Снова дождь

В ТОТ ДЕНЬ Я СОБИРАЛ В ДОРОГУ ВЕЩИ, КОГДА по коммам пришло аудиосообщение от Сильвии.

– Привет, малыш! Слушай, тут у нас на работе затишье, поэтому я ухожу раньше, пока можно. Собираюсь телепортироваться прямо из здешнего ТЦ. Если вдруг не сумеешь со мной связаться, я велю Джулии, чтобы она сообщила тебе – только тебе – мои координаты по джи-ди-эс. Я готова. Люблю тебя.

Голос ее был полон надежды. Когда она сказала «люблю тебя», я понял, что она подразумевает: «мы переживем это», однако я был в этом не столь уверен. Мне не казалось, что второй медовый месяц способен волшебным образом решить наши семейные проблемы. Может, именно поэтому я все утро никак не мог начать собираться.

Закрыв окно сообщения, я бросил в сумку несколько оставшихся вещей: плавки, репеллент от насекомых, полоскание для рта. Потом, убедившись, что взял достаточно белья и носков, я застегнул сумку, почесал Пруди за ухом и в последний раз осмотрел квартиру. И прикрепил к коммам напоминание, чтобы во время нашего отсутствия приходил человек погулять с собакой.

Я спустился на лифте вниз и вышел на улицу. Над головой изогнулась зеленая, голубая и лиловая радуга, указывая, что москиты напряженно работают, опустошая на нас свои мочевые пузыри[14]. План заключался в том, чтобы телепортироваться в ТЦ в Сан-Хосе, там взять в аренду машину и доехать до курорта в горах Санта-Елена. Моя жена составила насыщенную программу, включавшую прогулки по дождевому лесу в поисках кетцалей, питье ужасного местного вина и состязания с обезьянами-ревунами в громкости криков. Вместо того чтобы смотреть фейерверк 4 июля в ознаменование окончания Последней войны, план моей жены предусматривал пиво «Империал» в горячей ванне в нашем номере и в течение нескольких дней празднование нашей независимости от МТ. Она выбрала Коста-Рику, потому что это одна из немногих стран, где нет повсюду ТЦ, и потому, что здесь мы десять лет назад провели свой медовый месяц.

Черт! Где, она сказала, мы должны встретиться?

Я несколько раз попытался связаться с Сильвией через коммы.

Вместо клепальщицы Рози в поле моего зрения появилась другая аватарка, заставившая меня споткнуться и удариться о сумку.

– Черт!

Я уменьшил размеры окна комма, изменив настройки так, чтобы видеть окружающее и больше не натыкаться на препятствия.

Аватарка представляла собой серьезный смайлик.

– Ой! Ты в порядке, Джоэль?

Это была Джулия, ИРА Сильвии, то есть Искусственный Разумный Ассистент. По сути, это апп – личный помощник с дополнительными примочками. Такие помощники выступают двойниками своих хозяев и делают все, от личных покупок до оплаты счетов и общения с сотрудниками, когда сам хозяин не может этим заняться.

В основном они заточены только под бизнес, но Сильвия приложила массу усилий, чтобы придать Джулии черты личности. Моя жена была единственным ребенком и в детстве часто ощущала себя одинокой. Начав работать в МТ и получив собственного ИРА, она словно приобрела сестру, которая всегда рядом, всегда ее поддержит и никогда-никогда не попросит денег. Сильвия вырастила собственного аппа. Она делилась с Джулией тайнами, спрашивала ее совета, заставляла ее быть настойчивой, умной и забавной. Она даже научила ее быть феминисткой, поэтому Джулия и выбрала для аватарки Рози.

В их отношениях как таковых не было ничего особенного или неправильного. Большинство людей привязывается к своим ИРСЦ – для них это что-то в диапазоне от любимого домашнего животного до лучшего друга, в зависимости от потребностей. Но я, однако, всегда видел в ИРСЦ наборы полукогнитивных кодов ограниченной сложности, предназначенных для создания иллюзии разумности.

Я потер ушибленную щиколотку.

– «Ой» – это верно. Полностью описывает мою карьеру марафонца.

– Да ты вышел из дома! Сегодня твой ежемесячный физкультдень?

Аватарка Джулии весело подмигнула.

– Знаешь, для комической актрисы ты отличный личный помощник. Но шутки в сторону. Сильвия отключилась, не сказав, где мы встретимся.

– Прости. Я как раз изучаю чувство юмора. Очень много исследований посвящено тому, как развеселить вас, двуногие мешки с углеродной плазмой.

– Да, вижу, ты прониклась, – сухо ответил я, зная, что она распознает саркастический тон. Вот почему ни один уважающий себя засольщик никогда не купит ИРА. Их стремление угодить – по существу приглашение к pwnd[15] или злой засолке. Но хакнуть ИРА – преступление, кража в особо крупных размерах. Для прирожденного засольщика это все равно что подвесить морковку перед мордой голодного кролика, а потом разделить их электрифицированной решеткой. – Теперь, когда ты меня успокоила, можешь сказать, где моя жена?

– А то! Сильвия ждет встречи с нетерпением; она велела мне перед уходом ни с кем не соединять ее коммы, кроме тебя, естественно. У меня изготовлен целый набор правдоподобных объяснений на случай, если кто-нибудь из менеджеров захочет прервать ее отпуск. Хочешь услышать? Ужасно смешно!

– Я… нет, не хочу. Я уже почти в ТЦ, так что мне нужно только знать, где она. Не хочу потратить вечер на поиски.

– Хорошо. Есть заведение, которое называется «Манки-бар». Недалеко от таможни. Можно дойти пешком. Посылаю тебе координаты по джи-ди-эс. Не опаздывай, а то она начнет танцевать на столах.

– Ого! Может, в таком случае мне стоит задержаться.

– Ого! Вот теперь ты смешон. Надо было тебе меня просолить. Хотя, если подумать, не стоит. Если бы ты это сделал, со мной никто бы не разговаривал. Они бы обрывали связь.

– А сейчас не обрывают?

– Нет, они…

Я оборвал связь.

Когда я уже собирался войти в лифт ТЦ в Гринвич-Виллидж, передо мной в кабину зашла молодая женщина с золотисто-каштановыми волосами. Даже в Нью-Йорке она выглядела неуместно. В ее волосы были вплетены красные и оранжевые светодиодные полоски, горящие, точно тлеющие угли. Еще более странной была ее одежда: длинное гофрированное белое платье, оливково-зеленая армейская куртка, а на ногах грязные туристические ботинки. Она прижимала к себе мешок, в котором, кажется, лежало огромное седло, и намеренно преграждала вход в ТЦ.

– Прошу прощения, – сказал я, пытаясь обойти ее.

– Это телепортационный центр Гринвич-Виллидж? – спросила она, осматривая меня с ног до головы, как будто я инопланетянин. Говорила она отрывисто, пренебрежительно. Акцент я не узнал: что-то латиноамериканское.

– Так написано на вывеске, мадам, – ответил я в той же манере.

Она кивнула и, не сказав больше ни слова, ступила на движущуюся дорожку.

Я встал за ней. Странная особа.

Когда мы проходили через облако нанитов, я заметил, как она оцепенела, но дорожка, не останавливаясь, принесла нас к телепортационным камерам отлета. Женщина осмотрелась, словно не знала, куда идти дальше. Я показал ей самую короткую очередь, потом встал в свою. Женщина вошла в свою камеру сразу передо мной, в последний раз покосившись на меня. Я решил, что она телепортируется впервые.

Барьер перед моей камерой опустился. Я вошел в фойе, забросил свой багаж в указанное отделение и сел в кресло, которое перенесло меня в помещение Панчева эскроу. Там кондуктор подтвердил место моего назначения, и я «подписал» выведенное на экран соглашение. Свет потускнел. Я уже начал прикидывать, что выпью в «Манки-баре» для разгона: мохито или зомби.

И – ничего.

Ничего не произошло.

Ни вспышки слепящего белого света, указывающей на мое прибытие в вестибюль ТЦ Сан-Хосе. Ни сигналов тревоги, ни объявлений. Только темнота. Я не особенно встревожился. Решил, что в Коста-Рике отключили электричество: такое по-прежнему иногда случается в странах, где нет термального энергоснабжения. Я встал, ощупью начал пробираться к выходу и почти сразу воткнулся носом в бетонную стену. Ой!

Я услышал приглушенные голоса снаружи и пошел на звук, хватаясь за магнитные полосы на стене, предназначенные для перемещения кресла. Наконец, еще несколько раз больно ударившись, я добрался до барьера перед выходом. Я бил по жесткому пластику и дергал, пока барьер не опустился. Я перешагнул через него, оказался на свету и увидел перед собой кондуктора. Кондуктора из Гринвич. У него оранжевые волосы, на лице багровое родимое пятно в форме Нижнего полуострова в Мичигане и разинутый рот. Он глазел на меня так, словно увидел привидение.

Сукин сын. Я все еще в Нью-Йорке.

– Кажется, произошла ошибка? – сказал я.

За кондуктором в смятении толпились люди, все проверяли свои коммы. Над всеми телепортационными камерами горел красный свет.

– Подождите секунду! – Кондуктор морщил лоб. – Черт! Как вы сумели выйти?

– Дверь открылась.

– Подождите. – Он, очевидно, говорил с кем-то по коммам. – Да, сэр.

Кондуктор сделал быстрый жест, переместив разговор из своих коммов на голоэкран на стене. Перед нами появился человек в аккуратном лабораторном халате ТЦ. Седые волосы, лысина, животик и светло-голубые глаза. Единственным указанием на то, что он находится не в одном с нами помещении, была прокатывающаяся вверх и вниз по нему полоска обновления изображения.

– Это он? – спросил голочеловек у кондуктора.

– Да, сэр, – быстро ответил кондуктор, словно его допрашивал коп.

– Мистер Байрам. – Человек помолчал, как будто собирался добавить что-то очень важное. – Меня зовут Уильям Таравал. Я начальник исследовательского отдела «Международного транспорта». Судя по всему, во время вашей телепортации произошел сбой. Мы все еще пытаемся выяснить почему.

Этот парень – босс Сильвии? Не слишком ли он высокомерен для этого? Говорит казенно, но искренне. В углах глаз очень длинные морщины, я таких никогда еще не видел.

– Мы закрыли ТЦ до окончания расследования. Пока что я приказал кондуктору возместить ваши затраты на телепортацию.

Кондуктор энергично кивнул.

– Уже сделано, сэр. Словно ничего не было.

– Мистер Байрам, – продолжал Таравал, – можем ли мы поговорить наедине?

– Хм, конечно.

– Спасибо, Джеймс. – Он кивнул кондуктору, и тот сразу отвернулся, как будто я переодевался. Я жестом пригласил Таравала в свои коммы. Теперь он стоял не в нескольких метрах от меня, а прямо передо мной. Слишком близко. Я быстро минимизировал окно, чтобы он выглядел не так устрашающе.

– Спасибо. Толика интимности приносит обильные дивиденды, не правда ли, мистер Байрам?

– Что?

– Не важно. Я знаю, что вы не узнаете меня, мистер Байрам, потому что официально мы так и не познакомились. Но я работаю с вашей женой Сильвией.

Придурок-босс, который на прошлой неделе угробил нашу годовщину. Да, я знаю, кто ты.

– Верно, она упоминала о вас.

– Уверен, всегда в положительном ключе. – Он подмигнул, как чудаковатый дядюшка. – Естественно, она упоминала и о вас, Джоэль. Я знаю, что увлекательная поездка, в которую вы направлялись, для нее очень важна. Однако мы только что пережили серьезное нападение на нашу систему. Сейчас идет сбор телеметрических данных. И это потребует на некоторое время прекратить деятельность ТЦ.

– Черт! Сильвия уже телепортировалась в Коста-Рику.

– Вот именно. Но у нас есть выбор.

– Выбор?

– К счастью, есть ТЦ, которые работают всегда. Один из таких ТЦ находится здесь, в МТ. Я могу отправить вас отсюда в больницу в Сан-Хосе. К несчастью, все коммы в Коста-Рике вышли из строя, но, уверен, оказавшись там, вы с Сильвией сможете найти друг друга.

– Полагаю, членство дает особые привилегии?

– Совершенно верно. Счастье Сильвии для нас очень важно.

– Угу. Значит, я должен ехать отсюда в головную контору МТ?

– Да. Я уже заказал машину, которая подберет вас у ТЦ «Гринвич». Как вам известно, мы располагаемся на Восемьсот второй авеню. К тому времени, как вы доберетесь туда, все будет готово. До скорой встречи.

Окно комма закрылось.

Когда мы с Сильвией отправляемся в отпуск, всегда случается какая-нибудь пакость. Мы всегда называем такие неудачи приключениями, потому что не хотим называть их отпускной лажей. К тому же кому нужен образцовый отпуск? Половина удовольствия в том, чтобы преодолеть какое-то нелепое затруднение, о котором потом можно рассказывать друзьям за пивом.

Наш последний отпуск, на Гавайях, завершился преждевременно: нас вывезли на дроне со склона вулкана Килауэа, потому что у Сильвии на работе неожиданно возникла проблема, которую, кроме нее, никто решить не мог. Тогда я страшно злился, но сегодня вспоминаю об этом со смехом. Я уже представил, как она хохочет над моим рассказом о сегодняшних событиях, особенно над тем, как я врезался физиономией в бетонную стену.

– Ладно, планы меняются, – сказал я кондуктору и повернулся к помещению Панчева эскроу. – Только заберу багаж.

– Хорошая новость, сэр, – серьезно сказал кондуктор со своим не нью-йоркским акцентом. Может, он и впрямь из Мичигана. – Ваш багаж был благополучно телепортирован. Это последняя информация, которую мы получили перед тем, как отказали коммы. Неорганику мы всегда переправляем раньше, чем органику. Это малоизвестный факт; ваша одежда прибывает туда, куда вы направляетесь, раньше вас. Хорошо, что сейчас вы не голый, ха-ха!

Терпеть не могу тех, кто не умеет, но пытается шутить.

– Ну и как мне найти свои вещи?

– Да, да! – ответил он кому-то по своим коммам, потом снова сосредоточился на мне. – Как только все придет в порядок, я лично свяжусь с кондуктором в Сан-Хосе и попрошу, чтобы ваши вещи доставили по месту назначения, – заверил он меня.

– Спасибо.

По крайней мере, не придется тащить багаж через весь город.

Выходя из ТЦ, я видел множество людей, разговаривавших через коммы и друг с другом. Вначале мне показалось, что они недовольны тем, что приходится менять планы передвижения, однако, выходя наружу, я заметил, что так же поступают и все остальные. И услышал обрывки торопливых разговоров.

Минутку. Разве кто-нибудь говорил, что здесь произошел взрыв?

Загрузка...