту технику и показал, как правильно вкладывать команду в кровь — через дыхание, через зрительный образ. Через внутренний крик, почти как в боевой магии, но ещё глубже. Он дал мне амулет на восстановление крови, которую потерял — он сам сделал его ещё месяц назад примерно, «чисто на интерес».

Я стал вызывать фигурки быстрее.

Птица. Ловец. Две маленькие руки, сцепленные. Меч — крошечный, в ладони.

Каждый раз они держались чуть дольше. Семь секунд. Девять. Одиннадцать. Потом ещё дольше. Я начал управлять этой магией и мне это нравилось.

Но и откачивало меня сильнее. Голова кружилась, ладонь вечно болела — и долго не заживала даже после заклинаний восстановления. Моя воля росла, но тело не справлялось с магией на все сто процентов.

Иван однажды сказал:

— Если ты хочешь научиться магии крови по-настоящему — тебе придётся отказаться от части себя. В прямом смысле. У настоящих кровомагов нет ногтей. У некоторых — и пальцев. Кровь требует тело.

— А те, кто дошёл до конца?

— Те… — он замолчал, — они перестают быть людьми. Становятся сосудами. Сначала ты управляешь кровью, потом она управляет тобой.

Через несколько дней я уже мог создавать цельные объекты.

Не просто фигурки — а инструменты. Когти. Острые лезвия. Кровавые плети, что держались в воздухе потнесколько минут.

Но каждое такое создание оставляло на моём теле синяк. Не от удара — от напряжения. Кожа темнела, жилы на руках вздувались, вены горели как магические нити. Простой человек испугался бы таких изменений в себе, но не я. Для меня это был важный инструмент в предстоящей войне.

Но в этот момент я понял — я начал менять себя. Не просто тренироваться, не просто развивать способности.

Я переступил границу.

И уже не мог вернуться назад.

А внизу, у входа в Академию, в этот же вечер, незаметно появился человек в сером плаще. Он стоял под дождём, глядя на окна общежития.

На его груди была татуировка — в виде капли крови, из которой прорастали крылья.

Я сразу же понял, он как-то связан с магией крови, но как? Именно это предстояло мне узнать дальше. Сново пришло уведомление вместе с Вороном. Нас снова всех собирает на тренировочной арене, Кайзер. Я отправился прямиком туда.

Тренировочная арена снова наполнилась шорохом шагов, и приглушёнными голосами. Каменные стены, впитавшие кровь и пот множества поколений, казались живыми в те моменты, когда мы собирались там. В центре стоял Кайзер — недвижимый, как страж на краю бездны. Но все взгляды были прикованы не к нему.

Рядом с ним стоял тот самый мужчина в сером плаще, длинном до земли, с капюшоном, почти скрывавшим лицо. На его груди — татуировка: капля крови, изогнутая, как будто падала в бездну. Само его присутствие казалось каким-то неестественным. Воздух вокруг него был гуще, плотнее.

— Ученики Крови! Это Клифф, — сказал Кайзер. — Маг крови. Один из тех, кто не прячется в башнях, а воюет на передовой. Сегодня он даст вам открытый урок. Смотрите внимательно, запоминайте и впитывайте знания, которые он вам даст. Это бесценный опыт.

Клифф не поклонился, не поздоровался. Он просто шагнул вперёд и прошёлся взглядом по нам. В его глазах не было презрения, но и уважения тоже там не было. Лишь холодная, расчётливая оценка. Словно мы были не люди, а пустые фляги, в которых нужно проверить уровень содержимого.

— Кто чему научился? — спросил он, и голос его был глухим, как удар сердца изнутри гроба.

Волгина сжала руки, и вокруг неё закружились маленькие фигурки — человечки. Они держались секунд пять, может, семь. Потом исчезли, оставив влажные пятна на каменном полу. Я научился такому уже в первый день, а ей потребовалась неделя.

— Устойчивость хорошая, форма нестабильна, — произнёс Клифф. — Но есть потенциал.

Орлов взмахнул рукой — и мышь, которая до этого мирно сидела в углу, вдруг вскочила и начала ритмично покачиваться, словно танцевала под неслышимую музыку. Смех прошёлся по рядам.

— Контроль тела, но без воли. Забавно, но ты уже знаешь, как это поможет в бою?

Альфред сжал кулак, кровь выступила из ладони и сформировалась в маленький кинжал, дрожащий и хрупкий, как сосулька весной.

— Боль — это дверь. Но ты только открыл замок, — заметил Клифф, и Альфред опустил взгляд.

— Ты? — Клифф повернулся ко мне.

Я протянул руку, и над ладонью вспорхнула маленькая птичка из крови. Она трепетала крыльями, делала круг и исчезла. Решил не показывать всего, чему научился за это время и показать минимум своих возможностей.

— Иллюзия формы, — отозвался маг. — Красиво.

Он уже хотел отвернуться, но вдруг задержал на мне взгляд. Я ощутил, как холод слегка пробежал по спине.

Он больше ничего не сказал.

— Теперь я покажу, что умею я, — произнёс он, и мир вокруг будто сжался.

Клифф шагнул в центр арены и достал из-за пояса иглу. Он уколол себя в палец — и из ранки вытекла не капля, а целый ручей багровой энергии. Кровь его не текла вниз — она поднималась вверх, словно нарушая законы мира. Она клубилась, формируя сферу, внутри которой начало расти нечто… живое.

— Кровь помнит, — прошептал он. — Она помнит всё, что вы когда-либо чувствовали. Я дам вам увидеть, как она превращает страх в силу.

Сфера сжалась — и разорвалась взрывом красного света.

Из неё вырвались тени. Сотни. Силуэты воинов, магов, монстров. Они вылеплены из крови и памяти. Они не были настоящими — но чувствовались реальнее, чем камень под ногами арены.

Один из учеников вскрикнул — его «двойник», созданный Клиффом, подошёл и прошептал что-то ему на ухо. Мальчишка осел на колени и заплакал. Волгина побледнела. Орлов отшатнулся.

— Это иллюзия, — сказал кто-то. — Просто иллюзия!

— Нет, — ответил Клифф. — Это память. Ваша собственная. Я лишь дал ей форму.

Всё прекратилось так же внезапно, как началось. Кровь втянулась обратно, испаряясь. Арена опустела.

Молчание.

Только Кайзер чуть кивнул.

— Запомните: кровь — это не просто сила. Это правда. А с ней, — он перевёл взгляд на Волгину, — вам придётся научиться жить.

Клифф шагнул мимо меня. Я чувствовал, что он всё ещё наблюдает. Я не двигался, не дышал. Но он остановился и прошептал:

— Ты спрятался, я вижу твою настоящую силу.

Я ничего не ответил.

— Умно, — добавил он и пошёл дальше. — Но скоро тебе придется показать свою настоящую силу в бою…

Глава 19

В какой-то момент я осознал, что еще одно умение, которое дает магия крови это то, что ты можешь чувствовать ее от других носителей этой силы. И магия крови это что-то намного большее, чем просто умение. Каждый маг этой ветки друг другу как брат, именно по этой причине он оставил мой секрет чисто между нами, за что я ему очень благодарен.

Утро следующего дня стало для меня по особенному трудным. Всю ночь в комнате я практиковался новому умению — магии крови. Я научился делать вокруг себя двойной силовой щит. Первой линией была магия воды, второй уже магия крови. Такую защиту не могли бы пробить не огонь, не молнии, не что-то другое. Иван каждый вечер наблюдал за моими тренировками и его глаза горели воодушевлением. Именно за этим он и пришел в академию. Увидеть то, о чем он так долго читал в книжках в своей комнате.

Магия крови отнимала у меня очень и очень много сил. Именно по этому каждое утро мне становилось все труднее и труднее вставать.

Мы давно не виделись с Алиной из-за моего нового занятия и сегодня наконец-то договорились о встрече.

Сегодня было что-то не менее важное, чем все то чем я занимался в последнее время.

Я снова увижу Алину, наконец-то.

Мы договорились встретиться на центральной аллеи, у фонтана, где статуя Императора держала над головой чашу с вечно текущей водой. Она уже была там, в своём ярком красном платье, будто сама пламенная магия решила сегодня встретиться со мной на свидании, а не самая красивая девушка академии. По крайней мере по версии Демида Алмазова.

— Ты выглядишь… не очень, — сказала она, вскинув бровь. — Как будто неделю пил кровь вампиров вместо чая.

Как же она была близка своей шуткой к истине.

— Это потому что я… стал ночным охотником, — усмехнулся я. — Хожу по крышам, ловлю преступников, варю зелья, иногда пою песни мертвым на кладбищах.

— Значит, опять отшучиваешься, — сказала она, качнув головой, но в глазах мелькнуло облегчение. — Ну и ладно. Не хочешь — не говори. Но знай: если ты снова вляпался в какую-нибудь историю, я первая туда полезу тебя спасать,

«Вот поэтому я и не говорю», — подумал я про себя. Потому что если она узнает о магии крови, если почувствует хоть каплю того, чем я стал, то будет переживать и отговаривать меня. Или ещё того хуже, каким-то образом сама вступит в Ученики Крови. А для неё это опасно.

— А ты чем занималась все это время? — сменил тактично тему.

— Готовилась к практикуму. Снова на выезде были, я пыталась вызвать огненного духа в старом замке под Выборгом. Получился только жареный ёж. — Она рассмеялась. — Но преподаватель сказал, что у меня «интересная подача заклинаний»

Я рассмеялся. Мы сели на ближайшую лавку. Было достаточно прохладно, но рядом с ней — тепло. Такое… не физическое, а какое-то сердечное что-ли, словно ты дома. Она закинула одну ногу на другую, вытянулась и посмотрела куда-то в небо.

Я не знал, как это началось. Просто в какой-то момент рука сама легла поверх её. Она не отдёрнула. Пальцы переплелись.

— Ты когда-нибудь думал, — тихо сказала она — что всё, что происходит здесь, в Академии, это не просто учёба? Что нас готовят к чему-то большему? К тому, чего сами не понимаем?

Она повернулась ко мне. Её глаза сверкнули оранжевыми искрами — призрачное напоминание о магии огня внутри.

— Конечно, думал, — шепнула я. — Но я не боюсь и ты не бойся. Потому что рядом есть я.

И в этот момент я не удержался и наконец-то поцеловал её сладкие алые губы.

Это был не всплеск страсти, не выстрел в темноту. Это было тепло. Настоящее. Без магии. Без крови. Без боли.

Наконец-то то чисто и настоящее чувство.

— Пойдём ко мне? — выдохнул я, когда наши губы оторвались друг от друга.

Она усмехнулась:

— Лучше давай ко мне, у меня квартира в центре Питера, тут двадцать минут легкой прогулки. У тебя же общага с тараканами и соседом, который своими заклинаниями так и наравит что-то взорвать!

Я засмеялся. Честно, такой реакции от нее и ждал. Общага была не самым лучшим местом для первого секса.

Она взяла меня за руку. Крепко. Я не стал спорить с ней и даже не заметил, как мы дошли до места.

Её квартира была как она — светлая, тёплая и немного непредсказуемая. Много книг, подоконники в цветах, запах жасмина и корицы. Она разула меня прямо в прихожей и повела за руку в комнату.

Слов больше не было. Вообще. Только касания. Только дыхание, ставшее единым целым потоком энергии.

Она была рядом — по-настоящему. Без масок. Без магии. Только она и я. Наши тела сплелись в танце, который был древнее любых заклинаний. Я чувствовал её пульс под кожей, как чувствовал кровь в венах. Это было больше, чем близость. Это было слияние двух душ. В этот момент Кайзер, люди в капюшонах и все остальное было вообще не важно.

После, лёжа в тишине, я прижал её к себе. Её пальцы чертили на моей груди какие-то узоры. Мне показалось, что это были древние руны. Как будто я их видел когда-то в прошлой жизни.

— Ты всё ещё не хочешь мне рассказать чем ты занимался все это время, Демид?

Я тяжело вздохнул:

— Хочу. Очень хочу. Но пока не могу. Скоро. Обещаю. Но пока эта информация может быть для тебя опасной.

Она кивнула, не настаивая. В этом молчании было полное понимание. Вот по этой причине я и нахожусь рядом с ней и выбрал Алину, а не Ольгу Волгину. Она была готова пойти за мной хоть куда и при этом, не навязывали свои условия, в доверяла каждому моему выбору.

Я смотрел в потолок, чувствуя, как под кожей бьётся не только моё сердце. Магия крови отзывалась слабым покалыванием. Где-то в глубине. Как предчувствие.

Теперь не только метка давала мне сигналы об опасности. Теперь все моё тело чувствовало каждый вздох Академии.

Рано утром я тихонько оделся, собрал вещи и ушел, пока она ещё спала. Не то, чтобы хотел побыстрее сбежать пока она не проснулась. Просто она так сладко это делала, что не хотелось тревожить её сон, а у меня были ещё дела сегодня.

Утро было будто вымыто дождём, но даже это не могло испортить моё отличное настроение. Лёгкость в теле, тёплота внутри, ещё оставшаяся после ночи у Алины, и слабая, еле заметная окружающим, улыбка на губах. Я шёл неспешно по аллеям Академии, чувствуя себя почти обычным парнем, не втянутым в игры крови, магии, тайных кланов и прочих сил, которые едва начинал понимать. В голове всё ещё крутились её волосы на моей груди, её дыхание, её руки, обвившие меня за шею. Хотелось забыть обо всём, просто быть рядом с ней. Но увы, это не свовсем моя история.

Я свернул за угол к Академии, и то что я увидел сразу показалось мне очень странным.

У Центральной арены, у статуи Первого Имеператора, там где мы встретились вчера с Алиной, собралась толпа студентов. Кто-то тихо всхлипывал, кто-то, наоборот, с интересом переговаривался друг с другом. Воздух был тяжёлый, напряжённый, издалека вообще не было понятно, что же там такое произошло и почему все столпились там, как стадо лам.

Я подошёл ближе. Протиснулся между телами, мимо знакомого силуэта Орлова, который стоял, нахмурившись, сцепив руки за спиной, как будто заставляя себя держаться чуть отстраненно. И тогда я увидел его.

Тело. Лежащее на спине, в белой рубашке, распоротой на груди. Грудная клетка — проваленная, словно кто-то вынул оттуда сердце. Губы — синие. Глаза — открыты, в них — ужас. А кожа… она была белее, чем снег в горах Морты, на столько белая, что казалась стеклянной и почти прозрачной.

Это бы новичок. Тот самый, который в первый же день подбежал ко мне, одушевленно заглядывая в мои глаза, и назвал меня живой легендой Академии. Ему нравились истории. Он собирал их, как другие собирали артефакты. И вот теперь — он сам стал частью одной из них. Бедняга.

Кто-то рядом прошептал:

— Он Обескровлен…

— Всё до последней капли, — сказал кто-то второй. — И ведь даже ни одной капли на земле, как такое вообще возможно?

Именно в этот момент я почувствовал… щелчок внутри. Резко. Осознание. Как будто кто-то провёл холодным ножом вдоль позвоночника.

Я опустил глаза на его тело. И понял.

Это был не просто труп. Это была чья-то тренировка перед чем-то большим.

Я чувствовал магию крови. Теперь я понимал, что с каждым днём — всё яснее. И эта смерть… она не была случайной. Не была трагедией или несчастным случаем на практике. Нет.

Это была тренировка и отработка магии на живом существе.

Кто-то из нас. Кто-то из тех, кто владеет той же ветвью, что и я.

Я прищурился. Прислушался к себе. К тому, что текло внутри — и вне. В крови этого мальчика больше не было жизни. Но эхо — осталось. След. Остаточный магический резонанс, который чувствуют только те, кто владеет магией кров.

И я его уловил. Тонкий, как след лезвия по коже.

Запах железа, неуловимый. Направление — на восток. К учебному корпусу. Секунда. Мгновение. Шаг — и исчезло.

Кто-то закрыл поток. Прервал канал. Маг, убивший мальчика, был уже опытным. Или учился у сильного, у Клиффа.

Я стоял, не шелохнувшись. Рядом Кайзер появился, как тень. Его взгляд — острый, жёсткий. Он посмотрел на меня, и я бы не сказал, что он был сильно удивлен всему, что было сейчас перед его глазами сейчас.

— Видел что-нибудь тут? — коротко бросил он.

Я покачал головой. Нет. Ничего. Потому что я не знал, кому можно доверять, да и в целом ректору я не доверял вообще. Да, конечно я понял, что это магия крови, но молчал. Потому что, убийца может быть кем угодно.

Он мог быть даже ближе, чем я мог подумать.

— Немелоенно все разошлись по своим комнатам. Никто не покидает территорию Академии без разрешения Совета. До особого распоряжения, — сказал Кайзер.

Обескровленное тело начали укрывать магическим пологом, светлая завеса, закрывающая его от любопытных глаз. Я отошёл, но внутри меня уже всё кипело. Я хотел знать, кто это. Ублюдки выбрали себе для тренировок самую слабую жертву. Трусы. Кто поднял руку на новичка. Кто использовал магию крови как оружие для убийства, а не для защиты своей собственной жизни.

И самое страшное — почему я чувствовал в этом… нечто знакомое.

Я закрыл дверь в свою комнату, прислонился спиной к косяку и тяжело выдохнул. В теле всё ещё играла дрожь после того, что я увидел в академии — мёртвое тело новичка. Того самого, что в первый день назвал меня легендой. Его кожа была мертвенно-бледной, а вены — пусты. Его буквально высушили изнутри, оставив только оболочку.

Это была магия крови. хладнокровное убийство.

Я прошёлся по комнате, облокотился о подоконник и смотрел в окно, пока мысли метались в голове. Список подозреваемых был коротким до безобразия.

Антон Орлов. Ольга Волгина. Альфред и Я, Демид Алмазов.

Двое других — парень и девушка, что тренировались с нами сначала — уже были исключены. Их отстранили от курса без права возобновить тренировки. Маши крови на них почти не отзывалась. Они не могли этого сделать, не по уровню и не по характеру и поэтому были бесполезны для ректора Артемия Кайзера.

Я сам в этом не замешан, разумеется. Это уж точно мог сказать.

Альфред? Нет. Он теперь мой союзник и не похоже, что готов на такое. Мы провели слишком много часов в тренировках, особенно судя по последнему разговору, в котором он дал понять, что презирает бессмысленную жестокость и несправедливость. Это был бы не он. Он не из тех, кто убьёт без причины — да ещё и так варварски.

Значит, остаются эти двое.

Орлов — сильный, скрытный, вечно держится особняком. И самое главное — он был на месте, когда я подошёл. Стоял за спинами других, смотрел, не пряча взгляда. И вот тут — вопрос.

Он там случайно оказался, как любопытный зевака? Или… вернулся, чтобы убедиться, что следов не осталось?

Волгина — напротив, холодная, рассудительная. Пугающе умная. В тренировках с ней чувствовалась не столько агрессия, сколько расчёт. Способна ли она на убийство ради практики? Да, естественно!

Способна ли она использовать смерть как инструмент? Абсолютно верно.

И всё же… Пока что это лишь догадки. Только факты решают. А фактов у меня было ноль. Ничего.

Я плюхнулся на кровать, сцепив пальцы за головой, и долго смотрел в потолок.

«Если это сделал кто-то из нас — значит, следующей целью можетстать кто угодно. Даже я или кто-то из моих близких.»

Эта мысль окончательно вытолкнула из меня остатки расслабленности после ночи проведённой вместе с Алиной.

Я поднялся с койки.

— Надо проследить, — сказал я вслух. — За ними обоими. Но начать с Волгиной, она женщина, а значит точно более эмоциональная и сможет выжать себя.

Орлов вряд ли допустит, чтобы кто-то просто так следил за ним. Он слишком осторожен. А вот Волгина… Её холод — это броня, за которой можно что-то разглядеть, если знать, куда смотреть.

Я попросил у Ивана кое-что сделать для меня, амулет слежки. Оказалось, что он у него есть, когда-то выменял у алхимика на рынке ещё на малой родине. Он мог ненадолго маскируется в присутствие мага — приглушать его ауру. Это был единственны способ подобраться ближе. Завтра я начну. Узнаю, где они бывают, с кем говорят, когда исчезают. Если убийца среди нас — я обязательно его найду и остановлю.

В этот момент я поймал себя на странном чувстве.

Не страх. Не гнев. Азарт. Снова охота. Давно забытое, но такое приятное чувство.

Как будто охота только началась и впереди ждет все самое интресное

Как и запланировал, на следующий день начал вести своё собственное расследование по убийству. Выработал целую слежку. Сначала — за Волгиной. Она была умной девочкой. Даже слишком умной. И слишком тихой и спокойной, когда это было нужно. Как будто всё время прятала что-то внутри себя. Если кто-то мог скрыть такой поступок — то именно она, разумеется.

Я не пошел на тренировку, у меня было по важнее задача, с самого утра начал наблюдение. Волгина вышла из своего дома в городе около девяти утра, одетая строго, будто в гости к родителям или на исповедь. Я шёл за ней на расстоянии, стараясь особо не попадаться на глаза. Она свернула с тропы к академии, спустилась к южным вратам, оттуда — по узкой улочке вдоль реки. Потом — на трамвай. Я понял, что она едет в другую часть города.

Санкт-Петербург встречал нас моросью и пронизывающим, даже сквозь оджуду, ветром. Я держался за поручень и смотрел, как она сидит у окна, задумчивая, сжав губы. Не похоже на убийцу. Но слишком хорошо играет, если играет свою роль. Актриса достойная Оскара.

Мы сошли на «Лиговке». Она свернула в сторону одного бизнес-центра и через пару минут вошла в высокое здание с зеркальными стеклами. Я остался снаружи. Через двадцать минут из дверей одного из кабинетов вышел мужчина в дорогом пиджекс и сел рядом с ней рядом. Они обнялись. Тепло. Не как влюбленные.

Я понял, что это её отец.

Они поднялись на самый верх здания, в кафе. Проследовал за ними и сел за столик, который прикрывала витрина. От туда мне было все хорошо слышно и я мог и дальше оставаться незамеченным. Говорили, смеялись, спорили, как обычные люди. В какой-то момент он даже подарил ей кулон, что-то сказал и тронул за подбородок — отцовски, мягко.

Они обсуждали, как прошлой ночи были на званном ужине у одной из знатных семей. Как на стол подали гуся. Как сватали к ней сына хозяйки стола. Получается у неё было алиби.

Она не могла в этот момент убивать, значит подозрения сняты.

Когда они ушли, я просто остался дальше сидеть дальше в этом кафе. Заказал себе чашечку кофе. Смотрел, как дождь полосит стекло передо мной. Как будто этот день сам хотел всё смыть, оставить только пустоту после себя и ничего больше. Но внутри пусто не было. Напротив — разгорался холодный гнев.

Если не Волгина, не я и не Альфред…

Оставался Орлов. Все указывает, что это он, именно то кого я ищу…

Тогда мне стало ясно, именно он убийца… и никто другой не мог им быть…

Глава 20

Но действовать мне нужно было максимально осторожно. Очень осторожно. Иначе можно было его спугнуть, а этого я никак не мог допустить. У меня не было права на ошибку.

Я шёл по темным коридорам академии как тень. Да я и был тенью. Тенью Антона Орлова, нового старшего старосты.

Беззвучный. Невидимый. Как будто сам воздух отказывался передавать мои шаги общественности и старательно скрывал их. Метка на груди еле заметно для меня пульсировала — будто подталкивала меня. Она не говорила прямо словами, но я как будто чувствовал её послание вибрациями в груди, ты на верном пути. Мне казалось, что она говорит именно это И я продолжал реализовывать свой план.

Антон Орлов. Тот кто забрал у меня должность старшего старосты и такую важную стипендию. Но скоро все изменится, я продолжал наблюдение.

Слишком уж он правильный. Слишком, сука, спокойный. Слишком… ничего не делает просто так. А ведь кто-то обескровил парня, который назвал меня тогда живой легендой. Убийца среди нас. Это не был всплеск магии. Это было почти ритуальное убийство. Чёткое. Чистое. Почти художественное. Не каждый способен на такое, даже владея сильной магией своей стихии.

А кровь — это целое искусство. Так говорил маг с татуировкой капли, Клифф. И я это запомнил эти слова навсегда.

Началась моя слежка за Антоном.

Орлов вышел из библиотеки старост. Шёл неспешно, но уверенно. На вид — просто парень-аристократ в мантии ученика четвертого уровня, как и я. Но я был почти уверен: под ней — сталь и нутро кровавого убийцы. Ледяная и точная натура, это был опасный противник, что процентов.

Я шёл за ним по пятам, прячась за гобеленами, колоннами, группками студентов, увлечённых спорами о формулах или, чего греха таить, сиськах молоденьких преподавательниц. Меня они тоже радовали на занятиях, особенно, когда было жарко и они одевали легкий плетица, но сейчас не об этом.

Он зашёл в столовую. Сел у окна. Взял суп. По моему куриный бульон и пару кусочков ржаного хлеба.

— Ага, убийца хладнокровный, но супчик хаваешь, как все в столовой? — подумал я, садясь за два стола позади, чтобы мне было слышно его.

— Ты что, шпионишь тут? — сказал знакомый голос сбоку.

Я чуть не подавился воздухом. Рядом сидел Альфред и ел мясо с кровью. Он был абсолютно спокоен. Ни капли не удивлен выбору его блюда.

— Я не шпионю, — прошептал я. — Я просто веду наблюдение, домашняя работа.

— Наблюдаешь за кем-то да? За тем, кто сидит вон там с куриным бульоном? Ты учишься манерам у благородного старшего старосты или что? Давай рассказывай

— Да, ты прав! Я слежу за Орловым. Я думаю, это он как-то замешан в смерти новичка.

Альфред слегка усмехнулся. Его клык блеснул на солнце, падающее на него через большие окна столовой.

— Убийца всегда тот, кто больше всего старается казаться невиновным. Или тот, кто ест суп, когда всех остальных тошнит от страха. Ну слушай, раз мы с тобой союзники, расскажу тебе. В ночь убийства я задержался допоздна в библиотеке, изучал книги по магии крови, хотел удивить вас на новом уроке, и увидел как Орлов бежал со стороны центральной аллеи где нашли труп. Так что возможно ты и прав. Но это не сто процентная гарантия его вины. Так, чисто зацепка.

Сомнений больше не было, все улики падали на него, дело оставалось за малым. Я не мог сдать его властям. За все время в Акажемию не приехал ни один детектив, а значит это дело решили занять внутри учебного заведения. Рассказать Кайзеру тоже было бы бесполезно, возможно он тоже, а этом замешан. Мне нужно было действовать самостоятельно и времени на раздумья особо не было.

Следующие два дня я провёл в режиме: ассасин максимального уровня. Я изучал его распорядок дня. Он всегда просыпался ровно в шесть утра. Первым делом пил тёплую воду с лимонов. Потом уходил в тренировочный зал и стоял там, глядя в одну точку минут пятнадцать. Не тренировался. Просто стоял.

— Что это он делает? Медитирует? Или проклинает мир?

Тяжело было понять этого аристократа.

После этого делал легкую тренировку и двигался дальше.

Затем он отправлялся к Кайзеру на собрания. Они что-то обсуждали. Потом преподавал младшим уровням. И, наконец, возвращался в свою комнату.

Скучный. До ужаса скучный тип этот Антон Орлов. Но метка не замолкала. Она пульсировала особенно сильно, когда я был рядом с ним. Пыталась мне что-то сказать, но я не понимал её. И один раз — на собрании преподавателей — я заметил, как он посмотрел прямо на меня. Мимолётно. Но взгляд его будто резал насквозь. Он что-то заподозрил.

Все это очень напомнило мне мою миссию в Париже из прошлой жизни. Тогда я следил за одним казначеем, который получил часть состояния в наследство, а потом и многократно приумножив, решил купить армию и захватить власть во Франции, а после выйти и за ее пределы. Такое бывает, когда у тебя на столько много денег, что ты можешь купить себе вообще прямо все. Я так же следил за ним, как сейчас за Антоном Орловым. Изучал каждый шаг своей жертвы, как опытный охотник. От того, что он есть на завтра, венские вафли, до того, в какого цвета пижаме ложиться спать каждую ночь, красная.

В конце недели изучив полностью свою жертву, как и полагается опытному охотнику, я начал ставить незаметные ловушки. И первая из них, я узнал, что у него есть одна слабость, легкодоступные девахи.

Я подкупил одну уличную жрицу любви, зная его предпочтения мне не составило труда сделать эту наживку такой, чтобы он купился. Черные волосы, как смоль, красная помада на губах, стрелки на глазах. Все это выглядело не особо дорого, но именно именно это присутствовала в каждой девушке, которую он водил вечерами каждую ночь в свои покои.

И вот, однажды на прогулке он встретил мою засланную малышку и сработало, он пригласил её к себе, а я дал ей одно задание, оставить открытым балкон. Как итог, это была его последняя ночь на этой земле. Покойся с миром.

На третий вечер я пробрался в комнату к Антону Орлову.

Нет, не вломился, как гопник в ночи. Я нашёл старый проход через вонючую вентиляцию, пролез, как змея, и оказался над шкафом. Там я просидел три часа, пока он читал книги. Записывал что-то. Потом встал… и заговорил сам с собой.

— Скоро они начнут догадываться, — сказал он. — Особенно этот поганый, Демид Алмазов. Везде он меня преследует.

Я сжал кулак и хотел уже выпрыгнуть и ударить по нему, но метка загорелась огнём. Подожди. И я не стал торопиться.

Орлов тем временем достал небольшой флакон. Внутри — густая красная жидкость. Не кровь. Что-то иное. Не мог понять, что это такое. Он выпил её залпом… и закачался на месте. Словно на секунду его охватила боль. Но потом — как ни в чём не бывало, он сел обратно на кровать.

— Что за хрень он сейчас выпил?

Если даже окажется каким-то боком не убийца, он что-то скрывал. Что-то… что даже моя метка не могла понять до конца. Я решил сегодня не нападать и разобраться побольше в этом персонаже.

Утром я пришёл к Альфреду на разговор.

— Он странный, — сказал я. — Но я не уверен до конца, что он убийца.

— Тогда кто? — сочно хрустнул тот яблоком. — Волгина?

— Нет. Её вообще не было в академии. Она с отцом в городе была. У меня есть доказательства того, что её алиби железное.

— Значит, остаётся только один.

Я кивнул.

— Орлов. Но там тоже все как-то не так.

— Но ты же сам сказал…

— Да, я знаю. Но, понимаешь, если всё указывает на то, что это не он — значит, нужно разобраться в этом вопросе. Он слишком чист. Слишком умный. И, главное… метка рядом с ним всегда ведёт себя иначе. Не пульсирует от опасности. А как будто… сдерживается и останавливает меня…

— Что за метка? — спросил Альфред.

— Да не важно, скажем так, внутренняя чуйка.

Альфред посмотрел на меня. Долго. Серьёзно. И впервые даже немного испуганно.

— А что если он знает, что ты следил за ним и просто строит из себя жертву?

Это все догадки и я решил, что пора действовать решительнее и уже задать ему вопросы на прямую. Глядя глаза в глаза.

Я наблюдал за Орловым уже третий день подряд.

Словно тень, растворяющаяся в стенах академии. Я следовал за ним по пятам — неуловимо, бесшумно, как положено ассасину с меткой на груди. Он ел в столовой — за углом, ближе к выходу, всегда молча. Он сидел на лекциях, изредка что-то записывая, и, как ни странно, даже не пытался отличиться. Не лез вперёд. Не шептался с друзьями. Не искал ни с кем контакта. Он был… обычным.

Но «обычные» не оставляют обескровленных тел посреди аллеи в Академии магии.

Я знал: убийца был среди нас. Кровь, что была высосана из того мертвого новичка, словно запекшийся крик, не давала мне покоя. И я доверял своей метке. Она гудела под кожей всякий раз, когда я приближался к Орлову. Не громко. Не как тогда, на испытаниях пот поступлении. Она звенела. Еле слышно. Предупреждала? Или играла со мной?

Следующей ночью я не спал. Лежал в темноте, смотрел в потолок, и внутри меня росла решимость.

Пора. Сегодня.

Я не мог больше ждать, как старик у окна ждет своей неминуемой смерти. Не мог больше наблюдать, как один за другим умирают студенты. Я получил второй шанс в этом теле не для этого.

Я здесь — чтобы действовать прямо сейчас

Утро я начал с прокачки пресса. Делал его не на какое-то определенное количество раз. Делал до юрлиц в животе, мышцы начинали гореть.

Дальше я продолжил охоту на свою жертву.

Он шёл по внутреннему двору академии. Листья на деревьях дрожали от лёгкого осеннего ветра. Мягкий золотой свет фонарей освещал брусчатку. Он шагал медленно, задумчиво, с руками в карманах мантии. Один. Идеально.

— Орлов! — сказал я из темноты.

Он обернулся. Его глаза расширились. Но страха в них не было. Пока не было.

— Демид? Что ты тут делае…

Я не дал ему договорить. Прыжок вперёд — и он отлетел на несколько шагов назад, едва удержав равновесие. Я не вложил всю силу — пока. Но этого хватило, чтобы он понял: я не пришёл просто поговорить.

— Что ты делаешь? Ты что, следил за мной?

— Я знал, что ты лжёшь, — произнёс я, приближаясь. — Магия крови не терпит слабых. А ты — слаб. Но кто-то убил парня, вырвал из него всё, до капли. Как думаешь, кто подозревается? Догадываешься!

Он дёрнулся, будто хотел бежать, но я оказался рядом быстрее, чем он успел вдохнуть. Моя ладонь сжала его ворот. Он захрипел.

— Я… я не… Демид, ты не понимаешь!

— Даю тебе последнее слово, говори…

Я отбросил его на землю. Он упал, громко, неуклюже. Попытался встать, но я прижал его ногой к земле.

— Если ты убийца — покажи, на что способен. Давай! Или ты можешь только на новичков нападать? Трусливая собака.

Он не показал. Он плакал. Это было неожиданно.

— Я не маг крови, — прошептал он. — Меня… меня подставили. Я ничего не умею. У меня нет дара. Я… я просто пил эликсир. Подделку. Чтобы… чтобы хотя бы вызывать хоть что-то. Хоть что-то! Понимаешь???

Я смотрел на него сверху. Он дрожал, словно щенок, попавший под ливень. Весь его «дар» исчез в слезах и соплях. Никакой злобы. Никакого высокомерия. Только страх. Человеческий, липкий, позорный.

— Я не хотел исключения. Я просто хотел остаться. Хотел стать кем-то…

Метка под кожей — молчала.

Мёртвая тишина. Ни звона, ни гудения. Пустота.

Это был не он. Я убрал ногу. Он остался лежать.

— Кто дал тебе эликсир?

— Я… нашёл его. В чёрном крыле. Там есть старые шкафы… закрытые. Один был не заперт. Я подумал… если никто не узнает…

— И никто не узнал?

— До этого дня, — сказал он с кривой улыбкой. — Теперь, думаю, ты первый.

Я молчал.

Он поднялся на ноги, медленно, с трудом, и вдруг сказал:

— Я верну тебе должность старшего старосты. Она всё равно была не по мне, только пожалуйста не рассказывай никому мой секрет…

Я хмыкнул.

— Ты думаешь, дело в титуле?

Он покачал головой.

— Нет. Думаю, дело в тебе. Ты больше достоин, чем я. Только не рассказывай никому, что тут произошло…

Я не ответил. Просто ушёл, оставив его один на один со своим позором.

В ту ночь я сидел на крыше академии. Смотрел на луну. Молча. Думал.

Ветер трепал волосы, как в дешёвом аниме, но мне было плевать. Потому что я понял: враг — не Орлов.

И это значит, что он всё ещё где-то рядом.

Метка вновь загорелась под кожей. Словно дышала. Словно говорила:

«Ты на правильном пути, но это только начало».

Я вернулся в свою комнату в общежитие

Сидел на подоконнике, наблюдая в окно, как алые листья кружатся над двором Академии. Мир жил своей жизнью, словно не замечая, что в нём умер кто-то. Один из нас. Один из новичков. И, чёрт возьми, я чувствовал, как метка зудит под кожей — знак, что убийца всё ещё рядом. Но где?

Я спрыгнул с подоконника и направился туда, где почти всегда можно было найти Ивана — в его любимом закутке библиотеки, среди книг по запрещённой алхимии и стариных заклинаний. Как ни странно, он всегда там ел. И прятал от всех сушёную колбасу.

— Ты выглядишь, как будто на тебя кто-то чихнул заклятием проклятия, — хмыкнул он, даже не обернувшись на меня.

— Я пытаюсь найти убийцу этого новичка и уже вычеркнул Волгину и Орлова из списка подозреваемых — сказал я вместо обычного приветствия.

— Ха, вот оно как… А ведь на Орлова я бы поставил пару золотых монет, если бы они у меня конечно были и если бы был такой тотализатор.

Я сел напротив него, откинул капюшон и посмотрел ему в глаза.

— Он пуст. Просто бесполезный. Даже метка на него не отреагировала. Волгина в момент убийства была со своим отцом в городе. У неё алиби. Так что получается, что они оба минус.

Иван кивнул. Он отломил кусок колбасы, протянул мне, но я проигнорировал.

— Хочешь услышать мою версию? — спросил он, прожёвывая большой ломть смачно откушенной колбасы.

— Говори. Для этого я сюда и пришел, не ради же твоей еды.

Он вздохнул, отложил провизию и чуть понизил голос:

— Альфред. Почему ты не думаешь на него?

— У меня были такие мысли, но я ему доверяю!

— Но вспомни, кто ещё владеет магией крови? Кто был всегда рядом с тобой? Кто слишком активно участвует с тобой в расследовании, при этом не делает ничего сам. И при этом ни разу не показал своей настоящей силы.

— Он не из магов крови, — отрезал я. — Я бы почувствовал.

— А если он скрывает это? Или… использует чужую силу? Магию защиты? Ты про это подумал?

Я замер. Мысли вспыхнули и закрутились в голове, как ураган. Альфред. Я и правда не придавал значения его словам. А ведь именно он завёл разговор о том, что это Антон Ордов убийца. Тогда я ему поверил, а вот сейчас похоже, что уже нет.

— Ты же ходишь на все занятия? Он же часто пропадает, верно? — продолжил Иван, чуть склоняя голову. — Ну и где он все это время находится? А если он тренирует магию крови в эти моменты и новичок стал просто жертвой его тренировок.

— Я думал, он просто дрочит в подземельях, чтобы никто не слышал.

— Может, и дрочил… но не тем, чем ты подумал.

Я не сдержался и усмехнулся. Но следом пришла тишина. В ней — мысли.

— У тебя что-то есть конкретное?

— Только обрывки. Слухи. И логика. Но если бы я был убийцей и знал, что в Академии есть кто-то с меткой, кто может меня учуять… я бы притворялся, что слаб. Что я — никто. Или что я его братишка! Так что, дальше делаем выводы сам, Демид.

Я встал.

— Спасибо.

— Подожди. Ты куда?

— Проверить. Если Альфред — убийца, я должен знать наверняка и остановить его.

— Если будешь убивать — сделай это красиво. Мне нравятся зрелища.

Я снова усмехнулся.

— Обещаю. Но, может быть, и не придётся. Посмотрим. Но ты же знаешь, Иван, я по другому не умею.

— Знаю, но в любом случае, будь аккуратнее! Если он смог сделать такое с новичком, значит он по настоящему раскрыл в себе мага крови и он очень опасен.

— Там где присутствует опасность, там всегда я рядом. Так уж получается у нас с тобой, Ваня. Не привыкать.

— Вот держи, амулет тут сделал. Ничего особенного, но может и спасет тебя в какой-то момент.

Я одел на шею подарок от друга и отправился на поиски Альфреда…

Глава 21

Было всего лишь пару мест, где он мог быть и в одном из них, как раз, я его и нашел.

Альфред стоял на тренировочной арене, покрытой пеплом и обугленными досками от его магии цепных молний. Следы прошедшего занятия. Его волосы были спутаны, на лбу проступали легкие капли пота. Он разминал плечи, не ожидая, что за его спиной уже шёл я — шаг за шагом, словно судья, который пришёл огласить ему обвинительный приговор и привести его в исполнение.

— Это ты… — сказал я. Глухо. Без приветствия и прочих прелюдий. Я сразу начал с обвинений.

Он обернулся, не удивлённо, скорее раздражённо:

— Что — я? Стою тут на арене? Ну да, я… — он усмехнулся. Явно не понимал суть моих претензий.

— Убил того новичка, — бросил я прямо в лицо. — Всё это время ты был рядом. Всё это время — ты обманывал меня и скрывал за своими лживыми глазами правду, собака ты сутулая.

На секунду в его взгляде мелькнула искра полного непонимания. Или хорошо сыгранная маска в очередной раз? Ну нет, сегодня я не дам ему меня провести. Хватит.

— Я человек слова, — сказал он спокойно, сдержанно. — Не из тех, кто режет спящих и вытирает кинжал о занавеску. Я — Альфред, сын мастера молний. И если бы я кого-то убивал, про это знала бы вся Академия магии… и не только.

— Знала бы… — перебил я. — Если бы ты не был ещё и трусом. Да какой ты аристократ, только жалкое подобие своего брата, тот хотя бы говорил все прямо.

Я не ожидал, что он взорвётся. Но молния ударила в пол между нами прямо в этот момент.

Сражение началось. И цена ему сегодня, чья-то жизнь.

Альфред шагнул назад и вскинул руку. Вспышка синего света ослепила меня на мгновение, и я почувствовал, как воздух разрядился. Волосы приподнялись от статики. Громыхнуло. Не хило так.

Я упал в сторону, проскользил по пеплу, перекувырнулся и поднялся, уже собирая в ладонях воду с собственной кровью — тонкой нитью она вырывалась из пореза на запястье.

— Будешь драться всерьёз? — спросил он.

— Я пришёл не спорить, а биться! Так что заткнись и сражайся! — ответил я.

Он бросил молнию — я встретил её щитом из воды, который тут же взорвался паром. Вскипело всё — кожа, воздух, глаза. Но я не отступил. Пламя боли — всего лишь напоминание, что я жив. И что мёртвому парню уже никогда не будет больно.

Я рванулся вперёд, выбросив струю из воды с примесью крови, и она тут же обвилась вокруг левого запястья Альфреда. Он дёрнулся, но не успел — я вытащил его к себе и ударил кулаком прямо в челюсть. На всю арену послышался звук хруста его зубов.

Он отлетел назад, но в полёте отбил удар молнией от локтя. Она ударила в грудь — я слегка зашатался.

Секунда на восстановление.

Вдох — вода, смешанная с кровью, закручивается спиралью над моей головой.

Выдох — бросок этой спирали вперёд, словно копьё, которое ищет сердце моего противника.

Но он не глуп. Далеко не глуп. Он уклонился, метнув в ответ гроздь молний. Они сожгли мне плащ, обожгли кожу, заставили меня на секунду потерять контроль над заклинанием. Но только на секунду, не больше. Ему не справится со мной.

Я двинулся в ближний бой, как и полагается Ассасину.

Прокрутив кинжал в пальцах, я метнулся вперёд, взрезая воздух.

Он отразил удар — пальцы, искривлённые молнией, отбили клинок, но я уже снова был у него за спиной. Удар коленом — он отлетает. Раз — водяной кнут хлещет его по плечу. Два — кровь хлещет у меня из носа. Три — и мы оба валимся на землю, почти без сил.

— Всё? — спросил он, жадно хватая ртом воздух.

Я поднялся. Медленно. Подошёл к нему, и на этот раз уже без ярости, а с усталостью, поднял кинжал.

Он смотрел на меня снизу вверх. И в его глазах был страх. Настоящий. Искренний.

И вот тут всё сложилось.

Настоящий убийца не боится. Он идёт до конца. Убийца — это не эмоция, это пустота. Страха нет.

Альфред дышал тяжело. В его глазах была боль. И… слабость. В бою со мной он не использовал магию крови, даже когда на кону стояла его собственная жизнь. А значит это не мог быть он…

Я опустил клинок.

— Ты не использовал магию крови, — сказал я. — Ни разу. Почему?

Он молчал.

— И ты испугался. А убийца не боялся бы.

— Потому что я не убийца, — прохрипел он. — Да и магией крови я могу разве что напугать голубей, которые окружат меня в парке. Ты же сам видел, мои навыки. Ты дума ещё и будь я самым сильным магом крови ты бы сейчас так просто одолел бы меня? Серьезно?

Я помог ему подняться.

— Ты прошёл проверку, — сказал я. — И как воин и так же как человек.

Он слабо кивнул, всё ещё тяжело дыша.

И я понял: в этой шахматной партии фигуры не те, кем кажутся. А значит, настоящий убийца всё ещё где-то рядом.

Видимо и я и Иван ошиблись, но кто же тогда убийца? Может быть сам Кайзер? Но зачем ему это? Какие у него мотивы? Да нет, бред какой-то.

Я принял единственное, на тот момент, казавшееся мне правильным решение. Надо проследить за Кайзером и искать ответы там.

Только ли ночь способна скрыть того, кто сам стал тенью. Я двигался за Кайзером бесшумно, как волк по первому снегу на мягких лапах. Луна была высоко, и её холодный свет рисовал на каменных плитах длинные силуэты. Он не оглядывался — уверен в себе, как всегда. Но я знал, куда он идёт. Сердце стучало не от страха, а от предчувствия. Сейчас всё решится. Сейчас я узнаю все его секреты.

Он вновь направился к старой части академии — в ту самую секцию библиотеки, что давно числится закрытой и секретной. Я шёл следом, стараясь держать безопасную дистанцию, чтобы не быть замеченным. За столько лет, что Кайзер жил интригами, я сомневался, что он просто так не заметит преследование. Но сегодня он был погружён в мысли. Даже дверной барьер прошёл, не оглядываясь назад. Это было слишком нетипично для него.

Я остановился перед старой дубовой дверью, чуть приоткрыл её, и, затаив дыхание, скользнул внутрь. Спустился по винтовой лестнице — шаг за шагом, вниз, всё глубже. Воздух здесь был густой, пах плесенью, пеплом и старыми секретами.

Зал встречал меня прежним: колонны, высокие стеллажи, чёрные свечи, застывшие в чернильной тьме. В центре — фигуры в капюшонах. Их лица прятались в тенях. Но я сразу узнал голос Кайзера.

— Времени у нас всё меньше, — сказал один из них, голос шершавый, как сухая кожа. — Кого ты выбрал? Демида? Альфреда? Кто из них станет нашим орудием,'?

— Ни тот и ни другой, господа. Оба слишком своенравны, — спокойно ответил Кайзер. — Я пытался. Но они — не орудия. У них своя воля и их будет очень трудно подчинить.

— Но есть и хорошие новости, — продолжил ректор Артемий Кайзеров — Я нашел третий вариант. Не менее талантливый, и думаю, даже более сильный! А самое главное, он полностью под моим контролем.

— А ты уверен, что третий готов? Напомню, у тебя больше нет права на ошибку. Только одно решение и за последствия ты будешь отвечать своей головой.

— Готов, господин — кивнул Кайзер. — Его сердце полно амбиций. Он молчит, но впитывает всё, что я ему говорю. И повторюсь, главное — он послушен. Мы начали финальную подготовку. Ещё немного — и он станет тем, кем мы не смогли сделать Демида и Альфреда. Оружием, которое поможет нам воплотить все наши планы.

Я сжал зубы. Вот он — ключ. Вот она — истина. Не Альфред. Не Волгина. И не Орлов. Кто-то другой… кто-то, кого мы не замечали рядом с собой. Ученик. Один из нас. Их всего-то чуть больше сотни, и лишь около полусотни имели доступ к магии уровня три и выше. И если верить словам Кайзера — это парень. Круг подозреваемых сильно сузился.

Я отступил, спрятавшись за одну из колонн. Пора уходить. Но мысль сверлила череп: кто он? Кто тот, кого готовят? Кто принял их волю, подчинился и стал частью заговора?

Я выбрал момент, выскользнул обратно наверх и растворился в тенях академии. Прежде чем что-то предпринимать — нужно было поговорить с Альфредом. Он заслужил моё доверие и мне сейчас очень нужны были союзники.

Я нашёл его во дворе, под каменным шпилем библиотеки. Он сидел у фонтана, лицо побледневшее, плечи напряжены. После боя прошло всего несколько часов, но в глазах его уже не было злобы. Только тяжесть. Только усталость.

— Это ты? — спросил он, не поворачивая головы. — Снова пришел драться? Давай попозже, я сейчас не в настроении…

— Да это я, но я не на бой пришел. Ты же помнишь, что мы с тобой ещё союзники?

Я сел рядом с ним. Некоторое время мы молчали. Фонтан журчал, как будто хотел заглушить наши мысли.

— Я следил за Кайзером, — сказал я, наконец. — И был в той комнате. Опять. Не говорил тебе ранее, но я периодически следил за ним. Он встречается с какими-то людьми в капюшонах.

Он посмотрел на меня. В его взгляде — ни удивления, ни страха. Только настороженность.

— Они выбрали кого-то ещё, — продолжил я. — Ни тебя. Ни меня. Он сказал, что мы слишком неуправляемы. А третий — готов. Послушен. И обучен.

— Кто он? Ты узнал, кто этот ублюдок? — прошептал Альфред.

— Пока не знаю. Но нас в академии чуть больше сотни. Среди тех, кто владеет магией крови, — и вовсе полсотни. Парней — ещё меньше. Круг сужается.

Альфред молча кивнул.

— Так ты мне веришь теперь? — спросил он, с трудом выдавливая слова из себя. Чувствовалось, что ему сейчас очень важно получить моё доверие.

— Я и раньше хотел верить, — ответил я. — Но только бой открыл мне глаза. В тебе не было магии крови. И в твоих глазах был страх. А тот, кто убивал, — не знает страха.

Он опустил голову.

— Значит, мы оба — пешки в этой игре с тобой, Демид Алмазов

— Были пешками, Альфред— поправил я. — А теперь мы с тобой охотники.

Ветер сорвал с деревьев несколько золотистых листьев. Один из них упал между нами, как знак. И мы оба поняли: отступать некуда. Впереди — правда. И кровь. И мы сделаем все, чтобы это была кровь наших противников.

На следующее утро мы с Альфредом встретились на заднем дворе Академии, где редко кто бывал — сюда почти не доходили даже преподаватели. Здесь было тихо, прохладно, от высокой стены тянуло сыростью, а над нашими головами кружились ленивые утренние птицы, которые иногда издавали свои редкие пения.

— Нам нужны союзники, — сказал Альфред, глядя в сторону, будто хотел скрыть свою усталость. — Мы не справимся с этим в одиночку, насколько бы сильными магами своих стихий мы бы не были…

Я молча одобрительно кивнул. После вчерашнего разговора в библиотеке сомнений не осталось: мы были пешками в чужой игре дляьниз. Кто-то выше — Кайзер, его люди, эти странные фигуры в капюшонах — они готовили нечто большое. И убийство новичка было только началом подготовки к чему-то большему и коварному

— Давай подумаем, — начал я. — Кому можно доверять в стенах этой академии?

— Волгина? — предположил Альфред.

Я усмехнулся.

— Она слишком импульсивна. И если не она сама, то кто-то из её окружения вполне мог бы быть замешан. Нет, не подходит. Давай думать дальше.

— Орлов?

— Он слишком зависим от приказов. Если завтра Кайзер скажет ему убить нас — он и глазом не моргнёт, как послушает. Из плюсов одно, он слаб и точно не сможет стать помехой для наших с тобой планов.

Мы начали перебирать имена. Одного за другим. Вспоминали, кто с кем дружит, кто где был в день убийства, кто что говорил и как смотрел. И каждый раз — сомнение. Подозрение. Недоверие.

Были мысли подключить Алину и Лию, но сразу же отложили их в сторону. Не хотели подвергать их большой опасности.

— Ты понимаешь, что нас меньше, чем мы с тобой думали? — наконец тихо произнёс Альфред.

Я кивнул:

— Остались только мы с тобой. И…

— Иван, — почти одновременно сказали мы.

Иван Мозгов. Немногословный, осторожный, не склонный к эмоциям. Он видел больше, чем показывал, и, что самое главное, не прогнулся ни перед одной властью в Академии. Даже Кайзер не был для него высшим авторитетом. Он всегда был сам себе на уме.

— Ему можно доверять, это я знаю на что процентов, проверенный малый — подтвердил я.

— Согласен, — ответил Альфред. — Но только до тех пор, пока его интересы не войдут в противоречие с нашими.

— Это уже что-то, — сказал я. — Нас трое. Этого достаточно, чтобы начать действовать. А дальше будем разбираться по ходу пьесы.

На мгновение между нами повисло молчание. Мы понимали: с этого момента мы не просто студенты Академии. Мы стали сторонниками тихой войны. Тайной войны, в которой каждый неверный шаг — смерть. Или ещё хуже.

Я поднял взгляд:

— Нам нужно узнать, кто этот «третий», про которого говорил Кайзер. Кто этот одарённый юноша? Кто является орудием в его подлых руках.

— И остановить его, — добавил Альфред. — Пока он не стал оружием несущим смерть внутри стен Академии Маг и.

— А чтобы это сделать… — я сжал кулаки, — нам придётся снова спуститься в тень. Туда, где скрывается правда. В эти подземелья.

Он кивнул:

— И никто, кроме нас, этого не сделает.

— Держи… — Я протянул ему амулет защиты, который сделал для меня Иван мозгов — Ты не такой сильный маг крови, как я. Для тебя он будет нужнее. До конца не знаю какие силы он скрывает, но точно будет оберегом для тебя.

Мы отправились искать Мозгова, нам нужно было заручиться его поддержкой.

Иван, как всегда, сидел на последнем ряду в аудитории, где обычно проходили зачарованные практикумы. Сегодня занятия должны были проходить где-то через пару часов, но он пришёл рано. Он всегда приходил раньше остальных — будто знал, что будет что-то важное и боялся это пропустить.

Мы с Альфредом подошли к нему молча. Иван не удивился. Он только поднял взгляд и коротко кивнул:

— Ну? Что у вас на этот раз произошло? Или вы решили устроить битву между собой и вам нужен свидетель этого побоища?

— Нам нужно с тобой поговорить, — сказал я. — Где-нибудь, где нет лишних ушей.

Он не ответил, просто встал и направился к выходу. Мы последовали за ним.

Он привёл нас в кладовую за алхимическим крылом — тёмное, узкое помещение, которое пахло серой, пылью и чем-то металлическим. Он закрыл дверь и поставил на неё глухую печать магии. После — ещё одну, тишины. Стало безопасно, никто не смог бы нас услышать. Для остальных наш разговор не был замечен.

— Ну говорите, что вы там придумали? — коротко бросил он.

Я рассказал. Всё. Про труп. Про магические улики. Про разговор Кайзером. Про то, что вел слежку за ним. Про тень, что оплетается вокруг Академии. Говорил спокойно, без пафоса. Просто факты. Альфред молчал, только изредка кивал, не более.

Иван слушал. Внимательно. Не перебивал. Ни одна мышца не дёрнулась на его лице.

— Что вам от меня нужно? — наконец спросил он.

— Помощь, — ответил я. — Ты умнее нас обоих. Холоднее. Мы — цель и за нами подглядывать ректор. А ты пока нет. Ты можешь ходить, смотреть, копать — и никто не подумает. Ты нужен нам.

Он посмотрел на нас, как на шахматную доску.

— Против кого вы играете? Кто те люди в капюшонах?

— Пока не знаем. Но на доске уже двинулись фигуры. Тот третий чья-то пешка. Кто-то хочет продвинуть его до ферзя.

Иван хмыкнул.

— Или до жертвы. Пешки для этого тоже годятся.

Он сделал шаг к двери. Затем остановился.

— Я в деле. Но если вы начнёте творить глупости — я отступлю. Я не герой. И не стремлюсь стать им. Просто у меня дикий интерес к новым знаниям, к тому же ты стал мне как братишка, Демид

— Нам и не нужен герой, — сказал Альфред. — Нам нужен тот, кто одной цели с нами и поможет выжить нам победив соперников.

Иван кивнул. А потом добавил, не оборачиваясь:

— Надо отправится в те самые подземелья. Они был в Академии и до Кайзера. Иногда стены знают больше, чем люди.

И мы решили отправится туда все вместе, в троем. Я, Иван и Альфред.

Мозгов ушёл первым. Мы с Альфредом переглянулись.

— Кажется, у нас появился мозг нашего отряда — сказал я улыбаясь во весь рот.

— Осталось найти зубы, которые перегрызут горло этого заговора. — мрачно усмехнулся Альфред…

Глава 22

Мы вышли из кладовой довольно таки молча. Говорить больше было не о чем, да и особо не хотелось. Слов было сказано достаточно — теперь оставалось только делать. В воздухе пахло и решимостью наших намерений. Мы были на сто процентов уверены в том, что собирались в ближайшее время сделать. Были уверены в том, что у на все получится, чего бы нам это не стоило.

На перекрёстке коридоров Академии магии мы остановились, чтобы окончательно договориться.

— Встретимся тогда ночью, у нас будет время до рассвета, — сказал я, глядя на Альфреда и Ивана. — У входа в секцию B подземной библиотеки. Дальше идём только втроём. Ни слов, ни шороха. Это максимально важно.

— Ровно в полночь, — коротко кивнул Альфред. — Я принесу карту старых переходов, она досталась мне в наследство от брата.

Иван поправил ворот мантии и пробормотал:

— Хорошо, пойду тогда я спать, раз ночка у нас будет явно веселая.

— И никакой самодеятельности, — добавил я. — Ни шагу в одиночку. Всё — вместе. До тех пор, пока не поймём, кто тянет нити у этих марионеток.

— Или пока нас всех не подвесят за эти нити, — буркнул Иван. — Ладно. До вечера, братцы.

Я развернулся и пошёл прочь. Шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре, будто за мной крался чей-то тень.

Когда я вернулся в комнату, было уже очень поздно. Луна висела в окне, ровная, будто вырезанная из стекла. Свет тускло пробивался сквозь стекло и резал комнату пополам: свет и тень. На две равные между собой части.

Я сбросил мантию, разделся и сел на край кровати. Всё тело ныло — от усталости, от напряжения, от бесконечных тренировок магии крови. Но больше всего болела голова. Мы были на грани — и по-прежнему не знали, кто против нас. Но это был, как будто бы уже не важно. Важно то, что мы готовы в любом случае противостоять ему, кто бы это не был.

У меня были союзники. Немного. Но лучшие из возможных.

И всё равно я чувствовал, как медленно, но верно кольцо сжимается.

Академия, некогда казавшаяся просто школой для магов, теперь раскрылась совсем с другой стороны. Здесь растили не просто волшебников. Здесь выращивали оружие. Орудия для войны, для теней, для имперских интриг.

Я провёл пальцем по тыльной стороне ладони. Там, где магия крови оставляла след. Её не было видно, но я её ощущал — как второе сердце. Бьющееся. Тёмное.

Ночью мы пойдём в запретную часть библиотеки. И, возможно, найдём ответы.

А может — просто погибнем.

Но если уж умирать — то с клинком в руке и магией в крови.

Не на коленях. Не в неведении.

Не как пешка, а как король на этой шахматной доске.

Я лёг, не раздеваясь. И уснул — неглубоко, настороженно, как спит волк, чья стая находится под его охраной.

Я проснулся неестественно резко. Крики.

Короткие. Сдавленные. Панические. Где-то в сделке, не в общежитии.

Я сорвался с кровати в одну секунду — не от сна, а от инстинкта. Те самые крики, что выбивают дверь в сознание и оставляют после себя шепчущую тишину, от которой по коже идут мурашки.

Часы показывали ровно 23:00. До нашей встречи с Альфредом и Иваном оставался ещё час. Хотелось, конечно, поспать побольше, но не получилось.

Я был одет, ремень с кинжалом уже был на месте, сапоги не снимал — последние недели я всё чаще засыпал в одежде. Усталость вперемешку с паранойей — гремучая смесь. Но она и спасает твою жизнь, делает тебя готовым к любой ситуации в жизни.

Крики доносились откуда-то снаружи. Я выскочил из комнаты, и холод ночного воздуха ударил в лицо, но я едва заметил. Сердце уже бешено колотилось.

Когда добежал до главной аллеи академии, увидел толпу студентов. Испытал сильное дежавю, такую картину я уже видел перед своими глазами. Преподавателей ещё не было, но студенты собрались десятками, словно на стихийный суд. Кто-то плакал. Кто-то стоял бледный, как лист бумаги. Кто-то смотрел с удивительным безразличием, как будто всё это происходило на другом плане реальности.

Я пробрался сквозь толпу, оттолкнув плечом Орлова, который стоял неподалёку, нахмурив брови. Он ничего не сказал, только чуть дёрнул щекой. Все таки он мне врал, когда говорил, что у него не талантов. У него он есть, он каждый раз появляется на месте, где произошло что-то ужасное. Чувствует его задница опасности. Так себе, конечно навык.

И вот я увидел её. Это была Агата.

Маленькое, худое тело лежало на земле, словно выкинутая кукла на дорожную обочину. Глаза раскрыты, но в них уже не было ничего — ни страха, ни боли, ни света. Лицо — белее мела. На запястьях — высохшие потёки. Кожа — обескровленная. Снова.

Как тот новичок. Один в один.

— Чёрт, — вырвалось у меня. — Снова… очередное убийство…

Агата. Та самая девчонка, которую заставили варить яд. Та, которую я однажды уже вытащил из лап трёх ублюдков. Та, что выжила, когда не должна была. Теперь — нет. Мне не оказалось рядом и спасти её в этот раз было некому.

Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Почувствовал, как пошла моя теплая кровь. Убийца снова в деле. Сукин сын.

Он слишком близко, я чувствую его. Где-то рядом. Может, прямо сейчас стоит в толпе и наблюдает. Может, наслаждается своей очередной победой.

Я глядел по сторонам, скользя взглядом по лицам. Волгина стояла в стороне, зажав рот ладонью. Не притворялась — она действительно была в ужасе. Альфреда не было видно. Иван — тоже отсутствовал.

Возможно, они ещё не знали, что тут произошло. Возможно, они уже в пути на место нашей встречи.

Скоро прибудет Кайзер. С охраной. Начнётся опрос. Подозрения. Ложь.

Я не собирался быть частью этого спектакля. У меня на это не было не сил, не желания, не времени.

Я тихо развернулся и двинулся назад в сторону здания общежитий, смешиваясь с тенью. Ни одного лишнего звука. Я снова был не студентом, не старостой, не человеком. Я был тем, кем был всегда. Ассасином.

Когда я вернулся в комнату, часы показывали без пятнадцати полночь. Я не ложился. Не мог. Просто сидел на краю кровати, скрестив руки, и смотрел в одну точку.

Агата. Сколько ей было лет? Семнадцать? Восемнадцать? Не больше.

Она сделала один неверный шаг в сторону. Поддалась давлению тогда, и наверное сейчас. И всё. Механизм, что вращается в подземельях этой академии, не прощает чужик ошибок.

Я вспомнил, как она тогда дрожала. Как молила не выдавать её. Как искренне хотела жить. И я дал ей возможность жить.

Теперь же она мертва.

И если бы я убил того, кто стоял за этим, ещё в первый раз — её смерть не случилась бы. Значит, моя вина тоже есть и теперь мне ещё больше хотелось найти этого убийцу и наказать его

Я провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул и встал. Пора было идти. До встречи оставалось всего несколько минут.

Я надел капюшон. Взял с собой метательные кинжалы. И если этой ночью убийца появится снова… Я не промахнусь.

Ночь сгущалась. Академия словно затаила свое дыхание. Слишком много теней вокруг, слишком мало фонарей освещают мой путь. Как будто сама магия выжидала, в каком направлении качнётся чаша весов этой ночью.

Я шёл в сторону закрытого крыла библиотеки, в котором прятались секреты, за которые в старых временах вырывали язык, а сейчас и вовсе убивали.

На часах уже было ровно полночь.

У входа уже стояли двое.

Альфред — в чёрном плаще, с капюшоном, сдержанный, как всегда. Ладонь на рукояти меча. Он первым поднял взгляд, когда я приблизился.

Рядом с ним — Иван Мозгов. В неизменной куртке с торчащими из карманов перьями, в одной руке — какой-то блокнот, во второй — надкусанное яблоко. Только он мог жевать во время планирования очередного вторжения в сердце имперской тайны.

— Опаздываешь, Демид Алмазов — бросил Альфред.

— Это вы пришли заранее, но видимо вы не в курсе что произошло? Да? Случилось кое-что, — я снял капюшон. — Агата. Помните такую? Зельеварка. Её больше нет.

Молчание накрыло нас, как саван. Даже яблоко в руке Ивана замерло в воздухе.

— Как это… — прошептал он. — Ты о чём? Как её больше нет?

— Её нашли. На аллее. Обескровленную. Всё как в случае с тем новичком. Один в один. Снова наш с вами парень вышел на охоту.

Альфред выругался сквозь зубы. Нервно.

— Я знал, что всё не закончилось… Чёрт. Эта академия превращается в живую мясорубку.

— Или в лабораторию, — холодно сказал я. — Нас проверяют. Как крыс. Выбирают «орудие». И не стесняются побочных потерь.

— Уверен, это не Волгина? — спросил Иван. — Она ведь…

— Нет, — перебил я. — Повторб для вас ещё раз. В момент убийства она была в городе. На встрече с отцом. У неё есть алиби. И железное.

— Тогда… — Альфред на мгновение опустил взгляд, — всё указывает на меня?

— Уже нет, — я посмотрел на него прямо. — Мы с тобой бились. Ты не использовал магию крови. Ты… боишься убивать. А тот, кто это сделал, не боится ничего. Даже себя.

Иван выдохнул. Он всё это время внимательно следил за нашими лицами.

— Это значит, — медленно произнёс он, — что в академии остался кто-то третий. Тот, кого никто не подозревает. Кто прошёл отбор. Кто прячется под маской.

— И кто-то, кого Кайзер готовит, — добавил я. — Я слышал их разговор. Они выбрали «третьего». Не нас. Не вас. Кого-то нового.

— Нам нужно попасть в глубь библиотеки, — сказал Альфред. — Возможно, ответы — там.

— Или, скорее всего, очередная ловушка, — хмыкнул Иван. — Но… мне уже интересно, что же скрывается за этими массивными дверьми.

Я кивнул. И вытащил ключ.

Ключ, который когда-то дал мне старик. Библиотекарь. Тот самый, кто исчез, оставив после себя одни загадки. Интересно, где он сейчас, когда был ьы так нужен.

Подошёл к двери. Щелчок замка.

— Вы Готовы, братцы? — спросил я, не оборачиваясь.

— Мы бы не пришли, если бы не были готовы, Демид. — сказал Альфред. — Давай открывай уже ворота.

— Я просто хотел поспать этой ночью — буркнул Иван. — Но ладно.

Дверь открылась с характерным старым скрипом, как будто сама академия не хотела, чтобы мы туда входили.

Мы зашли внутрь. За нами сомкнулась темнота.

Мы спустились вниз по винтовой лестнице. Холод становился гуще с каждым нашим шагом. Свет магических фонарей едва пробивался сквозь тьму, будто сам воздух здесь был гуще, чем положено. Пространство казалось другим. Мёртвым. Затаившимся.

— Тебе не кажется, — прошептал Иван, — что здесь… слишком тихо? Даже для секретного подземелья Кайзерв?

— Тихо, как на кладбище, — добавил Альфред. — Только нет даже надгробий и крестов.

Сразу же вспомнил, как в начале моего пути в этой жизни я проснулся в грабу, а потом вылез и оказался на кладбище. Так себе воспоминание, если честно.

Я шагнул первым, и в голове начали всплывать образы — яркие, как будто это было всего час назад.

Вот тут стоял стол с чертежами. Вон там — Кайзер, рядом с ним человек в сером, а за спиной — полки, забитые свитками, книгами, странными устройствами, источающими лёгкое биение магии…

А сейчас? Где это все? Куда подевалось?

Пусто. Совершенно. Ничего.

Как будто это всё был бред. Гулкий зал, голые стены. Ни следа. Ни пылинки. Ни магического следа. Ни ауры. Ни запаха. Даже пол — вычищен, будто только что.

— Что за зерня… Демид? — Альфред в бешенстве пнул ближайшую колонну. — Да тут ничего нет!

— Да нет, ты не понял, — я наклонился ближе к полу. — Здесь было всё. Я помню каждый дюйм. Вот здесь стоял сто. Здесь была карта, я сам отчетливо её видел. А тут — артефакт на подставке. А сейчас… Пустота…

Иван подошёл рядом, вытащил из кармана какую-то пробирку с реагентом, брызнул на пол — зелёная жидкость вспыхнула багровым на секунду и погасла.

— Следы магии крови. Очень тонкие. Стерты. Недавно. Их пытались замести, но полностью не вышло. Значит, кто-то знал, что мы придём. Кто-то ещё знает? По моему, Демид, ты говорил что все между нами троими.

— То есть получается за нами следили, — тихо произнёс Альфред.

— Именно, — я поднялся. — Вопрос в том, кто и зачем? Если это Кайзер, то зачем ему слежка? Почему он просто не напал и не уничтожил нас?

Мы переглянулись. В этом взгляде было больше, чем просто догадка. Мы трое — в ловушке. Против мира, который играет по чужим правилам.

— Я не верю в совпадения, — сказал я. — Кто-то из тех, кто был рядом, знал про нас. Про наш план. Про наш визит. И передал это наверх.

— Ну, давай смотреть, — Иван начал загибать пальцы. — Волгина исключается. Орлов — нет, они оба ничего не знали. Остаются… другие студенты. Алине ты тоже не говорил. Выходит только одно. Кто-то, кто наблюдает. Или… кто-то из преподавателей.

Альфред нахмурился.

— Возможно, кто-то из тех, кто не попал в группу магии крови. Зависть, ревность. Или просто слежка. Академия — не монастырь. Тут каждый за себя.

Я медленно провёл рукой по стене. Ничего. Ни шва, ни иллюзии. Всё очищено, замаскировано. Слишком профессионально.

— Я видел, как здесь была комната, — повторил я. — Переход в ещё более глубокий уровень. Дверь в стене, едва заметная.

— И что теперь? — Иван выдохнул. — Мы вернулись в точку ноль? Что будем делать дальше?

— Нет, — сказал я. — Теперь мы знаем, что они нас боятся. И что они в курсе, что мы ведем своё собственное расследование и ищем убийцу.

— Думаешь, это страх? — Альфред хмыкнул. — Может, это просто контроль. Мы — пешки. Они же так считают.

— Возможно. Но одна из этих пешек уже сбросила доску. И теперь играем мы.

Тишина вернулась. В этой тишине слышно было только дыхание. И где-то вдалеке — кап… кап… кап — звук воды, падающей из невидимой трещины.

— Надо уходить, — прошептал Иван. — Нас и тут могут ждать, а после таких потрясений, мы явно не готовы к битве. Нужно вернуться и решить, что мы будем делать дальше

— Не думаю, — я выпрямился. — Здесь слишком чисто. Они уже всё убрали. Нам показали, что за нами смотрят. Это предупреждение. Не более того.

Альфред обернулся к лестнице.

— Что теперь? Есть мысли про план б?

— Теперь… — я снова взглянул на голую стену. — Мы переходим в режим охотников. Больше никаких догадок. Только факты. Только действия. И начнём с тех, кто стоит нан самом верху. Надо добраться да Кайзерв и он выдаст нам его…

— Избранный третий, — кивнул Иван. — Тот, кого они готовят. Его и нужно найти.

— Мы не уйдём просто так, — я достал из внутреннего кармана нож. — Если мне оставили предупреждение, я оставлю ответ.

Подошёл к стене и вырезал в ней символ. Метку. Метку из моей старой жизни. Ту, которую понимали только они. Знакомые Ордена Ассасинов.

— «Я иду», — произнёс я вслух. — Пусть теперь боятся они.

Мы шли молча. Возвращались тем же путём, по которому пришли сюда — вверх по винтовой лестнице, где каждый шаг отдавался эхом, словно стены запоминали всё, что мы говорим, чтобы потом передать кому-то другому.

Трое. Я шёл первым. Альфред — сразу за мной. Иван — замыкал цепь.

Сзади слышался только лёгкий хруст ботинок по камню и неровное дыхание Альфреда. Мы уже поднялись почти на уровень, где начинался библиотечный переход, когда тишину вдруг разорвал крик.

— А-А-ААААА!

Я резко обернулся — и увидел, как Альфред согнулся, будто его пригвоздили к полу. Он корчился, зубы стиснуты, глаза вытаращены. Из груди вырывался дым. Нет… не дым. Пар. А затем я заметил пылающее алое свечение. Он кувыркнулся вниз по лестнице назад, в убранную пещеру из которой мы поднялись.

Амулет. Тот самый, что я отдал ему — подарок от Ивана. Он пылал, словно кусок расплавленного железа, вдавливаясь в кожу Альфреда, прожигая его мантии, одежду и плоть, заставляя тело дрожать от боли.

— ИВАН! — взревел я, в два прыжка добежав до них. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ⁈ НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ!

— Не подходи, — ровно сказал Иван. Его лицо — спокойное, ни тени страха или раскаяния.

— Ты что, совсем с ума сошёл⁈ Это наш союзник! Это Альфред! Он доказал нам свою верность…

— Ты до сих пор ничего не понял, да, Демид? — голос Ивана стал ледяным.

— Этот амулет должен был носить ты, а он стал просто случайно жертвой…

Глава 23

Я присел пытаясь помочь Альфреду, но как только коснулся его тело, почувствовал сильны удар и отпустил. Магия прижимала Альфреда к земле, чувствуя, как жар от амулета медленно угасает, но кожа под ним уже почернела. Иван всё ещё держал руку вытянутой, пальцы дрожали от напряжения, и в его глазах… не было ни капли сожаления. Только восторг от всего происходящего. Никогда до этого я не видел его в таком состоянии.

— Ты… — я хотел броситься на него в этот же момент, но он сам шагнул вперёд, как хищник, что решает, пора ли уже добить добычу или ещё можно поиграть с ней.

— Хватит мне уже притворяться, Демид. Пора тебе узнать правду. Ты уже готов к ней, как я предполагаю.

Голос его был странно максимально спокойным. Ни тени обычной бравады, уже не было ни привычной ухмылки. Слова падали тяжёлыми камнями, а воздух в подземелье словно загустел от злобы, которые заполнили его глаза.

— Знай, Алмазов! Это я убил того новичка. — сказал он так буднично, что я даже не сразу понял, что услышал. — Он слишком много на себя взял. И мог занять место рядом с тобой. Моё место. А это не входило в мои планы…

Я прищурился. После этого сказал сквозь зубы:

— Ты… из-за ревности⁈

Иван хмыкнул.

— Пфф, да брось ты! Не называй это так. Это стратегия. Никто и ничто не должно помешать мне воплотить в реальность мои планы. Для моего рода крайне важно, чтобы я закончил Академию и получил достойную должность. Помнишь, я рассказывал тебе это тогда, в поезде? Ты правда думаешь, что я сам не мог справится с теми уродами? Мне просто было нужно получить союзника, я знал, что ты поможешь мне. Прочитал это по твоей натуре. Ты был неплохим союзником, да же отличным. Но раньше, пока был нужен мне. Пойми, мы Мозговые, веками копили влияние, и я — ключ в этой цепочке. Я могу сделать за свою жизнь то, что не могли сделать все мои предки. А ты… — он посмотрел на меня почти с теплом, но в глазах его холод сверкал, как клинок, — Ты слишком сильный. И слишком упрямый. И теперь, ты мне больше не союзник. Ты препятствие на пути, которое я не задумываясь уберу.

Он шагнул ближе. Ещё два решительных шага вперед.

— А эта Агата… эта сучка… Она заслужила смерть ещё в тот день, когда приготовила яд для тебя. Но, как оказалось, он попал в меня. Забавно. Она чуть не нарушила все мои планы в ту ночь. Именно тогда она выписала сама себе смертный приговор — он хмыкнул, и на миг в его голосе просквозила горечь. — Думаешь, я забыл? Нет. Я ждал момента. И дождался, теперь девка будет кормит червей. Поделом ей

Я сжал свои кулаки от дикой злости…

— И всё это время ты… был рядом и готовил свои коварные планы.

— Ты не прав, не все время, нет. После того как ты притащил из запретной секции библиотеки книги крови, я начал изучать их в твое отсутствие. И понял, что магия крови ложится на меня легко, будто я родился с ней в венах. Это было… почти приятно. Да что я говорю, это было и есть чертовски приятно. Ты даже не представляешь, насколько это сильное чувство в, когда можешь управлять кровью других… — он прикрыл глаза на секунду, будто снова переживал тот момент. — И вот тогда я пошёл к Кайзеру. Напрямую.

— Кайзер… — я уже знал, куда он ведёт, и внутри всё холодело. Этот ублюдок и тут замешен.

— Я рассказал ему о своих навыках. Показал свои умения. Рассказал и о твоих планах. — Иван слегка усмехнулся. — И знаешь, что он сказал? Что место в Архимагах получит тот, кто докажет абсолютную преданность делу. Он пообещал мне всё, чего я хочу, если я стану его тайным орудием. И я согласился. Без колебаний. Это именно то, чего я так сильно хотел, когда отправился на обучение в Академию магии…

Он подошёл почти вплотную, его дыхание я чувствовал на своем лице. Запах от него был практически мертвеческим.

— Амулет, что сейчас жгёт тело Альфреда… — он кивнул на корчащегося друга. — Он был для тебя. Чтобы, когда придёт момент, я мог раз и навсегда убрать тебя с дороги без особых проблем. Но знаешь… — губы его тронула тень ухмылки, — мне, пожалуй, и без амулета хватит сил, чтобы тебя победить.

Он отступил на шаг, но в его позе уже была готовность рвануться вперёд, как молния.

— Потому что ты стоишь на моём пути, Демид. И я не собираюсь уступать. Ни тебе, ни кому-либо ещё.

Тишина в подземелье звенела, как натянутая тетива. Я понял — сейчас начнётся битва за жизнь.

Подземелье дрогнуло, когда мы столкнулись.

Первый удар был, как удар грома среди ясного неба.

Иван взмахнул рукой, и в воздухе закружились невидимые нити его магии телекинеза. Камни из пола сорвались в воздух и с силой полетели в меня. Я поднял щит из воды, мгновенно насыщая его магией крови — жидкость густела, краснела, превращаясь в вязкий барьер, в котором камни тонули, как в смоле и мертвым грузом падали на землю. Первую атаку мне удалось легко отбить.

— Быстро ты учишься, Демид Алмазов— сказал он, скалясь. — Но этого слишком мало. Слишком мало, сейчас я покажу тебе, на что я способен.

Он рванул вперёд, и я едва успел отскочить. Его кулак был обмотан струями крови, которые вибрировали, словно острые клинки, готовые прорезать всё, к чему прикоснутся. Я отразил удар, но сила была такой, что меня отбросило к стене. Больной урод и вправду был очень силен.

Я поднялся, выдохнул — и пошёл в контратаку. Зашита отнимала ещё больше сил, чем нападение. Долго бы я не продержался.

Вода вырвалась из моих ладоней, закручиваясь в спираль, а в центре её пульсировала алая энергия. Я выпустил поток, и он ударил в пол, вздымая вверх большую волну, которая обрушилась на Ивана. Он, вместо того чтобы уйти в сторону, просто поднял руку — и волна, как врезавшись в невидимую стену, разлетелась, оставив облако алых капель. Все мои атаки были для него будто бы просто игрушкой.

— Красивая техника, дружище — сказал он. — Но ты слабеешь, а я только-только разогрелся.

Он снова поднял камни телекинезом, но теперь пустил их по спирали, закручивая вокруг себя. Они вращались так быстро, что сливались в серый вихрь. А потом вихрь сорвался с места, мчась прямо на меня.

Я сделал шаг назад, чувствуя, как стены подземелья сжимают нас.

Взмах руки — и из моей ладони вырывается плеть из воды, насыщенная кровью. Я хлестнул ею по вихрю, разбивая его, но в тот же миг Иван уже был рядом. Он двигался слишком быстро.

Его колено врезалось мне в живот, и воздух вырвался из лёгких. Удар был такой силы, что я услышал, как хрустнуло одно из моих рёбер.

Я упал на одно колено, и он сразу навалился сверху, пытаясь прижать меня к земле телекинезом. Невидимое давление сжимало грудь, давило на голову. Я слышал собственный стук сердца, словно удары барабана. Сквозь зубы я прошипел, да и только. Не мог показать ему сейчас слабость. Нет. Обойдется.

— Сдайся, у тебя нет шансов — его голос звучал почти ласково, как будто змей-искуситель соблазняет свою жертву. — И я… может быть… оставлю тебя в живых. Будешь моих прислужником, для тебя у меня найдутся подходящая работенка. С можешь чистить мои сапоги и стричь газон.

— Ты никогда этого не дождёшься, урод. Я лучше сдохну, чем прислуживать тебе — прохрипел я, сквозь зубы выталкивая слова.

Я выплеснул магию крови из каждой вены на моих руках, пропитывая ею воздух вокруг. Вода из моего плаща взвилась вверх, обернувшись вокруг меня в форме полупрозрачного зверя — волка с глазами, сияющими алым. Я рванул вперёд, сбрасывая с себя магию телекинеза, и ударил его прямо в грудь.

Иван отлетел, но удержался на ногах. Он вытер кровь из уголка рта и улыбнулся:

— Вот так… покажи мне всё, что умеешь. Эта битва будет максимально эпичной, Демид. Мне это нравится.

Мы снова сошлись. Удары шли один за другим, магия переплеталась, превращая подземелье в бурю. Вода, кровь, камни и чистая сила воли сталкивались в каждом нашем движении. Один из нас сегодня умрет и это точно буду не я.

Но он был быстрым. Чертовски, сука, быстрым. В какой-то момент он прорвался сквозь мой щит, и его клинок из крови оказался у моего горла. Я почувствовал, как лезвие слегка коснулось кожи.

— Всё, Демид, — сказал он, — конец.

Я выдохнул… и улыбнулся.

— Нет. Это далеко ещё не конец. По крайней мере не мой конец.

Я впустил в себя всё, что оставалось. Каждую каплю. Каждый удар сердца. Каждую жилу, наполненную магией крови. И в один миг направил всё это в голову Ивана и выстрелил потоком силы.

Мир окрасился в багровое.

Внутри его черепа магия взорвалась, и я почувствовал, как его сознание гаснет, как свеча под порывом ветра.

Хлопок.

Головы у Ивана больше не было. Он упал, как сломанная кукла, а его кровь растеклась по каменному полу.

В тот же миг амулет на Альфреде погас, и он закашлялся, хватая ртом воздух. Еще бы чуть-чуть и он умер бы от болевого шока.

Я стоял над телом Ивана, тяжело дыша.

В груди было пусто. Ни радости, ни триумфа. Только тишина и ощущение, что я убил кого-то, кто когда-то мог быть моим другом. На самом деле, странное, печальное чувство. Он был первым моим товарищем в это, новое, время для меня в этом теле.

Шум боя разлетелся по подземелью, как удар колокола в тихом монастыре.

Через несколько секунд в проходах загремели шаги — тяжелые, быстрые, с эхом. Факелы зажглись один за другим, и вскоре тёмный коридор залился тёплым светом. Это были Академмки.

Впереди всех шёл сам Артемий Кайзер — в чёрном мундире, с руками за спиной, как будто он пришёл не в подземелье, а на парад. Но его глаза выдавали, что он здесь не по протоколу. Слева и справа от него шли преподаватели, а позади маячили старосты и просто ученики.

— Что тут, чёрт возьми, произошло? — голос ректора раскатился по сводам, и даже факелы, казалось, дрогнули.

Я стоял над телом Ивана. Вокруг пахло гарью и кровью. Альфред, ещё бледный, держался за стену, пытаясь отдышаться после действия амулета. В этот момент он не мог сказать ни одного слова.

Кайзер шагнул ближе, взглядом оценивая сцену. На его лице промелькнуло… удивление. Не то лёгкое, показное, что он обычно демонстрировал на уроках, а настоящее — с едва заметным напряжением в скулах. Он явно не рассчитывал, что Иван окажется побеждённым. Он расчитывал увидеть тут не один труп, а целых два.

— Это же Иван Мозгов, — произнёс он, подходя к телу и чуть наклоняясь. — Ученик четвёртого уровня, перспективный… — Он на мгновение замолчал, а потом выпрямился. — И, как я понимаю, убийцей оказался именно он? Он тот самый маг крови, который держал всю академию у страхе?

Я выдержал паузу и сказал:

— Да. Мы нашли его. Он… признался. У нас была очень тяжелая битва, но я победил.

В этот момент Кайзер словно вернул себе самообладание. Всё в его движениях стало выверенным, речь — чёткой, даже местами холодной. Он понимал, что у него на руках идеальная возможность: и убрать Ивана, и выставить всё в выгодном свете.

— Отлично, — сказал он. — Вы двое, — он указал на меня и на Альфреда, — проявили себя лучше всех. За смелость, умение и верность Академии я присуждаю вам пятый уровень. С сегодняшнего дня вы — выпускники.

Старосты за его спиной переглянулись. Некоторые выглядели недовольными, кто-то — ошеломлённым, но никто не осмелился возразить. Кто-то из студентов захлопал.

— В честь этого, — продолжил Кайзер, — завтра вечером состоится бал выпускников. Всё должно быть достойно момента. Спасибо вам, за вашу смелость и за помощь академии.

Я кивнул. Альфред тихо выдохнул, но я видел в его глазах ту же осторожность, что и в своих мыслях: слишком гладко всё это прошло. Мы знали, что Кайзер не просто замешан в этом. Он был голова, а Иван был просто руки, не больше.

И тут Кайзер уже собирался развернуться, как вдруг его взгляд скользнул по стене.

Я заметил, как в его зрачках на мгновение промелькнула тень.

Там, в камне, оставленная мной метка ассасина всё ещё темнела, будто нарочно напоминая о себе.

Кайзер задержал взгляд.

Всего на секунду.

Но этого было достаточно, чтобы я понял — он узнал знак. Еще бы.

Он повернулся и не сказал ни слова, просто повернулся и направился к выходу. Но шаги его стали чуть медленнее, а тишина за его спиной была тяжелее, чем любые слова.

Когда шаги Кайзера, преподавателей и учеников затихли в коридоре, и факелы вернулись к своему привычному тусклому трепету, тишина подземелья стала звенящей.

Я стоял, глядя на каменную стену, где чётко темнела моя метка.

— Он видел, — тихо сказал Альфред, подходя ближе.

— Ещё бы, — ответил я, не отрывая взгляда от знака. — Такие вещи не пропускают. Это и было моей целью, оставить тут ему послание.

— А что означает этот символ? — спросил он

— Да ничего особенного, просто не бери в голову, тот кому нужно — понял.

Альфред криво усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. Конечно, ведь он только что чуть не умер прямо в этой пещере.

— Ну что ж, Демид Алмазов, поздравляю нас, мы выпускники. Получили пятый уровень, бал, фанфары… И ректора, который теперь будет смотреть на нас, как на острый нож, уткнутый ему в спину. Поздравляю. Мы этого достойны.

Я перевёл на него взгляд.

— Ты понимаешь, что это всё было слишком… удобно? Иван оказался убийцей. Мы побеждаем. Все аплодируют. Кайзер доволен… с виду. Но по факту я уверен, что внутри у него все горело и он мечтал, чтобы мы с тобой лежали рядом с телом Ивана так же без головы.

— А на деле ты думаешь, что это не конец? — спросил Альфред.

— На деле, — я медленно произнёс, — это только самое начало нашего большого пути.

Альфред тяжело сел на ближайший ящик, всё ещё растирая шею, где недавно пылал амулет.

— Если это только начало… значит, продолжение будет ещё хуже.

— Будет, — согласился я. — Убийца мог быть и не один. Кайзер в подземелье собирался с людьми в масках, значит, есть план, и мы в него не вписываемся вообще никак, Альфред.

— Или вписываемся, — мрачно сказал Альфред, — просто не так, как хотелось бы нам. А именно так, как будет нужно кайзеру.

Я усмехнулся.

— И это говорит человек, который совсем ещё недавно мечтал увидеть мой труп, а теперь?

— А теперь все по другому, я может быть и молод — он глянул на меня исподлобья, — но не дурак. Ты видел, как он посмотрел на метку?

— Видел, — кивнул я. — И он её узнал.

Альфред замолчал, а потом тихо произнёс:

— Знаешь, что мне в этом всём нравится меньше всего?

— Что?

— Бал.

— Бал? — я приподнял бровь.

— Да. Слишком много людей в одном месте. Слишком удобно, чтобы что-то случилось. Идеальная ловушка.

Я на секунду задумался, вспоминая холодный взгляд Кайзера.

— Ты прав. Бал — это шанс. Но не для него, а для нас.

— Тогда что делаем? — спросил он, поднимаясь.

— Готовимся. Держим глаза открытыми. Никому не доверяем. Даже тем, кто улыбается. Особенно тем, кто улыбается.

Он хмыкнул:

— Особенно Кайзеру?

— Особенно Кайзеру, ему в первую очередь — подтвердил я.

Мы ещё пару секунд стояли в молчании, слушая, как где-то вдали капает вода.

— Слушай, — сказал Альфред, — а если… всё это не закончится на убийце? Если за ним кто-то ещё стоит?

— Тогда, — я медленно провёл пальцами по метке на стене, — мы уже стоим у подножия горы. И путь наверх будет долгим.

— И кровавым? — спросил он.

— И кровавым, — кивнул я. — Но мы ещё посмотрим, чья кровь прольётся первой. Уверен, что не наша с тобой.

Альфред усмехнулся, но глаза его оставались холодными.

— Знаешь, — сказал он, — когда мы встретились, я думал, что ты просто парень с парочкой трюков и завышенной самооценкой…

— А теперь? — спросил я.

— А теперь думаю, что у меня в союзниках — самый опасный человек Академии.

Я пожал плечами.

— Тогда нам повезло. Потому что я думаю о тебе то же самое.

Он усмехнулся чуть теплее.

— Ладно, выпускник, пойдём. Завтра нас ждёт веселье.

Мы двинулись к выходу, но я ещё раз обернулся и посмотрел на метку на стене. Она темнела в отблесках факелов, как клятва.

Клятва, что эта история ещё далеко не закончена…

Глава 24

Подготовка к балу в Академии Магии — событие не просто редкое, а почти сакральное. Такие вечера устраивали только для тех, кто сумел пережить испытания, подняться на новый пятый уровень и доказать, что всеми своими поступками достоин звания выпускника.

На этот раз бал устраивался в честь нас с Альфредом, но я прекрасно понимал — настоящая причина была глубже. Кайзер просто ловко прятал игру за красивой ширмой. Он понимал, что я не просто ученик, которым он сможет крутить и вертеть, как своей игрушкой. Он хотел пустить пыль в глаза этим мероприятияем и скрыть под этой маской свои истинные планы.

Я стоял у окна своей комнаты, глядя на заснеженный двор академии. Под ним уже спешили ученики, кто-то волок под мышкой свёртки с костюмами, кто-то пытался в коридоре репетировать шаги вальса, едва не сбив с ног идущего преподавателя. Я вдыхал холодный воздух — лёгкий сквозняк тянул из приоткрытой створки. Сегодня будет праздник. А значит — и маскарад. Не тот, где люди прячут лица под тканью. Тот, где каждый скрывает истинные намерения глубоко под кожей.

Я знал — это не конец. В какой-то момент я задумался про Ивана. Он был мне самым близким человеком в этом змеином гнезде. В какой момент все пошло не так? Неужели с самого начала и я настолько сильно неразборчив в людях?

Помню, как старый Ассасин говорил мне, что нельзя никому доверять, но это противоречило кодексу ассасина. Мы были за братство и за верность. Хотя, может именно это нас и подвело и снова меня предал человек, которого я мог назвать своим братом. Ладно, сейчас это уже было не так важно. Это опыт, а значит в будущем я уже буду знать, как нужно поступить в такой ситуации. Одно знаю точно, все это сделало меня намного сильнее и теперь, когда придет время, Кайзеру со мной не справиться.

Нужно было готовиться к балу.

Мой костюм был строгим, но с намёком на дерзость: чёрный камзол с серебряной вышивкой, отражающей мягкий свет свечей; белоснежная рубашка с высоким воротом; ремень с небольшой, но весьма изящной пряжкой в виде капли. Символ крови? Может быть. Или просто совпадение. Пусть каждый думает, как хочет. Но я знал, что не нес никакого в этом смысла.

К балу я собирался с той же тщательностью, как к дуэли: проверил, чтобы в сапогах не было складок, а запонки — идеально подогнаны. Кинжал, разумеется, я не брал — не положено. Но кое-что острое всегда можно спрятать в рукаве. Именно так я и сделал.

Когда часы пробили половину восьмого, я направился к входу академии, где мы условились встретиться с Алиной. С моей прекрасной Алиной, горячей, как её магия огня.

И вот она — в красном платье, словно сотканном из закатного неба и языков пламени. Эффект переливающихся концов ткани создавал впечатление, что каждый её шаг оставляет после себя жаркий след. Волосы — убраны в сложную причёску, но несколько прядей нарочно оставлены свободно спадающими, подчёркивая её глаза. Как же она была чертовски сексуальна сегодня. Меня не оставляло желание забить на все эти танцы и светские мероприятия и сорвать с неё одежду и насладиться каждой линией её прекрасного тела. Вспомнилиу ночь у неё, а квартире. У меня даже слегка привстал.

— Демид… — она слегка улыбнулась, но в её взгляде я уловил лёгкое волнение. — Ты сегодня просто…

— Как обычно, — я перебил, подавая ей руку. — Всегда в форме, правда?

Она тихо рассмеялась, и мы вместе вошли в общий зал, где нас уже ожидали сотни учеников и преподавателей.

Главный зал Академии преобразился до неузнаваемости. Огромные люстры из хрусталя отражали свет сотен свечей, по стенам висели гобелены с изображением древних битв, маги-иллюзионисты добавили лёгкий золотой туман, чтобы свет мягко рассеивался и создавал ощущение, будто мы танцуем где-то в облаках.

Музыка — живой оркестр, струнные и флейты, каждая нота ложилась точно, как клинок в ножны.

Первый вальс был за нами.

Мы вышли с ней на середину зала, Алина положила ладонь мне на плечо, я обхватил её за талию. Шаг, поворот, скольжение по паркету… Она двигалась так, будто и вправду была рождена в пламени. Каждый наш поворот оставлял за нами взгляд десятков учеников.

— Тебя все сегодня поздравляют, — шепнула она. — И, кажется, половина девушек академии мне тихо завидует. Нравится ощущать на себе их взгляды.

— Осторожно, — я слегка усмехнулся. — От зависти до интриги один шаг.

Она фыркнула, но я заметил, что её взгляд на секунду скользнул в сторону Кайзера.

Он стоял у края зала, опершись на резную трость. Взгляд холодный, цепкий. Он не ел, не пил, почти не двигался — просто наблюдал. За мной. Только за мной. Я чувствовал, как он не на секунду не отводил взгляд в сторону. Было ощущение, что он даже не моргал.

И я тоже не сводил с него глаз. Даже, когда я был к нему спиной, метка, а груди пульсировала и давала мне знаки. Я был готов к тому, если все вокруг просто ширма и готовится какая-то ловушка.

Каждый поворот в танце давал мне новый ракурс. Иногда он чуть приподнимал уголок губ — едва заметно. Как будто знал что-то, чего не знал я. Как будто ждал, когда я сделаю первый шаг.

— Ты всё-таки о чём-то думаешь, — тихо сказала Алина, почувствовав, как моё внимание рассеивается.

— Просто… — я сделал очередной поворот, увлекая её за собой, — я никогда не забываю, что даже вальс может стать прелюдией к дуэли.

Она чуть нахмурилась, но промолчала.

После танца нас окружили преподаватели, старосты, даже младшие курсанты. Поздравления, улыбки, рукопожатия. Кто-то говорил дежурные фразы, кто-то пытался задать вопросы про бой с Иваном, но я вежливо уходил от темы. Не хотелось обсуждать это с малознакомым мне людьми.

— Демид, — сказал один из мастеров магии льда, — вы сегодня… сияете. Интересно, что вы лучше делаете, танцуете или сражаетесь?

— Стараюсь соответствовать моменту, — ответил я, чуть склонив голову.

Но внутренне я считал, сколько раз за вечер Кайзер переменил позу, с кем обменялся парой слов и кого из учеников незаметно подозвал к себе. Я точно понимал, что он что-то готовит. Чертов предатель. Сегодня я поставлю точку в нашей с тобой истории.

Смех, музыка, тосты, вино в бокалах… Но в воздухе я чувствовал другой вкус. Скрытый, металлический. Словно кровь уже пролилась, но никто ещё этого не заметил.

Алина время от времени касалась моей руки — тихий знак, что она здесь, что всё в порядке. Но я слишком хорошо знал Академию, чтобы поверить в картинку без трещин.

И Кайзер знал, что я знаю.

Мы обменялись взглядом, долгим и тихим, среди музыки и смеха. И я понял — это не бал в честь победителей. Это шахматная доска. И я, и он — фигуры, которые ещё не сделали свой главный ход.

Музыка на мгновение стихла, как будто сама почувствовала, что сейчас в воздухе произойдёт нечто важное. На возвышение, рядом с оркестром, медленно поднялся Кайзер. Его взгляд скользнул по залу, задержался на мне, и в уголках его губ мелькнула та самая лёгкая, почти насмешливая улыбка.

— Дамы и господа, — его голос был мягок, но в нём звучала сталь, — сегодня мы чествуем двух достойнейших учеников Академии. Но что за маг без умения продемонстрировать силу? Согласитесь?

Толпа переглянулась, в зале пронеслось шёпотом моё имя.

— Демид, — он сделал лёгкий приглашающий жест тростью, — окажите нам честь. Показательный поединок. Вы и я. Мы дали людям хлеба, а теперь может дадим и зрелище?

Ага… Вот оно. Началось.

Я знал, что в этом предложении нет ничего случайного. Кайзер редко делал что-то просто ради зрелища.

— С радостью, господин ректор, — я чуть поклонился, позволяя улыбке коснуться губ.

Слуги быстро отодвинули столы и стулья, освобождая место в центре. Пол, отполированный до блеска, отражал свет люстр и блики от магических кристаллов. Зрители образовали кольцо, в глазах студентов горел азарт — не каждый день они видят, как ученик выходит против самого ректора.

Алина, стоявшая в толпе, бросила мне взгляд — смесь тревоги и уверенности. Альфред — чуть нахмурился, будто уже предчувствовал, что это не простое развлечение. Он был готов выскочить, если этого потребует ситуация.

Мы сошлись лицом к лицу в центре зала

— Готовы? — спросил он тихо, так, чтобы слышал только я.

— Всегда готов, господин ректор.

Он не стал тянуть. Первое движение было молниеносным — шаг вперёд, корпус чуть вбок, и резкий выпад рукой, слишком знакомый. Это была техника ассасинов — «Тень за плечом». Я знал её ритм, её траекторию.

Я ушёл от удара с тем же движением, что использовал много лет назад, когда мне приходилось сражаться не на показательных дуэлях, а в тёмных переулках грязных улиц выполняя очередное задание Ордена.

В глазах Кайзера блеснул интерес. Он не замедлил, тут же перешёл в связку приёмов — «Удар под рёбра», «Тишина клинка». Но каждое его движение я парировал так, будто заранее читал страницы, откуда он их взял.

— Хм… любопытно, вы как будто знаете эту давно забытую самим временем технику — бросил он вполголоса.

Он отступил на шаг, и его руки засияли тонкими, почти невидимыми нитями маны. Я почувствовал магический нажим — быстрый, скользкий, как змеиный удар.

Я ответил магией воды, тонким потоком перехватив направление его атаки, а затем, усилив кровью, придал движению плотность, как будто за моим щитом стояла целая река. Вода с шипением испарилась, встретив его магическую волну, но я остался на месте.

Зал взорвался одобрительным гулом.

Кайзер чуть прищурился.

— Понятно…

Мы обменялись ещё несколькими атаками — он менял ритм, я зеркалил его, не давая перехватить инициативу. И в какой-то момент он резко опустил руки, шагнул назад и, склонив голову, тихо произнёс:

— Достаточно. Думаю мы показали даже больше, чем нужно было.

Пауза. А потом — гром аплодисментов. Студенты и преподаватели кричали, хлопали, поднимали бокалы. Бал продолжился, будто ничего не произошло.

Но я видел, как он, уходя к краю зала, на секунду обернулся. В его взгляде было не поражение — подтверждение.

Он что-то проверил. И получил ответ. Он понял, кто я такой. В этот момент я был в этом уверен на все сто процентов.

Кайзер резко развернулся, словно что-то вспомнил, и быстрым шагом направился к выходу. Я заметил в его взгляде ту самую сталь, что предвещает неприятности.

— Алина, мне нужно ненадолго отлучиться, — бросил ей через плечо, уже двигаясь к двери.

Она открыла рот, чтобы что-то спросить, но я не даю ей времени и покидаю зал. Перепрыгнул через низкую ступеньку и бросаюсь в коридор, стараясь не потерять его из виду.

Кайзер шел быстро, но не бежал — и именно эта размеренность пугала больше всего. Он знал, что я за ним, и при этом не оборачивался. Мы петляли по коридорам, спускались по винтовым лестницам, миновали пустые залы, пока он, наконец, не вошел в массивную дубовую дверь своего кабинета.

Я задержался за углом, прижавшись к холодной каменной стене, и услышал тихий щелчок магического замка.

«Заперся… значит, что-то срочное.»

Осторожно приоткрыв створку с помощью магии крови, я проскользнул внутрь, оставаясь в тени. Кайзер уже стоял у массивного, в рост человека, зеркала в резной раме. На его поверхности под лунным светом пробежала дрожащая рябь, а затем — мягкое, почти неземное свечение.

— Соединение… — прошептал он, кладя ладонь на серебристую гладь.

Я почувствовал, как волны магии прокатываются по комнате, дрожа в самом воздухе. Это был не просто магофон — это было зеркало дальнего вызова, артефакт, способный связаться с любым, где бы тот ни находился.

В отражении начало проступать расплывчатое лицо, но Кайзер, не теряя времени, произнес:

— Алмазов…

В этот момент я рванулся вперед.

Взмах руки, и по воздуху пронесся багровый хлыст из магии крови. Удар пришёлся точно в центр зеркала. Раздался резкий, почти болезненный треск, как будто раскололся лёд в глухую морозную ночь. Осколки, блеснув в лунном свете, разлетелись веером, а магическая рябь схлопнулась, будто кто-то выдрал жилу из самого пространства.

Кайзер отшатнулся, глядя на меня с яростью и удивлением.

— Ты уже тут… — начал он, но я уже стоял между ним и остатками зеркала, чувствуя, как по коже бежит дрожь адреналина.

Я не знал, кто был там на другом конце зеркала, но теперь был уверен в одном — имя это станет ключом к разгадке.

Полумрак кабинета был густым, почти вязким — от тяжелых штор, сомкнутых так плотно, что даже лунный свет просачивался внутрь тонкими клинками, разрезающими мрак. Воздух здесь пах пылью старых свитков, железом чернильниц и лёгкой примесью чего-то медного — как будто только что разлили кровь и попытались стереть.

На стенах висели карты старых империй, выцветшие, с едва читаемыми надписями. У письменного стола — высокое зеркало в массивной бронзовой оправе, на поверхности которого еще дрожали волны магии. В этом зеркале можно было связаться с кем угодно в мире, если знаешь ключ-символы, но сейчас поверхность уже была разбита на тысячи мелких осколков.

Кайзер стоял к нему вполоборота, вытянув руку, пальцы напряжены, словно он удерживал невидимую нить, но в этот момент я вломился в кабинет.

Мы остались в тишине. Только где-то в дальнем углу тикали часы, отмеряя мгновения, пока мы стояли друг напротив друга.

— Ты… ассасин, — произнёс он наконец, не столько удивлённо, сколько утвердительно. В его глазах сверкнул тот самый холодный свет, который я видел у людей, много лет выживающих в политических играх. — И, думаю, я знаю, кто именно.

Я шагнул вперёд, и тень от моего силуэта упала на обломки зеркала.

— Подлый предатель нашего ордена, — сказал я, и каждое слово было, как удар ножом в сердце. — Ты повернулся спиной к братьям, и сегодня ты узнаешь цену этого поступка, ублюдок.

Он не опустил взгляд, наоборот, выпрямился, положив руки на стол, будто между нами был невидимый щит.

— Я не собираюсь оправдываться, но знай, у меня не было выбора, — его голос был ровным, но я слышал под ним дрожь, не от страха, а от злости. — Я выбрал сильнейшую сторону. Я не хотел умирать, как все вы. Мою жизнь стоит дорожен, чем сотня жалких недоубийц.

Я шагнул ещё ближе. Теперь между нами было всего несколько шагов. Я видел, как в полумраке поблёскивают его глаза.

— Выбор был всегда, — сказал я тихо, но так, что каждое слово звенело в воздухе. — Даже умереть рядом со своими братьями — это правильный выбор. Это честь. Но тебе этого не понять, трус.

Кайзер усмехнулся, но его улыбка была безрадостной, искривлённой, как у того, кто смеётся над шуткой, в которую сам не верит.

— Честь? — он сделал шаг в сторону, обходя стол, как хищник, готовящийся к броску. — Честь мёртвых? Они лежат в земле, Демид. Их имена скоро забудут. А я — жив. Я строю своё будущее. И, знаешь что? Я не собираюсь извиняться за то, что выбрал жизнь.

Я сжал кулаки, но не двинулся.

— Жизнь любой ценой — это уже не жизнь, — ответил я. — Это рабство. Ты думаешь, что сильный, но на самом деле ты просто цепной пёс тех, кто стоит за этим зеркалом.

Его глаза сузились, и в них промелькнула тень раздражения.

— Ты понятия не имеешь, что такое власть, — сказал он. — Когда ты видел, как рушится всё, во что ты верил, и у тебя есть только два пути — умереть или подчиниться… У меня хватило ума выбрать второй.

— У тебя не хватило сердца, — парировал я. — И именно поэтому ты уже мертвец.

Он подошёл ближе, теперь мы стояли почти вплотную. Я чувствовал его дыхание — ровное, контролируемое, как у бойца перед схваткой.

— Возможно, — сказал он тихо, — но, в отличие от твоих братьев, я мертвец, который может действовать. И, пожалуй… — он чуть склонил голову, — я отправлю тебя к ним. Назад. К твоим мёртвым братьям.

Я не двинулся, но внутри всё сжалось в готовности. Магия в воздухе зашевелилась, как змеи в траве. Он поднял руку, и я понял, что сейчас начнётся что-то большее, чем просто разговор двух старых знакомых…

Глава 25

Мы стояли с Кайзером друг напротив друга, и воздух между нами уже был натянут, как струна, готовая оборваться в любой момент. Магия клубилась уже в наших руках, переплетаясь с тенями. Где-то далеко пробили часы — начало двенадцатого удара совпало с его первым движением в мою сторону.

Кайзер исчез. Не шагнул в сторону, а просто исчез. Техника Теневого Сдвига, знакомая до боли каждому Ассасину. Я тоже растворился в полумраке, в тот же миг вынырнув за его спиной. Лезвие кинжала пронзило воздух, но в последний момент он развернулся, перекрывая удар клинком, а другой рукой выпустил струю пламени прямо мне в лицо. Ага, значит сегодня сойдутся в битве не только два Ассасина, но и огонь с водой.

Я поднял ладонь, и из-под кожи, словно из живых жил, вырвался поток воды, встретившийся с огнем. Шипение пара заполнило весь кабинет, завеса скрыла нас от постороннего взгляда — если бы он тут, конечно, был.

— Ты научился многому ю хорошо, Демид, — сказал он сквозь туман, его голос был то справа, то слева. — Но всё равно идёшь по пути мертвецов. Очень жаль, а вместе мы бы смогли с тобой многое достичь.

— А ты по пути трусов, — ответил я и метнул клинок сквозь пар.

Он отбил удар, а я почувствовал, как пол под ногами нагревается — он пустил пламя в доски. Прыжок в сторону спас меня, но в том месте, где я стоял секунду назад, вспыхнуло пламя в человеческий рост.

Я выхватил второе лезвие и пошёл в атаку, перемежая удары с быстрыми выплесками воды. Он отражал их, каждый раз пытаясь перехватить темп. Мы двигались, как два хищника в клетке, каждый шаг был на грани ошибки, ценою которой была бы жизнь.

— Ты слишком привязан к своим «идеалам», — говорил он, отступая к окну, но тут же уходя в сторону, когда я рванул вперёд. — Это мешает тебе убивать и это твоя слабость.

— А тебе помогает предавать, — парировал я, и наша сталь снова встретилась.

Внезапно он ушёл в перекат, выхватил метательные лезвия и бросил их, поджигая своей магией. Я поднял волну, и вода приняла на себя жар, но одно из лезвий прорезало поток, царапнув мне плечо.

— Ещё шаг, и ты упадёшь, — произнёс он, делая широкую дугу огнём вокруг нас. Пламя замкнуло круг, выжигая воздух.

Я шагнул прямо в него. Кожа обожглась, но магия крови рванулась изнутри, смешавшись с водой и образовав вокруг меня плотный щит из кипящего пара. Кайзер отшатнулся, и это был мой момент.

— Ты забыл одну вещь, — я оказался рядом, перехватив его руку с клинком. — Ассасин — это не только техника. Это выбор каждого из нас идти по этому пути.

Я ударил коленом в живот, он согнулся, но успел выпустить взрыв огня, сбив меня с ног. Кабинет содрогнулся, мебель разлетелась в разные стороны.

Я поднялся на ноги, кровь текла по виску, но глаза горели, в значит ещё ничего не ясно. Он был тяжело дышащим, с копотью на лице, но улыбался. Даже в такой момент этот предатель смел улыбаться.

— Вот это уже похоже на смерть, — сказал он и метнулся снова в мою сторону.

Мы встретились в центре кабинета, удары шли один за другим — сталь звенела, магия рвалась наружу. Его пламя обвивалось вокруг клинка, моё лезвие оставляло за собой водяной след, который тут же замерзал. Каждый блок отдавался в кости, каждая атака могла быть последней.

В какой-то момент он попытался сломать мой ритм — ушёл в высокий прыжок и выпустил вниз огненный вихрь. Я поднял обе руки, и из пола рванул фонтан воды, который закрутился в воронку, втягивая пламя внутрь. Взрыв пара ослепил нас обоих, и мы почти на ощупь продолжили вести бой.

— Сдавайся, Кайзер, — выдохнул я, перехватив его запястье. — Я не хочу тебя убивать мучительно. Сдайся и тогда я обещаю сделать жто быстро.

— А я хочу, — ответил он и, используя телекинез, отшвырнул меня к стене.

Ага. Значит ещё и такая магия у него есть.

Спина встретилась с холодным деревом, но я оттолкнулся, используя удар, чтобы ускориться. Последний рывок — и лезвие оказалось у его горла. Он попытался поднять руку, но силы уже уходили.

Его колено коснулось пола.

— Вот и всё, битва закончена — сказал я, опуская клинок. — Падение всегда ждёт тех, кто предаёт.

Кайзер упал на задницу. Сильно плюхнулся. Остался в такой позе глядя в потолок, и впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления или это просто был страх. Точно не могу сказать, не смог уверенно прочитать эмоцию с его лица в этот момент. Я сделал ещё шаг к нему, чтобы быть в плотную и не дать ему шанса даже попытаться биться дальше.

Кайзер всё ещё сидел на полу, опершись на руку, дыхание его было прерывистым. Пламя вокруг нас уже почти догорело, и только лёгкий запах гари смешивался с запахом крови, что медленно капала с рассечённых бровей. Я смотрел на него сверху вниз, держа клинок вровень с его лицом.

— Я даю тебе выбор, — сказал я спокойно, хотя внутри всё ещё пульсировало после боя. — Дай мне имена, Кайзер. Мне нужны именно они. Тогда ты умрёшь быстро.

Он поднял голову, и в глазах его сверкнула упрямая, почти безумная усмешка.

— Ты и правда думаешь, что я продам своих хозяев? — прохрипел он. — Даже если бы знал всё, я бы умер, но не сказал.

— Жаль, — ответил я без тени эмоций.

Одно движение — и лезвие клинка рассекло воздух. Крик Кайзера ударил в стены, когда его правая рука отделилась от плеча, упав на пол с глухим шлепком. Кровь брызнула, горячая, с ярким металлическим запахом, мгновенно пропитывая доски. Я шагнул ближе, удерживая его от падения, чтобы он не потерял сознание.

— Теперь скажи, — прошептал я, сжимая пальцами его подбородок и заставляя смотреть мне в глаза. — Иначе я буду забирать тебя по частям.

Он дрожал, но всё ещё пытался удержать маску гордости. И всё же боль оказалась сильнее.

— Я… не знаю, кто стоит на самом верху, — выдавил он, стиснув зубы. — Но они… из Министерства внутренних дел. Чистильщики. Те, кого боятся даже императоры. У них свои планы на будущее государства и ассасины могли бы быть помехой, поэтому они избавились от вас…

Я внимательно изучал его лицо, и ложью там не пахло. Он говорил правду.

— Этого достаточно, — сказал я. — Теперь ты напишешь рекомендательное письмо. Мне. Чтобы я поступил туда на работу.

Его глаза расширились.

— Ты хочешь… туда? — прошептал он. — Там не выживает никто… Тебя убьют в первую же неделю. Ты уже забрал мою жизнь, убей меня и дело с концов

— Я выживу, — холодно бросил я. — Пиши. Я восстановлю наш клан и верну нас на карту мира.

Я достал из стола пергамент и чернильницу, кинул их перед ним. Кайзер, прижимая культю к боку, медленно начал выводить буквы. Я стоял над ним, чувствуя, как каждая капля его крови на полу — это печать его конца. Когда он поставил подпись, я взял лист, аккуратно свернул и убрал во внутренний карман.

— Теперь ты мне не нужен, — сказал я тихо.

Он поднял на меня взгляд. Там не было ни ненависти, ни страха. Только усталость.

— Значит… всё-таки брат, — выдохнул он, и я понял, что он говорит о нашем ордене.

— Нет, — ответил я, и клинок вошёл ему в сердце.

Его тело дёрнулось, губы приоткрылись, но слов он уже не сказал. Я дождался, пока дыхание исчезнет, и только тогда поднялся.

Теперь — замести следы.

Я подхватил его за плечи, перетащил к тайной лестнице и потащил вниз, в подземелье, туда, где некогда видел собрания людей в капюшонах. Каменные ступени глухо отзывались под ногами. Здесь пахло сыростью и старыми тайнами.

Дойдя до центрального зала, я опустил его тело на пол и вызвал магию крови.

Красные нити выползли из моих ладоней, обвивая мёртвого Кайзера. Я сжал кулак, и они вонзились в его плоть, разрывая её изнутри, дробя кости, превращая всё, что когда-то было ректором, в вязкую массу, которая быстро впитывалась в каменный пол. Не осталось ни костей, ни крови — только чистая гладь камня, словно здесь никогда никого не было.

Я поднял взгляд на стены и вычертил там символ ордена — знак ассасина. Не как вызов, а как точка в начале первой части моего пути.

Кровь из моей ладони скользнуло по символу, и он исчез, растворяясь в камне.

Ни свидетелей. Ни улик. Только я, тишина и шаги, что уходили обратно наверх.

После этого, я вернулся обратно в центральный зал, где продолжался бал в честь нас с Альфредом.

Ученики уже были изрядно пьяненькие и даже не все заметили моё отсутствие. Тогда я подошел к Алине со спины и она спросила:

— Где ты пропадаешь? Я уже успела соскучить.

— Я тоже очень соскучился, да там такая очередь в туалете…

— А что у тебя на виске? Это кровь?

— Да, я ударился об дверь, когда закрывал дверь. Видимо выпил много шампанского и оно слегка ударило в голову…

— Давай потанцуем? — предложила она.

И дальше мы пустились в танец наших чувств. В этот момент я чувствовал лег кость. Предатель мертв, я знал куда дальше идти и в своей руке держал маленькую ладошку девушки, которую я безумно хотел, что ещё могло иметь значения в тот момент?

Абсолютное НИ-ЧЕ-ГО!!!

После того, как официальная часть закончилась, мы снова отправились на квартиру к Алине и там провели жаркую ночь любви. Ведь уже завтра нам предстояло расстаться на некоторое время

Утро было на удивление тихим. Даже для столицы, где шум улиц обычно поднимался с первыми лучами солнца, сегодня стояла какая-то тягучая, вязкая тишина. Я стоял у массивных дверей академии, рядом — Альфред и Алина. Солнце подсвечивало фасад здания, играя в стеклянных окнах золотыми бликами, но в груди у меня всё сжималось. Мы прощались. не навсегда, нет! Но от этого легче не было.

Альфред, привычно сдвинув брови, крепко пожал мне руку.

— Не думай, что я исчезну надолго, — сказал он, в его голосе была и твёрдость, и что-то почти братское. — Москва — это ненадолго. Я вернусь. Обещаю. И когда вернусь, нас ждут с тобой великие дела, Демид Алмазов.

— Я запомню, — ответил я, и наши руки на мгновение сжались сильнее, чем того требовало обычное мужское рукопожатие.

Алина стояла чуть в стороне, её красное пальто слегка колыхалось от утреннего ветра. В глазах — беспокойство, но она не позволяла ему вырваться наружу.

— Ты ведь понимаешь, что это не конец? — спросила она тихо. — Я так просто не отпущу тебя и всегда буду рядом в какую бы заднему жизнь тебя не занесла.

— Понимаю, — кивнул я. — Но мне нужно доделать до конца мою миссию. Пока они там, пока тот, кто стоит за всем этим, дышит… я не могу уйти на пенсию. Извини, что не могу тебе все рассказать, но это важно в первую очередь ради твоей собственной безопасности.

Она прикусила губу, словно хотела что-то сказать, но лишь шагнула вперёд и обняла меня. Объятие было коротким, но тёплым, почти домашним — и от этого в груди стало ещё тяжелее.

— Живи, — прошептала она. — И вернись за мной, когда я закончу обучение в академии

— Постараюсь жить, обещаю, что точно вернусь за тобой— улыбнулся я краем губ.

Альфред взвалил на плечо сумку и направился к стоявшей у ворот карете. Алина повернулась к дверям академии. Я же остался стоять на месте, наблюдая, как они уходят — каждый своей дорогой.

Впереди у меня не было лёгкой тропы. Министерство внутренних дел — гнездо змей, где каждый шаг может стать последним. Но именно там скрывался тот, кто вёл эту игру из тени.

Я не уеду из столицы. Я найду его. И закончу начатое…

Я остался один у массивных дверей академии. Каменные ступени под ногами хранили тепло утреннего солнца, но всё остальное вокруг казалось холодным. Город уже просыпался — скрип карет, гул голосов, запах свежего хлеба от ближайшей булочной — но для меня всё это сейчас было лишь обычным фоном. Я смотрел на ворота, и перед глазами, как в старом кинематографе, начали всплывать сцены последних месяцев.

Первое испытание при поступлении — запах пыли и магии в экзаменационном зале. Тогда я ещё не знал, что моё попадание сюда станет не просто шагом в новую жизнь, а прыжком в пламя, которое будет обжигать каждый день. Даже тогда я не собирался проигрывать.

Обучение магии…

Тяжёлые дни, наполненные тренировками до изнеможения, кровь на руках от тренировочных клинков, бесконечные ночи за книгами. Как я постепенно учился чувствовать магию в каждом вдохе и выдохе, как подчинял воду, как смешивал её с силой крови, создавая то, чего не ожидал даже сам от себя.

Турнир дуэлей — запах арены, крики толпы, адреналин в крови. Мгновения, когда каждый шаг мог стать последним, а каждое движение — победным. Тогда я впервые ощутил, что способен не просто учиться и выживать, но и побеждать, даже когда противник сильнее и опытнее.

Иван Мозгов…

Друг. Напарник. Предатель.

Картины нашей дуэли до сих пор стояли перед глазами — магия крови, перемешанная с его телекинезом, раскаты ударов, вкус крови во рту. Его упрямый взгляд, когда я говорил: «Сдайся». Его отказ. Его смерть.

Всё это было недавно, но казалось, что прошли годы.

И тут ко мне подошёл мальчишка-почтальон — грязная шапка, худые руки, взгляд, в котором смешались страх и гордость от того, что он несёт письмо именно мне. Тогда всё было просто. Я был здесь, в академии, и все мои проблемы вращались вокруг дуэлей, тренировок и интриг ректора.

Теперь же всё изменилось.

Я стоял и думал о том, что буду делать дальше, когда заметил того же самого мальчишку, идущего по аллее. На этот раз он шагал быстрее, а в руках держал конверт с печатью. Я сразу узнал этот символ — печать моего рода. Алмазовы.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Господин, это вам… — мальчишка протянул конверт и тут же ретировался, будто боялся оставаться рядом.

Я поднёс письмо к лицу. Печать была нетронута, гладкая, с чётким рельефом герба. Я сорвал её одним движением и развернул лист.

Строчки перед глазами сначала расплылись, потом собрались в слова.

'В Екатеринбурге при странных обстоятельствах погибает глава рода Алмазовых… твой отец. Твоё присутствие требуется немедленно. Родовые дела, имущество, вопросы наследования и сами похороны, ждем тебя послезавтра.

В груди что-то сжалось.

Отец… Хоть он и не был мне родным, но наша последняя встреча и его раскаивание как-то сблизили нас.

Я стоял и смотрел на письмо, а в голове всё перемешалось — интриги в академии, убийства, министерство, теперь ещё и это.

Почему именно сейчас? Почему при «странных обстоятельствах»? Связано ли это как-то с звонком, который успел сделать Кайзер перед смертью?

Почему в письме нет ни слова о том, что именно произошло?

Слишком много «почему».

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Я понимал, что призыв рода — это не просьба. Это моя обязанность. Особенно в такой ситуации. И если смерть отца действительно была не случайна… значит, и там, в Екатеринбурге, меня ждёт нечто гораздо более опасное, чем турнир дуэлей или схватка с Иваном.

Я медленно сложил письмо, провёл пальцем по гербу на сломанной печати. Ветер донёс до меня шум города, но он казался далёким, как будто я стоял уже не здесь, а на пороге другой, новой истории.

Вдали глухо пробили колокола — отсчёт нового часа.

Я сжал письмо в руке. Крепко. Похоже, моё время в столице откладывается на не определенный срок и нужно ехать в Екатеринбург, решать вопросы.

Не скажи, что я был силен во всех этих бюрократических делах, но выбора не было. Как старший сын, я принимал на себя все обязанности по решению таких глобальных вопросов. Не рассказывал раньше, но кроме меня у Алмазовых были ещё дети. Сын, чуть младше Демида Алмазова. И старшая сестра. Ох не хотелось бы встревать в дележки наследства, но деньги мне конечно бы сейчас пригодились, с учетом того, что в Питере мне негде жить и денег на существования практически не оставалось.

И именно в этот момент я поймал себя на мысли — ощущение, будто кто-то наблюдает. Чёткое, холодное чувство взгляда в спину. Я медленно обернулся…