Друид Нижнего мира

Глава 19

«Внимание! Обнаружено критическое состояние. Запущен протокол экстренного восстановления», — спокойный голос Системы продолжал раздаваться в голове, в то время как я ничего не видел и не мог пошевелиться.

«Поиск подходящего ресурса для реанимации. Восстановление жизненных параметров: десять процентов… двадцать процентов… тридцать процентов…»

Тут я услышал далекие голоса, но так, будто находился под толщей воды. Голоса знакомые. Это же мои родные! Вернее, родные Егора, но я их уже начал считать своими и очень рад был услышать. Ведь это означало, что я не умер и по-прежнему нахожусь в теле паренька.

«…девяносто процентов… Ошибки биосистемы обнаружены. Попытка стабилизации…»

— Сынок, живи! — явственно услышал надрывный крик Анны.

«Данные о состоянии: жизненная активность — критически низкая, уровень энергии — исчерпан. Перезапуск основных функций».

— Егор! Егор, ты меня слышишь? Пошевели хоть пальцем, — встревоженный голос Ивана над самым ухом.

— Мой мальчик умирает, а я не могу ему помочь, — взахлеб рыдала Анна.

Тут я почувствовал свое тело и непроизвольно дернулся.

«Герой успешно возвращен к жизни», — сухо прозвучал равнодушный голос.

— Егор, сынок, ты должен жить. Слышишь? Очнись же, наконец! — снова Иван.

Я почувствовал, как меня взяли за плечи и с силой потрясли, но пока не мог ни ответить, ни даже глаз открыть.

«Доблестный рыцарь, я вернулась. — А вот и амазонка Лара. Все же ее гораздо приятнее слышать, чем безжизненный голос Системы. — При переходе на третий уровень обнаружились некоторые проблемы, но они успешно исправлены. На тебя наложен эффект „Слабость“. Не волнуйся, он будет действовать всего пять минут. Это время нужно для того, чтобы подготовить твой источник силы и восстановить работу внутренних органов».

«Спасибо, Лара…. Хорошо, что ты вернулась», — с облегчением выдохнул.

«Я тоже рада слышать тебя, мой прекрасный господин», — промурлыкала она.

В это время я почувствовал, как меня подняли и куда-то понесли. Судя по неровному ходу, покачиванию и стуку протеза, это Иван нес меня на руках. Рядом всхлипывала Анна, направляя его.

— Осторожно, голову не стукни… Вот так, повыше… Положи его на кровать.

— Чего так переполошились? — послышался голос Авдотьи. — Дышит ведь. Значит, живой. Устал просто. Столько ночей он над этими игрушками возился, вот и вымотался.

— Он только сейчас задышал, а до этого… он будто умер, — слезливо ответила Анна и провела рукой по моей щеке.

— Не накручивай себя. Все будет хорошо. Сильный у нас мальчонка, хоть на вид и слабый. Столько всего перенес и выкарабкался.

В это время истекло пять минут и эффект «Слабость» прошел. Я почувствовал, что могу управлять телом, и открыл глаза.

— Я же говорила! — с довольным видом Авдотья указала на меня.

Анна бросилась обнимать.

— Сынок, очнулся! Наконец-то, — проговорила она, всхлипывая и зацеловывая мои щеки. — А я уж было подумала, что… Нет-нет, не буду о плохом.

— Как ты себя чувствуешь? — большая ладонь Ивана легла на мой лоб.

— Хорошо… вроде.

Я медленно сел, прислушался к себе и мысленно окунулся в источник силы, от которого разливалось приятное тепло по всему телу. Он заметно увеличился, что не могло не радовать. Теперь я смогу отправить энергию не только для поддержания органов и лечение мелких ран, но и укрепить тело. А также, как говорила Лара, третий уровень дарует мне возможность призывать мелких существ и управлять ими. Это очень даже кстати. С такими силами смогу контролировать всю общину. В будущем.

— Поешь и ложись спать. Утром легче станет, — сказал Авдотья.

Встав с кровати, прошелся по комнате. Показалось, что даже тело стало легче, а движения — более уверенными.

Все настороженно наблюдали за мной.

— Ну как? Голова не кружится? — уточнила Анна.

— Нет, все хорошо. Есть хочется… — Я прижал руку к животу.

Все с облегчением выдохнули, и мы вместе прошли на кухню. Выбора в еде не было, поэтому пришлось доедать свой остывший суп.

За столом висело напряжение, и все исподволь наблюдали за мной. Я же чувствовал себя все лучше и лучше. Энергия наполняла каждую клетку тела, поэтому усталости совсем не чувствовалось. Наоборот, хотелось выйти на улицу и пробежаться. Тело жаждало активности.

— Пойду с Призраком прогуляюсь… — начал было я, но все разом ответили:

— Нет!

Анна тут же принялась объяснять:

— Сынок, твой Призрак и во дворе может погулять, а ты совсем недавно упал в обморок. Тебе нужен отдых. Завтра погуляешь.

Пришлось смириться и, доев все, что мне предложили, пойти в комнату.

Шахматные фигурки ровным строем стояли на подоконнике, а доска сушилась на столе. Я дотронулся пальцем до блестящей поверхности — лак почти высох. Все же я горд собой. Раньше вырезал из дерева нужные вещи только для того, чтобы сделать себе уютное жилище, и не баловался игрушками. Поэтому для меня эти шахматы стали своего рода достижением.

Я хотел немного поприседать и поотжиматься, ведь внутри все так и бурлило, но тут в дверь заглянула Авдотья.

— Ты чего слоняешься до сих пор? А ну, ложись, — велела она. — Спи давай. И так всех переполошил. Чтоб больше не смел по ночам не спать! — Она пригрозила крючковатым пальцем. — Вечно одни проблемы с тобой. Когда уже за голову возьмешься?

Пришлось лечь. Бабка еще что-то пробурчала и щелкнула выключателем. Комната погрузилась во тьму. Я смотрел в окно, прокручивая в голове все, что произошло за последние дни.

Пожар в мастерской стал самым большим ударом для семьи. Даже если я смогу выгодно продать шахматы, то что потом? Караван уедет, и мы останемся здесь без средств к существованию. А впереди суровая зима, наступление которой все ждут с опаской.

Нужно придумать постоянный источник денег. Что же это может быть?

Погрузившись в раздумья, я не заметил, как заснул. Почувствовал только, как среди ночи Призрак взобрался на кровать и лег у моих ног. Настоящий защитник. Даже крата не испугался. Все же я в нем не ошибся, и из него вырастет верный друг.

На следующее утро после завтрака Анна прихватила корзинку и предупредила, что если кому-то из общины понадобится медицинская помощь, то пусть ищут ее у стены, где она будет собирать лекарственные травы. В груди невольно кольнуло. А вдруг она набредет на мою трещину? Уж она-то не будет, как Женька, скрывать это и тут же доложит охотникам или наместнику, а те наверняка ее заделают. И тогда буду вынужден снова безвылазно сидеть в общине. Именно поэтому я вызвался пойти с ней.

— Почему ты хочешь собирать свои травы у стены? — как бы между прочим спросил я. — Рядом с полями много разной травы растет.

— Вдоль стены травы лучше всего. Они кормятся корнями с земли, которая на той стороне стены. А та, в отличие от нашей, очень плодородная.

— А может, в нашем лесочке соберем? Не думаю, что наместник будет против. Ты же для общинников стараешься. — Я не хотел подпускать ее к своей трещине, поэтому предлагал различные варианты.

— Сам знаешь, за забор нельзя заходить без разрешения наместника, а я его просить ни о чем не собираюсь, — сухо проговорила она. — Пошли сначала к воротам, а уже оттуда двинемся налево вдоль стены.

Гниль в корень! Надо во что бы то ни стало не подпускать ее к кустам, за которыми трещина. Думай, Орвин, думай.

Я шел за ней по дороге, пытаясь что-нибудь придумать, но в голову ничего не лезло. Ладно, разберусь. Может, она и не доберется до трещины, собрав свои травы гораздо раньше.

— Аннушка, какими судьбами? — нам навстречу показался старик Глухарь.

Он вышел из своей сторожки и принялся смазывать механизмы ворот каким-то густым черным маслом с терпким запахом.

— Здравствуйте. Вот, решили травы собрать. Ничего из лекарств не осталось. Хоть травами детей лечить. Благо ромашки, тысячелистника и зверобоя у нас в достатке растет.

— М-да-а, вот и дожили. Даже лекарств нам не отправляют. Наверное, ждут не дождутся, когда мы здесь в Волчьем Крае все передохнем, — сокрушенно покачал головой старик.

— Вообще-то, отправляют, — ответила Анна и еле слышно добавила: — Только не все до нас доходит.

Она подошла к воротам и, внимательно глядя под ноги, двинулась налево, вдоль стены. Я пошел рядом с ней.

— Для чего ты ромашку используешь? — спросил ее.

— Она хорошо воспаление снимает. Отвар можно пить, если желудок болит. Можно вату в отваре смочить и к ране прикладывать, чтобы не загноилась. Когда горло болит, отваром полоскаешь — быстрее боль проходит, — пояснила она.

И тут я понял, как мало Анна знает о мире за стеной. А ведь я встретил там траву, которая гораздо лучше снимает все воспаления и спазмы. Я ее сажал во всех мирах, чтобы помочь животным быстрее оздоравливаться.

Порывшись в памяти, не нашел упоминания о ней. Вероятно, Егор о той траве тоже ничего не знал. Даже названия.

— Вообще-то, в Дебрях есть кое-что получше ромашки. Например, Огнецветный лайр.

— Что? Лайр? В первый раз слышу о таком растении.

— Сок лайра быстро снимает все воспаления в организме. Свежие литья прикладывают к ранам, чтобы снять отек и не было загноения. Любой раненый или больной зверь в первую очередь ищет лайр.

— Откуда ты про него знаешь? — в голосе Анны слышалось удивление.

— Вычитал где-то.

Не признаваться же, что я все знаю про растения. Да и про животных тоже.

— Что нам толку от этого лайра, если он у нас не растет? — пожала она плечами, сорвала пучок ромашки с небольшими зелеными головками и положила в свою корзину.

— Растет. Прямо за стеной.

Анна остановилась и внимательно посмотрела на меня. В ее глазах читался немой вопрос, поэтому я поторопился объясниться:

— Видел, когда в Дебри ходил. Целая поляна Огнецветного лайра.

— А-а, — качнула она головой. — Так то в Дебрях? Мы ж туда выйти не сможем.

— А если охотников попросим нас охранять? Ведь ты же для всех стараешься. Неужели откажут?

— Еще как откажут, — горько усмехнулась она. — Никто не хочет своей жизнью рисковать. А ради каких-то растений — тем более.

Жаль, план не удался. Анна продолжала идти вдоль стены, где и в самом деле гораздо лучше росли трава и кусты. Из памяти Егора я знал, что в общине успели опустошить каждый клочок земли, перенося поля и огороды с одного места на другое.

Мы еще прошли немного и впереди показались те самые кусты. Притом среди них виднелся след примятой травы и поломанные ветки острых кустов. Туда явно кто-то залезал. А что, если Анна заинтересуется? Этого допускать нельзя.

— Давай я сам соберу травы, а ты иди на поля, — предложил и взялся за ручку корзинки.

— А ты справишься? — с сомнением спросила она.

— Конечно. Я знаю, как выглядит ромашка, тысячелистник и зверобой. — Я потянул корзинку на себя, но она не торопилась отдавать.

— Чего вдруг ты так решил?

Я замялся на мгновение, быстро прокручивая в голове возможные варианты ответа. Однако не смог придумать убедительной причины, поэтому обратился к Ларе. Та быстро подсказала, что сказать.

— Люди на полях будут коситься. И так говорят, что я бездельник, а тут мы с тобой вдвоем с одной корзиной ходим. Уж лучше ты иди туда, а с травами я сам справлюсь.

Анна приложила руку ко лбу и вгляделась вдаль — туда, где люди враскорячку чистили, пропалывали и поливали чахлые растения.

— Возможно, ты прав. Тем более сегодня как-то мало людей вышли на работу. Опять сорняки сплошным ковром укроют капусту со свеклой, и придется повозиться, чтобы их отыскать. Ладно, как только соберешь, разложи на солнце во дворе — пусть подсохнут.

Она отдала мне корзинку, поправила косынку на голове и энергично зашагала в сторону полей.

Я нехотя принялся собирать низкие чахлые кустики растений. И тут в голову пришла потрясающая идея.

У меня же теперь есть новая способность! Почему бы не задействовать ее и заодно проверить в деле? Одного я не понимал: как именно звать мелких существ. Если бы обладал силой друида, то одна моя мысль привела бы зверей ко мне, но здесь так не сработало.

«Лара, подскажи, как мне воспользоваться способностью призыва мелких существ?» — уточнил я.

«В зависимости от того, кто именно тебе нужен, благородный рыцарь. Если все мелкие существа в округе, то велишь, чтобы к тебе явились все, кто в корнях прячется, кто под корой живет, кто в земле живёт и кто в листве скользит. Если же тебе нужно конкретное существо, ты его просто называешь».

«Ага. Это очень хорошо. Не хотелось бы, чтобы меня облепила вся мелочь, находящаяся в округе».

Та-ак, кто мне лучше и быстрее всего поможет в сборе травы? Птицы, носящиеся туда-сюда и собирающие травы, привлекут внимание жителей. Насекомые не смогут. Остаются только…

«Крысы и мыши, явитесь ко мне!» — велел я и вложил в свой мысленный призыв немного энергии.

Вдруг со всех сторон послышалось шуршание и писк. Не прошло и пяти минут, как я оказался в плотном круге, образованном десятками крыс и мышей разных размеров. Они подняли на меня острые мордочки и с любопытством разглядывали своими глазками-бусинками.

Одна из крыс приблизилась ко мне вплотную и взобралась на ботинок. Я пригляделся и увидел, что у нее нет левого уха. А-а-а, так это же моя крыса.

Я взял ее на руки и погладил по мягкой шерстке. Крыса приветственно запищала и замерла.

«Тебе понадобилась помощь?» — показался белесый дух Норель.

«Да. Но не только твоя, а всех, — ответил я и обратился к притихшей мышино-крысиной братии: — Ваша задача — найти растения и принести их мне».

Я выложил из корзинки ромашку, зверобой и тысячелистник. Мыши и крысы обнюхали каждое растение и мигом пропали в траве, ринувшись в разные стороны. Норель не хотела оставаться в стороне и, спрыгнув с моей руки, тоже куда-то убежала.

Ждать пришлось недолго. Уже через несколько секунд появились первые мыши со стеблями в зубах.

Прошло буквально три минуты, и корзина наполнилась. Но крысы и мыши все несли и несли. Даже пришлось вмешаться и остановить этот бесконечный поток. Поблагодарив их за работу, прихватил корзинку, зажал под мышкой сноп растений и двинулся в сторону дома.

Издали заметил, что Анна только подходит к полям. Хорошо, она не увидела, что я уже справился со сбором, а то было бы много вопросов, на которые у меня пока нет заготовленных ответов.

Я зашел во двор и подошел к разложенным в ряд старым подгнившим доскам, на которых Анна обычно сушила травы. Стряхнув с них пыль, песок и прочий сор, начал аккуратно выкладывать растения, обламывая на некоторых корни. Мыши аккуратно срезали стебли острыми зубами, в то время как крысы просто выдергивали их с корнями. В следующий раз нужно более четко ставить задачу и учитывать все нюансы.

Входная дверь скрипнула, и показалась Авдотья.

— Вернулся уже? — удивилась она, рассматривая ворох трав. — Быстро собрали.

— Да, — кивнул я, не отрываясь от дела.

Бабка подошла ближе, с интересом наблюдая за моими действиями.

— Слушай, Егорка, а что ты на огороде нашем посадил? Растет хорошо, только непонятно, что вырастет.

— Сам пока не знаю, — пожал плечами, продолжая заниматься травами.

— Изменился ты. Другой совсем. Только понять не могу, что с тобой случилось, — задумчиво проговорила она.

И тут я осознал, что больше не следует ничего скрывать от родных. Они уже начали замечать изменения, хотя я стою только на пороге своего развития. Пожалуй, пришло время все объяснить. Только надо облачить это в красивую и понятную им обертку, чтобы не пугать их и не выдать себя.

Авдотья еще немного постояла рядом со мной и пошла за угол дома на огород. Я закончил с растениями и хотел зайти домой, чтобы продолжить делать фигурки животных из оставшихся кусков ясеня, но тут со стороны дороги послышался свист.

— Егор, здорова! — махнул мне рукой Женька. — Пошли пройдемся, разговор есть.

Я крикнул бабке, что иду погулять, и вышел за калитку. Мы с Женькой обменялись рукопожатиями.

— Чего хотел? — спросил, когда он выудил из кармана горсть жареных семечек и отсыпал мне на ладонь.

— Я, наверное, пойду к наместнику работу просить, — тяжело вздохнул он. — Отец, конечно, против, но я вижу, как ему тяжело.

— Что собираешься делать?

— Не знаю. Что скажет, то и буду делать. Батя говорил, что вроде как решили ворота ремонтировать. Может, там пригожусь. Или на свинарник пойду работать. Вонь там, конечно, жуткая, но если надо — потерплю.

— Понятно, — кивнул я.

Больше мне нечего было ему сказать. Работы в общине нет, а все блага стоят денег. Единственный, кого снабжают деньгами из Высокого Перевала — это наместник. Он платит охотникам и всем, кто на него работает. Сколько оседает в его карманах, никто не знает, но из-за недостатка рабочих мест люди готовы работать почти задаром.

— Как твой отец? До сих пор переживает из-за мастерской? — после продолжительной паузы спросил друг.

Мы спустились с Пятой улицы и теперь шли по дороге между воротами и остальными улицами.

— Переживает конечно, но виду не подает.

— Как вы теперь будете? Откуда денег на ядра зверя возьмете?

— Выкрутимся, — махнул я рукой.

В последнее время этот вопрос тоже постоянно крутился в голове. Надо что-то придумать, чтобы иметь постоянный доход. Но что? Я не раз был свидетелем того, как Анна бросалась на выручку, но денег с этого не получала. Те, кто говорил, что потом расплатится, так и не платили ей, а сердобольная Анна входила в положение каждого и ничего не требовала. Нужно как-то преломить эту ситуацию.

Вдруг в голову пришла превосходная идея. Она оказалась настолько очевидной и потрясающей, что я удивился, почему сразу об этом не подумал.

Сегодня за ужином поговорю с семьей и озвучу не только причину моего изменения, но и предложения насчет заработка. Надеюсь, они все адекватно воспримут.

Мы с Женей дошли до свинарника, и он сморщил нос, когда в нашу сторону подул ветер.

— А что ты морщишься? Привыкай. Скоро это будет твой родной запах, — хохотнул я и чуть не получил от Женьки подзатыльник, но вовремя уклонился в сторону.

— Не смешно, — буркнул он. — Можно подумать, у меня есть выбор.

— Выбор всегда есть. Нужно только хорошенько подумать.

— Думал уже. Ничего не придумал.

— А если я тебе предложу работу? Будешь работать на меня?

— П-ф-ф, — фыркнул он. — Все ты шутишь, а я, между прочим, серьезно говорю. Завтра же пойду к наместнику и попрошу работу.

— И будешь вместе с Борькой-придурком дерьмо поросячье разгребать, — сказал я и кивком указал на Борьку, который как раз в это время вышел из ворот свинарника и двинулся вверх по Первой улице, не заметив нас.

— Придется, — упавшим голосом ответил Женька, но тут же взял себя в руки и, сжав кулак, грозно продолжил: — Но я его на место поставлю. Шелковым станет.

Я не стал говорить, что он не выстоит против бугая Борьки. Однако мне пока нечего предложить ему взамен, так что отговаривать сейчас бессмысленно.

Мы не стали подниматься по Первой улице, а, развернувшись, пошли в обратном направлении. Когда проходили мимо сторожки Глухаря, он махнул мне рукой и крикнул:

— Ну чего? Шахматы доделал?

— Да. И доску тоже. Лак уже высох. Спасибо за помощь и материалы.

— Не за что. Мне они больше ни к чему, я домой осенью вернусь, — с довольным видом произнес он. — Вечером зайду поглядеть, что получилось.

Женька тут же заинтересовался, поэтому мы сразу пошли ко мне домой, и я показал ему и фигурки и доску.

— Красота какая… — Он брал в руки каждую фигурку по очереди и с интересом рассматривал. — Даже не верится, что ты сам все это сделал.

— А кто же еще? — хмыкнул я.

— Подари мне одну фигурку, — попросил он.

— Не могу. Тогда некомплект будет. Я тебе лучше что-нибудь сделаю. Как раз куски остались. Это будет мой подарок тебе на день рождения.

— День рождения у меня только зимой, но я согласен на подарок прямо сейчас. Сделай мне настоящего воина, — оживился он, превратившись в обычного ребенка, мечтающего об игрушке. — Такого, как мы с тобой в книгах видели. Чтобы доспехи, щит с гербом, меч и прочее. Сможешь?

— Постараюсь, — пожал плечами.

Когда Авдотья вернулась с огорода и принялась греметь на кухне кастрюлями, Женька заторопился домой, чтобы подогреть обед своему отцу, работающему во дворе дома наместника. Он каждый день приходил поесть домой, ведь там его, в отличие от многих других, не кормили.

Я же решил больше не откладывать разговор с семьей и тщательно обдумал все, что скажу. Нужно очень аккуратно подойти к этому вопросу и, не раскрывая всей правды, быть убедительным.

Вскоре вернулись с полей Анна и Иван, и мы все вместе сели за стол.

— Много трав собрал. Молодец, — похвалила меня Анна. — Наверное, только перед нами вернулся?

— Нет. Быстро собрал, — мотнул головой и решил, что сейчас самое время. — Я хочу кое-что вам рассказать. Надеюсь, вы все правильно поймете.

Все трое оторвались от своих тарелок и выжидающе уставились на меня. У меня же почему-то похолодели ноги и вспотели руки. Непривычное состояние для друида, прожившего столько лет. Решиться на разговор было тяжелее, чем я думал.

Глубоко вздохнув, опустил взгляд на свои руки и начал говорить:

— Там, в Дебрях, кое-что случилось…