Доставь или умри

Глава 1

Ночь охватывает великий город Ковендар чёрными крыльями, а дождь заглушает свет от магических фонарей на главной аллее. Вода гремит по черепичным крышам, гудит в желобах и проливается на улицы, превращая их в мутные реки. Вспышки молний на мгновения рассекают угольные небеса, а рокот грома эхом мечется меж домов, будя и пугая детей. Город сбрасывает накопившуюся за первые недели лета грязь и пыль в переплетение каналов и переполнившуюся водой реку.

Ковендар богат и с гордостью носит звание бывшей столицы расколовшейся Империи. Незадачливый путник может оценить величие древних зодчих, что воздвигли огромные дома из блоков размером с быка. Храмы всех божеств и украсили город статуями. Может, но не будет. Ведь в такую ночь куда интереснее засесть с кружкой эля у камина в харчевне или дома, обняв жену, лежать под тёплым одеялом.

Очередная вспышка молнии осветила узкую площадь перед храмом Илмира, бога Знания. Выхватила из тьмы статую божества. Три этажа ростом, она выполнена из тёмного гранита и изображает Илмира в образе старца с густой бородой. Он стоит на короткой лестнице, что должно символизировать путь к знанию. Каменный плащ украшен золотом и серебром. В левой руке бог держит книгу, а в правой меч. Взгляд устремлён вдаль и во всей позе чувствуется мрачная мощь. Внимательный посетитель различит на плаще узор, похожий на карту, которой он и является, а на поясе инструменты писца.

За статуей темнее здание храма, с двух сторон стиснутое кирпичными домами, само такое же простое. Вход, двухстворчатые двери из потемневшего бука, к которому ведут протёртые ступени. Крышу над крыльцом подпирают гладкие колонны. В единственном окне горит свет, храм никогда не спит. Десятки послушников сортируют полученные отправления и готовят к выдаче. Илмир поощряет не только знание, но и доставку информации, любой. Письма и посылки, тоже информация, ценная для получателя не меньше, чем книги вековой мудрости. К тому же, это очень прибыльная деятельность для культа. Многие готовы платить огромные деньги, чтобы их письмо было доставлено быстро и безопасно. И то и другое культ Илмира может обеспечить.

Вспышка молнии охватила площадь вновь, но на этот раз и двигающегося через неё человека. Курьер закутан в чёрный плащ и слегка горбится под напором ливня. Вода плещет из-под сапог, и каждый шаг порождает мелодичный звук удара о мокрый камень. Нечто привлекло внимание и курьер подошёл к статуе, походя сделал священный жест: коснулся тремя пальцами лба, а затем сердца. Остановился, озадаченно смотря на нечто лежащее в ногах бога.

Корзина, видавшая виды, из прорех торчит солома, а содержимое скрыто за куском плотной ткани. Курьер приблизился, приподнял её и сразу отступил на два шага. Быстро взглянул в каменное лицо бога и вновь на корзину. Нервно повторил жест.

Внутри ребёнок, младенец пары месяцев от роду. Промокший и успевший посинеть от переохлаждения, но ещё живой… пока живой. А ещё от него ощутимо воняет.

Курьер поколебался, взял корзину и направился к храму. Поднявшись по скользким ступеням, загремел кулаком в дверь. Оглянулся, надеясь в очередной вспышке молнии разглядеть того, кто оставил корзину. Тщетно, неизвестный «родитель» скрылся задолго до его появления.

За дверью появились шаркающие шаги, грохнула щеколда и на уровне глаз открылась смотровая щель. Узкая полоса света упёрлась в курьера и спустя секунду тишины загремел засов. Дверь отворилась, и мужчина шагнул внутрь. Монах-привратник поклонился и замер, глядя на корзину, спросил осторожно:

— Новая посылка, брат?

— Увы.

Курьер снял тряпку, и монах умолк, глядя на младенца. Молчал долго, сбитый с толку, затем взял корзину и вновь поклонился.

— Мы сделаем, что сможем, отдыхайте.

Подбежавший прислужник перенял плащ, а курьер прошёл в отдельную комнату. Запер за собой дверь и остановился, оглядываясь. Стены задрапированы чёрным бархатом и пробковым деревом. Компактный диванчик, стол и табурет. На одной, раздвинув отделку красуется деревянная решётка, что не даёт рассмотреть помещение за ней. Однако там горит свет и рядом сидит человек, чей силуэт виден отчётливо. Курьер подвинул табурет, сел и наклонился, складывая руки в молитвенном жесте, забормотал под нос:

— Даруй мне мудрость и силу, Илмир, бог Знания. Направь на путь просвещения. Благослови меня остротой ума и памяти, чтобы я мог воспринять всё, чему научился и всё, что слышал, и смог применить это с умением и проницательностью. Пусть твой свет всегда светит на меня, ибо я чту тебя во всём, что делаю. От страха и сомнений, защити меня, Илмир. Даруй мне уверенность и мужество, чтобы я мог преодолеть любые трудности. И пусть я найду в твоём знании и мудрости утешение.

Слова молитвы слетают с губ непрерывным потоком, произношение идеальное, как и интонации. Курьер произносил её столько раз, что сможет отчеканить даже во сне или на смертном одре. Звуки окутывают разум, будто само божество снизошло до него. На той стороне раздалась ответная молитва и по голосу ясно, что служитель стар и опытен.

— Давно тебя не было, брат Эллион. — Сказал человек, закончив молитву. — Я готов выслушать тебя.

— На севере расплодились волки. — Начал Курьер. — Дорогу размыло проливными дождями, королевства Тарагант и княжество Болон устроили стычку на границе, а в деревне Голубых Озёр некая Марта родила двойню.

В тишине слышен скрип пера по бумаге, песец наносит информацию тайным языком, умещая целые группы слов в пару символа. Дальше скопившиеся данные отсортируют и поделят на два типа: ценная и сиюминутная.

— Это всё? — Спросил писец, задумчиво постукивая остриём пера по краю чернильницы.

— Да, я шёл безлюдными тропами, дабы успеть.

— Похвальное стремление, спасибо за труды брат, а теперь, отдохни.

Решётку с той стороны прикрыла деревянная панель, что отсекла другие звуки. Эллион поднялся, пригладил мокрые волосы, чёрные, как крыло ворона. Вышел из молельни и столкнулся нос к носу с послушником. Молодым мужчиной с шрамом через лицо, пересекающим левый глаз, отчего тот напоминает шарик белой глины. Он поклонился и сказал:

— Брат Эллион, позвольте проводить вас.

Курьер кивнул, хоть прекрасно знает путь до кельи, пошёл за послушником. Храм наполнен звуками дождя, разбивающегося о крышу, коридор освещают газовые светильники. Эхо шагов отскакивает от стен и потолка, разносится далеко вперёд. Курьер и послушник проходят мимо крохотных дверей. За одной из них плачет младенец, а женский голосок поёт колыбельную.

— Хорошая ночь, — сказал одноглазый послушник, с лёгкой улыбкой, — у нас появился новый брат.

— Хорошая ночь, — подтвердил Эллион, — он лежал в ногах Илмира и молчал. Хороший знак.

Они остановились у двери, и спутник отступил, поклонился и пошёл прочь. Курьер вошёл внутрь, оглядел стену, завешанную оружием: короткие мечи, метательные ножи, тонкие цепи с грузиками и целый набор разномастных кастетов. У другой стены шкаф с одеждой и сапогами, рядом заправленная койка и парта с письменными принадлежностями. Эллион встал у большого зеркала и начал стягивать промокшую одежду. В тусклом свете единственного светильника тело влажно блестит, сухие мышцы играют и обрисовываются под тонкой и бледной кожей. Левая сторона груди покрыта татуировкой переплетающихся линий, перетекающих на плечо и шею. Годы тренировок оставили на коже множество шрамов и растяжек. Подняв руку, осмотрел пальцы, тонкие, как у аристократа, но с мощными костяшками, что твердей камня.

Человек в отражении гибок и быстр, как белка, способен бежать сутки напролёт и после короткого сна быть полным сил для нового марафона.

Эллион тщательно осмотрел тело на предмет фатальных изменений или скрытых травм. Старательно размял и разогрел основные группы мышц. Даже малейшая ранка может помешать исполнению священного долга, потому стоит исключить провал в самом зародыше.

Успел переодеться в хламиду, как раз когда в дверь постучали и новый послушник забрал грязную одежду. Следом пришла девушка с подносом еды. Овощной салат, стакан воды и белое мясо курицы в сметанном соусе. Курьер поблагодарил её и принялся за еду, сдержанно, хоть желудок и рычит от голода.

Закончив, достал из ящика парты толстый дневник, записи курьеров, что ночевали здесь до него. Сюда следует записать всё, что рассказал писцу.

Дочитав отчёты, начал подбирать одежду, молясь Илмиру, чтобы в этой ячейке была обувь его размера. На койку один за другим легли плотные штаны, льняная рубаха, и тёмно-зелёный плащ с глубоким капюшоном. Левый рукав по локоть ярко-красный, отличительный знак курьеров Илмира. К великому облегчению нашлись ботинки, даже в двух экземплярах, неприятно массивные, с железным носком и пяткой. Оружие, по сути своей, но способное замедлить движение.

Закончив, встал перед оружейной стеной, задумчиво провёл пальцами по кастетам. Затем снял два наруча, броню для голени и колен. Одевшись и облачившись в снаряжение, попрыгал на месте, сделал два выпада ногами, вскидывая пятку выше головы. Довольно хмыкнул и начал готовиться ко сну, заказ может поступить ранним утром.

***

Полдень следующего дня застал Эллиона в постоялом дворе близ Ковендара. Перевалочный пункт торговцев и путешественников. Зал полон народу, крестьяне из ближайшей деревни отмечают скорую свадьбу друга, отдельно сидят слуги купцов, а их хозяева занимают второй этаж. Залётный бард нещадно фальшивит, распевая балладу о славном рыцаре и злобной ведьме. Воздух пропах людьми, пивом и тушёной капустой с мясом.

Эллион ест спрятав красный рукав под плащом, не к чему привлекать к себе лишнее внимание. В противоположном конце зала, в углу, сидит другой курьер Илмира. Совсем зелёный парнишка, не больше шестнадцати лет, с заячьей губой и толстыми угрями на щеках. Вот он рукав выставил на общее обозрение, положив руку на стол и будто красуется им.

Через плечо перекинута лямка увесистой сумки, а растрёпанные волосы говорят о долгом пути. Эллион поглядывает на него и других посетителей. Захмелевшие гуляки невзначай окружают паренька. Пятеро крепких мужчин, загоревших до черноты работая в полях. Молодой курьер заметно нервничает, чем только распаляет их. Эллион почти слышит его мысли: не подходите ко мне, пожалуйста!

Жаль, пьяные этого не понимают.

Широкая ладонь хлопнула паренька по плечу, сдавила под дружный гогот, а её владелец, кряжистый малый, немногим старше мальчишки, наклонился к нему.

— Так ты курьер? — Пробасил он, широко улыбаясь.

— Да.

— О, а что несёшь? Дай посмотреть!

— Нет. Илмир велит хранить послания в тайне.

— Но ты же сам смотрел, чего я не могу? Слышь, я никому-никому не расскажу? Братцы, я ж не трепло какое?

Ответ ему, пьяный смех и выкрики показать ношу. А если там золотишко, а им ещё свадьбу справлять, как раз будет. Значит это им сам Илмир послал деньги! Эллион на миг зажмурился, лучше бы гуляке уйти. О, Илмир, пожалуйста, пусть они просто уйдут!

Здоровяк схватил лямку и дёрнул, мальчишку сорвало с лавки под гогот окружившей пьяни. Грохнулся на дощатый пол и получил оплеуху.

— Ну ты чё, я только одним глазом гляну!

Эллион выругался про себя и рванул к ним, прекрасно осознавая, что не успеет. Мальчишка выхватил нож, но его огрели сзади, отчего он вновь рухнул на пол. В отчаянии вскинул голову, наблюдая, как пахарь раскрывает сумку и заглядывает внутрь… Эллион с разбега ударил в сгиб колена и приложил локтем в затылок, стоило здоровяку упасть на колени. Пьяницы среагировали с замедленно, слишком пьяные, чтобы осознать, во что ввязались. Кто-то ухватил за капюшон, но тут же завизжал, глядя на руку согнутую локтем во внутрь, как нога кузнечика. Молодой курьер вскочил, увидев красный рукав, выхватил сумку и прижал к груди, трясясь от стыда и ужаса. Кованый носок ботинка ударил в пах очередного смельчака, тот согнулся вопя и закрывая самое дорогое ладонями. Эллион ухватил за уши и рванул навстречу колену. Смачно хрустнуло и обливающееся кровью тело откинулось назад, вытянулось на полу раскинув руки. По доскам застучали выбитые зубы, похожие на желтоватый жемчуг.

Таверна затихла, обычная пьяная драка приняла неожиданный оборот. Эллион мрачно оглядел обступивших гуляк, сделал условный жест младшему и тот передал ему нож.

— Вы напали на слугу Илмира. — Процедил мужчина, обводя стремительно трезвеющих деревенщин холодным взглядом.

— П-п-простите господин, простите пьяных дураков!

Через парней пробился старик, с круглыми от ужаса глазами, рухнул на колени, протягивая к курьерам руки. Его мелко трясёт, а щербатый рот кривится.

— Этот человек, — сказал Эллион, указывая на зачинщика, что хрипит и вяло пытается перевернуться на спину, — увидел посылку, нарушил таинство отправления.

— Сжальтесь, господин! — Взмолился старик, стремительно бледнея, по щекам бегут слёзы, заполняют тонкие морщины. — Он даже не вспомнит!

Эллион пинком перевернул здоровяка, взглянул в затуманенные пивом глаза. Резко опустился на колено и вогнал нож в горло по рукоять, рывком провернул и медленно поднялся.

— Наказание, смерть.

Старик издал задушенный вопль, на карачках посеменил к умирающему. Обхватил за плечи, вглядываясь в тускнеющие глаза и кровь, что хлещет изо рта. Завыл, забился в корчах, как раненный зверь. Курьеры встали над ним, оглядывая окончательно протрезвевших гуляк, как псы смотрят на загнанных в угол крыс.

— А ведь его невеста ждёт… — Прошептал кто-то в толпе и шмыгнул носом.

Входная дверь распахнулась и в постоялый двор вбежала стража, пятеро мужчин в кольчуге и с короткими дубинками. Бегущий первым затормозил и протяжно выругался, увидев курьеров над трупом. Сжал зубы и со злостью утёр лицо ладонью.

— Идиоты! — Выпалил он, глядя на пахарей, круглыми от бешенства глазами. — На кой ляд вам это сдалось?! Вот на кой?! Отвечай Стриг! К тебе, дебилу, обращаюсь!

— Ну… — промямлил здоровяк с только проклюнувшейся бородкой, — Велкан решил пошутить…

— Дошутился?! Как вам, выродкам, смешно теперь?! Чего не смеётесь?! Вашу ж мать…

Старик уткнулся лицом в грудь мертвеца и тихонько завывает, трясёт за плечи, не замечая мира вокруг. Эллион хлопнул младшего по спине и кивнул на выход. Вместе прошли мимо стражи, а те посторонились, будто гнев посланцев Илмира может коснуться их. На улице яркое солнце ударило глазами, а свежий, напоенный ароматами лета воздух вскружил голову. Во двор заезжает телега, запряжённая двумя волами, возница покрикивает на конюхов. У дальней ограды куры обследуют сырую землю под надзором здоровенного петуха, что наблюдает за двумя котами, что притаились в тени цветущего куста.

Эллион взял парня за плечо железным хватом и потащил за конюшню. Там, вдали от чужих глаз, развернул к себе и заглянул в бледное лицо.

— Спасибо, брат. — Растерянно пробормотал парнишка, опуская взгляд.

— Почему не ушёл? — Сухо спросил мужчина. — Ты же видел, к чему идёт дело.

— Я был очень голоден…

— Теперь ты сыт, а человек мёртв.

Эллион без замаха хлестнул младшего по лицу тыльной стороной ладони. Парнишка охнул и склонился ниже, полностью принимая вину.

— Скажи, чтобы случилось, не будь меня рядом?

— Я бы убил его, как и вы.

— А сколько людей увидело бы твою ношу? А если бы они убили тебя? Что бы случилось дальше?

— Храм… отправил бы карательный отряд.

Новый удар, по целой щеке. Парень всхлипнул, руки дёрнулись закрыться, но он сдержался и остался со склонённой головой.

— Мы бы вырезали всю деревню. — Процедил Эллион, стискивая плечо. — А всё, потому что ты был голоден и пренебрёг сохранностью груза.

— Да, мне жаль.

Курьер шумно выдохнул через нос, расцепил хватку и отечески похлопал парня по макушке.

— Иди, брат, и не забывай этот урок. Никогда.

— Да и… спасибо. Сам Илмир послал тебя.

Мальчишка поклонился и поспешил прочь, продолжая прижимать сумку к груди. Он не отпустит её, пока не доберётся до храма или получателя. Эллион проводил взглядом и, убедившись, что тот уже не увидит, потёр щёку. Вздохнул и пошёл в противоположную сторону.

Загрузка...