Друид Нижнего мира

Глава 4

Я понимал, что слаб и ранен, поэтому потасовка может дорого мне стоить. Борька же сначала опешил, но потом в его глазах вспыхнула злость, и он снова пошел на меня.

— Вали с моей улицы! Если еще раз здесь появишься, скормлю по частям своим свиньям. Понял? — Он вытянул руку, намереваясь толкнуть в плечо, но я увернулся и, не сказав ни слова, двинулся вниз по улице.

Это первый и последний раз, когда я прощаю этому недоноску его поведение. Ему повезло, что я сейчас не в той физической форме, чтобы учить кого-либо хорошим манерам. Но при следующей нашей встрече припомню ему все и заставлю извиняться.

Спустился по улице и перешел на ту, что проходит прямо мимо ворот. В окне небольшой сторожки виднелся Глухарь. Сгорбившись, он сидел за столом и жевал кончик карандаша, задумчиво глядя перед собой.

Я подошел к сторожке и постучал пальцем по стеклу. Глухарь вздрогнул и поднял на меня светлые водянистые глаза.

— Здравствуйте! Можно зайти? — приветливо улыбнувшись, выкрикнул я.

— А, Державин! Ну заходи-заходи, — махнул он рукой и снял очки, висящие на кончике длинного крючковатого носа.

Я открыл скрипучую дверь и зашел в сторожку. Слева находилась лежанка с продавленным матрасом, справа у окна — стол, за которым сидел Глухарь.

— Ну как ты, малой? — Он озадаченно оглядел меня.

— Уже лучше, только не помню ничего. Поэтому и пришел к вам. Можно присесть? — спросил я и указал на табурет с облупившейся краской.

— Садись, коли пришел. — Глухарь убрал бумаги, на которых что-то записывал, облокотился о стол и вопросительно уставился на меня.

— Я не помню, как перебрался на ту сторону. Может, вы знаете?

Глухарь сначала просто смотрел на меня, будто до него не дошел смысл вопроса, потом подался вперед и процедил сквозь зубы:

— Ты подставить меня решил?

— Что? Почему?

— Ты за дурака меня не держи. Сам натворил дел, сам и отвечай. Я за тебя отвечать не буду.

— В каком смысле? Я ничего не понимаю. Объясните толком. Я действительно не помню, как перешел на ту сторону, — с нажимом произнес я.

— Ничего объяснять не буду. Иди домой, и чтобы духу твоего у ворот больше не было. Понял?

— Это вы меня пропустили. Верно? — не сдавался я.

Старик запыхтел, раздувая ноздри и сверля меня светло-голубыми глазами с красными прожилками.

— Я же сказал тебе, что отвечать за вас не намерен. Не знаю, что вы мне там подсыпали и почему я весь день ходил как пришибленный, но я вам калитку в воротах не открывал. А если захочешь вину на меня спихнуть, то это вы с Кузьмой все затеяли, поэтому вам и отвечать. Вернее, тебе. Он-то уже на том свете ответ держит.

— Ясно. Вас я ни в чем не обвиняю. Просто хочу разобраться, что случилось, — я встал и вышел из сторожки.

Немного начало все проясняться. Похоже, владелец моего тела и его друг Кузьма усыпили хранителя ворот и самовольно вышли в Дебри. Как это по-мальчишески: необдуманно, рискованно… да просто глупо!

Я двинулся по улице. Когда проходил мимо Четвертой, увидел отца Егора. Тот ковылял куда-то, опираясь на клюку и старательно поднимая протез, чтобы не споткнуться. Сзади за ним катилась тележка, на которой лежал… гроб.

Он увидел меня, замер на мгновение, а потом свернул к дому с низким забором. К нему навстречу вышли двое мужчин и помогли занести гроб во двор.

Чей это дом, я знал — память подсказала, и знал, для кого предназначался гроб. Для Кузьмы Воробьева, останки которого нашли в Дебрях. Перед внутренним взором всплыл долговязый парнишка со всклокоченными волосами, открытой улыбкой и сломанным передним зубом.

Тяжело вздохнув, я продолжил путь. Если бы меня не нашли вовремя, от моего тела тоже мало бы что осталось. И что тогда? Что было бы, не попади я в это тело? Зачем Элидор поступил так со мной?

«Лара, что ты знаешь про Элидора?»

«Мой рыцарь, в меня не заложена информация об Элидоре», — ответила амазонка.

Ясно. Толку от этой непонятной Системы маловато. Надеюсь, в дальнейшем от нее будет больше проку.

Тем временем я дошел до Пятой улицы, на которой находился мой дом, и уже хотел свернуть на нее, но тут увидел вдали между домами поля. На них враскорячку стояли люди.

Помнится, бабка сказала, что пошла на поля. Пожалуй, мне тоже надо туда наведаться.

Я двинулся по песчаной дороге и по мере приближения понимал, что именно выращивают на полях: картошку, морковь, горох и свеклу. Но все саженцы такие дохлые и мелкие, что наверняка урожая будет мало.

— О, Егорка пожаловал, — поднялся молодой худощавый мужчина и, разогнув затекшую спину, махнул мне. — Хорошо, что живой! Мы переживали за тебя!

— Только вот Кузьмы нет, — подала голос женщина средних лет, в цветастом платье и с белым платком на голове, бросив на меня неприязненный взгляд. — Это ты его надоумил в Дебри пойти. Только сам вернулся, а его завтра хоронят.

— Кузьму никто волоком не тащил. Сам пошел, — возразил мужчина. — К тому же он старше и должен был понимать, что это опасно. Егору повезло, что жив остался.

— Теперь уж что говорить, — встрял в спор пожилой мужчина, который собирал сорняки, сидя на низкой табуретке. — Мало молодых у нас в Дебрях пропали? И все это не от хорошей жизни. Шкет, ты зачем в Дебри поперся?

Он взглянул на меня из-под кустистых бровей.

— Хотел ядро зверя добыть, — спокойным голосом ответил я.

— И чего? Получилось? — Не было в его голосе издевательских ноток, только неподдельный интерес.

— Нет.

— Вот это жаль. Получается, что все было зря. Эх-х-х, былого не вернешь, но больше таких ошибок не совершай. Один ты у мамки с папкой. Без тебя они от горя умрут. Понял?

Все трое выжидательно уставились на меня.

— Понял, — кивнул я.

— Вот и хорошо. Раз пришел — помогай, — он махнул рукой на саженцы.

Все вернулись к работе, а я присел на корточки и внимательно посмотрел на серую землю: сухая, твердая, покрыта трещинами. Отколол несколько кусков и перетер между ладонями. Комья превратились в пыль и осыпались.

Все ясно: в этой земле нет жизни. Такое истощение происходит из-за длительного и неправильного использования. В ней нет ни полезных минералов, ни других веществ — именно поэтому саженцы такие чахлые.

В это время меня заметила бабка и махнула рукой:

— Егорка, иди сюда!

Я стряхнул с рук остатки почвы и двинулся к ней между рядами саженцев.

— Ты чего здесь делаешь? Тебе нужно лечиться, а не по общине шастать, — ворчливо, но без злости сказала она.

— Надоело лежать. Можно я помогу? Сорняки вон почищу, — предложил я и указал на пучки колючей жесткой травы.

— Без тебя справимся. Тебе нельзя наклоняться. Иди домой. Я скоро тоже вернусь, только свои ряды дочищу, — она указала на десять рядов, которые были с двух сторон огорожены веревкой. Ряды убегали вдаль и упирались в высокую каменную стену. Получается, что община по кругу закрыта этой стеной.

— Здесь плохая земля. Ничего не вырастет, — сказал я и отмахнулся от пыли, которую поднял внезапный порыв ветра.

— А то мы не знаем, — хмыкнула она, продолжая рвать сорняки и бросать их в дырявый таз. — Другой земли нет. Что вырастет, то и съедим.

Нет, так нельзя. С каждый годом ситуация будет только усугубляться, пока эти поля не превратятся в пустыню.

Неожиданно в голове раздался голос:

«Отважный воин, ты готов приступить к заданию „Восстановление земель“?»

«Готов. Выбора нет».

«Правильное решение. Кстати, ты выполнил все условия для получения первого уровня. Поздравляю!»

Тут меня будто пронзила стрела. Острая пульсирующая боль появилась в грудине. Я прижал к ней руки и с тихим стоном опустился на колени.

— Ты чего, милок? А? Где болит? Неужто рана открылась? — Старуха испуганно ринулась ко мне и схватила за плечо. — Эй, кто-нибудь! Помогите! Внуку плохо!

— Не надо никого, — хрипло ответил я, чувствуя, как боль отступает. — Все нормально, просто прихватило немного.

— Говорила же тебе домой идти, — ворчливо проговорила она, помогая подняться. — Пошли, провожу.

— Сам дойду. Тебе же еще нужно дочистить, — запротестовал я.

— Ничего страшного. Завтра дочищу. Сорняки постоянно лезут, а внук у меня один.

Мы двинулись в сторону дома, а я решил воспользоваться ситуацией и побольше собрать информации.

— Почему поля не удобряют?

— Чем же их удобрить-то? Мы бы рады, да только откуда взять эти удобрения. У нас во дворе я компост делаю и грядки поливаю, а на поля такое не пойдет. Откуда столько очистков взять?

— А если сажать в другом месте, пока земля отдыхает?

— Где же это «другое место» взять? — усмехнулась она. — Больше земель у нас нет.

М-да, попал так попал. Я люблю, когда все гармонично и естественно. Когда все развивается так, как должно. Когда одно дополняет другое. Когда все на своем месте. Здесь же все разрушается и деградирует. Надо срочно исправлять ситуацию, иначе будет плохо.

— Я хотел прогуляться по лесу, но мне запретили туда заходить. Он кому-то принадлежит? — спросил я, когда мы дошли до нашей Пятой улицы и двигались в сторону дома.

— Людям он принадлежит. Да только наместник со своими бандитами один им пользуется. Дома себе отгрохали из деревьев, ягоды, грибы собирают. Совсем оборзели, только отпор им некому дать. Твой отец и так у них на плохом счету. Только и думают, как бы мастерскую у него отобрать.

— Ясно.

Плохо, очень плохо. Для того чтобы очистить колодец, мне нужны растения. Особенно мох.

Мы дошли до дома. Бабка проследила, чтобы я начисто вымыл руки и съел тарелку пресной каши, а затем настояла на том, чтобы лег в кровать. Я не стал спорить и сопротивляться. Как раз нужно все хорошенько обдумать.

Разделся, лег в кровать и уставился в окно, за которым уже темнело. Бок тупо ныл после падения на дорогу, что мне совсем не нравилось. Завтра нужно еще напитаться энергией. Деревья, кусты и здоровые растения помогли бы мне быстрее, чем чахлая трава во дворе. Нужно найти способ незамеченным проникнуть в лес.

«Лара, ты сказала, что я получил первый уровень. Что это значит?»

«Могучий витязь, теперь ты можешь не только вбирать в себя энергию, но и копить ее, а также делиться с другими. Ты рад такой возможности?»

«Не могу сказать, пока не опробовал».

Я встал с кровати и подошел к окну. На подоконнике рос колючий кактус. Он был всего пять сантиметров в высоту и диаметром примерно столько же. Кактус едва держался корнями за высохшую серую землю и был прислонен к краю горшка.

Первым делом нужно улучшить состояние почвы. Я опустил пальцы в землю и отправил в нее свою энергию. Кончики пальцев начало щипать. Чувствовалось, как живительная сила покидает мое тело. Нет-нет, ее слишком мало, чтобы тратить на кактус. Сначала нужно заняться своим здоровьем.

Отряхнул пальцы, принес воды и немного полил землю, затем вернулся в кровать и попытался прочувствовать источник силы, но он был настолько мал, что я едва «нашел» его в грудине. Теперь понятно, почему мне стало плохо. Раньше его не было совсем, а теперь могу копить энергию и направлять ее туда, куда мне нужно. Совсем неплохо.

Вытянулся на кровати и попытался управлять крупицей энергии, что была во мне. Почувствовал, как ком тепла двинулся от груди в сторону раны на боку. Бок начало приятно пощипывать.

Я будто чувствовал, как клетки тела восстанавливаются и притягиваются друг к другу, чтобы стать единой материей. И так увлекся этим, что сам не заметил, как уснул.

— Егор дома? — послышался откуда издалека голос Анны, а следом — тяжелый шаг и стук протеза.

— Дома, где же ему еще быть, — ворчливо проговорила Авдотья.

— Мне сказали, что видели его на улице.

— Я уже ругала его за это. Ты сама-то где была? С утра ушла куда-то и целый день не появлялась.

— Столько больных, — тяжело вздохнув, ответила Анна. — Не припомню, чтобы летом столько болели. Обычно зима нас не щадит, а тут и летом все чахнут.

— Это от воды, — подал я голос, который после сна был с хрипотцой.

Послышался щелчок, и комнату залило ярким светом. Я едва успел зажмуриться.

— Сынок, ты что-то сказал? — Анна наклонилась надо мной и прикоснулась губами к виску. — Жара нет. Хорошо.

— Я сказал, что люди болеют из-за плохой воды. Ее нельзя пить.

— Что же нам, от жажды умирать? — Это Иван. Он стоял в дверях и прислушивался к нашему разговору.

— Новый колодец выкопать, — предложил я.

— Ты не один такой умный, — буркнул Иван. — Толку нет никакого. Уже пять колодцев раскопали на Первой улице. День-два — вода нормальная, а потом такая же, как на остальных улицах. Так что, даже наместник пьет воду не лучше нашей. Хорошо хоть мы свою через фильтр прогоняем. Остальные прямо из колодца пьют.

— Я сказала всем, чтобы кипятили, только не все придерживаются этой рекомендации, — всплеснула руками Анна.

Похоже, все намного хуже, чем я думал. Этот мир полностью разбалансирован. Вот почему здесь нужен друид. Вот почему я здесь оказался. Но, меня сюда отправили против воли, а я этого никогда не прощу Элидору. За шесть столетий и множество спасенных миров я заслужил покой и почет, а не… Эх-х-х, ладно. Раз деваться некуда, буду делать все, чтобы сделать свою жизнь здесь более сносной. А для этого нужен баланс и гармония.

В это время Анна размотала мою повязку и подозвала Ивана.

— Ты только посмотри, — с улыбкой сказала она, — почти зажило. Даже не верится.

— М-да, в первый раз вижу такое, — согласился Иван и обратился ко мне: — Ты что-то ел или пил в Дебрях?

— Не помню, — мотнул головой.

Иван с Анной переглянулись, и он ушел. Я приподнялся и тоже осмотрел рану. Аккуратная розовая полоска новой ткани. Благодаря траве, которая поделилась своей энергией, мне становилось лучше. Ведь не только я чувствую живое, но и они меня. Они знают, что я — друид.

Анна вновь обработала мой бок коричневой жидкостью, сделанной из настоев трав, и залепила куском ткани.

— Завтра сниму швы. Только будь осторожен: боюсь, как бы края раны снова не разошлись. Тебе пока нельзя напрягаться.

— Хорошо… мама, — с трудом выдавил последнее слово, но знал, что именно так должен к ней обращаться.

Свою настоящую мать я почти не помню. Лишь ее всеобъемлющую любовь и образ чего-то светлого и прекрасного.

— Скоро будем ужинать. Васильевы расплатились глухаркой. Говорят, раненая со стены слетела и прямо в их огород свалилась. Сварю вкусный суп. Пальчики оближешь. — Она провела рукой по моим волосам, улыбнулась и двинулась к двери.

— Ничего не получится, — сказал я ей вслед.

— Что? — Непонимающий взгляд.

— Не получится вкусный суп.

— Почему?

— Из тухлой, вонючей воды не сварить вкусный суп.

Анна глубоко вздохнула, кивнула и вышла из комнаты. Я поднялся с кровати и вышел на кухню, чтобы посмотреть тот фильтр, через который они прогоняли колодезную воду.

На кухне Авдотья мелко нарезала картошку, Анна потрошила тушку глухарки, а Иван осматривал покосившийся табурет.

— Где фильтр для воды? — спросил я и осмотрелся.

— Вон, в углу стоит, — махнула рукой старуха. — А на кой-тебе фильтр?

— Интересно посмотреть, — ответил, заприметив тот самый фильтр.

На самом деле это было большое десятилитровое ведро, над которым сверху располагалось сито. Оно почти доверху было наполнено мелкой стружкой и опилками, которые уже позеленели, а пахло от них ненамного лучше, чем от колодца.

Зачерпнув ковшом мутную воду из бачка, я налил в сито. Вода каплями ринулась вниз в ведро. На этот раз она была почти без мути и плавающей мелкой тины.

— Что там, кроме опилок? — спросил у Ивана, который с подозрением наблюдал за тем, что я делаю.

— Немного песка и марля на дне. Больше мне нечего положить. Но и так неплохо.

Я зачерпнул воду из ведра ладонью и поднес к носу. Запах сохранился, хоть и не был таким уж сильным. Нет, этот фильтр не годится. Я знаю, как сделать тот, что почти полностью очистит воду, но нужно разбираться с колодцем.

— Как часто ты меняешь опилки?

— Стараюсь хотя бы раз в неделю, но ты же сам знаешь, что со свежей древесиной у нас туго. Сегодня гроб сделал твоему другу, так там стружек хорошо осталось. На несколько месяцев хватит, если понемногу сыпать.

— Ясно.

Хотел хлебнуть воду, что осталась в ладони, но передумал. Нет, такую воду я пить не буду.

Вернувшись в свою комнату, принялся обдумывать, как решить проблему с водой. В этой общине я всего лишь ребенок, которого никто не будет слушать. Единственная возможность как-то убедить людей в своей правоте — это наглядно показать результат того, что предлагаю. А значит, нужно сделать свой фильтр и продемонстрировать, насколько он эффективен.

Когда Анна позвала к столу и поставила передо мной тарелку с мясным супом, еле сдержался, чтобы не сморщить нос. Все-таки она старалась, поэтому не следует ее обижать.

— Ну как? Нравится? — с надеждой спросила она, когда я съел первую ложку.

— Да. Очень вкусно, — как можно убедительнее ответил, хотя еле проглотил.

— Вот и хорошо. Давно не было мяса на нашем столе. — Вид у нее был очень довольный.

Все принялись есть. Я видел, с каким удовольствием Иван обгладывает ножку, как причмокивает Авдотья, но искренне не понимал, как они могут есть то, что получилось. Я выбрал картошку и мясо, ведь тело надо кормить, а то оно и так худое, и отодвинул тарелку.

— Спасибо. Я наелся.

— Ты не доел, — проговорил Иван и бросил на меня угрюмый взгляд.

— Не хочу переедать. Потом доем, — ответил я, взял тарелку и ушел с ней в комнату.

Доедать я не собирался. Это угощение приберегу для своей ночной гостьи. Она обязательно явится вновь, ведь тоже чувствует меня и знает, что я друид.

Перед сном Анна заглянула ко мне и крепко обняла.

— Как хорошо, что ты вернулся. Пообещай мне, что больше никогда не пойдешь в Дебри. — Она посмотрела мне в глаза.

Такого обещания я не мог дать. Уже понял, что Дебри — это то место, в котором я нуждался и которое нуждалось во мне.

— Пообещай, — настойчиво повторила она.

— Прости, но… я не могу дать обещания, — мне не хотелось ей врать.

— Потому что хочешь стать охотником? — предположила Анна, и я ухватился за эту соломинку.

— Да.

— Хорошо, тогда пообещай, что пойдешь в Дебри, когда будешь готов к этому.

— Обещаю. Так и будет.

Анна провела рукой по моим волосам и вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь. В доме наступила тишина. Вскоре я услышал стук коготков по полу.

Крыса снова пришла, хотя дозваться ее духа не получилось. Похоже, я еще недостаточно силен, поэтому просто буду подкармливать ее, чтобы продолжала приходить.

Встав с кровати, включил свет и поставил перед крысой тарелку с остатками супа. Она поводила носом, но не отказалась от лакомства и принялась за еду.

Я же подошел к столу, на котором лежали деревянные звери. Их явно выстругал бывший владелец моего тела. Получилось очень даже неплохо и вполне узнаваемо. Зачем он их делал? Ради собственного удовольствия или для кого-то другого?

Узнавать у Лары бессмысленно. Снова скажет, что это моя задача — все разузнать самому. Ну ладно, завтра спрошу у Анны или Авдотьи. Я видел, что Иван зол на меня, поэтому не хотел к нему лишний раз обращаться. Нужно исправлять наши отношения не словом, а делом. Если они потеряли из-за проделки парня все деньги, то мне нужно помочь их заработать. Пока не знаю, как это сделать, но что-нибудь придумаю.

После полуночи, когда в соседних домах погасили свет, я бесшумно вышел на улицу и двинулся по знакомой тропинке. Небо заволокло тучами и было плохо видно, поэтому больше полагался на свою память.

Встреча с Борей не повлияла на мое решение посетить лес. Я просто перенес это мероприятие на более удобное время, чтобы никто мне не помешал.

Когда проходил через Третью улицу, ко мне с лаем побежала собака. Она явно учуяла чужака и хотела прогнать.

Но я лишь улыбнулся и присел, чтобы быть с ней на одном уровне.

Собака остановилась в двух метрах от меня и принялась активно принюхиваться.

— Ну, иди же ко мне.

Я протянул к ней руку и еле слышно прогудел «о-м-м-м».

Собака несколько секунд прислушивалась, затем радостно завиляла хвостом и бросилась в мои объятия, активно облизывая лицо, руку и одежду.

Дальнейший путь мы проделали вдвоем. Я перелез через забор, опоясывающий лесок, и почувствовал, как под ногами пружинит мягкая влажная почва. Вот ее бы на поля, но вряд ли мне это позволят сделать. Ничего, я что-нибудь придумаю.

Первым делом приложил руку к дереву и отправил свой призыв, чтобы дух дерева явился ко мне. Увы, ответа не последовало. Но дерево принялось активно делиться со мной энергией. Это уже хорошо. Оно хочет мне помочь.

Я прижался всем телом к стволу и начал впитывать энергию. Так увлекся этим делом, что пришел в себя, только когда собака, которая осталась у забора, грозно зарычала. Резко обернувшись, увидел темную фигуру и блеснувшие во тьме глаза.