"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36

Глава 1

Как и говорил Орлов, за городом пять внедорожников отделились от длинной колонны и рванул вперёд. К вечеру мы уже добрались до небольшой деревни, которую превратили в военный лагерь. Как и прошлый, он был закрыт магическим куполом и за пару десятков от первых домов располагался пропускной пункт.

На этот раз проверка была ещё тщательнее. Нас попросили выйти из машин и провели в палатку, внутри которой проверили каждого с помощью артефакта. Оказалось, что мастера-артефакторы уже изобрели магическое зеркало, которое помогало справиться с иллюзией.

Когда мы все успешно прошли проверку, увидели, что машины осматривали с особой тщательностью, привлекая к этому собак и используя жезлы с горящими магическим кристаллами в навершии.

— Бывало, что османы проникали в лагерь? — спросил Орлов у одного из бойцов.

— Да, два раза. Чудом никто не погиб во время диверсии. Теперь мы очень осторожны.

В это время за лагерем над лесом появилась ярко-зелёная полоса, а следом грянул взрыв. Земля под ногами дрогнула, и с ближайших деревьев осыпался оставшийся снег.

— Два километра до фронта, — пояснил боец. — Сейчас довольно тихо. Затихорились османы. Не к добру. Что-то опять затевают.

Мы все вглядывались в медленно растворяющуюся во тьме зелёную полоску.

Когда осмотр машины и личных вещей был окончен, нам позволили заехать в лагерь, образовав брешь в прочном магическом куполе. Орлов сразу пошёл в штаб, а нам велел найти коменданта, чтобы тот выделил нам дом или хотя бы койки.

Комендант нашёлся быстро. Он сам к нам подошёл и проверив документы, повел к одному и домов.

— Куда же все жители подевались? — спросил один из бойцов Орлова, когда мы зашли в небольшой, старый, но тёплый дом с большой печкой посреди комнаты.

— Эвакуировали, — ответил комендант — сухонький старичок, представившийся Айваром. — Нечего им тут делать, если жить хотят. Османов вокруг кишмя кишат. Вот ведь ушлый народец, даже морозы наши их не останавливают — лезут из всех щелей.

Он указал на матрасы, сложенные друг на друга, и раскладушки во второй комнате.

— Располагайтесь. Подушки и постельное потом принесу, а пока идите поужинайте. Нас предупреждали о вашем приезде, поэтому поесть вам оставили.

Мы расставили раскладушки вплотную друг к другу, но всё равно поместились с трудом. Пришлось вынести в сени большой кухонный стол и пару скамеек.

Орлова всё не было, поэтому мы решили не ждать его и идти в столовую. В отличие от прошлого лагеря, который соорудили прямо на лесной поляне, здесь почти все пункты располагались в деревенских домах, кроме полевого госпиталя и штабной палатки.

Столовую нам показал пожилой механик, ковыряющий большой вездеход прямо на улице.

— Батя, а чего агрегат не загонишь в тепло. На улице дубак, отморозишь себе что-нибудь, — сказал Богдан, весельчак из бойцов Орлова.

— Было бы куда — загнал бы, — пробурчал он и поправил черной промасленной рукой меховую шапку, опустившуюся на глаза. — У местных такой техники нет, поэтому и гаража подходящего не найти. Никуда не помещается, вот и приходится на улице ковыряться.

— Ну ты это, если помощь понадобится — обращайся. Я с отцом всё детство в гараже провёл. Помогу, чем смогу, — с готовностью сказал Богдан.

— Э-э-э, — махнул рукой мужик. — Вам своих забот хватает. Я уж тут сам как-нибудь. А что это за зверь у вас?

Он указал на Шустрика, который сидел на моём плече и с интересом осматривался. Его серебристая шкурка блестела в свете уличных фонарей.

— Талисман. Удачу приносит, — ответил я и погладил зверька, который замурчал, как кот, на всю округу.

— Это хорошо. Удача нам ох как нужна, — печально улыбнулся он и вновь склонился над открытым капотом.

Мы зашли в здание, раньше бывшее школой. В столовой школы кормили, а в классах проживали лекари, механики и связисты.

Две молодые кухарки быстро накрыли столы, и мы с аппетитом набросились на еду — всю дорогу не останавливались на привал и ели только то, что брали с собой из дома: бутерброды с чаем.

Шустрик сначала отказался от горячего мясного супа и принялся перемещаться по кухне в поисках чего-нибудь вкусненького, но не нашёл ничего кроме хлеба, пакетов с крупой и консервных банок, поэтому вынужден был засунуть мордочку в миску, которую любезно предложили кухарки.

Когда мы перешли ко второму блюду, состоящему из перловой каши и тушенки с овощами, к нам присоединился граф Орлов.

— Всё уладил, — сказал он, опустившись за стол. — Мы прибыли как раз вовремя. Сегодня утром поступили сведения о расположении лагеря османов. Наш начальник лагеря — генерал Грибоедов, завтра отправит разведку, чтобы подтвердить информацию, а потом будет собирать отряд для атаки лагеря, пока остальные будут отвлекать противника.

— Я так полагаю, вы вызвались проникнуть в лагерь? — уточнил я.

— Конечно, — кивнул он, взял ложку и откусив кусок хлеба, принялся есть. — Не отсиживаться же здесь. Не для того мы сюда прибыли. Мои бойцы — лучшие из лучших, сам лично отбирал.

Он с гордостью обвёл взглядом магов, сидящих за столами.

— А чем ты собрался заниматься? — спросил меня Орлов.

— Устроюсь пока в госпиталь, там помощь всегда нужна. А дальше посмотрим, — я пока не стал раскрывать карты, хотя в этот раз я точно не намерен отсиживаться в госпитале.

После сытного ужина вернулись в дом и расположились на раскладушках. Пока нас не было, комендант затопил печку, поэтому от неё расходилось приятное тепло, а от тихого потрескивания дров и легкого аромата горящей древесины становилось тепло на душе. Где-то совсем рядом шли бои, а здесь царили покой и умиротворение.

Шустрик свернулся калачиком у меня под боком и заснул, а я накрылся теплым шерстяным одеялом и, уставившись в покрытое инеем окно и решил обдумать свои дальнейшие шаги.

Первым делом я уговорю Орлова взять меня с собой. С этим, уверен, трудностей не возникнет. Всегда хорошо, когда рядом находится тот, кто сможет оказать первую помощь при ранении. Но вот что делать дальше? У меня с собой достаточно зелий, чтобы внести смуту во вражеские ряды, но для этого я должен находиться очень близко к врагам. В лесу от зельестрела толку мало, поэтому я приготовил несколько летучий зелий, но в этом случае я могу полагаться только на ветер, который должен дуть в нужном мне направлении, иначе я подставлю своих.

За раздумьями я и не заметил, как заснул. Проснулся от крика петуха. Сначала думал, что показалось, но нет — явственно слышался приглушенный петушиный крик. Скорее всего кто-то из жителей оставил его в птичнике.

— Встаём, братцы. Пора, — сказал Орлов, застёгивая китель. — Пока есть время, нужно ещё раз всё проверить и подготовить, чтобы потом не плеваться, что о чём-то позабыли. Серафим, проверь кристаллы в рациях, чтобы никто без связи не остался. Богдан, на тебе оружие. Прохор, ты отвечаешь за обмундирование. Обувь зимой — главное.

Пока граф раздавал указания, я умылся, велел Шустрику сидеть в доме и носа не показывать на улицу, а сам пошел в госпиталь, который был сделан точно из таких же блоков, что и прежний. Молодая расторопная медсестра провела меня к кабинету главного лекаря.

— Доброе утро, — поздоровался я с пожилым мужчиной в белом халате, который раскладывал на столе упаковки с лекарствами и что-то отмечал в бумажке. — Аптекарь Филатов. Готов приступить к службе в вашем госпитале.

Лекарь удивленно воззрился на меня и переспросил:

— Аптекарь Филатов? Это ваш родственник получил звание Личного аптекаря императора, или просто однофамилец?

— Это я получил звание Личного аптекаря императора, — ответил я. — Меня зовут Александр Дмитриевич Филатов.

Лекарь пошёл мне навстречу, с интересом рассматривая, и протянул руку.

— Рад познакомиться. Я лекарь Кривошеин Мефодий Федорович. Глава рода Кривошеиных.

— Глава рода? Как же вас занесло сюда? — удивился я, пожимая его крепкую руку.

— Пытаюсь заработать доверие императора. Вы наверняка знаете, что мы были вассалами Мичуриных. К сожалению, тень их преступления легла и на нас. Кто как не глава рода должен исправлять ситуацию? Но я не против. Всё лучше, чем дома сидеть. Я уже пару лет как отошёл от дел, но здесь пришлось снова встать в строй.

— Много раненых?

— Кроватей пустых почти нет. Почти каждый день кого-то привозят. Фронт совсем рядом, поэтому везут либо к нам, либо в деревню Ивановка. Слушайте, а вы не с колонной приехали? У нас лекарств почти не осталось.

— Нет, колонна прибудет через два дня…

— Как жаль, — вздохнул он, не дав договорить. — У нас почти всё закончилось.

Он указал на стол, на котором лежали пару десятков упаковок с лекарствами. Среди них были от поноса, аллергии, сердечные и парочка таблеток-антисептиков.

— Не густо, — согласился я.

— Прошлую поставку подорвали по пути, поэтому мы совсем без лекарств остались. Мне даже страшно выходить к пациентам, которым я ничем, кроме артефактов, помочь не могу. Сами знаете — артефакты помогают только пока работают. Если круглосуточно держать их включенными, кристаллы быстро истощаются, а их у нас тоже почти не осталось.

— Я привёз с собой две коробки филатовских медикаментов. Сейчас принесу, — сказал я и вышел из кабинета.

Прежде чем выйти на улицу, прошёл чуть дальше и заглянул в большую палату. Как и говорил лекарь — больных было много. Отовсюду раздавались стоны боли, кто-то просто тихонько скулил, прижимая к себе окровавленную культю, кто-то рычал, сжав зубы. Уставшие медсестры бегали между кроватями и пытались хоть как-то облегчить страдания больных, но холодный компресс на лоб не справится с лихорадкой, а подоткнутое одеяло не снимет боль от страшной раны.

Я принёс обе коробки в кабинет главного лекаря и открыл их, демонстрируя, что внутри.

— О-о, антибиотики, обезболивающие, кровоостанавливающие, противошоковые, жаропонижающие, — радостный лекарь быстро осмотрел содержимое коробок. — Александр Дмитриевич, вы наш спаситель!

Он приобнял меня и выбежал из кабинета. Через минуту явился с лекарями, которым быстро раздал лекарства и велел тут же раздать больным, исходя из необходимости.

Ну вот, глава рода Кривошеиных благодарен Филатовым, которым вместе с Мичуриными загнал в нищету и безнадёгу. Как же быстро всё поменялось. Но я зла на него не держу. Он был верен своему сюзерену и не мог пойти против его воли.

После того как главный лекарь раздал всем указания, мы с ним вышли из кабинета и прошли в большую палату. Я рассказал о том, чем занимался в предыдущем госпитале, поэтому он с радостью поручил мне заниматься тем же самым, но на этот раз сам взял надо мной шефство. Я не был против. Всё равно я здесь временно.

После знакомства с персоналом и определения моих обязанностей я двинулся в столовую, позвав с собой Шустрика.

Зверек уже жевал кусок хлеба, который наверняка украл из кухни, но от тарелки каши не отказался.

Возвращаясь обратно в госпиталь, встретился с Орловым.

— Сергей Константинович, ну что, когда выдвигаетесь? — спросил я.

— Пока не могу тебе сказать. Сегодня поутру разведку отправили. Ждём их возвращения и будем решать, как дальше поступить. Как ты понимаешь, в связи с последними событиями мы не можем рисковать. Один раз я уже похоронил своих ребят из-за предателя. Лучше всё перепроверить.

— Как далеко находится лагерь османов?

— По полученным данным, по прямой где-то два дня пути.

— То есть раньше чем через четыре дня разведку не ждать?

— Дней пять-шесть, если всё удачно сложится. Но загадывать не стоит. Тебя приняли в госпиталь?

— Да, приняли. Хорошо что я прихватил с собой на всякий случай лекарств. Оказывается, у них здесь очень туго с медикаментами.

— Мне рассказывали о том, как прошлую колонну атаковали османы. Никто не спасся. Ох уж эти акинджи. И как им удаётся все посты и проверки обойти и свободно разгуливать на нашей земле? Ума не приложу.

— Почему вы думаете, что это они, а не обычные османские воины?

— Не-е-е, обычные сюда не суются. Акинджи подготавливают с самого детства. Они мастера диверсий и отличные шпионы. Я сам в этом убедился, когда не смог убить ни одного, когда на нас напали. Вот он, совсем рядом, — граф поднял руку и указал на невидимого врага. — Моргнуть не успеешь, а его уже нет. Куда пропал? Будто сквозь землю провалился.

— Будем надеяться, что разведка окажется умнее и расторопнее этих акинджи, и наши в полном составе вернутся обратно.

— Ты прав. Нам остаётся только надеяться.

Орлов двинулся к штабу, а я зашёл в госпиталь. Пока обрабатывал раны и делал перевязки, привезли ещё раненных. Семеро бойцов были травмированы после встречи с группой магов земли, которые атаковали их валунами. Выстоять против массированной атаки они не смогли. По их словам, трое сослуживцев остались лежать там, в лесу, раздавленные тяжеленными валунами.

К ним на помощь подоспели маги огня, и с помощью огненного дождя заставили отступить противника, но в это время из пролетающего вражеского дирижабля выпустили мощный снаряд, который убил всех наших магов.

Этот небольшой рассказ показал, какие ожесточенные бои проходят прямо сейчас в относительной близости от нас.

Я участвовал в осмотре вновь прибывших раненых, и тех, кто с серьёзными ранениями, сразу поил «Костеростом» и «Исцелением». Лекари с опаской относились к моим зельям, но я спросил разрешения использовать свои методы у Кривошеина, а он не был против, поэтому и остальным пришлось смириться.

Однако, когда через несколько часов лекари убедились в том, что мои средства намного эффективнее остальных лекарств, то сами начали просить помочь с заживлением ран и восстановлением тканей.

— Когда же это закончится? — горестно вздохнув, еле слышно проговорил главный лекарь.

Мы стояли у двери огромной палаты, куда уже не вмешались больные, и нескольких пришлось переместить в одном из домов.

— Каждая война рано или поздно заканчивается. Закончится и эта, — ответил я и чуть не потерял равновесие, когда на моём плече внезапно возник Шустрик.

Он был чем-то взволновал: активно махал хвостом и щебетал без умолку.

— Проголодался, что ли? — спросил лекарь.

— Всё может быть. Здесь нет тех вкусняшек, к которым он привык, а хлеба много не съешь, — я погладил зверька, пытаясь успокоить, но он лишь активнее забил хвостом.

Кривошеин усмехнулся и указал на дверь.

— Идите, отдыхайте. Сегодня вы убедили меня и моих лекарей, что не зря получили звание Личного аптекаря императора. Награда вполне заслужена.

— Благодарю, — кивнул я и прихватив дубленку, которую отдал мне Дима перед отъездом, двинулся к выходу.

— Александр Дмитриевич, погодите! — Кривошеин быстро подошёл ко мне. — На кухне для особых случаев хранят пастилу и печенье. Попросите для своего зверька, он наверняка не откажется от такого лакомства.

— Боюсь, что если он прознает, где лежат сладости, то их там больше не будет, — усмехнулся я и вышел на улицу.

В это время Шустрик забил хвостом и указал куда-то вдаль. Я пригляделся и увидел, что между домами кто-то лежит. Опрометью бросился туда и увидел того самого механика, с которым мы разговаривали по приезду. Он тяжело дышал и безучастно смотрел перед собой, а изо рта вытекала зеленоватая пена.

Мне хватило одного вздоха, чтобы понять, что его отравили.

«Шустрик, принеси мне вот это», — велел я и отправил ему мыслеобраз пробирки с резиновой крышкой и синей надписью.

Зверёк пропал, но уже через несколько секунд явился с пробиркой в руках.

— Потерпите. Сейчас вам станет легче, — проговорил я, капая в рот мужчины зелье, и одновременно с этим вылавливая из его крови эфир яда.

Когда он задышал ровно и взгляд прояснился, я подхватил его на руки и понёс к госпиталю. Не знаю, как попал яд из желез ядовитой мана-змеи в его организм, но мне это не нравится. Нужно срочно сообщить руководству лагеря.

Уже подходя к госпиталю, увидел бойца, который кашлял с пеной изо рта, остановившийся неподалёку, а в следующую секунду рухнул на землю.

Я обернулся, чтобы позвать на помощь, ведь у меня в руках был механик, но тут в полутьме увидел ещё двоих. Один уже лежал на земле, второй стоял на коленях и хрипел.

— Тревога! Нападение! — заорал я, когда прямо на моих глазах из столовой вышли трое бойцов и дружно рухнули на снег.

Глава 2

Услышав мой крик, прибежали дежурные по лагерю. Я быстро объяснил им, что случилось, и побежал к госпиталю, по-прежнему держа на руках механика, которому стало легче, и он просился встать на ноги. Я проигнорировал его намерение, забежал в госпиталь и прокричал:

— Сюда! Кто-нибудь! В лагере диверсия!

Я опустил на кушетку механика, и в это время дежурные затащили за руки ещё двоих бойцов, один из которых уже не подавал признаков жизни, а второй задыхался, захлёбываясь пеной изо рта.

Прибежали лекари, которым я вручил пять пробирок с зельем под названием «Антитоксис». Его я придумал совсем недавно, сделав противоядием от всех ядов, что встречал в этом мире.

Я велел лекарям поить зельем пострадавших, которых было уже девять человек, но они не торопились подчиняться. Пришлось обратиться к Кривошеину и объяснить ситуацию. Главный лекарь сначала проверил состояние механика, который уже пришёл в себя и теперь сидел в сторонке на стуле и с сочувствием смотрел на других пострадавших, а потом разрешил лекарям использовать моё зелье. М-да, похоже придётся завоёвывать доверие везде, где бы я ни оказался. Даже звание Личного аптекаря императора не гарантирует того, что к девятнадцатилетнему юноше будут относиться серьёзно.

Я придержал дверь, когда два офицера под руки завели третьего с бледным лицом и пожелтевшими белками глаз, и рванул в сторону столовой. Яд в кровь пострадавших попал через еду — в этом я был уверен на все сто.

— Прекратите есть! — заорал я, забежав в столовую. — Еда отравлена!

Стук ложек прекратился, и все с удивлением посмотрели на меня.

— В госпитале уже десять отравившихся, — пояснил я Орлову, который встал из-за стола и подошёл ко мне.

Тот кивнул и повернулся к бойцам, которые хлопали глазами, не зная, что делать.

— Вы слышали⁈ Прекратите есть немедленно! А лучше выйдите на улицу и опустошите желудки, пока…

В это время один из бойцов схватился за горло, захрипел и упал на пол. Ещё один поднялся на ноги и двинулся к выходу, побледнев, но дойти не успел и упал навзничь, сильно ударившись затылком о деревянный пол.

Началась паника. Мужчины ломанулись на улицу, откуда послышались характерные звуки опустошения желудка, как и советовал Орлов. Тех, что лежали на полу, Орлов велел своим бойцам отнести в госпиталь, а мы с ним вдвоём двинулись на кухню.

Ошеломленные кухарки слышали всё, что происходило в зале, поэтому тут же начали слезливо умолять, пытаясь убедить, что они здесь ни при чем, и ничего в еду не подливали и не подсыпали. Орлов, прикрикнув, велел отойти в сторону и не мешать. Те безропотно повиновались, а я принялся изучать содержимое кастрюль, противней и сковородок.

Щи, гороховый суп, тушеное мясо, картофельное пюре, отварной рис — всё лучше качества, и никакого яда в них нет. Я даже хлеб понюхал и сливочное масло, но и там не оказалось ничего опасного.

— Что ещё вы подавали? — я подошёл к тучной рыжей кухарке, которая раскраснелась и украдкой вытирала слёзы.

— Всё здесь, — всхлипнув, развела она руками и указала на три больших термоса, стоящих в ряд. — Там чай с лимоном, компот из сухофруктов и морс из черной смородины. Вот здесь, — она встала и открыла шкаф, — печенье, баранки, сухари. Всё в заводских упаковках. Молоко для каши я кипятила, и сама целый стакан выпила. У нас всё чисто, ничего не подливаем. Да и как можно? Ведь это наши защитники, мы только и думаем, как бы их повкуснее накормить.

Я встал посреди кухни и втянул носом, но эфира яда не почувствовал. Неужели они отравились как-то по-другому? Но ведь я сам видел, как падали на землю те, кто выходил из столовой.

Я понюхал посуду, воду, духовку, холодильники, но ничего. Орлов и кухарки с любопытством наблюдали за мной, но я не собирался ничего объяснять. Сейчас не время.

— Ну что? — спросил Орлов, когда я замер на пороге кухни, не зная, где ещё поискать.

— Не понимаю. От всех отравившихся за несколько метров разит ядом опасной гадюки из аномалии, но здесь всё чисто.

— Я же говорила, — подала голос повариха. — Я сюда никого посторонних не пускаю. Сам все продукты принимаю и когда готовлю пробую несколько раз пробую на вкус. То соль надо добавить, то приправ сыпануть. И я не отравилась, сами видите.

— А где соль и приправы? — ухватился я.

— Дак вот же, — она указала на небольшую деревянную полочку, прибитую к стене, на которой стояла большая глиняная солонка, пачка соды, бутылёк лимонной кислоты и несколько упаковок приправ.

Снова мимо. Нет там яда.

— Так, значит надо искать в другом месте, — сказал я и вышел в общий зал.

За столами было пусто, но здесь я явственно ощутил эфир яда. Где ж он может быть?

Пошёл по следу и нашёл в щах, но в кастрюле с супом яда не было. Затем учуял эфир гадюки в гречке с мясом и в картофельном пюре. И тут до меня дошло.

Я схватил солонки со столов и друг за другом обнюхал каждую. Ну вот и нашёл источник отравления. Кто-то накапал опасный яд прямо в солонки. Те, кто подсаливал еду, отравились. Остальные избежали печальной участи.

В это время в столовую забежали несколько офицеров. Я рассказал им про солонки с ядом и вышел на улицу. Дальше пусть сами разбираются и ищут виноватых. Я же лучше проверю, что с отравившимися. Если лекари последовали моему совету и напоили их моим зельем, то все выживут. А если нет, то пострадавшие просто умрут. Вряд ли здесь в лагере есть противоядие от яда этой редкой твари.

Как оказалось, все выжили. А лекари активно благодарили меня за такое хорошее средство. Ну что ж, я рад оказать услугу. Ведь именно за этим я приехал сюда — помогать.

Поздно вечером я вернулся в дом, где уже отдыхал Орлов со своими людьми.

— Поймали злодея? — спросил я и опустился на свою раскладушку, на которой Шустрик ел печенье. Нашёл-таки, где лежат сладости.

— Идёт следствие, но я в него не вмешиваюсь. Я здесь для другого. Пусть начальник лагеря напряжётся, — он приподнялся на локте и внимательно посмотрел на меня. — Саша, будь осторожен. В лагере есть враг. После того как ты поднял на ноги всех, кто отравился, то можешь стать его целью.

— Это ясно. Буду осторожен, — я отряхнул с одеяла крошки и опустился на кровать.

Хотелось есть, но после случившегося, я не хотел снова возвращаться в столовую. Утром плотно позавтракаю, а пока лягу и… В это время Шустрик пропал и появился с котлетой на куске хлеба. От котлеты так вкусно пахло, что я не удержался и забрал у него своеобразный бутерброд. Однако даже откусить не успел, зверёк возмущенно зачирикал, выхватил у меня своё лакомство и переместился на полку под самый потолок.

— Жадина, — буркнул я, а бойцы весело рассмеялись.

На следующее утро я проснулся от того, что два мага собирались на дежурство. Пока отряд в лагере, бойцы не слоняются без дела, а поступают в распоряжение начальника лагеря, который только рад немного разгрузить своих людей.

Время было ещё раннее, но я решил сходить в госпиталь и проверить состояние больных. Те, что отравились ядом из солонки, уже порывались заняться своими делами, но лекари их настойчиво оставили под наблюдением хотя бы до обеда. Вчерашние раненые, которые поступили с различными увечьями, тоже чувствовали себя неплохо и шли на поправку. Каждый лекарь подошёл ко мне и поблагодарил за то, что я привёз медикаменты, которые так хорошо помогали больным. Ведь колонна должна приехать только завтра вечером, поэтому за это время многие наверняка бы умерли без соответствующего лечения.

Я уже хотел пойти в столовую, ведь даже не ужинал, но тут мой взгляд упал на мага, который лежал на кровати, вытянувшись в струнку, и что-то бормотал, глядя в потолок.

— Что с ним? — спросил я у мимо проходящей медсестры.

— Сами не знаем. Второй день будто сам не свой. От еды отказывается и постоянно с кем-то разговаривает.

— С кем?

— Я не спрашивала. Мефодий Фёдорович хочет отправить его в столицу, пусть тамошние лекари с ним разбираются. Очень похоже на то, что он разума лишился. Мы здесь ему никак помочь не сможем, — всплеснула руками женщина.

Я подошёл к мужчине и прислушался, но тот говорил так тихо и невнятно, что даже слова не разобрал. На всякий случай втянул его эфир, но никаких серьёзных проблем не обнаружил. Возможно, действительно психика не выдержала ужасов войны.

Я прошёл в столовую, по пути вызвав Шустрика. В столовой было пустынно, что неудивительно после произошедшего. Кухарки быстро обслужили меня и пытались угодить, предлагая добавки и двойную порцию, но я лишь попросил немного каши для Шустрика. Всё равно он сам возьмёт, что ему понадобится, и у меня нет на него управы. Если я его поругаю, то он будет воровать скрытно и съедать где-то за углом, поэтому пусть лучше всё происходит на моих глазах. Я потом расплачусь, если понадобится.

Прежде чем притронуться к еде, я проверил эфиры. Кто знает, может диверсант снова куда-то что-то подлил или подсыпал, но, к счастью, еда оказалась без ядовитых добавок.

Шустрик нехотя поел немного каши и пропал. Появился через несколько минут, облизывая мордочку. От него пахло клубничным вареньем. Вот хитрюга! Мог бы и меня угостить.

В госпитале было всё спокойно, поэтому я решил прогуляться по лагерю. Деревня была большая, и простиралась насколько хватало глаз. Справа от неё находилась широкая река, затянутая льдом.

Мороз немного спал, и с неба сыпался мелкий снежок, поэтому я неспешно двинулся по широкой хорошо расчищенной дороге.

Нашёл Дом культуры, в котором хранили боеприпасы и оружие. Видел библиотеку, на крыше которой размещались антенны связи.

Столкнулся с почтальоном, который ходил от здания к зданию, собирая письма. Мобильной связи здесь тоже не было, поэтому единственная возможность пообщаться с близкими и родными — письма. Мне пока не о чём было писать, поэтому я прошёл мимо него.

Я обошёл деревню по кругу и увидел, что не все жители покинули свои дома. Кое-кто остался. В основном это были старики. Они настороженно выглядывали из окон или подходили поздороваться и спрашивали, не кончилась ли война. Я отвечал, что война не кончилась, но победа не за горами. Пусть живут спокойно, насколько это возможно, ведь над лесом постоянно что-то вспыхивало и грохотало, а земля под ногами чудом не расходилась трещинами.

Я вернулся в госпиталь, где было нехарактерное оживление. Пока переодевался в белый халат и с мылом мыл руки, пытался понять, что происходит, но слышал лишь приглушенные крики, будто кто-то спорил.

Когда вышел из раздевалки и двинулся к палате, в госпиталь забежали три мага и, буквально отодвинув меня в сторону, ломанулись вперёд. Я побежал за ними и увидел следующую картину. Тот самый боец, который что-то шептал, лёжа на своей кровати, сейчас был довольно здоров и бодр. Правда стоял на тумбочке и пытался ударить стулом лекарей, которые подбирались к нему.

— Не подходите! Не подходите! Я в последний раз предупреждаю!

— Вячеслав Геннадьевич, вы находитесь в госпитале. Вы здесь в безопасности. Спускайтесь и мы с вами обо всём спокойно поговорим, — попытался образумить его один из лекарей, но мужчина даже не слушал его, а продолжал выкрикивать угрозы.

— Я не сдамся! Видят боги, я не сдамся! Вам нас не одолеть, грязные османы! — с ненавистью выкрикнул он, скривив губы.

В следующее мгновение он выпустил стул, и на его ладони появилась ледяная стрела. Все отпрянули, понимая, что сейчас он опасен. Маги, что забежали вместе со мной, сработали чётко и оперативно. Один смахнул воздушной плетью сумасшедшего на пол, а второй скрутил его и первым делом надел антимагические кандалы.

Затем его рывком поставили на ноги и под руководством главного лекаря повели в сторону аптечного склада. Помнится, в прошлом госпитале там находился изолятор. Скорее всего его определят именно туда.

— Ну и перепугалась же я, — с облегчением выдохнула медсестра. — Хорошо хоть навредить никому не успел.

— Расскажите подробнее, что случилось. Он же просто лежал и смотрел в потолок.

— Да, в начале так и было. А потом вдруг как вскочит и давай озираться, — она изобразила его, выпучив глаза. — А потом и говорит: Нашли меня, ироды. Но я вас не боюсь. Вы у меня вот где, — медсестра сжала кулак и потрясла им у меня перед носом. — Я, говорит, живым не сдамся. А если кто-то подойдёт, то с собой в могилу утяну.

Она шумно выдохнула и продолжила:

— А потом взобрался на тумбочку и начал османами нас обзывать. Потом стул схватил, а там уж вы подоспели.

— Правильно, что Мефодий Федорович хочет его в психушку отправить. Там ему самое место, — женщина развернулась и пошла по своим делам.

Я тоже хотел начать делать перевязки ранозаживляющими мазями собственного изобретения, но вдруг откуда-то сзади послышался грохот. Обернувшись на звук, я увидел, что с кровати упал один из раненных. Но вместо того чтобы попытаться подняться, он отполз под соседнюю кровать и притаился там.

Два лекаря, что раздавали таблетки, недоуменно переглянулись и подошли к нему.

— Зачем вы туда забрались? Вылезайте, пол ледяной, а у вас только два дня назад была операция. Рану застудите, — спокойным голосом сказал один из лекарей.

— Изыди, — раздалось в ответ.

— Извините, я не расслышал. Что вы сказали? — он опустился на колени, заглянул под кровать и в то же мгновение получил удар ногой по плечу.

— Изыди, османское отродье! — заорал мужчина из-под кровати. — Не подходите ко мне! Голыми руками всех порешу! Голыми руками!

Лекарь отпрянул от него, поднялся на ноги и шепнул что-то второму. Тот бегом бросился туда, куда ушли главный лекарь и маги.

А вот это уже странно. Очень странно. С ума сходят по одиночке, а за последние двадцать минут здесь объявился уже второй сумасшедший подряд, причем с одинаковыми глюками. Так не бывает.

Вскоре маги прибежали и силой вытащили упирающегося человека из-под кровати, надели кандалы и повели в сторону выхода. Задержанный орал, будто его режут, пытался пнуть или укусить мужчин, и снова раз за разом повторял, что османы его живым не возьмут.

Я уже хотел пойти вслед за ними и попытаться выяснить причину такого поведения, но решил на всякий случай проверить своим особым зрением магический след. О-па! А вот и он!

Голубая лента тянулась от задержанного, который уже лёг на пол и отказывался дальше идти, поэтому его тащили за ноги. Точно такие же три ленты пробегали мимо меня и соединялись с другими магами. Один из них спал и с мычанием метался во сне. Второй неподвижно сидел на кровати и смотрел на свои ноги. Третий, почти весь обмотанный бинтами, пытался встать, но мешали повязки.

Не дожидаясь, когда ещё три боевых мага будут набрасываться на окружающих или вести себя неадекватно, я быстро подошёл к каждому и усыпил нажатием на болевую точку. Затем двинулся к изолятору и увидел, что и к первому сумасшедшему тянется голубая лента. Получается, что все они находятся под магическим ведьминским воздействием. Нужно срочно доложить об этом.

Я решительно двинулся к выходу. Это чрезвычайная ситуация, и я не уверен, что ведьмак ограничился только теми, кто лежит в госпитале. Вполне возможно, что жертвами могут стать гораздо больше народу.

Глава 3

Пока шёл до штаба, подумал, что соль и внезапное сумасшествие магов могут быть звеньями одной цепи. Похоже в штабе засел ведьмак или тот, кого подослал ведьмак.

У входа в палатку, где располагался штаб, меня остановил часовой.

— Куда? — сухо спросил он.

— Мне нужен начальник лагеря.— По какому вопросу?

— Дело в том…

Тут я заметил, как мимо меня проплыла голубая нить и исчезла в палатке. Внутри находились боевые маги, и наверняка все при оружии. Это может плохо закончиться.

— В лагере ведьмак! Мы все в опасности! — выкрикнул я, оттолкнул часового и забежал внутрь.

За круглым столом сидели пятеро мужчин, среди которых был Орлов. Остальные маги располагались в разных частях палатки: кто-то по рации передавал данные, кто-то заполнял журнал, кто-то выставлял на карте какие-то обозначения, заглядывая в лист бумаги. Ещё несколько человек стояли у дальней стены у обогревателя с зелеными кристаллами и неспешно беседовали. Именно к ним тянулся магический след.

— Саша, что-то случилось? — из-за стола встал Орлов и двинулся мне навстречу.

— В лагере ведьмак! — выпалил я и указал на мужчину, к которому тянулся магический след. Он стоял и не мигая смотрел перед собой, будто был в ступоре. Я хотел подойти к нему, но в это время меня по затылку сильно ударили.

Всё вокруг покачнулось и провалилось в темноту.

Сознание возвращалось тяжело, нехотя. Я слышал обрывки фраз, видел, как перед глазами кто-то мелькает, но не мог сфокусировать и ответить.

Решил, что мне нужно ещё немного времени на восстановление и позволил себе окунуться во тьму, из которой с таким трудом выбирался.

Через какое-то время услышал голос прямо над ухом.

— Саша, очнись.

Голос был знакомый.

— Очнись, говорю! Что я Лене скажу⁈

Ну всё понятно — граф Орлов Сергей Константинович. Похоже, он сильно переживает за меня — в голосе слышались панические нотки.

Борясь со слабостью, я открыл глаза и прищурился от яркого света. Голова тут же разболелась. Мне явно нужно выпить зелье «Исцеления».

— Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он.

— Плохо, — хрипло ответил я и мысленно велел Шустрику принести пробирку с зельем.

Зверёк явился через несколько секунд и плюхнулся мне на живот. В одной лапке он держал пробирку, во второй — нераспакованную пачку печенья, которое я видел в шкафу на кухне.

Граф помог мне приподняться и подложил под спину несколько подушек, чтобы я смог выпить своё лекарство. Как оказалось, я лежу в общей палате в госпитале. На соседней кровати сидел один из бойцови. Он с сочувствием смотрел на меня и протягивал стакан с водой.

Я мотнул головой и почувствовал, как боль раскаленной лавой плещется внутри.

— Что случилось? — спросил я после того как опустошил пробирку и с облегчением выдохнул, чувствуя, как боль отступает.

— Ты напал на часового. В ответ он оглушил тебя, — пояснил Орлов. — Часовой действовал по инструкции, а вот ты ворвался в штаб, за что и получил. А ведь он мог тебя даже убить. Ты действовал очень неосмотрительно.

Орлов был явно недоволен мной, но меня это мало интересовало. Я только пытался предупредить и избежать кровопролития.

— Что было после того как я упал? — уточнил я и помял висок.

— Мы принесли тебя сюда. Но ты не волнуйся, я всё уладил. Сказал, что ты всего лишь аптекарь, и устава не знаешь.

И тут я вспомнил, зачем вообще забежал в штаб.

— Сколько времени прошло? — я вскочил с кровати и огляделся в поисках часов.

— Минут десять-пятнадцать, — пожал он плечами. — А что?

— Надо возвращаться в штаб, а то…

В это время дверь палаты распахнулась, и двое бойцов занесли окровавленного сослуживца.

— Лекари! Сюда! Скорее!

Горгоново безумие! Я опоздал.

К ним подбежал Орлов, выясняя, что случилось. Бойцы наперебой начали рассказывать, как один из офицеров выхватил оружие и принялся стрелять в своих же. Его быстро скрутили, но одного он успел ранить.

Я надел ботинки, стоящие у кровати, прихватил дублёнку и рванул в сторону выхода. Орлов поспешил следом.

— Куда ты? Тебе надо лежать, — попытался он становить меня, схватив за руку.

— В лагере орудует ведьмак. Если мы его не найдём, то жертв будет намного больше.

— Ведьмак? Ты уверен? — с сомнением уточнил он.

— Уверен. Я заметил его магический след. Чтобы выйти на ведьмака, нужно пойти по магическому следу.

Мы вышли на улицу. Со стороны штаба слышались громкие голоса, крики и ругань.

— Чтоб вы сдохли! Чтоб вы все сдохли, как собаки! Ненавижу! Тьфу! Тьфу! Тьфу! — звук удара. — Ой! Свиньи! Грязные свиньи!

Орлов что-то говорил, но я его не слушал. Голубая нить всё ещё соединяла мага с ведьмаком, поэтому я проследил за ней взглядом и увидел, что она убегает вглубь деревни.

— Сергей Кириллович, возьмите своих людей и идите за мной. Будем ловить османского ведьмака, — велел я, затем, не спуская взгляда с голубого следа, двинулся по нему. Он может оборваться в любой момент, поэтому нужно действовать быстро.

Орлов не задал ни одного вопроса, а со всех ног бросился в сторону дома, где мы проживали, за поддержкой. Я же велел Шустрику принести мне зельестрел и патронташ и ускорился, стараясь не потерять магическую связующую нить.

Пробежал мимо Дома культуры, обогнул старую покосившуюся избу и увяз в сугробе, ведь нить тянулась вне зависимости от дороги. С трудом выбравшись из плотного снега на тропу, заметил, что след начал бледнеть и уже еле виднелся между домами.

Снова нырять в сугробы я не стал, а сделал небольшой крюк по дороге и вновь вернулся к следу.

— Только не это, — выдохнул я, когда увидел, что нить оборвалась за углом дома. В этом доме явно никого не было, ведь он был полностью завален снегом, а дверь и окна забиты досками.

Кислота раствори этого османа! Как я его теперь найду?

Передо мной половина деревни. Единственная возможность найти — заходить в каждый дом и проверять, кто там прячется. На это уйдёт уйма времени.

— Филатов! Ты где? — услышал далёкий крик Орлова.

Я вышел из-за дома и увидел, что он бежит в мою сторону с десятком магов.

— Где он? — запыхавшийся граф остановился рядом со мной.

— Не знаю. След оборвался, — разочарованно выдохнул я.

— В какую хоть сторону он вёл? — Орлов осмотрелся.

— Исчез вон за тем домом, — указал я.

Орлов осмотрелся и пришёл к тому же выводу, что и я — надо пройтись по всем домам.

Мы разделились на три команды и двинулись в трёх разных направлениях. Ситуация облегчалась тем, что зимой хорошо видно, в каком доме живут, а в каком нет. В первую очередь понятно по расчищенным дорожкам и дымку, поднимающемуся из трубы.

В первом доме, в который мы зашли, жила пожилая пара с собачкой, которая принялась заливисто лаять из-за двери, едва мы подошли к крыльцу.

— Эй, хозяева! — прокричал Орлов и постучал по косяку.

Из окна выглянул бородатый мужчина, настороженно оглядел нас и только удостоверившись, что мы одеты в форму имперцев, вышел на улицу.

— Здорова, служивые. Чего хотели? — учтиво спросил он и отодвинул мелкую, но злую собачонку, которая скалила зубы и буравила нас злым взглядом.

— Мы здесь ищем кое-кого, — осторожно начал граф. — У вас, случайно, гостей нет?

Я внимательно посмотрел на старика. Если он соврёт — я об этом узнаю.

— Никак нет, господин воевода, — отрапортовал он, попытавшись вытянуться в струнку. — Вся наша родня выехала. Разве только к Ефимычу иногда заглядываю картишками перекинуться, а больше ни с кем мы тут дружку не водим.

Орлов мельком посмотрел на меня, я мотнул головой. Старик не врёт.

— Может, замечали что-то странное, или слышали что-нибудь? — продолжал допытываться Орлов у словоохотливого жителя.

— Война, господин воевода, — развёл он руками. — Постоянно что-то слышим или видим. То бабахнет так, что посуда звякает. То как вспыхнет в небе, так и слепнешь. Ох и страшно же здесь, но мы свой дом не оставим. Говорят, в военное время мародёры закрытые дома подчищают. Мы к своему дому никого не подпустим, — грозно проговорил он и, сжав кулак, потряс им над головой.

— Ясно. Берегите себя.

Мы с Орловым и двумя магами вышли за калитку и продолжили искать дома, в которых живут люди.

Проверили ещё три дома, в которых тоже жили старики. Остальные дома были на этот момент нежилыми.

Вскоре к нам присоединилась вторая группа, которая тоже никого не нашла, а потом и третья.

Это было странно, ведь через этот магический купол нить не может проникнуть. Значит, ведьмак где-то поблизости.

Поговорив с Орловым, мы приняли решение ещё раз пройтись по домам. Как только мы двинулись по пути второй команды, по рации сообщили, что прислали срочное донесение, и все офицеры немедленно должны явиться в штаб.

Граф был одним из высших чинов, поэтому не мог не повиноваться, и в сопровождении двоих магов двинулся обратно. Я же с остальными бойцами продолжил путь.

Обход мы закончили в полутьме. Благо, у магов с собой были фонари.

— Нет здесь ведьмака, — с раздражением выдохнул Прохор. — Надо возвращаться, я сегодня на ночном дежурстве.

— Хорошо, идите.

Бойцы двинулись в сторону штаба, а я окинул взглядом темные силуэты домов. В некоторых из них горел свет, но большинство оставались холодными и бездушными.

Я чувствовал, что ведьмак здесь, совсем рядом, но не мог понять, где именно, ведь мы проверили все дома, в которых жили люди.

Глубоко вздохнув, я развернулся и побрёл по дороге, изредка оглядываясь. Было ощущение, что за мной наблюдают.

Столовая, которая раньше гудела от разговоров, смеха и стука посуды, до сих пор пустовала. И я понимал, почему — только у меня есть способность распознавать эфиры. Остальные люди на это не способны, а злоумышленника так и не удалось найти.

Я подошёл к столу и попросил для нас с Шустриком тушеного мяса с гречкой, салат из квашенной капусты и пирожки с яблочным повидлом.

— Господин, как же нам быть, если остальные предпочитают давиться тушенкой из банки, а к нам не заходят? — уныло спросила тучная кухарки. — Ведь еда пропадает. Мы уже завтрак собакам скормили, а ужин даже не готовили — обед остался нетронутым. Исхудают и заболеют без горячей еды наши защитники. Вы же можете все проверять, да?

— Вы правы, ситуацию надо исправлять, — согласился я. — Я подумаю, как вам можно помочь.

— Спасибо, ваше благородие, — расчувствовалась она.

Мы с Шустриком сытно поужинали и прихватили с собой целую корзинку пирожков, которую мне настойчиво всучила повариха.

Перед тем как пойти отдыхать, я заглянул в госпиталь, чтобы проверить, что стало с теми, кто попал под чары ведьмака. Как оказалось, сейчас они сидят смирно и даже не помнят о произошедшем.

Угостив лекарей пирожками, я вышел на улицу и вдруг увидел голубую нить. Она тянулась к одному из домов, где жили бойцы.

На этот раз ты от меня не уйдёшь, паскуда!

— Бегом в тот дом! Хватайте того, кто странно себя ведёт, и вяжите его. Снова ведьмак колдует! — прокричал я двум дежурным, прохаживающимся неподалёку, а сам велел Шустрику отнести корзинку в наш дом и ломанулся по следу.

След был совсем свежий, и голубую нить я видел даже во тьме. Бежал я ровно по тому же пути, что и в прошлый раз. Также пришлось перелезать через сугробы, но в это раз ушло гораздо меньше времени. След добрался до угла дома, но в прошлый раз он там оборвался, а в этот продолжился.

Я уже предвкушал скорый арест ведьмака и лишь ускорился, когда след начал бледнеть. Ведьмак будто почувствовал что-то и начал обрывать связь с очередной марионеткой, но от меня не уйдёшь.

Когда пробежал через дорогу, увидел, что тонкая нить пролегает между домами с высокими заборами. Обойти эти дома означало потерять след, поэтому решил рискнуть и перелезть через забор, надеясь, что не порву штаны о острые жерди.

Утопая в снегу по чуть выше колена, добрался до забора и услышал сзади крики. Яростные крики и звук драки. Наверняка, боролись с тем, на кого воздействовал ведьмак.

Как только я с трудом перелез во двор дома, за который тянулся след, нить снова пропала.

— Горгоново безумие! Кислота раствори этого чёртового ведьмака! Чтоб его разжевало и выплюнуло! Гадство, гадство, гадство! — я так рассердился, что голыми руками придушил бы этого неуловимого ведьмака.

Либо он осторожничает и предполагает, что кто-то может пойти его по следу, поэтому, как только даёт указания, так сразу прерывает связь с человеком. Либо он слаб, и на большее время у него просто не хватает энергии.

На этот раз я решил не сдаваться и найти ублюдка. Выбравшись из снега, я понял, что оказался почти на краю деревни. Там, где мы проходили с Орловым и его людьми.

Я уже прошёл большинство домов, в которых жили люди, остался лишь тот, где нас встретила злобная шавка. Но ведь старик не врал. А может, я оплошал и не смог распознать искусную ложь?

«Шустрик, принеси-ка мне летучий состав сыворотки „Правды“» — велел я и двинулся к дому, из окон которого лился мягкий желтый свет.

Зверёк не торопился явиться ко мне. Мне даже пришлось повторить свой приказ. Когда он наконец появился на плече, прошло минут десять, а от него пахло брусничным джемом. Не удивлюсь, если он ворует у местных жителей. Надо будет перед отъездом выяснить, у кого он и что подъедал, и расплатиться.

«Почему тебя надо так долго ждать?» — строго спросил я, спустил Шустрика с плеча и положил на снежную дорогу.

Однако зверёк вмиг переместился на плечо, чтобы не обморозить лапки, и возмущенно защебетал.

«Ты должен являться и выполнить моё распоряжение сразу же, а не доедать джем. Понял?»

«Фью-фью-фью, трррр-тррр, тиви-тиви, пью-фи-фи», — это прозвучало так, будто он извинялся. Ну ладно, прощу на первый раз.

Я отправил его обратно в наш дом, а сам открыл пробирку и подошёл к двери. На долгий стук сквозь яростное тявканье неугомонной собаки послышался голос старика:

— Кто там?

— Аптекарь Филатов! Откройте, у меня к вам разговор!

— Так спрашивай! Я по вечерам двери не открываю!

Чёрт побери! Как же я его окурю сывороткой через дверь?

— Ваша собачка не даст нам поговорить! Выйдите, пожалуйста!

Послышалось недовольное бормотание и звук отодвигаемого засова. Дверь открылась, и на порог вышел взлохмаченный и помятый старик, будто я его поднял с кровати. Быстро закрыв за собой дверь, он осмотрелся, но не увидев никого, кроме меня, с раздражением выдохнул.

— Ну? — нахмурился он, зябко кутаясь в полушубок.

Я подошёл поближе, чтоб наверняка до него добралось зелье, и спросил:

— Перечислите, кто живёт в вашем доме.

— Кто-кто: я со своей бабкой, и принцесса наша, — хмыкнул он и кивнул в сторону двери, из-за которой надрывалась шавка.

— Вы что-нибудь знаете про ведьмака?

Мужчина задумался, что-то прикинул в уме и ответил:

— Про ведьмаков почти ничего не знаю. В моём детстве одна бабка жила на отшибе. Все говорили, что она ведьма, но я сам ничего не видел, поэтому точно сказать не могу.

— Вы меня не поняли. Вы знаете что-нибудь про османского ведьмака? — я начал терять терпение. Неужели опять мимо и я зря трачу время?

— Про османских ведьмаков вообще ничего не знаю. Говорят, они сильные и многое умеют, но я, сам лично не знаком и никогда не встречал.

Я не смог сдержать разочарованного выдоха. Старик точно не врал, ведь находился под воздействием сыворотки.

Где же тогда ведьмак? Ведь не может он по воздуху летать и не оставлять следов? А, может, османские ведьмаки могущественны настолько, что даже купол их не останавливает, и он находится где-то в лесу? Или наши мастера-артефакторы не настолько изобретательны, как хотят казаться, ведь с самого начала мне говорили, что над военными лагерями установлены особые купола, сквозь которые не проникает магия ведьмаков. Получается, они врут, чтобы успокоить? Или артефакты помогают не от всех ведьмаков? Короче, вопросов уйма, и снова нет ответов.

— Я вам ещё нужен? — вернул меня к реальности старик.

— Нет-нет, идите, — махнул я рукой, развернулся и вышел на дорогу.

Крики уже стихли, а нового магического следа не было видно. Меня посетила идея остаться здесь на всю ночь и ждать появления голубой нити, но когда я почувствовал, что у меня от холода уже немеют ноги, отказался от этой идеи. Попробую его завтра подкараулить.

Я бодро двинулся в сторону своего временного жилища, когда услышал сзади торопливые шаги. Развернувшись, увидел, как ко мне бежит пожилая женщина.

— Я слышала, вы спрашивали про ведьмака? — тяжело дыша, сказала она, остановившись возле меня.

— Да. Вам что-нибудь известно? — оживился я.

— Кажется, да, — прошептала она, боязливо оглянувшись…

Глава 4

Женщина была взволнована и явно чего-то опасалась.

— Что вам известно о ведьмаке? Говорите, не бойтесь. Я вам помогу, — доверительно сказал я и взял её за руку, которая мелко дрожала.

— Вы только что заходили к нам, — шёпотом сказал она и показала на дом с шавкой. — Я слышала, как вы спрашивали о ведьмаке.

— Да-да, вы знаете, где он? — поторопил я.

— Мой муж говорит, что у меня не в порядке с головой, но я слышала, — она продолжала шептать, хотя на улице мы были одни.

— Что вы слышали? — я сам невольно понизил голос и огляделся.

— Шаги, — она указала пальцем вверх. — Прямо над головой.

Я мельком взглянул на небо и подумал, что её муж прав — у женщины проблемы.

— Идите домой, а то простудитесь, — я развернулся и хотел пойти своей дорогой, но она схватила меня за дублёнку и испуганно продолжила:

— Говорю же, он там — наверху. Прямо над головой. Я слышала шаги. Особенно на кухне, у печки.

— А-а, так вы слышали шаги на крыше? — воодушевился я, но она энергично замотала головой, отчего шерстяная шаль съехала назад, обнажив пучок тонкий седых волос.

— Не на крыше, а на потолке. Кто-то ходит по нашему чердаку, когда мы ложимся спать. Муж храпит на весь дом, поэтому я долго не засыпаю и слышу, как он ходит, — последнюю фразу она испуганно выдохнула.

Я посмотрел в сторону дома с одиноко светящимся окном. А ведь меня к нему вело чутьё, но я никак не мог понять, почему, ведь хозяин ничего не знает о ведьмаке. Получается, что всё это время я ходил вокруг него.

— Так, идите в штаб и скажите, что аптекарь Филатов просит о помощи в поимке ведьмака, и приведите магов сюда. А я пока покараулю ведьмака, чтобы он не сбежал.

Однако пожилая женщина не торопилась уходить, а испуганно пролепетала.

— А как же мой муж? Он ведь может пострадать.

— Может, — кивнул я и принялся терпеливо объяснять, не спуская настороженного взгляда с дома. — Поэтому вам нужно как можно быстрее привести сюда военных, а я пока выведу из дома вашего мужа.

— Хорошо, поняла. Я сейчас, сейчас, — она, охая и причитая, засеменила в сторону военного лагеря, а я вновь двинулся к дому. Уже в третий раз.

Такое ощущение будто шавка постоянно сидела у двери и прислушивалась, поэтому, как только я зашёл во двор, принялась заливисто лаять. В окно выглянул старик и, узнав меня, закатил глаза. Понимаю, ты мне тоже надоел, но если бы слушал жену, то знал бы, что приютил ведьмака.

— Чего на этот раз? — недовольно проворчал он, грубо пихнув валенком пронзительно визжащую собаку обратно в дом. — Нет у нас никаких ведьмаков. Сколько же раз тебе повторять. Глухой, что ли?

— Я по другому вопросу, — с поднялся на крыльцо и приблизился к нему. Старик попятился в дом, с опаской глядя на меня.

— Ваша супруга утверждает, что на вашем чердаке кто-то живёт, — начал было я, но старик прервал меня гневным выкриком.

— Не слушайте эту старую дуру! Ей вечно что-то мерещится! То она шаги слышит, то варенье у неё пропадает. Баба дура — вот и всё! Уходите отсюда, надоели вы мне до колик, — он махнул рукой, отгоняя меня как надоедливую муху.

— Боюсь, что всё это правда. Но вы мне можете помешать, — спокойным голосом проговорил я и даже улыбнулся, когда шагнул к нему. Но старик понял, что я что-то задумал, и хотел захлопнуть передо мной дверь, но я оказался быстрее и нажал на болевую точку над ключицей.

Старик рухнул у моих ног, а собака жалобно завизжала и рванул прочь от меня.

Я поднял мужчину на руки, занёс внутрь и, аккуратно уложив на кровать, прошёлся по дому, раздумывая о том, как забраться на чердак. Из дома выхода на чердак не оказалось. Значит, можно проникнуть с улицы.

Когда двигался к выходу, явственно услышал щелчок с потолка как раз над печкой. Старуха права — наверху кто-то есть.

Я выбежал на улицу и двинулся по расчищенной дорожке вокруг дома, вглядываясь в полутьму и пытаясь понять, как забраться на чердак. Можно было бы отправить наверх Шустрика, но я опасался, что ведьмак может навредить ему. Уж лучше сам с ним разберусь.

— Ага, а вот и вход, — радостно прошептал я, увидев небольшую дверь под крышей с обратной стороны от крыльца.

Однако радость длилась недолго — лестницы нигде не было видно, а до двери метра три с половиной. Как же мне подняться наверх? Как ведьмак смог взобраться?

Не придумав ничего лучше, я велел Шустрику принести зелье «Силы». На этот раз зверёк сработал довольно быстро. Понял, что не надо меня игнорировать и давать предпочтение вкусняшкам. Уж не здесь ли кормится вареньем и джемом мой зверёк?

Выпив терпкое, слегка сладковатое зелье с привкусом горечи манароса, я почувствовал, как мышцы начали раздуваться, и приятный жар растёкся по телу. Одежда мне стала мала, а местами даже затрещала, грозясь лопнуть. Внутри появилась легкость, а тело будто совсем лишилось веса. Возникло ощущение, будто горы могу свернуть. Ощущение ложное, не то что гору, даже скалу не сдвину с места, а вот уверенности прибавилось.

Я отошёл от дома к дровянику, разогнался и, цепляясь руками и ногами за брёвна, просто взлетел вверх и ухватился за ручку двери. Рывок, и оказался внутри. Тьма — хоть глаз выколи, но я почувствовал его, ведьмака. Он был здесь, совсем рядом.

Не дожидаясь, когда глаза привыкнут к тьме, а меня атакуют, я рванул вперёд, выставив руки перед собой. Сначала споткнулся о какие-то мешки, затем запутался в верёвке, на которой вялилась рыба, а потом увидел, как в светлом прямоугольнике двери появилась фигура. Ведьмак пытался сбежать. Но от Валериана не уйдёшь!

— Стоять! — выкрикнул я, выхватил зельестрел из-за ремня и выстрелил.

Охнув, фигура отшатнулась назад и свалилась с чердака. Я разорвал веревку, которая опутывала меня и, снова споткнувшись о корзину, побежал к двери. Хотелось бы взять его живым, но если он упал неудачно, то… Ведьмак торчал вниз головой в высоком сугробе, которым закидали дом для тепла.

Я спрыгнул на землю, вытащил ведьмака из сугроба и уложил на дорожку. По виду ему было лет девяносто — сморщенный, словно урюк, и небольшого роста — около полутора метров. Он был под воздействием «Оков», поэтому не мог даже моргнуть, но в его чёрных глазах читался страх. Он явно не понимал, что происходит, и почему он не может двигаться. Мне тоже было не по себе, когда попал под воздействие ведьмака в лесу у лагеря.

— Вот и нашёлся, — подмигнул я ему, поднял с земли, словно пушинку и, взвалив на плечо, двинулся к дороге.

Издали увидел, как навстречу едет внедорожник. Машина остановилась возле меня, и из неё вышел Орлов, старуха и трое бойцов.

— Кто это? — спросил граф и кивнул на старика. — Неужели османский ведьмак?

— Он самый, — улыбнулся я. — Сидел на чердаке.

— А так и знала, что наверху кто-то есть, — с облегчением выдохнула старуха и вдруг забеспокоилась, бросая взгляд на свой дом. — Как мой Митя? Жив-здоров?

— Да, только до утра его не будите. Выспится и сам проснётся. Пришлось его усыпить, а то мог помешать, — извиняющимся тоном сказал я.

— Пришлось усыпить? — испуганно уставилась она, прижала руку к груди и засеменила к дому. — Митенька, Митя-а-а-а!

Бойцы надели на ведьмака антимагические кандалы и засунули в багажник внедорожника. Вскоре мы все сидели в штабе, где я привёл в себя ведьмака, и тот уселся, скрестив под собой ноги и буравил нас пристальным взглядом.

Сначала он молчал и игнорировал все вопросы, но когда один из магов демонстративно пригрозил ему лишением ноги огненным лезвием, то заговорил так быстро, будто произносил скороговорку. Когда словесный поток поутих, все повернулись к переводчику Михаилу Генешу — сыну османа, переехавшего в молодости в Российскую империю и сменившего гражданство. Переводчик сидел неподалёку с блокнотом в руках.

— Господа, признаюсь честно, я понял всего два слова, — смущенно проговорил он. — Дело в том, что это один из диалектов горных народов. С ним я не знаком.

— Надо запрос в Москву послать. Пусть другого переводчика отправят, — начальник лагеря генерал Грибоедов явно был недоволен и, скрестив руки на груди, недобрым взглядом смотрел на ведьмака.

На всякий случай один из магов воды заключил ведьмака в ледяные объятия, а второй держал пистолет у его виска.

— Переводчика не найдёте, — решительно сказал Михаил. — Это почти позабытый язык. Его нигде не преподают.

— Как же нам понять его? Прежде чем расстрелять, мы должны вытащить из него побольше информации, — генерал обвёл присутствующих выжидательным взглядом.

Один из офицеров предложил подвести его к карте, и пусть покажет, где располагаются османы. Так и сделали. Но старик лишь пожимал плечами и лепетал на своём тарабарском языке.

— Он не разбирается в картах, — сказал Орлов, когда генерал потерял терпение и зло выругался.

— Тогда зачем нам эта бесполезная погань? — вставил генерал Лучков — один из ближайших людей начальника лагеря. — Расстреляем его завтра… Хотя можно и сегодня. Лично я опасаюсь его оставлять на ночь. Вдруг ещё что-нибудь выдумает. Не доверяю я ведьмакам.

— Расстрелять всегда успеем, — мотнул головой Грибоедов. — Османские ведьмаки редко живыми сдаются, потому мы просто обязаны воспользоваться ситуацией и выведать побольше информации. Уж он-то явно может подсказать, как бороться с такими, как сам, а то кроме Филатова никто не мог поймать ведьмака, — мужчина повернулся ко мне и с улыбкой сказал. — Такого умелого аптекаря, как у нас, в других лагерях нет. Кстати, Александр, у меня есть к вам предложение. Потом поговорим.

Он многозначительно посмотрел на меня. В ответ я лишь кивнул, хотя совсем не был рад этому. Наверняка захочет побольше узнать о моих зельях.

После нескольких попыток понять ведьмака и добиться результата на карте, Грибоедов велел отвести его в камеру, оборудованную в одном из домов.

— Только глаз с него не спускайте! — крикнул он вслед магам, которые подхватили старика под руки и повели к выходу. — Если сбежит — сами под замок сядете!

Ведьмак вдруг начал вырываться и испуганно кричать:

— Мельту куаль палос! Туанг лийа! Биу-лийа!

— Иди-иди, всё равно не понимаем, — устало махнул рукой генерал. — Надо знать государственный язык своей империи, тогда бы мы с тобой нормально пообщались. А твою галиматью никто не понимает. Молись своим богам — завтра казнь!

Ведьмак продолжал тараторить даже когда его вывели из штаба.

Грибоедов подошёл ко мне и протянул руку.

— Благодарю за службу.

— Рад стараться. Одно дело делаем, — я пожал протянутую руку.

— Вот и хорошо. Тогда можно приступать к делу, — он пригласил меня следовать за собой.

Также, как и в прошлом военном лагере, у генерала в штабе был отдельный кабинет. Мы опустились на стулья, и первым делом он предложил мне чего-нибудь выпить, указав на небольшой круглый стол, на котором стояли несколько бутылок с крепким алкоголем. Я согласился, и вскоре мы уже потягивали крепкий виски.

— Говорят, ты разбираешься в ведьминской магии? — поинтересовался генерал.

— Да, немного, — признался я.

— Это хорошо, что ты вовремя к нам приехал. И как этому осману удалось проникнуть в лагерь, ума не приложу, — он задумчиво уставился на свой стакан с золотистой жидкостью.

— Подельники? — предположил я.

— Всё возможно, — немного подумав кивнул он. — Об этом мы сможем узнать только когда разговорим ведьмака.

— То есть вы не собираетесь его завтра казнить?

— Нет, конечно, — хмыкнул он. — Такого ценного свидетеля надо сохранить. Жаль, что болтает только на своём языке. Ничего не понятно. Но я всё равно завтра утром по рации передам, чтобы поискали переводчика. Кто-то же должен знать этот варварский язык… Слушай, а может ты сможешь помочь?

— Как? — удивился я.

— Ну не знаю. Надо подумать, — он сделал глоток. — А как ты вообще видишь магический след? На что это похоже?

— Будто голубая нить по воздуху плывёт. Иногда она шириной со шнурок, иногда с ленту.

— То есть эта нить соединяет ведьмака и жертву? — уточнил заинтересовавшийся Грибоедов.

— Всё верно, Никита Иванович, — кивнул я и допил виски.

Алкоголь приятным теплом разносился по телу, позволяя расслабиться. Действие зелья «Силы» уже прошло, и навалилась усталость.

— Что ты ещё знаешь про ведьмаков?

— Не так уж и много. А про османских вообще ничего не знаю, кроме того, что они способны сделать марионеткой одним лишь взмахом руки. Так со мной уже было один раз.

Я рассказал о встрече с ведьмаком в первом лагере, когда пошёл ловить Краснова. Генерал изумленно мотал головой и повторял: «Вот это да!».

— Слушай, Саша, оставайся служить у меня. Я тебе жалованье хорошее выделю. Будешь помогать ведьмаков ловить. Говорят, что и в госпитале ты себя хорошо проявил.

— Не могу ничего обещать. Сейчас я намерен служить под руководством графа Орлова и помогать ему выполнять доверенные задания. Всё-таки аптекарь в отряде нужен, чтобы оперативно оказать помощь, — я не стал раскрывать все карты перед генералом, и рассказал лишь часть своих намерений.

— Ты прав. Среди лекарей или аптекарей не часто встретишь тех, кто готов рисковать жизнью и пойти на поле брани. Ты так молод, но очень храбр, что вызывает большое уважение.

— Благодарю.

Мы ещё немного посидели, поговорили и разошлись. Генерал как-то странно присматривался ко мне, пытался больше выведать про ведьмаков и понять, каким образом я вижу магический след, но я ответил, что эта способность появилась внезапно, когда чуть сам не умер от проклятья. Он не стал вдаваться в подробности, но предупредил, что, возможно, им понадобиться моя помощь в поимке ведьмаков, коих в здешних лесах «видимо-невидимо». Я не стал отказываться, но не понимал, как смогу помочь, если кроме следа между ведьмаком и потерпевшим больше ничего не могу определить. Ну да ладно, ближе к делу разберёмся.

Вернувшись в свой дом, я подошёл к Орлову. Он сидел за столом и просматривал какие-то документы.

— Разведка ещё не вернулась?

— Нет, ждём со дня на день. Сам уже не могу сидеть на одном месте. Не привык я. Никогда в кабинетах не сидел, вместе с отрядом границу патрулировал. Но сейчас лучше немного подождать, чем опять в ловушку попасть. Своих людей беречь надо.

— Всё верно, но я по другому вопросу.

— Что-то случилось? — вмиг насторожился он.

— Бойцы боятся в столовой питаться…

— Это правда. Я сам туда больше не хожу. Уж лучше на сухпайке, но здоровым, чем тарелку горячего супа и прямиком на больничную койку.

— А если я каждый день буду брать пробу? Яд сразу смогу определить.

— Ты думаешь, кто-то тебе доверится и спокойно будет есть? — с сомнением спросил он.

— Нет, не будет. Поэтому вы должны показать пример. Завтра вместе идём на завтрак. Я пробую всё, что приготовили кухарки, а вы едите.

— Но ведь я не могу сейчас выпасть из обоймы, — возмутился он. — Со дня на день…

— Вы мне не доверяете? — строго спросил я.

— Не в этом дело, — замялся Орлов.

— Ну тогда договорились — завтракаем вместе, а остальные подтянутся, — улыбнулся я и пошёл к своей раскладушке.

Шустрик лежал пузом кверху и с наслаждением мурлыкал, облизывая мордочку. Судя по эфиру, он съел вишнёвый компот. М-да, даже здесь мне не удаётся посадить его на диету. Если так и дальше пойдёт, придётся поселить его в анобласть к Зоркому. Он найдёт управу на прожорливого зверька.

Я лёг под теплое шерстяное одеяло и вспомнил про ведьмака. За всё время он ни разу не выказывал враждебности. Не пытался вырваться, не атаковал, не кричал. Он будто даже был рад, что его поймали. Или мне это показалось?

Вытащил из рюкзака ведьминскую книгу, которую на всякий случай прихватил с собой, и начал листать. Кажется, я видел здесь ритуал, который поможет понять османа.

— Ага, нашёл! — воскликнул я, чем привлёк внимание магов и Орлова.

На вопросительный взгляд графа я с довольным видом ответил:

— Я смогу поговорить с ведьмаком.

— Без переводчика?

— Будет переводчик. Только… не живой.

Глава 5

Орлов попытался выведать у меня подробности, но я сказал, что мне нужно подготовиться и, если всё получится, он обо всём узнает. Это было рискованно, ведь я хотел провести ритуал из ведьминской книги. Возможно, кому-то это не понравится. Многие недолюбливают ведьмаков, даже своих. Поэтому первым делом нужно спросить разрешения у Грибоедова. Если он даст добро, тогда мне никто не сможет помешать.

Прихватив книгу и всё, что нужно для ритуала, я вышел из дома и торопливо двинулся к штабу в надежде застать там генерала, но оказалось, что он уже ушёл к себе. Один из дежурных проводил меня к дому, где расположился начальник лагеря и его приближенные.

Караульный, который в прошлый раз напал на меня и ударил по голове, в этот раз отнёсся ко мне со всем уважением, назвав господином Филатовым и почтительно склонив голову. Видимо, чувствовал вину. Он доложил генералу обо мне, и Грибоедов велел впустить меня.

— Саша, ты что-то придумал? — набросив на плечи мундир, он вышел мне навстречу из дальней комнаты.

— Да, Никита Иванович. У меня есть одна задумка. Если вы позволите, я попробую выведать у ведьмака всё что вас интересует.

— Конечно! — воодушевился он. — Что ты намерен делать?

Я вытащил из-за пазухи ведьминскую книгу и показал ему.

— Что это такое? — генерал отпрянул и неприязненно уставился на древнюю книгу с чёрными рунами и потрескавшейся обложкой.

— Эту книгу мне подарили ведьмаки с острова Кижи. В ней описан ритуал, с помощью которого могу попытаться поговорить с ведьмаком. Не уверен, что получится, но попробовать стоит.

— Дай, посмотрю, — он осторожно забрал книгу, перевернул обложку и просмотрел несколько страниц. — Так здесь ничего не понятно. Знаки какие-то.

— Меня научили читать эту книгу.

— Понятно, — он вернул мне книгу и с отвращением вытер руки о штаны. — Что от меня нужно?

— Разрешение провести ритуал и дайте список интересующих вас вопросов.

— Разрешение моё ты получил, а насчёт вопросов — я сам с тобой пойду. При мне будешь проводить свой ритуал, — он торопливо вернулся в комнату и через пару минут вышел в полном облачении: броня, снаряжение, оружие.

В сопровождении двух магов из личной охраны Грибоедов зашагал в сторону тюрьмы, которую оборудовали в одном из домов, закрыв окна решетками и поставив у дверей охрану. Как оказалось, этим дело не ограничилось. Ведьмака посадили в клетку, которую покрыли толстым слоем льда.

— Кто разрешил так издеваться над задержанным? — строго спросил Грибоедов, сурово взглянув на ответственного офицера.

— Ваше превосходительство, мои люди боятся ведьмака, — спокойным, но уверенным голосом ответил он. — Мы знаем, что антимагические кандалы не способны обуздать их магию. Вы велели охранять ведьмака, что мы и делаем всеми возможными способами.

— Выведите его. Немедленно! — повысил я голос, встретившись взглядом с ведьмаком. На его лице читались мольба и отчаяние.

Чтобы вытащить ведьмака из ледяного плена, пришлось потрудиться. Когда дверь клетки открыли, старик выполз на четвереньках, дрожа от холода. Даже зубы отбивали дрожь. Он подполз к тёплой печке и прижался к её тёплому боку.

Мне стало жалко старика. Он не выказывал никакой враждебности, чтобы к нему так относиться. Я уверен, что если бы он захотел, то мы бы его не смогли удержать.

— Никита Иванович, вы уверены, что хотите остаться? — уточнил я, выкладывая из карманов свечу, веточку полыни, серебряную монету, лист бумаги и остальное, что нужно для ритуала.

— А что такое? — насторожился он. — Это может быть опасно?

— Возможно. Я в первый раз буду проводить этот ритуал, поэтому не знаю, что и как будет.

Генерал задумался. Я видел, что он сомневается, но любопытство взяло верх.

— Остаюсь, — решительно заявил он и, обернувшись к свои людям, велел. — Выйдите за дверь. Позову, если понадобитесь.

— Вы уверены, Ваше превосходительство? — с тревогой в голосе спросил офицер-тюремщик и указал на османа, который что-то бормотал себе под нос.

— Идите, — повелительным тоном сказал он и закрылся мерцающим защитным куполом. В это мгновение от него в разные стороны ринулась мощная магическая аура, которую он в обычном состоянии наверняка приглушал. Генерал Грибоедов оказался сильным магом.

Бойцы не осмелились перечить и вышли за дверь. Мы остались втроём.

Я разложил на столе всё что нужно для ритуала, и мельком взглянул на старика. Тот по-прежнему сидел, обнявшись с печкой, но уже не трясся.

— Если тебе понадобится моя помощь — не стесняйся обращаться, — вполголоса проговорил Грибоедов.

Он не спускал настороженного взгляда с ведьмака, который разомлел настолько, что чуть не свалился на пол, но вовремя спохватился и вновь прижался к печке.

— Помощь не понадобится, но хочу предупредить сразу: я не знаю, что будет происходить. Возможно, появятся иллюзорные монстры или ещё какие-нибудь видения.

— Не волнуйся за меня. Я за свою жизнь столько всего видел и перенёс, что меня ничем не напугаешь.

Я не был уверен, что он понимает, с чем связывается. Но, думаю, ему пойдёт на пользу встреча с ведьминской магией, ведь по приказу императора ведьмаков выпускают из резерваций и призывают на службу. Значит, скоро и в нашем лагере может появится ведьмак, но не как враг, а союзник.

Я насыпал круг из соли, налил в чашу воду, зажёг свечу и выключил свет, исходящий из светильников с кристаллами. В полутьме генерал заметно напрягся и отодвинулся подальше от круга в сторону двери. Ведьмак же повернулся ко мне и с интересом наблюдал за моими действиями.

— Никита Иванович, я начинаю ритуал, — предупредил я. — Вы уверены, что хотите остаться?

— Давай уже, — торопливо ответил он, но в голосе чувствовалось напряжение. Ему явно не нравилось то, что я задумал, но он не хотел отказываться от своих слов. Ну что ж, сам напросился.

Я раскрыл книгу на нужной странице и, следуя указаниям, приступил к ритуалу. Первым делом подошёл к ведьмаку и оторвал один волос с его головы. Затем поджег его вместе с веткой полыни и положил в чашу. Судя по записи, дым от растения должен очистить пространство, а дым от волоса — призвать духа предка. После того, как ветка догорела, я налил в чашу воду и смешал её с пеплом.

— Ерунда какая-то, — хмыкнул Грибоедов, но ему не было смешно. Он храбрился, в то время как весь его вид показывал серьезное нервное напряжение.

Я не стал отвечать, а сжав в левой руке серебряную монету, взял в правую перо ворона, которое раздобыл Шустрик, и принялся разбрызгивать им воду и произносить слова:

— Саривра эль полинар, тибелис путар указир. Силар ноктира, праша васен.

— Что за бред ты несёшь? — возмутился Грибоедов. — Ничего же не понятно.

Он попятился к двери и с нескрываемым возмущением наблюдал за мной. В то же самое время ведьмак снова сложил ноги под себя и восхищенно следил за моей рукой, которой я методично поливал воду вокруг себя, стоя в солевом кругу. Мне показалось, он понимает, что я делаю, и очень рад этому.

— Дара явица пар зовира силар. Ветрон ноктил, тенари густен…

— Филатов, прекрати! Не хочу иметь дел с чёрной магией! — в приказном тоне заявил генерал. — Остановись, я тебе сказал!

— Поздно, — ответил я и произнёс последние два предложения. — Дух предка ведьмака, сквозь тьму иди, серебро и полынь укажут тебе путь. Силы ночные, пусть явится ведьмак на мой призыв.

Я вылил остатки воды на пол и огляделся. В доме царила тишина. Слышались только приглушенные голоса из-за двери и неспешные шаги магов.

— Ну всё. Ничего не получилось. Расходимся, — с облегчением выдохнул генерал и потянулся к выключателю, как вдруг в стену дома ударил мощный порыв ветра.

Заскрипели доски и затрещали брёвна. Луна, что пробивалась сквозь покрытое инеем окно, пропала, и единственным источником света осталась свеча, горящая в солевом круге у моих ног.

— Филатов, что это такое, а? — шепотом спросил генерал и указал на чёрные тени, что поползли по стенам и потолку.

Воздух резко стал холоднее, будто мы больше не в доме, где жаром пышет горячая печь, а в морозном лесу. Даже пар изо рта пошёл.

— Никита Иванович, если хотите, можете выйти, но тогда я не смогу задать интересующие вас вопросы, ведь вы мне их не продиктовали, — понизив голос, предупредил я и повернулся к генералу, который ошарашенными глазами наблюдал за чёрными тенями.

Грибоедов не ответил, он явно колебался между выбором, выйти или остаться. Я взглянул на ведьмака, который радостно улыбался и протягивал руки к теням.

Вдруг тот ветер, что орудовал на улице, оказался в доме и засвистел, смахивая на пол всё что попадалось на его пути. Грибоедов выхватил пистолет и усилил свой защитный кокон, вращая ошалелыми глазами.

Тени, что ползли по стенам и потолку, спустились на пол и превратились в чёрное пятно. Прямо из него начал медленно подниматься призрачный облик. Черты лица размыты, поэтому невозможно определить, мужчина или женщина явились на мой зов. Лишь в глубоко посаженных глазах светились два жёлтых огонька.

По воздуху от фигуры потянулась сизая дымка, и в нос ударил сладковато-желчный густой смрад, какой бывает от горелой плоти. Я ощутил запах гари и сажи, словно от костра.

Фигура двинулась ко мне. Пламя свечи уменьшилось и еле тлело, тьма стала ещё гуще. По мере приближения вонь становилась сильнее и вскоре стала удушающий.

Даже не оборачиваясь к генералу, я понимал, что он находится на грани паники.

— Этого нет… всего этого нет… это иллюзия, — словно мантру повторял он шепотом.

Дух дошёл до солевого круга и остановился. В моей голове раздался скрипучий голос, словно царапали по стеклу.

«Ты звал меня, Валериан?»

«Звал. Назови своё имя?»

«Меня зовут Диляра, алхимик. Зачем ты вызвал меня из Сумеречной пустоши? Зачем нарушил мой покой?»

«Мне нужна твоя помощь, — я указал на ведьмака, сидящего на полу и с изумлением наблюдающего за нами. — Это твой потомок. Мы хотим поговорить с ним, но не знаем языка».

«Ты хочешь, чтобы я стала посредником?» — судя по интонации дух, принадлежащий женщине, удивился.

«Да».

Желтые глаза покосились на ведьмака. Какое-то время призрак молчал.

«А если я этого не сделаю?» — в голосе послышалась издёвка. Её не волновали дела смертных, она явно наслаждалась ситуацией.

«Тогда я не отпущу тебя!» — вложил силу в свой мысленный голос, чтобы она поняла — со мной шутки плохи.

«Ты даже не представляешь с кем связался, смертный!» — заорала она, и её жёлтые глаза вспыхнули.

Температура воздуха резко упала, прямо внутри дома поднялся ужасающий ветер, который раскидывал стулья, переворачивал столы, поднял в воздух посуду и с силой разбил её о стену.

Я думал, что генерал точно не выдержит такого представления и выбежит, но он лишь опустился на корточки, прижался спиной к стене и держал под прицелом черную фигуру. Его руки дрожали, грудь часто вздымалась, на лице читалась паника, но он не отступал, что достойно уважения. Хотя толку от его пистолета в этом случае точно не было, и он это явно понимал, но оружие придавало ему уверенности.

Между тем представление продолжалось: из всех щелей полезли уродливые твари. Они рычали и со скрежетом царапали когтями полы и стены. Дух ведьмы начал исчезать и появляться в разных местах. Она то глухо ревела, то шипела как змея, то истерически смеялась.

Вся вакханалия происходила одновременно, отчего становилось не по себе и терялось чувство реальности. Атмосфера происходящего давила на психику и даже меня заставляла чувствовать страх и тревогу, не говоря уж о генерале.

— Ваше превосходительство, с вами всё в порядке? — раздались крики из-за двери, и послышались сильные удары. — Откройте дверь, или мы вынесем её!

— Филатов, прекращай свою магию! — прокричал генерал. — Хватит!

— Нет! Ей меня не одолеть! — прокричал я сквозь шум. — Успокойте своих магов и скажите, ответ на какой вопрос вас интересует?

Генерал подобрался к двери и прокричал.

— Всё нормально! Оставайтесь там!

— Так точно! — послышалось в ответ, но голос был неуверенный. Бойцы явно слышали, что творилось в доме.

Генерал отшатнулся от твари, что вылезала из печи, и скороговоркой выпалил:

— Пусть скажет, как ведьмак пробрался в деревню?

«Диляра, как твой потомок пробрался в эту деревню? Отвечай! Иначе застрянешь здесь на веки вечные и будешь неприкаянной блуждать по земле!», — я не знал, как это сделать, но ведь и дух не знает моих возможностей. Однако пригрозить следовало, ведь она сопротивлялась как могла.

«Отстань от меня, Валериан!» — завыла она.

«Отвечай, старая карга!»

«Я заберу тебя с собой! Ты умрёшь!»

«Обойдёшься! Ты ничего не можешь! Ты сдохла, ведьма! И если не поможешь нам, то прямо сейчас умрёт твой потомок!»

Вакханалия немного поутихла и чудовища исчезли.

«Ты не посмеешь его убить», — с угрозой в голосе произнесла она и появилась передо мной у самого края солевого круга.

«Я — единственный, кто может его спасти. Для этого ты должна помочь ему, ну и себе. Будешь отвечать на вопросы — он останется в живых, а ты вернёшься в свой Сумеречный мир духов. А если нет, то…», — я не стал договаривать.

Вдруг всё прекратилось, и наступила звенящая тишина. Черный силуэт повернулся к ведьмаку, который просто сидел на полу и наблюдал за всем. Он не был напуган, скорее, наоборот, забавлялся представлением.

— Шавал нириат, келум дош варин. Эрштали вейран шиват ом лумира, она стил, — вполголоса проговорил ведьмак.

Похоже дух передал ему мой вопрос.

«Он говорит, что зашёл вместе с одним из местных жителей, когда встречали колонну. Он был одет как все местные, поэтому его не заподозрили».

«Ясно».

Я передал слово в слово генералу Грибоедову, который уже поднялся на ноги, но продолжал сжимать в руках пистолет.

— Ты что, ведьмака понимаешь? — удивился он.

— Нет. Мне перевёл его слова дух ведьмы. Что вас ещё интересует?

Далее последовал перечень вопросов, которые я повторял духу, а тот передавал слова ведьмака. Сколько прошло времени — не знаю, но когда генерал выяснил все необходимое, на улице уже светало.

Из ответов ведьмака мы узнали, что он жил в горах и даже не знал, что творится в мире и между нашими странами. В один день за ним пришли и сказали, что нуждаются в его помощи. А если он откажется, то весь его род будет убит. Ведьмак согласился.

Его привезли к нашему лагерю, и когда заезжала очередная колонна, велели прибиться к местным жителям, которые уезжали из деревни в большой город за продуктами и лекарствами. На сгорбленного старика, одетого в валенки и поношенный полушубок, никто не обратил никакого внимания, и ему удалось забраться на чердак, где он несколько дней прожил у теплой трубы, питаясь вяленой рыбой, сушеными ягодами и орехами.

— За это время он мог бы убить половину лагеря, но не сделал этого, потому что против войны. Но и просто отсидеться не мог, ведь его род под угрозой, — сказал я генералу. — Ведьмак просит остановить бойню.

— Остановим, когда победим, — сухо произнёс Грибоедов. — Он ещё что-нибудь сказал?

— Нет. Но я от себя хочу попросить вас об услуге.

— Говори, — кивнул он.

— Не убивайте ведьмака. Пусть сидит в тюрьме, а когда война закончится — отпустите домой.

— Ведьмаки — зло. От их чёрной магии столько наших бойцов погибло…

— Не в этом случае. Он бы мог нас с вами убить одним щелчком пальцев, но вместо этого просит помиловать его.

— Ладно, подумаю, — буркнул он, развернулся и взялся за ручку двери, но я снова подал голос.

— И не надо его сажать в клетку со льдом. Он не окажет сопротивления и не сбежит.

— Откуда ты можешь это знать? — он недоверчиво посмотрел на меня.

— Я ему верю.

Грибоедов ничего не ответил и вышел из дома. Я бросил в черную фигуру духа серебряную монету, которую сжимал в руках, и она пропала. Мы с ведьмаком остались вдвоём.

Глава 6

Когда генерал вышел из дома, появились тюремщики, которые на это раз не стали сажать ведьмака в клетку, а отвели в небольшую комнату с единственным окном, закрытым решеткой, и заперли дверь на крепкий засов. Один из магов предложил офицеру запечатать дверь льдом, но я влез в их разговор и попросил этого не делать. Если ведьмак захочет выбраться, его никакой лёд не остановит.

Я вышел на улицу и двинулся в сторону своего дома, зевая во весь рот. Устал. Хотелось есть и спать.

Из разговора с османом почти ничего не удалось выяснить. Он сам ничего не знал. Правда, кое-то мы всё-таки узнали. Оказывается, что в Османской империи идёт строгий отчёт и регистрация ведьмаков. Они все подлежат призыву на военную службу, именно поэтому и заявились бойцы к старику, который признался, что ему уже девяносто три года. Султан прекрасно понимал, что с годами ведьмак становится лишь сильнее, поэтому никаких возрастных ограничений не существовало.

Также ведьмак сказал, что его зовут Явуз Караджа, и он обычный пастух. За участие в войне он не получит ни гроша, зато сохранит жизнь своим детям, внукам и правнукам, коих родилось уже несколько десятков.

Насчёт расположения войск, лагерей и других военных объектов он ничего не знал, чем здорово раздосадовал генерала Грибоедова, который полагал, что сможет с его помощью найти и уничтожить хотя бы часть сил османов. Также ничего не знал про орудия, планы наступлений и тому подобное. Короче, зря я вообще вызвал Диляру. Почти ничего не узнали.

Когда зашёл в дом, Орлов уже не спал, так что мы тут же пошли в столовую. Я проверил всё, что приготовили кухарки и что подавали бойцам — яда нигде не было. Граф с опаской приступил к омлету, но потом расслабился и с удовольствием съел голубцы, тушеную свинину и сладкий пирог с курагой.

Следом в столовую пришли бойцы Орлова, которые тоже сначала настороженно обнюхивали и пробовали на вкус приготовленные блюда, но голод взял верх. Я был уверен, что теперь дело пойдёт, народ успокоится, и к обеду здесь снова будет не протолкнуться.

Вернувшись в дом, я включил обогреватели и завалился на свою раскладушку. Шустрик сидел на подоконнике с обиженным видом. Не знаю, что случилось, но сейчас точно выяснять не буду — устал как собака.

Проспал я до самого обеда, а проснувшись, выпил полпробирки «Исцеления» и пошёл в госпиталь. Орлов сказал, что снова привезли раненых, и могла потребоваться моя помощь.

Раненных было немного, всего семь человек. Как рассказал один из бойцов, попавший в госпиталь с переломом обеих ног, все они были магами воздуха и создавали воздушную защиту над опорным пунктом, но мощный османский маг земли вызвал землетрясение, и по большей части они пострадали от падающих со всех сторон деревьев.

— А как вообще ситуация на фронте? — спросил я, дожидаясь Шустрика с «Костеростом».

— Неоднозначная, — уклончиво ответил он. — То мы их, то они нас. Одно могу сказать точно — сдаваться и уходить с нашей земли османы не намерены. Мы пытаемся их сдержать, но понемногу они всё равно отвоёвывают земли. Боюсь, как бы не началась полномасштабная война с переходом на военное положение. По всему видно, что они готовились заранее. У них бесперебойные поставки. Все они очень организованы. Маги работают слаженно и быстро приходят на выручку друг другу. Оружия бьют прицельно. В общем, всё очень плохо для нас.

— Понятно. Выздоравливайте, — я напоил его зельем и помог лечь поудобнее. «Костерост» работает не так быстро, как другие зелья — всё-таки кости нельзя быстро срастить.

Когда перешёл к следующему пациенту с перевязанной головой, с улицы послышались крики. Я ринулся к окну и увидел, что бойцы чем-то встревожены и мечутся по лагерю.

— Что случилось? — подошла ко мне медсестра.

— Не знаю. Сейчас выясню, — скинув на бегу белый халат, я схватил с вешалки свою дубленку и выбежал на улицу.

Что-то было не так, но я не мог понять, что именно, пока не услышал крики.

— Купол! Купол пропал!

Точно! Не было мерцающей защиты, которая надёжно защищала лагерь от боевых снарядов и магии.

Из штаба выбежал генерал Грибоедов и начал раздавать указания офицерам. Двоим поручил взять свободных магов и соорудить новый купол, используя артефакт. Остальных отправил охранять лагерь по всему периметру, чтобы османы не смогли пробраться на территорию, пока купол не восстановили.

Я тоже не мог остаться в стороне и побежал за Орловым и его людьми, которые ринулись к амбарам с техникой. Им поручили охранять самые дальние рубежи, там где заканчивалась деревня, и начинался густой старый лес.

— Можно мне с вами? — прокричал я Орлову.

— Поехали! — махнул он рукой, забираясь на пассажирское сиденье внедорожника.

На трех автомобилях мы поехали к назначенному месту. Когда проезжали возле дома, в котором прятался ведьмак, я увидел старика. Он стоял у забора, неспешно курил мундштук и пихал ногой собаку обратно во двор.

Старик тоже заметил меня и одарил таким гневным взглядом, что стало не по себе. Понятно, затаил злобу за то, что я отправил его спать. Хотя он должен был меня поблагодарить, ведь это я избавил их от ведьмака. Неизвестно, что было бы, если бы ведьмаку надоело ютиться на чердаке, и он бы спустился в дом.

Вскоре мы добрались до окраины деревни. Опускались сумерки. Небо заволокли тучи. Вокруг царила тишина и спокойствие. Ни ветерка, ни крика птицы. Всё замерло. И это затишье мне совсем не нравилось.

Мы разошлись по сторонамм, пристально вглядываясь в полутьму леса. Время шло, но ничего не происходило. Маги вполголоса переговаривались и настороженно реагировали на каждый треск замерзшего дерева или далёкое уханье совы.

Когда стемнело настолько, что мы не видели дальше нескольких метров, в ход пошли лампы с магическими кристаллами. Они освещали округу холодным белым светом, похожим на лунный.

Вдруг я уловил еле слышный шелест. Сначала мне показалось, что надо мной пролетела птица, и я услышал звук её крыльев, но потом шелест повторился, и я понял, что он исходил со стороны леса. Сейчас не было листьев или травы, которые могли производить такие звуки, поэтому я напрягся и, сжимая в руках лампу с кристаллом, двинулся по снегу в сторону звука. Во второй руке я сжимал зельестрел, чтобы мгновенно среагировать на опасность.

— Саша, ты чего? — окликнул меня маг Прохор.

— Хочу проверить. Странный звук, — вполголоса ответил я, обернувшись.

— Какой ещё…

Прохор не стал договаривать. В это самое время из леса вышли силуэты в темных одеждах. Даже лица были закрыты, и только глаза блестели в свете наших ламп.

— Тревога! — выкрикнул Прохор, и в это время нас атаковали.

Сначала воздух сгустился настолько, что его можно было ножом резать. Липкая тяжесть опустилась сверху. Я понял, что с трудом могу пошевелиться. Не знаю, что это за магия, но сдаваться я не собирался.

Собрав волю в кулак и активизировав энергию, я вскинул руку и выстрелил в мага, приближающегося ко мне. Одновременно с моим выстрелом он поднял руку и сдул в мою сторону пригоршню какого-то белого порошка.

Патрон с зельем угодил осману в плечо, и тот успел сделать ещё один шаг, прежде чем свалился замертво, пораженный «Пурпурным отравителем».

Я же отпрянул от белого порошка, который будто сам обладал разумом, приближался и пытался взять в кольцо. Надо мной появился защитный кокон, поэтому порошок не успел добраться до меня, но добрался до Прохора, который был занят тем, что атаковал черные фигуры воздушными клинками.

— Кокон! Закройся коконом! — прокричал я ему.

— Чего? — непонимающе переспросил он и в следующую секунду вдохнул белый порошок.

Я отвлёкся на османа, который выпустил из ладоней шипастые лианы и атаковал графа Орлова.

Выстрелив в него двумя патронами с зельем, понял, что его магическую защиту не пробить, и попытался защитить графа, отправив наперерез свои лианы.

Наверняка со стороны выглядело забавно, когда четыре лианы, словно щупальца гигантских осьминогов, пытаются задержать друг друга: обвиваются, с нахлёстом бьют и отбрасывают противника в сторону.

Орлов воспользовался тем, что осман переключил внимание на меня, и атаковал его огненными сюрикенами. Десятки острых, крутящихся и разбрасывающих искры сюрикенов ринулись на мага, пробивая его защиту. При первом ударе ни одно из острых лезвий не добрался до него, но при второй атаке огненные сюрикены прорвали защиту и вонзились в тело османа.

Раздался истошный, душераздирающий крик, а следом посыпались незнакомые слова, больше похожие на ругательства и проклятья:

— Гракшар вэлтор! Кразул мортан! А-а-а, тахра! Гра-а-акс…

Последнее слово вырвалось с хрипом, и он повалился лицом вперёд в снег.

Османов было много. Они всё выходили и выходили из леса. Отовсюду слышались звуки борьбы, и мелькали боевые атакующие заклинания.

Я понял, что лучше выбраться на дорогу, а не вязнуть в снегу. Когда начал отступать, обернулся назад и увидел Прохора. Он лежал на спине и смотрел в небо остекленевшими глазами.

— Сергей Кириллович, с Прохором беда! — выкрикнул я, обращая внимание графа, и бросился к магу.

Он не дышал, и сердце уже не билось. Окунувшись в его организм, я понял, что белый порошок — яд. Все внутренности Прохора раздулись до неимоверных размеров. Горло отекло, в легких не осталось просветов, сердце не могло биться и просто застряло. В первый раз сталкиваюсь с таким ядом.

Я мысленно велел Шустрику принести мне зелье–антидот, хотя не был уверен, что оно сработает, ведь я его создал на основе других противоядий.

Шустрик явился почти сразу же и, увидев, что происходит, испуганно чирикнул и сразу пропал. Я откупорил пробирку и влил в рот Прохора почти всю жидкость. Одновременно я пытался заблокировать разрушающий эфир яда, но он уже столько всего натворил, что толку почти не было.

— Саша, ну что там⁈ Как Прохор? — выкрикнул Орлов, защищая нас от атак османов, которых становилось всё больше и больше.

— Плохо, — признался я.

Зелье уже начало действовать, но маг по-прежнему не дышал. Я ещё несколько раз дёрнул Шустрика, заставляя приносить мне пробирки с зельями, которые вливал в рот Прохора, но чуда не произошло. Маг умер у меня на руках от неизвестного порошка, который продолжал летать вокруг.

— Сергей Кириллович! — позвал я.

— Ну? Как дела у Прохора? — не оборачиваясь, спросил он, отражая атаки мага воды, который отправлял в нашу сторону огромные сосульки, похожие на сталактиты.

— Он… умер, — выдохнул я и не смог сдержать горестного вздоха, когда взглянул в его помутневшие глаза.

— Как это умер? — испуганно переспросил он, отправил в мага воды мощный огненный шар и подбежал к нам. — Умер? Не может быть! Прохор! Прохор! Ты меня слышишь?

Он начал бить бойца в грудь, стараясь запустить замершее сердце, но я знал, что всё это бессмысленно.

— Прекратите! Он умер! — я оттолкнул Орлова, который с остервенением бил в грудь мага.

— Р-р-а-а! —взревел Орлов, словно раненный зверь, вскочил на ноги и с неистовой яростью атаковал османов, что продолжали наступать. Некоторые уже выбрались в деревню и оттесняли бойцов графа, ведь их было уже в два раза больше, чем нас.

Оттащив тело Прохора к одному из дворов, я включился в битву, орудуя всем, что у меня было с собой. Самые сильные зелья я оставил на потом, но и сейчас меня выручали «Пирсида», «Ледяная пелена», «Оковы» и «Пурпурный отравитель».

Я сражался наравне со всеми, поэтому меня вскоре перестали оберегать как слабого напарника, а с благодарностью приняли помощь.

— Саша, бей огнём вон того мага! У него кокон почти исчез! — прокричал Андрей, атакуя сразу трёх магов, создающих огненный вихрь.

Два патрона с «Пирсидой» угодили в османа, который пытался исподтишка вонзить в наших ослабевших магов ледяные копья. Первый патрон поджёг кокон, а второй угодил магу прямо в затылок. Истошный, душераздирающий крик разнёсся над деревней.

Вскоре к нам подоспела подмога, и османы отступили. Кто-то откровенно пустился в бегство, оставив своих сослуживцев. Другие подбирали раненных и пытались утащить в безопасность, но уйти им не дали. Как сказал один из офицеров, двух живых османов вполне хватит — остальных не жалеть.

Друг за другом падали люди в чёрных одеяниях, поражённые магией и орудиями. Но, как оказалось, нашим досталось не меньше. Через пару часов, когда всё стихло, выяснилось, что погибли шестеро наших бойцов. Двое из отряда Орлова. Граф не смог сдержать слёз, стоя на коленях у тел своих людей.

— Не успел одних похоронить, и вот снова. А ведь обещал, что больше никто из моих верных братьев не ляжет от рук османов, — всхлипнув, он закрыл глаза своих бойцов.

— Не можешь ты такого им обещать, — сказал генерал Грибоедов, который только что прибыл со своей охраной и незамеченным подошёл к нам. — На войне всякое бывает. Смерть под боком ходит.

— Правы, Ваше превосходительство, но ведь душой к ним прикипаешь, как к своим детям. Жалко, аж душу рвёт, — шмыгнув носом, сказал граф.

— В этом нет твоей вины. Всех защитить ты не можешь, — Грибоедов положил руку ему на плечо и легонько сжал. — Не время, Сергей, раскисать. Погибших потом будем оплакивать, а пока нужно быть на страже. Пока купола нет, мы не можем расслабиться. Кто знает, что ещё учудят эти нелюди.

Орлов кивнул, вытер слёзы тыльной стороной ладони и поднялся на ноги. В это время начали грузить и отвозить в госпиталь раненных, а погибших заворачивали в белоснежные простыни.

Я тоже не стоял без дела, а прямо здесь и сейчас придумывал противоядие от того самого порошка, который убил Прохора. У меня с собой был большой набор ингредиентов, поэтому я нисколько не сомневался, что получится создать из них антидот. К тому времени, когда раненных повезли в госпиталь, в моей внутренней лаборатории уже созрел рецепт этого средства. Осталось его создать.

Вскоре вдали над воротами замерцала первая полоска купола, которая нарастала, словно воздушный шар, закрывая лагерь защитой.

— Ну наконец-то, — ворчливо проговорил Грибоедов. — Долго же они возились. Надо будет вызвать спецов из Москвы, чтобы в следующий раз не пришлось часами ждать этот чёртов купол.

В это время к нам подъехала машина, из которой выскочили два дежурных мага с повязками на рукавах, и побежали к нам.

— Ваше превосходительство, посмотрите что мы нашли, — запыхавшийся маг развернул холщовую ткань и показал обломки артефакта… Очень знакомого артефакта.

— Что это такое? — генерал поднял медную ручку и повертел её в руках.

— Не можем знать. Сами гадаем, — развёл руками второй дежурный.

— Я знаю, что это такое, — подал я голос, подошёл и втянул носом.

Так и есть — дело рук Платона Грачёва. Даже после смерти он приносит зло.

Я рассказал Грибоедову и остальным про артефакт, который убирает магический купол, и не забыл упомянуть, чьих рук это дело.

— Вот ведь дьявольское отродье этот Грачёв! Сволочь одним словом! Ему повезло, что он уже мёртв, а то я бы его самого вот этими самыми руками…

Вдруг прямо над нами, с темного небо раздался оглушающий рёв. Он одновременно напоминал гром, рокот вулкана и рык огромного хищника. От этого внезапного устрашающего звука кровь застыла в жилах.

Мы почти одновременно задрали головы вверх и направили в небо свет от ламп. Над нами пролетало огромное существо с мощными крыльями, со свистом разрезающими воздух.

— Что это за хрень? — не сдержался один из бойцов, и в это самое время уродливая голова твари опустилась вниз и отправила в нас мощную струю золотистого огня.

Глава 7

Огромное чудовище длиной не меньше тридцати метров выпустило в нас струю пламени.

— Ох ты! — вырвалось у Грибоедова, который даже присел от страха, но магический купол как раз сомкнулся, и пламя растеклось по преграде.

Существо несколько раз взмахнуло крыльями и пропало из виду. Все напряженно всматривались вверх, чувствуя, что этим дело не закончится.

— Что это вообще было? — подал голос один из магов. — Маназверь?

Ему никто не ответил, потому что в это самое мгновение чудище снова вынырнуло из-за деревьев и атаковало купол мощными челюстями. На этот раз мы его смогли рассмотреть: тело покрывала серо-синяя прочная чешуя, на голове два костяных гребня, похожих на рога, на мощных лапах острые изогнутые когти, длинный хвост с костяными наростами.

Безуспешно атаковав купол, зверь яростно взревел и выпустил ещё одну струю огня, которая окутала верхушку защитного сооружения, отчего он замерцал ещё сильнее и покрылся еле заметными голубыми зигзагами.

— Бейте уродца! — вывел из оцепенения голос Грибоедова.

Маги разом вскинулись, но чудище не дало времени даже на то, чтобы прицелиться. Взмахнув перепончатыми крыльями, оно ринулось вверх и исчезло во тьме. Наступила тишина.

Все приготовились, вглядываясь во тьму. Прошла минута, другая, но неизвестный зверь не возвращался.

— Кто-нибудь сталкивался с чем-то подобным? — спросил Орлов и обвёл взглядом присутствующих.

Маги отрицательно замотали головами.

— Надо спросить у османов, что взяли в плен. Они наверняка в курсе того, что произошло, — подал голос Андрей — маг из отряда Орлова, и кивнул на троих османов, стоящих на коленях. На их руках, отведённых назад, висели антимагические кандалы. Османы бросали на нас взгляды, полные ненависти и презрения.

Грибоедов раздал распоряжения насчёт убитых врагов и сел в машину. Они с Орловым хотели тут же приступить к допросу. Меня подбросили до госпиталя, куда отвезли раненных, в том числе и раненных османов. Как оказалось, лекари не горели желанием помогать врагам, поэтому к тому времени, когда я добрался до госпиталя и зашёл в приёмное отделение, к ним так никто и не подходил.

Османы лежали на кушетках с кандалами на руках и стонали от боли, в то время как охрана не обращала на их мучения никакого внимания.

— Вы что собираетесь делать? — удивилась медсестра, когда я переоделся в белый халат, помыл руки и, прихватив инструменты, двинулся к османам.

— Хочу помочь.

— Врагам? — её брови поползли вверх.

— Они тоже люди, и если им сохранили жизнь, то не для того, чтобы они умерли от ран, потому что лекари им отказались помогать. Возможно, они обладают ценными знаниями, которые ускорят нашу победу.

— Разумно, — чуть помедлив, кивнула она. — Если понадобится помощь — крикните меня. Боюсь, что больше вам никто не поможет, — она понизила голос и добавила. — Никто не хочет помогать врагам. Наоборот, многие мечтают их прикончить прямо здесь.

Я кивнул и подошёл к первому осману. Это был взрослый коренастый мужчина с невероятно голубыми глазами на темной загорелом лице. В его плече и руке зияли огнестрельные дыры. Черный костюм насквозь промок от крови. Осман безучастно смотрел перед собой, будто смирился со своей участь и ждал, когда помрёт.

— Помогите снять с него куртку, — попросил я бойцов, охраняющих врагов.

— Не положено, — буркнул один и бросил на пленника холодный взгляд, полный презрения.

Ну что ж, придётся всё делать самому. С помощью небольших лекарских ножниц я разрезал на мужчине куртку и увидел, что он весь покрыт татуировками. Некоторые из них изображали животных, но большинство — надписи на незнакомом языке.

Я обезболил раны, очистил их и зашил. Медсестре велел дать мужчине антибиотики и успокоительное. Когда хотел отойти ко второму раненому, осман щелкнул языком, привлекая моё внимание, и быстро протараторил несколько слов. Я не знал, что они значат, но по интонации и тому, как он на меня смотрит, мне показалось, что это были слова благодарности. И тут я поймал себя на мысли, что в этой жизни стал намного мягче и сердобольнее. Будучи Валерианом, я бы даже не подумал лечить харпийских негодяев, а тут же облил бы их «Пирсидой» и с удовольствием наблюдал, как они истошно вопят от мучительной боли.

Я подошёл ко второму раненому, который лежал на животе, а на его спине чернело обожженное пятно. Кто-то попал в него огненным шаром. Ожог был сильный. Местами кожа почернела и обуглилась. Осман стонал, а из его глаз на кончик носа стекали слёзы. Он мучился от жуткой боли.

«Шустрик, принеси эликсир от ожогов», — велел я, отправив зверьку мыслеобраз бутылька с янтарной жидкостью.

Зверёк явился тотчас же, но, как и в прошлый раз, выглядел недовольным и возмущенно чирикал. Ничего не понимаю, что случилось-то? Выясню позже.

Часть зелья я вылил на ожог, оставшееся поднёс к его губам. Осман плотно сжал зубы и упрямо замотал головой. Понимаю, боится, что я его отравлю.

Я уже хотел остатки тоже вылить на ожог, но тут осман, которого я подлечил первым, что-то сказал на своём языке, и мужчина с ожогом шумно выдохнул и, приподняв голову, раскрыл рот. Так-то лучше.

Третий и четвёртый пленные были ранены воздушными лезвиями. Больше всего пострадали руки и плечи. Медсестра помогла мне зашить порезы и «угостила» их антибиотиками.

В это время явился главный лекарь, и увидев, что я уже со всем справился, поблагодарил за помощь и велел отвести пленников в изолятор, где подготовили для них койки.

— Мефодий Фёдорович, хочу попросить разрешения воспользоваться вашей лабораторией, — сказал я, отправив Шустрика в дом за рюкзаком.

— Всё в вашем распоряжении, — быстро ответил он и полюбопытствовал. — А что вы хотите создать?

— Противоядие. Как оказалось, в вашем мире я ещё не все яды изучил, — задумчиво проговорил я, выстраивая в голове схему зелья.

— В вашем мире? — озадаченно спросил лекарь, но я лишь махнул рукой, подхватил рюкзак, который Шустрик оставил у моих ног, и двинулся к небольшой лаборатории.

Когда разложил яд в голове, понял, что он многосоставной. В нём собрано по меньшей мере пять разных ядовитых веществ, явно добытых из аномалии. Интересно, какие анобласти в Османской империи? Я бы очень хотел в них заглянуть. Пожалуй, так и сделаю, когда победим османов.

Мне пришлось очень постараться, чтобы создать антидот, ведь обычно противоядие растёт в том же месте, что и яд. А в тех аномалия, что я бывал, нет таких ядовитых растений. Но я выкрутился, и теперь передо мной на столе стояла колба с изумрудной жидкостью, в которой подымался столб мелких пузырьков.

Довольный собой, я разлил жидкость в десять пробирок и часть отдал главному лекарю, объяснив, что это такое. Он поблагодарил и тут же созвал лекарей, которым объяснил, что у них в госпитале есть противоядие от османских ядов.

Не уверен, что это все яды, которые они применяют, но хоть часть мы теперь можем нейтрализовать.

Я вышел на улицу и двинулся в сторону дома, но, проходя мимо штаба, не удержался и решил послушать допрос. На этот раз караульные не стали меня задерживать, а просто проводили внутрь. Однако, как оказалось, османов уже допросили.

— Удалось что-нибудь выяснить? — спросил я у Орлова, который налил себе горячий чай из большого термоса.

— Многое, — с довольным видом улыбнулся он. — Похоже, что данные, которые мы получили о месторасположении их лагеря, правдивы.

— Значит, скоро в путь? — оживился я.

— Не-е-т, дождёмся возвращения разведки. Теперь я стреляный воробей, и буду всё перепроверять. Будешь? — он указал на термос. — Горячий, с лимоном.

— Буду, — кивнул я.

Чай был сладкий. Кроме лимона, в нём плавали несколько листочков мяты.

— Сегодня один осман нам такую сказочку рассказал, — усмехнулся Орлов и положил в рот сахарное печенье, посыпанное маком.

— Что за сказочка?

— Сказал, что это дракон на нас напал. И не просто дракон, а российский дракон. Будто мы сами передали яйцо османам. Ну и чудик, — граф встал с табуретки и подлил себе ещё немного чая. — И ведь можно ему поверить. Когда-то в новгородской анобласти обитало драконье семейство. Но они очень опасны, поэтому их всех истребили. А яйца, которые в гнезде остались, заморозили, чтобы убить зародышей.

— А когда это было? — заинтересовался я.

— Давненько. Меня ещё на свете не было. Надо у генерала спросить.

Будто услышав наш разговор, из кабинета вышел Грибоедов и неспешно подошёл к нам. Увидев, что мы пьём чай, налил себе тоже и опустился на табурет.

— Никита Иванович, что думаете по поводу российского дракона? — спросил я и подвинул ему блюдо с печеньем.

— Не знаю. Всё как-то надумано. И ведь не проверишь никак. Ясно одно — нужно быть на страже, и без сопровождения из-под купола не выходить.

— Вы не помните, когда в новгородской анобласти драконов уничтожили?

— Я мелким пацанёнком был. Все газеты только об этом и трубили. В студенчестве интересовался этим вопросом. Если память не изменяет, лет шестьдесят прошло.

— Шестидесяти лет вполне хватило бы для того, чтобы вырастить такую махину, — задумчиво произнёс я.

— Да не может этого быть. Яйцо ведь не куриное, чтобы можно было легко украсть и через границу перевезти. Драконьи яйца размером, — он осмотрелся и остановил взгляд на термосе. — Вот примерно как термос — высотой сантиметров пятьдесят, но круглое и тяжелое. Если бы кто-то захотел перевезти через границу такой груз, его наверняка бы задержали. С османами у нас испокон веков натянутые отношения, поэтому никто бы не позволил перевезти такой опасный груз.

Грибоедов и Орлов продолжили обсуждать то, что узнали от пленных, а я отошёл в сторону. Меня что-то тревожило. История с яйцами казалась знакомой, хотя я раньше даже не слышал о драконах.

Так и не додумавшись ни до чего, я попрощался и вышел на улицу.

— Господин Филатов! — услышал женский крик.

Обернувшись, увидел пожилую женщину. Ту самую, на чердаке дома которой проживал ведьмак.

— Здравствуйте. Что-то случилось? — напрягся я, видя, как она взволнованна.

Женщина раскраснелась от быстро бега и мороза, пряди волос выбились из-под платка. Она оглядывалась, будто боялась преследования.

— Случилось, — кивнула она и быстро прошептала. — Похоже, в нашем доме есть ещё один ведьмак.

— Ещё один? — недоверчиво переспросил я. — Снова шаги на чердаке?

— Нет, никаких шагов. Но, похоже, он всё равно как-то заходит в наш подвал.

— Почему?

— Еда пропадает. Сначала думала, что мне показалось, будто варенье пропадает. Но вчера убедилась — не показалось. Половину банок будто корова языком слизала. Пропала пастила, которую я для внуков готовила. Пришлось всё в предбанник перенести. Что мне дальше делать? Может, охрану к нам поставите?

Я с облегчением выдохнул. Никакой это не ведьмак.

— А когда вы еду в предбанник перенесли?

— Вчера, как только заметила неладное.

Ага, теперь понятно, почему у зверька нет настроения — вкусняшки не смог найти.

— Ясно. Успокойтесь. Это не ведьмак, а мой зверёк. Он любит сладости, — я вытащил кошелек. — На какую сумму он вас объел?

Женщина как-то странно на меня посмотрела. Как на умалишенного.

— Какой ещё зверек? — уточнила она.

— Сейчас увидите.

«Шустрик, ко мне!»

Зверёк тотчас появился на моём плече. Женщина испуганно отпрянула, когда он принялся яростно её отчитывать, щебеча во всё горло.

— Вот он, — я погладил Шустрика, чтобы успокоить. — Он негодует, потому что лишился вашего варенья. Но это ненадолго. Уверяю вас, он скоро найдёт ваш тайник и продолжит воровать. Поэтому озвучьте сразу цену всех ваших припасов.

Женщина хотела дотронуться до серебристой шерстки, но Шустрик ударил её по руке кончиком хвоста. Совсем обиделся из-за варенья.

— Ничего не надо. Пусть ест на здоровье, — ответила она и подула на покрасневшую руку. — Мне для вас ничего не жалко.

Она развернулась и неспешно зашагала в сторону дома, изредка оборачиваясь и с интересом посматривая на моего обжору.

— Саша, ты всё ещё здесь? Я думал, ты уже седьмой сон видишь, — из штабной палатки вышел граф Орлов.

— Да так, — уклончиво ответил я.

Мы вместе двинулись до нашего временного жилища, и тут меня словно обухом по голове. Я кое-что вспомнил. То, что никак не давало мне покоя после рассказа о драконьих яйцах.

— Сергей Кириллович, мне нужно срочно связаться с Москвой. Как можно это сделать? — выпалил я и схватил мужчину за руку.

— Э-э-э, с Москвой? Зачем? — он недоуменно уставился на меня и выдернул руку, которую я непроизвольно сильно сжал.

— Мне кажется, что рассказ османа не вранье. Похоже, я даже знаю, кто украл яйцо и передал османам. Но чтобы точно убедиться и не разбрасываться голословными обвинениями, мне нужно кое с кем связаться.

Орлов задумчиво посмотрел на меня, взглянул на наручные часы и кивнул.

— Хорошо. Но только завтра. Это не такое уж срочное дело, чтобы людей среди ночи беспокоить.

Я нехотя согласился, хотя весь сгорал от нетерпения.

На следующее утро мы с Орловым пошли на завтрак и обнаружили, что столовая наполовину заполнена. Ну вот, я так и думал. Долго на сухпайке не проживёшь, особенно когда от кухни на всю округу такой аппетитный запах выпечки и жареного мяса, что рот наполняется слюной.

Я закинул в себя завтрак за три минуты, но Орлов будто нарочно медлил и наслаждался каждой ложкой молочной каши и куском сыра.

— Сергей Кириллович, вы нарочно? — буркнул я, когда он взял кусок хлеба и протер им тарелку из-под глазуньи.

— Что нарочно? — он изобразил удивление.

— Так долго едите. Мы уже пятнадцать минут здесь сидим.

— Завтрак — самый важный приём пищи. Неужели сам не знаешь? Во время завтрака на нас даже османы не нападают.

Вдруг, будто в отместку, совсем рядом с лагерем что-то взорвалось. Даже посуда на столах звякнула.

— Как раз вовремя, — хмыкнул он, вытер салфеткой губы и двинулся к выходу. Я пошёл за ним.

Мы зашли в штаб и сразу направились к связистам, которые уже сидели на местах и настраивали аппаратуру. С согласия Орлова я объяснил им, чего хочу, и принялся ждать. Ждать пришлось долго, почти три часа.

— Штаб — два! Это База! Приём! — послышался бойкий голос из шипящей аппаратуры.

— База! Это Штаб — два! Слышу вас хорошо. Приём!

— По вашему требованию прибыла баронесса Завьялова! Как слышно? Приём!

— Отлично слышно, База!

Связист махнул мне рукой и указал на стул рядом с собой. Как только я опустился, он надел мне наушники и дал в руки небольшой прибор с кнопкой сбоку.

Я нажал на кнопку и также, как и связисты, громко сказал:

— Баронесса Завьялова, Это Саша Филатов! Вы меня слышите?… Приём!

— Прекрасно слышу тебя, Саша! Не надо так кричать, — послышался её насмешливый голос. — Зачем вызывал?

— Похоже, я знаю, почему тогда на вас напал ваш командир и хотел убить!

Глава 8

Я подумал, что связь оборвалась, ведь на том конце наступила тишина, но тут баронесса заговорила:

— Саша, я не понимаю, к чему этот разговор? Причём здесь тот случай? Зачем вообще ворошить прошлое? Эта гнида недавно сдохла, а я скоро замуж выхожу. Зло, в лице моего бывшего командира, умерло в муках и в собственных испражнениях, — даже сквозь шум и щелчки я понял, что она улыбается.

— Всё рано или поздно всплывает. Не могу быть уверенным на сто процентов, поэтому хочу спросить у вас. Мог ваш командир передать османам яйцо дракона?

— Чего? Какое ещё яйцо?

— Османы против нас используют дракона. По словам пленников, дракон из российской империи. Я думаю, что вы застали своего командира как раз во время этой опасной сделки. Именно поэтому он хотел вас убить.

Завьялова снова замолчала.

— Баронесса, вы здесь? Приём!

— Да здесь я, здесь! — откликнулась она. — Я вспомнила, что брат командира, Лёня, был охотником и служил в новгородской анобласти.

— Вы что-нибудь знаете про этого брата?

— Он погиб на охоте много лет тому назад. Я помню, как Лёнька приезжал к командиру на дорогом автомобиле. Тогда все говорили, что охотник не может заработать на такой шикарный автомобиль, если только он не хозяин анобласти. — И часто ваш командир проворачивал делишки на границе?

Послышался тяжелый вздох.

— Бывало, — призналась она. — Но я закрывала на это глаза. Не видела в этом ничего плохого. Каждый хочет жить хорошо. Свою непосредственную работу он делал хорошо, а то, что торговал с османами — это было не так уж и важно. Когда-то я через него достала комплект украшений из сапфиров по очень хорошей цене, поэтому сама тоже не без греха.

Признание давалось её нелегко, но она честно рассказала обо всём. Я поблагодарил её за то, что ответила на мой вызов, и пообещал зайти в гости, когда буду в Москве.

Орлов и Грибоедов стали свидетелями нашего разговора, поэтому ничего объяснять не пришлось. Стопроцентных доказательств того, что яйцо было украдено из новгородской анобласти и передано османам у нас не было, но всё указывало на то, что все правда, и султан использует против нас то, что в нашей империи посчитали за опасность и велели уничтожить. Впрочем, как и ведьмаков.

Вместо того, чтобы приручить таких мощных и опасных существ как драконов, и поставить их на службу, тогдашний правитель просто велел уничтожить всех особей и потомство. Недальновидно и глупо.

— Сколько драконов у османов? — спросил Орлов.

— По словам пленных, всего один, но даже он может принести нам много проблем. Мы же даже не знаем, как бороться с таким маназверем. Говорят, у них бронированная шкура, которую не пробить. К тому же все мы видели, сколько огня он выдыхает. Я даже думаю создать отряд, который будет охотиться на этого дракона, пока он не начал охотиться на нас.

Орлов хотел что-то сказать и уже открыл рот, но в это время в штаб забежал запыхавшийся дежурный и доложил, что вернулась разведка. Все оживились. Грибоедов зачем-то застегнул мундир на все пуговицы. Граф вскочил со стула и принялся метать по палатке, ожидая появления магов.

Прошло уже несколько дней с тех пор как их проводили, и теперь от той информации, что они раздобыли, зависит дальнейшая судьба Орлова и его отряда. Сергей Кириллович мне сказал, что если информация о лагере османов не подтвердится, то он на общих основаниях поедет на фронт, где будет сдерживать силы противников столько, сколько понадобится.

Через несколько минут, которые не одному мне показались вечностью, разведчики зашли в штаб. Выглядели они уставшими, но всё были живы и здоровы. Генерал тут же повел их в свой кабинет, куда прошли также все офицеры, включая Орлова. Я посчитал, что не следует лишний раз мозолить глаза. Ведь я уже не раз замечал недовольные взгляды со стороны других офицеров, которые никак не могли понять, что здесь делает аптекарь.

Я пошёл в госпиталь, но что бы я ни делал, мыслями всё равно возвращался к тому, что сейчас происходило в штабе. Ведь решалась не только судьба Орлова, но и моя. Единственная возможность оказаться поближе к фронту — это прибиться к отряду Орлова.

С трудом дождавшись обеда, вышел из госпиталя и пошёл на поиски графа. Шустрик нашёл его быстрее и показал, что тот находится на складе и что-то обсуждает с одним из снабженцев. Двинулся прямиком туда.

— Саша, ты-то мне и нужен, — Орлов махнул мне, как только я зашёл в блочный склад, в котором хранились боеприпасы и оружие.

— Что решили? — спокойным голосом спросил я, хотя был напряжён внутри.

— На рассвете выдвигаемся. Информация подтвердилась, — он был немногословен, ведь вокруг было много людей, а он уже понял, что предатель может быть где угодно. — Иди, собирайся. Позже всё подробно обсудим.

Я кивнул, вышел из склада и двинулся к дому. Внутри бушевали противоречивые чувства. Решимость, азарт, волнение от неизвестности, желание выйти победителем — всё смешалось. Мне даже показалось, что сердце стало громче стучать и теперь его слышу не только я, но и окружающие.

Ощущая невероятный подъём сил, я взялся за сборы. Во время похода мне нужно думать не только о себе, но и о других, поэтому первым делом принялся упаковывать самые важные и спасительные зелья. Во-вторых, я намерен испытать кое-какие новые разрушительные зелья, поэтому они тоже должны быть под рукой. Однако и переусердствовать не стоит, ведь нам наверняка придётся пробираться через лес, и больше одного рюкзака я не могу с собой взять.

Вскоре в дом зашли трое бойцов Орлова, которые получили сухпайки на всех, а также коробки с медикаментами. Сухпаёк я взял, а от медикаментов отказался. Они мне ни к чему.

Когда маг по имени Андрей передал, что меня ждут в оружейной для получения оружия, от него я тоже отказался. Оружие у меня своё, и оно намного эффективнее.

Только через пару часов заявился сам Орлов, а вместе с ним и весь отряд.

— Значит так, — он обвёл взглядом присутствующих, будто хотел убедиться, что все его слушают. — Завтра в четыре утра мы с вами выезжаем из лагеря. На машинах мы сможем проехать лишь часть пути. Остальное — пешком через лес, поэтому не забудьте взять лыжи. Разведка сработала на отлично, поэтому у нас есть карта не только с расположением, но и со схемами патрулирования, местами пребывания командиров и системой охраны.

Он показал бумажный упругий рулон, махнул нам и расстелил его на столе. Я подошёл вместе со всеми и увидел довольно подробную карту местности со множеством разноцветных обозначение. Орлов показал нам пути проникновения в лагерь, возможные пути отхода и эвакуации. Объяснил каждое обозначение.

— Если не случится никакого форс-мажора, мы подойдет к османскому лагерю как раз после полуночи. Саша, — он указал на меня. — Ты на рожон не лезь. Подождёшь нас в лесу.

— Почему это? — возмутился я.

— Твоя задача — обеспечить лекарское сопровождение, а не бороться с врагами.

Я понял, что сейчас лучше согласиться, а то откажется брать с собой. А вот уже на месте буду действовать по обстоятельствам.

Орлов ещё в течение получаса всё объяснял, определяя роль каждого. Как оказалось, он очень грамотно подошёл к составлению команды, поэтому работа нашлась для каждого.

До позднего вечера мы обсуждали наши действия, и каждый запоминал свою роль. Позже, после плотного ужина все вернулись в дом и легли спать. Завтра трудный и ответственный день, поэтому нужно набраться сил и хорошо себя чувствовать.

— Оставишь зверька здесь? — спросил Орлов, когда Шустрик в полутьме появился на подоконнике с печеньем в руках.

— Нет, возьму с собой. Его способность может пригодится.

— Может ты прав, — кивнул он. — Телепортация — уникальная способность. И как тебе удалось его приручить?

— С помощью шоколадного батончика, — усмехнулся я.

Не успел я заснуть, как меня потрясли за плечо.

— Саша, вставай. Пора.

С трудом открыв глаза, увидел, что время уже три часа ночи. Вот она — магия сна. Тебе показалось, что прошло несколько секунд, а на самом деле пролетели часы.

Наскоро перекусив бутербродами с мясом и сыром, засобирались в дорогу. Провожать нас вышел сам генерал Грибоедов.

— Мобильную группу буду держать наготове. Есть понадобится помощь — только дайте знать. Со своей стороны мы сделаем всё, чтобы отвлечь османов на себя и дать вам возможность выполнить задание, — напутствовал он. — Если возникнут сложности и не сможете привести живыми сераскеров и пашей, то не рискуйте. Главное, возвращайтесь живыми и здоровыми.

Он пожал каждому руку и проводил до машин. Вскоре мы уже ехали на внедорожниках в сторону полыхающего неба.

Через час пути мы оставили машины на обочине заснеженной дороги, надели лыжи и пошли через лес строго по пути, отмеченной на карте. Весь лес кишел акинджи и их ловушками, поэтому Орлов выбрал полностью довериться данным разведчиков, хотя это совсем не гарантировало того, что османы их не засекли и этот путь тоже не обезопасили для себя. Но пока всё было в норме.

На улице посветлело. Мы почти бесшумно скользили по лесу, общаясь только жестами и еле слышными криками местных птиц. На всякий случай я отправлял Шустрика перед собой, и тот передавал мыслеобразами того, что видел. Пока всё было тихо и спокойно, и мы без проблем продвигались вперёд. Однако в нескольких километрах от нас ревела битва. Слышались взрывы. С деревьев сыпался снег.

Прошли мы часа четыре, прежде чем Орлов объявил об отдыхе. Я совсем не устал, но видел, что графу путь даётся нелегко. Всё-таки он был вдвое старше меня. Чтобы облегчить ему путь, я предложил зелье «Силы». Орлов сначала отказался, но подумав, принял средство. Уже через минуту он сам порывался первым двинуться в дорогу, признавшись, что будто сбросил лет двадцать и чувствует такой прилив сил, что может взлететь.

Мы выпили по чашке теплого бодрящего чая из термосов и засобирались в путь, когда Шустрик явился с нехорошими новостями.

Примерно в километре от нас он засёк десяток осман в белых одеждах. Это были маги и, по всем видимости, они ставили ловушки, ведь между ними светились зеленые рунные знаки.

Я рассказал обо всём Орлову.

— Ты предлагаешь обойти их стороной? — спросил он, недовольно скривив губы.

— Наоборот. Мы знаем, куда они поставили ловушки, поэтому можем попытаться обойти их.

— Согласен. А ещё мы можем попытаться прищучить этих магов. Они ведь не знают, что мы совсем рядом.

Орлов раздал указания, и мы двинулись в путь. Мне, конечно же, было сказано держаться позади всех и не вступать в схватку. Я с этим согласился. Пока не время показывать свои реальные возможности. Как бы хорошо ко мне не относился граф Орлов, для него я всё равно сын его друга и возлюбленный дочери, поэтому он будет стараться беречь меня.

Бойцы разошлись в разные стороны, чтобы взять османов в кольцо. Главное в этом деле, не привлечь внимание остальных врагов. Лагерь не так уж и далеко, поэтому битва в лесу может сорвать все наши планы.

Когда Орлов скрылся за пышными ёлками, я ускорился и нагнал двух бойцов, с которыми и продолжил путь. Вскоре мы вплотную подошли к тому месту, где османы устанавливали ловушки. Их зеленые рунные знаки сверкали между деревьями, а сами акинджи сновали почти бесшумно, словно белые призраки.

— Чёрт, они закрыты защитными коконами. С наскока их не взять, — шепнул маг Андрей.

— Ты прав. У них будет достаточно времени, чтобы дать знак своим. Может, надо было подождать, когда они сами уйдут? — ответил второй маг.

— Сергей Кириллович уже всё решил. Надо действовать, — покачал головой Андрей.

— Погодите, у меня есть одна идея, — подал я голос.

Они оба повернулись и вопросительно уставились на меня. Я вытащил из кармана пробирку с алой жидкостью внутри. Одно из моих новейших разработок.

— Что это?

— «Оковы», но немного переделанные под нынешние реалии.

Маги переглянулись. Я не стал дожидаться их решения, а откупорил пробирку, склонился над снегом и сдул алый дымок в сторону османов. Еле видимый дымок поплыл над сугробами. Одновременно с этим начал образовываться туман.

Я с замершим сердцем наблюдал за тем, как туман расползается по земле, сковывая всё на своём пути. Вот он добрался до ближайшего османа и тот остался стоять, удивленно глядя под ноги. Послышались голоса. Я видел, как к замершему на лыжах подкатили двое и принялись его трясти, но уже через несколько секунд сами замерли рядом с ним. «Туман-оковы» обволакивал деревья, кусты, османов и всё, что находилось на его пути. Если сейчас кто-то из наших приблизится к ним, то тоже окажется под воздействием.

Не прошло и трёх минут, как все османы были обезврежены, и мы с Андреем и вторым магом вышли из-за деревьев и двинулись к ним. Руны продолжали висеть в воздухе, подсказывая о местах ловушек, поэтому мы ловко их обошли.

Туман до сих пор висел над снегом, поэтому я велел бойцам держаться на расстоянии, а сам подошёл к османам. Зелье сработало на удивление быстро и эффективно. Холодный туман оседал на всём, до чего добирался, и сковывал ледяным оцепенением. Я обратил внимание, что руки осман поменяли цвет на голубой, будто они принадлежали не людям, а ледяным скульптурам. Цвет глаз тоже поменялся, и все смотрели остекленевшими серо-голубыми глазами.

Вскоре друг за другом начали появляться все наши бойцы и вместе с ними Орлов. Туман уже полностью осел, поэтому я разрешил им приблизиться.

— Саша, это твоих рук дело? — спросил изумлённый граф.

— Да, — кивнул я.

— Что ж ты сразу не сказал, что такое умеешь?

— А вы бы поверили? — усмехнулся я.

Орлов ответил не сразу, но было понятно, что я прав. Он уже не раз видел, на что способны мои зелья, но каждый раз удивлялся.

— Ты их обезвредил на таком большом расстоянии и без единого выстрела. Просто невероятно, — продолжал удивлять он, в то время как его люди заковывали магов и снимали ловушки, чтобы очистить наш обратный путь.

— Сергей Кириллович, вы должны понять, что я не простой аптекарь, и не надо меня оберегать. Я хочу быть полноправным членом вашего отряда, а не отсиживаться на задних рядах, в то время как остальные рискуют жизнью. Договорились?

Граф немного помялся. Было видно, что это решение для него непростое, но здравый смысл победил.

— Хорошо. Но, прежде чем что-либо предпринимать — обсуди со мной. Ясно? — он строго посмотрел на меня.

— Ясно, — кивнул я.

Мы продолжили путь. Но теперь шли гораздо быстрее, ведь мы не боялись сбиться с пути или нарваться на ловушки, следуя лыжне османов. К вечеру впереди показались огни, и мы засели в ельнике, ожидая полуночи.

В это время оживились наши воины на фронте, которые получили приказ от Грибоедова отвлечь внимание на себя. Весь лес гудел от залпов орудий, небо полыхало от мощных магических заклинаний, уши закладывало от оглушительных взрывов, а нос щипало от дыма.

— Выдвинемся на час раньше, чем задумали, — сказал Орлов, попивая горячий чай. — Придётся повозиться, чтобы сделать брешь в их магическом куполе.

Только что вернулись два мага, которых он отправлял разведать ситуацию, и доложили, что у османов купол не хуже нашего.

— С этим проблем не возникнет, — подал я голос, протягивая Шустрику мятный пряник. Заслужил. Пока Орлов ждал новостей от своих людей, я отправил в лагерь османов Шустрика и уже знал, что там и как.

— Почему ты так думаешь?

— Есть у меня одно хорошее средство, а Шустрик нашёл идеальное место, где его можно применить.

Орлов тут же вытащил из своего рюкзака карту и раскрыл передо мной.

— Показывай.

Я объяснил, что намерен делать, и где это будет происходить. Граф остался доволен и уже не противился тому, что пойду первым. Я заслужил его доверие.

Ровно в полночь, мы выдвинулись в лагерь, где по данным разведчиков, сидят высокопоставленные паши османской армии, пленение которых может помочь повлиять на ситуацию на фронте. Но благодаря Шустрику я знал, что там есть кое-что получше…

Глава 9

Ровно в полночь мы выдвинулись к лагерю. Действовали осторожно и старались держаться подальше друг от друга, чтобы не привлечь внимание, если в небе покажется чудище.

Я шёл впереди, ведь главная и одна из самых важных задач — проникнуть внутрь хорошо охраняемого лагеря, закрытого магическим куполом. Ещё на этапе подготовки к отъезду из Москвы я предполагал, что османы тоже используют магические купола, поэтому создал зелье под названием «Эфирное пламя». Раньше у меня не было возможности опробовать его на деле, поэтому немного волновался, сработает оно или нет.

Шустрик показал мне идеальное место, где можно сделать брешь и не привлечь внимания врагов. Это было на самом отшибе, куда свозили снег со всего лагеря. Три больших сугроба высотой в метра четыре стояли на берегу небольшой замерзшей речушки.

Именно туда я и подошёл. Купол, от которого исходила мощная магическая аура, был очень похож на те, что создавали в Российской империи, но была и разница. По всему периметру купола, над землей тянулись тонкие рунические линии с символами.

Когда подошёл вплотную, услышал шепотки множества голосов. Это были отголоски заклинаний, заложенных в рунах. Явно в создании купола участвовали ведьмаки. От этого я стал ещё сильнее волноваться. Теперь я совсем не был уверен, что у меня что-то получится.

К тому же руны могут среагировать на попытку проникновения, и тогда весь вражеский лагерь будет знать, что заявились гости. Отряд из двадцати человек не сможет противостоять сотням османов. Нужно быть осторожным. Очень осторожным и внимательным. Если что-то пойдёт не так, у Орлова и его людей должно быть время, чтобы убраться подальше отсюда, иначе… Даже думать об этом не хочу.

Я разгрёб снег у основания купола и вытащил из рюкзака пробирку. Прежде чем плеснуть бирюзовую жидкость на купол, хотел дотронуться до него рукой, но руку резко отбросило назад, поверхность вспыхнула ледяной синевой, и послышался резкий звон. Горгоново безумие! Всё гораздо серьёзнее, чем я думал.

Я замер, ожидая, что с минуту на минуту явятся проверяющие, но прошло двадцать минут, и никто не явился. Сразу за куполом по-прежнему было темно, и только вдали между огромными сугробами снега виднелись огони и люди. Сюда так никто и не пришёл.

Немного успокоившись, я решил больше не дотрагиваться до купола, а плеснуть на него «Эфирным пламенем», и будь что будет.

Выбрал место, где сугроб с той стороны не вплотную примыкал к куполу, и сначала капнул только одну каплю, прислушиваясь. Звона не последовало. Это хорошо. Я плеснул на купол остатки средства и принялся ждать.

Несмотря на название зелья, никакого пламени не было. Зелье способно разъедать магическую структуру купола, заставляя истончаться в том месте, куда оно попало. Я ожидал, что брешь появиться почти сразу, но то место, куда попало зелье, лишь поменяло цвет. Теперь оно было не мерцающим, а зеленым и будто… твёрдым? Странно.

Я осторожно прикоснулся пальцем к пятну и понял, что не ошибся. Купол, сделанный из магической энергии и заклинаний ведьмаков, стал прочным, как стекло. Неожиданно.

Что теперь? Ни с чем возвращаться к Орлову и признаться, что я не смог ничего сделать? Нет, это точно не в моих правилах. Может, попробовать «Пирсидой» растопить затвердевшее пятно?

Я уже хотел вытащить из патронташа пробирку с зельем, но тут на плече появился Шустрик, которого я отправлял на разведку. Зверёк показал мне двух дежурных османов, которые неспеша и разговаривая, приближались сюда. Чёрт! Надо действовать быстро. Если они увидят мои следы и пятно на куполе, то сразу всё поймут.

Доставая «Пирсиду» из патронташа, я нечаянно задел пятно на куполе, и оно… рассыпалось. Я замер на мгновение, не понимая, как так получилось, а потом забрался в образовавшуюся брешь и притаился за сугробом, ожидая появления дежурных.

С веселым разговором они дошли до сугробов, развернулись и пошли обратно, ничего не заметив. Дождавшись, когда они скроются из глаз, я подал условный сигнал — крик неясыти, и вскоре друг за другом из темного леса появились наши бойцы и с ними Орлов.

Как только они пролезли сквозь дыру, Орлов ещё раз повторил каждому его миссию, и маги бесшумно разошлись по лагерю. На них была одежда османский пленных, ну а простое заклинание делала их лица восточными… поэтому если их кто-то заметит издалека, то примет за своего.

Мне же было приказано дожидаться бойцов здесь, но у меня была своя цель. Ещё вчера перед сном я создал «Бальзам единства». То самое зелье, с помощью которого приручил Шустрика. Теперь же я нацелился на питомца немного покрупнее. Хотя кого я обманываю? Намного крупнее. Просто гигантского питомца.

Когда Орлов с бойцами ушли выполнять свое задание, мы с Шустриком двинулись вслед за ними. Первоочередная задача, ради которой мы явились сюда — захват высокопоставленных пашей османской армии. И я намерен помочь осуществить задуманное.

Как оказалось, османский лагерь располагался в селении в несколько раз больше той деревни, в которой находился наш лагерь. Здесь даже были двух и трехэтажные дома из кирпича. Благодаря данным разведки мы знали, что и где находится, и даже пути следования патрулей, поэтому беспрепятственно продвигались всё дальше и дальше.

Вскоре я нагнал бойцов. Они как раз решали, как устранить семерых часовых, стоящих на страже у здания, в котором проживало вражеское руководство. Больше в округе никого не было, ведь в это самое время наше войско ожесточенно наступало в этом направлении, и сотни османских воинов отражали атаки. Даже издали были слышны крики с паническими нотками.

Часовые в напряжении всматривались вдаль, туда, где происходила ожесточенная битва. Однако они продолжали следить за обстановкой вокруг здания и не забывали о своих обязанностях, обходя дозором округу. Это явно были маги, и каждый обшаривал округу внимательным взглядом, готовый в любой момент поднять тревогу. Мы все понимали, что одно неверное движение и нас заметят. Открыто сражаться с ними означало бы привлечь внимание остальных османов и самих пашей, которые не могли быть обычными людьми. Наверняка сильные маги или даже ведьмаки.

Сначала я предложил «Туман-оковы», но граф был против — слишком необычно, и точно привлечет нежелательное внимание. Неоткуда посреди зимней ночи взяться туману. Тогда я предложил ещё одно средство, но мне требовалась помощь мага воздуха — Андрея. Он с готовностью согласился.

Я смешал летучий состав «Оков» с «Пурпурным отравителем», а Андрей с помощью небольшого ветерка отправил отраву в сторону часовых. Это было совсем не подозрительно — всего лишь легкий ветерок. Часовые ничего не заметили, но когда начали падать один за другим, уже не могли сопротивляться и лишь один успел крикнуть, но его голос тут же умолк, подавленный льдом от «Ледяной пелены» из моего зельестрела.

Орлов с бойцами быстро и решительно ворвался в здание. Я и ещё два мага остались снаружи, чтобы контролировать ситуацию и не дать никому сбежать из здания.

Внутри послышались мощные удары и крики. Из приоткрытой двери повалил чёрный дым.

— Стоим! — предупредил маг по имени Теодор. — Без нас справятся.

Однако я не мог спокойно стоять, когда внутри был Орлов, поэтому отправил Шустрика на разведку.

Зверёк показал, что кое-кто из османов сопротивляется и пытается привлечь внимание армии, но большинство уже скручены и с заклеенными ртами ждут своей участи, стоя на коленях и с антимагическими кандалами на руках.

Вдруг Шустрик показал, что одному осману удалось вырваться, и теперь он продвигается к заднему выходу. Прекрасно понимая, что он может объявить тревогу, и тогда все наши усилия пройдут даром и придётся спешно спасаться бегством, я велел Шустрику задержать его и сам ломанулся в обход здания к задней двери.

Когда я добрался до двери, за ней послышался приглушенный крик. Рванул дверь на себя и увидел, что Шустрик почти придушил худощавого мужчину в белой нательной рубашке и шароварах. Он лежал на полу и сучил ногами, пытаясь разжать смертельную хватку хвоста.

Недолго думая, я выстрелил в него Оковами.

— Молодец, дальше я сам, — я погладил зверька, который вошёл в раж и не хотел отпускать добычу.

Шустрик нехотя убрал хвост и переместился мне на плечо. Я не знал, кто этот человек, но решил, что его тоже нужно взять с собой. Чем больше османов будет в наших руках, тем лучше.

Взвалил на плечо замершего мужчину, я вышел из-за угла и увидел, что друг за другом из парадного входа выводят остальных османов. Некоторые из них был избиты. У двоих сильные ожоги. Одного тащили под руки, ведь его ноги были неестественно вывернуты в коленях. Наши бойцы совсем не церемонились с османами, что вполне понятно, ведь это они ворвались на нашу землю и хозяйничают здесь. Страшно подумать, что они сделали с жителями этого поселения.

Довольно бодро мы выдвинулись в обратный путь к бреши в магическом куполе. Сначала всё шло хорошо, мы двигались тем же путём и уже знали, что находится за каждым поворотом. Но когда до сугробов с брешью оставалось всего пару сотен метров, как вдруг перед нами образовалась зеленая печать, состоящая из рун. Именно такие печати были в лесу, когда османы ставили свои ловушки.

— Берегись! — крикнул Орлов, и в ту же секунду раздался оглушительный взрыв.

Ударной волной нас отбросило в разные стороны. Не успели мы осознать, что случилось, как появилась ещё одна печать, и на этот раз сразу за нами. А потом ещё по две печати справа и слева. И тут я понял, что нас окружают. Мы попались в ловушку.

Не-е-ет, я не сдамся!

— Сергей Кириллович, один осман слева и двое сзади! — прокричал я, ведь Шустрик уже показал врагов.

— В атаку! Уничтожить тех, кто сзади! — выкрикнул граф и первым ломанулся влево. Туда, где в ряд стояли одноэтажные деревянные дома, похожие на бараки в Торжке.

Я побежал вслед за ним, чтобы помочь, но вдруг почувствовал, что ноги перестали слушаться, и я со всего размаху ударился о землю. Горгоново безумие! Только не это! Ведьмак! Здесь ведьмак!

Я хотел предупредить остальных, но даже рта не смог раскрыть. Кислота раствори этих османских ведьмаков! Ненавижу!

Друг за другом начали падать все маги из нашего отряда, в том числе граф Орлов. Я силился хоть что-то сделать, но всё было тщетно — ведьминская магия полностью заблокировала меня. Даже магический источник не откликался. Попробовал выпустить из ладоней магические лианы, но сколько бы ни старался, не мог отправить энергию в руки. Эх, надо было взять с собой ведьмаков из Кижей.

А ведь такая мысль меня посещала, но я решил, что не имею права подвергать их жизнь опасности. Хотя наверняка они не отказались бы помочь нам. Сейчас бестолку думать о том, чего не случилось. Надо думать, как выбраться из этой ситуации, ведь к нам уже приближались трое магов, а из одного из бараков вышел старик-ведьмак и на кривых ногах двинулся к Орлову. На его темном лице играла самодовольная белозубая улыбка. Вот ведь гад!

И тут я понял, что делать.

«Шустрик! Нужна твоя помощь!» — отправил я мысленный сигнал.

Отправил зверьку мыслеобразы и стал ждать. Вот в рюкзаке потяжелело и зашуршало. Вот мелькнул серебристый хвост, и двое магов вспыхнули, словно спички. Ведьмак замер, недоуменно глядя на то, как османы с истошными криками катаются по заснеженной дороге, но «Пирсиду» так легко не потушить.

В это время третий маг замер и прямо на глазах покрылся толстым слоем льда. Ведьмак остановился и, развернувшись, хотел исчезнуть в бараке, но мой шустрый зверёк появился на его голове и облил его «Оковами».

В ту же секунду мы все почувствовали, что свободны. Ведьмак больше не мог воздействовать на нас.

Пленники пытались сбежать, воспользовавшись нашей беспомощностью, но их всех поймали и повели к бреши. Нужно уходить как можно быстрее, ведь мы наделали шума.

— Саша, ты куда? — крикнул мне Орлов, когда я резко развернулся и побежал в обратном направлении.

— У меня остались ещё дела! Уходите без меня!

Орлов что-то ещё кричал, но я не слышал. В это самое время небо над головой полыхнуло от мощного взрыва. Если бы лагерь не был накрыт куполом, то ударная волна наверняка достигла бы нас.

Когда выбежал из-за очередного здания, увидел машину, которая ехала в мою сторону. Если сейчас я развернулись и побегу в обратном направлении или захочу спрятаться, то привлеку к себе внимание. Пришлось натянуть шапку пониже на глаза и идти прямо навстречу машине. С каждым шагов тревога нарастала. Я уже думал, какое зелье выхватить из патронташа, но машина проехала мимо и скрылась во дворе длинного двухэтажного дома.

Фух-х-х, пронесло.

По пути встретил ещё несколько османов. Двое прошли мимо, а один внезапно затинтересовался мной. Он окликнул меня и быстро затараторил на своём языке. Я лишь кивнул и ускорил шаг. Он что-то покричал мне вслед, но я нырнул за один из домов и перебежками добрался до ангара. Того самого, который показал мне Шустрик.

Это было огромное куполообразное здание из каменных блоков, скрепленных железными скобами, а также усиленное магией — на блоках светились руны.

Обошёл его со стороны леса и приблизился к массивным двойным воротам. Высотой они были метра три. Через них легко мог пройти то чудище, которое мы видели в небе.

Я уже протянул руку и хотел взяться за кольцо, служащее дверной ручкой, но тут сзади послышался грубый голос.

— Эй, йигит! Бурайа гел! Ярдинима ихтакин вар! Кабук ол!

Я хотел сделать вид, что не расслышал, но он быстро подошёл ко мне и схватил за руку.

— Сен кимсен? Бурада не эдирсан?

Я повернул голову и встретился с ним взглядом. Он всё понял, поэтому отпрянул, отступил на пару шагов и уже приготовился заорать, но из его рта вырвался лишь хриплый стон. Шустрик сидел на его голове и душил хвостом. Сам проявил инициативу, без моего приказа.

Чтобы не привлекать внимания, я сделал резкий выпад и нажал на точку под ключицей. Мужчина рухнул без сознания. Взвалив его на плечо, потянул тяжёлую дверь на себя и вошёл внутрь.

Внутри царила полутьма, поэтому сначала я ничего не увидел, но почувствовал. Воздух был тяжелый и густой со смесью пережжённого железа, пепла и серы.

Шустрик испуганно чирикнул и пропал, а я опустил османа на пол и продолжил изучать место, в котором очутился. Сделав пару шагов по каменному полу, ощутил мускусный аромат: запах чешуи, тёплый и слегка влажный аромат кожи, и только потом в нос ударил смрад полуразложившихся мяса и костей. Все запахи переплетались с прохладой каменных стен и образовывали свой климат. Свой мир опасной и живой силы.

Когда глаза немного привыкли к темноте я разглядел высокий сводчатый потолок и толстые цепи, усиленные руническими символами.

Я сделал ещё несколько шагов и невольно замер, а затем отступил назад, когда увидел, что темное пятно вдали, которое я принял за стену, пошевелилось. Звякнули цепи. Дракон оказался намного больше, чем я думал. По сравнению с ним я был муравьём.

Однако я пришёл сюда с определённой целью и не собираюсь отступать. Собрав волю в кулак, двинулся по холодному каменному полу. В руках сжимал «Бальзам Единства», хотя понятия не имел, как заставить существо выпить зелье.

С каждым шагом я чётче видел дракона. Он лежал на полу, свернувшись, и не сводил с меня огромных, мерцающих глаз. Они сверкали как угли в остывающем костре, и взгляд словно пронизывал меня насквозь.

Мне стало не по себе. Сердце забилось быстрее, ослабли ноги, но я не останавливался. и вскоре разглядел чешуйчатый гребень, изгибы крыльев и длинные когтистые лапы.

Я остановился в десяти метрах от него, не в силах отвести взгляда от величественного и опасного создания. Дракон молча наблюдал за мной, но в этом безмолвии чувствовалась древняя первобытная сила.

Сила, с которой я сталкивался лишь в своей прошлой жизни. Гидра была одним из древних существ, которое я подчинил. Мне пришлось повозиться, чтобы найти её. А потом в течение трех дней преследовать. Он хотела меня сожрать, и два раза ей это почти удалось, но я всё равно добился своего, и с тех пор гидра стала послушной, будто собака.

— Ну что ж, здравствуй. Надеюсь, мы подружимся, — подал я голос и смело двинулся к чудищу.

Глава 10

Дракон был обвязан цепями. На его шее висел массивный ошейник, светящийся зеленым магическим огнём. От его тяжёлого дыхания разлетались полы моего полушубка, шапку я придерживал руками, чтобы не унесло.

Я медленно приближался к чудищу, внимательно следя за его реакцией. Близко подходить к неприрученному существу очень опасно, но я видел, как натянуты цепи, поэтому если он захочет меня сцапать, то цепи не позволят.

Когда до головы дракона оставалось не больше десятка метров, я вытащил «Туман-оковы» и вылил на каменный пол. Розовая дымка превратилась в туман и принялась заполнять огромный ангар.

Дракон почуял неладное. Он привстал и начал дёргать цепями, пытаясь отдалиться от алхимического тумана.

— Р-р-р-р, — грозно зарычал он и выдохнул навстречу туману обжигающее дыхание с миллиардом мелких искр.

Искры увязли в ледяном тумане и потухли. Существо ещё сильнее забеспокоилось и, с шумом заполнив лёгкие воздухом, выпустило из зубастой пасти адское пламя. Я предполагал, что так может быть, поэтому среагировал мгновенно, метнувшись в сторону.

Красно-золотистое пламя пронеслось в паре метров от меня и оставило черную полосу на полу и запах разогретого железа.

— Успокойся, я не причиню тебе вреда, — проговорил я спокойным голосом и поднял руки, наблюдая за тем, как зелье окутывает дракона. Тот почувствовал ледяной холод, и принялся дергать крыльями и скрежетать когтями по полу, но «Оковы» сработали неумолимо.

Как только туман достиг гиганта, его конечности начали цепенеть и покрываться тонким слоем льда.

— Р-р-р! — в отчаянии зарычал он, когда понял, что не может пошевелиться.

Чтобы как-то защититься, дракон начал выпускать огненные струи одна за другой. Я рванул в сторону двери, спасаясь от адского пламени, но всё равно почувствовал, как запахли паленным мои волосы. Но не прошло и минуты, как гигант замер. Слышалось лишь как клокочет в его груди.

В это время с улицы послышались крики и какая-то возня. Скорее всего обнаружили пропажу османских пашей. Надо действовать быстро, а то ведь отряд без меня не уйдёт. Я могу подвести их.

Я подбежал к замершему дракону и, поднявшись на его крыло, подполз к пасти и влил в неё «Бальзам Единства». Приложив руку к прохладной чешуе, ощутил, как зелье распространяется по телу. Вот теперь можно снять невидимые оковы.

Окунувшись в тело чудища, начал блокировать «Туман-оковы». Пришлось повозиться, ведь существо было поистине огромным.

На все манипуляции у меня ушло минут десять, но я выдохся настолько, что еле держался на ногах. Когда дракон «ожил» и начал непонимающе вертеть головой и перебирать лапами, я мысленно к нему обратился.

«Теперь ты мой питомец и должен выполнять все мои приказы».

Дракон шумно задышал и, раскрыв пасть, издал оглушительный крик. Ему явно не понравилось то, что он услышал.

«Ты принадлежишь мне! Смирись и склони голову!» — приказал я.

Дракон принялся метаться по ангару, гремя цепями, а я стоял напротив его и следил за каждым движением. Чудище не хотел подчиняться, но зелье Единства не давало ему шанса. Оно всё равно сломает его волю.

Вдруг дракон глубоко вздохнул и выпустил клокочущий воздух вместе с яркими искрами. Я был окутан защитным коконом, поэтому мог не опасаться его недовольства, но мне нужно показать ему, что в нашей связке я главный. Я — хозяин и господин, а он мне полностью подчиняется.

— Р-р-р, — зарычал он, демонстрируя зубастую пасть, будто хочет схватить меня, но я знал, что этого не будет. Он всего лишь пытается отпугнуть меня, ведь убить уже не может. Всё его нутро противится моей смерти.

«Успокойся и склони голову!» — отправил сильным мысленный сигнал.

Дракон грузно опустился на пол и замер. Лишь бока тяжело вздымались, и колючий взгляд прожигал насквозь.

«Так-то лучше», — я приблизился к рогатой голове, протянул руку и провёл по теплой чешуе.

Дракон настороженно следил за моими действиями, но больше не проявлял агрессии. Я обошёл чудище по кругу и отцепил все цепи, что сковывали его. Правда с ошейником пришлось повозиться. На него были наложены ведьминские заклинания. Но против «Разъедающего прикосновения» все заклинания бесполезны.

Взобравшись дракону на шею, велел двигаться к выходу. Снаружи творилась полная вакханалия, поэтому никто не помешал мне открыть ворота и выпустить дракона на улицу.

Когда османы увидели, что дракон свободно разгуливает по лагерю и на нём нет цепей, то бросились врассыпную.

«Взлетай!» — велел я, изо всех сил схватившись за его костяные наросты, чтобы не свалиться на землю.

Дракон раскрыл пасть, издал громогласный торжествующий крик, расправил огромные кожистые крылья и замахал. Те османы, что не успели убежать, кубарем покатились по земле от резкого порыва.

Чудище оторвалось от земли и взмыло вверх, прямо под купол. Я меня заложило уши, похолодели ноги, а руки, наоборот, вспотели. Я понимал, что с такой высоты свалиться — верная смерть, поэтому всем телом прижался к теплой шее.

«Спали этот лагерь!» — приказал я.

Дракон издал пронзительный крик, чуть спустился и начал поливать огнём всю округу. Паника усилилась. В нас полетели огненные шары, разрушительные сферы, воздушные клинки, но я был начеку и с легкостью управлял драконом, подсказывая ему как действовать. Правда, несколько атакующих заклинания угодили по дракону, но я активно орудовал в его теле, останавливая кровь и заживляя раны.

Через несколько минут весь лагерь полыхал, а я направил дракона к бреши. Пролезть через ту дыру он бы точно не смог, но с собой у меня было ещё три пробирки с «Эфирным пламенем».

Я облил купол вокруг уже сделанной бреши, а дракон с легкостью разметал затвердевший купол и с пронзительным криком вырвался наружу.

Мы взмыли вверх. В ушах шумел ветер, тело окаменело от сильного напряга, глаза слезились, но я чувствовал состояние своего нового питомца и не хотел его останавливать. Пусть порадуется свободе и ощутит безграничные просторы. Наверняка он вырос с цепями на шее и лишь изредка получал возможность развернуть крылья.

Сделав два круга в ночном небе, я велел спуститься на дорогу, где стояли наши машины. Затем написал записку и отправил её Орлову через Шустрика. Написал, что я уже вышел на дорогу и жду их здесь. После моей проделки в османском лагере за Орловыми вряд ли кто-то пустился в погоню. Им бы свою шкуру сберечь, а не думать о пашах, которых мы увели.

К дороге отряд выбрался лишь к вечеру. Я прождал их весь день, спрятавшись под крылом своего дракона. Там было тепло, как возле печки.

Когда Шустрик показал мне, что отряд с пленниками уже близко, я пошёл к ним навстречу, чтобы они не испугались при виде зубастого чудища.

— Как ты здесь оказался раньше нас? — удивился Орлов, когда я вышел к ним из-за разлапистой пышной ели.

— Вы не поверите, лучше покажу, — улыбнулся я. — Только предупреждаю сразу — бояться не нужно. Он полностью подчиняется моим приказам и не набросится на вас.

— Кто? — насторожился граф.

— Сейчас увидите, — загадочно улыбнулся я.

Как я и думал, реакция была очень бурной. Мне потребовалось время, чтобы убедить их выйти из леса.

Дракон лежал на земле, перегораживая дорогу. Он был спокоен и со скучающим видом смотрел на людей, которые медленно проходили мимо, ошарашенно рассматривая громадного хищника.

— Надо его убить, — шепнул мне Орлов. — Он слишком опасен.

— Нет. Теперь он мой питомец, и я никому не позволю его убивать, — твёрдо заявил я и многозначительно посмотрел на графа.

— Что ты собираешься с ним делать?

— Пока не знаю, но найду выход.

— А чем ты его собираешься кормить? Чтобы накормить такого большого зверя, нужно целое стадо коров.

— Значит, будет у него стадо коров, — пожал я плечами. — А пока идёт война, можно покормить его османами. Думаю, он не будет против полакомиться своими мучителями, — кровожадно улыбнулся я.

Орлов опасливо покосился на меня и забрался в машину. Мы выдвинулись в обратный путь. Правда я отказался ехать со всеми, а поднялся на своего питомца и полетел прямиком через лес. Через полчаса полёта, во время которого я порядком замёрз, впереди показался наш лагерь. Я велел дракону опуститься на открытое место в пятистах метрах от лагеря и добрался до него пешком.

Увидев меня у ворот, дежурные тут же пропустили внутрь и повели к генералу Грибоедову. К тому моменту, как прибыл отряд, я уже рассказал обо всём что случилось и даже позаботился о своём новом питомце. Генерал велел выделить две свиные туши, которые я вместе с Шустриком уволок на поляну дракону.

— Как же ты его назвал? — поинтересовался генерал, когда я вернулся обратно и вместе с уже подъехавшим Орловым зашёл в штаб.

— Пока никак не назвал. Не было времени подумать об этом.

— Даже не знаю, как доложить о таком, — он задумчиво помял подбородок. — Прирученный дракон — звучит как сказка. В генеральном штабе не поверят и попросят доказательств. Ты потом его хотя бы сфотографируй, чтобы мне было что показать.

— Хорошо, — кивнул я.

Генерал ещё с минуту внимательно смотрел на меня и повернулся к Орлову.

— Сергей, я уже всё знаю. Хорошо сработали. Молодцы! Кого хоть привезли?

— Не знаю. Взяли всех, кто был в том здании. Переводчика с нами не было, поэтому вопросов им не задавал.

— Вели привести сюда. Сейчас я сам с ними поговорю.

По приказу графа Орлова в палатку завели всех семерых османов. Они были одеты как попало: куртки с чужого плеча, разные ботинки. Кто-то надел свитер задом наперёд, кто-то вместо шапки обмотался платком. Короче, выглядели жалко. Мне даже показалось, что мы ошиблись и взяли обычных вояк, а никак не высшее военное руководство.

Однако, когда допрос начался с подключением переводчиков, выяснилось, что мы всё сделали правильно. В наши руки попали два бейлербея — командующие войсками крупных провинций, один ага янычар, три паши разного порядка и ферик — дивизионный генерал. Очень хороший улов! С такими козырями можно диктовать свои условия.

Генерал Грибоедов тут же велел связаться с генеральным штабом и лично доложил об успешной операции и османах, попавших в плен.

Допросы продолжились, а я и бойцы орловского отряда пошли в столовую. Горячий сытный ужин сразу улучшил настроение и снял усталость. После двух напряженных дней мы наконец-то выдохнули и позволили себе расслабиться.

Бойцы рассказали, как на обратном пути отпустили замерзших османов, прикованных к деревьям. Это были те самые маги, которые ставили ловушки в лесу. Утопая по пояс в снегу и с руками, закованными в антимагические кандалы, они спешно двинулись в сторону полыхающего лагеря.

— Как раз согреются, — хохотнул Андрей. Он откуда-то раздобыл фляжку с коньяком и теперь сидел, развалившись на стуле и с раскрасневшимися щеками.

В лагере был сухой закон, поэтому остальные не осмелились пригубить из его фляжки, но Андрей сильно и не настаивал — самому мало.

После горячей бани с берёзовыми вениками я забрался под одеяло и принялся придумывать имя новому питомцу. Придумал на выбор три имени: Калифрон, Фирузгар и Таурим.

Я озвучил все три имени Шустрику, и тот дал мне понять, что Калифрон ему нравится больше остальных. Ну что ж, тогда на нём и остановимся. Теперь надо понять, куда мне деть такого гигантского зверя. К тому же его пропитание будет дорого обходиться. Я нисколько не жалел о том, что забрал дракона у османов, но мало приручить — надо кормить и ухаживать.

Так ни до чего не додумавшись, я лёг спать.

Утро началось с нетипичного оживления. Продрав глаза, выглянул на улицу и увидел, что бойцы к чему-то готовятся. В доме уже никого кроме Андрея, не было, но он тоже только что проснулся и не знал, в чём причина такой суматохи.

Одевшись, вышел на улицу и поймал дежурного.

— Куда все собираются? Что-то случилось?

— Его превосходительство собирает отряд. Что-то важное удалось выбить из пленных, — ответил он и торопливо двинулся к оружейной.

Ага, а вот это уже интересно. Я решил не ходить в штаб, чтобы не мозолить глаза офицерам, а двинулся в столовую. Там наверняка уже обсуждают последние новости.

За одним из столов завтракал Орлов со своими людьми. Именно к ним я и присоединился.

— Говорят, генерал Грибоедов собирает отряд, — как бы между прочим сказал я и принялся за молочную кашу.

— Собирает. Я хочу напроситься пойти во главе отряда, — с набитым ртом ответил Орлов. — Он может взбрыкнуть, ведь мы только вчера вернулись, но я настою на своём. Хочу сам провести такое опасное и ответственное дело.

— Так, а что удалось выяснить-то?

— Османы подготовили нам неприятный сюрприз. Никто из них точно не знает, что именно прячут в катакомбах старинного приграничного османского городка, но пятеро из семерых слышали о каком-то секретном оружии. Грибоедов доложил в Генеральный штаб. Там велели проверить информацию. Никто не хочет неприятных сюрпризов.

— Как называется тот город? — уточнил я, намазывая паштет из гусиной печени на поджаристый кусок хлеба.

— Синарджик. В прошлом эта была крепость, сейчас же просто развалины.

— Как думаете, о каком секретном оружии идёт речь?

— Не знаю, — покачал головой Орлов. — Но один намёк на такое оружие уже вызывает беспокойство. Всё-таки османы заранее готовились к нападению на нас. Кстати, как там твой дракон? Что собираешься с ним делать?

— Шустрик доложил, что Калифрон на месте. Пока не знаю, что с ним делать, но убить не дам, — твёрдо сказал я.

— Калифрон? Хорошее имя. Согласен с тобой. Было бы неправильно убивать такое мощное существо. Лучше использовать его по назначению, — Орлов откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня.

— О чём вы?

— Он не просто быстрый и сильный, но ещё и огонь из пасти выпускает, и летает под облаками. Лучшего разведчика не найти. Предлагаю тебе облететь фронт и доложить о том, что увидишь. Возможно, удастся найти ещё один лагерь османов.

— Вы правы. Так и сделаю.

Доев свой завтрак, я предупредил Орлова, что иду на задание и, тепло одевшись, двинулся в сторону поляны, где оставил Калифрона. Дракон растоптал и утрамбовал весь снег на поляне, поэтому я на лыжах заехал на ровную поляну с пятнами крови и оленьими рогами. Дракон сам позаботился о своём завтраке.

«Тебя зовут Калифрон! Тебя зовут Калифрон! Тебя зовут Калифрон» — повторил я, поглаживая чешуйчатую морду своего питомца.

Дракон замер, прислушиваясь к моему голосу, затем шумно выдохнул и ткнулся носом в мои ноги.

«Вот и хорошо. А сейчас прокатимся», — я закинул на его шею вожжи от лошадиной упряжки и, завязав несколько прочных узлов, остался доволен. Теперь будет намного безопаснее, чем просто держаться за гладкую кожу.

Пока занимался упряжкой, заметил шрамы на шее и груди дракона. Наверняка его усмиряли силой, избивая и причиняя боль. Именно поэтому он не набросился на меня, когда я зашёл к нему в ангар — он боится людей, хотя может с легкостью убить. Такое возможно, если его растили в страхе с самого рождения.

Взобравшись на шею Калифрона, велел ему подняться в воздух. Дракон будто ждал моего приказа и тут же взмыл в небо. У меня даже дух захватило от восторга и страха.

Я направил его прямиком к зоне боевых действий, которые не утихали ни на мгновение. Ещё издали увидел что-то странное в небе. Что-то большое и черное летело нам навстречу. Сначала показалось, что это ещё один дракон, но потом понял — боевой дирижабль, а за ним ещё три таких же. И направлялись эти воздушные суда в сторону нашего лагеря. Похоже, османы рассердились не на шутку из-за того что мы спалили их лагерь и украли пашей и дракона.

Ну что ж, придётся дать отпор.

«Я верю в тебя, Калифрон! И больше никому не позволю обидеть!»

Глава 11

Глава 11

Мы с Калифроном поднялись в небо выше облаков и полетели навстречу боевым дирижаблям. Дракон понимал, что предстоит ему с, поэтому я чувствовал его азарт, нетерпение и злость, клокочущую внутри. Он жаждал сражений.

Благодаря низким кучевым облакам мы беспрепятственно добрались до дирижаблей. Огромные, похожие на летающие крепости, они медленно плыли над деревьями, направляясь в сторону нашего лагеря. С их боков выступали артиллерийские орудия, а толстая металлическая броня сверкала в редких лучах солнца.

«Пора, Калифрон!» — отправил мысленный сигнал и сильнее вцепился в ремень.

Дракон взревел и, сложив крылья, полетел вниз, прямо на первый дирижабль. Вцепившись в жёсткий корпус когтями, он начал поливать его пламенем. Металлический корпус почернел, но выдержал пламя, однако мощные когти сделали дыры, сквозь которые со свистом начал вырываться гелий.

В это время корабли, что следовали за ним, начали обстреливать нас.

«Вверх! Быстро вверх!» — мысленно заорал я, когда в полуметре от шеи Калифрона пролетел снаряд.

Дракон послушно рванул вверх и скрылся в облаках. Он шумно дышал и мелко дрожал от адреналина. Между тем османы продолжали нас обстреливать. Они не видели дракона, поэтому снаряды летели в разные стороны, но есть большая вероятность, что они случайно в нас попадут, поэтому нужно действовать, а не прятаться.

Я велел дракону спуститься и продолжить уничтожать врагов. Дракон пронзительно взревел и вновь вынырнул из молочно-белых облаков навстречу огромным металлическим дирижаблям.

Почти одновременно враги выпустили в нас залпы шрапнели и ракет. Дракон ловко сманеврировал между снарядами и вцепился в бок ещё одного дирижабля, с лёгкостью раздирая обшивку и поливая его пламенем. Дирижабль вспыхнул и начал терять высоту. Внутри него послышались взрывы. Люди в отчаянии выпрыгивали из летательного аппарата, хотя он находился на огромной высоте.

Вдруг прямо мимо моей головы пролетел снаряд и вонзился в крыло Калифрона, оставив в ней кровоточащую рану. Дракон запрокинул голову и издал яростный крик боли. Я пытался его успокоить, но он больше не слушал меня. Его глаза загорелись жаждой мести.

С трудом махая раненым крылом, он взмыл над дирижаблями и в следующее мгновение обрушился вниз. Он раздирал дирижабли когтями и зубами, без конца поливал огнём и почти не обращал внимания на атаки османов.

Я вцепился в шею Калифрона изо всех сил, чувствуя, как мышцы просто каменеют от напряжения и больше не предпринимал попыток управлять драконом. Он сейчас в такой ярости, что просто не услышит меня. Нужно просто довериться ему и ждать, когда всё закончится.

Вскоре ещё два дирижабля начали быстро снижаться, отчаянно дымя, но даже сейчас османы не переставали стрелять в дракона, который истекал кровью, но всё ещё держался и даже не думал отступать.

Вдруг над третьим дирижаблем появилась зеленая печать. Это ловушка.

«Назад! Клифрон, назад!» — отправил усиленный мыслительный сигнал и принялся дёргать ремень, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание.

В этот раз дракон меня послушал. Тяжело дыша и стараясь беречь больное крыло, он поднялся в облака.

Остался один дирижабль, но и он мог принести много проблем, поэтому нужно придумать, как с ним справиться. Отправлять раненного Калифрона в ловушку не стоит — это может быть смертельно не только для него, но и для меня. Нужно действовать по-другому.

Я распахнул полы полушубка и бегло осмотрел патронташ, что висел на поясе. Запас имелся хороший, но все эти зелья бесполезны против металлического боевого дирижабля. Если только…

«Спустись прямо над дирижаблем!» — велел я и приготовил несколько пробирок.

Калифрон сделал круг и вынырнул из облаков прямо над дирижаблем. Я откупорил сразу три пробирки и принялся поливать сверху. Это было «Разъедающее прикосновение». Зелья явно не хватит на то, чтобы нанести серьёзный урон железному гиганту, но оно может повредить какие-нибудь важные механизмы.

Однако дирижабль летел как ни в чём не бывало, а снаряды продолжали пролетать мимо нас. Одно хорошо — пропала зеленая печать. Не знаю, что именно произошло, возможно погиб маг, который создал ловушку.

«Последний рывок, Калифрон! Ты должен уничтожить врагов!»

Собрав остатки сил, дракон спикировал вниз, прямо на сверкающий бок корабля. Он с размахом врезался в него и принялся когтями разрывать обшивку и крушить механизмы, одновременно поливая огнём. Из пробоины вырвался густой чёрный дым. Экипаж в панике бросился к спасательным тросам для спуска, но дракон продолжал неистово поливать корабль и не давал шанса на спасение.

Вдруг дирижабль потерял высоту и резко полетел вниз. Слышались панические крики, люди выпрыгивали из дирижабля, но спасти никому не удалось. Пару человек дракон схватил зубами, и я явственно услышал звуки разламываемых костей и раздираемой плоти.

Объятый пламенем дирижабль рухнул на землю, и вверх взметнулся огонь и черный дым. Клифрон победоносно взревел и взмыл в небо. Я не стал мешать ему радоваться победе. Он заслужил.

Дракон делал такие пируэты, будто и не был ранен. Он то поднимался высоко к солнцу, то резко пикировал вниз. Только через полчаса я велел ему сесть на открытое место на замерзшей реке и занялся его ранами.

Дракон явно не привык, что человек относится к нему по-доброму, поэтому с удивлением следил за тем, как я обрабатываю его раны и поливаю их зельем «Исцеления». Чуть позже, когда раны затянулись, я позволил ему поохотиться. Он полетел над лесом, зорко следя за тем, что внизу. Вот мы увидели трёх оленей, которые рванули по лесу, увидев его черную тень. Шанса спастись у них не было. Сначала Калифрон обдал их струёй огня, а затем схватил одного зубами, а остальных двоих когтями и с силой сжал. Ел он их прямо налету, смачно разжёвывая ещё теплую плоть.

Когда с трапезой было покончено, мы продолжили осматривать округу и вскоре заметили большой аэродром. На нём стояли два дирижабля. Наверняка те, что попались нам навстречу, тоже летели отсюда.

Мне не надо было объяснять дракону, что делать. Он навсегда запомнил сверкающие металлические бока кораблей, которые причиняли ему боль.

Пока он поливал огнём дирижабли, я применил своё новое зелье для османов, которые высыпали на улицу и принялись стрелять в нас — ядовитый газ. Семь стеклянных пробирок вдребезги разлетелись, ударившись о каменные плиты аэродрома. Невидимый ядовитый газ быстро распространился по воздуху. Османы сначала не поняли, что случилось, но когда друг за другом начали падать и биться в конвульсиях, ринулись в разные стороны. Однако сильнодействующий яд настигал их даже в зданиях, куда они забегали.

Прошло не больше двадцати минут, когда с врагами было покончено. Мы с Калифроном ещё немного покружили над местом побоища полетели в сторону нашего лагеря.

«Молодец. Ты наказал своих мучителей и помог мне», — я прижался к его шее и погладил кожу за ушами. Там она была мягкая и теплая. Дракон довольно заурчал и чихнул искрами. После произошедшего мы стали ещё ближе.

Оставив дракона на поляне, я пешком двинулся к воротам. После схватки в небе у меня болели все мышцы, будто я сам раздирал металлические бока дирижаблей. А всё потому, что я будто стал единым целым со своим питомцем и просто каменел от напряжения, хотя и не мог помочь ему в бою.

Узнав о том, что произошло, генерал Грибоедов первым делом велел доложить связистам о случившемся в Генеральный штаб, а затем поблагодарил меня за службу и вручил кортик, рукоять которого была украшена красным драгоценным камнем. Приятно, ведь наверняка это была его личная вещь.

— Ну, Филатов, удивил! — в который раз повторил генерал, пожимая мне руку. — Это ж надо — всю вражескую эскадрилью уничтожил! И ведь без подготовки, а так, походя. Ну, молодец! Я тебя к ордену представлю. Вот увидишь, ещё генералом станешь.

— Генералом, пожалуй, не стоит, — улыбнулся я.

— Это уж как наш государь решит. Он героев любит и щедро вознаграждает, — понизив голос, пояснил он.

— Да я знаю, — кивнул я, вспомнив о всех дарах, что получил от императора, в том числе о поместье с виноградником, в котором даже побывать не успел.

Как оказалось, про аэродром уже было известно, но он находился далеко и уже на территории османской империи, поэтому до него не могли добраться. Мой быстрый летающий питомец доставил меня туда, куда пешком мы бы добирались не одну неделю.

— Что решили насчёт отряда, который должен найти секретное оружие? — спросил я у Орлова, с которым мы зашли в столовую и сели с за стол с подносами, полными еды.

— Ничего не решили, — недовольно проговорил он. — Генеральный штаб не верит в наши силы. Мы получили приказ ждать подкрепления. Завтра уже должны прибыть какие-то высококлассные бойцы. Не знаю, кто это такие, но сильно сомневаюсь, что они лучше моих людей.

— Есть хоть какая-то информация, что это за секретное оружие? — спросил я, отламывая ложкой кусок голубца.

— Нет. Даже твоя сыворотка «Правды» не помогла. Все знают, что там что-то есть, но всё на уровне слухов. Знаем только, что привезли это в катакомбы под большим секретом. Это что-то было в деревянном ящике, закрытом руническими символами.

— То есть это не просто оружие, типа бомбы, а что-то, что имеет отношение к магии?

— Скорее всего к ведьминской магии. Именно поэтому генеральный штаб против того, чтобы мы сами туда лезли.

Интересно, что же это может быть такое? Я бы очень хотел участвовать в операции, но если Орлова не поставят командиром, то никто меня с собой не возьмёт. Хотя теперь у меня есть дракон, который может послужить хорошим подкреплением. Мы полетим перед отрядом и будем оказывать помощь сверху. Да, именно на этом и буду настаивать.

После ужина я наведался в госпиталь. Главный лекарь признался, что уже волновался за меня, ведь в последнее время я почти не заходил в госпиталь. Как оказалось, обо мне вспоминали не только лекари, но и больные, которым я помог. В, в том числе османские пленные. Один из них до сих пор лежал в изоляторе, и когда я зашёл к нему, сполз передо мной на колени и хотел расцеловать мою обувь, но я не дал. Даже врагов нужно уважать.

Тогда он вытащил из кармана своих брюк высохший корень растения и протянул мне. Он что-то говорил, но я не понимал ни слова. Вдохнув эфир травы, я понял, что это манарос под названием Чёрный коготь. Точно такой же эфир я использовал в прошлой жизни для создания эликсира «Удачи». Откуда осману известно об этом? Удивительно.

Я принял подарок и, проверив заживающую рану, вышел из изолятора. Когда проходил через большую палату, ко мне подошёл один из бойцов Орлова. Его контузило при атаке на османский лагерь, поэтому он был здесь.

— Александр Дмитриевич, я бы хотел с вами поговорить, — шёпотом сказал он.

— О чём?

— Давайте отойдём куда-нибудь. Не хочу, чтобы кто-то слышал.

Он махнул мне рукой и первым двинулся к выходу. Я последовал за ним. Мы прошли через приёмно-распределительное отделение и зашли в каморку, где персонал оставлял свои вещи.

— Я вам сейчас кое-что покажу, только вы не смейтесь, — попросил он и принялся снимать штаны.

— Э-э-э, а может не надо? — с сомнением спросил я и взялся за ручку двери.

— Мне больше не к кому обратиться, — извиняющимся тоном спросил он, спустил штаны и повернулся ко мне задом.

На левой ягодице мужчины густо росла жесткая коричневая… шерсть.

— Вчера появилось и так быстро растёт, — пожаловался он. — А ещё чешется. Очень чешется. Как думаете, что это может быть?

Я присел и внимательно оглядел волосатое пятно. Размером оно было с небольшое блюдцо, края неровные, шерсть похожая на медвежью.

— Раньше волосатостью не страдали? — на всякий случай уточнил я.

— Никогда! Поэтому и тревожит меня это. А кому показать даже не знаю — засмеют.

— То есть пятно появилось после нашего похода в османский лагерь?

— Да. Неужели там какую-то заразу подцепил?

— Пока не знаю.

Я поднялся на ноги и осмотрелся. На полках лежали шприцы в упаковках. Взял один, вытащил иголку и велел:

— Дайте сюда руку. Мне нужна ваша кровь.

— Зачем? — настороженно спросил он, но руку протянул.

— Посмотрим, что за заразу вы подцепили.

Исследование эфира крови не дало ответ, откуда внезапно появилась растительность. Если раньше я бы долго думал и пытался понять, что это может быть, то теперь почти был уверен, что это дело рук ведьмаков. Кто знает, в какую ловушку угодил маг, когда мы боролись с османами. Однако пугать его я не хотел и сказал, что подумаю, как всё исправить.

Вернувшись в свой дом, я разложил всё, что было в чемоданах, в поисках эфиров, которые могут помочь бедняге с шерстью. Судя по тому, что пятно так быстро появилось, и шерсть так сильно разрастается, через пару дней маг весь будет покрыт ею. Неизвестно, какие ещё проблемы у него могут возникнуть.

Обнюхав все пробирки и раскрыв все коробки и бутыльки, я понял, что у меня с собой нет ничего, что помогло бы справиться с неизвестной болезнью. То, что это ведьмино проклятье, я верил с трудом. Зачем на кого-то насылать волосатость? Чего добивался ведьмак, который решил таким образом наказать нападающих? Странная история.

Порывшись в своей внутренней лаборатории, я составил рецепт средства, которое приведёт к облысению. К сожалению, мужчина потеряет все волосы на своём теле, а не только на ягодице, но ведь это лучше, чем ходитьм как обезьяна. Однако с собой у меня не было нужных эфиров, поэтому ему придётся потерпеть до отъезда в Москву.

Перед сном я ещё раз показал Орлову на карте, куда упали дирижабли. Он до сих пор находился под большим впечатлением от моего рассказа и даже велел кормить дракона за его счёт. Сказал, что готов купить стадо коров или целый свинарник, чтобы прокормить такого полезного питомца.

У меня же появилась другая идея. Но сам решить я такой вопрос не могу, поэтому как только вернусь в Москву, свяжусь с князем Савельевым. Самым лучшим местом обитания для дракона будет анобласть. Там он будет под куполом, поэтому никуда без моего ведома не улетит. Там же он сможет сам себя кормить, ведь Тверская аномалия довольно богатая. и маназверей в ней было огромное количество.

Когда легли спать, я долго не мог уснуть. До сих пор перед глазами стояла битва с дирижаблями. Несколько раз я прощался с жизнью, когда очередной снаряд пролетал мимо меня или вонзался в тело дракона. Одновременно с этим я был в таком восторге, что дух захватывало. Давно я не испытывал таких противоречивых чувств.

А ещё я чувствовал эмоции своего питомца. Калифрон находился в таком азарте, что двигался с огромной скоростью и не реагировал на шрапнель, впивающуюся в его тело.

Мощная струя пламени, клацающие зубы, острые когти и погибающие в мучениях враги — всё так и мелькало у меня перед глазами, поэтому заснуть я смог лишь под утро.

Когда проснулся, оказалось, что в доме уже никого нет. Все приступили к своим обязанностям, ожидая приезда бойцов из Москвы.

За завтраком узнал, что ночью привезли раненных, поэтому, наскоро проглотив яичницу, двинулся в госпиталь. Раненным уже оказали первую помощь, но прямо сейчас шли две операции. Одного бойца сильно посекло осколками, которые в большом количестве остались в его теле. Второго османы взяли в плен и сильно избили, переломав кости.

Пленного отбили, но теперь он находился в тяжёлом состоянии. Чтобы помочь ему выкарабкаться, после окончания операции, я подошёл к нему и напоил своими зельями. Почти мгновенно состояние стабилизировалось, и раны начали заживать. Если бы я мог, то выпускал бы зелье «Исцеления» большими партиями, но, к сожалению, это невозможно. Свои зелья я создаю только с помощью своей способности алхимика и знаниям, полученными в прошлой жизни. Если просто смешать те же ингредиенты в тех же количествах, ничего не получится. Только усиливая или блокируя некоторые свойства и наполняя зелье своей маной, я могу получить желаемое средство.

Когда я убедился, что жизни раненных ничего не угрожает, то снял халат и двинулся к выходу, намереваясь пойти в штаб, но тут услышал из большой палаты какие-то крики. Забежал внутрь и непроизвольно отпрянул.

— Это ещё что за хрень? — вырвалось у меня.

Глава 12

В дальнем углу палаты происходила какая-то возня. Больные, из тех, что уже могут передвигаться, схватив подушки, палки от капельниц и неизвестно откуда взявшуюся кочергу, полукругом наступали на кого-то. Слышался рык и скулёж, между людьми мелькал какой-то зверь. Довольно крупный зверь. Но как он попал в госпиталь?

— Окружай его!

— Слева подходи!

— Только не убивайте!

Я остановил медсестру, которая прибежала со шприцом в руках, на ходу набирая жидкость из бутылька.

— Что происходит?

— Больной из изолятора вырвался.

— Больной? — недоверчиво посмотрел на неё.

Женщина махнула мне, чтобы опустил к ней голову, и прошептала.

— У нас оборотень. Сами в шоке. Хотели сегодня отправить его в Москву, пусть сами с ним мучаются. А как сказали об этом, так он с ума сошел. На людей начал бросаться. Вот, успокоительное хочу вколоть, — она показала на шприц в руках.

Вдвоем мы двинулись к столпившимся магам, который обступили скулящее существо.

— Дайте пройти! — скомандовала медсестра. — Не опасен он, сам всего боится.

Маги расступились, пропуская нас. Я увидел того самого мага. Он стоял на четвереньках и тихонько скулил. Единственное, что не заросло мехом — лицо. Шея, руки и ноги покрывала та самая густая жесткая коричневая шерсть, которую я уже видел.

Увидев меня, он воспрял духом, улыбнулся и поскуливая пополз к моим ногам.

— Будьте осторожны, господин Филатов, вдруг набросится, — шепнул мне кто-то за спиной.

— Нет, не набросится, — ответил я, увидев совершенно ясный, осознанный взгляд.

Когда мужчина подполз ко мне, я опустился перед ним на корточки и протянул руку.

— Здравствуй. Как самочувствие?

Он протянул мохнатую руку, и мы обменялись рукопожатиями.

— Уи-уи-и-и-и, — заскулил он и испуганно закрыл рот.

— Ты не можешь говорить, — догадался я.

Он энергично закивал. Ну что ж, знакомо. Помнится, именно после встречи с маназверем ученые начали превращаться в животных. Их привезли в лечебницу Коганов. Тогда я и познакомился с главой рода Коганов — Давидом Елизаровичем.

— Ну что ж, посмотрим, что с тобой творится, — я приложил руку к шее мужчины и окунулся в его внутренний мир эфиров.

Сначала ничего необычного не заметил: еда, лекарства, работа внутренних органов, гормональных фон. Но потом все же кое-что нашел. В его организме присутствовали мельчайшие частицы неизвестного мне вещества.

— Тебя кто-нибудь кусал? — спросил я.

Мужчина на мгновение задумался и отрицательно помотал головой.

— Может, ты что-нибудь ел в лагере османов или просто необычное? — продолжил допытываться я, в то время как все вокруг замерли и с интересом наблюдали за нами.

Он снова помотал головой. Странно. Но ведь как-то же в него попало неизвестное вещество.

И тут до меня дошло. Я поднялся, взглядом поискал медсестру и махнул ей.

— Вы можете принести его историю болезни? Мне нужно знать, с чем он попал в госпиталь.

Медсестра кивнула и торопливо двинулась к выходу. Я же вновь приложил руку к шее больного и принялся «отлавливать» неизвестное вещество, блокируя его и выводя в мочевой пузырь.

— У меня бритва хорошая, электрическая. Может, принести? — шепотом предложил один из пациентов.

— Бритва не поможет, — мотнул головой, ни на секунду не прекращая своё дело.

К тому времени, когда медсестра принесла карту пациента, я уже «прошёлся» по всему его телу и вычистил как смог.

— Вот, держите. У него была легкая контузия и незначительные повреждения кожи.

— Что за повреждения? — я забрал бумаги и бегло просмотрел их до описания повреждений.

Принимающий лекарь описал насколько красных точек сзади на шее, похожих на места инъекции. Их обработали противомикробной мазью.

— Вас укололи? — спросил я, склонился над мужчиной и принялся перебирать шерсть на шее, пытаясь найти те самые точки, но в таком густом меху это было почти нереально.

Пациент силился что-то сказать, но язык его совсем не слушался. Он будто распух и еле вмещался в рот.

Интересно, что же с ним такое? Если бы это была магия ведьмаков, я бы её распознал, но здесь что-то другое. Что-то, что попало в его тело извне и постепенно превращает в животное. Нет, у него не отросли когти, и тело не начало изменяться, но по повадкам и отсутствию речи, а также густой растительности можно предположить, что скоро он перестанет быть человеком.

А ведь с того самого момента, когда он показал мне пятно на ягодице, прошло всего пару дней. Болезнь развилась очень быстро, превращая здорового сильного мужчину, которого Орлов выбрал в свой отряд, в какое-то жалкое существо, которое даже ничего не может произнести.

Сначала я велел медбратьям отвести его в туалет, чтобы избавить от тех подозрительных частиц, что отловил в его теле. Когда его, подхватив под руки, увели, явились Кривошеин и лекарь Потапов, который лечил мохнатого бойца.

— Что же это может быть такое? Какая-то генетическая мутация? — настороженно проговорил Мефодий Федорович, узнав, что произошло.

— Не думаю. С чего вдруг она появилась? — покачал головой Потапов. — Скорее всего маназверь постарался. Я слышал о таких случаях. Вот недавно у Коганов в их центральном госпитале таких лечили.

— А разве больной говорил о том, что его поцарапал или укусил маназверь? В истории болезни об этом ни слова, — уточнил я.

— Нет, не говорил, но ведь он мог просто не заметить. Вы же сами там были, и видели схватку наших бойцов с османами, — с нажимом проговорил он. — Может, у них маназверь был вместо сторожевого пса. Вот и схватил разок за ногу…

— В ваших записях об укусах ничего не написано. Вы сейчас просто фантазируете, верно? — сухо поинтересовался я.

— Но ведь откуда-то взялись те красные точки на шее, — он выхватил у меня историю болезней и ткнул пальцем в записи.

— Они были похожи на укус? — заинтересовался главный лекарь.

— Нет, — замялся лекарь. — Скорее след от укола или укус насекомого.

— То есть ему либо сделали три укола, и он их не почувствовал, либо посреди зимы его покусали насекомые, — с недовольным видом сказал Кривошеин.

— Больше у меня нет предположений, — буркнул Потапов. — Возможно, эти красные точки вообще не имеют никакого отношения к тому, что с ним происходит. Или он их получил до посещения лагеря османов. Ещё раз повторюсь: я настаиваю на том, чтобы его отправили в Москву и там с ним разбирались. У нас военный лагерь, и мы спасаем жизни, а не занимаемся магическими заболеваниями.

В это время больного привели, и главный лекарь сам его внимательно осмотрел. Мужчина не мог стоять на ногах и постоянно опускался на четвереньки. В его глазах читалось отчаяние, но он даже не мог объяснить, что чувствует. Мы предложили ему написать о том, что его беспокоит, но ручка не держалась в скрюченных пальцах.

— В первый раз с таким сталкиваюсь, — признался Кривошеин. — Пожалуй соглашусь, что лучшим решением будет отправить его в Москву. Здесь мы ему точно не поможем.

— Позвольте мне попробовать, — подал я голос.

— У вас есть какая-то идея? — оживился Кривошеин. — Поделитесь с нами?

— Никакой идеи пока нет, но дайте мне хотя бы сегодняшний день, чтобы отыскать лекарство от болезни.

— Хорошо, мы всё равно завтра собирались его отправить, — с готовность согласился главный лекарь. — А вы не думаете, что к этому могли быть причастны османские ведьмаки?

— Пока ничего не могу сказать, но магию ведьмаков я бы почувствовал. Так уж вышло, что я с ними сталкивался, и не раз.

— Вы полны сюрпризов, — хмыкнул главный лекарь и, уходя, бросил через плечо. — У вас есть время до завтра, а пока мы поселим его в изоляторе и приставим охрану. Вдруг он станет агрессивным и покусает всех нас.

Медбратья понесли больного в изолятор, и я двинулся вслед за ними. Я ещё раз обследовал организм мужчины, проверил его кровь, поискал ведьминский след, но так и не смог понять причину такого состояния.

А ещё меня беспокоили красные точки. Я попросил у медперсонала бритву и аккуратно побрил ему шею. Точки нашел. Они до сих пор ярко-красными пятнами выделялись на коже. Приблизив настольную лампу, я внимательно осмотрел их. Как и сказал лекарь, это не укус животного.

— Вы должны вспомнить и попытаться рассказать мне, что за следы у вас на шее, и когда они появились, — с нажимом проговорил я.

Мужчина принялся ворочать непослушным языком, но быстро понял, что так он ничего не добьется. Попытался снова взять ручку, но она постоянно съезжала, и как бы он ни старался, вместо надписи у него получались лишь нечитаемые загогулины. Вконец измучившись, он скинул лист бумаги на пол, взял ручку в зубы и начал писать.

Он старательно выводил букву за буквой, и вскоре я смог прочитать написанное:

— Пучок игл, — я посмотрел на мужчину и тот закивал. — Кто-то вонзил в вас пучок игл?

Усатов снова закивал.

— Почему вы раньше об этом не говорили?.. Когда могли говорить.

Мужчина вновь схватил зубами ручку и написал «Забыл».

— Понятно. Значит, никакая это не магия, а неизвестное средство. Впрочем, я так и думал, ведь в вашем организме остались неизвестные мне частички вещества, которые я уже вывел, но легче вам от этого не стало. Ладно, буду пробовать вылечить вас, но ничего не гарантирую.

Первым делом отправил Шустрика за уже готовыми зельями. Открыв пробирку за пробиркой, я влил их в рот больного. Ничего не произошло. Только красные точки зажили, будто их и не было. Хм, где же мне взять манаросы, которые могут помочь?

С этим вопросом я пошёл к главному лекарю. Он позволил мне порыться в его лаборатории и взять всё что нужно, из аптекарского склада. Поиски ни к чему не привели.

Когда вернулся в кабинет Кривошеина, увидел, что напротив него сидит один из офицеров Орлова и заметно нервничает.

— Александр, вы как раз вовремя. У нас проблема, — упавшим голосом произнёс лекарь и кивнул офицеру.

Тот повернул правый рукав кителя и продемонстрировал… волосатое пятно. У меня холодок побежал по спине.

Ещё один.

— Пожалуйста, помогите мне. Я не хочу стать… таким, — с мольбой сказал офицер и кивнул в сторону двери.

— В вас стреляли иголками? — быстро спросил я.

— Наверное, — как-то неуверенно протянул он.

— Что это значит?

— Вообще-то я почувствовал, как что-то кольнуло меня в спину, когда мы уже взяли османов и двигались к бреши. Я куртку дернул, и колоться перестало. Может и были какие-то иголки. А может, просто что-то под одежду попало. Стружка или перо.

— Раздевайтесь! — велел я.

Офицер удивленно приподнял бровь и посмотрел на главного врача.

— Делайте как вам говорят, — кивнул Кривошеин.

На оголенной спине тоже красовались три точки.

— Нужно срочно вызвать всех, кто участвовал в операции в лагере османов и осмотреть, — сказал я главному лекарю.

— Вы правы, — озадаченный лекарь выбежал из кабинета, подзывая медбратьев.

— Саша, это вообще лечится? — еле слышно спросил офицер, застёгивая рубашку.

— Не знаю, — честно признался я. — Но пока у меня нет лекарства от этого недуга…. И неизвестно, смогу ли я его сделать.

Мужчина заметно напрягся.

— Ты уж постарайся. Ничего для тебя не пожалею — только не допусти повторения того, что происходит с Усатовым. Он же как зверь, совсем с головой плохо.

— С головой у него проблем нет, это тело подводит. Но ты не волнуйся, сделаю всё, что в моих силах.

Вскоре в госпиталь явились все члены отряда Орлова, и граф в том числе. Лекари велели раздеться и внимательно осмотрели каждого. Нашли ещё двоих с разрастающимся пятном. У одного оно было на затылке, поэтому он не обращал на него внимания, а второй обнаружил только сегодня, но побоялся признаться и хотел скрыть недуг.

— Что это за болезнь такая? — всплеснул руками Орлов. — И как османы умудрились аж четверых заразить, еще и так, чтобы ничего не заметили?

— В пылу битвы могли и не такое пропустить. Кстати, Сергей Кириллович, а вас проверяли? — подозрительно прищурившись спросил я.

— А что меня проверять? Я здоров. Никто в меня не стрелял.

— Всё же я настаиваю на том, чтобы осмотрели всех, кто был в османском лагере, — с нажимом произнёс я.

— А сам-то ты раздевался? — граф выжидательно уставился на меня— Нет, но могу это сделать прямо сейчас, чтобы всё было по-честному, — пожал плечами и за считанные минуты скинул с себя всю одежду. Лекари внимательно осмотрели меня на наличие красных пятен и шерсти, но, само собой, ничего не обнаружили. Я бы наверняка почувствовал инородное вещество в своем теле.

— Теперь ваша очередь, — сказал я Орлову, завязывая шнурки на ботинках.

— Ну ладно, если ты настаиваешь.

Орлов неспеша принялся снимать ремни с оружием, расстёгивать мундир и пуговка за пуговкой расстёгивать рубашку.

— А это что такое? — главный лекарь бросился к графу и ткнул ему подмышку.

— Ничего там нет. У меня всегда… — тут он запнулся на полуслове.

Пятно темно-коричневой шерсти выглядывало из подмышки.

— Только не это, — упавшим голосом произнёс он.

Лекари тут же осмотрели его со всех сторон и нашли пятна на плече, там, где он не мог сам увидеть.

— Вообще не припомню такого, чтобы меня чем-то кололи, — он выглядел потерянным. — Что же дальше-то будет? Саша, ты должен что-то придумать. Идёт война, я не могу выйти из строя и подвести. На меня надеются. Я…

— Успокойтесь. Я обязательно что-то придумаю, — заверил я. — Только мне нужно попасть в анобласть.

— В какую анобласть? — тут же уточнил граф.

— В любую. То, что мне нужно, растёт во всех аномалиях, в которых я бывал.

— Так слетай на Калифроне до Сочинской анобласти, — предложил Орлов,

— Сочинская анобласть? Не слышал о ней, — признался я.

— Потому что она совсем небольшая. Почти как та, что на юсуповской земле, вернее уже на вашей, — поправился он, вытащил из планшета карту Российской империи и раскрыл её на столе. — Вот здесь, возле этой деревеньки она и находится. Сама деревня уже давно заброшена — боятся люди аномалий. За анобластью присматривает местный наместник. Если решишь, могу связаться с Москвой, и пусть те дадут добро наместнику на твоё посещение.

— Свяжитесь с Москвой. Вылетаю, — ответил я, взглянув на часы. Уже полдень, нужно торопиться, чтобы ночь не застала нас в дороге, а то можем потеряться.

— Хорошо. Иди собирайся, а мы всё сделаем, — заверил он.

Но тут мой взгляд упал на красный значок на карте.

— Что здесь отмечено?

— Это и есть та самая крепость Синарджик, где, по словам османов, держат секретное оружие, — пояснил Орлов.

— Не так уж далеко от нас, — задумчиво проговорил я, выстраивая примерный путь от лагеря до крепости. Если по прямой, то даже ближе, чем до Сочинской анобласти.

— Да, но ты же помнишь, что нам запретили действовать самим. Сегодня ждём подкрепление… Надеюсь, ты справишься с этой мохнатой болезнью.

— Сделаю всё что от меня зависит, — пообещал я.

Лететь верхом на драконе очень холодно. Спасала лишь его теплая кожа, к которой можно прижаться, когда чувствуешь, что совсем замерзаешь. Судя по карте, Сочинская анобласть была примерно в часе лёту, а это немало. Можно и обморожение получить. Именно поэтому я приготовил для себя согревающее зелье, смешав «Пирсиду» и «Золотой нектар» и соединив их эфиры. Затем надел толстый тулуп, унты, которые отдал мне один из бойцов, и вышел на улицу.

Провожали меня почти всем лагерем. Весть о неизвестной болезни быстро разошлась, и все чувствовали себя уязвимыми. Кто знает, может, она будет передаваться по воздуху, как грипп.

— Саша, удачи! Я на тебя надеюсь, — сказал Орлов, пожимая мне руку.

Я лишь кивнул, вышел через брешь в магическом куполе и направился к поляне, где оставил Калифрона.

Глава 13

Дракон заметно оживился, увидев меня. Я запретил ему улетать, и он вероятнее всего затосковал. Моё же появление значило, что мы снова куда-то полетим. Он несколько раз распрямил и сложил крылья и поспешил мне навстречу.

Первым делом я осмотрел его раны. Почти всё зажило, только грубый рубец образовался на крыле. С этим можно справиться, но чуть позже. С собой у меня не было средства, которое рассасывает и убирает шрамы, но я с легкостью могу его создать.

В прошлой жизни я им спас одну милую особу — дочь служанки, которая в детстве перенесла жабью оспу. Вся её кожа была покрыта оспинами — множеством безобразных шрамов. Из-за внешности к ней никто не сватался, хотя в остальном она была премилым и добрейшим существом.

Мои зелья всегда стоили очень дорого, поэтому она не могла себе позволить заказать средство от шрамов. Но мне стало жаль эту чудесную девушку, которая закрывала своё лицо куском тонкой ажурной ткани. Я приготовил для неё зелье и подарил на день рождения.

На следующее утро она подкараулила меня на улице и бросилась передо мной на колени. Она рыдала от благодарности и счастья и пыталась поцеловать мои ботинки.

Через год я узнал о её свадьбе, куда меня тоже пригласили, но я был занят — сражался с харпийскими негодяями, поэтому не смог присутствовать. Эх, были же времена. Приятно вспомнить.

Отогнав воспоминания, я вытащил из рюкзака карту, которую дал мне Орлов, и ещё раз внимательно изучил её. Я не мог себе позволить сбиться с пути, ведь «мохнатая» болезнь — как её начали называть в лагере, прогрессирует очень быстро. Уже завтра все те люди с небольшими пятнами грубой шерсти на теле могли перестать разговаривать и превратиться в непонятное существо. К тому же я опасался, что болезнь может повлиять на разум, а восстановить такой сложный орган, как мозг, практически невозможно.

Я определил для себя ключевые точки в виде населенных пунктов, которые будут свидетельствовать о правильности пути, и взобрался на Калифрона. Тот воодушевился и, не дожидаясь приказа, ринулся ввысь. И хотя я уже не в первый раз летал, у меня захватило дух.

Дракон с видимым удовольствием наслаждался свободой и полётом. Он то взлетал ввысь над облаками, то стрелой падал вниз, то делал различные пируэты, из-за которых у меня голова шла кругом, и я сильнее цеплялся за кожаный ремень, чтобы не упасть.

Как бы дракон себя ни вёл, но беспрекословно выполнял всё что я говорю. Когда мы пролетели над небольшим городком, я понял, что летим правильно, и указал дальнейший путь, немного взяв влево. Через пятнадцать минут показалось село на трех холмах, про которое рассказывал Орлов. Затем перелетели через две замерзшие речки реки, и тогда я понял, что мы почти на месте.

Сочинская анобласть находилась в двух десятках километрах от города и Черного моря, на берегу которого я бы с удовольствием отдохнул, но сейчас не время.

О том, что я прибуду, наместника уведомили, и он лично встречал меня у ворот аномалии.

При виде дракона всё его окружение разбежалось, а сам уже немолодой тучный наместник побледнел и попятился.

— Не волнуйтесь, он смирный, — я попытался его успокоить и пошёл навстречу, протягивая руку. — Александр Филатов.

Мужчина сглотнул, с трудом оторвал испуганный взгляд от Калифрона, разлёгшегося на парковке, и пожал мою руку.

— Константин Николаевич Карманов, — слабым голосом проговорил он. — Мне сказали, что вы прибудете, но ни словом не обмолвились об этом, — мужчина кивнул на дракона, который с интересом рассматривал ярко-красную машину, в которой сидели напуганные люди.

— Его зовут Калифрон. Он полностью подчиняется мне и ни на кого не нападёт, но если вы опасаетесь, то могу взять его с собой в аномалию.

— Э-э-э, вообще-то я вызвал трех охотников, которые должны вас сопровождать, поэтому…

— Охотников не надо. Я зайду с драконом. Открывайте ворота, — велел я.

Наместник энергично закивал, прошёл вдоль стены к домику охраны и забежал внутрь. Вскоре ворота заскрежетали и с пронзительным неприятным звуком начали разъезжаться в стороны. М-да уж, похоже, в эту анобласть почти не заходят.

Я подозвал Калифрона, и мы вместе прошли в брешь, появившуюся в магическом куполе. Первое, на что обратил внимание — тепло. Здесь было градусов двадцать тепла.

Затем в нос ударил аромат цветущих растений, и я с наслаждением втянул носом. Вокруг, насколько хватало, глаз густо росла зелень и другая растительность. Вдали слышались крики какой-то птицы. Под ногами шуршали мелкие грызуны, совершенно не пугаясь нас.

«Ты можешь поохотиться», — мысленно обратился я к дракону и двинулся в чащу, активно принюхиваясь.

Мне нужно найти всего три ингредиента и, судя по тому, что я уловил их эфир почти сразу как зашёл, с поисками трудностей не возникнет.

Я прошёл влево метров двести и увидел стену. Получается, что анобласть больше той, что находится в нашем поместье. Однако растительности и всякого зверья здесь не так много. Намного меньше, чем в тверской анобласти. Природа здесь скуднее.

Сначала нашёл Лунную дрёму — высокое серебристое растение с тонкими стеблями и полупрозрачными цветами. Аромат дрёмы может усыпить, поэтому я сразу же начал блокировать её эфир, который попадал в мой организм при дыхании. Мне понадобится не снотворный эффект пыльцы растения, а его сок.

Чтобы цветок не замерз, я аккуратно выкопал его вместе с корнем, убрал в пакет и спрятал за пазуху. Теперь даже на высоте нескольких тысяч метров он не погибнет.

Мне осталось найти Огненный ревень и Шепчущий папоротник. Ревень обнаружился быстро. Его толстые, сочные стебли были погрызены насекомыми со всех сторон, но мне нужен всего один лист. Я аккуратно срезал его, убрал в рюкзак и двинулся дальше.

Вдруг в нос ударил знакомый эфир. Я ощутил тревогу раньше, чем осознал, кому он принадлежит. В следующее мгновение с двух сторон послышалось рычание, и показались гиены. Уродливые гиены с огромными зубастыми пастями и пятнистыми шкурами с жесткой холкой. Они издавали звук, похожий на ехидный смех, и плотоядно смотрели на меня.

Ну что ж, однажды я уже попадал в окружение гиен и знал, что будет дальше: должен появиться главарь стаи.

Показалось не меньше десяти гиен, которые взяли меня в круг и противно визжали и тявкали, будто дразнили. Я спокойно стоял, ждал главаря и совсем не боялся — знал, как расправиться с ними.

Вскоре в нос ударил удушливый мускусный запах, смешанный с вонью гниения. Я невольно сморщил нос. Ага, а вот и вожак.

С глухим, грозным рыком из-за ветвей ивы вышел здоровенный мускулистый главарь. Он отличался от других представителей стаи. Его шкура намного темнее, а по хребту от макушки до хвоста тянется вздыбленная красная грива, напомнившая мне пылающий гребень ящера с острова Папилья.

Он двигался с невероятной грацией, несвойственной таким крупных зверям, и в то же время практически бесшумно. В его жёлтых глазах светился кровожадный огонь, клыки поблёскивали, а в горле вибрировал грозный рык.

При каждом шаге под его толстой шкурой перекатывались бугры мышц. Множество шрамов на морде и боках говорили о бесчисленных схватках, которые он пережил, но он все равно обречён.

За секунду до того, как зверь хотел наброситься на меня, его задние ноги схватили древесные путы, которые не так-то легко разорвать. Он силился прыгнуть, но задние лапы будто приросли к земле.

Заскулив, он принялся вырываться, но путы поднимались всё выше и выше, стягивая гиену в цепких объятиях. Остальные хищники быстро сообразили, что происходит что-то нехорошее, и принялись тявкать, визжать и метаться из стороны в сторону, не понимая, что делать, ведь их главарь просто лег на землю и начал скулить.

Между тем я всё напитывал древесные путы своей энергией и руководил ими. Вскоре главарь, весь опутанный крепкими стеблями ползущего растения, лишь тихонько поскуливал, ведь его всё сильнее сжимало, и он уже не мог нормально вздохнуть.

У стаи началась настоящая паника. Звери вышли на охоту, но всё пошло не по плану, и они не знали, как действовать. В конце концов одна из гиен вышла вперед и большими прыжками помчалась на меня. Зря, очень даже зря, а ведь могла просто уйти и остаться в живых.

Прямо на бегу я схватил её магическими лианами и, сильно размахнувшись, ударил головой о ствол дерева. Гиена взвизгнула и замертво свалилась на землю. Остальные тут же бросились врассыпную.

Через несколько секунд навсегда замер главарь стаи, а я продолжил свой путь и принюхиваясь. Осталось найти Шепчущий папоротник, которого так назвали из-за строения листьев, которые при малейшем дуновении ветерка издавали звук, похожий на шёпот.

В этой анобласти он точно был, ведь я почти сразу уловил его эфир, но всё равно пришлось потратить минут двадцать, прежде чем я нашёл манарос в тени огромного дерева.

Аккуратно свернув в рулон несколько листьев папоротника, я двинулся к воротам и мысленно позвал Калифрона. Не прошло и минуты, как над головой появилась тень, и он плавно спустился передо мной и выпустил изо рта недоеденную тушу копытного животного. Возможно, косуля или кто-то очень похожий.

Калифрон легонько подтолкнул тушу ко мне и уставился на меня.

«А-а-а, это подарок», — догадался я.

Дракон фыркнул и лег на землю, не спуская с меня взгляда, будто ждал, что я прямо сейчас приступлю к трапезе.

«Благодарю тебя за подарок, но съем позже», — улыбнулся я.

Отказываться от подарка я не хотел. Дракон считал меня другом, и вместо того чтобы съесть самому, поделился. Это ценно.

Я связал копытному ноги и подвесил за основание крыла Калифрона. Так добыча не будем мешать ему лететь, и мне не придётся удерживать тушу самому. Затем подошёл к воротам и подал сигнал, что готов выходить.

Ворота разъехались, и появилась брешь. Машин на парковке заметно уменьшилось. Больше никто не горел желанием столкнуться с моим драконом.

Ко мне навстречу вышел один наместник. Он настороженно посмотрел на Калифрона, на боку которого болталась окровавленная недоеденная туша, и обратился ко мне.

— Надеюсь, вы нашли всё что нужно?

— Да, благодарю за содействие, Константин Николаевич.

— Вам совершенно не за что благодарить меня, Александр Дмитриевич. Большая честь оказать услугу самому Личному аптекарю императора.

— А-а-а, так вы знаете, кто я такой? — удивился я.

— Конечно. Как только увидел — сразу узнал, — быстро ответил он. — Я не пропустил ни один этап турнира. Вы произвели на меня огромное впечатление. Я до сих пор не могу поверить, что вижу вас воочию, и даже оказался полезен.

— Всё верно, вы очень выручили, а сейчас мне нужно возвращаться в лагерь, — сказал я, окинув взглядом потемневшее небо.

— Да-да, конечно. Я оповещу о том, что вы вылетели на своём… хм… транспорте.

Мы попрощались, и я взобрался на шею Калифрона. Дракон сделал рывок и взлетел. У меня в очередной раз захватило дыхание. До сих пор не могу привыкнуть к его силе и скорости. Он управлял своим огромным, тяжёлым телом не хуже, чем делала это мелкая птичка колибри.

Под нами раскинулись темные леса и заснеженные просторы. На этот раз дракон летел размеренно и без резких движений и пируэтов. Скорее всего потому что наелся, и просто тяжело лихачить с набитым брюхом.

Сумерки сгустились быстро, и вскоре нас окутала тьма. По моим подсчётам мы уже должны были пролететь над селом на трех холмах, но его всё не было.

Я всматривался вниз в надежде, чем в селе отключили свет, и поэтому его не видно, но под нами было только чернеющее полотно леса и белая дорожка реки.

Ещё через полчаса я почти убедился в том, что мы летим не туда. Что же делать? Как найти верный путь?

«Калифрон, спускайся», — велел я и потянул его в сторону светлого пятна в лесу.

Мы оказались на болоте. К счастью, оно покрыто льдом, но всё равно дракон умудрился провалиться задней правой лапой в воду. Пришлось искать место посуше.

Я боялся, что во тьме мы ещё сильнее отдалимся от курса, поэтому принял решение провести ночь в лесу, и уже наутро посветлу продолжить путь.

Калифрон с помощью пламени прожарил оставшийся кусок своей добычи. Я срезал верхние куски мяса и съел, остальное уступил ему. Дракон на стал отказываться, а, похрустывая костями, доел косулю.

Мне не нужно было разводить костёр, чтобы согреться. Я просто заполз под крыло дракона, где было довольно тепло, и накинув на голову капюшон, заснул.

Ночью мне даже стало довольно жарко, поэтому я вылез из-под крыла дракона и прошёлся вокруг спящего дракона, разминая затекшие ноги.

С черного неба светил яркий лик луны, бесчисленное множество звезд холодно взирали сверху. Я вытащил из рюкзака карту и в очередной раз принялся её изучать. Сначала обозначил, откуда мы вылетели и в каком направлении летели. Затем вспомнил, что Калифрон отвлёкся на стадо оленей и взял чуть левее. Когда я напомнил ему, что мы возвращаемся домой, а не охотимся, он просто выровнялся и полетел прямо, а не вернулся на прежний курс. Получается, что мы сейчас прямо возле границы или даже пересекли её и летим над землями Османской империи. От этой догадки стало не по себе.

Я не знаю, что можно ждать от османов. А что если они смогут подбить нас с земли? Я представил, как мы с драконом летим вниз, как неумолимо приближается земля, и у меня не будет ни малейшего шанса спастись, и мне стало не по себе.

Нет-нет, надо вернуться на прежний путь и добраться до лагеря, тем более меня там с нетерпением ждут. Моя гибель будет означать, что Орлов и несколько человек из его команды превратятся в странных мохнатых существ, которые даже разговаривать не смогут.

Убрав карту обратно в рюкзак, забрался под крыло Калифрона, но заснуть больше не смог. Смотрел на светлеющее небо и ждал рассвета.

«Пора вставать», — отправил мысленный сигнал.

Дракон нехотя открыл глаза и зевнул, выпустив из пасти струю мелких искр. Дав ему время прийти в себя и размять крылья, я взобрался на шею и крепко схватился за ремень.

«Я буду направлять тебя. Слушай мои приказы».

Калифрон склонил голову в знак согласия и, лениво взмахнув крыльями, поднялся в воздух.

Я уже хотел приказать ему взять немного влево и даже ткнул левой ногой в шею, но вдруг увидел очертания каких-то зданий вдали. Тут же возникли сомнения в принятом решении. Может, мы правильно летели, просто я время неправильно рассчитал или просто не заметил свои ориентиры?

«Лети вперёд!», — велел я, силясь рассмотреть, что же это такое.

Дракон немного спустился и теперь летел над самым лесом, неспеша махая крыльями. Я подался вперёд и не спускал взгляда с остроконечных крыш и каменных столбов. Архитектура совсем не походила на ту, к которой я привык в этом мире. Я восстановил в памяти изображение карты и всё понял.

Горгоново безумие, да это же Синарджик! Та заброшенная крепость, в которой османы спрятали какое-то секретное оружие! Что же мне делать: развернуться и улететь, или попробовать выяснить, что же здесь хранится? Хм…

Глава 14

На вершине скалистого холма у замерзшей полоски реки располагалась покинутая людьми заснеженная османская крепость. Её осыпавшиеся местами стены покрыты тяжёлыми сугробами. Крыши башен обрушились, и снег засыпал внутренние дворы, где осталась лишь узкая полоска чьих-то следов.

Калифрон немного спустился, и я разглядел, что входные ворота перекошены и открыты. На стене над воротами заметил очертания каких-то символов, почти стёртых временем и непогодой. Когда дракон начал медленно опускаться, я увидел, что бойницы в башнях пробиты, на территории намело много снега, а сквозь трещины в кладке пробились голые ветви деревьев.

Крепость явно давно заброшена и, кроме полоски почти заметенных снегом следов, признаков жизни больше нет. Пожалуй, можно спуститься и осмотреться. Слабо верится, что здесь оставили какое-то секретное оружие, а сами ушли. Возможно, это просто обманный манёвр, чтобы заманить наших бойцов в ловушку.

Калифрон спустился у самых ворот. Я спрыгнул на землю и, утопая по колени в снегу, двинулся в крепость.

Вокруг царила просто мертвецкая тишина, от которой в груди возникла необъяснимая тревога. Я преодолел заснеженный двор и зашёл сквозь распахнутые настежь двери в каменное здание. Внутри крепость имела ещё более жалкий вид: разбитые окна, потрескавшиеся стены с большими дырами, сосульки, обрывки гобеленов, перекошенная заржавевшая люстра криво свисает с потолка.

Зачем здесь оставлять на хранение что-то секретное и важное, если в любой момент может провалиться крыша или осыпаться стена? Непонятно.

Поправив рюкзак за спиной, я продолжил продвигаться дальше хотя очень рисковал, ведь здание выглядело, как песочный замок, который может развалиться от любого дуновения ветерка или добежавшей волны.

Я зашёл в зал, в котором наверняка раньше проводились какие-то торжественные мероприятия. Высокие сводчатые потолки поддерживались потрескавшимися колоннами, на стенах сохранилась плитка с узорами в бирюзовых и белых оттенках. Вдоль стен расположены низкие диваны, обтянутые тканями, превратившимися в лохмотья.

Мне на мгновение показалось, что я переместился на несколько столетий назад и очутился во времена величия этой крепости. Всё вокруг заиграло красками и звуками. Вместо сугроба в центре пола появился огромный ковёр с замысловатыми рисунками. Пространство вокруг наполнилось мягким тёплым светом. Из высоких арочных окон с цветными витражами ринулся разноцветный свет, играя на стенах и полу яркими пятнами.

В нос ударил аромат благовоний и пряной еды. Зал наполнился музыкой, шелестом дорогих тканей и неспешными разговорами. Мне стало не по себе, и я стряхнул наваждение, взял себя в руки и вышел из комнаты, которая каким-то непостижимым образом на мгновение ожила.

Вытащив из-за пояса зельестрел, я двинулся по заиндевевшему корименялдору. Я двигался почти бесшумно в мягких унтах и очень порадовался, что выпросил их у одного бойца.

В конце коридора находились две лестницы. Одна вела вверх, вторая вниз. Та, что вела вверх, была покрыта льдом и казалось очень опасной, а вторая лестница опускалась вниз, в кромешную тьму.

Мне нестерпимо захотелось выбежать из этого здания, сесть на Калифрона и умчаться прочь от этого странного заброшенного места, но я глубоко вздохнул, собрался с мыслями и решил, что раз уж очутился здесь, то будет неправильно даже не попытаться понять, в чём тут дело. На первый взгляд здесь не могли ничего оставить, но ведь я собственными глазами видел тропинку, которую сверху уже припорошило снегом. Кто и зачем сюда приходил? Любопытствующий? Заблудившийся? Или кто-то целенаправленно пришёл и что-то здесь оставил? Я буду жалеть, если не пойму, в чём тут дело.

Вновь взглянув на лестницу, ведущую вниз, я решил начать осмотр сверху. Оставлю самое небезопасное и зловещее напоследок.

Ухватившись за перила, я начал медленно подниматься вверх по обледеневшей лестнице. При каждом шаге камень и лёд трещали, отчего сердце замирало в груди. А вдруг прямо сейчас лестница рухнет вместе со мной? Кто меня, покалеченного, будет выносить отсюда, если никто не знает, что я здесь? Для Орлова и других я в Сочинской аномалии. Для наместника — улетел в лагерь. Никому и в голову не придёт, что я сбился с курса и прилетел к этой заброшенной крепости. Дракон же сюда просто не пролезет.

Я с облегчением выдохнул, когда добрался до второго этажа и сошёл с лестницы. Пол казался более надежным, хотя тоже в любой момент мог обрушиться. Двинувшись по коридору, заглядывал в каждую дверь, но везде царило запустенье и тишина. Когда-то здесь находились жилые покои: остались обломки мебели и кроватей, на полу и стенах висели истлевшие остатки ковров, везде валялись осколки стекла с окон и черепки посуды.

В комнатах заметил несколько сундуков и заглянул в каждый. В одном лежали аккуратно сложенные ткани, которые начали расползаться от прикосновения. Во втором — книги в потрескавшихся обложках с осыпающимися пожелтевшими страницами. В третьем женские наряды, украшенные золотыми и серебряными нитями. Странно, что люди, когда уходили отсюда, оставили здесь такие дорогие вещи. А, может, их что-то вынудило в спешке покинуть это место?

Я прошёлся по всем комнатам, но не нашёл ничего подозрительного или отдалённо напоминающего секретное оружие или даже что-то магическое, поэтому вновь вернулся к лестнице и поднялся на третий этаж.

Этот этаж наверняка был предназначен для стражей: узкие коридоры и небольшие комнаты с бойницами, выходящими на все стороны света. Я выглянул одно из них и увидел, что отсюда открывается хороший вид на окрестности. Враг точно не мог незамеченным подступиться.

В помещениях на полу среди подгнившей мебели лежали ржавые детали оружия, сломанные и помятые щиты, а также остатки амуниции. В самом конце узкого коридора нашёл небольшую комнату, похожую на молельню. Окон в ней не было, но вся украшена восточными узорами, которые, как я откуда-то вычитал, называются арабесками. На ковре, лежащем на полу, остались потертости. Люди наверняка стояли здесь на коленях.

Я вернулся к лестнице и ещё раз окинул взглядом узкий коридор. Мне показалось, что заброшенная крепость совсем не была заброшенной. Здесь будто до сих пор остались отголоски прошлых времен. Мне то слышался смех, то обрывки фраз, то торопливые шаги, то зловещие стоны. Эта крепость продолжала жить и дышать даже без жителей. Очень странное место. Место, от которого кровь стынет в жилах.

Я быстро спустился на первый этаж и подошёл к лестнице, ведущей вниз. Ступени утопали в непроглядной мгле. Снизу будто ещё сильнее веяло холодом, отчего мурашки побежали по телу.

Сняв с плеча рюкзак, опустился на колено и начал в нём рыться. Надеюсь, я не оставил в лагере… ага, вот и он! — выдохнул с облегчением и размотал махровое полотенце с бутылька. Живой Свет.

Яркий белый свет тут же осветил всё вокруг, и стало намного уютнее. Страхи отступил, и крепость перестала выглядеть зловещей. Крепко сжав в руке бутылёк, я начал спуск.

Лестница показалась нескончаемой. Я уже наверняка спустился не на один, а как минимум на два этажа, но она всё продолжалась, скручиваясь в спираль. Зачем так глубоко рыть подземный этаж? Не понимаю.

Когда я уже хотел плюнуть и подняться наверх, лестница внезапно закончилась дверьми. Массивными, внушительными дверьми, сделанными из толстых досок дума и скреплённых железными полосами с большими коваными дверями. На поверхности дерева вырезаны руны и какие-то символы.

Дверь разительно отличалась от всего, что находилось в крепости. Во-первых, она выглядела довольно новой. Дерево не потрескалось и не превратилось в труху, а железо не заржавело. Во-вторых, руны и символы будто вырезаны совсем недавно. А еще дверной проём обрамлён тёсаным камнем, на котором сохранились все изразцы с османским орнаментом.

Я подошёл к двери, припал ухом к щели и прислушался. Тишина. Ни единого звука. Ну ладно, заглянем внутрь.

Взявшись за тяжёлые железные кольца, служившие дверными ручками, потянул двери на себя. В нос ударила тяжёлая вонь затхлости и горьковатой плесени. Я невольно сморщил нос, поднял с пола светящийся бутылёк и заглянул внутрь.

Передо мной вдаль убегал узкий коридор со стенами из рыжего кирпича. Сверху свисали пучки старой паутины, которую явно смахнули по пути. Здесь кто-то был, и совсем недавно.

Пригнувшись, чтобы не удариться головой о низкий потолок, я двинулся по коридору. Под ногами захрустели осколки кирпича, сор и кости мелких животных. На мгновение мне показалось, что я снова оказался в своём родовом дворце и спускаюсь в склеп, где лежат наши предки. С каждым шагом воздух стал «тяжелеть», и вскоре стало трудно дышать. Захотелось поскорее выбраться наружу, к свету и свежести, но я взял себя в руки и продолжил идти по узкому коридору, в котором едва ли смогут обойти друг друга хотя бы два человека.

Коридор был под наклоном и всё глубже уходил вниз. Стало тревожно. Узкое пространство давило со всех сторон, появилось острое чувство одиночества.

Нет-нет, не сдавайся! Иди дальше! — приказал я сам себе, хотя в глубине души не понимал, зачем я вообще продолжаю идти в неизвестность.

Я хотел позвать Шустрика, чтобы рядом было хоть какое-то живое существо, но понял, что он меня не услышит. А и если услышит, то не найдёт сюда дороги.

Ещё через десяток метров коридор вдруг внезапно закончился, и я вышел в довольно большой зал, потолок которого терялся во тьме. Я осмотрелся и увидел, что стены сложены из таких же грубых камней, что и сама крепость. Только из-за сырости на камнях проступали голубые и зеленые разводы плесени.

Живой свет отражался на боках масляных светильников, что висели на стенах. Можно было бы зажечь их, ведь в выпуклых сосудах до сих пор сохранилось масло, но светящегося зелья мне было достаточно. От него не было ни запаха, ни дыма. В него не надо вставлять магические кристаллы или поджигать. Именно поэтому Живой свет — идеальный светильник.

Ещё вдоль стен стояли тяжёлые сундуки, покрытые ржавчиной, и разбитые ящики. Я заглянул в них, но ничего интересного не обнаружил: глиняные кувшины, покрытые пылью и паутиной, различные ткани, позолоченная посуда, амулеты с драгоценными камнями. Можно было бы взять их с собой, наверняка ведь стоят немало, но я почему-то не хотел дотрагиваться до них. Нехорошая аура у этого места.

Я двинулся по залу и увидел груды оружия. Они держались на деревянных подставках, но дерево раскрошилось, поэтому щиты, копья и мечи в беспорядке лежали на земляном полу.

Ещё через несколько метров Живой свет осветил низкий каменный пьедестал, а на нём какой-то предмет, накрытый покрывалом с вышивкой в виде рун. Вокруг пьедестала расставлены закупоренные сосуды.

Я подошёл поближе и втянул носом. В сосудах находятся благовония. Среди прочих ароматов я узнал глубокий запах мускуса, сандал, сладковатый аромат розы и смолистую амбру.

Сосуды с масляными благовониями и покрывало были новыми. Их принесли совсем недавно. Но зачем? Что же находится под покрывалом?

Я обошёл пьедестал по кругу, но больше ничего не обнаружил. Однако нпочувствовал опасность, исходящую от пьедестала. Там находилось что-то магическое. Что-то, от чего исходит сильная аура.

Глубоко вздохнув, я с замершим сердцем подошёл к пьедесталу и сдёрнул покрывало, отчего несколько сосудов повалились на пол, и из них начало вытекать ароматное масло.

— Хм, что же это такое? — вслух произнёс я, разглядывая чёрный плоский камень.

Сначала он мне показался просто куском породы, но когда я вплотную подошёл к нему и, наклонившись, поднёс Живой свет, то увидел на нём еле различимые полоски. Его вытёсывали из цельного камня. Но зачем? Что значит этот кусок камня? Какая сила в нём заложена?

Я поднялся на ноги и обошёл пьедестал вокруг, чтобы взглянуть на камень с другой стороны. И вот тут я понял, что камень не так прост. С обратной стороны на нём были вырезаны ведьминские символы. Их я сразу узнал.

Опустившись на корточки, поднёс бутылек с зельем и начал читать то, что написано сверху:

— «Власть алтаря нерушима. Ставший частью алтаря не обретёт свободу ни в этом мире, ни за его пределами».

Я задумался. Что значит «ставший частью алтаря»? Как кто-то может стать частью камня? Или это просто красивая фраза, которая ничего не значит, и призвана запугивать случайно нашедших?

Я поднялся на ноги и двинулся в сторону выхода. Вернее, хотел двинуться, но ноги будто приросли к полу.

Что за…?

Я с силой рванулся к выходу, но вновь остался на прежнем месте, а в это самое время все знаки на алтаре вспыхнули зеленым огнем. По каменным стенам поползли черные тени и послышался шёпот сотен голосов. Сначала я не мог разобрать ни слова, ведь говорили на неизвестном языке, но чем громче они звучали, тем явственнее понимал смысл сказанного:

— Добро пожаловать.

— Теперь ты вместе с нами.

— Один из нас.

— Ты не сможешь уйти.

Всё это время я не прекращал попыток вырваться из непонятного плена, но чем сильнее сопротивлялся, тем быстрее на меня давила какая-то неведомая сила.

Вскоре я уже не мог стоять на ногах и упал на колени.

— Р-р-а-а, — взревев от натуги, я попытался оторваться от пола, но в это самое время невероятная тяжесть легла на мои плечи и припечатала к земляному полу.

Я уперся о холодную землю подбородком и попытался ползти, но все усилия оказались тщетными. Ведьмино заклятье оказалось сильнее Великого алхимика Валериона.

— Зря сопротивляешься. Всё равно ты останешься с нами, — пропела черная тень прямо над ухом.

— Ты сам выбрал этот путь, — вторила ему другая.

— Скоро нас станет много, очень много. Мы будем все вместе.

— Ни хрена у вас не выйдет! — прокричал я, цепляясь руками о землю. — Вам со мной не справиться!

Раздался смешок. Потом кто-то хохотнул, а уже через несколько секунд всё подземелье сотрясалось от неистового, безудержного смеха. Мне показалось, что даже камни зашевелились от оглушающего многоголосья.

«Калифрон, мне нужна твоя помощь! Явись ко мне!» — отправил усиленный мыслительный сигнал.

Однако уже в следующее мгновение осознал, что даже если дракон меня услышит, он не сможет пройти через низкий узкий проход. Он мне не поможет. Никто не поможет.

Я попытался перевернуться на спину, царапал ногтями твёрдую землю, напрягал всё тело, усиливая его маной, но всё было тщетно. Заклятье полностью лишило меня сил.

В голову начали лезть дурные мысли. А что если меня так никто и не найдёт? Я умру от голода и жажды в собственных испражнениях.

Или османы решат проверить, что с их камнем, и найдут меня здесь, и закончится это плохо. Меня убьют, а Калифрона вновь заберут себе. Он хоть и страшный могучий дракон, но очень боится людей и полностью лишается воли, когда слышит приказ.

Что же будет со мной после смерти? Я присоединюсь к этому хаотичному многоголосью духов?

— Отпустите меня, и я выполню всё, что вы захотите! — подал я голос и приподнял голову, всматриваясь в черные тени.

Голоса вновь заговорили.

— Теперь ты с нами. Теперь ты наш.

— Нам ничего не нужно, только больше душ.

— Мы заберем себе твою бессмертную душу. Ты навсегда останешься с нами.

Эти слова полностью вывели меня из равновесия.

— Ненавижу османских ведьмаков! Как только выберусь отсюда — устрою на них настоящую охоту! — выкрикнул я.

В ответ снова раздались смешки, а я принялся судорожно обдумывать ситуацию, в которую попал и пути решения. Прошло минут десять, может пятнадцать, когда я вспомнил про того, кто мне сможет помочь.

Приподняв руку, я начал шарить у себя на груди в поисках свистка. Свистка колдуна Луки.

Глава 15

Расстегнув тулуп, с трудом засунул трясущуюся от напряжения руку за ворот шерстяного свитера. Рука почти не слушалась. Я слишком много сил потратил на борьбу с ведьминским заклинанием.

Я точно помнил, что свисток висел на шее, но сейчас не мог найти даже веревки. А что если я выронил его или снял вместе с одеждой, когда переодевался перед вылетом? А может, веревка порвалась, когда я боролся с неведомой силой, приковавшей меня к этому месту, и сейчас свисток лежит где-то подо мной?

Живой свет освещал пространство белым светом, но даже он не мог отпугнуть черные тени, что продолжали что-то говорить и мельтешили рядом со мной, вызывая только злость и раздражение.

Я не знал, сколько прошло времени с тех пор, как я попал сюда. Час или день — непонятно. Калифрон будет ждать меня до последнего… наверное. А что если дракон почувствует свободу и просто улетит? Тогда даже если смогу выбраться из этого страшного места, всё равно останусь в крепости, ведь вокруг на много километров ни души.

Всё это время я ни на секунду не прекращал поиски свистка. Если колдун Лука мне не поможет, я обречён. Впереди меня ждет долгая и мучительная смерть… Хотя нет, я смогу убить себя быстро, повлияв на свои органы, но этого мне бы очень не хотелось. Убивать себя недостойно. Это признак слабости, а я сильный человек. Пусть я пока недостаточно силён физически, но духовно уж точно в этом мире никого нет сильнее.

Я хотел перевернуться на спину, чтобы поискать свисток под собой, но даже этого не смог сделать. Жаль, что всё так получилось. Видимо, судьбой мне предначертано прожить в этом теле короткую, но очень насыщенную жизнь.

Ну что ж, я благодарен за всё. Я узнал, что значит быть частью дружной семьи, когда тебя любят не за заслуги, а просто потому что ты есть. Я нашёл хороших, верных друзей в лице Вани и Сени. Я влюбился в прекрасную девушку, которая полюбила меня. Я…

Тут я нащупал веревку! Она просто задралась под подбородок, а я искал её на груди. Быстро перебрав веревку пальцами, я нашёл свисток и, засунув в рот, дунул насколько хватило сил. Ожидал, что послышится пронзительный звук, но ошибся. Звука вообще никакого не было. Воздух с тихим шипением вырывался наружу с обратной стороны и всё.

Свисток неисправен, или Лука просто обманул меня? Чёрт бы побрал всех ведьмаков и колдунов! И зачем я их защищал и пытался помочь? Пусть бы всех загнали в резервации! А ещё лучше если их просто-напросто всех…

«Ты звал меня, алхимик?» — послышался знакомый бархатный голос, и в нос ударил сладковато-тошнотворный запах склепа.

Я с трудом повернул голову и увидел, что трёх метрах от меня стоит тот самый восставший мертвец — колдун Лука. Он с насмешливой полуулыбкой смотрел на меня черными глазами, в которых светился огонёк.

На мгновение я пожалел, что воспользовался свистком. Теперь мне эта идея не казалась хорошей.

«Да, звал. Надеюсь, не отвлёк тебя от важных дел?» — я старался сохранять внешнее спокойствие и внимательно рассмотрел его.

С нашей прошлой встречи он сильно изменился. Во-первых, черные волосы больше не свисали грязными сосульками, а были вымыты и убраны в хвост. Во-вторых, лицо приобрело цвет: появился румянец, губы порозовели. В-третьих, одежда. Он сменил свой старинный бордовый костюм с рюшами на современный синий, а на плечи накинул шикарную соболиную шубу. В общем, выглядел почти нормальным человеком. Выдавали в нём колдуна только черные глаза и этот приторный запах.

«Какие важные дела могут быть у такого свободного человека, как я, — усмехнулся Лука. — Теперь, после стольких лет в гробу я наконец-то оценил возможность свободно перемещаться и вкушать различную еду».

«Куда же ты перемещаешься?» — я решил поддержать беседу, а не сразу просить о помощи.

«О-о-о, где я только не был, — он мечтательно уставился перед собой. — Посетил Рим, Афины, Иерусалим. Посидел на спине Сфинкса. Плавал на гондоле по речушкам Венеции. Прогулялся по Версальскому дворцу… Даже в Топкапах успел побывать. Слышал об этом месте? Находится в Османской империи».

«Да? Надо будет посетить, после того как победим их в войне».

«Да-да, я слышал об этом. Правителям скучно без войн. Каждый намерен оставить свой след в истории. Вот скажи, ты знаешь хоть одного правителя прошлого, у которого не было значимых побед?»

«Вообще-то…» — я хотел возразить и рассказать о правителях, которые не были завоевателями, но которых народ любил и почитал за другие заслуги.

«А-а, — прервал меня Лука и махнул рукой. — Я забыл, что ты неместный. Говорить о чужом мире и чужих правителях мне не интересно. Говори, зачем звал».

«Видишь ли, я попал в неприятную ситуацию», — я окинул взгляд подземелье и, повернув голову, остановил взгляд на алтаре.

«В какую ситуацию? — Лука тоже огляделся. — По-моему довольно неплохое местечко».

«Ведьминский алтарь не отпускает, а мне надоело лежать на холодной земле. Простужусь ещё», — я старался выглядеть спокойным и не показать, что ещё совсем недавно находился на грани паники.

«Ведьминский алтарь? Ни разу не сталкивался с таким».

Лука подошёл к камню, внимательно рассмотрел его и даже понюхал.

«Действительно ведьминский. Притом они заключили сюда души десятков ведьмаков. И после такого меня считают кровожадным? Да я по сравнению с ними агнец божий!» — он возмущенно всплеснул руками.

«Ты можешь мне помочь? Не могу уйти отсюда».

Я старался держаться, но голос предательски дрогнул.

«Я могу тебе помочь», — он кивнул и щелкнул по камню. Послышался звонкий звук, и тени возмущенно затараторили.

— Как он смеет трогать наш алтарь!

— Убери свои руки, грязный колдун!

— Будь проклят, гнусное отродье! Нечестивец!

Однако Лука, похоже, не слышал эти голоса, и продолжил:

«Только ты должен понимать, что больше не сможешь обратиться ко мне за помощью. Услуга за услугу, и всё».

«Я понял. Больше никогда не потревожу тебя».

«Ты не сможешь этого сделать, даже если захочешь», — он улыбнулся и щелкнул пальцами.

Свисток просто пропал, осталась только веревка. Мне почему-то стало жаль, что колдун забрал свисток. Сам не понимаю, как так получилось, но я воспринимал его как козырь в рукаве и держал на серьезный случай, который сейчас и наступил. А что если мне вновь понадобится помощь Луки? Фух-х-х, надо успокоиться. В конце концов я всю жизнь надеялся на себя, и впредь буду так и делать.

«Если ты не против, я уничтожу это творение ведьмаков. Надеюсь, оно тебе не слишком дорого?» — уточнил Лука и приложил указательный палец к углу камня.

«Нет, совсем не дорого. Я всеми руками за, тем более если это поможет мне избавиться от заклятья».

«Думаю, это единственная возможность помочь тебе».

Лука подошёл ко мне и еле уловимым движением ударил по камню. Ба-бах! Камень разлетелся на бесчисленное множество мелких осколков. Со всех сторон послышалось разочарованное У-у-у-у, и черные тени пропали.

«Мы в расчёте», — сказал Лука, поправил на плечах соболиную шубу и двинулся в сторону выхода, с каждым шагом становясь прозрачнее, пока совсем не исчез.

Я пошевелил руками и ногами, затем медленно сел и огляделся. Весь пол усеян мелкой каменной крошкой, черных теней нет, как и ехидных голосов.

Медленно поднявшись на ноги, я двинулся к выходу. Внутри обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, я был несказанно рад возможности двигаться, и не мог дождаться, когда выйду на свежий воздух. Но, с другой стороны, я чувствовал себя опустошенным, и даже желание поскорее покинуть это место не могло заставить меня двигаться быстрее. Окунувшись в магический источник, понял, что он практически пуст. Странно — каким образом я мог потратить столько магической энергии? Или это камень из меня вытянул ману?

Как бы то ни было, я дошёл до выхода и, сжимая в руке бутылек с Живым светом, поплёлся наверх.

Обратный путь не показался таким уж длинным. Как только вышел из узкого коридора, с наслаждением втянул носом свежий морозный воздух и торопливо двинулся к открытым настежь дверям крепости.

Снаружи с завыванием гудел ветер и уже сгустились сумерки. Ветер замёл мои следы, а Калифорна не было ни видно, ни слышно. Сердце неприятно кольнуло от беспокойства. Вдруг дракон воспользовался моим долгим отсутствием и улетел? Тогда я останусь один в этом негостеприимном месте.

Утопая в снегу, я продвигался к воротам и мысленно обращался к своему дракону.

«Калифрон, я рядом. Я скоро приду к тебе. Жди меня».

Когда до ворот оставалось не больше пяти метров, я с облегчением выдохнул. Как раз в это время в щель между створок ворот заглянул Калифрон и фыркнул, выпустив из носа клубы дыма. Его эфир и запах дыма были самыми приятными ароматами в этом месте.

Я ускорился и буквально упал на теплую шею своего дракона, который присел, чтобы обессиленный я мог на него забраться

Прежде чем вылететь в обратный путь, я съел два бутерброда с запеченным мясом, выпил полтермоса остывшего чая и зелье «Исцеления», и только после этого почувствовал в себе силы выдержать дорогу.

На этот раз я знал, где мы находимся, поэтому выстроил новый маршрут, ориентируясь по карте. До лагеря нам предстояло перелететь через три реки, одно большое озеро и три населенных пункта.

Не теряя зря время и пока совсем не стемнело, я взобрался на дракона и велел лететь со всей скоростью, на которую он способен.

В ответ Калифрон издал пронзительный крик и, вытянувшись в стрелу, помчался в так быстро, что я с трудом удерживался у него на спине. От сильного морозного ветра слезились глаза и дышать приходилось через шерстяной шарф, но я зорко следил за тем, что мы пролетали, чтобы на этот раз не сбиться с пути.

Когда впереди во тьме показались огни и мерцающий магический купол, я с облегчением выдохнул. А вот и лагерь. Наконец-то.

Я оставил дракона на поляне, разрешив утром поохотиться, и побрел по тропе в сторону лагеря. Когда дежурные у ворот увидели меня, то сразу поспешили навстречу и, едва я прошел через брешь, закидали вопросами.

Оказывается, они уже знали, что я вылетел из Сочинской анобласти и понимали, что раз меня долго нет, случилось что-то плохое. Я их успокоил, сказав, что со мной и с Калифроном всё хорошо, просто мы немного сбились с пути, и поспешил к штабу. Нужно немедленно рассказать о том, что случилось.

Караульный на входе пропустил меня и даже проводил до кабинета генерала Грибоедова.

Генерал сидел за столом, а напротив него разместились пятеро мужчин. Их я видел впервые.

— Саша, ну наконец-то! — воскликнул он, поднялся на ноги и двинулся навстречу, протягивая руку. — Где же ты был? Мы уже думали отправить кого-нибудь навстречу. Вдруг помощь нужна.

Я не стал спрашивать, кого он мог отправить в помощь боевому дракону, летящему над облаками, а наклонился и вполголоса проговорил:

— Мы можем поговорить? У меня новости.

— Да, но сначала я тебя познакомлю с нашими гостями. Ты сильно удивишься, — улыбнулся он и подвёл меня к мужчинам.

Те встали и по очереди представились, однако не называя ни званий, ни каких-либо должностей. Мы с Грибоедовым вышли из кабинета в общее помещение штаба, где со всех сторон слышались разговоры и шуршание бумаги.

— Именно их мы и ждали, чтобы пойти на поиски секретного оружия, — шепнул мне генерал.

— Что же в них особенного? — также шепотом спросил я, ведь не почувствовал от мужчин какой-то особенной магической ауры.

— Нам прислали… — он выдержал паузу и добавил, — ведьмаков.

— Так быстро? — вырвалось у меня. — Неожиданно.

Генерал удивленно посмотрел на меня, затем насупил брови и уточнил:

— Так ты был в курсе, что ведьмаков призвали на службу?

— Да, я сам это предложил, ведь османы используют магию ведьмаков для борьбы с нами. Почему бы и нам не воспользоваться их возможностями?

Пока Грибоедов обдумывал мои слова, я решил рассказать о том, что со мной произошло в Синарджике.

— К счастью, отряд в крепость не надо отправлять. Я только что оттуда.

Я подробно рассказал о том, как сбился с пути и попал в крепость, как спустился в подземелье и нашёл ведьминский алтарь, и как попал под его влияние. Правда, о колдуне пришлось умолчать. Сказал, что смог спихнуть камень ногой, и тот разлетелся на куски, а заклятье пропало.

— А ты уверен, что это и было секретным оружием? — с сомнением спросил генерал.

— Да. Хотя, признаться, кроме самой крепости, я больше никуда не заходил, а во дворе много различных сооружений.

Генерал задумался. Ему следлвало решить, отправить в крепость за секретным оружием, или поверить мне на слово и не делать этого.

— Ладно, иди. Мне нужно поразмыслить, — после нескольких минут напряженного обдумывания проговорил он. — Тебя в госпитале ждут. Болезнь прогрессирует. Вся надежда на тебя.

Горгоново безумие! Из-за этих чертовых осман с их ведьмаками я совсем забыл, зачем летал в Сочинскую анобласть.

Я торопливо вышел из штаба и ринулся к госпиталю. Главный лекарь прибежал в лабораторию, когда ему доложили, что я вернулся.

— Как же я переживал, — признался он, увидев, как я стою за столом и выкладываю растения из своего рюкзака.

К счастью, я не выронил из-за пазухи Лунную дрёму.

— Что вас так сильно задержало в пути? — он подошёл ко мне, внимательно следя за моими действиями.

— Непредвиденные обстоятельства, — отмахнулся я, растирая в ступке Огненный ревень. — Как пациенты?

— Хуже. Первый заболевший уже не реагирует на имя и только скулит, лежа под кроватью. Я подумал, что у него какие-то боли, и велел приложить к нему обезболивающий артефакт, но он никого к себе не подпускает, а персонал его тоже боится, поэтому мы просто заперли его в изоляторе и приносим еду. Вся надежда только на вас.

— Ясно. Что с Орловым?

— Всё то же, что и с другими. Оброс шерстью коричневой. Очень переживает, что не сможет пойти с отрядом на какое-то задание, — лекарь горько усмехнулся. — Я бы на его месте думал о себе и своем здоровье, а он о службе беспокоится.

— Настоящий вояка. Готов свою жизнь положить ради отечества, — ответил я, подливая немного воды в образовавшуюся травяную жижу.

В высоком стеклянном стакане закружился водоворот, густой зеленый пар ринулся во все стороны и принялся заполнять небольшую лабораторию.

Кривошеин испуганно попятился к выходу. Я же сдул пар и, убедившись в том, что зелье получилось именно таким, каким я его задумал, перелил в жидкость в бутыль и закупорил резиновой крышкой.

— Начнём с первого заболевшего, — сказал я лекарю, прошёл мимо него и направился к изолятору.

Кривошеин поспешил следом.

— Может, хотя бы одного медбрата возьмём с собой? — с тревогой спросил он.

— Зачем?

— Ну не знаю… А вдруг больной может проявить агрессию? Вы же сами знаете, что психбольные намного сильнее обычных людей. Они ничего не боятся и не чувствую боли, отчего становятся ещё опаснее.

— Думаю, это излишне. Сам справлюсь, а вот вам лучше остаться в коридоре, пока я вас сам не позову.

— Нет-нет, я зайду вместе с вами, — твёрдо заявил он, а когда мы дошли до изолятора, подозвал мимо проходящего медбрата и велел остаться с нами.

Я подёргал ручку двери и понял, что изолятор заперт.

— Сейчас-сейчас, — Кривошеин вытащил из кармана халата связку ключей и начал подбирать подходящий. — А вот и он.

Он вставил ключ в замок и повернул. Послышался щелчок. В следующее мгновение дверь резко распахнулась, из комнаты пулей вылетело мохнатое существо, повалило главного лекаря на пол и вцепилось зубами ему в горло.

Всё произошло так быстро, что я замер, в то время как лекарь заорал дурным голосом.

— Помогите! Убивают!

Глава 16

Два крупных медбрата оторвали обезумевшего больного от лекаря и оттащили в сторону. Я ринулся к Кривошеину и бегло осмотрел его. Никаких серьёзных увечий нет. Только следы от зубов сбоку на шее — ожу больной прокусить не смог.

— Как вы? — спросил я, помогая ему подняться на ноги.

— Нормально, — он сморщился, прикасаясь к шее. — И что на него нашло?

Я повернулся к мужчине, который всё ещё пытался вырваться, но шансов у него не было. Ему скрутили руки и поставили на колени перед нами.

— Посмотрите на его глаза, — выдохнув, проговорил я.

Мне всё было понятно. Мужчина смотрел на нас, но будто и не видел. Его неестественно расширенные зрачки лихорадочно перемещались, ни на секунду не задерживаясь ни на чём. Эмоции на лице также быстро сменяли друг друга: то растерянность, то злость, то испуг. Он явно обезумел. И, похоже, такие последствия ждут каждого, кого заразили неизвестной болезнью. А, может, это и не болезнь вовсе, а что-то иное. Я уже сам убедился, что османы полны сюрпризов.

— Вы правы. Он сошёл с ума, — выдохнул лекарь, потирая шею.

— Шприц есть? — спросил я у него.

— Зачем? Хотите ввести средство внутримышечно?

— Нет, хочу напоить его.

Шприц быстро нашёлся. Выбросив иглу в мусорное ведро, набрал необходимое количество средства и подошёл к мужчине. Тот будто понял что-то. На мгновение его глаза прояснились.

— Держите его крепко, — велел я и склонился над больным.

Однако тот не стал вырываться или бросаться на меня, а послушно открыл рот. Я завёл шприц за щеку и медленно выпустил зелье. Даже если он сейчас его выплюнет, всё равно часть активного эфира успеет всосаться в кровоток через слизистую рта.

Мужчина покрутил жидкость во рту и проглотил. Послышался вздох облегчения Кривошеина. Всё это время он стоял в напряжении и наблюдал за моими действиями.

— Что теперь? — понизив голос спросил он и вновь потер шею.

— Надо ждать. Если средство сработает — угостим остальных.

Медбратья завели поникшего больного в изолятор и положили на кровать. Тот свернулся калачиком, закрыл лицо поросшими шерстью руками и тяжело задышал.

— Что с ним? — встревоженно спросил Кривошеин. — Может, сердечные капли ему дать?

— Подождём, — мотнул я головой.

Время шло медленно, стрелки часов, висящих на стене, будто и не двигались. Я понимал, что прямо сейчас в организме мужчины происходит настоящая битва, и от её исхода зависит будущее всех зараженных людей, включая графа Орлова — моего будущего тестя. По-моему, в этом мире так называют отца жены.

Я нисколько не сомневался в том, что война закончится и, вернувшись к Лене, я сделаю то, что обещал — женюсь на ней. У нас появятся чудесные дети, а потом…

— Александр, мне это совсем не нравится, — выдернул меня из омута моих мыслей встревоженный голос лекаря.

Я повернулся к больному и понял, что всё идёт не по плану. Он замер и не дышал.

Вдвоем мы бросились к нему. Пока Кривошеин нащупывал пульс, я окунулся в эфиры организма мужчины и понял, что проиграл. Неизвестная болезнь повлияла на него настолько сильно, что даже моё зелье не смогло убрать её последствия. Мужчина умер.

Кривошеин ещё пытался что-то делать, но я прекрасно понимал, что всё тщетно. Сердце больного иссохло и уменьшилось в размерах, легкие пронизаны сетью темных прожилок, а печень побледнела и перестала выполнять свои функции.

— Мефодий Федорович, прекратите! — я попытался оттащить лекаря от больного, которому он делал непрямой массаж сердца, в то время как медбрат выдыхал воздух в приоткрытый рот.

— Уйдите, Филатов, не до вас сейчас! — он отпихнул меня в сторону, но я схватил его за руку и строго произнёс.

— Вы ничего не сможете сделать. Его сердце не способно биться.

— Откуда вы можете знать? Уйдите и не мешайте мне делать мою работу! — выпалил он, сверля меня взглядом, в котором читалось отчаяние и злость.

— Нужно немедленно помочь остальным, пока их организм не пострадал так же сильно, — я говорил спокойным уверенным голосом.

— Остальным? — его брови взметнулись вверх, в глазах вспыхнула ярость. — Я запрещаю вам подходить к больным! Это после вашего средства остановилось сердце у здорового боевого мага.

— Он не был здоров! Он медленно умирал в вашем изоляторе. Если мы сейчас не поможем заразившимся этой же болезнью, трупов станет ещё больше. Вы этого хотите? — я не собирался отступать.

Кривошеин замер, ещё раз пощупал пульс у больного и тяжело вздохнул.

— Отнесите в морг. Вскрытие покажет, что с ним стало. А вам, — он повернулся и указал на меня пальцем. — Я запрещаю появляться в госпитале.

— Вы делаете большую ошибку, — с нажимом произнёс я.

— Ошибкой было подпускать вас к несчастному, — он кивнул на умершего, которого заворачивали в простыню. — А если вы добровольно не уйдёте, вас выведут.

Медбратья грозно посмотрели на меня. Бороться я ни с кем не собирался, но и сдаваться тоже. Пока они сделают вскрытие и сами увидят, что стало с внутренностями мужчины, пройдёт много времени, и тогда умрут все зараженные.

— Ладно, но я ещё вернусь, — я развернулся и вышел из изолятора.

Сначала хотел пойти прямиком в большую палату и дать зелье остальным, но вслед за мной вышел один медбрат.

— Я вас провожу, — сухо проговорил он и взглянул на меня из-под насупленных бровей.

Хм, придётся действовать по-другому. Не хотелось в это дело вмешивать генерала Грибоедова, но по-другому никак не переломить ситуацию.

Я вышел из госпиталя и двинулся прямиком в штаб. Караульный проводил меня к генералу, который с кем-то переговаривался по связи. Разговор был зашифрован, поэтому невоенный человек мог бы подумать, что генерал обсуждает с кем-то сбор грибов, но я, как и окружающие, понимал, что грибы здесь османы.

— Первый, приём! На болоте вновь появились грибы. Повторя — грибы! — громко проговорил генерал в аппарат. — Поганки, с юга подтягиваются… По последним данным не меньше трёх корзин… Как только грибы подойдут к опушке, сообщу.

Невольно в голове пробежал каламбур: ГрибоЕдов и грибы-османы.

Он снял наушники, передал связисту аппарат и, махнув мне, двинулся к своему кабинету.

— Ты по делу? — спросил он, устало опустившись в видавшее виды кресло.

— Да, нужно ваше участие.

— В чём? — он налил себе воды из графина и жадно выпил.

— Только что погиб первый зараженный. Главный лекарь Кривошеин думает, что это произошло из-за моего средства, но это не так. Эта болезнь сильно повлияла на организм мужчины, внеся необратимые изменения.

— Он запретил вам лечить остальных? — догадался Грибоедов.

— Да. Именно поэтому я пришёл к вам. Если в самое ближайшее время не дать им моё лекарство, то все умрут.

Генерал внимательно посмотрел на меня, немного подумал и кивнул.

— Всё понятно, пошли к Мефодию.

Мы с генералом вышли из штаба и в сопровождении его телохранителей двинулись к госпиталю. Можно было бы всё решить и без вмешательства начальника лагеря, но у меня нет времени доказывать лекарю свою правоту.

Генерал остановился в приемном отделении, подозвал медсестру и велел ей привести главного лекаря.

Запыхавшийся Кривошеин появился через пару минут. Увидев меня, он поджал губы и обратился к генералу.

— Какими судьбами, Никита Иванович?

— Мне известно о том, что здесь случилось. Очень жаль, что не успели спасти. Надеюсь, вы знаете, как справиться с болезнью? — он многозначительно посмотрел на лекаря.

Тот явно был в замешательстве. Сглотнув, он вновь потёр шею в месте укуса и мотнул головой.

— К сожалению, лечение не принесло результатов. Самым верным решением будет отправить всех в столицу. А там…

— Вы уверены, что в столице лучше знают, как лечить неизвестную Вам болезнь? — генерал продолжал допытываться, а лекаря явно «поплыл».

— Нет, не уверен. Но там больше специалистов, различные редкие артефакты и тому подобное. Рано или поздно они разберутся…

— Боюсь, что к тому времени, когда они разберутся, мы потеряем наших бойцов, — сухо прервал Грибоедов.

— Я понимаю, но после произошедшего не могу довериться аптекарю Филатову и дать больным непроверенное сомнительное лекарство.

Тут уж я не выдержал.

— У вас нет повода не доверять мне. Больной умер не по моей вине. Вскрытие покажет, что стало с его органами вследствие болезни. Я готов нести ответственность за каждую каплю любого своего зелья. Если хотите, могу написать заявление, что откажусь от своего титула Личного аптекаря императора и обязуюсь вернуть всё, что было подарено мне, если будет доказано, что это моё зелье убило мужчину.

Грибоедов и Кривошеин переглянулись и почти одновременно выпалили:

— В этом нет надобности.

— Пишите! Прямо здесь и сейчас.

Ручка и лист бумаги нашлись быстро. Я записал всё что сказал и протянул генералу. Тот сложил лист, убрал в нагрудный карман и обратился к главному лекарю.

— Приведите одного из зараженных.

— Вы уверены? — осторожно уточнил Кривошеин.

— Уверен.

Лекарь что-то шепнул медсестре, и та торопливо ушла в большую палату. Вскоре явилась с молодым магом из отряда Орлова. Из-под ворота рубашки и манжет виднелась шерсть.

Он поздоровался с генералом и вопросительно уставился на нас.

— Напомните, как вас зовут? — спросил генерал.

— Андрей Ларионов.

— Хорошо. Значит так, Андрей. Наш аптекарь Филатов создал лекарство, которое должно помочь вам избавиться от растительности.

— Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул он и как-то сразу приободрился. — Чешется просто жуть.

— Больше вас ничего не беспокоит? — уточнил я. — Может, сердце колет? Или с дыханием проблемы?

— Нет, не замечал.

Генерал повернул ко мне голову и кивнул.

— Откройте рот, — я откупорил крышку бутылька и подошел к мужчине.

Тот опустился на кушетку и с готовностью проглотил зелье.

Мы все выжидательно уставились на него. Лекарь шепнул медсестре, чтобы та принесла сердечные капли.

Прошло пять минут, десять — ничего не происходило. Я невольно начал сомневаться в себе. А что если лекарь прав, и это я убил мужчину? А что, если я что-то сделал не так, и зелье не поможет, а, наоборот, навредит?

— Что-то чувствую, — сказал Андрей и прижал руку к груди.

Все напряглись, особенно я.

Метнувшись к нему, приложил пальцы к запястью и окунулся в мир его эфиров. Быстро прошёлся по всем значимым органам и с облегчением выдохнул — внутри ничего плохого не происходит.

— Тепло разливается по телу. Фух, жарко стало, — он расстегнул ворот рубашки и оттуда посыпалась шерсть.

Мужчина вскочил на ноги, расстегнул рубашку и рывком снял её. Вся шерсть просто осыпалась на пол, а на теле не осталось никаких следов.

— Ух ты, вот это да! — Андрей снял штаны, носки и даже трусы, радуясь избавлению от ненавистной шерсти.

Генерал с облегчением выдохнул, а главный лекарь велел Андрею лечь на кушетку и с помощью своего дара сканировал его тело.

— Здоров, — через время вынужден был признать он.

— Тогда веди сюда остальных, и не задерживай. У меня нет времени заниматься ещё и этими делами, — громыхнул генерал.

На это раз лекарь не стал спорить. Вскоре все, включая графа Орлова, получили свою порцию зелья и избавились от шерсти. Правда я настоял на том, что ночь они должны провести в госпитале под присмотром лекарей.

Мы с генералом вышли на улицу. Он вытащил из кармана лист бумаги и протянул мне.

— Держи и больше не смей так безалаберно относиться к милости государя. Ты не можешь отказаться от титула из-за какого-то недопонимания с лекарем, — он строго посмотрел на меня.

— Вы правы, но я не знал, как ещё переубедить Мефодия Федоровича, — признался я.

— Мефодий тоже не просто так попал сюда. В военный лагерь по доброй воле мало кто идёт. Хорошо что ты ко мне пришёл. Если бы с Сергеем Орловым что-то случилось, я бы потерял не только верного и сильного бойца, но и друга. Твоё зелье сработало, и я обязательно доложу об этом, — генерал протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатиями. Он вместе со своими людьми двинулся в штаб, а я вдруг понял, как сильно устал.

Позвав с собой Шустрика, пошёл сначала в столовую, где мы сытно и вкусно поели, потом сходил в ещё теплую баню и только после этого со спокойным сердцем лёг в кровать и, укутавшись пуховым одеялом, заснул под тихое мурлыканье зверька.

На следующий день проснулся только в обед. Быстро одевшись, побежал первым делом в госпиталь проверить зараженных, но их там не оказалось. Оказывается, утром их ещё раз провели и отпустили, поэтому все занялись своими делами.

Когда я уже хотел покинуть госпиталь и направлялся к выходу, ко мне подошёл Кривошеин.

— Александр, хочу извиниться перед вами, — слабым голосом произнёс он и потер уставшие глаза. Судя по темным кругам под глазами и осунувшемуся лицу, ночью он не спал. — Ночью мы сделали вскрытие. Вы были правы — он бы не смог выжить в любом случае. Его органы настолько изменились, что я не понимаю, как он вообще столько времени прожил. Признаться честно, когда он стал вести себя агрессивно, мы побоялись приблизиться и просканировать его.

Он опустил взгляд на свои руки и ещё раз тяжело вздохнул.

— Надеюсь, вы не держите на меня зла? Я всегда действую прежде всего в интересах своих больных.

— Нет, не держу. Я вас понимаю.

Мы обменялись рукопожатием. Лекарь сказал, что будет рад моей помощи в будущем и, чтобы между нами не осталось недомолвок и неприязненного отношения, пригласил к себе в кабинет на «чашку чая с капелькой коньяка».

Я не стал отказываться, поэтому вскоре мы уже рассказывали друг другу забавные случаи и громко смеялись. Понятное дело, что каплей коньяка не ограничились, поэтому пришлось почистить организм, прежде чем выйти из госпиталя.

На улице встретил Орлова, который направлялся в штаб. Он ещё раз поблагодарил меня за лечение и рассказал о планах.

— Никита Иванович поверил твоему рассказу про Синарджик, но хочет убедиться в том, что там точно ничего больше не осталось, поэтому я со своими людьми и ведьмаками завтра выдвигаюсь в путь.

— Сергей Кириллович, можно мне с вами? — тут же загорелся я.

— Туда дороги нет, поэтому придется по прямой идти по лесу, а это дней пять, — предупредил он.

— Я буду на драконе и полечу перед вами. Заодно проверю, чтобы не было ловушек, — с готовностью ответил я.

Оставаться в лагере мне совсем не хотелось. Не для того я прибыл сюда, чтобы отсиживаться в тепле.

— Хм, хорошая идея, — оживился Орлов. — Доложу об этом генералу. Не думаю, что он будет против.

Я уже хотел пойти собирать вещи, но он остановил меня.

— Только одно меня настораживает, — вполголоса произнёс он и осмотрелся.

— Что именно? — заинтересовался я.

— Ведьмаки. Они идут с нами.

— И что?

— Я не знаю, что от них ждать. Непроверенные, невоенные люди, ещё и черной магией владеют.

— Думаю, вы зря из-за них беспокоитесь. Ведьмаки — обычные люди, такие же как мы с вами.

— М-да, — задумчиво произнёс Орлов. — Ну ладно, время покажет. Но если они предадут и будут действовать против нас, то до суда не доживут. Я расправлюсь с ними прямо там, — грозно сказал он.

Я не стал ничего говорить. По всему видно, что нужно время, чтобы общество приняло ведьмаков, ведь их столько десятилетий очерняли. Но я уверен, что всё изменится, и они перестанут быть изгоями.

Вечером мы все вместе в штабе ещё раз обсудили наши дальнейшие действия и разошлись по домам. Поспать удалось мало, но на рассвете все были полны решимости выполнить задание.

Часть дороги отряд с ведьмаками проедет на машинах, поэтому они уже расселись по внедорожникам. Я же пошёл на поляну, где Калифрон доедал очередного оленя. Судя по количеству рогов, валяющихся в округе, мяса он поел вдоволь.

Взбираясь на шею дракона, я думал, что слетаю туда обратно и всё, но…

Глава 17

Первое время я летел в облаках на Калифроне прямо над машинами с нашим бойцами. Затем дракону надоело лететь так медленно, поэтому он энергично замахал крылья и круто взмыл вверх, оставляя за собой вихрь мелких снежинок, сыплющихся с серого неба.

Я изо всех сил вцепился в шею дракона, чувствуя, как сердце неистово бьётся в груди от хлынувшего адреналина. Мне совсем не хотелось останавливать его или умерить пыл. Я получал удовольствие от полета.

Когда земля осталась далеко внизу, а машины превратились в еле заметных черных муравьёв, Калифрон внезапно нырнул вниз, закручиваясь спиралью.

— Юху-у-у! А-а-а! — я не смог сдержать крик, рвущийся из груди.

Дракон сложил крылья, прижав их телу, и мы падали в свободном падении. Сначала был восторг, но с каждым мгновением земля приближалась, а дракон и не думал, распластать крылья и остановить падение. Внутри появилась тревога. А вдруг он не успеет, и мы просто со всего размаху ударимся о землю? Тогда никто не выживет.

Однако, несмотря на мои опасения, Калифрон знал, что делает. Он распахнул крылья над самыми верхушками деревьев и вновь взмыл вверх. На этот раз он, видимо, решил проверить меня, поэтому за считанные секунды перевернулся на спину, отчего я оказался вниз головой.

— А-А-А-А! — на этот раз я кричал от страха.

Мне казалось, что затекшие руки и ноги не выдержат, и я просто свалюсь головой вниз на верхушки деревьев. Но дракон почти сразу перевернулся в нормальное положение, взмыл вверх и продолжил закладывать крутые виражи и делать мёртвые петли.

Вскоре я поймал себя на мысли, что будто сросся со своим питомцем и стал с ним единым целом. Я точно знал, что он сейчас предпримет и куда повернёт. Поэтому то всем телом прижимался к теплой шее, то закручивал на руках кожаный ремень и расслаблял ноги.

Когда дракон вдоволь налетался и опробовал новые трюки и кувырки, спустился вниз к дороге и снова размеренно полетел над машинами. Я же просто обмяк, будто это я, а не он, летал в небесах и выписывал пируэты.

Вскоре машины съехали на обочину, маги вышли на улицу и принялись вытаскивать лыжи из прицепа последнего внедорожника. Калифрон опустился на дорогу чуть поодаль, чтобы не пугать людей. Все знали, что дракон теперь мой питомец, и нападать не будет, но его внушительный и грозный вид если и не пугал, то очень настораживал.

— Ну что ж, теперь через лес, — сказал Орлов, надел большие мохнатые варежки и оперся на свои лыжные палки. — Дорога предстоит дальняя. Но главное — мы должны быть очень осторожны и внимательны. Крепость, в которую мы направляемся, находится на территории османской империи. То есть нам предстоит нарушить границу…

— И что в этом такого? — возмутился один из магов. — Идёт война на нашей земле. Они уже пересекли границы. А мы что? Миндальничать с ними будем? Я не согласен. Даже хорошо, если узнают, что мы тоже можем проходить на их территорию, а не только они на нашу.

— Не прав ты, Потап, — строго зыркнул на него Орлов из-под насупленных бровей. — Мы не тягаться с османами идём, а с секретной миссией — проверить крепость на наличие оружия. Если оно там есть — уничтожим и сразу назад. Если нет — ещё лучше. Проверим каждый угол, каждую дверь, и домой. Не надо путать цели.

Потап ещё немного повозмущался, но больше для вида.

Орлов предупредил, что мы будем идти в светлое время суток через густой лес на лыжах. По плану у нас должно уйти на дорогу в одну сторону — пять дней. Если ускоримся и будем меньше отдыхать — четыре.

Кто-то предложил весь путь пролететь на Калифроне, но я был против. Во-первых, дракон подчиняется только мне, и кроме как сидеть на шее, больше негде расположиться. Он может просто скинуть чужака, и за это ответственность придётся нести мне.

Во-вторых, даже если мы сможем уместиться вдвоём на его шее, перевезти пятнадцать человек на такое большое расстояние для него будет очень тяжело, поэтому может получиться ситуация, когда часть отряда окажется в крепости, а часть останется в лесу. А это неправильно. Такими малыми группами мы очень уязвимы, и нас просто могут перебить османы или взять в плен.

В итоге мы остановились на том, что я лечу впереди и слежу за обстановкой, а отряд движется на лыжах. Да, будет гораздо дольше, зато надёжно и более-менее безопасно.

Вскоре мы пустились в путь. Пока отряд двигался по лесу, мы с Калифроном успели разведать ближайшую территорию и поохотиться. На этот раз в мощные когтистые лапы моего питомца попались волки. Дракон ловил и ел их прямо налету, разгрызая кости и расплющивая головы с омерзительным звуком.

К вечеру, когда сгустились сумерки, отряд остановился. Идти ночью по лесу — не лучшая идея. Можно заблудиться или попасть в руки османов, поэтому маги тут же соорудили шалаши из еловых веток и подключили приборы с кристаллами, от которых шло тепло. Очень удобно — не надо разжигать костер, которым можем привлечь внимание.

Перекусив сухпайком, дежурные остались сторожить, а остальные разошлись по шалашам. Я не стал ложиться вместе с ними, а вернулся к дракону и залез ему под крыло, где было тепло. От него пахло терпким едва ощутимым запахом золы, обугленного дерева, горячих камней и серой.

На рассвете, едва небо посветлело, мы снова двинулись в путь. Зимой световой день короток, поэтому отряд стремился пройти как можно большее расстояние, чтобы не терять зря время.

Граф Орлов хоть и был старше некоторых своих бойцов чуть ли не в два раза, не давал себе поблажек и двигался вместе с ними, не отставая. Я видел, как ему тяжело, как он задыхается от быстрого бега, но, сцепив зубы, идёт дальше, поэтому во время привала предложил ему зелье «Силы». Граф, конечно же, согласился. Он знал, что мне можно доверять и даже был рад такому подарку.

— Ух ты! Меня так и тянет на подвиги, — выпив зелье, он вмиг взбодрился и принялся энергично прохаживаться по лагерю.

— А можно и нам такое средство? — уточнил один из магов.

— Нет. К сожалению, взял на всякий случай лишь две пробирки, — развёл я руками.

После истории с «мохнатой» болезнью доверие ко мне в лагере повысилось. Они увидели, как я справляюсь с тем, с чем не могут разобраться лекари из именитых родов.

Прошло два дня пути. Как оказалось, отряд двигался быстрее, чем ожидалось, поэтому по предварительным расчётам, на исходе четвёртого дня мы должны добраться до Синарджика.

Я по-прежнему облетал с Калифорном всю округу, но по большей части мы дурачились в небесах. Это пошло на пользу нам обоим. Во-первых, дракон большую часть жизни провёл взаперти на цепи, поэтому наслаждался свободой. Во-вторых, я научился ему доверять и знал, что он никогда меня не уронит и нарочно не скинет.

Кроме этого, дракон баловал нас свежим мясом и даже прожаривал его хорошенько. Правда, от волков мы отказывались, но оленей ели с большим удовольствием, приправляя солью и перцем, которые были у каждого в сухпайке.

На рассвете третьего дня мы с драконом по обыкновению поднялись в воздух, и я почти сразу увидел вдали что-то темное и движущееся. Неприятное чувство кольнуло в груди.

Я велел Калифрону спрятаться в облаках и подлететь поближе. Дракон так и сделал. Едва мы поднялись в густую влажную белизну облаков, стало намного холоднее. Водяная пыль в виде мельчайших каплях оседала на коже, на волосах и чешуе дракона.

Внутри облака всё размыто, не видно ни горизонта, ни неба. Лишь очертания расправленных крыльев дракона виднеются сквозь молочно-серое марево. Это мне даже на руку — если мы не видим их, то с большой долей вероятности, они тоже нас не видят.

Когда по моим примерным подсчётам мы оказались прямо над черным движущимся пятном, я велел Калифрону немного спуститься. От увиденного стало не по себе.

Среди зимнего леса двигалось настоящее войско. Огромные, неизвестные мне машины на приспособлениях в виде салазок тащили ряды скрепленных между собой саней с тяжёлыми орудиями. Ряды янычар на лыжах, в меховых тюрбанах и с оружьями за спиной тянулись с двух сторон от орудий.

По дороге, проложенной тяжелыми машинами и санями, на лошадях продвигались османы, одетые в белые костюмы. Их было не меньше двухсот человек. Двести османских воинов, среди которых наверняка есть маги и ведьмаки.

Следом продвигались тройки лошадей с санями, в которых громоздились ящики, накрытые брезентом. Наверняка припасы, патроны и палатки.

Войско двигалось достаточно быстро, даже не смотря на тяжёлую технику.

Интересно, генеральный штаб уже знает о том, что по нашей земле совершенно беспрепятственно движется войско? Скорее всего нет, и нужно немедленно сообщить об этом.

Я развернул Калифрона и отправил его в обратный путь настолько быстро, насколько он был способен. Дракона не подкачал. Он летел так быстро, что я просто прижался к нему всем телом и уткнулся в теплую кожу, чтобы не вылететь.

Когда впереди показались наши, бодро двигающиеся в сторону османской крепости, велел дракону спуститься. Тот влетел в сугробы с такой скоростью, что снег просто взорвался и комьями разлетелся во все стороны.

— Саша, ты что творишь⁈ — возмутился Орлов, отряхиваясь от снега.

— Чуть левее прямо к нам движется османское войско! — выпалил я, не обращая внимания на его недовольство.

— Какое ещё войско? — насторожился граф.

— Там янычар человек сорок сопровождает технику, а сзади ещё воинов двести с обозами, — я говорил быстро от волнения.

Я вдруг понял, что наши военные не в курсе, что ещё в одном месте османы нарушили границу и теперь довольно быстро продвигаются вперёд, вглубь нашей империи.

— Погоди, сейчас, — Орлов вытащил карту местности, развернул её и велел. — Показывай.

Я примерно прикинул, где мы находимся, и в какой стороне османское войско, и ткнул пальцем на определенный квадрат.

— Точно? Уверен? — напряженно переспросил Орлов, будто моё нервное состояние передалось ему.

— Уверен.

— А может, это не османы, а наши союзники спешат на помощь? — подал голос один из бойцов.

Я решительно мотнул головой:

— Нет, не может. Знамёна бордовые с золотыми полумесяцами.

Все переглянулись. В таком случае это точно османы — ошибки быть не может.

— Значит так, Валера, иди сюда! — махнул рукой Орлов нашему связисту. — Связывайся с нашим лагерем. Я сам передам информацию. А потом… Потом подумаем, что делать.

Связист тут же снял большой тяжелый рюкзак со спины, вытянул длинную гибкую антенну и принялся связываться со штабом. Ему ответили почти сразу, Орлов взял микрофон в руки и начал объяснять ситуацию. Все замерли и с напряжением прислушивались.

— … хорошо, ждем, — ответил он, вернул микрофон связисту и повернулся к нам. — Пока остаёмся на месте. Генерал свяжется с Центральным штабом. Он сам не в курсе того, что происходит, — он тяжело вздохнул и оперся спиной о ствол сосны. — Похоже, никто не в курсе.

Прошли полчаса мучительного ожидания, прежде чем мы получили дальнейшие указания. Прежнее задание Грибоедов отменил и велел попытаться сдержать войско до подхода основных сил.

— Сдержать войско? Они в своём уме? — воскликнул один из бойцов. — Они хоть понимают, что за приказ отдают? Мы же все здесь ляжем!

— Приказы не обсуждаются, — строго посмотрел на него Орлов. — Если сказано задержать, то так и будет. А если кто-то сдрейфит и захочет сбежать, тому я лично пулю в затылок выпущу. Всем понятно?

Он обвёл нас грозным взглядом. Больше никто не осмелился возразить.

Дальнейшие два часа мы обсуждали, как и что будем делать. На мне по-прежнему наблюдение, ведь войско может поменять направление и не угодить в нашу засаду.

Мы удивились, когда в обсуждение включились ведьмаки. Эти люди никогда не воевали и даже не служили. Единственное, что они успели — пройти быструю подготовку, включающую в первую очередь владение оружием. Проверить и понатаскать в ведьминской магии их никто не мог. Не было таких спецов в империи.

— Я могу сотворить морозный туман, — сказал один из ведьмаков — мужчина лет тридцати с серыми глазами и белыми, почти невидимыми ресницами.

— Что за туман? — заинтересовался Орлов.

— На расстоянии руки ничего не будет видно. Внутри тумана холоднее градусов на десять. Могу даже зазывания организовать, чтобы они друг друга не слышали. Паника будет обеспечена, — с довольным видом пояснил он.

— Неплохо, — кивнул Орлов. — Есть ещё предложения?

— Выбор невелик, — подал голос самый старший из ведьмаков. Он носил густую черную курчавую бороду, и сбривал усы, отчего выглядел комично. — Вот летом мы могли бы организовать капканы, иллюзорные болота, ловушки, западни, а вот зимой, — он развёл руками. — Разве что «Чары холода». Только один я не справлюсь. Только если мы все вместе возьмёмся.

Он повернулся и окинул взглядом остальных ведьмаков. Те поспешили заверить его, что готовы поучаствовать.

У Орлова же настроение улучшилось. По мере того как мы придумывали всё новые и новые ловушки, западни и отвлекающие манёвры, ему становилось легче. Задание, которое казалось вначале невыполнимым, теперь уже не особо пугало.

Я не участвовал в обсуждении, но у меня был свой план. Ещё находясь в Москве, я готовился к войне и создал два десятка новых зелий. Некоторые из них могут нанести значительный урон.

Например, зелье «Пламя Древних». Его придумал мой дед, когда участвовал в войне с царством Урдан. Попав в ряды врагов, зелье взрывается мощным всплеском магического огня и поджигает всё вокруг. Потушить пламя водой или снегом не получится. Оно будет гореть, пока полностью не выгорит. К этому времени обычно всё, на что оно попало, догорает дотла.

— Саша, как думаешь, через сколько дней они будут здесь? — вывел меня из раздумий голос графа.

— Не знаю, — честно ответил я. — Зависит от того, сколько времени они будут отдыхать.

— Хотя бы примерно, — не отступал он.

— Может, дня два, — предположил я, прикинув скорость с какой они движутся и расстояние между нами.

— Два дня⁈ — Орлов снова всполошился. — Так чего же мы лясы точим? Готовиться надо!

Он принялся раздавать указания, а я направился к Калифрону, чтобы ещё раз посмотреть на войско и понять, куда оно будет направляться.

На улице уже смеркалось, но я знал, что не пропущу врагов. Они точно не будут двигаться в темноте, а возможно, они уже остановились на привал и разожгли костры.

Дракон почти бесшумно поднялся в воздух, и мы полетели в прежнем направлении. Одно меня напрягло — морозило, поэтому пропали облака. То есть мы сейчас с драконом просто как на ладони на фоне ещё светлого неба.

Когда впереди среди темных деревьев показались огни, я сначала велел дракону подняться повыше, но сразу же передумал и повернул его назад. Слишком рискованно. Лучше подлететь к ним незамеченными во тьме.

Ожидая наступления ночи, я разрешил Калифрону поохотиться. На этот раз он поймал кабана, который, прежде чем погибнуть в его мощных лапах, оповестил всю округу пронзительным визгом. Мне на мгновение это показалось плохим предзнаменованием. Сердце будто сжала ледяная рука. Бр-р-р.

Дождавшись, когда окончательно стемнеет, мы с Калифроном вновь поднялись в воздух. Османское войско даже не пыталось скрываться: горели огни, слышались громкие голоса и ржание лошадей. Они были уверены, что здесь никого нет, поэтому никого не боялись. Если бы не задание Грибоедова, то нас бы здесь не было и к тому времени, когда наши военные о них бы узнали, войско заняло бы очередной поселение или даже город и начало творить дурные дела.

Дракон сделал круг над лагерем османов, и я уже хотел направить его в сторону нашего отряда, как вдруг что-то зеленое мелькнуло во тьме и ударило по спине дракона. Калифрон взревел дурным голосом, и я заметил, как на месте попадания зеленой сферы кожа запузырилась и принялась кусками отваливаться. Ну это вы зря, очень зря. Никто не смеет трогать моего питомца.

Глава 18

Дракон в панике заметался и заревел от боли. Я попытался его успокоить, но он меня не слышал. Пронзительный вой разносился по округе, а я изо всех сил держался за кожаный ремень в надежде, что он выдержит, и узел не развяжется. Тогда я гарантированно полечу на землю.

«Успокойся! Калифрон, услышь меня!» — я не оставлял попыток связаться с ним, но всё было тщетно. Дракон ревел от боли и продолжал летать над войском османов.

Это плохо. Очень плохо. Я пытался дёргать за ремень, бил его пятками, но он не реагировал на меня.

В это мгновение вновь взлетела зелёная сфера и понеслась на нас.

«Калифрон, в сторону!» — отправил мысленный сигнал, вложив в него столько энергии, сколько мог.

В последнюю секунду дракон услышал меня и резко ушел в сторону. Зеленая сфера пролетела мимо и чудом не задела его крыло.

«Надо улетать отсюда!» — попытался образумить я дракона, но у него были совсем другие планы.

Он понял, что случилось, и почему ему больно. А также понял, кто в этом виноват. Он перестал реветь, а взлетел вверх, покружив немного на расправленных крыльях, будто собираясь силами, а потом ринулся вниз, поливая огнём обоз и всадников.

Среди османов тоже началась паника. В нас полетели воздушные молоты, огненные копья, ледяные стрелы. Они пролетали так близко, что у меня каждый раз сердце замирало. Я вновь и вновь повторял дракону, что надо улетать, но он попросту не реагировал на мои слова.

Дракон летал над обезумевшими от страха людьми и щедро поливал жарким пламенем. Вспыхнули сани. Следом послышались взрывы и засвистели пули. Как я и думал, в санях кроме припасов, палаток и прочего, также находились боеприпасы, которые теперь представляли опасность не только для нас с Калифроном, но и для самих осман, ведь летели без разбору в разные стороны.

«Надо улетать! Здесь очень опасно!» — я раз за разом обращался к дракону, тело которого покрывали множество мелких ран.

Всё это время я орудовал в его теле эфирами, чтобы остановить кровотечение и снять боль. Если бы я этого не делал, дракон, скорее всего, уже лишился бы сил.

Наконец Калифрон выдохся, ведь пламя тоже забирало много сил. Выпустив ещё одну струю на бронемашины, которые единственные никак не пострадали от его огня, он, тяжело махая крыльями, полетел в сторону нашего отряда.

Вот только улететь нам было не суждено. Прямо из темноты нам навстречу выпорхнуло что-то мерцающее. Оно расширялось и расширялось, словно рой разлетающихся мух. Я подался вперёд, силясь рассмотреть необычное явление.

— Что же это такое? — шепотом спросил я сам у себя, щурясь.

И вдруг я понял и резко рванул ремень на себя и закричал.

«Калифрон, вверх! Это ловушка!»

Однако дракон не успел среагировать. Нас накрыла огромная магическая паутина. Паутина облепила крылья и голову дракона. На меня она тоже попала, и я почувствовал, как начало сжимать и одновременно прижимать к дракону в подобии силков. Чертовы османы! Кислота вас раствори!

Калифрон попытался пару раз взмахнуть крыльями, но это не помогло. Паутина мгновенно съежилась, прижав крылья дракона к бокам. Мы полетели вниз.

Я закрыл глаза, обнял шею дракона и с замершим сердцем ждал удара. Мы были не так высоко, и успели на несколько сотен метров улететь от османов, поэтому я очень надеялся, что нам всё-таки получится выжить и добраться до своих.

Я удивился, сколько же мыслей промелькнуло в моей голове, пока мы падали, а ведь прошло всего несколько секунд. Вспомнил все обещания, что дал родным и любимым. Все планы и задачи, что перед собой поставил. А ещё почему-то вспомнил, как сюда попал.

Тогда я был сам не свой: потерянный, обескураженный, почти без маны и с полным непонимание того, куда попал и кто все те люди, что меня окружает. Прошло не так много времени: всего месяцев восемь, но я уже воспринимаю этот мир своим. Всё, включая тело и воспоминания, теперь мое.

Сам не понимаю, как так вышло, но я рад, что попал сюда и горд за то, как прожил это время. Я делал всё ровно так, как считал нужным делать. Мне не стыдно ни за один свой поступок, и я ни о чём не жалею. Даже если сейчас умру, то буду благодарен Судьбе за эту возможность. Я многое понял и принял. Изменился настолько, что сам себя не узнаю. Я больше не Валерион. Я — студент Московской магической академии Александр Дмитриевич Филатов и Личный аптекарь императора.

Послышался хруст веток. Я зажмурился и задержал дыхание. Однако, вопреки ожиданию, лес смягчил наше падение, поэтому меня лишь немного встряхнуло, когда ревущий Калифрон упал на землю и немного проехался на пузе по сугробу между деревьями.

Паутина пропала, будто её и не было. Скорее всего мы просто оказались вне зоны досягаемости энергии ведьмака или мага, наславшего на нас такую напасть.

Когда мы остановились, я первым делом окунулся в себя, чтобы понять, есть ли у меня какие-нибудь травмы, которые я не заметил в пылу битвы. Травм не оказалось, чему я очень обрадовался.

Тогда я сполз с шеи дракона, вытащил несколько пробирок с зельем «Исцеления» и, совершенно не опасаясь его острых зубов, влил жидкость по очереди в его пасть. Калифрон рычал и хрипел, всем видом показывая, что ему больно. Понимаю, его бок после попадания зеленой сферы превратился в обугленный кусок мяса. К тому же всё это тело было в ранах.

Я порадовался тому, что ни одна пуля не попала в меня. У меня нет такой толстой бронированной кожи, как у дракона, и мне бы досталось гораздо сильнее.

«Успокойся, скоро тебе станет легче», — пообещал я, поливая его раненый бок эликсиром от ожогов.

Калифорн вскоре успокоился и даже заснул, чтобы хоть немного восстановиться после перенесённых потрясений. Я же спрятался под его крыло, чтобы согреться и принялся обдумывать ситуацию.

До отряда довольно далеко — пешком без лыж не дойти. Калифрону наверняка станет лучше, но не прямо сейчас. Возможно, пройдёт несколько часов. За это время османы могут прийти в себя и продолжить путь или отправить сигнал, что на них напали, и тогда это войско увеличится. Что же делать?

И тут я услышал несвойственные для ночного леса звуки. Прислушался и понял, что слышу осман. Гуща леса заглушала звуки, но угадывалось ржание лошадей, грохочущий звук какого-то механизма, отдельные выкрики на незнакомом языке. Получается, что османы гораздо ближе, чем я думал.

И тут мне в голову пришла идея. А что, если сходить и посмотреть, что там у них творится? В густом заснеженном лесу не так-то трудно спрятаться. Никто даже не подумает, что я где-то рядом.

Вылез из-под крыла спящего дракона, закинул за спину рюкзак и пошёл в сторону звука.

По мере приближения я явственнее слышал крики и чувствовал запах гари. Калифрон постарался, поливая их пламенем. Я даже загордился им. Получается, что он не испугался выступить против врагов даже с учётом того, что их несколько сотен. Может, он так себя повёл из-за ранения, ну или больше не захотел прощать обиды.

Много лет он пугался людей, его вырастили в этом страхе. Но сейчас, почувствовав свободу и хорошее отношение, понял, что врагов прощать нельзя. Если тебя обижают — дай отпор, а не забивайся в угол и не прячь голову под крыло.

Когда между деревьями показались огни и силуэты мечущихся людей, я стал более осторожен и быстро перебегал от дерева к дереву, чтобы остаться незамеченным для них. Благо в этом лесу снега было не так уж много. Всё же мы ближе подобрались к югу.

Я прислушивался к разговору, но не понимал ни слова. Эх, надо было изготовить зелье «Всеязычия», чтобы выучить уже в конце концов язык османов.

Я засел в ветвях пышной ели, склонил одну из веток и увидел всё османское войско. Конные спешились и теперь разгребали остатки сгоревший саней. Янычары, что сопровождали технику, продолжали следить за небом, будто ожидая возвращения дракона.

Раненным и обожженным людям оказывали помощь. Несколько человек в одеждах бордового цвета прохаживались у техники и слушали двух осман, которые без перерыва талдычили на своём языке.

До рассвета они явно не пустятся в путь, тем более начали ставить уцелевшие палатки. Сейчас они, конечно, ещё начеку и внимательно следят за всем, что происходит, боясь ещё одного нападения, но вот под утро…

А не устроит ли мне им теплый, точнее паменный приём? Калифрон к тому времени отдохнёт и восстановится, а я как раз продумаю, как лучше действовать, чтобы наиболее эффективно использовать те зелья, что у меня имеются.

Войско мне не победить, но планы я им сильно попорчу. Если они намеревались быстро преодолеть большое расстояние и занять выгодную позицию на нашей земле, у них это не получится. Во-первых, мы с Калифроном постараемся. Во-вторых, сюда направляется отряд Орлова. А, в-третьих, о них уже знают в Генеральном штабе. Нужно только немного времени. И это время я им дам.

Я просидел в ветках ели ещё полчаса, запоминая, что и где находится. Особое внимание я уделил военной технике. В первый раз видел такие боевые машины. Без всяких сомнений османы именно на неё делают ставку, иначе не тащили бы с собой по зимнему лесу. Возможно, машины только недавно разработали. А, может, их скрывали ото всех, поэтому ни в одном из учебников, что я пролистал, не было даже их изображения.

Кроме боевых машин, моё внимание привлекли мужчины в бордовых костюмах. Судя по тому, как перед ними все раскланиваются и пытаются угодить — это большие шишки. А значит, их стоит захватить и допросить. А потом, если командование решит, обменять или продать. Если будет такая возможность, мы возьмём одного из них в плен. Если получится, то всех троих, но это явно будет сложно.

По моей задумке, мы должны взять внезапностью. Налетим, всё спалим, кого-нибудь схватим и назад. Османы даже очухаться не успеют… По крайней мере я на это очень надеюсь.

Составив примерный план и запомнив, в какую из палаток забрались люди в бордовых костюма, я осторожно выбрался из ели и нос к носу столкнулся с османом. Я даже не заметил, как он здесь оказался.

Он было открыл рот и полез за пазуху, но я быстрым движением руки ударил под челюсть. Осман хрюкнул и повалился лицом в сугроб. Я мигом вытащил из патронташа зелье «Пурпурный отравитель», капнул на него и затащил под ель, туда, где только что сам сидел.

Огляделся и почти бегом ринулся прочь от османского войска. Неизвестно, сколько ещё человек бродит по лесу. Возможно, они ищут меня с Калифроном. Безусловно они видели, как мы рухнули в лес.

По своим же шагам и, принюхиваясь к эфиру, я вернулся к дракону. Тот спал в том же положении, в котором я его оставил. Я осмотрел его раны и остался доволен. Почти все зажили, за исключением той жуткой раны на боку. Заживление там тоже началось, но до полного выздоровления далеко. Неизвестное заклинание нанесло серьёзный урон дракону. Если бы зеленая сфера попала по морде или более нежной коже на шее, Калифрон мог погибнуть. А если бы сфера попала в меня, то я тут же упал бы замертво. Интересно, что это за магия? Скорее всего ведьминская.

Я забрался под крыло Калифрона и прижался к его тёплому боку, который размеренно двигался и быстро убаюкал меня. Я боялся крепко заснуть, чтобы не проспать до самого утра, поэтому пребывал в полудрёме, изредка теряя ощущение реальности. Мне снились яркие сны, но всё было вперемешку, поэтому ничего не запомнил.

Будто по будильнику я проснулся через пару часов. Было ещё темно, но небо чуток посветлело. Самое время неожиданно нагрянуть в гости.

Перекусив тушенкой из жестяной банки и запив холодным чаем из термоса, растолкал дракона, который очень не хотел просыпаться.

«Калифрон, вставай!» — мысленно завопил я после нескольких безуспешных попыток разбудить уставшего питомца, который явно много сил потратил в бою с османами.

Дракон нехотя открыл один глаз, затем второй, с шумом выпустил из носа воздух с мелкими искрами и потянулся.

«Надо лететь», — сказал я и взобрался ему на шею, предварительно проверив состояние кожаного ремня.

Местами он уже перетерся об острые гребни и чешую, но ещё вполне способен выдержать меня. Хорошо, что я взял ремень из лошадиной сбруи, а не свой ремень, предназначенный только для того чтобы брюки удерживать на месте.

Прежде чем взмыть в воздух, дракон осмотрел себя, особое внимание уделив обожженному боку.

«Не беспокойся. Я тебя вылечу, но сначала дело».

Калифрон будто понял меня. Он сначала склонил голову, затем, изогнувшись, потёрся носом об мою ногу и только после этого сделал два больших шага для разгона, расправил крылья и вмиг поднялся в воздух.

Мне пришлось постараться, чтобы заставить его вернуться к лагерю османов. Он прекрасно помнил, чем для него обернулось противостояние с ними.

Несколько раз мне пришлось повторить приказ лететь к османам, и только после этого дракон развернулся. Я велел лететь над самым лесом, чтобы нас издали не заметили. Калифрон послушно парил так низко как мог, почти касаясь кончиками крыльев верхушек деревьев.

Как только мы вынырнули из леса и оказались над лагерем османов, я тут же осуществил то, что задумал. Первым делом облил самыми ядрёными зельями боевые машины. Одни вспыхнули ярким пламенем, который невозможно потушить. Другие я облил новым зельем, смешанным из двух: в «Ледяную пелену» добавил «Разъедающее прикосновение». Получилась «Разъедающая пелена». Теперь кислота будет оставлять не только дыры туда, куда попадёт, а распространится вместе со льдом и нанесёт куда больший урон.

Калифрон тоже не остался в стороне и принялся, как и прежде, поливать огнём, хватать когтями людей, разрывать палатки и беспрестанно щелкать зубами, перемалывая всех, кто попадётся.

В общем, повеселились на славу. Когда в нас полетели заклинания, я велел даркону лететь к отряду, но в последнее мгновение увидел тех, в бордовых костюмах. Они взобрались на лошадей и рванули к лесу, даже не пытаясь помочь своим людям.

Ну что ж, тем же лучше. Я направил дракона за ними.

Догнали их быстро, поэтому, когда всадники увидели дракона над головой, то в панике погнали лошадей через сугробы, пытаясь оторваться. Но где там, от нас не уйдёшь.

Я велел Калифрону поймать хотя бы одного и обязательно сохранить ему жизнь, но мы не могли спуститься — мешали деревья. Я пытался попасть из зельестрела в беглецов «Оковами», но попадал в ветки или в стволы, но не в всадников.

Вскоре я заметил, что лошади устали. Они часто спотыкались, вязли в снегу, дергали головами, однако всадники даже не думали их жалеть. Мужчины нещадно били животных пятками и плёткой.

Вдруг одна из лошадей упала и больше не поднялась. Мужчина дергал за узду, бил её ногами и руками, но животное отказывалось вставать на ноги. Это было нам на руку. Я наклонился, прицелился и выстрелил. Патрон с «Оковами» попал прямо по затылку. Зелье быстро прошло сквозь шапку и уже через несколько секунд мужчина рухнул в снег рядом с лошадью.

— Один готов! — обрадовался я и отправил Калифрона вслед за остальными.

Если сможем, возьмём всех. Если нет, то один у нас уже точно в руках. Эх, кажется мне, они не простые офицеры, а птицы куда более высокого полёта.

Глава 19

Всадники продолжали в панике гнать лошадей сквозь сугробы и хрустящий наст. Ветви обнаженных деревьев мелькали перед глазами, когда я пытался высмотреть их и понять, как же подобраться к беглецам в бордовых одеждах.

Для большего эффекта я велел Калифрону зареветь, что он и сделал, вложив в свой голос достаточно силы. Ух-х-х, мороз по коже.

Я заметил, как ускорились османы, изо всех сил орудуя плетьми по крупам своих лошадей. Как они с опаской поглядывали на огромного дракона, парящего над ними. Боятся и правильно делают, я их не упущу.

Калифрон скользил над верхушками елей, уворачиваясь от высоких деревьев, поэтому я не мог увидеть, что находится впереди. Однако с темных фигур под нами ни на секунду не спускал взгляда, будто хищник, высматривающий добычу.

Вдруг лес закончился, и всадники, гнавшие лошадей во весь опор, выехали на открытое место. Скорее всего, здесь находилось озеро или болото.

Я уже было обрадовался, что сейчас мы их схватим, но как оказалось, радоваться было рано. Вдвоём они замахали руками, выкрикивая какие-то слова, и прямо перед мордой дракона начала появляться та самая зеленая сфера.

«Уходи влево!» — в панике заорал я.

Однако дракону не надо было подсказывать. Он сам всё понял и ринулся в сторону тот самый момент, когда я крикнул. Зеленая сфера, напитавшись энергией, сорвалась с места и пронеслась мимо нас, угодив в сосну. Послышался треск, и дерево разлетелось на щепки, а оставшийся пенёк вспыхнул ярким пламенем.

Раздосадованные османы вновь принялись творить заклинания, но в это время я приказал своему могучему питомцу:

«Калифрон, хватай их!»

Дракон резво ринулся к ним, заклубилась снежная пыль, поднятая его крыльями. В следующую секунду дракон осторожно схватил обоих всадников когтями и с легкостью вырвал из седел.

Лошади, почувствовав свободу, ринулись куда-то вбок, а мы поднялись вверх. Я обмотал одну руку ремнем и сильно наклонился вбок, чтобы посмотреть на османов, которых теперь можно называть пленниками.

Мужчины были живы и даже пытались вырваться из цепких лап Калифрона, но где там. Наверняка дракон даже не чувствовал их потуг, легонько придерживая, чтобы не раздавить.

«Летим к своим!» — велел я и направил его в сторону отряда.

Свои оказались довольно близко. Члены отряда первыми увидели нас и принялись махать руками и отправлять вверх огненные стрелы, чтобы мы не пролетели мимо.

Дракон нашёл свободное место, и перед тем, как спуститься, сбросил свой груз в мягкий нетронутый снег. Османы попытались сбежать, но я вытащил и-за пояса зельестрел и крикнул, показав им его:

— Сдавайтесь! Иначе пристрелю!

Я не знал, понимают ли они русскую речь, но демонстрация оружия им точно подскажет, что я имею в виду.

Османы перебросились парой фраз на своём языке и вмиг выхватили оружие, но я не дал им ни малейшего шанса. Два выстрела — два попадания. Одновременно они упали в снег, не в силах пошевелиться. «Оковы» заблокировали способность управлять свои телом.

— Саша! Ну наконец-то! — послышался сзади радостный голос Орлова, и весь отряд показался из леса. — Мы уже успели подумать о плохом.

Он подкатил ко мне на лыжах и заключил в крепкие объятия.

— Ну и напугал ты нас, — он перевёл взгляд на османов. — А это кто такие?

— Трофей, — усмехнулся я.

— Ну ладно. Сейчас всё расскажешь, — он повернулся к отряду и крикнул. — Привал!

Все с облегчением принялись снимать лыжи и доставать сухпайки. Двое магов заковали османов в антимагические кандалы и привязали к деревьям, чтобы те ничего не отморозили себе, лёжа в снегу.

Сидя с кружкой горячего чая и жуя аппетитный бутерброд, я подробно рассказал обо всём, что происходило. Орлов остался доволен и велел немедленно связаться с лагерем и доложить Грибоедову о случившемся, затем подошёл к османам, которые потихоньку начали приходить в себя, но могли только бессвязно мычать и мотать головами.

— Странно, что с собой у них нет никаких документов и опознавательных знаков, — задумчиво проговорил граф и ещё раз прошёлся по карманам османов, которых уже обыскивали. — Действительно, ничего нет. Саша, ты уверен, что они представляют для нас хоть какую-то ценность? Может, пристрелить их, и дело с концом?

— Нельзя их убивать. Судя по тому, как к ним относились, это люди высоких чинов.

— Что ж, мне придётся кого-то отправить с ними в лагерь, — недовольно протянул Орлов и окинул взглядом свой отряд. — Вообще-то у меня каждый человек на счету.

— Нет, не надо. Мы с Калифроном сами это сделаем. А вы двигайтесь по этому же курсу. Если ничто не остановит в пути, вечером вы подберётесь к войску.

— Ну хорошо, — с облегчением выдохнул он. — В очередной раз решил большую проблему.

Он вытащил из своего рюкзака шоколадный батончик и с улыбкой отдал мне.

— Держи, заслужил.

В полевых условиях этот батончик с цельными ядрами фундука казался божественным лакомством.

Перекусив, отряд засобирался в дальнейший путь, а я повёл османов к Калифрону, который с хрустом жевал пойманного лося.

— Если будете себя плохо вести, попадёте в его пасть, — сказал я и кивнул на окровавленную морду.

— Эй, парень, я деньги дам. Отпусти, — вдруг сказал один из пленников — осман с тонкими чертами лица и черными глазами.

— А-а, так вы русский знаете, — удивился я. — А чего раньше молчали?

— С тобой говорить хочу. Другие — не надо, — он старательно выговаривал слова.

— Сколько денег предложишь? — из чистого любопытства поинтересовался я.

— Много-много акче. Целый мешок акче, — заговорщически прошептал он. — Будешь доволен.

— Хм, интересное предложение, — я сделал вид, будто задумался. — А как ты мне эти деньги передашь?

— Полетели туда, — кивнул он в сторону османского войска. Странно, что он запомнил, с какой стороны мы прилетели, ведь был в когтях дракона и явно паниковал. — Там акче. Много акче. На всю жизнь хватит.

— Заманчивое предложение. Только как же ты мне отдашь эти деньги? Неужели они твои?

— Да-да, — быстро закивал он головой. — Мои. Всё моё.

— Всё твоё, говоришь, — улыбнулся я. — Кто же ты такой?

Осман было открыл рот, но тут же со звуком захлопнул. Чуть не проговорился.

— Я — обычный э-э-э… воин. Я простой человек, — он даже лицо жалостливое сделал, чтобы убедить меня.

— Врешь, — усмехнулся я. — Но ничего, наши люди в лагере тебя разговорят. Если сам ничего не расскажешь — заставят. Поэтому мой тебе совет — не упрямся, — я подтолкнул его к Калифрону.

— Паст! Хайн! Кафир! — заорал он и его лицо исказилось злобой.

Явно обозвал меня на своём языке, но я лишь улыбнулся.

— Зря. Я ведь могу разрешить дракону съесть тебя.

— Давай! Давай! Пусть съест! — презрительно скривил он губы. — Сен бир итсин! Алкак хериф!

Повинуясь моему мысленному приказу Калифрон, до этого не обращавший на нас внимания, повернул голову и с грозным рыком двинулся навстречу.

Спесь гневливого османа тут же испарилась. Он упал передо на колени и заискивающе проговорил:

— Спаси, воин. Умоляю.

— Да? — удивленно приподнял бровь. — Кажется только, что ты говорил: Давай, пускай съест.

— Прости. Я не так хотел сказать. Плохо знать ваш язык, — он усилил свой акцент.

— Ничего, в тюрьме научишься.

Я взобрался на шею Калифрона. Дракон, выпустив обжигающий воздух в сторону пленников, взмахнув крыльями, поднялся. Османы ринулись к лесу, но дракон аккуратно прихватил их когтистыми лапами и не спеша полетел в сторону нашей базы.

Пока летели, я поймал себя на мысли, что теперь война точно закончится. Не знаю, с чего это я так решил, но почему-то был уверен, что османы потерпели серьезное поражение. Возможно, это снова подсказывает моя интуиция.

Всю дорогу тот говорливый осман пытался докричаться до меня, но я не обращал никакого внимания на его предложения и угрозы. Краем уха слышал что-то про бриллианты и золото. Затем до меня долетел обрывок крика, в котором говорилось, что меня заживо сварят в горячем масле. В общем, осман всеми силами пытался уговорить и запугать меня, но со мной такие вещи не пройдут. Я — патриот, и Родину не продаю.

Добрались мы до лагеря уже под вечер. На этот раз Калифрон подлетел к воротам и, оставив меня и пленников на дороге, полетел на свою поляну.

Дежурные же запустили меня внутрь, подхватили под руки османов и повели в штаб. Почувствовав запах дыма, я понял, что растопили баню. Мне нестерпимо захотелось оказаться на горячей полке с березовым веником в руках, а потом выпить холодного кваса и заесть пирожками с осетром, но я решил отложить удовольствия на потом. Сначала дело.

Грибоедов уже был в курсе, что произошло, поэтому, поблагодарив меня за службу, сам взялся за допрос.

— Назовите свои имена, — велел генерал, грозно взглянув на пленников.

В ответ те что-то затараторили на своём языке, но их тут же осадил переводчик, находящийся неподалёку.

Выкрикнув пару фраз на османском языке, он шепнул дежурным:

— Обозвал нас самыми последними словами, сволочь.

— Хватит с ними церемониться. Они с нашими куда хуже обращаются, — угрюмо проговорил маг и обратился к генералу. — Ваше превосходительство, можно я его накажу, чтоб язык научился за зубами держать?

— Не надо, Миша. Успеется. Потом, — махнул рукой генерал.

Османы переглянулись. Один второму что-то быстро прошептал.

— Молчать! — маг ткнул одного османа кулаком в бок, и тот, застонав, скрючился.

— Миша, ну я же просил, — Грибоедов покачал головой. — Потом кулаки разомнёте. При мне ни-ни. Всё-таки я власть, и должен соблюдать закон. А вот когда вы их в тюрьму поведёте, то можете делать что хотите. Никто вам слова поперёк не скажет.

Тот, что знает русский, недовольно выдохнул и заговорил:

— Моё имя: Оман бин Эртугрул ибн Сулейман аль Газзави аль Османи.

— О, заговорил, — усмехнулся Грибоедов. — Ну давай, продолжай. Какой чин занимаешь, Оман?

— Сераскер, — сухо проговорил он и угрюмо взглянул на генерала, а потом посмотрел на меня, будто пытался взглядом испепелить, но антимагические кандалы отлично справлялись с задачей, поэтому ничего он сделать не может.

Генерал же застыл и уставился на него так, будто не мог поверить в услышанное.

— Кто такой этот сераскер? — вполголоса спросил я у переводчика, ведь понятия не имел о чинах в османской армии.

— Военный министр по-нашему, — шепнул он мне в ответ.

Ну всё ясно. Я так и знал, что он не простой вояка. Чувствовалась в нём сила и властность. Больше меня ничего не интересовало, поэтому я вышел из штаба и направился в столовую. Шустрик как-то прознал, что я вернулся, и внезапно появился на плече.

— Привет, — я погладил зверька по шелковистой шерстке.

За всё время пребывания в лагере он ни на сколько не похудел. Да и как он может похудеть, если для него нет преград? Ни один замок не может его остановить. По возвращению домой придётся задуматься о его месте жительства. Всё больше я склоняюсь к тому, чтобы поселить Шустрика в нашей анобласти под присмотр Зоркого. Уж он-то спуску обжоре не даст, а магический купол не позволит воровать из дома или у охотников.

Вкусно поужинав, помылся в бане и с наслаждением растянулся на кровати. Наконец-то смогу нормально отдохнуть и выспаться. Хотя… нет, выспаться не удастся. На рассвете полечу вслед за отрядом. Не хочу их оставлять без поддержки сверху.

Едва рассвело, мы с Калифроном поднялись в воздух и устремились в сторону османского войска. Сегодня шел снег, и было плохо видно землю, но дракон каким-то своим внутренним чутьём прекрасно ориентировался на местности.

Где-то на середине пути мы вылетели из снежной пелены и ускорились. После полудня, когда мы остановились отдохнуть, вдали показались разноцветные всполохи, которые бывают при использовании магии. Ага, значит, мы уже близко, а отряд начал наступление. Быстро доев кусок мясного рулета, запил водой из фляжки и взобрался на Калифрона.

«Вперёд, мой верный дракон! Нас ждут великие дела!»

Калифрон, воодушевившись, рванул вверх и, рассекая острыми крыльями воздух, понёсся к разгоревшейся битве.

Издали я заметил, что Орлов выбрал очень правильную тактику. Маги распределились, взяв войско в полукруг. Они отрезали обратный путь заметно поредевшему войску и как бы подгоняли их вглубь империи, атакуя и создавая видимость того, что на них напал не один небольшой отряд, а как минимум три. Маги перебегали от дерева к дереву и отправляли заклинания так, будто их было сразу несколько человек.

Когда османы увидели дракона, то часть магов сразу переключилась на нас. Я закрылся защитным коконом и растянул его насколько мог, расходуя куда больше маны, чем обычно. Хватило закрыть часть морды с глазами и шею.

Ловко избежав двух ледяных копий, дракон опустился лес и, облетев войско с другой стороны, внезапно вынырнул из-за деревьев и начал поливать османов огнём. Те не ожидали атаки с этой стороны, запаниковали и бросились врассыпную.

Я тоже не остался в стороне и раз за разом заряжал зельестрел ядовитыми патронами. Отряд Орлова заметил нас и с новыми силами принялся атаковать врагов, прикрываясь деревьями. Началась настоящая ожесточенная битва.

Вдруг вдали в небе показались какие-то большим чёрные птицы. Это ещё что такое?

«Калифрон, вверх!» — приказал я, пристально всматриваясь вдаль.

Дракон отреагировал не сразу — вошёл в раж и крушил обозы и вновь сделанные палатки. Но когда он ринулся наверх и увидел приближающихся по воздуху, оглушительно взревел и полетел навстречу. И тут я понял. Это не птицы, а дирижабли, и летели они со стороны нашего лагеря, а значит, не могли быть вражескими.

«Нет, Калифрон! Нельзя атаковать! Это свои!» — мысленно закричал я, видя его разгорающуюся ярость.

Пришлось приложить много сил и даже несколько раз ударить пятками по шее, чтобы дракон послушался меня.

Когда дирижабли приблизились, я на мгновение подумал, что они могут нас атаковать, но, когда они просто пролетели мимо, понял, что воинов предупредили обо мне и Калифроне.

На корпусе каждого дирижабля был герб империи, поэтому не возникло ни малейших сомнений, что это и есть то подкрепление, которое мы ждали. Возвращаясь к месту битвы, я заметил, что один из дирижаблей опустился на землю, и из него выбежали два десятка магов. Остальные же летательные средства подготовили орудия и принялись стрелять в военную технику с воздуха.

Примерно через полчаса ожесточенного сражения остатки осман ринулись в лес в надежде спастись, но их там уже ждали, поэтому никому убежать не удалось.

Поздно вечером пленные, раненные и весь отряд Орлова вместе с магами из подкрепления вылетели к лагерю на одном из дирижаблей. Два других остались разбирать место побоища и хоронить погибших.

Мы с Калифроном первыми вернулись в лагерь, поэтому я сразу поспешил в штаб, чтобы оповестить Грибоедова. Тот выслушал с явным удовольствием, и тут же сел составлять текст для доклада Генеральному штабу.

— Всех наградим! Всем по ордену! А-х-а-ха! Вот же молодцы мне достались! Не нарадуюсь на вас! — уже в который раз восклицал он, расспрашивая подробности. — А мы от того сераскера тоже кое-что интересное смогли вытянуть, — загадочно сказал он, понизив голос. — Оказывается, Борька-предатель здесь, неподалёку. Его поближе к границе привезли, чтобы государя нашего шантажировать. Типа братец, родная кровь, заблудшая овечка, и всё такое.

— Но мы же не позволим этому случиться, — я многозначительно посмотрел на него.

— Понимаешь с полуслова, — расплылся он в улыбке и откинулся на спинку кресла. — Отряд Орлова получит ещё одно задание. Ты с ними?

— Конечно, — с жаром заверил я, уже представляя как возьмем Борьку и поставим на колени перед императором. Пусть сам решает, что делать с нерадивым братцем.

— Ну тогда я в успехе не сомневаюсь, — кивнул Грибоедов и, склонившись на столом, продолжил писать.

Глава 20

Весь вечер в лагере шли празднества. Отмечали разгром османов и взятого в плен сераскера, который оказался настолько важной шишкой, что за ним тут же выехал конвой из Москвы.

— Я так думаю, что этот Оман ибн… как там его? — Грибоедов уставился на меня пьяными глазами.

Я пожал плечами. Как зовут османа, я не слушал.запоминал

— Так вот, я думаю, что его будут обменивать на Борьку-предателя. Если сначала султан наверняка собирался надавить на нашего государя с помощью братца, то теперь у него есть ключ к свободе своего важного человека.

— Погодите-ка, — возмутился я и кивнул на Орлова, который сидел рядом и старательно ловил вилкой горошину в тарелке. Он тоже был пьян. — Так вы же хотели Сергея Кирилловича с отрядом отправить и отбить Бориса. Неужели передумали?

— Борька и так к нам вернётся, — генерал неуклюже взмахнул рукой и чуть не уронил графин с водкой. — На кой-чёрт он османам сдался, если все их планы накрылись медным тазом? Правильно, — он поднял указательный палец, — не нужен он им больше. Обменяют — зуб даю.

— А если нет? — уточнил я. — Если государь не захочет обменивать важного военного руководителя на своего никчемного брата-предателя?

— Ну тогда Борька останется у османов. Его здесь, в матушке России, никто не ждет, а если сам заявится — загремит на пожизненное. Я уверен, что Его Величество не будет казнить родного младшего брата, но в тюрьму посадит обязательно. Правда, сидеть придётся долго. До самой смерти.

Генерал пьяно захохотал, налил себе ещё водочки и опрокинул рюмку в рот. За всё время застолья я тоже с удовольствием пил всё, что мне предложат. Но как только чувствовал, что пьянею, просто блокировал эфиры алкоголя. Очень удобно. Всем бы пожелал такую способность.

Незаметно выскользнув из-за стола, я вышел на улицу и полной грудью вдохнул ночной морозный воздух. Из головы не выходил предатель Борька. Государь умный человек, он наверняка не отдаст османам такого опытного и подготовленного в военном деле человека, как сераскер. А тем более обменивать на братца, который его предал. Именно поэтому есть большая вероятность, что Борька избежит наказания и всю жизнь беззаботно проживёт в османской империи. Ему, несомненно, выделят жилье и содержание, поэтому за своё предательство он не ответит. А это неправильно! Много людей погибло из-за его предательства, и я просто не хочу, чтобы он жил припеваючи. За всё нужно отвечать.

Прихватив несколько пробирок зелья «Исцеления», попросил дежурных выпустить меня из-под купола и пошёл к Калифрону. Его бок до сих пор не зажил до конца, поэтому надо ускорить процесс.

Дракон не спал, и как только увидел меня, поднялся и двинулся навстречу. Если насчёт Шустрика я уже принял решение, то что делать с Калифроном, до сих пор не знал. Держать его на цепи, как османы, я точно не буду. Выпускать на волю такого кровожадного и опасного хищника тоже неправильно. К тому же его надо кормить и, судя по его аппетиту, придется сильно потратится, чтобы покупать бычков и свиней.

Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что лучше места, чем анобласть, не найти. В моей аномалии ему нечем питаться, поэтому она сразу отпадает. Но в новгородской или даже тверской огромное количество животных. Вот только кто согласится впустить в свою анобласть такое опасное существо как дракон? Об этом нужно поговорить с князем Савельевым.

Напоив Калифрона зельем, я проверил его рану и остался доволен — бок быстро заживает. Ещё пару дней, и дракон полностью восстановится.

«Ну что, дружище, осталось совсем немного, и весь этот кошмар закончится. Твои мучители покинут нашу землю, и воцарится мир, — я погладил дракона по тёплой чешуе. — Нам придется расстаться, но где бы ты ни оказался, я буду навещать тебя».

Калифрон выдохнул мне в лицо теплый воздух и уткнулся в ноги. В его горле тихонько урчало. Он понял всё, что я ему сказал, и показал, что будет скучать.

Я вдруг представил себе, как мы будем летать над облаками, а сзади, вцепившись в меня со всей силы, будет сидеть Лена и визжать от восторга. Затем картинка сменилась, и я увидел себя стариком. Мы по-прежнему летали с Калифроном в небесах, но за моей спиной сидел молодой крепкий мужчина — наш с Леной сын.

А потом… потом перед внутренним взоров предстала следующая картинка: свежая могила, а на неё тоскует дракон. Да, так и будет. Драконы живут несколько столетий, а я столько не хочу. Я решил, что никогда не буду продлевать свою жизнь с помощью зелий. Лучше проживу пусть короткую, но счастливую жизнь с Леной.

Я вернулся в лагерь и сразу пошёл спать.

Два последующих дня прошли спокойно. Мы узнали, что благодаря нам османы дрогнули и начали отступать. Всё дело в том, что разгромленный отряд должен был оттянуть на себя наши боевые силы, но этого не случилось, поэтому под натиском нашей армии османы начали сдаваться.

Зайдя в столовую на ужин, я увидел генерала Грибоедова, Орлова и других офицеров. Они сидели за длинным столом и что-то обсуждали.

— Саша, иди к нам! — махнул мне генерал.

Я набрал полный поднос еды и присоединился к их трапезе.

— Что нового? — спросил я, вцепившись зубами в куриную голень.

— Как я и думал, государь против обмена сераскера на беглого братца, — с довольным видом сказал Грибоедов, орудуя во рту зубочисткой. — Как оказалось этот Оман ибн… чёрт, опять забыл, как его зовут! Короче, этот сераскер не только в военном деле хорош, но и муж сестры султана. Именно поэтому государь надеется на выгодный обмен. В предложении будут либо все наши пленные, либо возврат территорий. Посмотрим до чего договорятся.

— Погодите-ка, а как же Борька? Неужели ему всё спустят с рук? — от возмущения я чуть не подавился куском мяса.

— Ничего ему не спустят, — мотнул головой Орлов. — Он объявлен в розыск. Как только Борис пересечёт границу и…

— Он этого не сделает, — сухо сказал я и с раздражением бросил вилку на стол. Даже аппетит пропал. — Получается, что главный злодей останется безнаказанным? Нет, так не годится!

Грибоедов и Орлов переглянулись, но мне было всё равно, что они обо мне думают. Я разочарован и зол.

— Погоди кипятиться, — примирительно сказал граф. — Османам он теперь тоже не нужен, поэтому, думаю, с ним никто любезничать не будет. Выпнут, и будет жить где-нибудь в кей — в деревне по-нашему.

— Вот именно, — уже немного успокоившись, ответил я. — Он будет жить, а сотни бойцов нашей армии погибли. Разве это справедливо?

Ни у кого не было ответа на мой вопрос. Я доел свой ужин и вышел из столовой. Хотел уже пойти в дом, но тут ворота разъехались, и на территорию заехали несколько машин с ранеными. Я сразу же поспешил на помощь лекарям, которые принялись заносить окровавленных бойцов в госпиталь.

Я практически машинально выполнял работу, к которой привык: промывал, обрабатывал, обезболивал, зашивал и поил лекарством. Но всё это время у меня из головы не выходил брат императора.

Однажды, когда я был приглашён во дворец, мы с ним виделись. С первого взгляда он мне не понравился: высокомерный и напыщенный. Он разговаривал медленно, бросая на меня снисходительные взгляды.

Я уже не помню тему разговора, но неприятный осадок остался от одного его вида и отношения к тем, кто ниже его по статусу. Если бы я тогда знал, что это он затеял всю эту смуту, то прямо там же бы и прикончил. Жаль, что не существует зелья, которое способно вернуться назад в прошлое. Тогда бы я точно не упустил шанса предотвратить кровопролитие.

Поздно вечером я вернулся в дом и обнаружил, что Орлов не спит, в отличие от остальных его бойцов, и просто смотрит в потолок.

— Много раненных привезли? — вполголоса поинтересовался он и приподнялся на локтях.

— Семерых. Осколочные ранения. Тяжелых, к счастью, нет, — я умылся и устало опустился на свою кровать. — Вы чего не спите? Далеко за полночь.

— Никак заснуть после твоих слов не могу, — признался он и сел, опустив ноги в теплые тапочки. — А ведь ты прав. Получается, что Борьке всё с рук сойдёт. Султан вряд ли его добровольно выдаст — всегда хорошо иметь под рукой родственничка ближайшего соседа. Этакий козырь в рукаве. Но ведь он, то есть султан, может им никогда и не воспользоваться. И проживет Борька беззаботную жизнь до самой старости где-нибудь на берегу моря.

— Верно говорите, — кивнул я и, спихнув Шустрика с подушки, растянулся на кровати.

— Слушай, давай я завтра с Грибоедовым ещё раз поговорю и донесу эту мысль. Раз уж так вышло, что предатель неподалёку, то грех этим не воспользоваться. Я со своим отрядом и ты с Калифроном можем попробовать пробиться к нему. Что скажешь?

— Сомневаюсь, что генерал на это согласится. Он, скорее всего, свяжется с Генеральным штабом, а те спросят разрешения у императора. Мы оба знаем, что император ответит.

— И что же? — заинтересовался он.

— Ему не нужен братец.

— А я всё-таки поговорю с генералом, — упрямо заявил Орлов и залез под одеяло. — У него самого есть право принимать решения, и он не обязан по всем вопросам спрашивать разрешения у Генерального штаба.

Я не стал ничего отвечать. Пусть попробует, а там будет видно.

На следующее утро один из лекарей попросил меня подежурить вместо него в госпитале, потому что сам приболел и хотел отлежаться. Я согласился, и весь день провёл в большой палате. Многие бойцы смотрели прошедший академический турнир по телевизору, поэтому забросали меня вопросами о состязаниях. Чтобы развлечь их и хоть на время отвлечь от того, что произошло с ними, я довольно подробно описывал всё, что там происходило. В том числе рассказал и про тех вредителей, которые мешали нам проходить испытания.

— Что же полиция? Разобралась? Всех нашли? — спросил Федя — маг, лишившийся обеих ступней. Он уже месяц лежал в госпитале и на все попытки отправить его в Москву отвечал отказом.

— Нашли, конечно, — ответил за меня другой больной, поступивший только вчера. — Только я бы в полицию не обращался.

— А куда ещё? Я так понимаю, Служба безопасности академии тоже не осталась в стороне, — вставил ещё один.

— От СБ толку мало, — махнул рукой второй и поёжился от боли, у него была рука забинтована. — Надо было частников нанять. Те бы приволокли всех вредителей намного раньше, чем СБшники.

Они ещё долго обсуждали то, что услышали, а я наконец сдал дежурство и вышел из госпиталя. Мне не терпелось узнать, о чём договорились Орлов и Грибоедов.

В доме и в столовой Орлова не оказалось, поэтому пошёл в штаб.

— А-а-а, Филатов, как раз о тебе вспоминали. Давай-давай, заходи! — махнул мне рукой генерал, едва я успел в сопровождении караульного зайти в штаб.

Целой толпой они стояли у карты местности и что-то обсуждали.

Я подошёл к столу и вопросительно посмотрел на Орлова, не понимая, что происходит.

— Никита Иванович, надо всё объяснить нашему аптекарю, — обратился граф к генералу.

— А чего тут объяснять? — пожал он плечами и улыбнулся мне. — Генеральный штаб одобрил решение попытаться вырвать Борьку из рук османских и привести под суровые очи нашего государя. Пусть отвечает за свои дела. Вот, — он указал на карту, на которой стояли разноцветные обозначения, — планы строим. Присоединяйся. Тебе с драконом важная роль отведена в нашем плане.

— Что же нам нужно будет сделать? — заинтересовался я и подсел к столу.

— Итак, слушай…

Мне подробно объяснили, что задумали. Операция сложная. Борьку держали не в военном лагере, а в одном из приграничных городов османской империи. Город был старый, с множеством каменных строений. К тому же сераскер не знал, где именно будут держать Бориса, что ещё сильнее осложняло поиски.

Добраться до османского города по дороге было невозможно — в том направлении шли бои. Пешком по зимнему лесу ушло бы больше недели. Поэтому было решено часть пути пролететь на дирижаблях, и только на османской границе спуститься и добираться пешком по лесу, а не по дороге, чтобы не привлекать внимания. Я, конечно же, буду на драконе, и у меня отдельная миссия.

Также все понимали, что город хорошо защищен, в том числе магическим куполом, а также ловушками. Вообще, задание предстояло очень сложное, поэтому Грибоедов и Орлов были напряжены.

— Будет обидно, если мы через столько пройдём, и потом окажется, что Борьки в Гюлькенте нет, — подал голос один из магов из отряда Орлова.

— Всякое может быть, — тяжело вздохнув ответил генерал и задумчиво уставился на красный флажок, которым обозначался город. — Я всё ещё сомневаюсь в целесообразности этого задания. Не хочу, чтобы вы сложили головы из-за этого ублюдка Борьки, — он презрительно скривил губы. — Хоть бы кто его отравил или голову отрубил. Османы это любят. Я бы с удовольствием полюбовался на его глаза в кувшине с маслом.

— Ты же знаешь, такие, как Борька, живут долго и счастливо… В отличие от честных и порядочных, — горько усмехнулся Орлов и обвёл взглядом всех, кто присутствовал за столом. — Ну что, братцы, все согласны пойти? Если кто хочет остаться — я осуждать не буду, и на вашей службе это никак не отразится. Всех вас ждут семьи, поэтому хорошенько подумайте, прежде чем соглашаться на такой риск. Торопить не буду, даю время до завтрашнего вечера. Всё равно нужно всё согласовать и подготовиться.

Кое-кто из магов ответил сразу согласием. Некоторые промолчали, взяв время на раздумье.

Генерал всех отпустил отдыхать, и вскоре мы остались втроем.

— Сашка, на тебе самое сложное. Справишься? — в голосе графа слышалось беспокойство.

— Мы с Калифроном сделаем всё, что в наших силах, — твёрдо заявил я.

— Я знал, что ты так ответишь, — улыбнулся он и по-отечески похлопал меня по спине. — Иди, отдыхай. А завтра отправь дракона на охоту. Ему понадобятся силы.

Вышел из штаба и двинулся в сторону своего дома. Настроение было просто отличное. Я жаждал совершить возмездие.

Глава 21

К предстоящему заданию я подготовился основательно. По задумке генерала я должен верхом на Калифроне просто отвлекать защитников города, пока отряд пробирается внутрь, но я с этим не был согласен.

Во-первых, мы не знали, где именно содержат государева братца, поэтому на его поиски могут уйти дни, а то и недели. Где всё это время будут проживать члены отряда и как будут скрываться от османов — непонятно. Орлов утверждал, что ему достаточно будет взять «языка», и тот обо всём им расскажет, но я с этим не был согласен. Судя по тому, какую площадь на карте занимает город, он намного больше Твери. Вряд ли первый попавшийся осман будет знать, где держат Борьку. Возможно, об этом известно всего нескольким.

Как бы то ни было, но я решил сделать всё по-своему, но до поры об этом никому не говорить. Именно поэтому с утра я взял все свои травы и зелья и, с разрешения главного лекаря, заперся в лаборатории госпиталя. О том, что я намерен делать, узнает только Орлов, и только когда мы покинем лагерь и доберемся до османского города.

Разложив манаросы и прочие ингредиенты на длинные металлические столы, я закрыл глаза и окунулся в свой внутренний мир, в свою лабораторию. Если бы кто-то сейчас увидел то, что вижу я, то не поверил бы своим глазам. Сотни и тысячи свойств смешивались и подбирались одновременно. Подходящие я откладывал в сторону и продолжал работу. Мне нужно из всего многообразия вычленить те эфиры, что помогут создать два очень нужных зелья. Одно из них зелье «Превращения», а второе — «Всеязычия». На время я стану… османом.

Отвлекать защитников города Калифрон сможет и без меня, а я проникну в стан врага и найду предателя. Только после того, как мы будем точно знать, где он и кто его охраняет, тогда и подключится Орлов вместе со своими людьми. Правда, он пока об этом не знает.

Я решил скрывать свои планы по одной очень важной причине: никто не должен знать, что я алхимик, а не обычный аптекарь. Как я объясню, что умею превращаться в других людей и могу узнать чужой язык только выпив свои зелья? С этим наверняка захотят разобраться, и тогда в мой мозг и в мои воспоминания внедрятся менталисты, которые узнают абсолютно всё обо мне.

Но самое главное, что я бы точно хотел сохранить в тайне навсегда — то, что Александр Филатов мёртв. Это будет большим ударом для семьи. А я не хочу, чтобы они горевали. Я полюбил их ровно также, как любил прежний Саша. Филатовы теперь моя семья, и я никому не позволю причинить им боль.

Единственный человек, которого я посвящу в свои планы — граф Орлов. Ему я доверяю всецело. Однако и он не будет знать всех подробностей. Я всего лишь скажу, что проникну в город в одиночку и попытаюсь выяснить, где Борис, притворившись османом.

Между тем я продолжал свою работу, пытаясь создать нужные зелья. Пришлось постараться, ведь манаросов было не так уж и много, к тому же я не рассчитывал, когда собирался в лагерь, что мне понадобятся нужные для этих зелий эфиры.

Когда готовые составы зелий выстроились в моей голове, я приступил к делу. Как обычно, начал резать, крошить, растирать травы. Многие из них были в высушенном виде, поэтому пришлось замачивать. В общем, когда оба зелья были готовы, я порядком устал, потратив значительное количество маны, чтобы совладать со всем многообразием эфиров, что-то заглушая, а что-то в разы усиливая.

Опустившись на высокий стул, уставился на колбы, испускающие мелкие пузырьки. В одном было зелье «Превращения» изумрудного цвета. Во втором — желтое зелье «Всеязычия». Теперь, чтобы завершить начатое, мне нужен осман, притом какой-нибудь неприметный, из низших чинов.

Прибрав за собой лабораторию, я перелил зелья в пробирки и вышел на улицу. Как оказалось, уже наступил вечер, а я даже не заметил. Только сейчас почувствовал, как сильно проголодался, и что во рту сухо, как в пустыне. Так-с, первым делом надо подкрепиться.

Я прямиком двинулся к столовой, но был перехвачен одним из людей Орлова.

— Саша, ты чего в штаб не идешь? Всех позвали, кто участвует в Гюлькентском задании.

Я посмотрел в сторону столовой, прижал руку к урчащему животу и, тяжело вздохнув, двинулся к штабу. Сначала — дело, потом — желудок.

В штабе были уже все. Как оказалось, Орлов вызвал магов для того, чтобы точно знать, кто будет участвовать в задании, а кто предпочтёт остаться в лагере. Судя по тому, что некоторые взяли время на раздумье, я думал, что будут те, кто откажется, но ошибался. Согласились абсолютно все. Орлов остался этим очень доволен.

Генерал Грибоедов предупредил, что дирижабли из Москвы прилетят уже завтра к обеду, поэтому к этому времени мы должны успеть решить все свои дела и подготовиться. Особое внимание уделил отступлению. Нам нужно не только вырвать Борьку из османских рук, но и доставить его живым и по возможности здоровым в лагерь, откуда его конвоируют прямо к императору.

— Эх, братцы, если вы это сделаете, то все по ордену получите. Обещаю, — проговорил генерал и обвёл нас взглядом. — И я лично подготовлю для вас хорошие подарки. Только одно вы мне должны обещать, — он изменился в лице, — что все вернётесь живыми и здоровыми.

Всем вдруг стало не по себе. Сначала это задание воспринималось, как очередное приключение, но сейчас бойцы осознали сложность его выполнения и огромные риски. Мы идём прямиком в стан врага.

Мы с Орловым вышли на улицу и двинулись в сторону столовой.

— Сергей Кириллович, мне нужно поговорить с османом. Сможете это организовать? — спросил я и вдохнул запах свежей выпечки, заполняющей всё вокруг. Кухарки пекли хлеб.

— Могу. А зачем тебе? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Нужно для дела. Хочу несколько слов на османском выучить, на случай, если придётся объясняться, — выкрутился я.

— Тогда лучше идти к переводчикам. Они быстрее научат.

— Нет. В этом вопросе лучше опираться на знания носителя языка.

— Ну ладно, как хочешь. Сходим до местной тюрьмы, — махнул он в сторону здания, которое переделали из склада с провизией в тюрьму, ведь количество пленных все увеличивалось.

— Только после ужина, — твёрдо заявил я, почувствовав запах мясного рулета.

За ужином кухарки пожаловались, что Шустрик обнаглел настолько, что уже не скрывается и ворует сладости у них на глазах. Я велел подсчитать весь ущерб, который нанес им мой зверек, и выставить счёт. Кухарки отказались и попросили лишь приструнить наглого воришку, что я клятвенно обещал сделать.

Вкусно и сытно поужинав, мы с графом направились в местную тюрьму. Сераскера и прочих высокопоставленных османов уже конвоировали в Москву, поэтому здесь остались только те, кого взяли в лесах люди Орлова после разгрома войска. В основном здесь находились простолюдины, но были и маги. Я решил, что в роли обычного простолюдина-стражника мне будет проще, поэтому попросил разрешения пообщаться с ним.

Помощь Орлова не понадобилась. Узнав о том, что я собираюсь сделать, тюремщики не стали сопротивляться и провели к одной из камер, которая на самом деле представляла собой комнату, похожую на изолятор в госпитале.

— Если помощь понадобится — крикни. Мы за дверью подождём, — предупредил пожилой тюремщик и, сняв навесной замок, распахнул дверь.

Я увидел османа, который сидел на кровати, скрестив ноги под собой, и безучастно смотрел перед собой в стену. Кинув на подозрительный взгляд, он снова уставился на стену.

На самом деле мне не нужно было с ним разговаривать и о чём-то спрашивать. Зелье «Всеязычия» действовало по-другому.

Не говоря ни слова, я решительно подошёл к нему и быстрым и чётким ударом под челюсть вырубил мужчину, затем приоткрыл ему рот и влил желтую жидкость. Теперь нужно немного подождать.

Через пару минут из-за двери раздался крик.

— Филатов, у тебя всё нормально, а то что-то тихо у вас!

— Всё хорошо! — ответил я и в ту же секунду увидел желтый дымок, медленно выплывающий изо рта и носа османа.

Я наклонился и вдохнул полной грудью, вдыхая сладкий дымок моего зелья. Вдруг в моём сознании зазвучали новые слова, звуки и образы. Полученный мною язык — это не просто набор слов, это целый мир. Я начал понимать рукописи, которые видел в османском лагере и которые раньше были для меня загадкой. В голове зазвучали строки османской поэзии и куплеты из песен.

С помощью зелья «Всеязычия» я открыл потайную дверь в новый культурный пласт востока и получил не просто знания о языке, но и способность видеть мир глазами другого народа. Я будто сам стал османом.

— Хос гелдиниз, — проговорил я фразу, что означала «Добро пожаловать».

Мне хотелось «попробовать на вкус» новый язык.

— Элим нурдар… Насрие исин… Илим нурдар.

Неплохо, совсем неплохо. Слова так и срываются с языка, будто я всегда говорил на османском.

Взглянув на османа, который всё ещё лежал на кровати, мне на мгновение стало жаль его. Я перестал видеть в нём врага, а увидел своего. Того, кого надо защищать. Выдохнув, я отринул невольное помутнение и постучал в дверь.

Тюремщик быстро открыл и, заметив османа, лежащего на боку, осторожно уточнил:

— Он жив?

— Конечно. Просто без сознания.

— Почему? Что случилось?

— Проявил агрессию, — соврал я и, бросив на османа мимолетный взгляд, вышел на улицу.

Орлов стоял неподалеку и разговаривал с одним из дежурных.

— Так быстро? Я думал, до ночи провозишься. Успел что-нибудь выучить?

— Конечно. Например, Тесекюр едерим означает спасибо. А Теслим олунуз — Сдавайтесь.

— О, это надо запомнить, — ухватился он и повторил. — Теслим олунуз… А как будет руки вверх?

— Это сложно, вам не запомнить, — ответил я.

— Ну ладно, — отмахнулся он и улыбнулся. — А ты молодец. Я бы даже не додумался учить османский перед заданием. Мы же переводчика с собой берем, чтобы слова «языка» переводил. На него вся надежда.

— Правильное решение. Неверно понятое слово может сильно помешать нам.

За разговорами мы дошли до дома. Перед сном я строго поговорил с Шустриком и попросил не воровать еду. Он меня выслушал, но я сильно сомневаюсь, что послушается. Таков уж Шустрик, и другого от него не стоит ожидать.

Следующий день с самого утра начался с суматохи. Как оказалось, к нам едут проверяющие из Генерального штаба.

— Хорошо, что мы в обед уже вылетаем, — с довольными видом сказал Орлов.

Мы снова собрались в штабе и раз за разом проговаривали наши дальнейшие действия, чтобы никто ничего не перепутал и не ошибся.

— Хорошо ему, — буркнул генерал. — Вот зачем, скажи мне, им понадобилось ехать сюда? Что собрались проверять?

Граф пожал плечами, а Грибоедов с раздражением выдохнул и так сильно надавил на карандаш в руках, что тот сломался пополам.

— Не стоит так уж сильно переживать. Наоборот, нужно радоваться и озвучить все проблемы с поставками, попросить прислать ещё бойцов, выделить дополнительное довольствие, — принялся перечислять Орлов, пытаясь успокоить генерала.

— Эх, Серёга, чувствую, не к добру всё это. Может, они сместить меня хотят? Привезут с собой какого-нибудь молодого и перспективного, а меня на пенсию отправят.

— Я так не думаю. Вы опытный военный и грамотный руководитель, — мотнул головой граф. — Скорее они хотят лично поощрить вас и нас в том числе. Но мы отбываем.

— Ладно, — генерал выдохнул и ударил ладонью по столу. — Будь что будет. Главное, чтобы вы вернулись живыми и здоровыми.

Следующие два часа мы посвятили обсуждения, как остаться незамеченными в османском городе. У нас у каждого была подготовлена одежда, которую носят в это время года османы, но даже по светлой коже, русым волосам и глазам было понятно, что мы далеко не османы. Осталось надеяться на то, что в городе много приезжих, поэтому на нас никто не обратит внимания.

— Эх, надо было сначала разведку заслать, — Грибоедов заметно поник, когда за столом остались только мы втроём. — Я же на верную гибель вас отправляю.

— Не говори так, — бросил на него строгий взгляд Орлов. — Да, будет опасно. Очень опасно. Если хотя бы одного из нас поймают, то выйдут на всех — от ментальной магии не спрятаться. Но мы попробуем выполнить задание, и друг друга в беде не оставим. Если так получится, что до Борьки не добраться — я просто всё прекращу и уведу людей. Бессмысленно рисковать не буду.

— Это правильно. Не рискуй, — Грибоедов потёр уставшие глаза. — Как можно чаще давайте о себе знать. Я должен знать, где вы и чем заняты… А, может, ну его — Борьку? Пусть живёт у османов. Рано или поздно наши шпионы до него доберутся и прекратят его жизнь, — генерал предпринял ещё одну попытку отговорить Орлова от задуманного.

— Никита, мы уже обо всём договорились, — граф по-свойски похлопал генерала по плечу.

Я понимал генерала, который, несомненно, за свою долгую военную карьеру похоронил множество людей, поэтому не хотел рисковать нами. Но также мы все понимали, что виновный должен понести наказание. И единственная возможность — это схватить его сейчас, пока он неподалеку. Внутри Османской империи его будет найти гораздо труднее, а привезти на честный суд и вовсе станет непосильной задачей.

Через час дирижабль прибыл. Отряд в полном составе и с лыжами в руках забрался в военное воздушное средство, которое начало медленно подниматься, а я двинулся к Калифрону.

Дракон лежал посреди своей поляны и сонно глядел на меня. Вокруг него не было снега, только почерневшая от жаркого пламени прошлогодняя трава. Из-под его брюха виднелись еловые ветки. Сам себе устроил лежанку, за что получил от меня похвалу.

Угостив дракона тремя куриными тушками, выпрошенными у кухарок, я взобрался на его шею и велел лететь вслед за дирижаблем, который совсем недавно проплыл над нами.

Дракон нехотя поднялся и, сделав два больших шага, резко рванул вверх. Дирижабль мы догнали быстро, поэтому дракон вновь увлёкся виражами. На нас из иллюминаторов, словно зачарованные, смотрели пассажиры дирижабля.

Дракон будто знал о зрителях и демонстрировал всё, что умел. Он то летел спиралью, то резко менял направление, делая зигзагообразную линию в облаках. То выпускал кольца огня и пролетал через них. Короче, веселился вволю.

Зрители улыбались, хлопали и показывали вверх большие пальцы. Всем было хорошо, кроме меня. Вцепившись в шею Калифрона мёртвой хваткой, я желал лишь одного — побыстрее добраться до Гюлькента и почувствовать под собой твёрдую землю.

По нашим расчетам отряд прибудет к османскому городу через три дня. Мы же с Калифроном уже сегодня ночью будем там. Перед тем как отряд пустится в пеший путь, я расскажу Орлову о своей задумке и постараюсь к их приходу узнать, где держат Бориса.

Однако планы — это одно, но всё может поменяться в любую секунду, поэтому не буду загадывать. Как говорится в этом мире: поживём — увидим.

Глава 22

Недалеко от границы, на просторе широкой реки дирижабль спустился и высадил отряд магов. Дальше лететь нельзя — дирижабль привлечёт внимание.

Мы с Калифроном тоже спустились.

— Саша, как и договорились, ты лети впереди и, если что заметишь — дай знать, — сказал Орлов, пожимая мне руку. — Только не лезь на рожон и старайся не привлекать к себе внимания. Пока мы не дошли до Гюлькента, ничего не предпринимай. Твоё задание начнётся, когда мы доберёмся до городских ворот.

— Вот об этом-то я и хотел с вами поговорить, — осторожно начал я.

— Что такое? Передумал? — напрягся он.

Остальные прислушались к нашему разговору.

— Нет, не передумал. Калифрон будет отвлекать на себя стражников, а вот я… Короче, я сегодня же ночью попытаюсь проникнуть в город и выяснить, где содержат Бориса, чтобы к вашему приходу…

— Об этом не может быть и речи! — взгляд Орлова не сулил ничего хорошего. — Ты должен лишь отвлекать. Я никогда не пойду на то, чтобы рисковать твоей жизнью. Что я скажу твоим родителям? А Лене? Нет, даже слушать не хочу, — мотнул он головой и выставил перед собой ладонь, будто отгораживаясь от моей идеи. — Забудь об этом. Ты — аптекарь, а не маг, и тем более не разведчик. Тебя раскусят на раз-два и казнят без особых разбирательств. С нашими пленными османы не церемонятся.

Я терпеливо выслушал его, не сказав ни слова поперёк. Затем приосанился, чуть приподнял подбородок и тоном, не терпящим возражения, произнес:

— Сергей Кириллович, я не спрашивал разрешения, а ставил в известность. Официально я не являюсь членом вашего отряда, и не обязан выполнять ваши приказы. К тому же мне дарован титул Личного аптекаря императора. А это значит, что по статусу я выше вас и стою в одном ряду с военным министром.

Орлов изменился в лице.

— Саша, так не годится, — наконец выдавил он. — Я всё понимаю, но… Мы договаривались по-другому. Почему ты сразу «на берегу» не рассказал о своих планах?

— А вы бы поддержали меня? — слегка улыбнувшись спросил я.

— Нет, конечно! Это безумие!

— Вот именно поэтому я промолчал. Калифрон будет сидеть в лесу и ждать моей команды, а я под видом обычного османа проникну в город. За те три дня, что вы будете добираться до Гюлькента, я постараюсь всё выведать. По крайней мере, осмотрюсь и обозначу для себя места дислокации военных, оружейные склады и тому подобное, чтобы подсказать Калифрону, куда бить.

Орлов продолжал сомневаться и предпринял бы не одну попытку отговорить меня, поэтому я просто ещё раз повторил то, что мы уже неоднократно обговаривали, но с небольшими изменениями, забрался на Калифрона и, пожелав бойцам удачной дороги, взмыл вверх.

Уже вечерело, поэтому я не сильно боялся быть обнаруженным. Дракон поднялся над облаками и размеренно махая крыльями, нёсся в нашей очередной миссии.

Я знал, что фронт с османской стороны трещит по швам. Они не рассчитывали на такое яростное сопротивление и медленно отступали, освобождая наши территории. К тому же велись жаркие переговоры по поводу освобождения сераскера — зятя султана. С каждым днём султан шёл на всё большие уступки. Бойцы между собой шутили, что, скорее всего, сестра на него наседала, требуя вернуть мужа в семью.

По моему мнению, потеря такого козыря, как брат российского императора, станет ключевым фактором отказа султана от притязаний на нашу землю, и он отведёт войска. По крайней мере я на это рассчитывал.

Ближе к полуночи вдали показались огни города. А вот и Гюлькент.

Подлетать к самому городу было опасно, но в то же время я не хотел много времени и сил тратить на то, чтобы пробираться по зимнему лесу к городу. Даже то, что здесь снега было гораздо меньше, меня не сильно успокаивало.

Мы немного покружили вокруг города-крепости и нашли хорошее место, где Калифрон сможет схорониться до поры до времени, а мне не придётся долго идти до Гюлькента. Это был безлесый холм.

Калифрон опустился у подножья холма с обратно стороны от города и, выпустив огненную струю, сразу подготовил для себя местечко. Снег растаял мгновенно, а под ним обнажилась кирпично-красная земля. Это был не просто холм, а какое-то разрушенное здание.

Я спустился с дракона, переоделся в османскую одежду, запихал в заплечный мешок всё, что может пригодиться, дал последние наставления дракону и двинулся в сторону города.

Издали город казался сказочным. Сквозь лёгкую пелену зимнего тумана виднелись белоснежные стены, покрытые инеем остроконечные крыши и купола. Из дымоходов тонкими струйками поднимался белёсый дым. Вдалеке раздавался звон колокольчика, гул бесчисленных голосов и звуки проезжающих машин.

Я брёл по лесу, утопая по колени в снег, словно зачарованный, глядя на раскинувшийся передо мной город.

Вдруг в грудь меня будто что-то ударило. Я отшатнулся назад и в это самое время вверх по моим ногам поползли ледяные цепи и стянули их настолько, что я не удержался и упал лицом в снег. Горгоново безумие! Попал в ловушку!

Плюясь и вытирая лицо от колючего снега, я увидел зеленую руну, висящую в воздухе. И как я её сразу не почувствовал, ведь это без сомнения творение ведьмаков!

Углубившись в свои мысли, я потерял бдительность и забыл, что во вражеском стане нужно проверять каждый свой шаг.

Приподнявшись, попробовал разломать ледяные цепи, но где там. Созданы магией — голыми руками не возьмёшь. Ну что ж, у меня есть средство от любой преграды.

Сняв с плеча рюкзак, вытащил пробирку с «Пирсидой» и капнул всего одну небольшую каплю в основание цепей.

Вверх взметнулось жаркое пламя. Цепи сопротивлялись не больше минуты и просто растаяли. Фух-х, хорошая встряска перед тем как зайти во вражеский город. Именно беспечность и невнимательность может меня погубить.

Руна пропала вместе с цепями. Я так полагаю, что их оставили видимыми для своих же, чтобы те не попали в беду. Тот, кто не знает про ловушки, не заметит руну в зеленом хвойном лесу.

Дальнейший путь я прошёл с большей осторожностью и сумел избежать попадания ещё в две ловушки. Чтобы не вляпаться в них на обратном пути, я уничтожал руны с помощью заклинания ведьмаков из книги, которую прихватил с собой. Было бы недальновидно идти к османам без этой книги.

К городу вели три дороги. По двум из них довольно часто ездили машины, а вот третья была со стороны российской империи и почти пустынна. Даже снег не был почищен, и имелась лишь одна неширокая колея.

Именно на неё я вышел и, прежде чем продолжить путь, вытащил из кармана заранее подготовленную пробирку с зелье «Превращения». Откупорив крышку, бросил в зелье волос того самого османа, к которому приходил в тюрьму, и залпом выпил ядрёную жидкость.

Одежда мне стала немного велика, и шнурки пришлось потуже затянуть, но сильно в комплекции я не поменялся.

Удостоверившись, что на самом деле стал тем османом, в которого планировал превратиться, а не кем-то ещё, я довольно бодро припустил вперёд. Однако, когда до въезда в город оставалось не более полукилометра, я изменил планы. Кто знает, а вдруг на дороге стоит пост и всех проверяет? Я не планировал сразу затевать заварушку и обращать на себя внимание, поэтому вновь вернулся в лес и ещё полчаса потратил на то, чтобы добраться до самого оживленного пути.

Время было уже далеко за полночь, и небо на востоке начало светлеть, когда я поднял руку у дороги, стараясь выглядеть измученным путником.

Машина остановилась почти сразу же. За рулём сидел пожилой мужчина с пышными седыми усами.

— Мир вам, эфенди, — поздоровался я и учтиво поклонился. — Не подбросите до города? Моя машина сломалась.

— И тебе мир, — кивнул он. — Садись, отвезу, куда скажешь. Только ишак не помогает попавшему в беду на дороге.

Я забрался на сиденье. Машина медленно тронулась и неспеша поехала вдоль обочины. Старый осман никуда не торопился и, казалось, наоборот, едет медленно.

— По каким делам в Гюлькант? — спросил он, бегло оглядев меня.

— Брат–лавочник попросил помочь. Сам слёг с лихорадкой. и работать некому, — озвучил я заранее подготовленную легенду.

— Лавочник? Где стоит его лавка? — оживился он.

— Пока не знаю. В первый раз сюда приехал.

— Угу, — кивнул он. — А чем торгует ваш братец?

— Сухофруктами, орехами, медом. Пахлаву сам делает, — без зазрения совести соврал я.

— М-м, сытная работёнка вам предстоит. Жить-то где собираетесь? Неужто к больному братцу пойдёте? — он неодобрительно поцокал языком и покачал головой.

— Нет, эфенди. Насчёт жилья ещё не решил. Жена беременная дома ждёт, не могу я заразу в дом привезти. Надо подальше от брата держаться. Думаю снять какую-нибудь комнату, — я тяжело вздохнул, будто мне предстояла какая-то неимоверная тяжелая работа.

— Так я вам помогу, — оживился старый осман. — У меня как раз есть свободная комната. Супруга моя умерла пять лет назад. С тех пор живу один, а комнат в доме три.

— О, эфенди, вы просто спасли меня, — обрадовался я, и довольно искренне. Ведь где-то же должен жить все эти дни. — Я даже не знал, куда сунуться, ведь ночь уже. А сколько я вам буду должен?

— С этим потом решим, — махнул он рукой. — Я не жадный. Много не попрошу.

В это время мы подъехали к высокой арке в городской стене, и я прильнул к окну. Вблизи город был ещё прекраснее, чем издали. Мощные городские стены из светлого камня украшены резьбой и цветной плиткой. Над аркой огромная надпись, приветствующая всех, кто въезжает в город.

Две машины с мигалками стояли у арки. В них виднелись сонные и уставшие бойцы, которые о чём-то неспешно переговаривались, не обращая внимания на проезжающих мимо них машины.

Мы поехали по узкой улице и запетляли между домами с резными деревянными балконами и выбеленными стенами. Вообще здесь сохранялся дух прошлого, хотя то тут, то там виднелись современные здания и яркие светящиеся вывески магазинов.

— Как зовут-то вас? — спросил старик, трудом объехав припаркованный на узкой улице автомобиль.

— Э-э, Мехмед. А вас?

— Ахмед Ага. Приятно познакомиться с тобой, Мехмед эфенди. Тебя мне боги послали. Я только задумался о том, чтобы пустить к себе постояльца, и тут ты мне словно с неба свалился.

Знал бы он как близок к истине, ведь я и в самом деле спустился с неба.

— И вас мне боги послали. Ведь я понятия не имел, куда деваться посреди ночи. Уже было подумал, что придётся до утра по улицам слоняться.

Мы остановились у небольшого двухэтажного каменного дома. Квартира Ахмеда занимала весь второй этаж и была довольно уютная: ковры, разноцветные шторы, мягкая мебель.

— Вот здесь ты будешь жить, — Ахмед провёл меня в дальнюю спальню. Здесь было всё необходимое, даже собственная ванная. — Живи сколько надо. Об оплате не волнуйся. Я много не возьму. Просто тоскливо одному. Иногда даже доброго утра некому пожелать, — печально сказал он. — Ты пока обживайся, а я пойду чайник поставлю.

Когда старик ушёл, я опустился на мягкую кровать. Лучше и быть не может. Большая удача, что я наткнулся именно на него. И хотя я уже продумал все свои действия и хотел пойти на поиски гостевого дома, жить в доме местного жителя даже лучше. Во-первых, Ахмед просто кладезь полезной информации. Я, как иногородний, могу задавать ему массу вопросов, не привлекая внимания. Во-вторых, у старика есть машина, которой я смогу воспользоваться. Будет хорошо, если он добровольно мне её отдаст, а если нет, придется на это время его просто усыпить.

Вскоре осман пригласил меня на кухню, где угостил горячим чаем и выпечкой с медом.

— Мехмед эфенди, я пойду прилягу, а ты занимайся своими делами. У двери на крючке найдёшь запасные ключи, — подавив зевоту, сказал Ахмед и зашаркал в свою комнату.

Прихватив ключи, я вышел на улицу и осмотрелся.

Наступил рассвет. В утренней дымке, в свете розовой зари засверкали купола и минареты. На улице появились первые прохожие. Со стуком открывались ставни и двери лавок и магазинов.

Первым делом я решил просто прогуляться по городу и нарисовать мысленную карту, что и где находится. Я двинулся по улице вглубь города и вскоре вышел к базару. Хотел обойти его, но он, как оказалось, занимал огромную площадь, так что решил пройти через него. Лавочники как раз только выкладывали товар на прилавки. Здесь торговали тканями всевозможных цветов, специями, фруктами, овощами, мясом и многим другим.

Пройдя через базар, попал на улицу с чайханами. Дымок от жаровен смешивался с ароматом кофе, свежих лепешек и приятно щекотал нос. Мне так захотелось зайти в одну из уютных забегаловок и сесть у окна с чашкой свежесваренного кофе, но я подавил это желание. Я здесь не турист, а шпион.

До самого вечера я обходил улицу за улицей и делал мысленные пометки. Особое внимание уделил зданиях с запертыми воротами и стражниками. Также нашёл огороженную территорию с высоким забором, колючей проволокой и магами у ворот — наверняка военная база или гарнизон.

В общем, день прошёл продуктивно, однако к вечеру пришлось выпить зелье «Силы», так как опустившись на скамейку возле одной мастерской и не смог встать. Ноги стали ватными, а мышцы дрожали от напряжения.

Вернувшись в дом старика, я поставил на стол перед ним корзину с орехами и сухофруктами.

— Это вам, Ахмед Ага, из нашей лавки. Брат передаёт привет и благодарит за то, что приютили меня, — дружелюбно улыбнулся я.

— Не стоит благодарностей. Мы, османы, должны помогать друг другу.

Я кивнул и улыбнулся. Эх, знал бы ты кого приютил в своём доме, так бы не радовался.

Глава 23

На следующее утро я, не вылезая из-под одеяла, откупорил вторую пробирку с зельем «Превращения» и залпом выпил. За ночь эффект зелья прошёл, поэтому если бы старик заглянул в мою комнату, то вместо худощавого османа лет тридцати увидел бы меня настоящего.

Зелье начало действовать мгновенно, поэтому вскоре я встал и, умывшись, вышел на кухню. Старик Ахмед уже сварил кофе и теперь понемногу пил горячий ароматный напиток, закусывая щербетом.

— Доброе утро, Мехмед эфенди. Присядь, попей со мной кофейку, — предложил он и засуетился, поставив на стол небольшую разноцветную пиалу и вытащив из шкафа лепешки, посыпанные кунжутом. — Сегодня опять будешь работать до позднего вечера?

Я сел за стол и отпил ароматный кофе. М-м-м, неплохо, очень даже.

— Да, Ахмед Ага, надо работать. У брата семья большая… Очень вкусный кофе.

— Угадай, что я туда добавил? — лукаво прищурился он.

— Кардамон, корицу, шафран и гвоздику, — ответил я, вдохнув аромат.

— Как ты так быстро отгадал? — брови старика поползли вверх, и он засунул свой длинный нос в свою чашку, активно вдыхая.

— У меня очень чувствительное обоняние, — ответил я.

— Да? — оживился он. — Тогда ты сможешь мне помочь.

Ахмед поднялся на ноги и бодро вышел из кухни. Я же угостился лепёшкой, щербетом и засобирался на улицу.

— Погоди-погоди, Мехмед, скажи, что это за запах? — он протянул мне небольшой стеклянный флакон, на дне которого была всего одна капля жидкости.

Втянув носом, я быстро разложил эфиры и озвучил состав:

— Розовое масло, мята, анис, мелисса и можжевельник. А что это такое? Благовония?

— Этим маслом пользовалась моя любимая жена, — тяжело вздохнув, ответил он и прижал стекляшку к груди. — Уже три года, как я её похоронил, но, когда вдыхаю аромат из этого флакона, она будто появляется рядом со мной. Я больше не чувствую себя одиноким и мысленно разговариваю с ней. Я много раз пытался найти точную копию этого масла, но безрезультатно. Боюсь, что когда запах полностью улетучится, то даже в мыслях Зульфия больше не явится.

По морщинистой щеке старика побежала слеза. Мне стало жаль этого одинокого человека с большим добрым сердцем, который не испугался пустить в дом незнакомца и всячески пытается мне угодить.

— Ахмед Ага, родные и любимые всегда в нашем сердце. Но я постараюсь найти такое масло, — пообещал я и двинулся к выходу.

— Возьми с собой флакон. Как же без него ты найдёшь нужное? — крикнул он мне вслед.

— Флакон мне не нужен. До встречи, — кивнул я и уже взялся за ручку двери, но тут старик снова позвал меня.

— Мехмед, возьми мою машину. Я всё равно весь день дома просижу, а тебе нужнее, — он вытащил из комода ключи и протянул мне.

Он вот так вот просто отдаёт ключ мужчине, у которого даже документы не проверил. Удивительный человек.

— Спасибо, Ахмед Ага. Не волнуйтесь, я буду очень осторожен, — я с поклоном забрал ключи.

— А и не волнуюсь. Не знаю, почему, но у меня душа лежит к тебе, Мехмед. Ты будто мой сын, которого нам с женой не подарили боги, — он тепло улыбнулся мне. — Хорошего тебе дня. Вечером буду ждать тебя с ужином.

Я кивнул и вышел на улицу. Город уже проснулся. По дорогам сновали машины, жители торопливо шли на работу.

Вчера я приметил места, где могут держать Бориса, но сегодня надо точно выяснить и продумать, как перехватить его у османов. Наши враги наверняка тщательно его охраняют, и дело не только в том, что кто-то может за ним прийти. Вообще-то он довольно сильный маг. Не удивлюсь, если его, кроме магов-стихийников, окружают сильные ведьмаки, блокирующие его магию своими заклинаниями.

А может, я не прав, и Борис добровольно остаётся с османами и поддерживает их во всём. Тогда ему и охрана не нужна, ведь сбегать он не собирается. В таком случае я неправильно его ищу. Он может жить в гостевом доме или в самой городской резиденции. Эх, жаль нет его личной вещи, чтобы воспользоваться способностью Тайгана. Следопыт быстро бы нашёл и показал предателя, но сейчас придётся действовать самостоятельно. Так, как умею.

Первым делом поехал к хорошо охраняемому зданию и, припарковавшись неподалеку, купил выпечку с мясной начинкой в ближайшей лавке и опустился на скамейку, на которой уже сидели трое мужчин и что-то с жаром обсуждали.

— Слышали, что вновь хотят налоги поднять? — громким шепотом сказал мужчина в круглой шапке и в накидке с меховым воротником. — Султан ввязался в эту войну и, как оказалось, что мы её не тянем. Он-то рассчитывал быстро победить, но сами видите, что вышло.

— Если налоги поднимут, я закрою лавку и поеду на берег моря. Моих сбережений хватит на оставшуюся жизнь, — махнул рукой второй, в шапке из войлока, расшитой традиционными узорами.

— У нашего султана вечно так, — поддержал третий, но еле слышно и с подозрением оглянувшись на меня. А я делал вид, что любуюсь замерзшим фонтаном и с наслаждением ем. — Он сначала делает, а потом думает. Вот его отец — Абдул Меджид, никогда бы не допустил такого. Толковый был правитель, а этот… — он махнул рукой.

— И ведь ещё призывает добровольно деньги на его убыточные дела собирать. Вот наглости-то! Лучше бы разобрался с кофе из Йемена. Привезли целый вагон, а он дрянь оказался. Куда его теперь девать? Или самому давиться и пить? — возмутился осман в меховом воротнике.

— Могу посоветовать, как кофе исправить, — подал я голос, доедая выпечку.

Все трое удивленно обернулись ко мне.

— И как же? — настороженно спросил мужчина и поправил меховой воротник.

— Помол нужно крупнее сделать и не варить, а кипятком заваривать. Так горечи меньше будет. А те, кто любит ещё мягче, могут сливок добавить, — пояснил я и продолжил как ни в чем не бывало. — Я вот вчера одну новость услышал.

Все прислушались, а я не торопился продолжать.

— Что за новость? — не выдержал осман в войлочной шапке.

— Говорят, у султана гостит младший брат российского императора, а сейчас его сюда привезли. К нам, в Гюлькант, — наклонившись вперёд, заговорщически прошептал я.

— Гостит? Скорее он пленник, — пояснил тот, в меховом воротнике. — Лично я бы на него много не ставил. Если уж он собственного брата предал, то и нас предаст.

— А зачем его сюда привезли? Неужели на нашего Омана бин Эртугрул ибн Сулейман аль Газзави аль Османи хотят обменять? — оживился второй. — Лучше воина и сераскера у нас давно не было. Очень жаль, что он так подставился. И ведь надо же было самому лезть. Сидел бы себе во дворце, как остальные военачальники.

— Много ты понимаешь, — съязвил третий. — Если сам будешь отсиживаться, то и других не заставишь выполнять задачу на все сто. Правильно он всё делал. Только думаю я, что предал его кто-то из своих, потому и схватили.

Мужчины всё продолжали рассуждать, а я внимательно слушал и подбрасывал темы и вопросы:

— Интересно, куда же братца российского императора поселили? — я сделал задумчивый вид и огляделся, будто пытался увидеть. — Ведь наверняка под охраной держат.

— А как же. Конечно под охраной. Моя бы воля — отрубил голову и русскому императору подарочек отправил. Пусть боится нас.

— Хотел бы я хоть глазком на этого русского посмотреть, — я продолжал свою «песню». — Знаете, может, где это можно?

— Кто ж знает, куда его поселили, — пожал плечами тот, в меховом воротнике. — Город большой.

Остальные согласно закивали. Я тут же потерял интерес к разговору. Придется искать в другом месте. Попрощавшись, я вернулся к машине.

Придётся действовать по-другому.

Я подошёл к высокому забору, за которым виднелись стражники в высоких шапках. От них исходила магическая аура, поэтому сомнений не было, что охраняют что-то ценное.

— Эй, служивые⁈ — крикнул я и, приподнявшись на носочки, махнул им рукой.

— Кто такой? — грозно спросил один и вышел за ворота.

Он с подозрением оглядел меня и вопросительно уставился.

— Меня зовут Мехмед Челеби, эфенди. Я владелец пекарни и хочу угостить доблестных воинов, свежими лепёшками, — я подошел к нему поближе, чтобы летучий состав сыворотки «Правды», которую я откупорил в кармане, точно достиг его носа.

— Лепешки? А чего посытнее нет? — вмиг заинтересовался он.

— Есть самса, чурчхела, халва… Кстати, не у вас содержится Борис — брат российского императора? — как бы между прочим спросил я, когда удостоверился, что голубой дымок уже оказывает влияние на османа.

— Какой ещё брат? — нахмурил брови страж. — Нет здесь русских. Только наместник с дочерью.

— А дочь красивая? — подмигнул я.

— Не твоё дело, — грубо оборвал он.

— Ясно, ухожу, — я примирительно поднял руки, развернулся и пошёл прочь.

— Эй, постой! А как же лепешки? — крикнул мне вслед осман.

— Скоро принесу. Жди! — махнул рукой.

Конечно же, ни о каких лепешках и речи не шло. Я просто придумал способ вывести его на разговор.

Сев в машину, поехал к ещё одному подозрительному дому, в котором могли содержать Борьку-предателя. Однако и на этот раз я ошибся. Прикинувшись сапожником, проверил набойки у охраны и заодно поинтересовался, кого охраняют. Оказалось, что в доме живёт ученый-изобретатель, который терпеть не может людей и отгораживается от них высокой стеной и суровой охраной.

Последовательно я проверил всё, что заприметил вчера, и каждый раз промахивался. Борьки не было. А вдруг его уже увезли отсюда? Если до завтрашнего вечера не найду, то пойду навстречу Орлову и сделаю всё, чтобы отменить задание. Не стоит понапрасну рисковать жизнью.

Остановившись у небольшой площади, купил сладкий горячий напиток и небольшие булочки с пряностями, и сел на лавочку. Всё меньше и меньше мест оставалось, где может прятаться Борис. Ну не в обычном же доме он сидит? Хм… а почему, собственно, нет? Может, это такая уловка — разместить такого ценного пленника в неприметном месте? Тогда мне придётся потратить на поиски не одну неделю. Как же мне его найти?

Пока размышлял, осматривал мимо проходящих людей. Вообще, здесь жили довольно «разношерстные» люди. Только что мимо меня прошёл целый караван, состоящий из пяти мохнатых верблюдов и десятка ослов. Навьюченные явно тяжелым грузом, они друг за другом следовали за погонщиком. Погонщик выглядел карикатурно: в шароварах, в шерстяной накидке, подпоясанной разноцветным шарфом, на голове тюрбан, на ногах сапоги с изогнутыми вверх носками.

Увидел также двух мужчин в длиннополых кафтанах, чалмах и в сапогах из дорогой кожи. На их пальцах сверкали перстни, из-за кафтана выглядывали кинжалы с драгоценными камнями на рукоятках. Явно богатые гости, только не совсем понятна их национальная принадлежность. Может, албанцы или боснийцы. Чёрт его знает.

В большинстве своём османы одевались довольно современно, но куда ни глянь, попадались странные персонажи. Когда я уже доедал булочки, издали увидел толпу в черных одеждах. Когда толпа приблизилась, казалось, что это женщины, облаченные с головы до ног в черные балахоны. Даже лиц не видно — одни глаза сверкают. Интересно, почему они так прячутся от людей? Может, монахини? Или это у османов наказание такое — заставлять провинившихся женщин облачаться в бесформенные наряды, из-за которых их невозможно отличить друг от друга?

Как бы то ни было, но я считал это недопустимым, и мне почему-то стало их жаль. Женщины в любых мирах хотят быть единственными и неповторимыми, а сейчас они как черная колышущаяся масса. Хотя, возможно, я чего-то не знаю или не понимаю.

Объехав весь город и поговорив не с одним десятком людей, я вконец упал духом. Похоже, Бориса здесь нет. Кстати! А кто сказал, что он здесь? Один из османских офицеров? А если он соврал? Намерено отправил в ловушку, ведь город буквально кишел османскими янычарами. Я то и дело натыкался на отряды, которые ровными рядами следовали к военному гарнизону. Там я тоже был, и охрана под действием сыворотки выдала, что никакого русского к ним не привозили.

Под вечер, когда бензина в машине осталось только для того, чтобы доехать до дому, а у меня язык устал так много разговаривать, решил вернуться в дом старика Ахмеда и, отдохнув, хорошенько поразмыслить. Будет обидно, если Борька здесь, а я его не нашёл. Обязательно нужно продолжить поиски, но пока это выглядело словно я искатьл иголку в стоге сена. К тому же я не был уверен, что кому-то известно, где проживает Борька, ведь его личность могли скрыть, чтобы никто не проболтался.

Прежде чем ехать домой, я остановился возле городского базара и пошёл на запах благовоний. Когда нашёл ряды лавок с различной косметикой и парфюмерией, двинулся по нему, вдыхая ароматы. Я искал то самое сочетание эфиров, которое унюхал из флакона старика.

Запахов было огромное разнообразие: амбра со сладковато-тёплым, дымным запахом, древесные с глубокими пряными землистыми нотками, пряные с черным перцем и мускатным орехом. А также бальзамические, мускусные, цветочные, фруктовые и даже табачные и кожаные, но именно тех самых духов нигде не было. Теперь понятно, почему старик не мог их найти — таких духов не существует, по крайней мере на базаре.

Тут я заприметил небольшой магазинчик, в котором продавались все запахи по отдельности. Я понял, что легче будет самому создать эти духи, а не искать их.

Перечислив продавцу всё, что мне надо, расплатился и прямо там, за небольшим столиком начал творить нужный аромат: одна капля одного масла, две капли другого, пол пипетки третьего и так далее. Продавец с интересом наблюдал за мной, но не отвлекал и шугал остальных посетителей, которые подходили ко мне и задавали вопросы. Через пятнадцать минут я взболтал получившуюся жидкость и, открыв крышку флакона понюхал. Точь-в-точь, как тот аромат из флакона старика.

— Вы позволите? — продавец подошёл и протянул руку.

— Да, конечно, — я отдал ему стеклянный сосуд с желтой масляной смесью.

— М-м-м, как необычно получилось. Для кого вы их создали? Для матери или жены?

— Для друга, — ответил я и вышел из лавки.

Странное дело: кажется, я стал привязываться к старому осману. Добравшись до своего временного дома, обнаружил Ахмеда на кухне. Он наготовил целый стол разной еды.

— А вот и ты, Мехмед эфенди, — обрадовался он. — Сегодня пораньше пришёл. Всё хорошо в лавке?

— Да, всё хорошо. А это вам. По-моему, именно этими духами пользовалась ваша супруга, — я поставил на стол небольшой флакон.

Старик удивленно вскинул кустистые брови, взял флакон, откупорил крышку и вдохнул аромат.

— Но… как тебе удалось их найти? — еле слышно спросил он, раз за разом вдыхая знакомый запах.

— Если честно — пришлось потрудиться, — кивнул я.

— Это просто чудо какое-то. Спасибо тебе, Мехмед, — он благодарно приобнял меня. — А теперь мой руки и садись за стол. Будем ужинать.

Во время ужина я решил посоветоваться со стариком, ведь он, как никто знает город, в котором прожил всю жизнь.

— Сегодня слышал, как двое обсуждали, что к нам привезли родню императора. Как думаете, где его могут прятать? А то так посмотреть на этого русского хочется — вдруг повезет, — как бы между прочим спросил, уплетая тушеное мясо, щедро сдобренное томатным соусом и приправами.

— Знаю одно такое место, — кивнул старик, отламывая кусок лепешки.

— И где же это? — напрягся я.

— В…

Глава 24

Старик обмакнул кусок лепешки в томатный соус и отправил в рот, я же с нетерпением ждал продолжения.

— Когда-то давно, лет тридцать назад, я служил одному санжак-бею. Тогда мы боролись с венгерскими хусарами и привозили часть ценных пленных сюда, в Гюлькант, — он снова отломил кусок лепешки и на этот раз макнул в мёд. — Чтобы не тратить военные силы на охрану пленных, мы нашли для них подходящее место. Требовался лишь один тюремщик, который кормил и поил пленных. А также два стража на входе.

Он положил лепешку с медом в рот и принялся неспеша с наслаждением пережёвывать.

— И где же это место? — не сдержался я.

— Ну и любопытный же ты, Мехмед эфенди, — усмехнулся Ахмед.

Я понял, что нужно быть сдержаннее иначе выдам себя.

— Просто вы так интересно рассказываете, что я не могу дождаться продолжения, — изобразил смущенную улыбку.

— Понимаю, — кивнул он. — По молодости я тоже был довольно прытким и просто не мог усидеть на месте. По этой причине меня носило по всей империи в поисках приключений.

Он привалился спиной к стене, на которой висел ковер и, облизав сладкие от меда пальцы, продолжил:

— Это катакомбы. Много столетий назад, когда только строили этот город, под ним проложили катакомбы. Раньше там проводили тайные богослужения, затем начали хоронить умерших, отделяя целые залы для всех членов своего рода. А потом вовсе позабыли о них. А мы нашли и использовали в качестве тюрьмы. Очень удобно. Мы всего лишь поставили двери на огороженные помещения и всё.

— То есть пленники содержались вместе с останками умерших людей? — удивился я.

— Да. Трупы давно истлели. Остались только кости. Чтобы пленники не задохнулись, мы каждый день на несколько часов открывали входную дверь настежь. А потом просто сделали воздуховоды, убрав несколько камней, которыми выложены туннели.

— Где находится вход в катакомбы? — как можно более безразлично спросил я, хотя сам весь напрягся, ожидая ответа.

— Долго объяснять. Я тебе лучше покажу.

— Прямо сейчас? — с надеждой спросил я.

— Зачем «сейчас»? Сейчас — уже поздно, а вот завтра утром покажу. А потом мы съездим к тебе в лавку. Хочу посмотреть, как и чем вы с братом торгуете. Заодно прикуплю что-нибудь. Сладости я люблю.

— Хорошо, Ахмед Ага. Буду рад угостить вас, — кивнул я.

Понятное дело, что словоохотливый старик ни в какую лавку не поедет. Как только он покажет вход в катакомбы, придётся избавиться от него. Нет, не убить, а просто на время оглушить или применить зелье.

После ужина мы разошлись по своим комнатам, и я приступил к подготовке. Не знаю почему, но я был уверен, что Ахмед прав и пленника держат в катакомбах. Однако я должен удостовериться в этом, поэтому, как только старик покажет вход в катакомбы, я попытаюсь проникнуть внутрь.

Я принялся пересматривать пробирки с зельями и пытаться понять, что мне может пригодится, чтобы держать наготове в кармане. В это время в дверь постучали, и раздался голос Ахмеда.

— Мехмед эфенди, ко мне пришёл мой друг лавочник со своим сыном. Он хочет с тобой познакомиться. Присоединись к нам. Как раз свежий кофе сварился.

— Хорошо! Сейчас подойду, — быстро ответил я, накрыв покрывалом разложенные пробирки на кровати.

Этого только не хватало. А если он начнёт всё вынюхивать? Наверняка все лавочники знают друг друга. А если лично не знают, то слышали. Как же это не вовремя.

Прихватив пару пробирок, убрал их в карман и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Из кухни доносились голоса.

— А вот и Мехмед, — Ахмед указал на меня двум мужчинам, сидящим за столом.

Один был пожилой и одет в цветастый кафтан. Второй… янычар. Я сразу узнал его по одежде: белый войлочный колпак, темно-синий кафтан и шаровары. Но самое главное оружие — на поясе висел изогнутый меч, который здесь именовали ятаганом.

— Здравствуй, Мехмед эфенди, — подал голос пожилой. — Ахмед рассказал нам о новом постояльце, вот мы с сыном решили зайти и познакомиться.

Янычар встал из-за стола и с подозрением оглядев меня с головы до ног, кивнул и произнёс:

— Мир тебе, Мехмед. Меня зовут Мустафа.

— И тебе мир, Мустафа, — выдержав его подозрительный взгляд, я приложил правую руку к груди и чуть склонил голову.

— Надолго ты здесь? — он продолжал буравить меня взглядом.

— Пока не знаю, эфенди. Нужно дождаться выздоровления брата. Ему уже лучше, но весь день работать пока не сможет. Ещё слаб, — я сделал прискорбное лицо.

Янычар кивнул и вернулся за стол. Ахмед подтолкнул меня.

— Иди, садись. Я тебе кофе налью. Ибрагим хотел тобой по делу поговорить.

Ибрагимом был тот старик. Он не проявлял ко мне такого интереса, как его сын, и угощался халвой. Я поздоровался с ним и опустился за стол.

— Мехмед эфенди, как торговля сегодня? — спросил старик и отпил ароматный напиток из пиалы.

— Дела идут хорошо. Вчера завезли свежие финики и инжир из Алеппо, — вспомнил я разговор, подслушанный у лавочников. — А какой хороший миндаль приехал прямо из Анатолии — пальчики оближешь.

Я принял пиалу с горячим кофе из рук Ахмеда и поблагодарил его.

— Да, миндаль отменный, — кивнул Ибрагим. — Из Смирны привезли особенно сладкий изюм. Пробовал?

— Пробовал, конечно. Ягоды темные, крупные, сахарные. Покупатели нахваливают. Для щербета берут и для сладкой выпечки, — энергично закивал я, чувствуя на себе пристальный взгляд янычара.

Интересно, Ахмед позвал их или сами решили проверить меня?

— Что с грецким орехом? Как урожай в этом году?

— Урожай слабый, — я тяжело вздохнул. — Но я раздобыл несколько мешков отличного ореха из Бурсы. Если хотите могу оставить вам, пока всё не разобрали.

— Было бы хорошо, — старик почти не смотрел на меня, но внимательно слушал всё, что я говорю. — А фисташки есть? Мой младший сын очень их любит.

— Фисташки есть. Свежие. Из Газиантепа. Заходите в мою лавку — угощу, — улыбнулся я. — А ещё на днях будет привоз сушеных абрикосов.

— Благодарю, Мехмед эфенди, — устало кивнул он и бросил на меня мимолетный взгляд.

Я не успел разобрать, что таится в этом взгляде. Подозрение? Интерес?

Мустафа, который молчал всё это время, откашлялся и сухо поинтересовался:

— А где находится твоя лавка?

— На квартале Кадыкей. Третий в ряду. Напротив дома Хасан Аги, — уверенно ответил я.

На самом деле там находилась неплохая пекарня, где я угостился самсой. Но я был уверен, что они не могут знать, что находится по точному адресу.

Янычара удовлетворил мой ответ. Он кивнул и взглянул на часы.

— Отец, пора домой. У меня ещё дела, — понизив голос, проговорил он, наклонившись к старику.

— Да-да, идём. И так пришли очень поздно. Спасибо, Ахмед, за угощение.

Ибрагим встал и поклонился Ахмеду.

— Рад вашему приходу. Заходите почаще, а то в последнее время очень редко видимся. Хорошо, что сегодня столкнулись на улице, а то ещё бы полгода не виделись.

— Да, хорошо, — старики побрели к выходу.

Янычар кивнул мне на прощание и пошёл за ними. Я же остался за столом с недопитым кофе в руках.

— Ты уж прости их, Мехмед эфенди, — извиняющимся голосом сказал Ахмед, вернувшись на кухню. — Переживают за меня старика, вот и устроили допрос. Мне так неловко перед тобой.

Я увидел искреннее сожаление в его глазах.

— Не стоит извиняться. Мне скрывать нечего. Рассказал всё, как есть.

— Я сразу понял, что ты честный и хороший человек, но Ибрагим, как старший, всю жизнь меня опекал.

Я помог старику прибрать со стола и, пожелав ему спокойной ночи, вернулся в комнату. Пробирки, что лежали в кармане, не понадобились, поэтому вернул их в рюкзак.

Вскоре в доме погасли огни и наступила тишина. Я пока не знал, что меня ждет завтра и смогу ли я пробраться вглубь катакомб, но на всякий случай продумывал, что буду делать.

Уже следующей ночью отряд Орлова проберется в город, пока Калифрон будет отвлекать городскую охрану на себя. Поэтому у меня есть только завтрашний день, чтобы всё разузнать и составить подробный план спасения Бориса. Хотя нет, не спасения, а повторного пленения. Нельзя назвать спасением пожизненное заключение. Надеюсь, в тюрьме ему не будут делать каких-то поблажек из-за того, что в нём течёт императорская кровь. Была бы моя воля, я бы посадил его в одиночную камеру.

Даже в моём прошлом мире изоляция считалась самой суровой формой заключения. Здоровый человек после нескольких месяцев в такой камере «ломался» и был готов на всё, лишь бы его больше не сажали в клетку, где не с кем перекинуться даже парой слов.

Однажды мой дед посадил своего нерадивого камердинера в подвал на три месяца. Когда его выпустили, то обнаружили, что он угольком разрисовал все стены. И нарисовал он людей, которым дал имена и каждому придумал истории. Он разговаривал с ними и плакал или смеялся. Короче, нашёл себе компанию. Даже после окончания срока заключения, он перенёс изображения людей на стены своей комнаты и продолжал с ними общаться, как с живыми. Пришлось деду изготовить зелье, которое привело его в чувство.

Я уже засыпал, как вдруг услышал звуки, доносящиеся с улицы. Подозрительные звуки.

Вскочив с кровати, подбежал к окну и увидел, что наш дом окружают бойцы османской армии. Горгоново безумие! Чертов янычар! Раскусил-таки меня! Но как? Неужели проверил адрес, который я назвал?

В это время раздались сильные удары во входную дверь.

— Ахмед Ага, открывай! Есть разговор!

Я узнал голос Мустафы.

Вооружившись зельестрелом и пробирками с сильными зельями, вышел из комнаты и увидел озадаченного Ахмеда, который щурил сонные глаза и пытался понять, что происходит.

— Мехмед эфенди, кто это? Что им надо? — настороженно прошептал он, когда в дверь снова забарабанили.

— Я разберусь. А вам нужно отдохнуть, — сказал я, быстро подошёл к нему и нажал на болевую точку под челюстью.

Старик вмиг отключился и упал бы на пол, но я вовремя его подхватил и уложил на постель.

— Ахмед Ага! Открывай! Иначе я вынесу дверь! — пригрозил Мустафа, и в следующее мгновение послышался довольно сильный удар, отчего дверь хрустнула.

Я отодвинул засов и резко открыл дверь.

— Привет, — улыбнулся я и выпустил ему в лицо шарик с «Пурпурным отравителем».

Янычар успел только охнуть. Подхватив безжизненное тело, затащил его в дом и выглянул на улицу.

Остальные четыре османа рассредоточились вокруг дома и заняли места под окнами. Наверняка, чтобы я не сбежал.

Не выходя из дома, прицелился и выпустил патрон с ядом в ближайшего османа. Тот рухнул на мостовую. Затем быстро пробежал до угла и, выглянув, выпустил зелье в следующего. Боец упал, но падая задел пустые корзины, отчего те с шуршание рассыпались на землю.

— Нападение! — заорал ещё один осман, прибежавший на шум.

Патрон с ядом на этот раз встретился с препятствием в виде защитного кокона. Ага, нарвался на мага. Значит, надо действовать по-другому.

В меня полетели воздушные молоты, а следом огненные копья — присоединился четвёртый. Защита сработала сама по себе, а мои лианы с острыми шипами, обернулись вокруг коконов магов и начали сжимать. Исход битвы нельзя предугадать, ведь теперь всё зависит от того, чья защита окажется надёжнее.

Пока магические лианы с огромной силой сжимали коконы, я продолжал стрелять из зельестрела. Одновременно с этим дал задание деревцу, растущему неподалёку, лупить по магам своими ветвями. Те сильно удивились внезапно ожившему дереву и вмиг превратили его в щепки, но даже тех пары минут ударов ветками-плетьми, снизили силу их коконов.

Я чувствовал, что моя защита истончается, и видел, как замерцал кокон. Ещё чуть-чуть и я останусь беззащитен. Придётся спасаться бегством, если…

Вдруг у обоих магов одновременно пропали коконы и мои лианы сжали их. Послышался вскрик, но их мучения продолжались недолго, пули с ядом завершили начатое.

Я оббежал вокруг дома и, убедившись, что не осталось османских бойцов, забежал в дом. Нужно немедленно убираться отсюда. Наверняка кто-нибудь видел то, что творится и сейчас доложит местных властям.

Прихватив все свои вещи, я взял ключи от машины и остановился в дверях спальни старика. Без него я не смогу найти вход в катакомбы, поэтому придется взять с собой. Взвалив старика на плечо, вышел на улицу и аккуратно уложил его на заднее сиденье.

Топлива осталось совсем мало, поэтому колесить по городу не мог, нужно ехать прямо к входу в катакомбы.

Я залил в рот старику зелье, стирающее кратковременную память, и отъехав на пару десятков метров, привёл его в чувство.

— Что случилось? — слабым голосом спросил он и осмотрелся. — Почему я в машине?

— Вы хотели показать мне вход в катакомбы, но упали в обморок. Как вы себя чувствуете? Где-нибудь болит? — участливо спросил я.

— Ничего не помню, — признался он. — А почему мы поехали ночью?

— Вы сказали, что утром хотели навестить своего друга Ибрагима, который приходил на ужин.

— Да? — он удивленно вскинул брови и помял висок. — Ничего не помню.

— Поехали? Только сначала нужно заправиться. Топливо почти на исходе.

Ахмед вышел из машины и сел на пассажирское место.

— Я не уверен, что смогу рулить. Мехмед эфенди, придётся тебе.

— Хорошо. Только у меня денег нет. Я кошелёк в лавке забыл.

— Не волнуйся по этому поводу, — он открыл бардачок и вытащил поношенный, потрескавшийся от времени кожаный кошелёк.

Ахмед указал мне путь до заправки и сам заправил.

— Поехали ко входу в катакомбы, но я не понимаю, почему мы решили ехать ночью?

— Бывает. Старческая болезнь. Вам нужно быть осторожнее. У вас есть родные люди здесь, в Гюлькенте? — спросил я, выезжая с заправки.

— Есть троюродная сестра, но она живёт на другом конце города и почти не выходит из дома, поэтому мы редко видимся.

— Я вас отвезу к ней. Не нравится мне ваше состояние. А вдруг вы с лестницы упадёте без сознания и голову разобьёте? Нет-нет, вам надо пожить с кем-нибудь, чтобы я не волновался, — я старался говорить убедительно.

— Хорошо, утром отвезёшь меня к ней, а пока…

— Отвезу сразу после того, как покажете вход в катакомбы, — прервал я его. — Уже светает, скоро мне на работу.

— Но ведь вечером ты меня заберешь? — с надеждой спросил он. — Я хочу ночевать дома.

— Конечно, заберу! — с жаром заверил я. — Мне самому будет тоскливо без вас, достопочтимый Ахмед Ага.

Пожилой мужчина кивнул и добавил.

— Езжай до площади Завоевателя. Оттуда прямой путь до… — тут он бросил на меня удивленный взгляд. — А почему ты так хочешь узнать, где вход в катакомбы?

— Никогда не видел русских. А тут сам брат императора. Очень уж хочется на него взглянуть.

— Хэх, Мехмед эфенди, там ведь стража. Внутрь тебя не пропустят, — усмехнулся он и посмотрел на меня, как на наивного, вообразившего себе невесть что.

— Попробую уговорить, — пожал я плечами, направляясь к площади Завоевателя, ведь уже достаточно изучил этот город.

Площадь находилась в восточной части города. В самом её центре располагался монумент, посвященный какому-то султану. На монументе резными буквами были написаны все его достижения. По краям площади находились лавки ремесленников и палатки торговцев, продающих ткани, керамику и сладости.

Сейчас на площади никого не было, а все лавки и палатки были закрыты, поэтому мы беспрепятственно проехали прямо по центру площади и выехали на узкую дорожку, где с трудом разминутся две машины.

Ахмед указывал мне направление и не переставал удивляться тому, что я так зажегся идеей взглянуть на русского пленного.

— Нам их выставляют, как злодеев, но я тебя уверяю, Мехмед эфенди, что русские такие же люди, как и мы. Да, у них светлая кожа, почти белые волосы и вечно угрюмые, недоверчивые лица, но ведь и мы не каждого привечаем. Если быть честным, будь я помоложе, то не стал бы подбирать тебя с дороги и везти к себе домой.

— Так зачем же вы сейчас так сделали? — удивился я его внезапной откровенности.

— Стар стал. Уже ничего не боюсь. Воровать у меня нечего — небогато живу. Смерти не боюсь. Так почему бы не помочь человеку, попавшему в беду?

— Верно говорите, Ахмед Ага. Помогать нужно. Только умоляю вас, больше не будьте так беспечны к незнакомцам. В следующий раз человек, которого вы приведёте в дом, может оказаться врагом, — наставительно сказал я.

— Не волнуйся за меня. Я людей чувствую. Вот и в тебе не ошибся. Ты — хороший человек. Заботишься о своей семье и мне компанию составляешь. Всем хорошо.

Я не стал ничего отвечать. Когда вернётся домой, то поймёт, что я не так хорош, как он обо мне думает. Надеюсь, его не посчитают за соучастника.

Мы проехали ещё немного и остановились у старого здания, напоминающего хамам.

— Вот здесь вход в катакомбы, — кивнул Ахмед на здание.

— Где? — не понял я, разглядывая неприметное старое здание из серого камня.

— Пошли покажу, — с кряхтеньем старик вылез из машины и, открыв старую скрипучую железную калитку, повёл вдоль здания.

С первого взгляда мне показалось, что я ошибся и здесь не могут держать Бориса, ведь всё выглядело так, будто здесь давно никто не проходил.

Мы обошли здание и подошли к обычной железной двери с массивным кольцом, на котором сохранились следы времени в виде потертостей и ржавчины. Простой деревянный косяк двери был украшен резным орнаментом, который весь потрескался, а краска облупилась.

— Вот здесь вход в катакомбы, — сказал старик и зевнул во весь рот. — А теперь отвези меня домой или к сестре. Я устал, сил нет.

— Поехали, — ответил я и, вдохнув эфиры, летающие вокруг этого места, не смог сдержать улыбки.

Здесь проходили люди. Много людей. Совсем недавно. Есть шанс, что я не ошибся и Борьку-предателя держат здесь.

Глава 25

Я высадил Ахмеда у старого одноэтажного дома с заросшим садом и пообещал, что вернусь за ним вечером. Дождавшись, когда его впустят в дом, поехал ко входу в катакомбы. Я не знал, насколько они огромные, и как сильно разветвлены, поэтому поиски могут сильно растянуться. К тому же неизвестно, что находится за дверью, и сколько османов охраняют Борьку.

Когда вернулся к старому зданию хамама, небо уже посветлело. Через пару часов город начнёт просыпаться. Люди потянутся к пекарням и трактирам, чтобы подготовиться к приходу посетителей.

Оставив машину в соседнем дворе, я подошёл к двери в катакомбы. Эфиры людей ощущались довольно явственно. Значит, здесь проходили совсем недавно, несколько часов назад.

Я не знал, что ждёт меня сразу за дверь, поэтому вооружился зельестрелом, а из ладони левой руки выпустил лиану. Глубоко вздохнув, взялся за кольцо и медленно потянул на себя.

Я ожидал, что сейчас послышится скрип на всю округу, и я сразу обнаружу себя, но дверь на удивление открылась совершенно бесшумно. Заглянув в полутьму, я увидел узкие каменные ступени, ведущие вниз. В самом внизу виднелся слабый свет от магических кристаллов.

Прикрыв за собой дверь, я начал медленно спускаться. В воздухе витал запах сырости, плесени, земли и холода. Мне даже показалось, что здесь холоднее, чем наверху. На каменных стенах остались темные пятна копоти от факелов и выцветшие фрески с изображением изящных узоров.

Прежде чем выйти из узкого прохода в туннель, я прислушался. Вдали слышался монотонный звук падающих капель и гудение, будто работал какой-то прибор. Мне вдруг показалось, что кроме меня здесь никого нет. Но я глубоко вдохнул и убедился в том, что не прав, и здесь есть люди. По крайней мере я различил эфиры шестерых человек.

Проверив барабан зельестрела и убедившись в том, что патроны на месте, я осторожно выглянул и быстро осмотрелся — никого. Вперед шел широкий туннель, а слева он разветвлялся ещё на три коридора. Под ногами лежали обломки камня, с потолка свисали лохмотья старой путины, а все стены покрывали черные пятна вредной плесени.

Та-а-к, а теперь куда? Я прошёл направо, вдыхая воздух — эфиры есть. Пошёл налево, делая то же самое, и с раздражением выдохнул. Здесь тоже есть эфиры. Куда же мне идти? Была бы монетка — подбросил бы. Ну ладно, сначала пойду направо. Налево– всегда успею.

Стараясь не выдать своё появление и осторожно ступая по каменной крошке и обломкам, я двинулся по широкому туннелю. Вскоре различил в стенах ряд ниш — а вот и гробницы. Некоторые были закрыты тяжелыми плитами, потрескавшимися от времени. На них остались следы древних надписей, символом и таинственных завитков, очень похожих на письменность ведьмаков.

В нишах сохранились полуистлевшие останки: облупившиеся черепа, кости в остатках погребальных одеяний, а также скелеты… в ржавых цепях — останки замурованных заживо. Варварские методы наказания. Уж лучше быстрая смерть от рук палача, чем под землей в соседстве с трупом.

Чем дальше я продвигался вперёд, тем богаче становились гробницы. В нишах сохранились ткани с золотыми нитями, оплывшие восковые свечи в бронзовых подсвечниках, среди костей блестели украшения, освещенные магическими кристаллами, воткнутыми в держатели для факелов. На полу, кроме обломков, валялись глиняные лампы, осколки кувшинов, мешочки с засохшими цветами и ещё много различной мелочевки, оставленной родными и близкими усопших.

На стенах между гробницами остались фрески с выцветшими изображениями людей, природой и каких-то зданий с высокими башнями. Тут и там слышались звуки: капли с потолка, шуршание крыс, звук шагов. Но пропал гул. Не знаю, почему, но мне показалось это важным. Нужно возвращаться и идти в другую сторону. И хотя здесь тоже витали эфиры нескольких человек, мне кажется, они просто искали подходящее место для своего пленника, ну или грабили гробницы.

Я двинулся обратно, и вдруг возникло ощущение, буто кто-то за мной наблюдает. Резко обернувшись, никого не увидел, но по телу пробежала дрожь. В туннеле никого не было, кроме сотен душ, похороненных здесь людей.

Выдохнув, я продолжил свой путь, чувствуя незримое присутствие чего-то потустороннего. Того, что не увидеть глазами, но что давит не меньше, чем тяжелый спёртый воздух и темные облупившиеся стены.

Я вернулся к лестнице и продолжил идти в сторону разветвления. Через пару десятков метров дошел до перепутья. Три одинаковых узких коридора, слабо освещенных кристаллами, которые давно никто не менял.

Решив изучить эфиры каждого коридора, я немного прошёл по первому и увидел довольно большую нишу, в которой находилось старое захоронение. В центре небольшого склепа располагался каменный постамент, на котором виднелись пыльные кости, сломанные урны, обрывки древних тканей. Вокруг постамента располагались каменные плиты с вырезанными ведьминскими символами. Создалось впечатление, что таким образом хотели запереть душу умершего или, что просто невозможно, помешать ему вернуться к жизни. Мне сразу вспомнился колдун Лука, и я понял, что нет ничего невозможного, поэтому лучше держаться подальше от таких мест.

Я отошел от ниши и втянул носом. Нет, это не тот коридор. Здесь чувствовался эфир только одного человека, и тот проходил довольно давно, поэтому облачко эфира почти рассеялось.

Вернувшись к перепутью, я взглянул на наручные часы. Пробыл здесь всего около двадцати минут, а показалось, что блуждаю целый день.

На этот раз я выбрал коридор посередине, и как только углубился метров на десять, как увидел сравнительно новые две железные двери, а за ними явно камеры для пленников. В первой камере были лишь голые стены и цепи, прибитые большими гвоздями к стенам. Во второй находились деревяное ложе с тонким матрасом, стол и кувшин на нём.

Приоткрыв железную дверь, втянул носом воздух. Здесь давно никого нет. Пахнет сыростью и мышиным помётом.

Я уже хотел продолжить путь и посмотреть, что находится дальше, за поворотом, но, «обследовав» воздух, развернулся и пошёл к перепутью. Здесь давно никто не проходил.

А вот и третий проход. Здесь эфиры так и бьют в нос, а пол расчищен от сора и обломков, и даже кристаллы будто светят ярче.

Я пошёл вдоль стены, держа наготове зельестрел и прислушиваясь к каждому звуку. Чем дальше я продвигался, тем сильнее слышался гул. Вскоре я понял, что это радио. Здесь, под толщей земли, на глубине пяти метров кто-то слушал радио.

Пока шёл по длинному коридору видел ещё с десяток камер. В некоторых сохранилась деревянная мебель, кое-какая посуда и даже куски материи, служившие скатертью или простыней.

За поворотом показался большой зал с высоким потолком. Именно оттуда доносились разговоры, сопровождаемые радио. Вдруг я явственно услышал звук приближающихся шагов. Кто-то сбоку приближался к коридору, в котором я сейчас находился.

Я поднял руки с зельестрелом, замер и приготовился к выстрелу. Шаги приближались, пока не замерли. Мне даже показалось, что человек находится прямо за поворотом, в паре метрах от меня. Я даже дышать перестал, улавливая каждый шорох.

Секунды шли тягуче медленно, я даже вспотел от напряжения, но тут шаги начали отдаляться от меня.

Я глубоко вздохнул, подошел к самому выходу, выглянул в зал и тут же скрылся. Одного взгляда мне хватило, чтобы запомнить обстановку.

Передо мной находился огромный подземный зал, который не могли осветить многочисленные магические кристаллы, вложенные в факелы на стенах.

В центре зала возвышался массивный саркофаг из черного камня. Вокруг него полукругом расставлены низкие каменные скамьи. Скорее всего они предназначались для родных усопшего или для участников древних обрядов.

По стенам также тянулись ряды ниш с останками усопших осман. Некоторые ниши закрывали полуистлевшие саваны и гобелены.

У дальней стены за столом сидели пятеро стражников, а рядом, в трех метрах находилась клетка в человеческий рост. На полу клетки кто-то неподвижно лежал. Я почти не сомневался, что этот кто-то и есть цель моего визита сюда — подлец и предатель Борька.

От меня до стражников метров тридцать пять — сорок. Если хорошо прицелится, то можно расстрелять их прямо отсюда так, что они не успеют ничего предпринять. Но кажется мне, что не всё так просто. Борька маг, поэтому его несомненно охраняют не простолюдины, а тоже довольно сильные маги.

Хотя я ведь пришёл сюда не за пленником, а для того, чтобы разузнать его местонахождение. Следующей ночью я приведу сюда отряд Орлова, и тогда мы все вместе…

— Ты кто такой? — послышался сзади голос.

Это было так неожиданно, что я подскочил и выронил зельестрел. Передо мной стоял осман с сильной магической аурой, от которой даже дух захватывало. Маг не нападал, не пытался меня схватить, а с любопытством рассматривал.

Всё случилось так быстро, что я не сразу вспомнил, что сейчас нахожусь в образе османа.

— Ну-у, чего застыл, эфенди? А может, ты глухой?

Только сейчас до меня дошло, что он видит перед собой не Александра Филатова, а османа Мехмеда.

— Мир тебе, ага, — я поклонился так низко, чтобы подчеркнуть его высокий статус. — Меня зовут Мехмед. Я прибыл из Алеппо, чтобы найти останки своей пра-пра-прабабушки и похоронить их в нашем родовом склепе. Таково было желание моей покойной бабушки, которая очень переживала, что наша достопочтимая пра-пра-пра…

— Так я тебе и поверил, — с усмешкой прервал он меня, и в следующую секунду меня будто током ударило. Я вытянулся в струнку, все мышцы задеревенели, а дыхание перехватило.

Маг прошёл мимо меня, вышел в зал и окликнул остальных:

— Ещё одного вора поймал! Стоило только снять заклинание с двери, как повадились грабить. Давайте его в клетку! Утром передадим городским властям.

Я дышал еле-еле и не мог даже моргнуть. Не знаю, что это за магия, но похожа на ментальную.

Горгоново безумие! Я слишком увлёкся и потерял бдительность, за что и поплатился. Как же мне выпутаться из этой ситуации? Кислота раствори Борьку!

Тут я услышал шаги, а потом меня взяли под руки и понесли по залу. Османы перебрасывались веселыми фразами и обсуждали, что можно попросить у властей за поимку преступников.

Вот меня пронесли возле саркофага, и я заметил, что на его сторонах некогда были изображены рисунки, но со временем краска просто осыпались с камня и остались только очертания солнца, месяца и фигуры людей.

Затем мы подошли к столу, за которым сидели османы. На столе стояли термосы и целое блюдо сладкой выпечки. Тот маг, что «поймал» меня, вытащил из кармана связку ключей и отпер дверь клетки. Меня грубо швырнули на пол, я больно ударился затылком и локтем, но не смог произнести ни звука.

Только когда дверь за мной закрылась, и ключ повернули в замке, с меня спало оцепенение, и я, приподнявшись на локтях, посмотрел на мужчину, лежащего рядом.

Но… Это не Борис! Какой-то щуплый престарелый осман с мелкими шрамами на лице. Он тихонько похрапывал, и от него несло перегаром. Я попался из-за какого-то забулдыги⁈ Горгоново безумие!

— Гляди, что выронил этот вор, — маг положил на стол перед остальными мой зельестрел. — Как думаете, что это такое? На обычный револьвер не похож, и вместо патронов какие-то шарики.

Он открыл барабан и высыпал патроны на стол. Один из стражников взял шарик и покрутил его в пальцах.

— Похоже на сахарный шарик, — мужчина понюхал шарик, поднес его ко рту и хотел лизнуть, но в это время сосед ударил его по руке.

— Не следует этого делать, мало ли что. Лучше спросить.

Осман в черной бесформенной одежде подошёл к клетке и, глядя на меня, спросил:

— Эфенди, что это за оружие?

— Сыну купил. Стреляет сахарными шариками. И безопасно, и понятно, когда в цель попал. А то знаете же этих сорванцов! Он мечтает стать акинджи и очень обрадуется подарку. Честное слово, доблестный ага, я не вру! Я пришёл сюда за прахом своей далёкой родственницы, — жалостливо проговорил я. — Не знаю, чем вызвал ваш гнев, но прошу вас, отпустите меня. Я не сделал ничего плохого.

— Не успел сделать ничего плохо, — усмехнулся маг. — Ведь ты только добрался до этого зала Последнего Приюта. Как известно, все самые богатые захоронения находятся здесь.

— Умоляю вас, ага, отпустите меня. Я обещаю, что в следующий раз приду сюда при свете дня, а не ночью. Просто рано утром я возвращаюсь на дирижабле в Алеппо и не хочу, чтобы мой билет пропал, — я продолжал давить на жалость, а сам в это время обдумывал, каким образом буду убивать магов и кого ставлю в живых, чтобы узнать местонахождение Бориса.

— Билет, говоришь? Ну давай, показывай свой билет, — он сложил руки на груди и внимательно посмотрел на меня.

Я демонстративно снял с плеча рюкзак, засунул руку в большой отсек и, нащупав пробирку, откупорил пробку. Не знаю, что за зелье мне попалось, но в этом отсеке они все убийственные.

— Вот, посмотрите, — сказал я, резко вытащил пробирку и плеснул на него.

Раздался душераздирающий крик, и маг схватился за лицо, которое стало просто «таять», превращаясь в кровавое месиво. Одновременно с этим начали плавиться прутья клетки, на которые попали капли «Разъедающего прикосновения».

Не дожидаясь, когда среагируют остальные, я выпустил магические лианы и, вырвав из рук одного из стражников свой зельестрел, перехватил оружие, а лианы набросились на магов. Те совсем не ожидали от вора- простолюдина хоть какое-то сопротивление, поэтому не успели среагировать. Двоих я убил с помощью лиан, а ещё двоих патронами с «Пурпурным отравителем».

Понадобилось всего пара минут, чтобы расправиться с пятью стражниками.

— Эй, эфенди, да ты же просто бог войны, — подал голос это забулдыга.

Он вжался в угол клетки и ошарашено таращился на меня пьяными глазами.

— А может, я до сих пор сплю? — он потер глаза и даже ущипнул себя, пока я выбирался через дыру в решетке.

Я не ответил и, бегло осмотревшись, понял, что совершил ошибку, и надо было придерживаться первоначального плана и хотя бы одного оставить в живых. Ведь я до сих пор не знаю, где Борис, а вокруг только ниши с костями.

— Эй, эфенди, можно я пойду домой? — несмело подал голос мужик из клетки.

— Иди куда хочешь, — отмахнулся я.

Третий коридор заканчивался этим залом. На той стороне туннеля почти никто не ходил и эфиры там «старые». Черт побери! Похоже, здесь нет Бориса. Только не понятно, что здесь делали маги. Кого они охраняли?

— Эфенди, я вижу, ты что-то ищешь. Может, я смогу тебе помочь? — мужик осторожно подошёл ко мне, по пути прихватив термос и блюдо с выпечкой со стола.

— Иди домой. Не до тебя сейчас, м с раздражением ответил я и двинулся в сторону выхода, но в это время он снова окликнул меня.

— Эфенди, ты спас меня от городской стражи и тюрьмы, поэтому я тебе тоже хочу помочь! Я знаю, где тот, кого они здесь охраняют! Ты же за ним пришел? Не похож ты на вора обычного.

Я остановился почти у самого коридора и развернулся.

— Что ты сказал?

— Я знаю, где они прячут пленника. Я видел, куда они ходили. Они-то думали, что я сплю, но я не спал, а слушал и следил, — он опустился на пол и, запихав полный рот выпечки, запил напитком из термоса. — Если ты ищешь того человека, то он совсем близко.

— Где? — в нетерпении спросил я и быстро подошёл к нему.

— Там, — махнул он на стену за клеткой. — Сначала его держали в клетке, а потом увели за стену.

— Как это «за стену»? — с раздражением выпалил я. Мне стало казаться, что он всё это выдумал, чтобы привлечь внимание.

— Пойдем, эфенди, покажу, — он поднялся на ноги, вытер сладкие пальцы о штаны и пошёл в сторону клетки. Я последовал за ним.

— Вот здесь они что-то сделали, и стена — Хоп! — в сторону, — дыша на меня перегаром, пояснил он и принялся нажимать на камни вокруг очередной ниши.

Ниша была пустая, и ничто не говорило о том, что здесь находится какой-то запасной выход или какое-то закрытое помещение.

— Отойди, — велел я.

Мужчина поднял руки, попятился назад, ударился о клетку и принялся обиженно бормотать:

— Сам так сам. Я же помочь хотел, но вы уж, эфенди, сами как-нибудь. Моё дело маленькое — помочь спасителю. А потом уж он сам, как знает. Я-то что? Я человек маленький, никому ничего не навязываю, никого не поучаю, никому не мешаю…

Продолжая бубнить, он принялся обшаривать карманы убитых стражников. А я же вгляделся в стену. Вокруг царила полутьма, и ничего необычного не увидел.

— Нет, так не годится, — сказал я сам себе и вытащил из рюкзака «Живой свет», обёрнутый в плотную ткань.

Яркий белый свет озарил зал. Мужчина заохал, прикрывая глаза от ослепительного сияния.

Я же ещё раз внимательно посмотрел на стену и увидел то, что раньше не замечал. На некоторых камнях были символы. Раньше я бы ничего не понял, но вместе с языком зелье помогало понимать османскую письменность, поэтому я прекрасно увидел очередность. Только вместо цифр были слова: ночь, полночь, вечер, рассвет, утро, день, закат, полдень, сумерки. Осталось только расположить их правильным образом.

Сначала я подумал, что надо нажимать на камни, начиная с рассвета. Прошелся по всем камня, они с трудом, но нажимались, однако ничего не произошло. При следующей попытке начал с полуночи. Но снова ничего не произошло.

— Ого, да тут целое состояние, — бормотал забулдыга, обчищая карманы стражников.

Я уже хотел попробовать нажать следующую комбинацию, но вдруг за стеной послышался щелчок и часть стены, вместе с нишей отошла в сторону. Хм, ни за что бы не догадался искать здесь.

Прошел небольшой темный коридор и вышел в просторную, хорошо освещенную келью.

— Ну здравствуй, Борис.

Глава 26

Я оказался в крошечном помещении, стены которого будто были вырублены прямо в скальной породе: неровные и влажные, с пятнами плесени. На полу лежала старая взопревшая солома и черепки от старых кувшинов. Сырой воздух пропитан запахом ржавого железа и нечистотами. Хотелось задержать дыхание и как можно скорее покинуть помещение. Но один я отсюда не уйду.

Прямо передо мной на низкой лежанке, покрытой плешивой овечьей шкурой и потрепанным покрывалом, сидел брат Его Величества.

— Кто вы? — испуганно выдавил Борис.

Понятное дело, не узнал, ведь я всё ещё османский подданный, но ненадолго. Скоро зелье «Превращения» перестанет действовать. Именно поэтому нужно убираться отсюда как можно скорее.

Сам Борис выглядел жалко. По всему видно — он был не в гостях у султана, а в плену: худой, обросший, грязный.

— Не важно. Пошли, мы уходим, — сказал я и уже хотел выйти из удушающего помещения, но заметил, что Борис даже не шевельнулся.

Я остановился и вопросительно посмотрел на него.

— Куда? — выдавил он.

Мы разговаривали на русском языке. Я незаметно для себя перешёл на родной язык.

— Сначала на улицу, а там посмотрим, — сухо ответил я и пригрозил. — Пошевеливайся, или мне придётся применить силу.

— Я не могу. — Борис скинул покрывало, которым был накрыт и показал, что не только руки, но и ноги закованы в антимагические кандалы.

Искать ключи на телах трупов не было никакого желания, поэтому снял с плеча рюкзак и, порывшись, выудил ещё одну пробирку «Разъедающего прикосновения».

— Не шевелись, — предупредил я и капнул всего по одной капле на замки на кандалах.

— Что это такое? — испуганно прошептал узник, увидев, как крепкий металл, усиленный заклинаниями, тает как мороженное, и горячие капли со стуком падают на каменный пол.

— Кислота.

Резким рывком я отцепил кандалы с его ног, а с руками он справился сам. Я уже хотел подтолкнуть его к выходу, но увидел, что на нём всего лишь в тонкая грязная рубашка и льняные некогда светлые штаны, какие обычно носят в жаркое время года. Похоже, с ним особо не церемонились, и взяли в чем был. А был он, судя по всему, на берегу теплого моря.

— Зима. Замерзнешь, — я поднял с лежанки овечью шкуру и набросил ему на плечи.

Борис не возражал и, укутавшись пошёл к выходу, шлепая летними туфлями. Нет, так не годится. По пути он что-нибудь себе отморозит.

Как только мы вышли из кельи, Борис остановился и испуганно воззрился на убитых стражников.

— Это ты их? — еле слышно спросил он.

— Да, — кивнул я и, окинув изучающим взглядом трупы осман, спросил. — У тебя какой размер обуви?

— Сорок… Нет! Я не надену одежду с трупов! — взвизгнул он, чем привлек внимание забулдыги, который сидел на саркофаге в центре зала и пересчитывал деньги, которые забрал у стражников.

— А-а-а, так вот кого они прятали. Это что за важная птица? — спросил на османском языке, поэтому Борис ничего не понял.

— Не такая уж и важная, — усмехнулся я. — Да и не птица вовсе, а так, пресмыкающееся.

Борис с подозрением прислушивался к нашему разговору, сторонясь трупов.

— Одевайся, — я грубо подтолкнул его в сторону стражников. Церемониться с беглым предателем я точно не собирался. — Придётся пробираться через сугробы. Отморозишь все конечности.

Я многозначительно обвёл его взглядом, заметив посиневшие щиколотки.

— Куда ты меня ведёшь?

— Потом узнаешь. Одевайся! — я пробуравил его злым взглядом.

Борис нехотя осмотрел стражников, проверил размер обуви каждого и принялся раздевать труп, на лицо которого попало «Разъедающее прикосновение».

Я не стал ему помогать, хотя каждая минута на счету. Я посчитал это ещё одним наказанием для него. Член императорской семьи явно привык к другому обращению и иным условиям жизни, но то, что с ним сейчас происходило, было полностью его виной. Всё это он заслужил.

Борис надел утепленные штаны, свитер, куртку и высокие ботинки. Даже шапку не побрезговал стянуть.

— Уходим, — кивнул я, критично оглядев его. — Но шкуру прихвати. Пригодится.

Борис скрутил овечью шкуру, зажал рулон подмышкой и последовал за мной. Похоже, он понял, что я не убивать его пришёл, а наоборот.

Мы поднялись из катакомб на улицу, и я первым делом втянул носом свежий утренний воздух, наполненный ароматами свежей выпечки и дыма печей.

— Куда теперь? — Борис зябко поёжился, осматриваясь.

— Иди за мной.

Мы вышли с территории хамама и подошли к машине. Борис не пришлось уговариваться садиться в машину. Похоже, он понял, что я не представляю для него опасности, поэтому сам юркнул на заднее сиденье.

Как я уже успел узнать, из города выезжали без досмотра. Однако славянское лицо Бориса могло привлечь ненужное внимание, поэтому я велел ему лечь на пол и накрыться овчиной. Повторять не пришлось: он тут же выполнил указание без лишних вопросов. Видел бы он себя со стороны несколько месяцев назад. Напыщенный индюк превратился в послушную овечку. Смешно, ей-богу.

Я поехал к воротам, откуда ближе всего было добраться до Калифрона. Отряд Орлова наверняка на подходе к городу, поэтому нужно перехватить их заранее. Задание выполнено — Борис в наших руках.

— Скажите, уважаемый, кто вы такой? — Борис подал голос из-под овчины.

— Скоро узнаешь, — сухо ответил я, чувствуя, как тело начало меняться. Я становился сам собой.

Нужно успеть выбраться из города, пока из Мехмеда не стал Александром.

Я надавил на педаль газа, когда впереди показались ворота города. Двое городских стражников в нетерпении прохаживались у дороги. Наверняка ждали, когда их сменят после ночного дежурства.

Дорога была пустынна, поэтому я невольно привлек их внимание.

Так, спокойно. Это последний рубеж. Ещё чуть-чуть, и всё закончится.

— Лежи и не двигайся, — велел я, когда заметил, как один из стражников махнул мне рукой, приказывая остановиться.

Если просто проехать мимо, то они поймут, что дело нечисто, и рванут следом. Поэтому лучше всего будет снова притвориться миролюбивым и безобидным османским лавочником.

— Доброго вам утра, достопочтимые воины, — улыбнулся я, остановившись на обочине.

— И тебе, доброго, — ответил угрюмый стражник и заглянул в салон. — Куда путь держишь?

— В Бахарию, ага. Сегодня туда поступит по железной дороге первоклассный кофе. Хочу успеть купить несколько мешков для своей лавки.

— В Бахарию? — озадаченно переспросил стражник. — Так ты что, не знаешь, что путь туда закрыт? Российские войска приблизились к дороге. Там идут ожесточенные бои. В Бахарию не попасть.

Я с трудом скрыл улыбку. Это означало, что наши войска добрались до границы с османской империей. Мы выдворили врагов со своей земли! Ура!

— Как жаль, — сделал грустное лицо. — Тогда в Ферхадие остановлюсь. Там у меня матушка живёт. Навещу старушку, порадую.

Стражник кивнул и уже хотел отойти от машины, но вдруг как-то странно уставился на меня.

— Что это с тобой, эфенди? — выдавил он. — У тебя же только что глаза были темные, а сейчас…

Я не дал ему договорить, а вытащил из-за пазухи зельестрел и без раздумий выстрелил. Стражник свалился замертво, а второй потянулся к ружью, висящему на плече, но тоже был поражен патроном с ядом.

— Держись! — прокричал я Борису и резко надавил на газ.

Старая машина с грозным рычанием сорвалась с места и понеслась по заснеженной дороге. С каждой секундой я всё дальше отдалялся от османского города, облик менялся, и я становился самим собой.

Я остановился на обочине и с облегчением выдохнул. Город позади, а дракон совсем неподалёку, за холмом. Даже издали я увидел клубы пара, которые вырывались из его ноздрей.

— Выходи, — сказал я и открыл заднюю дверь.

Борис скинул овчину, вылез из машины и, взглянув на меня, с удивлением выдавил:

— Филатов? Аптекарь Филатов?

— Да, Борис. Это я, — усмехнулся я. — Все вопросы потом. Иди за мной.

Я побрел по снегу. Борис не отставал и продолжал забрасывать меня вопросами. Я же либо вовсе не отвечал, либо отвечал односложно. В конце концов он понял, что я не намерен с ним разговаривать, и тоже замолчал.

Калифрон почуял меня заранее, поэтому не смог усидеть на месте, и поспешил навстречу.

— Чудище! Помогите! — заорал Борис, развернулся и хотел вновь бросить к дороге, но я схватил его за шкирку и хорошенько встряхнул.

— Успокойся! Это не чудище, а дракон по имени Калифрон. Мой питомец.

— Пи-пи-питомец, — еле слышно выдохнул он, неотрывно глядя на острые зубы и хищный оскал моего любимца.

Мы перекусили сладостями, которые я прикупил заранеев, и запили чистой водой из фляжки. Всё это время Борис старался держать подальше от дракона и вздрагивал от каждого его движения.

— Придётся ждать вечера, — прервал я молчание, щурясь от ослепительного света, исходящего от залитого солнцем леса.

Борис, который к этому времени немного привык к дракону и уже не вздрагивал при взгляде на него, осторожно спросил:

— Зачем ждать? Что будет вечером?

— Темнота. Не можем же мы лететь у всех на глазах.

— Лететь? На нём? — мужчина покосился на Калифрона, который лежал, свернувшись калачиком.

— Конечно на нём. У тебя есть другие предложения? — я сидел на корточках, привалившись к теплому боку дракона.

— Н-нет, — мотнул он головой и приуныл. Похоже, идея полетать на драконе его не слишком порадовала.

Время тянулось медленно, поэтому я решил поговорить с беглым предателем. Однако разговаривать о его делах, султане и прочем Борис отказался, и просто сидел с недовольным видом и угрюмо поглядывал на полуденное небо.

Я прикинул, что Борька больше не захочет вернуться к османам, и сторожить его не надо, поэтому забрался под крыло Калифрона, прижался к его теплому боку и заснул. Спал крепко — бессонная ночь дала о себе знать.

Когда проснулся, уже вечерело. Озябший Борис пританцовывал вокруг холма.

— Пора, — сказал я и взобрался на шею дракона.

— А я куда? — жалобным голосом спросил Борис.

— Можешь сесть сзади меня. Или Калифрон понесет тебя в когтях.

— Нет-нет, не надо в когтях. Я за спину.

Я видел, как ему страшно приближаться к дракону, но страх перед османами был сильнее. Борис сел сзади меня и со всей силы схватил за плечи.

— Думал когда-нибудь, что твоя жизнь будет зависеть от обычного аптекаря? — усмехнувшись, спросил я.

— Ты не обычный аптекарь, — возразил он. — Обычные аптекари порошки от простуды делают, а ты в османа превращаешься и дракона приручаешь. Ты… чародей.

Я не стал спорить. Он прав — обычным аптекарем меня нельзя назвать.

Когда Калифрон резко взмыл вверх, чтобы скрыться в темных вечерних тучах, от ора Бориса я чуть не оглох. Он схватился за меня так сильно, что точно будут синяки.

Дракон облетел город стороной и ринулся туда, где мы с Орловым и отрядом условились встретиться. Я первым их заметил по кристаллам, которые освещали палатки.

Калифрон спустился неподалёку от лагеря, и я повёл Бориса к Орлову. Каково было удивление графа, когда из кустов я вышел не один, а в сопровождении Бориса.

— Ваше Высочество, — выдохнул изумленный Орлов и поклонился беглецу.

Маги последовали его примеру. Похоже, только я больше не признаю его титул и не собираюсь расшаркиваться.

Бориса тут же завели в теплую палатку, переодели и дали горячую еду. А граф отвел меня в сторону и набросился с расспросами. Пришлось вкратце всё рассказать.

— Ну и молодец же ты, Филатов! — он ударил меня по плечу и рассмеялся. — Кому рассказать — не поверят.

— Так уж не поверят, — хмыкнул я. — Всё-таки очевидец последних событий — сам брат императора.

Вскоре радист связался со штабом, и Орлов доложил генералу Грибоедову. Тот так орал в рацию от радости, что граф до следующего утра ничего толком не слышал — оглох на время.

Обратный путь у всех прошёл в приподнятом настроении. На фронте наша армия одержала сокрушительную победу. Борис теперь в наших руках, а мы, живые и здоровые, скоро вернёмся к нашим семьям. Что может быть лучше?

Мы с Борисом первыми прибыли в лагерь. Грибоедов, в отличие от Орлова, не стал церемониться с беглым предателем, а сразу заключил его под стражу и велел отвести в тюрьму. Меня же обнимал как родного, а потом отвёл в штаб и велел всё подробно докладывать, подливая мне в рюмку вишневой наливки.

К тому времени, когда дирижабль опустился и высадил Орлова с отрядом, мы с генералом уже были изрядно навеселе, поэтому затащили магов в большой шатёр штаба и продолжили застолье. В общем, веселье затянулось до самого утра.

Через два дня мы с Орловым, магами из его отряда, и с арестованным Борисом отправились в Москву. Каждого из нас ждали, но не всех радушно. Император даже не захотел взглянуть на братца, а велел посадить в тюрьму и как можно быстрее вынести приговор.

Встречу с родными и Леной невозможно описать словами. Было много слёз, радости, объятий и поцелуев. Я чувствовал себя таким любимым, что просто летал на седьмом небе от счастья. Всем желаю любить и быть любимым — это самое дорогое в жизни.

Я проснулся от луча солнца, бьющего в глаза. С улицы доносится щебетание птиц, а в приоткрытое окно задувает легкий летний ветерок. Осторожно, чтобы не разбудить Лену, я поднялся с постели и подошёл к зеркалу, но не посмотреть на себя, а чтобы взглянуть, как поблескивает на пальце обручальное кольцо.

Три дня мы отмечали свадьбу. Потоку гостей и подарков не было конца. Даже я устал от такого обилия еды, разговоров и алкоголя. В голове до сих пор как в калейдоскопе мелькали лица, улыбки, тосты, танцы, музыка… Хорошо, что сейчас настали тишина и покой.

Со дня, как война закончилась, прошло почти полгода. Бориса судили и дали пожизненное заключение. Он рыдал и ползал на коленях, моля, чтобы наказание не было таким суровым, но это самое самое из тех наказаний, что ему могли присудить. Вообще-то за предательство и измену родине грозила смертная казнь, и только вмешательство императора спасло его от смерти.

Калифрона удалось устроить в Сочинскую анобласть, чему он был очень рад, ведь из-за недостатка хищников в той аномалии расплодилось много бизонов и оленей, и голод моему питомцу не грозил.

Шустрика я сначала тоже хотел отправить в нашу анобласть на перевоспитание к Зоркому, но Настя отговорила. Она очень скучала по зверьку, пока тот был со мной, и больше не захотела с ним расставаться.

С Леной и родителями мы на дирижабле слетали посмотреть дом и виноградник, подаренные императором. Нам всё очень понравилось, и мы решили, что теплое время года будем проводить там, а не в Москве.

С аптеками и лабораториями тоже всё хорошо. Мы получали хорошие заказы от государства и прикладывали много сил, чтобы развивать аптекарскую сеть и сделать всю нацию здоровее. Теперь почти в каждом населенном пункте, даже самом маленьком и отдаленном, работала филатовская аптека с действенными и качественными препаратами.

Сейчас мы с Леной были в том доме в Москве, который тоже являлся подарком императора. Я вернулся на кровать и аккуратно лёг рядом с Леной.

— Я всё видела, — сонно проговорила она, посмотрел на меня и лукаво улыбнулась.

— Что ты видела? — не понял я.

— Ты любовался на себя, — улыбнулась она и провела рукой по моему голому торсу. — Согласна — ты просто атлет.

— Ничего я не любовался, — возмутился я. — Просто посмотрел, идёт ли мне обручальное кольцо. В жизни колец не носил.

Это была правда. Ни в этой, ни в прошлой жизни я не носил никаких украшений.

— И как? Идёт? — она потянулась и крепко обняла меня.

— Лучше и быть не может, — обнял её в ответ и зарылся носом в роскошную копну ароматных волос.

— Знаешь, я ведь не все подарки тебе подарила, — она отпустила меня и легла рядом.

— Достаточно подарков. У меня уже всё есть, — усмехнулся и потянулся за штанами, но она перехватила мою руку и прижала к низу своего живота.

— Нет, не всё. Кое-что я оставила напоследок. Самое дорогое, — прошептала она и на её глазах навернулись слёзы.

Я сначала не понял, что происходит, а потом как понял…

— Ты беременна⁈

— Да. Свой подарок ты получишь через семь месяцев.

Мы обнялись, и это самое главное.