Две Лисы для Изначального бога

Часть 12

Ричи.

Я умер. Осознанная мысль пришла внезапно. В какую-то долю секунды я переосмыслил ее. Точно, бой, взрыв и темнота. Эх, жаль, конечно, то, что все так грустно кончилось. Хотя, с другой стороны, радует, что не зря. Захотелось почесать затылок. А это вообще нормально? — мелькнула мысль, — желание почесаться.

И затылок кажется все еще мой. Но почему здесь так темно и где это здесь.

Погружение в уединение, в полную темноту — мозг подбрасывает старое воспоминание. Ретрит в поисках себя в пещерах. Тогда нам, курсантам дали возможность повысить общую активность организма, развитье чувствительность каналов восприятия (слуха, осязания, обоняния) и интуиции, а также найти новые результативные способы действия в стрессовых ситуациях. Еще одно неоспоримое преимущество, которое я приобрел после того ретрита — способность быстро принимать жизненно-важные решения.

Поэтому расставив руки перед собой я рванул в этой темноте в сторону, которая будто шептала — сюда!

Через какое-то время даже показалось что я начинаю видеть энергетические оболочки окружающих меня камней. Что позволило ускорить движение и за очередным поворотом я заметил точку света.

— Если это не выход, то я уже и не медведь — решил для себя и с воодушевлением заспешил в ту сторону.

Сложно понять, насколько правильно е течет время в этом месте, потому что скорость не зависит от прилагаемых усилий. Спеши — не спеши, а в точку Х я попал тогда, когда владелец этого аттракциона решил, что я созрел.

Слепящий свет приобрел форму овала, куда я и шагнул, решив, что неизвестность там, гораздо интереснее, чем брожение здесь.

И сразу же увидел спину Мынаша, застывшего перед дверью. Он с остервенением пинает её, и каждый пинок сопровождается странным мерцанием самого адъютанта и двери. Больше в аскетичной комнате никого нет, в том числе нет и других дверей. А раз я попал сюда не понятно как, то и выйти смогу только через ту дверь, которую штурмует мой друг.

— Мынаш! — окликаю его и почему-то меня окутывает теплом, когда вижу вздрогнувшие плечи ёкаи.

Медленно, очень медленно он разворачивается в мою сторону, а потом, потом мы оказываемся в объятиях друг друга. С хрустом костей, громкими похлопываниями по спине от переполняющих эмоций.

— Друг мой, — наконец выдаю, — я рад, что боги подарили мне еще один шанс. — Но какого ёкаи ты не вернулся к своим?

— Мынаш не смог, — выдает блондинистый бес. Сёкаи не властна помочь в этом месте. Она не слышит.

— Ну, может занята, — высказываю мысль, которая наибольшим образом нейтральна по отношению к их божеству.

— Может, — соглашается он. — Но я ни на одну сумеречную тропу не могу пойти. Как до козлов, — вздыхает.

Мне хочется поплевать через плечо, перекреститься и постучать по дереву. Никаких козлов, иначе я начну искать как вернуться обратно в темноту.

— А дверь? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Не открывается.

Подхожу вместе с ним к двери, он снова пытается толкать ее от себя, потом к себе. И дверь и ёкаи мигают, как будто им не хватает энергии.

По какому-то наитию протягиваю свою ладонь и накрываю руку ёкаи сверху.

Ослепительный свет вырывается из-под наших пальцев, и мы вдвоем вываливаемся в холл огромных размеров.

Сложно сразу понять, где мы, потому что начинает рябить от форм и расцветок невероятного количества существ, снующих мимо, исчезающих в дверях и появляющихся из них с точно такими же выражениями на лицах, как и у нас.

У нас перед носом появляется крылатое существо.

— Фея, — сразу же идентифицирую длинноногую кроху. — Даже если я сошел с ума, то это очень занимательно, — тут же оправдываю эту идентификацию. Единственно на Земле, этих существ всегда обряжали в короткие воздушные платьица, эта же разодета как коммандос. В черном, с оружием на бедре и с милыми полосками на воинственном личике.

— Так, что здесь у нас, — фея перелистывает пальчиком информацию, проецирующую перед ее глазами из налобного гаджета.

— Оборотень, черт, крава-мага, о, это интересно, огненный медведь, необычненько, — бубнит она ни к кому конкретно не обращаясь. — Заместитель бога и адъютант, а нет, не так, а накрутили то, накрутили, — да вы просто два брата акробата — она поднимает на нас свой взгляд.

— Все равно надо обкатать! — выносит вердикт.

— И кого это ты собираешься обкатывать, — пока я только задаю свой вопрос, но уже слышу, как пламя перекатывается под кожей, требуя выпустить наружу медведя.

Ёкаи согласно кивает.

— Не я, — тут же отвечает нам фея.

— Обкатывать будут профессионалы, а вам кадеты, нужно будет только выжить, что в вашем случае думаю будет не очень сложно. Давненько нам таких сильных не подкидывало.

— Поздравляю, — она вытягивается в струнку, подносит кончики пальцев к брови в каком-то воинском приветствии. — Сектор три, подуровень альфа, удачной службы! — и кивает нам за спину.

Мы разворачиваемся и видим дверь, из которой вышли. Но теперь на ней светятся символы, которые только что прочитала фея.

Мы переглядываемся, Мынаш толкает дверь — она распахивается в еще один холл.

Только за огромным панорамным окном расстилается футуристическая панорама города из далекого будущего.

— То, что надо, — трет медведь лапами, — ставки растут, — произношу, шагая в сторону этого холла. — Пошли Мынаш, думаю мы найдем применение нашим талантам.

Кицунэ — Хули-цзин

Прокатиться на собственном морском змее, рассекая воду, ловя волосами ветер, под небом, усеянным звездами.

Будоражащее ощущение — бездонность океана и безграничность неба над головой. И словно во всем мире только ты, он и вечность.

В конце концов мы доплыли до берега и на маленьком клочке суши нас ждал уголок с ковром, кучей подушек и шелковым навесом под пальмой.

И рассвет мы встречали на затерянном пляже. Лежа затылком на плече Рэна я смотрела на розовеющее небо, чувствуя сладкую истому в теле.

Его ладонь, мягко обхватывающая грудь, палец, задумчиво оглаживающий кожу верхнего полушария, спокойное дыхание рядом.

— И что теперь, — возвращаюсь к прерванному разговору.

— А что бы ты хотела, — роняет мой мужчина.

— Того, чего хотела бы я, ты не сможешь дать, — вздыхаю, но не очень горестно.

— Почему такое неверие в заместителя бога, — его смешок выдает скептицизм к навязанной должности.

— Нет, что ты, никакого неверия! Я в тебя еще как верю! И в себя, — добавляю зачем-то и трусь щекой о его подбородок.

Его ладонь сжимается, охватывая грудь, пальцы перебираются на сосок.

— Тогда в чем же дело, — голос опускается до хрипотцы, будя сонм уже уснувших мурашек.

— Богиня сказала, что нам придется долго ждать, чтобы попутешествовать в другие миры, — тяну обиженно.

— И что, — вторая рука Рэна накрывает мой живот и спускается ниже, — слова какой-то богини могут остановить твое стремление?

Я переворачиваюсь, и оказываюсь лежащей сверху. Заглядываю в его глаза, и вижу, как в них плещется обожание, любовь и немного ласкового подтрунивания.

— То есть ты предлагаешь не обращать внимание? — елозя сверху него, поудобнее устраиваюсь.

— Ну смотря на что, — отвечает он, обхватывая ягодицы. — Есть ведь вторая сестра, — его бровь вопросительно поднята, и я перетекаю в позу наездницы. — А еще можно познакомиться с маман, — выдыхает, любуясь тем, как я сажусь на корточки на нем.

— Всегда есть дверь, и, если даже она не на ваш рост, можно поискать гриб, от которого стоит откусить и ты уменьшишься до такого размера, чтобы беспрепятственно пройти в неё? — комментирую я.

— Поистине шикарное предложение, дорогая, — выдыхает он, когда я зависаю точно над его вертикально стоящим орудием.

— Какая шикарная перспектива, — выдыхаю и выбрасываю все мысли из головы.

На другой стороне планеты Ликиу полулежит на подушках перед камином.

Баирон кормит ее крупными ягодами клубники, обмакивая их в шоколадный фонтан.

Рядом в ведерке со льдом — бутылка из толстого стекла.

В бокалах теряет пузырьки белое вино.

— И откуда все это? — спрашивает Хули-цзин, указывая на камин, клубнику и шампанское.

— Ты не поверишь, дорогая, — томно тянет ее мужчина. — Я не могу раскрыть эту тайну чужому человеку.

— Чужому? — возмущенно фыркает девушка.

— Ну разве что, если ты станешь моей женой, — осторожно то ли предлагает, то ли намекает мужчина.

— А что, без этого никак? — начинает торговаться лиса.

— Без вариантов.

— И по какому обычаю ты хочешь взять меня в жены, — спрашивает девушка, облизывая шоколадные губы.

— Взять, — интригующе тянет он, водя острым носиком ягоды по приоткрытым губам.

— Я бы хотел взять тебя разными — замирает на секунду, — обычаями, — смешок, который вырывается у него на двусмысленную реплику, отзывается в душе Ликиу, и она улыбается тоже.

— Так может продемонстрируешь мне парочку? — предлагает, приподнимаясь на встречу ему, — чтобы я могла определиться, какой из них мне подходит и нравится больше остальных.

— Почему бы и не продемонстрировать, — соглашается он и раскрывает стоящий рядом с камином чемоданчик.

Ликиу скашивает на его содержимое взгляд и мило розовеет от открывающихся перспектив.

Сёкаи и Атли

Неожиданно много в моей жизни опять появилось общения с сестрой.

И даже маленькая тайна, объединяющая меня с её Люци, не примиряла с необходимостью снова слушать ее стенания по поводу необходимости что-то делать с планетой.

Посчитав свой подарок достаточным основанием наведаться в мой кабинет, и даже распаковать подаренный мне букет, под предлогом, что цветы нужно ставить сразу в воду, она наступила на те же грабли, от которых я её не давно избавила.

— Как там говорил Люци, — позволяют увидеть пути достижения сокровенного?

Вот я и обнаружила свою дражайшую сестрицу в обнимку с букетом в моем кресле в кабинете.

Сколько она уже сидела здесь я даже не хотела знать, хорошо еще, что распрощалась с маленькой тайной переместив нас на Олимп. Не зачем светиться в одном месте два раза подряд, рассудила открывая выход с моей планеты.

— Ты знаешь, — сестра смотрела на меня большими коровьими глазами — я тут подумала, ведь смески, это такое широкое поле для совершенствования их экстерьера, структуры и возможностей.

— Отдай, — отобрала вазу с букетом, устанавливая поближе к саламандре. Теперь не узнаю, что там у меня сокровенное и как его достигнуть.

— Оставь их в покое, — продолжила, усаживаясь напротив. — У тебя что, закончились все контракты?

— Да нет, — но знаешь, настроения нет. И вдохновения тоже. И я все время думаю, как они в болоте могут жить?

— Прекрасно могут, — учти, это их среда обитания, смысл жизни, а ты со своими усовершенствованиями сделаешь несчастными кучу существ.

— А я могу, — начала она.

— Нет, — перебила, стараясь избавится от горячо любимой сестрицы. Ты ничего не можешь для них сделать. Они просили? Нет! Значит — все хорошо и помогать если не просят — это заработать плохую карму.

Что-то в ее взгляде все же скребло мою интуицию. Если ей не бросить косточку, плохо будет всем.

— А кстати, — думаю, что тебе будет интересно познакомиться с другим типом смеска.

Как нельзя кстати вспомнился Морской Дракон. Вот он то точно может развлечь мою сестрицу. Или отвлечь.

— С кем? — толика проявившегося во взгляде интереса дарила призрачную надежду, решить вопрос полюбовно.

— С настоящим Морским Драконом.

— Где? — вспыхнувший во взгляде восторг показал, что выбор я сделала правильно.

— Там же, — поищи, думаю, что он никуда с планеты еще не делся.

И только ее видели. Даже спасибо не сказала, я потерла подбородок растягиваясь на софе, в которую трансформировала кресло.

Что там еще осталось не решенным? И о ком я забыла?

Ведь давно привыкла к тому, что очередная точка превращается в многоточие и столько всего открывается, если правильно взглянуть на этот знак препинания.