Ситуация

К СЧАСТЬЮ, ЭТО ОКАЗАЛАСЬ МОЯ ЖЕНА, А НЕ УБИЙЦА, которого она напустила на меня за опоздание. Она обняла меня и положила подбородок мне на плечо.

– Угадай кто, – выдохнула она мне в ухо.

– Мария Кюри?

Я обернулся, стараясь определить, насколько серьезные у меня неприятности. Возможно, я пристрастен, но Сильвия отлично выглядит – и я не имею в виду «для физика». У нее бледное лицо сердечком, фигура с очаровательными изгибами и зеленые, как у кошки, глаза. Длинные прямые волосы светло-русые – не грязно-светлые, как она всегда говорит, – и расчесаны на пробор. Двигается она уверенно, и у каждого движения есть определенная цель. В руке Сильвия держала почти пустой коктейльный бокал: возможно, этим объяснялось игривое выражение ее лица. Моя жена всегда в хорошем настроении.

– Сколько ты выпила? – спросил я, когда мы переместились к стойке.

Она сделала вид, что считает по пальцам.

– Где-то в районе логарифма восьмисот сорока четырех. Тебе пора догонять. – Она сделала знак бармену Ричарду и снова повернулась ко мне. – Хочешь ли ты что-нибудь сказать мне, муж, по случаю нашей годовщины?

Уголки губ у Сильвии от природы чуть приподняты, и это создает впечатление, будто она постоянно думает о чем-то забавном. Но сейчас мне смеяться не хотелось. Да, я опоздал, но мне не хотелось, чтобы мне об этом напоминали. Да, знаю, я ничтожество.

– Ты меня знаешь, – легко сказал я. – Я не верю в извинения, я верю в действия.

Это была наша старая шутка. На самом деле так часто говорил наш преподаватель физики в колледже, когда опаздывал на занятия.

– Тогда ладно. Ричард, – обратилась она к бармену, – можешь дать моему прогульщику-мужу что-нибудь для смазки его заржавевшего чувства приличия? Пожалуйста.

– «Гибсон?»

Ричард посмотрел на меня, вопросительно приподняв бровь; этот взгляд подтверждал мое подозрение, что я полная бестолочь. Я пожал плечами. Он повернулся к Сильвии.

– Подойдет что-нибудь из разряда «зелен виноград». Мне еще одну «Каплю лимона», но на этот раз со льдом, Ричард, – сказала она. – Не хочу, чтобы у меня двоилось в глазах.

Ричард кивнул – вероятно, думая «поздно!» – и занялся своим делом. Сильвия улыбнулась мне и забарабанила пальцами по моей ноге.

– У меня хорошие новости. Похоже, мой проект будет одобрен раньше, чем мы думали. И я решила, что мы можем начать собственный маленький проект. Повторить «Байрам-точка-следующий».

Она искоса посмотрела на меня, и уголки ее губ приподнялись.

– Серьезно? – спросил я. Ричард поставил перед нами выпивку. – Знаешь, у родителей получается гораздо лучше, когда они находятся в одном и том же физическом пространстве. Они могут экспериментировать.

Я отпил глоток «Гибсона», и джин, обжигая, прокатился по горлу.

– Я же только что сказала: так будет не всегда. Через полгода ты увидишь изменившуюся женщину. Гораздо лучше настроенную на тебя, себя и остальных.

Она отхлебнула желтого напитка из своего бокала, хитро поглядывая на меня.

– Не знаю. Я понимаю, что это хорошо для биологического вида, но, когда думаю о своих маленьких копиях, бегающих вокруг, мне кажется, что это…

– Прелестно? Восхитительно? Отвратительно? – спросила она, продвигая ладонь дальше по моей ноге.

– Я хотел сказать, «жутковато».

Я не против детей. Год назад я подпрыгнул бы от радости. Но с тех пор как Сильвия получила повышение, мы как-то отдалились друг от друга, погрузившись в работу и в другие занятия. А потом я стал задумываться, по-прежнему ли в нас есть те папа и мама, которыми мы могли бы стать.

– Просто мне кажется, что сейчас не самое подходящее время для того, чтобы ввести в уравнение нового человека.

– Ты уверен? – шепотом спросила Сильвия, наклоняясь и дыша мне в ухо водкой с лимоном. – Потому что я могла прямо сейчас выложить кое-какие доказательства.

– Сейчас? – спросил я. – Сейчас я не в настроении доказывать теоремы.

– У меня много данных. Телепортируемся домой, и я тебе их покажу.

Она осторожно куснула меня за ухо, и ее горячее дыхание коснулось моей ушной раковины.

– Я не против, – уступил я. – Но я считаю, что, прежде чем два человека заведут детей, они должны быть честными друг с другом.

Она вздохнула и отстранилась.

– Ты действительно хочешь начать все сначала? Я едва сумела улизнуть с работы: весь прошлый месяц Билл подгонял меня, чтобы наш проект был закончен вовремя. Поэтому, пожалуйста, давай просто наслаждаться тем малым временем, какое у нас есть. Мы оба знали, на что я подписалась, соглашаясь на новую работу.

– Правда? И напомни мне, пожалуйста, что это ты почти закончила? Ах да, конечно! Мне это знать не положено. Так что прошу меня простить за то, что я не верю МТ на слово.

Весь прошлый год мы спорили об этом. С тех пор как она перешла в новый отдел, правила безопасности стали такими строгими, что с работы Сильвия не могла говорить со мной даже через коммы. Если нам нужно было пообщаться, ей приходилось идти в кофейню на другой стороне улицы.

– Малыш, ты ведь знаешь, что работа у меня секретная… – Она разгладила складку на юбке, потом снова посмотрела на меня. – Но то, чего мы можем достигнуть с ее помощью, дается раз в жизни. Может, раз в несколько жизней. Когда наши «Соты» пойдут в производство, обещаю сосредоточиться на нас.

– Отлично, – ответил я с сарказмом. – Уверен, тогда твои откровения докажут, что оно того стоило.

Сильвия отпила большой глоток и захрустела кубиками льда.

– Ты же знаешь, меня убивает, что я не могу говорить с тобой о работе. Это меня бесит. Столько нужно понять за очень короткое время… У меня мозг отказывает.

– Ну, если у тебя мозг отказывает, то мой просто перегорит.

Я снова сделал глоток.

Она дохнула спиртным:

– Сомневаюсь. На самом деле трудно дается не наука.

– Как это? Разве ты не этим занимаешься? Не наукой?

– Типа того. Трудно объяснить. – Она закрыла глаза и потерла виски. – Хорошо, думай об этом вот как. Помнишь транспортеры в «Стартрек»?

Последний год в колледже мы с Сильвией часто смотрели по вечерам это классическое телешоу, отдыхая от занятий. Спецэффекты были упоительно архаичными, как изрядная часть науки вообще, но оттого очаровательными. Я ответил, подражая Кирку:

– Отправляй меня, Скотти!

– Вот именно. Транспортеры у них совершенно ненаучные.

– Да, и ты не уставала повторять это всякий раз, как их показывали.

– Тш-ш-ш-ш-ш! – сказала она, добавив на несколько «ш» больше, чем нужно. – Итак, представим себе, что всякий раз, как Скотти отправлял Кирка, возникал разрыв во времени между тем моментом, когда Кирка просканировали на «Энтерпрайзе», и тем, когда он оказывался в месте назначения; и этот разрыв зависел от дальности телепортации. Чем больше расстояние, тем дольше приходилось ждать. И все это время Кирк оставался на «Энтерпрайзе», развлекаясь со своим трикордером.

– Это эвфемизм для мастурбации?

– Ха! – Она громко фыркнула. – Нет, но забавно. Хорошо. Мой вопрос: сколько Кирк мог ждать без вреда для себя?

– Не знаю. Секунды? Минуты?

Сильвия сделала еще один большой глоток.

– Допустим, минуту. Моя проблема такова: что, если Кирку надоест ждать и неожиданно у него случится меняющее жизнь прозрение?

– Что-нибудь вроде: «Мать твою за ногу! Да я влюблен в Ухуру!»

Она закатила глаза, но продолжила:

– Конечно. Думаю, что это могло бы сработать. Итак, он вдруг понял, что любит Ухуру и посылает ей сообщение с просьбой выйти за него. Посылает сообщение, а потом – раз! Он на корабле клингонов, пьет кровавое вино с Ханом. И совершенно не помнит о сообщении, потому что время сканирования и время прибытия не синхронизируются. У Кирка так и не случилось прозрения, он не узнал, что любит Ухуру.

– О! Черт возьми! Отличный сюжет для серии.

– Правда? Сто пудов! – Сильвия говорит «сто пудов», только когда она в приподнятом настроении. И меня всегда восхищало, как она тянет при этом «о». – Вернемся к теме, ладно? Допустим, мы поместим ТЦ на спутник и отправим его на обитаемую планету в созвездии Водолея. Теперь у нас есть ТЦ на планете в восемнадцати световых годах отсюда, и мы хотим кого-нибудь телепортировать туда. Давай называть ее Астронавт Билли.

– Она пылкая?

– Да. Но я лучше. Не отвлекайся. Требуются часы, чтобы переместить ее в Водолей и подтвердить, что телепортация состоялась. Не секунды. Билли будет несколько часов сидеть в фойе и ждать. А что, если она за это время сделает что-нибудь важное или надумает что-то такое, что не дойдет до цели назначения?

Я пожал плечами.

– В таком случае она не должна телепортироваться во внешнее пространство и рисковать потерей времени. Если она этого не хочет, может заняться чем-нибудь другим, например, побыть с мужем и не говорить с ним о своей работе.

Она залпом допила коктейль.

– Знаешь что? Забудь. Я пытаюсь объяснить, почему я так погрязла в этом проекте, но если ты хочешь придираться…

Черт. Это самый искренний наш разговор за много недель, а ты все портишь.

– Хорошо, хорошо! – сказал я, положив руку ей на ногу. – Думаю, просто все дело в семантике. Она ведь по-прежнему она, верно? Допустим – чтобы не спорить, – что, пока Билли медленно перемещается в созвездие Водолея, Билли в фойе болтает с кондуктором о своем муже. Если спросишь меня, я скажу, что Билли из фойе все-таки виновна в неверности, хотя Билли из вестибюля никогда этого не делала. Ты тот, кто ты есть. Бум!

И я торжествующе прикончил свой «Гибсон».

Сильвия кивнула, но я видел, что ее слегка расстроили мои слова.

– Что? – пошутил я. – Неужели теперь за мной придет МТ?

Она отвлеклась от того, о чем думала, и ответила полуулыбкой.

– Не важно. Еще через несколько месяцев я от этого избавлюсь. Наши жизни снова будут принадлежать нам, мистер Байрам. – Она снова поцеловала меня, на этот раз дольше. – Как только это произойдет, я… Черт!

Сильвия отстранилась, посмотрела куда-то за мое плечо, и ее поведение полностью изменилось. Она получала коммы.

– Хочешь в туалет? – схохмил я, но она махнула рукой, стирая полученное сообщение и одновременно заставляя меня замолчать.

– Мне пора, – раздраженно сказала она. – Билл требует, чтобы я вернулась к работе.

– Что? Ты только что ушла!

– Знаю, знаю. Обещаю, я все компенсирую.

Она в последний раз поцеловала меня и ушла.

Я посмотрел на обломки музыкальных инструментов, из которых была сделана стойка. Я ничего не мог с собой поделать: мне они казались метафорой моего брака – разломанные, застывшие, замолчавшие навсегда. «Какого дьявола? – подумал я. – Раз уж я здесь, можно и отпраздновать».

Я сделал знак Ричарду.

– Наполните ее бокал. Кажется, я буду пить за двоих.

Да, отношения у нас с женой были не ахти, но мы старались. Ну, если честно, старалась она, а я тащился за ней, питаясь ее драйвом и успехом, как рыба-прилипала, которая прикрепляется к акуле и ест то, что выпадает из ее пасти. Я, в свою очередь, обеспечивал нечастые развлечения. Сильвия всегда отдавалась любому занятию на 110 процентов, шла ли речь о наших отношениях, о ее работе или даже о планировании совместного отпуска. Это она проводила исследования, составляла расписание, а потом говорила мне, где и когда показаться. Она также была кормилицей и добытчицей, что делало меня захребетником. Некоторых мужей это могло бы возмутить, но не меня. Я был доволен и не переживал.

Но, откровенно говоря, отсутствие у меня драйва стало главной причиной того, что в последний год наши отношения стали ухудшаться. Ее работа в МТ отнимала столько времени, что для нас его почти не оставалось. И после того как я на десять лет уступил ей штурвал нашего брака, я совершенно разучился быть рулевым. Поэтому я позволил нашему союзу тонуть, пока наше празднование десятой годовщины не оказалось короче и тоскливее тюремного свидания.

К счастью, Сильвия не из тех, кто выбрасывает белый флаг. На следующее утро после нашего свидания в «Мандолине» она прервала мой похмельный сон коммом, отправленным из кофейни через улицу от МТ.

– Ты что, лежишь на полу в ванной? – спросила она, глядя на меня.

– Она ближе всего к туалету, – неопределенно ответил я. – А ты в той же одежде, что вчера вечером? Неужели все это время работала?

– Расчисть свой календарь на следующую неделю, – велела она. – Мы отправляемся во второе свадебное путешествие. Никаких коммов, никакого Международно-транспортного вздора, только я и ты. Ты был прав. Нам нужно над нами поработать.

– Значит, меняешь работу на работу, – сухо сказал я. – И куда мы отправляемся, мадам руководитель круиза?

– Коста-Рика, – ответила она. – Я только что проверила. Место нашего медового месяца никуда не делось. И, согласно моим исследованиям, дождевой лес там – одно из самых глухих уголков планеты. Много времени для прогулок, отдыха и любви. Как тебе?

– Звучит здорово, – ответил я, хотя для меня сейчас самым здоровым было бы сожрать пачку аспирина и проспать двенадцать часов. Мы попрощались и всю следующую неделю почти не связывались, удачно избегая новых столкновений до самого дня отпуска – 3 июля 2147 года.

Загрузка...