Друид Нижнего мира

Глава 5

Я пристально уставился на незнакомца и понял, что блеснули не его глаза, а очки. Стекла отразили огонек сигареты, которую он поднес ко рту.

— Ты что здесь делаешь? — послышался спокойный мужской голос, и мне в нос ударил запах дыма.

— Просто хочу прогуляться, — ответил, не понимая, с кем разговариваю.

Луна все еще была за тучами, поэтому не получалось разглядеть лицо.

— Уж не Державин ли ты? — Мужчина оперся руками о забор и подался вперед, разглядывая меня.

Тут я понял, в чем была моя ошибка. Светлая рубашка и светлые штаны сильно выделялись на фоне темного леса.

— Да, Егор Державин. А что? Тоже скажете, что такому оборванцу, как я, нечего делать в вашему лесу? — с вызовом спросил его.

— Лес — не мой. Делай что хочешь. Только будь осторожен. Жители Первой улицы уверены, что все блага этого леса принадлежат только им, поэтому могут и по шее дать. — Он снова затянулся и выпустил из носа и рта клубы белого дыма.

— А вы не с Первой улицы? — Я сделал несколько шагов ему навстречу, чтобы получше рассмотреть.

— Нет. Я вообще нездешний, — он бросил окурок на землю, наступил на нее носком тяжелых сапог и двинулся прочь решительной походкой.

Кто же это был? Память Егора молчала — он тоже не знал.

Чтобы больше не привлекать чужое внимание, я быстро углубился в лес. Дошел почти до стены, когда остановился и осмотрелся. Мне не нужен был свет, чтобы определить, какие растения меня окружают. Я чувствовал их энергию и не мог спутать ни с чем другим.

Так, мне нужен мох, чистотел и шалфей. Мох пружинил прямо под ногами, а вот остальное придется поискать.

Я опустился к земле, подцепил мох снизу и немного скрутил в рулон. Он легко отделялся от земли, был влажным и приятно пах прохладной сыростью, прелыми листьями и древесиной.

Зажав рулон под мышкой, двинулся в поисках остальных трав. Чистотел нашел быстро, но вот шалфея здесь не было. Я прошел лесок вдоль и поперек два раза, но так и не смог его найти. Ну ладно, и без него можно сделать неплохой фильтр.

Собака, которая дожидалась меня у забора, радостно залаяла, когда вышел из леса.

— Тс-с-с, — я приложил палец к губам, просунул руку между досок и погладил ее по голове. — Никто не должен знать, что я был здесь.

Собака будто поняла меня, поэтому лишь энергично махала хвостом, пока я перелезал через забор. Вдвоем мы быстро пересекли дорогу и двинулись по тропе между дворами. Можно было бы спуститься и пойти прежним путем, огибая все улицы, но я не хотел тратить на это время.

Когда мы дошли до Третьей улицы, где собака привязалась ко мне, велел ей возвращаться домой. Она опустила голову, поджала хвост и побрела прочь. Не посмела ослушаться друида.

Вернувшись домой, сразу убедился, что все спят и никто не обнаружил моей пропажи. Дверь в комнату родителей была плотно закрыта, за ней слышался приглушенный храп Ивана. Дверь в спальню Авдотьи настежь распахнута, и она спала на узкой кровати, свернувшись калачиком и причмокивая во сне.

Я прошел на кухню и занялся новым фильтром. Первым делом снял сито, вытряхнул содержимое на улицу и хорошенько отмыл налет и грязь мылом и мочалкой. Затем нашел в шкафу кусок чистой марли, сложил насколько слоев и уложил на дно.

Мелко накрошив чистотел, принялся закладывать в сито слои. Сначала мох, потом чистотел, а сверху песок. Каждый слой плотно утрамбовывал, чтобы вода задерживалась и очищалась. Слои повторил еще два раз, чтобы наверняка очистить воду.

Когда устанавливал сито на прежнее место, увидел в дверях крысу. Она умывала нос и с интересом поглядывала на меня.

— Как тебе супчик? — с улыбкой шепотом спросил я.

— Пи-и, — пискнула она и подергала носом, будто благодарила.

— Рад, что тебе понравилось. Ну что ж, пришло время испытать мое изделие.

Я уже взял в руки ковш, как сзади послышался голос:

— Ты с кем разговариваешь? — В дверях стоял и щурился помятый и взъерошенный Иван.

— Ни с кем. Сам с собой, — быстро ответил я и пробежался взглядом по полу.

Крысы нигде не видно. Она явно услышала его и убежала раньше, чем он подал голос.

— Сделал новый фильтр и хочу испытать его, — продолжил я, набрал полный ковш воды и медленно вылил в сито.

— И что ты туда положил? — Иван двинулся ко мне, и тут я понял, что не слышу стука протеза.

Он снял его и теперь опирался на костыль с мягкой набойкой.

— Мох, чистотел и песок. Сделал три слоя, — пояснил я, наблюдая за тем, как снизу начали образовываться капли.

Заменил прежнее ведро, которое уже само пропахло тухлой водой, на чистый эмалированный таз. Капли звонко забарабанили по нему. Я добавил еще два ковша в сито, и мы с Иваном принялись ждать. Он больше ничего не спрашивал, а лишь наблюдал за тем, как таз потихоньку наполняется чистой водой.

Когда дно таза скрылось под водой, я зачерпнул ложкой и поднес к носу. Иван выжидательно уставился на меня, когда я втянул воздух.

— Не пахнет, — ответил на его вопросительный взгляд и немного отпил. — И привкуса тухлятины нет.

— А ну, дай сюда.

Иван забрал у меня ложку и проделал то же самое: сначала понюхал, затем отпил.

— Чистая, — с радостным блеском в глазах подытожил он. — Что ты положил в сито?

Я повторил то, что уже говорил.

— Откуда ты взял мох и ту траву?

— В лесу. У Первой улицы.

Иван поменялся в лице. Между бровями пролегла напряженная морщина, губы поджались.

— Больше не ходи туда, — глухо проговорил он.

— Почему?

— Наместнику это не понравится. — Он развернулся и двинулся прочь.

Дверь его комнаты закрылась. В доме наступила тишина.

Хм, наместник — я много раз слышал о нем, но увидеть еще не довелось. Пора бы познакомиться и понять, что это за человек и почему его все слушаются и никто не смеет возразить.

Я отфильтровал целый таз воды и в первый раз за эти два дня вдоволь напился. Вода была со вкусом травы и немного горчила из-за чистотела, но все равно была в сотни раз лучше той, что мы пили до этого.

Со спокойным сердцем лег в кровать и, уже засыпая, почувствовал, как крыса пробежала по одеялу, взобралась на подушку и улеглась рядом, пощекотав меня усиками. А вот и мой первый спутник. Нужно будет на днях вновь попытаться вызвать ее дух.

Утром я проснулся от радостных криков, доносящихся из кухни.

— Даже не верится, что вода такая чистая! И ведь запаха даже нет! — Я узнал голос Анны.

— Это что, он ночью в лес ходил? Один? — ворчливо добавила Авдотья.

В это время дверь в мою комнату открылась и зашла Анна. Увидев, что уже не сплю, быстро подошла и расцеловала в обе щеки.

— Какой же ты молодец, Егорушка! Как хорошо ты придумал! Только в лес больше не ходи. Могут наместнику донести. — Она строго посмотрела на меня, но потом снова расплылась в улыбке и заговорщически продолжила: — У нас немного какао осталось. Сварю тебе и сахар добавлю. Заслужил.

— Хорошо, но фильтра надолго не хватит, — предупредил я, приподнявшись на локтях. — Объясни мне, почему нам нельзя в лес ходить?

Анна тяжело вздохнула, прикрыла дверь и опустилась на край кровати.

— Официального запрета на посещение нет, но так уж вышло, что на Первой улице живет сам наместник и его свора. Чтобы попасть в большой лес, то есть в Дебри, нужно выйти за ворота, а там очень опасно. Вот они и решили захапать себе тот лесок, что оставили при постройке стены. Огородили его забором, чтобы козы и прочая живность не заходила, а людям было сказано, что они могут попасть в лес, только если получат разрешение от наместника, а он, паразит, никому такое разрешение не дает.

— Из чего же тогда отец мебель в своей мастерской делает? — удивился я.

— Единственное, что он делает из свежей древесины, — гробы, — тяжело вздохнув и опустив взгляд на руки, ответила она. — Остальную мебель только ремонтирует или пытается из старых досок что-то новое сколотить.

— А игрушки, которые лежат на моем столе. Для кого я их делал?

Она удивленно посмотрела на меня и какое-то время молчала.

— Сынок, ты вообще ничего не помнишь? — в голосе послышалась тревога.

— Кое-что помню, но память медленно возвращается… — Я приложил руку ко лбу и смущенно улыбнулся.

— Игрушки ты делал, чтобы помочь отцу заработать денег. В последнее время они у тебя начали хорошо получаться, поэтому ты целых пять зверюшек продал.

Анна поднялась с кровати и уже хотела выйти, но взглянув в сторону окна, остановилась.

— Это что такое? — Она быстро подошла к окну и склонилась над кактусом.

Мне тоже стало интересно, поэтому сбросил одеяло и подошел к ней. Кактус подрос сантиметра на два, стал зеленее, а на самой верхушке образовался бутон. Получается, что даже та крупица энергии, которую я успел отправить в землю, дала свои плоды. Растение с благодарностью откликнулось на мой подарок.

— Не знала, что этот кактус цветет. Он даже не рос почти, а тут — бутон, — она развела руками и непонимающе посмотрела на меня.

Я лишь пожал плечами. А что мне ей ответить? Не признаваться же, что в теле ее сына живет друид, которому шесть сотен лет.

Анна ушла на кухню, и вскоре на весь дом разнесся аромат какао. М-м-м, всегда любил это растение. Бывало, сорву плод, насыплю в рот какао-бобов и жую, пока навожу порядок в своих владениях.

Вскоре мы все вместе сели за стол. Передо мной стояла тарелка с рисовой кашей и кружка с коричневым напитком.

— Ну ты придумал! — Авдотья уважительно посмотрела на меня. — И ведь вода чистая, будто из реки набрана. Молодец, Егорка. Только ты это, — она наклонилась ко мне и понизила голос, — в лес больше не ходи. Осерчает наместник. Он ведь никогда напрямую не скажет, но какую-нибудь гадость нам сделает.

— А если я ему предложу в колодце воду почистить? — спросил я и оглядел присутствующих взглядом.

— В колодце? — хмыкнул Иван. — Не сильно ли ты замахнулся?

— Нет, — спокойно ответил. — На стенках колодца можно сделать фильтр. Вода сразу будет чистая набираться, без мути и примесей.

— Как же это сделать, Егорушка? — Анна явно заинтересовалась.

— Нужно сначала всю плохую воду вычерпать, а потом…

— И кто это будет делать? Ты? Пока ты три ведра достанешь, два ведра за это время снова наберется. Ерунду предлагаешь, — усмехнулся Иван, махнул рукой, опустил взгляд в тарелку и принялся есть.

— Ты прав, — я продолжал все тем же спокойным, но уверенным голосом, — одному мне не справится. А вот если все вместе навалимся, то вычерпаем за несколько часов.

— А дальше что? Ну вычерпаем мы эту воду, на ее место точно такая же придет.

— Нет, если стенки колодца почистить и…

— Даже слушать не хочу. Детские выдумки. Пора бы уж повзрослеть. — Он доел кашу, поцеловал жену и, стуча протезом, вышел из дома.

За столом наступила тишина. Как же мне убедить остальных жителей помочь с опустошением колодца, если собственные родители не верят в меня? Вернее, они не мои родители, но все же.

Анна убрала со стола грязную посуду, поцеловала меня в макушку и, предупредив, что сегодня будет работать на полях, ушла. Мы с бабкой остались вдвоем.

Та с шумом отхлебнула горячую воду, в которой плавали два листочка мяты, и подмигнула мне.

— Ох, внучок, какая вкуснотища. Как же мне не хватало чистой воды.

— Пожалуйста, — кивнул я, задумчиво глядя перед собой.

— Знаешь, что, — она положила руку мне на плечо, — мы сейчас пойдем с нашим чайником по улице и всем нальем попробовать. Если твой отец не хочет помогать, то на бабку свою ты точно можешь положиться.

Потрепала мне волосы, встала из-за стола и налила чистую воду из таза в пятилитровый чайник с толстым слоем нагара на боках.

— Пошли, — махнула рукой и направилась к двери.

Я не был уверен, что затея получится, но решил довериться ей.

Мы перешли через дорогу и зашли во двор дома, сложенного из рыжего кирпича. На стук в дверь, вышла женщина с унылым пожелтевшим лицом.

— Чего тебе, Ивановна? — подавив зевоту, спросила она и мельком взглянула на меня.

— Неси кружку, Клава, — велела старуха.

— Это еще зачем?

— Угощать тебя буду.

— Молоко, что ли, привезли? — оживилась соседка.

— Ага, мечтай, — усмехнулась Авдотья. — Неси кружку, говорю.

Та пожала плечами, скрылась за дверью и вскоре явилась с глиняной кружкой. Старуха наполнила кружку водой до краев и сказала:

— Если хочешь пить такую воду каждый день, то через час приходи к нам во двор.

Мы двинулись обратно к калитке, а Клава так и осталась стоять с кружкой в руках и с подозрением к ней принюхиваясь.

Через полчаса мы обошли все тридцать домов на Пятой улице. Я видел, что некоторые с недоверием отнеслись к воде и не спешили ее попробовать. Другие с жадностью выпивали свою порцию и просили еще. Нам пришлось три раза возвращаться домой и наполнять чайник.

Когда мы угостили водой самых дальних жителей улицы и возвращались домой, то издали увидели, что у нас во дворе полно народу.

— Ну вот, я же тебе говорила, что на бабку можешь положиться, — улыбнулась мне Авдотья.

Мы зашли во двор и поднялись на крыльцо. Старуха окинула строгим взглядом гудящую толпу и подняла руку, призывая к тишине.

— Вонючей, протухшей водой мы давимся уже не первый год! — вложив в голос силу, произнесла она. — Мой внук Егор придумал способ очистить воду, и вы сегодня все в этом убедились! Он уверен, что сможет очистить колодец, чтобы мы всегда пили такую вкусную, свежую воду. Но ему нужна помощь…

— Чего надо-то? — послышался скрипучий старческий голос, и все повернулись в сторону калитки.

Прислонившись к ней, стоял сухонький старичок с залихватски надетой набок кепкой. Судя по взглядам и по тому, как все перед ним будто присмирели и стали чуть ниже, он имел большое влияние и уважение.

Авдотья подтолкнула меня вперед и крепко сжала руку.

— Давай, говори. Ничего не бойся, — шепнула она мне.

Передо мной стояли жители нашей улицы разных возрастов. Память подсказала имя каждого, поэтому я будто очутился среди знакомых, хотя видел их впервые.

— Приветствую вас, жители… э-э-э, — и тут я понял, что не знаю название общины, в которой очутился, поэтому сказал просто. — Жители Пятой улицы.

— Ты дело говори, а не балаболь, — усмехнулся скрипучий старик.

— Вода в нашем колодце плохая. Она не только портит вкус еды, но и плохо влияет на наше здоровье… — У меня пересохло во рту и запершило в горле.

Странно — похоже, я волновался. Даже самому удивительно, ведь уже много лет не испытывал этого чувства.

— Я знаю, как очистить колодец, но для этого нужно вычерпать из него всю воду. Сам я этого сделать не смогу, поэтому вся надежда на вас. Либо мы приложим усилия, а потом будем пить чистую, свежую воду, либо и дальше продолжим травиться.

Толпа загудела, но большинство посматривали на того самого старика и ждали его решения.

— Молодец, хорошо сказал, — шепнула мне на ухо старуха. — Теперь все зависит от Ворона. Если одобрит, никто не откажется помогать.

— Ворон? Кто это?

— Ты что, даже Ворона забыл? — Она всплеснула руками и кивнула в сторону калитки. — Так вон же, стоит в кепке. До того, как нам наместника из Высокого Перевала отправили, он нашим старостой был. Все его боялись и уважали. Потому как хоть и строгий был, но справедливый. Ничего лишнего себе не брал. Со всеми был наравне.

— Ясно. Ждем Ворона, — кивнул я.

Однако долго ждать не пришлось. Он постучал палкой по забору, и все замолчали.

— Значит, так! — повысил он голос. — Егоркина вода и вправду хорошая. Я уж и забыл, когда такую вкусную пил. Ни запаха, ни привкуса — будто из родника набрал. Не знаю, как вы, но я хочу каждый день такую воду пить. Егорка, от меня хоть толку мало, но я пойду воду из колодца вычерпывать. Можешь на меня рассчитывать!

Он поднял кулак вверх и потряс им.

Следом за ним друг за другом вызвались остальные. Даже дети, которые пришли с родителями, принялись проситься идти с нами к колодцу.

— Чтобы воду зря не выливать, нужно относить ее на поля и поливать саженцы! — продолжил я, стараясь перекричать толпу. — Здесь недалеко. Если выстроимся в ряд и будем ведра передавать друг другу, то за день справимся.

— Так ведь у наместника насос есть, — подал голос мужчина лет сорока. — Я сам видел, когда его огороды помогал вспахивать.

— Так он тебе и дал свой насос, — прыснул другой.

— Почему не даст для благого дела?

Они еще немного поспорили, но все-таки пришли к выводу, что нужно надеяться на себя, а с наместником лучше не связываться: если насос сломается, то с ним не расплатишься.

Мы договорились встретиться через час у колодца. Каждый должен принести ведра и по возможности задействовать своих друзей и знакомых с других улиц, ведь если у нас все получится, то мы очистим колодцы всей общины.

Бабка была вне себя от радости, что удалось убедить соседей помогать нам. Она носилась от дома к дому, давая советы и поторапливая. Я же тем временем снова засел в траву и собирал частички энергии, потому что мне ее понадобится довольно много. А еще мне нужно много мха. Надеюсь, смогу его достать.

Как и договорились, через час жители общины ждали меня у колодца. Их количество увеличилось почти в два раза, что не могло не радовать.

Поднимать ведро с водой вызвались двое крепких мужчин, остальные же выстроились в ряд, который почти доходил до первого поля с морковью. Под руководством старика Ворона все быстро заработало. Один крутил ворот, поднимая ведро из колодца, второй подхватывал его, выливал в пустое ведро и передавал то другим. Дальше ведро бежало по ряду из рук в руки.

Когда, подняв первые тридцать ведер, первый мужчина выдохся, его сменил второй, а тот встал в общий ряд. Мы с Авдотьей тоже помогали. Хотя она запрещала мне носить тяжести из-за раны, я не слушал ее. Не мог спокойно стоять в сторонке, когда сам все затеял.

Вскоре болезненные женщины и старухи вышли из ряда. Им было тяжело, зато остальные даже не думали сдаваться.

С каждым поднятым ведром в колодце становилось все меньше тухлой воды, а поля получали так нужную им влагу. Только к вечеру мы наконец дошли до дна колодца, когда вода едва зачерпывалась на треть ведра. Однако мне нужно было полностью осушить колодец, поэтому попросил одного долговязого парня залезть внутрь и вычерпывать посудой поменьше.

— Ты в своем уме! — возмутился он. — Я же там задохнусь! Или в жижу меня затянет. Не-е-е, я на такое не подписывался.

Авдотья в это время поспешила домой, предупредив, что через час вернется, а сейчас ей нужно ужин приготовить, ведь Иван должен вернуться с работы.

— Тогда сам полезу, — решительно сказал я и запустил ведро в колодец, чтобы спуститься вниз по цепи.

— Э-э, Егорка, ты бы это… не слишком-то, а то… — Ворон потряс крючковатым пальцем. — Боюсь я за тебя.

— Ничего со мной не случится, — отмахнулся я. — Как за цепь подергаю, значит, ведро полное — пора вынимать. Ясно?

Я повернулся к тем самым мужчинам, которые порядком выдохлись, но даже не думали расходиться по домам.

— Ясно, чего же тут неясного-то, — пожал плечами один из них — силач в красной рубашке навыпуск.

Взобравшись на подгнивший сруб колодца, я сжал в зубах ковш, ухватился за цепь, несколько раз с силой дернул ее, убедившись, что выдержит мой вес, обхватил руками и ногами и начал спускаться.

Чем ниже спускался, тем тяжелее был воздух, а от влажности тут же намокла одежда и стало зябко. На улицу опустились сумерки, поэтому в колодце вообще царила темнота.

Я добрался до дна колодца и, опустив ноги, по колено провалился в зловонное месиво.

— Эй, малой! Ну как ты там? — крикнули сверху.

— Все нормально!

Я начал ковшом зачерпывать воду с жижей и наполнять ведро. Когда оно наполнилось до краев, подергал цепь, и механизм наверху тут же пришел в движение.

Таким образом я наполнил десять ведер, и жижи осталось по щиколотку. Еще два ведра, и можно выбираться наверх.

— Эй! Ведро спускайте! Еще осталось! — выкрикнул я, когда прошла пара минут, но ведро по-прежнему оставалось наверху.

Вместо ведра сверху показалась чья-то голова.

— Ведро, говорю, давайте!

Вдруг мне в лицо ринулся яркий белый свет. Я с силой зажмурил заболевшие глаза.

— Господин наместник, вы только гляньте, кто здесь хозяйничает! — послышался знакомый голос.

Это был тот самый Бородач, который приходил за мной в Дебри.

Мне это не понравилось. Я оказался в ловушке, а надо мной человек, которого Глухарь назвал жульем. Еще и наместник, от которого вообще непонятно, что ждать. Гниль в корень…

Друзья-читатели, не забудьте поставить Нравится, подписаться на авторов и добавить в библиотеку, чтобы не потерять историю. Приятного чтения! Впереди вас ждёт много интересного)