Дипломат и его конфиденты

2. Глава. Лектор, он же наглядное пособие

Что делать?.. Напрашивающееся и естественное решение: убить графа самому. Однако сделать это пытались многие, в том числе бойцы куда сильнее Адемара. То есть придется изобрести некую хитрость, которая хотя бы отчасти выровняет шансы. Кроме того, Шотан — победитель, обласканный императором, возвращенный из опалы. Оттовио несколько огорчится, если кто-то прикончит его лучшего полководца и военного реформатора, который обещает сделать личную армию Его Величества снова лучшей в мире. Адресно огорченный император — это очень, очень плохо. Даже если он настоящий человек чести, который не будет мелочно сводить счеты.

Что ж, будем рисковать.

— Почту за честь, — Весмон обозначил поклон, отчетливо понимая, что сейчас побежал даже не по тонкому льду, а по слабо натянутому канату без шеста. Было что-то ироническое и поэтическое в том, что граф сейчас находился в такой опасности, какой не встречал даже в Пустошах, средь бандитов и разных тыдр.

— На чем же будет наш поединок? — благожелательно спросил Шотан, — Мечи или молоты?

— Ни то, ни другое, с вашего позволения, — галантно поклонился Адемар. — Предлагаю испытать наше умение владеть кинжалами.

По группе прошел удивленный гул. Нет, понятно, что у каждого человека чести есть при себе кинжал, зачастую не один. Иногда в комплекте с охотничьим ножом. И в бою дело до рукопашной накоротке доходит прискорбно часто. Но все же выбор был неканоничен. И потому весьма интригующ. Зрители, увидев, что наконец-то пошло самое главное, начали обмениваться обещаниями и расписками, уже не скрываясь. В принципе, это само по себе было добрым знаком. Если бы шансы молодого Весмона оценивали совсем низко, никакого ажиотажа не случилось бы.

— В доспехах? — уточнил Шотан.

— Именно в доспехах. Раз уж вы любезно пригласили меня на показательный поединок перед гвардией Императора, я подумал, что мой долг — показать этим отборным бойцам что-нибудь интересное и удивительное. Разве я могу добавить что-то ценное к искусству обращения с белым оружием, которое им преподаете вы? Или к искусству выездки, обращения с копьем?

Адемар безбожно льстил, помня, что в иных ситуациях хвалебство это приправа, которой кушанье испортить нельзя. Кажется, Шотан истолковал все по-своему, решив, что более слабый противник лебезит, рассчитывая на снисхождение. И это хорошо. Высокомерный боец — неосторожный боец. Адемар почувствовал себя как игрок в сложной партии, когда нельзя допустить ни единой ошибки, нужно делать только выигрышные ходы.

— А в бою на кинжалах вы решили, что можете показать что-то, что не покажу я? — иронически осведомился Шотан.

— Я подумал, что со мной вы можете красиво продемонстрировать, как победить более тяжелого противника в поединке, который наполовину состоит из борьбы. Ваши ученики довольно стройные, и им предстоит встречаться с более массивными врагами куда чаще, чем мне.

Кроме того, Адемар подумал, что колено еще не зажило после полученного в битве удара, и чем менее маневренным получится бой, тем лучше.

Ученики дружно и вполне искренне рассмеялись. Шотан приказал оруженосцам подать ему доспехи. Помощники только поддерживали фигурно выделанные предметы бронного гарнитура, а надевал их граф сам, причем с удивительной сноровкой. Кираса с чешуйчатой юбкой. Кольчужно-чешуйчатые рукава. Перчатки, не рукавицы. Латные ноги. Шлем для пешего боя с решетчатым забралом. Не конный, что с узкой прорезью. Похож на шлем, который ранее сплющил Адемар, только намного лучше и новее. Все, кроме рук, защищено не хуже, чем у Адемара.

Некоторые рыцари считали, что только гибкие доспехи обеспечивают необходимую подвижность рук и скорость удара. Другие уверяли, что поворотные и скользящие заклепки ничуть не хуже. Первые говорли, что в полевых условиях кольчугу сложнее загадить, чем сегментные суставы. Вторые парировали, что всегда найдется слуга для чистки доспехов.

Кинжалы у противников тоже были разные. Адемар вооружился типичным стилетом с трехгранным клинком и двумя шайбами, ограничивающими кулак. Таким оружием ничего нельзя порезать, зато при должной сноровке граненое шило может пробить и стальную пластину, а кольчугу тем более. Шотан взял кинжал наподобие короткого меча с обоюдоострым лезвием и перекрестьем. Таким хорошо фехтовать в паре с мечом, парирует удары он не хуже, чем длинный клинок. Колет он хуже, чем стилет, зато можно резать. Он мог бы выбрать что-то иное, рядом на столах лежало разное вооружение. Однако не стал. Почему? Просто взял привычное оружие?

Бойцы вышли на арену, посмотрели друг другу в глаза и опустили забрала. В этот миг выражение лица Шотана резко переменилось. Маска прекрасноликого, слегка скучающего дворянина, который не пренебрегает ни бритвой, ни пудрой, сползла с бледной гладкой физиономии. Взгляд Безземельного полыхнул искренней злобой и жаждой убийства. Никто этого не заметил, кроме Весмона.

Один из гетайров, принявший на себя ответственность герольда, обошел поединщиков, ритуально проверил их оружие, а также доспешные ремни — хорошо ли затянуты, нет ли надрезов и потертостей. Формат учебной потехи не требовал строго соблюдения правил, более подходящих дуэли, но юноша был горд миссией и старался все сделать бесскверно. Или, быть может, понимал, что сейчас начнется. Наблюдатели подошли ближе, теперь арена стала похожа на импровизированную площадку для турнира. В общей сложности собралось, наверное, с полсотни зрителей, может и больше.

Наконец «герольд» счел, что все соответствует правилам и провозгласил, отойдя в сторону:

— Curo'r enaid oddi wrth ei gilydd!

Юноша продемонстрировал хорошее знание обычаев и действительное понимание сути грядущего поединка. Он не ограничился типичным «Бейтесь», «Пусть фортуна улыбнется сильнейшему» или «Да определит Господь победителя», а использовал старый оборот, который примерно переводился как «выбейте душу друг из друга». Впрочем, некоторые знатоки старого наречия утверждали, что правильнее говорить отнюдь не «душу».

Адемар, слегка согнувшись, сделал шаг вперед и обозначил укол в левую руку Шотана. Тот не отскочил, а попытался перехватить атакующую руку. Адемар не поддался. Стилет несколько раз лязгнул о кольчугу, и Шотан рванулся вперед, целясь кинжалом в подмышку.

Адемар как ждал этого и шагнул навстречу, столкнувшись грудь в грудь и отбив укол наручем. Одновременно попытался уколоть под юбку кирасы. Не получилось, Шотан перехватил руку. Как обычно и случалось в поединках на коротком оружии, действие быстро превращалось в вульгарную драку с элементами бескомпромиссной борьбы. Сразу и Адемар схватил Шотана за предплечье выше короткой краги латной перчатки. Захват и бросок! Вложение веса всего тела, со всем железом. На это собственно Весмон и рассчитывал: борцовство плюс избыточный вес обещали хорошее преимущество. Ноги Шотана оторвались от земли, но Безземельный, в отличие от давешнего южанина, не пролетел, чтобы упасть, а превратил короткий полет в подпрыгивание и приземлился четко на обе ноги. Попытался вывернуться из захвата. Не получилось, рукавица Адемара скользнула под крагу перчатки и там застряла.

Адемар невольно улыбнулся. Снаряжение сыграло в его пользу.

Шотан все еще удерживал руку со стилетом. Отлично. Весмон сделал шаг на противника. Еще шаг. Кожаные подошвы Шотана проскребли борозды по песку. Безземельного можно просто вытолкать с арены, и это будет выглядеть как победа. Пусть не так эффектно, как пустить кровь, но все равно не поражение. Шотан, пытаясь освободиться, вывернул правую руку с кинжалом так, что острие уперлось толстяку в забрало.

Нет, так ты меня не остановишь, — подумал Адемар и, прилагая все усилия, сделал еще шаг. Колено скрипнуло и отдалось болью, но не подвело. Со стороны казалось, что поединщики суетливо и бессистемно толкаются, громко скрипя, как два огромных жестяных рака.

Шотан выпустил правую руку Адемара и левой перехватил свой кинжал. Адемар успел только ткнуть противника в бок кирасы. Против обычного противника имелись хорошие шансы попасть в стык, а то и промежуток между пластинами. Однако, в отличие от некоторых (и даже многих), у Безземельного кираса была правильно пригнана по фигуре, и нагрудник по бокам накладывался поверх наспинника. Шотан же уколол Адемара под левый наплечник. Надо сказать, довольно большой наплечник, из-под которого, как ни крути руками, не видно даже какого цвета поддоспешник. Уколол под большим углом, почти параллельно кирасе. Очень удачно.

В первое мгновение Адемару показалось, что ему то ли плеснули под руку кипяток, то ли наоборот, приложили что-то, замороженное в глубинах ледяного ада. Было жутко, до невероятия больно и плохо, оставалось лишь порадоваться, что металл прикрывает лицо и страшную гримасу раненого Весмона.

— Прекрасный удар! — провозгласил Адемар громко, чтобы гетайры услышали и через забрало, — А я, как видите, не успел всего пару шагов до края ристалища.

Он выдохнул и выпустил правую руку противника. Шотан отступил на шаг, выдергивая из-под чужого наплечника свое оружие. Лезвие на ладонь в крови. Адемар в свою очередь шагнул назад, ощутимо пошатываясь и чувствуя, как становится мокрым и горячим поддоспешник. Ну, хорошо хоть не штаны. Пораженная рука висела вдоль туловища, отказываясь подчиняться. Ребра заныли, будто поломанные, даже вдох с выдохом отзывались острой болью.

— С вашей стороны было очень любезно не протыкать мне руку сильнее, — торопливо прокомментировал Адемар, подняв забрало здоровой рукой, — Давайте посмотрим внимательнее.

Шотан только пожал плечами. На самом деле он ударил очень сильно, достаточно сильно для того, чтобы пробить под углом кольчугу. Мог ли он ударить еще сильнее? Вряд ли. Но хуже не будет, если ученики подумают, что мог.

Адемар попытался выровнять дыхание и надеть личину благородно раненого храбреца. Как любят девушки — раненого аккуратно, не слишком кроваво и мучительно. Получилось не так хорошо, как хотелось бы. В идеале надо было нанести Шотану несмертельную рану, несовместимую с продолжением поединка. Но и так сойдет. Главное теперь не истечь кровью и желательно, чтобы клинок не задел что-нибудь важное.

Гетайры столпились вокруг. Корбо быстро снял с Адемара наплечники. Кольчужная накладка на поддоспешник пробита. Вокруг красное пятно. Чтобы посмотреть подробнее, пришлось снять шлем и кирасу.

Адемар вывернулся из поддоспешника. Мешала обвисшая рука, но граф при помощи Корбо справился. Гетайры помощь не предлагали, здраво рассудив, что Весмон не просит, и в подобной ситуации непрошенное содействие было бы лишним.

— Не тонковат? — спросил один из учеников, имея в виду стеганую поддевку под доспех.

Действительно, всего пара слоев ткани.

— Защищать должно железо, а не тряпки, — ответил Адемар, стараясь дышать неглубоко и аккуратно, — Посмотрите на вашего наставника, у него тоже акетон замечательно сидит по фигуре.

Левая рука кое-как все же задвигалась, но плечо болело все сильнее. Получив ранение, Адемар стал говорить быстрее, чем во время лекции и глотал окончания. Рубашка уже красная наполовину. Адемар ее просто порвал. Что там? Длинный порез под ключицей. Пострадало мясо. Грудная мышца и даже дельтовидная. Слава Параклету! Надо будет хорошо помолиться и сделать подношение в храм. Тут были хорошие шансы получить глубже и опаснее, до убийственного кровотечения внутри.

Корбо остановил кровь жгучей губкой и накладывал плотную повязку. Адемар, стараясь не морщиться, продолжил лекцию:

— Как видите, при кажущейся несерьезности раны…

Пришлось сделать короткую паузу, чтобы сделать щадящий вдох. Пользуясь этим, кто-то из учеников спросил:

— Разве? Она не кажется легкой.

— Кости, внутренние органы и большие сосуды не задеты.

— Вам не больно? — на этот раз участливо спросила какая-то миловидная девушка, подошедшая ближе прочих. То ли небогатая дворянка, то ли хорошо одетая простолюдинка.

— Конечно, больно! — фыркнул, не сдержавшись, Адемар. — Жизнь это боль, как говорят в Пустошах. Но мы рыцари, и положение обязывает стойко переносить удары судьбы.

— Откуда этот шрам на левом боку? — спросил другой ученик, — Было так же больно?

— Робер Гюиссон.

Адемар мог бы не называть имя, но Кааппе упомянула, что Гюиссона здесь знали.

— Кто победил? — спросил Шотан.

— Он оставил мне этот шрам, я сломал ему правую руку. Сошлись на ничьей.

Шотан улыбнулся и предложил вызвать лекаря. Адемар вежливо отказался, решив, что немного потерпит. Как говаривал отец, придворный медик — должность в первую очередь политическая, навыки лечения от него требуются в последнюю очередь. Конечно, можно было притащить с собой вполне приличного лекаря из дворца Фийамонов, однако могли бы неправильно понять и приписать трусость.

— Но крови-то… — протянул кто-то из учеников.

Судя по взглядам, которые бросали на благородного страдальца многие дамы, кровь их не пугала, скорее наоборот. Кто-нибудь пооборотистее в отношениях с женщинами, например красавчик Ламар, наверняка не упустил бы случай и мимоходом завязал пару знакомств с романтическими последствиями. Но Весмону было очень больно и плохо, граф хотел поскорее лечь, полечиться, отдохнуть и откушать красного мяса с красным вином для поправки здоровья и сил.

— Именно это я и имею в виду, — провозгласил Адемар, стараясь казаться жизнерадостным. — При кажущейся несерьезности раны мы видим очень большую потерю крови. Если вас так уязвили, по возможности стоит выйти из боя и обратиться за помощью.

— А то вся кровь вытечет?

— Не могу точно сказать. Но если продолжать активные боевые действия, то ее вытечет достаточно, чтобы потерять сознание. Одна моя знакомая девушка из высшего общества предложила бы взять какого-нибудь человека, которого не жалко, и проверить, как он перенесет потерю крови. «Все подвергай испытанию!»

— Кто эта удивительная девушка? — удивленно спросил Шотан, кажется всерьез заинтригованный.

— Не при всех, — скромно отозвался Адемар, — Честь и репутация дамы, сами понимаете… Я вас позже познакомлю.

— Идея мне нравится, — сказал Шотан, обращаясь к ученикам, — На следующей неделе мы будем изучать потерю крови. Наглядные пособия нам предоставит тюрьма. На этом занятие закончено, поблагодарите нашего гостя.

— Спасибо, Ваша Светлость! — почти стройным хором ответили ученики. Судя по выражениям лиц, гетайры остались более чем довольны встречей.

— Всегда к вашим услугам, любезные господа, — отозвался Весмон. — Служите достойно Его Величеству, почитайте и слушайте наставника вашего. И да пребудет с вами милость Господа нашего, Единого в шестидесяти шести Атрибутах.

Завершая короткую речь, Адемар вежливо поклонился. Возможно, для стороннего наблюдателя он выглядел глупо и смешно. По пояс голый, мокрый от пота, в латных ногах поверх штанов, с пузом, нависающим над поясом, с бинтом, накрученным на плече. Красные потеки по всему торсу. И церемонный поклон сообразно придворному этикету.

Весмон держал форс до конца, он пошел к выходу с арены ровным шагом, хоть и медленнее обычного, расправив плечи, несмотря на боль. Ветерок холодил рану, и граф никак не мог понять, легче ему от этого или наоборот. Спиной граф чувствовал многочисленные взгляды, в том числе жалящий взор Шотана. Кое-кто из публики спешил догнать бойца и вежливо поздравить или выразить сожаление по поводу раны. Корбо подхватил доспехи, а Тина накинула на господина просторный плащ и забрала остальную одежду.

Может завести больше слуг? — спросил сам себя Адемар, механически отзываясь на реплики одобряющих и сокрушающихся. Вот нападет сейчас кто-нибудь, а верные оруженосцы заняты, работают как обычные носильщики. Ладно, после о том подумаю.

— Вам, что, совсем-совсем не больно, господин? — сердобольно, немного испуганно спросила Тина.

— Мне до жути больно, особенно от адской алхимии, которой Корбо потыкал в рану, когда останавливал кровь, — сквозь зубы ответил Адемар, — И можешь считать, что я ору. Просто я ору мысленно, вглубь своего богатого внутреннего мира.

Однако про себя молодой граф улыбнулся. Тина конечно юна и простовата, но коль удалось ввести ее в заблуждение, значит, удалось обмануть многих.

У входа стояла большая карета с гербом Фийамонов на дверце. Подобное сопровождение Адемар не заказывал, но возрадовался, хотя бы потому, что карета была широкой и там, наверное, можно было удобно прилечь.

— Живой! — из кареты выскочил Ламар, — Давай к нам быстрее! Корбо, брось железо, слуги поднимут. Бери его под руку!

Ламар попытался взять друга под левую руку, и лишь теперь Адемар позволил себе зашипеть сквозь зубы от нового приступа боли. Пробормотал:

— З-з-зараза…

— Божечки! Весь в кровище, — из глубины кареты выглянула Кааппе. Окинула Весмона хладнокровно-оценивающим взглядом и вынесла решение. — Ходить можешь, значит живой. Сейчас Руфус тебя вылечит.

Адемар в четыре приема залез в карету и плюхнулся на сиденье. Руфус сел рядом и провел рукой над раной.

— Здесь ничего страшного, — сразу сказал маг, — Еще раны есть?

— Нет.

— Тогда спешить не будем, — решил маг. — Кровь остановлена, прочее сделаем во дворце. На первое время останется шрам, потом могу убрать.

— А я бы оставил, — хмыкнул Ламар. — На память.

— Было бы что помнить, — проскрипел Весмон, которому, несмотря на обещание Руфуса, становилось все хуже. Сказывалась кровопотеря — мир вокруг стал сероват, в ушах тихонько звенело. Хотелось лечь и заснуть. Однако нельзя. Считается, что сон в подобных случаях легко может стать вечным. С другой стороны, здесь целитель…

— Есть что помнить, — возразил Ламар, — Поединок с Безземельным, одна неопасная рана и ушел своими ногами? Дружище, да ты герой! И этим шрамом сможешь потом хвастаться перед дамами.

«У тебя самого есть хоть один шрам? Или дамы хотели бы, чтобы был?» — хотел было спросить Адемар, но понял, что уже путается в мыслях и, кажется, малость бредит. Затем граф все же сомкнул веки, провалившись то ли в сон, то ли в обморок.