Друид Нижнего мира

Глава 2

Я чувствовал, как меня подняли на руки, занесли в дом и уложили на мягкое. Пахло едой и чем-то приторным и терпким. Ни разу не встречался с подобным запахом, поэтому даже не мог предположить, что это такое.

Силился открыть глаза, но не мог. Все слышал, чувствовал, но тело не слушалось.

— Глухарь, беги за Анной, — послышался повелительный скрипучий женский голос.

Наверняка это была та старуха, которую я увидел перед тем, как упасть без чувств.

— Где же ее искать-то?

— Она у Холоповых. Ребенок ихний захворал.

— Это у каких Холоповых? У тех, что на Третьей улице живут? — задумчиво уточнил Глухарь.

— Да, у них. Иди уже! По дворам быстрее будет.

— Ладно-ладно, иду, — ворчливо проговорил он, и послышались шаркающие шаги. — Раскомандовалась тут.

Дверь со скрипом закрылась, и я почувствовал, как с меня стягивают рубашку. От боли застонал: рана на боку начала гореть и болеть так, будто тварь до сих пор терзала мое тело.

— Терпи. Сам виноват. Нехрен было через ворота перелезать, — прикрикнули на меня. — О-хо-хо… хорошо тебе досталось. Пить хочешь?

Я промычал, ведь сил не было даже на то, чтобы открыть рот.

— Мать тебе сейчас настоев заварит, а пока просто теплой водички попей.

Старуха торопливо ушла куда-то, но вскоре вернулись. Приподняв мне голову, начала маленькой ложечкой поить теплой водой. От воды пахло плохо: гнилью и тухлятиной. Будто водоем, из которого ее набрали, давно испортился и в нем сдохли все гады. Я сначала хотел отказаться, но понял, что другого выбора нет. Надо пить, что дают.

— Вот и хорошо. Сейчас мать твоя прибежит и все сделает. Сам же знаешь, я в этом лечебном деле ничего не смыслю.

Ждать пришлось долго. От острой боли в боку я не мог думать ни о чем другом. Чтобы хоть как-то отвлечься от нее, приложил усилия и открыл глаза.

Итак, я лежал на узкой кровати в маленькой комнатушке. Слева стоял шкаф, сразу за ним — дверь. Справа окно, в котором виднелся огород с чахлыми растениями.

Опустил взгляд и увидел, что старуха меня раздела почти догола. Только трусы оставила, потемневшие от крови. Тело у меня худощавое, ребра торчат. Кроме раны на боку, никаких серьезных повреждений нет: несколько синяков и ссадин. С трудом поднял отяжелевшие руки, поднес их к глазам и увидел много мелких шрамов и ладони в мозолях. Руки рабочие, значит, без дела не сидел. Интересно, чем занимался этот малец и зачем полез в такое опасное место, как Дебри?

В это время послышался уже знакомый скрип двери и в комнату вбежала запыхавшаяся женщина.

— Сынок! Живой! — воскликнула она, бросилась ко мне и принялась зацеловывать мое лицо. — Живой… Егорушка мой. Мальчик мой.

От нее приятно пахло — настойкой из трав, спиртом и ароматом цветов.

Затем ее взгляд упал на окровавленный бок и рваную рану.

— Так, без паники, — сказал она.

Но непонятно кому: мне или себе.

— Сынок, придется потерпеть. Сначала я почищу рану, обработаю, затем зашью и перевяжу, — предупредила она.

В комнату зашла старуха. Я только сейчас внимательно ее разглядел: худая, но жилистая, и на вид довольно крепкая. Седые волосы собраны в пучок, глаза проницательные.

— Ты говори, что делать? Я уже воду на плиту поставила. Горячая, — деловито сказала старуха.

— Спасибо, Авдотья Ивановна. Дальше я сама, — ответила женщина, выкладывая из потрепанного кожаного чемодана какие-то бутыльки.

— Может, супа ему сварить? Оголодал небось мальчонка-то.

— Да, сварите. И вот этой травы заварите. Три ложки на литр, — она протянула старухе льняной мешочек.

Та кивнул и вышла из комнаты. Послышался звук льющейся воды, и я снова унюхал тот гнилостный запах. Похоже, чистой воды у них нет. Как такое возможно? Почему они пьют это дерьмо? С этим надо будет разобраться, но позже.

— Ну все, сынок. Теперь терпи. Сразу говорю: будет больно, но по-другому тебя не спасти. Зато потом я тебе вот что дам… — Она лучезарно улыбнулась и вытащила из кармана простенького платья что-то в цветастой обертке.

Слюни тут же заполнили рот, и я нервно сглотнул. Не знаю, что это такое, но, похоже, что-то вкусное, раз мое тело так среагировало.

Женщина, которую старуха называла Анной, положила штуку в обертке на подоконник, прямо напротив моих глаз.

— Смотри на конфету, а не на рану. Когда все закончу, ты ее получишь, — сказал она и принялась «колдовать» над моей раной.

Было больно. Временами сильно жгло и щипало. Иногда мне хотелось взвыть, но я крепился и смотрел на конфету. В прошлой жизни я предпочитал есть сладкие фрукты, ягоды и мёд, а эти самые конфеты — сладости изготовленные людьми, не очень жаловал. Сейчас же я просто истекал слюнями, глядя на неё. Очень хотелось сладкого, чтобы хоть немного насытиться и получить энергии.

— Вот и все, — с облегчением выдохнула женщина. — Теперь вся надежда на тебя самого. У меня осталось антибиотиков всего на два дня. Сегодня выпьешь одну таблетку. Завтра — вторую. А потом… Потом будет видно.

Я успел заметить, как она помрачнела, но тут же взяла себя в руки, улыбнулась и отдала конфету:

— На, держи. Заслужил.

Она подложила под мою спину еще две подушки, и теперь я полусидел. Рана тупо заныла, но это было почти облегчение. По крайней мере, я уже мог мыслить о чем-то другом, а не только о боли.

Развернув обертку, положил конфету в рот, и от нее сразу разлилась приятная сладость. Это как мед, приправленный ароматом ягод.

— А вот и суп, — в комнату зашла старуха с дымящейся тарелкой в руках. — Горячий еще. Пусть немного остынет, а то язык обожжешь.

Поставила тарелку на подоконник, и я почувствовал аромат мясного бульона, овощей и… тухлой воды. Как же он все портил!

Вдруг дверь с грохотом раскрылась, и прозвучал громкий гневный голос:

— Где он⁈

Анна напряглась и бросила на меня предостерегающий взгляд, а старуха поспешно вышла из комнаты и загрохотала посудой на кухне.

Я услышал стук и шаг. Затем снова стук и тяжелый шаг. Вскоре в дверном проеме появился крепкий мужчина лет сорока. Он бросил на меня суровый взгляд, затем перевел его на перевязанную рану на боку и немного смягчился.

— Жить будет? — спросил у Анны.

Та печально посмотрела на меня и пожала плечами.

— Надеюсь. Правда, антибиотики закончились. Последние две таблетки остались. Надо будет сходить к наместнику. Может, поделится.

— Ага, поделится он. Как же, — хмыкнул мужчина и презрительно скривил губы. — Он только кровь сосать умеет, а как помощь нужна, так и нет у него ничего.

Анна снова пожала плечами и посмотрела на меня. В ее глазах плескалась тревога.

Мужчина двинулся ко мне, и только сейчас я понял, почему слышал стук. Вместо левой ноги у него был протез. Вернее, нога была, но только до колена — остальное заменял сужающийся деревянный протез с набалдашником внизу.

Он тяжело опустился на табурет и посмотрел на меня из-под густых, насупленных черных бровей.

— Нагулялся? — глухо спросил и выжидательно уставился на меня.

Я не знал, что ему ответить, поэтому просто кивнул.

— Снова в Дебри пойдешь?

Снова промолчал, выдержав его тяжелый взгляд.

— Ты хоть понимаешь, что было с матерью, когда мы узнали, что ты через ворота перебрался?

— Не надо, Ваня. Ему и так плохо, — попросила Анна, подошла ко мне, взяла за руку и с нежностью посмотрела на меня. — Главное, что жив. Больше мне ничего не надо.

— Анюта, нельзя такое спускать, — смягчился великан. — Ведь не знаешь, что он в следующий раз удумает.

— Он уже все понял, — она метнула взгляд на раненый бок. — Нельзя его ругать за то, что хотел нам помочь.

— Он не нам хотел помочь, а перед дружками выпендриться, — возразил он и уставился на меня. — Так ведь?

Я лишь пожал плечами. Мне нечего было ответить, ведь сам ничего пока не знал.

В это время в комнату заглянула старуха.

— А ты чего суп не ешь? Остынет ведь! — Она резво подошла ко мне, присела на край кровати и принялась кормить супом.

Вообще-то, оказалось довольно съедобно и сытно, но запах и вкус тухлой воды сильно все портили. Однако делать нечего: я прилежно открывал рот, пока не съел все.

— Ладно, потом поговорим, — махнул рукой мужчина, который, похоже, был отцом моего тела.

Опираясь на край кровати, он поднялся на ноги и двинулся к выходу. Затем бросил через плечо:

— Я в мастерскую. До вечера не ждите. Заказ наконец-то поступил.

Анна, мать пацаненка, закрыла окно застиранной занавеской и укрыла меня тяжелым одеялом.

— Поспи, сынок. Тебе нужно отдыхать, — прошептала она и поцеловала меня в лоб. — А я схожу до наместника. Если у него совесть есть, то хотя бы десяток таблеток даст.

Она ушла, а вслед за ней и старуха, которая крикнула, что будет на огороде.

Пожалуй, пришло время осмотреться и понять, где я оказался и кто я вообще такой.

Откинув одеяло, сел в кровати и оглядел комнату. Все вокруг старое и обшарпанное. Краска на полу стерта, стены разрисованы неумелой детской рукой. В другой стороне от окна — небольшой стол, на котором лежат деревянные поделки. А вот это уже интересно.

Я встал и, стараясь не делать резких движений, направился к столу. На нем лежали деревянные фигурки различных животных. Я узнал белку, волка и медведя. Был еще один зверь. Он походил на бобра, но с острыми клыками и хвостом, на конце которого острый шип.

Будучи друидом, я мог создать любого зверя, но старался не делать их такими страшными. Все должно быть гармонично и не выбиваться из общей задумки. Может, этого зверя не существует, и он всего лишь в воображении мальца?

Вдруг прямо в ухе раздался странный голос:

«Добро пожаловать в новый мир! Адаптация завершена. Чтобы получить первый уровень развития, нужно осмотреть себя, опробовать движения, проверить состояние здоровья. Ознакомиться с базовыми характеристиками».

Гниль в корень! Что это такое? Кто со мной разговаривает?

Я начал настороженно озираться, но в комнате никого не было. Тогда выглянул в окно, где увидел только старуху, ковыряющуюся на грядке с чахлой травой. Стиснув зубы и стараясь не тревожить рану, вышел из комнаты и прошелся по дому. Он оказался совсем небольшим. Еще две точно такие же малюсенькие комнаты, как моя, и кухня.

И тут до меня дошло.

— Элидор, это ты глумишься надо мной? Твои шуточки? — грозно выкрикнул я, задрав голову вверх.

Тишина.

Может, он мысленно меня услышит?

«Эй, Элидор, негодяй, зачем ты меня обманул? Сказал, что возьмешь в пантеон, а сам поместил в тело какого-то задохлика! Немедленно исправляй свою ошибку!»

Равнодушный голос тут же ответил:

«Запрос непонятен. Повтори».

Хм, это явно не Элидор. Но кто?

«Кто ты?» — прямо спросил я.

«На этот вопрос нет однозначного ответа. Кто-то называет меня Хранитель, кто-то — Система, кто-то — Интерфейс, кто-то — Меню, кто-то — Владыка, кто-то — Надзиратель, кто-то…»

«Хватит! Замолчи! Мне надо подумать».

Я вернулся в свою комнату, осторожно опустился на кровать и погрузился в раздумья. Слышать голоса — дурной признак. Но этот голос точно не был плодом моего воображения. Со мной общался кто-то извне совершенно неестественным, безжизненным голосом. Впервые с таким встретился, поэтому не знал, как реагировать.

«Слушай, Хранитель, или как там тебя? Как я попал в это тело?» — решил все выведать у голоса.

«Неизвестно».

«Это Элидор постарался?»

«Неизвестно», — Система отвечала с одной и той же интонацией.

«Ладно. Тогда что я здесь делаю?»

«Цель Друида — выжить, развиваться и выбрать свою судьбу в данном мире».

«Друида? Получается, что и здесь я друид⁈»

Это сообщение не могло не радовать. В прошлой жизни я был Друидом и прожил шесть сотен лет, поэтому знаю все об их способностях и умениях.

Но… я не чувствовал в себе сил друида. Да и растения меня совсем не слушались, не говоря уж о том хищнике, который хотел мной полакомиться.

«Слушай, Хранитель, а как мне стать друидом? В этом теле нет ни крошечки энергии».

«Выполняй задания. Получай награды. С увеличением уровня будет возрастать внутренняя сила и открываться возможности».

«С увеличением уровня? Что это вообще такое — уровень?»

«Уровень — это ступень. Или по-другому — этап развития. Чем выше уровень, тем сильнее друид».

«Хм, ясно. Могу я вернуться в свое прошлое тело?», — спросил на всякий случай, хотя ответ был очевиден.

«Неизвестно».

Ну ладно, придется приспосабливаться. Все равно выбора нет.

«Также для твоего удобства могу предложить выбрать персонажа, с которым в дальнейшем будешь общаться: воин Арнольд, горгулья Скальда, амазонка Лара».

«Давай амазонку», — улыбнулся я, надеясь, что на этот раз голос будет намного приятнее, а то этот жутко раздражал.

Была у меня одна знакомая амазонка, с которой я провел три незабываемые ночи. Более страстной женщины не встречал. Правда, после третьей ночи она захотела меня убить, поэтому пришлось завернуть ее в огромный лист лопуха и сделать ноги. Но мыслями я не раз возвращался к тем ночам. М-да, было время.

«Приветствую тебя, друид. Меня зовут Лара», — послышался сильный, властный голос, но в то же время завораживающе мелодичный и… очень знакомый.

Невероятно! Сразу вспомнились те жаркие ночи. Это точно был голос той амазонки! Но она явно не имела к этому никакого отношения. Амазонку звали Арисия, и, по моим подсчетам, она умерла лет двести пятьдесят тому назад.

«Теперь я стану для тебя в этом мире наставником, проводником и судьей. Готов ли ты к испытаниям, достойным настоящего воина?» — продолжала она.

«Хочу еще раз уточнить. Нет ли варианта вновь вернуться в прежнее тело?» — на всякий случай я решил еще раз спросить об этом.

«У меня нет ответа на твой вопрос, отважный рыцарь».

Вот такой ответ более приятен, чем просто: «Неизвестно».

«Ладно. Значит, я должен развиваться, выполнять задания, чтобы повышать уровни и получать силы?»

«Ты все верно понял. И я верю, что у тебя все получится».

Мне вдруг стало легче. Если сначала я был совсем один в чужом мире и в чужом теле, то теперь у меня будто появился союзник, с которым можно поговорить и даже посоветоваться.

Подошел к шкафу, чтобы найти одежду, но тут увидел зеркало в полный рост на внутренней стороне дверцы. Оглядев себя критическим взглядом, вновь убедился в том, что и так знал: худой, слабый парнишка.

Однако на верхней губе уже пробивались усики, и другие части тела покрылись небольшим волосяным покровом. А судя по ноге, размер у меня был уже взрослый. Значит, мне от шестнадцати до девятнадцати лет. Надо будет уточнить у родных.

Выбрав более-менее чистую одежду, натянул ее на себя и вышел на улицу. Анна говорила о каких-то там антибиотиках, которые должны помочь, но я привык рассчитывать на себя, поэтому спустился с крыльца и двинулся вдоль дома к грядкам. Вот где настоящий кладезь здоровья.

— Ты чего встал? А ну, марш в кровать! — скомандовала старуха, с трудом разогнув спину.

Она вся раскраснелась и тяжело дышала, будто взбиралась на гору.

— Я болен. Мне нужна помощь, — ответил я и невольно сморщился от звука собственного голоса.

Слишком слабый и невнятный. Надо бы поставить себе голос, за который не будет стыдно.

— Какая помощь тебе нужна? Хочешь, чаю налью или еще тарелку супа дам? — предложила она.

— Нет. Я сам, — заявил упрямо и опустился в траву.

Пусть у меня нет способностей друида, но я хорошо знаком с растениями, даже если они выглядят по-другому. Я внимательно рассматривал каждую травинку, тер листья между пальцами и принюхивался, затем пробовал сок на язык.

— Ты чего делаешь? — Старуха с подозрением посмотрела на меня и подошла вплотную.

— Хочу себя вылечить. — Я откусил кусок листа и принялся интенсивно его жевать.

Старуха тяжело вздохнула, отобрала у меня оставшийся лист и подтолкнула в сторону двери.

— Возвращайся в кровать, а то отцу пожалуюсь. От того, что ты будешь жевать зверобой, рана быстрее не затянется.

— Затянется, — спокойно ответил я, под недовольным взглядом старухи собрал все растения, которые она назвала зверобоем, и занес в дом.

Запершись в своей комнате, приложил руку к растениям и погрузился в состояние глубокого покоя. Было нелегко в этом теле, но я знал, как это сделать. Первым делом расслабился и начал дышать глубоко и ровно. Затем несколько раз повторил мантру соединения с природой и только после этого почувствовал целебную энергию зверобоя.

Энергии было совсем мало, тем более растение сорвано, но даже эти крохи помогут мне быстрее восстановиться. Я приложил руку к каждому растению и собрал все, что только мог. Потом уже прошел на кухню и заварил зверобой кипятком из чайника на горячей плите. Настой тоже будет полезен.

Когда я понемногу смаковал терпкий травяной напиток, вкус которого портила вода, домой вернулась Анна. Она явно была расстроена, но при виде меня озабоченность на лице сменилась тревогой.

— Егорушка, ты чего встал? Тебе надо больше лежать, чтобы не тревожить рану.

Она подошла и принялась поднимать меня со стула. Я быстро допил настой и позволил увести себя в спальню и уложить на кровать.

— Ну чего, смогла выпросить антибиотики? — В дверях появилась старуха.

— Нет. Говорит, что закончились, — сухо выдавила Анна и плотно сжала губы.

— Врет, собака! — Старуха ударила сухоньким кулачком по дверному косяку. — Постоянно нас обделяет, грязный боров! Опять, наверное, все распродал на сторону. Когда следующий привоз?

— Через две недели. — Анна устало вздохнула и опустилась рядом со мной на краешек кровати. — Егорушка, вся надежда на тебя. Я буду каждый день повязки менять и рану обрабатывать, но в Дебрях ты мог что угодно подцепить. Говорят, там зараза быстро мутирует.

Старуха повздыхала, еще что-то сказала про грязные руки наместника и пошла шуметь на кухне. У Анны же затряслась нижняя губа и увлажнились глаза. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. Мне хотелось утешить ее. Сказать, что раны мне не страшны, но я сам еще не был до конца уверен, что смогу восстановиться без своих способностей.

Женщина укрыла меня одеялом и присоединилась к старухе. Я же решил пообщаться с моей новой спутницей Ларой.

«Расскажи мне поподробнее об этом мире. Кто те люди, что меня окружают? Как здесь все устроено?»

«Эта информация скрыта. Ты сам, мой воин, должен разобраться с тем, что происходит вокруг», — ответила амазонка.

М-да уж. Слишком хорошего мнения я был о ней. Толку от нее не так уж много.

«Можешь хотя бы сказать, как отец парнишки потерял ногу?»

«Эта информация входит в раздел „Изучение нового мира“, который должен быть пройден героем самостоятельно».

«Зачем вообще ты мне нужна, если все придется узнавать самому⁈» — возмутился я.

«В мои задачи входит следующее: определять путь героя, следить за развитием…»

«А ты говорила, что будешь моим проводником и наставником», — прервал я ее.

«Буду! Но подсказывать не буду!» — твердо заявила она.

Я с раздражением выдохнул и повернулся к окну, за которым темнело. Вдруг в углу комнаты зашуршало. Вначале еле слышно, но звук усилился, и я различил цоканье маленьких коготков по деревянному полу.

Ага, а вот и первый подопытный!

Я сполз с кровати на пол и, вобрав в себя побольше воздуха, еле слышно загудел:

— О-м-м-м.

Воздух завибрировал, призывая дух крысы. Мне не нужно было видеть зверька, чтобы понимать, что он совсем рядом. Наверняка задрал свой острый нос с усиками и принюхивается ко мне.

— О-м-м-м-м-м…

Я снова загудел — на этот раз сильнее.

Однако вместо того, чтобы явить свой дух, крыса фыркнула, со всех лап бросилась в свой угол и там затихла.

Гниль в корень! Я даже с крысой не могу совладать!

Раздосадованный, я взобрался на кровать, укутался в одеяло и, повозмущавшись немного, успокоился. Если не можешь ничего изменить — значит, нужно принять.

Засыпая, почувствовал, как пульсирует рана. Я с ней обязательно справлюсь, только нужно найти больше лекарственных растений.

Сквозь сон слышал, как вернулся домой одноногий мужчина. Даже через дверь слышался его зычный, недовольный голос. Я не стал прислушиваться, а вновь погрузился в мягкие объятия сна. Телу нужно восстановиться. Оно слишком слабое для таких встрясок.

Проснулся от прикосновения. Мягкая рука легла на мой лоб.

— Жара вроде нет. Это хорошо. — По голосу узнал Анну и приоткрыл глаза. — Сынок, как ты себя чувствуешь?

— Пить хочется, — хрипло ответил я, прислушавшись к своим ощущениям.

— На, пей. Это витаминный отвар, — пояснила она и поднесла к моим губам кружку.

Я сделал два глотка и сморщился. Отвар был горьким, но сморщился я не от этого, а из-за гнилостного запаха испорченной воды. Такую даже в кипяченом виде пить опасно.

— Сейчас посмотрим, что с твоей раной. — Она расстегнула мою рубашку и принялась снимать повязку.

— Ну что там, не загноилось? — спросил Иван, появившись в дверях.

— Сейчас посмотрим, — повторила она, осторожно отцепила приклеившийся к ране кусок ткани и ахнула, прижав руку ко рту.

— Что там? — встревожился Иван, сделал два шага вперед и выдохнул: — Ох ты ж…