Глава 9

Роана и Тишь взяли под руки илмириты в чёрных робах и по жесту старейшины повели прочь. Парень дёрнулся высвободиться, но Эллион остановил взмахом руки, всем видом показав, что беспокоиться не о чем.

Старейшина двинулся вглубь коридора, заложив руки за спину и будто позабыв о курьере. Мужчина двинулся за ним, будто тень, не осмеливаясь задавать вопросы. Стены расходятся, потолок поднимается, образуя широкий зал. На стенах красуются гобелены с деяниями илмиритов древности. Эллион невольно засмотрелся на них, вновь ощущая себя ребёнком.

Вот Просветитель Дензал помогает страдающей от засухи деревне при помощи огромного винта. На гобелене это изображено наклонённый винт в два человеческих роста, по резьбе которого поднимается вода. Крестьяне изображены коленопреклонёнными и протягивающими руки к просветителю.

Он видел этот винт, огромный, до половины вросший в землю, посреди руин города. Деревянная труба давно сгнила и обратилась в прах, а на дне колодца вместо воды смрадная жижа.

Рядом красуется гобелен просветительницы Иуран, придумавшая, надёжную систему очистки воды. Ткач изобразил её распростёршей руки перед чередой рукотворных озёр, вода перетекает в них из реки и заполняет поочерёдно. Старейшина прошёл к дубовым дверям, открыл их и оглянулся на Эллиона, что засмотрелся на гобелены.

— Смотрю тебе нравиться Иуран. — Заметил старец, отечески улыбаясь.

— Да, она меня восхищала с детства.

— Не Дензал? Он ведь тоже отметился добычей воды.

— Добыть воду бывает сложно, но очистить её для целого города почти невозможно. — Заметил Эллион, отходя от гобелена и входя в открытую дверь.

— Да, она была воистину великой личностью. — Сказал Лайон, закрывая дверь за собой. — Однако, кипячение воды, по-моему, всё ещё эффективнее.

Зал мал и пуст, на стенах горят газовые светильники, а под потолком темнеют вентиляционные шахты. Вместо окон картины, изображающие заливные луга и возвышенные горы. Эллион встал у массивного стола, дожидаясь, пока старейшина опустится в кресло.

Лайон неспешно обошёл стол, задумчиво покачивая головой и рассматривая картины. Повёл ладонью по матовой столешнице, будто проникаясь богатой историей дерева и событий, творившихся в зале.

— А где остальные старейшины? — Спросил Эллион.

— Вчера был Танец. — Сказал Лайон, отодвигая кресло и садясь, опустил локти на столешницу и сложил пальцы пирамидкой. — Ах, да, ты ведь можешь быть не в курсе. По велению верховного жреца после этого Танца часть старейшин должна отбывать в главный храм.

— Зачем?

— Увы, узнаю когда они вернутся. А теперь… давай разберёмся с твоим вопросом.

***

Роан рухнул на койку и зарылся лицом в чистые, накрахмаленную простыню. У края в ногах сложено тонкое одеяло из овечьей шерсти и упругая подушка. От простыни идёт тонкий аромат лесных трав и смолы. В широкое окно льётся свет и звуки активной работы водяной мельницы.

Если выглянуть, то видно, как в неё завозят тележки с щепой. В стороне дюжие мужики колют дрова, монотонно, как магические големы. Ветер приносит ароматы наваристой похлёбки с кухни.

Парень снял ножны вместе с ремнём, бросил рядом на кровать и перевернулся на спину. Раскинул руки, глядя в низкий потолок. Кажется, совсем недавно он нежился в родной постели, а теперь даже такая койка кажется чем-то невероятным… Ледяная лапа сжала сердце, тряхнула изо всех сил. Родного дома больше нет… Мать… Боги, что же стало с ней?

Вряд ли её убили, всё-таки она родственница короля, пусть и неблизкая. Но ведь и он, Роан, родственник! Холодный пот прошиб по всему телу, парень зажмурился, силясь прогнать дурные мысли. Всё с ней будет хорошо! Ведь они с отцом никогда не были особо близки. Наверняка мать спряталась в поместье деда и… возможно, даже рада.

Перевернулся набок, подтянул колени к груди и обхватил руками. Слёзы предательски подступают, уголки глаз щиплет, а горло давит спазм.

В любом случае теперь у него нет семьи. Более он не Роан эл Скван. Шрам налился горячей болью, тонкие мышцы лица подрагивают, как раскалённые нити. По привычке пальцами поправил выражение и спрятал лицо в ладонях. Заглушённые в последние дни эмоции наваливаются, как горный обвал, сокрушают душу.

Чего он добьётся если прибудет в долину Мардока? Какой шанс, что божество выберет его своим воином? Его, мальчишку, что так и не стал мужчиной!

Из бури образом и ярких эмоций всплыл сочный хруст стали, пронзающей плоть. Он ощутил сопротивление и дрожь клинка, когда лезвие прошило толстые мышцы. Ладони с лица переползли на виски, сдавили, запустив пальцы в волосы. В груди зарождается сиплый вопль, но пройдя через глотку ударяется о стиснутые зубы и превращается в густой стон.

— Убью… Всех убью!

***

Послушница вошла в келью и застала Тишь сидящей у окна. Девочка дёрнулась, увидев в руках незнакомки медный таз, прижалась спиной к стене, издавая звуки испуганного котёнка. В уголках губ треснула кожа, выступили рубиновые капельки.

— Тише, тише! — Протараторила послушница, делая самое взволнованное лицо. — Я просто помогу тебе привести себя в порядок.

Тишь с великой осторожностью отошла от окна, двигаясь боком и не спуская с девушки взгляда. Та натянуто улыбается и продемонстрировала чистую и горячую воду в тазике. Подбородком указала на полотенце, свисающее с плеча и щётку зажатую в подмышке.

— Всего лишь мытьё.

Девочка сощурилась, но опустилась на койку, положила ладони на колени. Послушница поставила таз рядом, опасливо взялась за завязки одежды. Тишь дрогнула, но стерпела оголение, вновь вздрогнула, когда горячее и мокрое полотенце скользнуло по телу. Затем вся перебралась в таз и сжалась, позволяя сильным пальцам мять мышцы, а щётке соскребать грязь.

— А тебе сильно досталось. — Материнским тоном сказала послушница, оглядывая рубцы на спине.

Длинные и тонкие, они пересекают друг дружку, образуя угловатые кресты. Есть парочка рваных шрамов, до жути широких и уродливых, будто девочку рвали крюками. Следы ожогов и относительно свежие синяки. Девочка дёргается, когда щётка касается их, но сразу же выгибается, как кошка и блаженно щурится.

— Ты ведь меня понимаешь?

Кивок.

— А писать умеешь или может язык жестов? Я слышала немые им владеют…

Тишь тяжело вздохнула и помотала головой.

— Ладно, когда мы закончим, с тобой поговорит старейшина. По крайней мере, попытается.

Дверь приоткрылась и вошли ещё две послушницы, одна с тазиком, другая с кувшином и чистыми полотенцами. Тишь покорно перебралась в чистую воду, расслабилась и безропотно приняла гребень, довольно жёстко впившийся в волосы. Только кривится, когда зубья дёргают колтуны.

— Вот видишь… всё не так уж и плохо! — Проворковала первая послушница, проводя по волосам влажным полотенцем. — Ты настоящая красавица! Надеюсь, тот, кто совершил это с тобой сгнил от проказы!

Тишь вытянулась, яростно замотала головой.

Привет! Если вам нравится моё творчество, а может быть и я сам. Прошу, поддержите звонким рублём, это лучший способ ободрить автора. Ведь Лит Блог существует исключительно на поддержке читателей. Сбербанк: 4274 3200 6585 4914ВТБ: 4893 4703 2857 3727Тинькофф: 5536 9138 6842 8034YooMoney: 4048 4150 1190 8106 (карта)QIWI: 4693 9575 5981 6777 (карта)Все собранные средства пойдут на оплату счетов и еду. Увы, голодный писатель ничего не пишет, он ищет еду. Так же, бросаю клич! Вдруг у кого из читателей завалялся годный микрофон или веб камера. С радостью приму их для использования по прямому назначению.

Загрузка...