Дед в режиме стража. Том 3

Глава 14

Ветер свистел и ярился. Рвал куфию, швырял в лицо песок и заставлял испуганно трястись жалкую скудную растительность, покрывающую склон горы.

На тропинку с хрустом повалилось вырванное с корнем деревце и покатилось мне под ноги. Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Оно пронеслось мимо, задев ветвью ногу Павла. На коже осталась глубокая царапина, засочившаяся кровью.

Внучок зашипел от боли, едва не выпустив из рук Жанну, мало на что реагирующую.

— Деда, мы правильно идём⁈ — прокричал Павел, перекрывая буйство стихии.

В его глазах сверкало отчаяние, густо смешанное с безумной надеждой и верой в меня.

— Правильно! — прохрипел я, придав голосу железную уверенность, хотя на самом деле не испытывал её.

Нет, я прилагал максимум усилий, чтобы найти проход. Применял все свои знания, накопленные за долгие годы. И, наверное, отыскал бы его, если бы не буря.

Приходилось идти чуть ли не вслепую. Порой я даже возвращался назад и снова искал знаки, указывающие на то, что где-то рядом может быть проход.

— Дедушка, Жанне совсем плохо! — выпалил внучок, приподняв за подбородок лицо девушки.

Оно оказалось покрыто коркой грязи, ресницы слиплись, а левый уголок рта был мокрым от слюны. Если бы не Павел, девушка уже бы упала на землю, и её тело занёс бы песок.

— Осталось ещё немного! Потерпите! — отбарабанил я и сунул руку под лохмотья рубашки.

Ладонь коснулась рукояти «Вампира», и тело получило очередной заряд выносливости. Даже мозги словно бы прояснились. А может, наоборот затуманились. Поскольку внезапно вспыхнувшая идея отдавала на вкус дистиллированным бредом…

Может, позвать Черныша⁈ Вдруг явится на мой зов? Чем чёрт не шутит? Да, монстр на Земле, а может и вообще уже помер. Но, с другой стороны, Черныш точно чувствует мои мысли и обладает телепортацией. Вдруг он «услышит» меня и придёт?

Надо попробовать. Я ведь всё равно ничего не теряю. А если всё получится, то кот, учитывая его более тесную связь с природой, имеет больше шансов отыскать выход из Лабиринта.

Продолжая искать проход, я начал усиленно думать о Черныше, представляя, как он вот прямо сейчас появляется рядом со мной.

Но чудо не случилось! И на что я рассчитывал? С таким же успехом буря могла расступиться, как море перед Моисеем, и в конце меня бы ждал блуждающий проход.

— Дедушка, слева какая-то тварь! — закричал позади внучок.

Мой взгляд стрельнул в ту сторону и заприметил горящие багровым пламенем глаза, мелькнувшие среди пожухлой трепещущей травы.

— Неужели? — ахнул я, выгнув брови. — Неужто?

Аж в груди всё спёрло, а сердце заколотилось сильнее. Однако это может быть и не Черныш. Хотя в такую приветливую погодку все адекватные монстры попрятались по норам и укрытиям.

— За мной! — крикнул я внуку и помчался в сторону жмущейся к земле травы, куда в принципе прежде и двигался.

Впереди замелькал чёрный силуэт, а позади надсадно захрипел Павел. Но вдруг раздался вскрик, заставивший меня обернуться. Внучок барахтался на земле, а рядом стонала Жанна.

— Вставай, не время отдыхать! — выпалил я, чувствуя, как грудь разрывает приступ ликования. Мы ведь, кажется, на финишной прямой! Надо только успеть нырнуть в проход!

— Не могу, не могу больше, — простонал внук, кое-как встав на колени.

Его шатало из стороны в сторону.

— Поднимайся, а я возьму Жанну!

Подбежав к девушке, схватил её и закинул на плечо. Ого! А она оказалась тяжелее, чем выглядела. У меня аж ноги подогнулись, а в поясницу словно нож воткнули. Прострелило так, что чуть не застонал. Да, старость — не радость.

К счастью, я всё же смог продолжить путь, придерживая девушку рукой.

Павлушка потопал за мной. И он первым увидел, как среди бури подрагивает марево.

— Проход! — закричал внук вне себя от радости. — Проход, мать его!

— Не выражайся при дедушке! — с хохотком выпалил я и глянул в сторону Черныша, мелькнувшего в траве возле прохода. — Спасибо.

Хотя, надо признать, я и сам шёл в эту сторону, но кот, конечно, придал мне уверенности.

— Не за что! — выдал пухляш и поднажал, как усталая лошадь, почуявшая долгожданный отдых.

Мы все втроём прошли через проход и без сил повалились на светлый кленовый паркет небольшого подвала, освещённого единственной лампой в розовом абажуре. На стенах из красного кирпича весели наручники, разнообразные плети и какие-то полоски из кожи. Рядом с ними за стеклом в шкафу угрожающе краснели резиновые члены таких размеров, что иной пегас позавидует.

А в самом дальнем углу стояла громадная кровать с алым бельём и изголовьем с вырезанными сценами секса.

Воздух же отчётливо пах похотью, развратом и афродизиаками. Ну а из-за закрытой металлической двери доносились характерные охи и ахи.

— Из огня да в полымя, — прохрипел я, лёжа на спине. Жанна стонала рядом. — Сейчас нас тут всех и отымеют в самой извращённой форме. Гы-гы.

Изо рта вырвался нервный смешок, перешедший в улыбку до ушей.

Павел тоже заулыбался и на четвереньках подполз к девчонке, так и не открывшей глаза. Смахнул с её лица спутанные волосы и принялся несильно похлопывать по щекам с затейливыми разводами.

Та застонала и с трудом разлепила веки, а затем удивлённо пролепетала, хлопая ресницами:

— Где мы?

— В гнезде порока и разврата. Скорее всего, в каком-то борделе. Шли, шли и к разбитным бабам вышли. Не иначе бог помог, — усмехнулся я, приняв сидячее положение.

— Мы… мы спаслись, — сглотнула девушка и приподнялась на локтях, во все глаза глядя на подвал.

— Угу. Хотя, может, и померли да попали в Рай, ну ежели мы тут будем всех нагибать, а ежели нас, то тогда в Ад угодили, — подмигнул я ей, придя в хорошее расположение духа.

А чего? Да, де Тур снова удрал, но я рано или поздно настигну его и за всё спрошу, так что плевать на его побег.

Важнее другое, нам троим удалось спастись из невероятной передряги, причём, с прибытком: я приобрёл крутой кинжал-артефакт, а ведь имел реальные шансы помереть во цвете лет, но выжил. Это ль не повод радоваться?

Поправив грязную седую бороду, я улыбнулся и встал на ноги, посмотрев на девчонку. Та наконец-то осознала, что всё закончилось, и разрыдалась, уткнувшись в грудь Павла, продолжающего стоять на коленях, что для этого места, наверное, было нормой.

— Деда, а где француз? — тихо спросил внук, прижимая к себе всхлипывающую девчонку, чьи трусики и бюстгальтер превратились в замызганные тряпки.

— Голову даю на отсечение, что он уже далеко. Вряд ли устроил здесь ловушку. Не в том он настроении был. Ему теперь нужно многое переосмыслить. Да и мне… — шёпотом закончил я, задумчиво нахмурив брови.

— А портал откуда тут? Как де Тур о нём узнал?

— Не знаю, — пожал я плечами, хотя догадывался, что в деле замешаны шаманские зелья. — Одно могу сказать точно. Судя по бледности прохода, он скоро пропадёт. Думаю, весь его срок жизни — часа три-четыре. Уверен, что даже хозяева этого замечательного местечка не знают, что возникло в их весёлом подвале. Француз просто снял на несколько часов подвал, притащив вас сюда. И все местные администраторы посчитали, что у вас будет жаркий тройничок.

— Мерзавец, — прошипел Павел, скрежетнув зубами.

— Угу, — угукнул я, сняв куфию с головы. — Ладно, хватит рассиживаться. Пора выбираться отсюда. Я пойду на разведку, а вы пока приоденьтесь. Хотя бы прикройтесь простыней.

Внучок брезгливо сморщил нос, бросив взгляд в сторону кровати. Он явно вообразил, какие непотребства на ней творились, но перечить не стал.

Показав ему большой палец, я открыл металлическую дверь и стал подниматься по вибрирующим под ногами ступеням из железных прутов. И после каждого моего шага на них оставались пригоршни песка. Тот сыпался с меня в интимном свете красных фонарей в бумажных абажурах, свисающих с потолка.

Такие же фонари обосновались в коридоре первого этажа, где из-за дверей доносились звуки бурного соития. Возле стен в мягком сумраке притаились диванчики и небольшие резные столики с электрическими свечами.

Воздух пропитался запахами мужского пота и женских духов.

Призывно смотрели обнажённые девицы с плакатов в рамках, обрамленных светодиодами, переливающимися всеми цветами радуги.

Я мазнул по ним быстрым взглядом и внимательно огляделся. А вдруг всё-таки де Тур устроил какую-то засаду?

Внезапно из-за угла появилась полуголая девица с обнажённой грудью. Её прелести упруго покачивались, привлекая внимание юнца лет восемнадцати, идущего рядом с ней. Его уши багровели от стыда, почти сравнявшись цветом с багровой футболкой, скрывающей его худой торс.

Парнишка явно шёл терять девственность. Но, увидев меня, он резко остановился и выпучил зенки, глядя на мою изорванную одежду, спутанную шевелюру, грязную бороду и покрытое сотнями царапин и синяков тело.

— Чего так смотришь? — хрипло бросил я ему, подойдя ближе. — Просто стоп-слово забыл. Память-то уже не та. Возраст всё же. Вот и наказали по полной. Дай-ка мне свой телефон. Такси вызвать надо, а то я теперь нормально ходить не смогу ещё неделю.

Тот, как заворожённый, вытащил из широких джинсов трубку и передал мне, пока его спутница кусала накачанные губы, не зная, что и сказать. Вроде бы она и хотела спросить, что я за бомж такой и как сюда пробрался? Но, с другой стороны, в её взоре сквозило сомнение — а вдруг клиент, то бишь я, какой-то особо странный извращенец, потому и выглядит так?

Эх, ежели она выберет первый вариант и начнёт докапываться, то это грозит мне кое-какими проблемами. Но девица смолчала, дав мне возможность спокойно вызвать два такси и вернуть телефон бледному пареньку, усиленно хмурящему лоб. Он будто старательно думал, куда бы записать стоп-слово, чтобы точно не забыть.

— Благодарю, — бросил я ему и обернулся, услышав шаги.

На этаже показались Жанна и Павел. Девушка замоталась в простыню, а паренек смело облачился в пододеяльник. Он издалека немного походил на римского консула… очень издалека.

— Ох! — выдохнул ещё больше изумившийся девственник.

— Даже не спрашивай, что с ними произошло, — сокрушённо покачал я головой, похлопав юнца по плечу. — Молодёжь, за мной.

Мы втроём пошли по коридору, оставив слегка напуганного девственника с весьма озадаченной жрицей любви.

Жанна по пути косилась на всё с брезгливостью, испугом и тщательно скрываемым интересом, как юная монашка, угодившая в элитный притон.

Меня же больше озадачил вышибала, облачённый в кожаный костюм, дополненный рогами на лысой голове и маской, изображающей морду похотливого суккуба.

— Вы кто такие⁈ — рыкнул он, поднявшись с громадного кресла-трона, обосновавшегося возле входной двери.

— Жертвы произвола! — возмущённо завопил я, сердито тряся бородой. — Нас обокрали, пока мы тихо-мирно предавались жаркому разврату! Украли всё! Три телефона заграничных, три набора одежды отечественной! Я буду жаловаться! Слышишь, морда⁈

«Морда» отшатнулся, оглушённый моей жаркой тирадой, щедро сдобренной летящей изо рта слюной.

И пока он приходил в себя, тяжело ворочая извилинами, наша троица выскользнула из борделя, оказавшись в узком проулке, стиснутом панельными пятиэтажками, мокнущими в лапах туманного полудня.

Солнце бледным пятном светилось на свинцового цвета небосводе, затянутом дымкой, а под ногами поблёскивали лужи.

Зябко передёрнув плечами, я поманил пальцем Жанну и Павла:

— Идёмте скорее, пока охранник не очухался.

— Деда, а где мы? — спросил внук, крутя головой.

— Хочешь запомнить, чтобы потом явиться сюда, дабы сбросить… кхем… стресс? — усмехнулся я, попутно радуясь тому, что мерзкая погодка выгнала с улиц почти всех прохожих.

Только какая-то очень смелая дородная тётка с собачкой удивлённо открыла рот, глядя на наше трио. Я игриво подмигнул ей. И она возмущённо поджала губы, торопливо пойдя прочь.

Не менее возмущённо залопотал и внучок:

— Ничего я не хочу запоминать! Больно надо! Просто жажду понять, где мы!

— На окраине города, по крайней мере, так мне сказал навигатор в телефоне того юнца. Я вызвал такси к дому на соседней улице. Пойдёмте скорее, машины, наверное, уже приехали. Да и холодно, зараза. Как бы вы не простыли…

— Машины? — сощурил глаза внук. — Мы поедем на разных такси?

— Ага. Я отправлюсь к Владлене. Она ждёт меня в башенке, которая в Новоизмайловском проезде. Я бы позвонил ей, но номера не помню. Да и если честно мне хочется эдак ногой распахнуть дверь и триумфально войти в холл, чтобы все рты раскрыли. Меня ведь наверняка уже похоронили. И опять, к слову, поспешили с этим делом. А вы с Жанной поедете в наш особняк, отмоетесь, попьёте успокаивающий час с ромашкой и будете ждать меня. Я приеду и дам вам ценные инструкции.

— Игнатий Николаевич, я хочу домой, — жалобно промяукала девушка, глядя на меня большими заплаканными глазами.

— Поедешь, милая, поедешь. Но попозже. Надо обсудить с тобой, что ты можешь рассказывать, а что нет. Ты ведь оказалась замешана в деле имперского масштаба. Французик этот, де Тур, шпион и диверсант. Им занимаются спецслужбы и мой любимый тринадцатый отдел. Потому дело секретное. За разглашение лет пять впаяют, как пить дать. Твой отец не сумеет уберечь тебя от тюрьмы, ежели ты что-то ляпнешь. Даже родным ничего нельзя говорить. Пока, по крайней мере, а потом, скорее всего, гриф совершенно секретно снимут. Более подробно я тебе всё расскажу в своём особняке. Так что поезжайте, поезжайте туда, — закончил я свою речь, глядя на вытянувшуюся мордашку девушки, распахнувшей рот. Её словно ударили по голове обухом топора.

Да и Павел пучил зенки, не понимая, где я вру, как сивый мерин, а где нет. К счастью, ему хватило ума промолчать. А потом уже стало не до расспросов…

Мы выбрались на соседнюю улицу, где возле тротуара нетерпеливо тарахтели моторами два жёлтых такси тарифа «эконом».

Конечно, водители не обрадовались, увидев таких клиентов, но мне хватило красноречия, чтобы убедить их взять нас на борт. Правда пришлось пообещать, что как только они довезут нас, мы им заплатим втройне.

Договорившись, я серьёзно посмотрел на внука, мнущегося возле машины:

— Гляди в оба. Де Тур опасен. Как только приедешь, сразу найми телохранителей.

— Понял, — мрачно кивнул тот и вместе с Жанной уселся в автомобиль.

Я помахал им рукой и с облегчённым вздохом плюхнулся на затёртое заднее сиденье другого такси, провонявшего выхлопными газами и куревом.

Плюсом ко всему водитель решил, что при таком клиенте имеет полное моральное право попыхивать в открытое окно сигаретой. Я не мешал ему, думая о Черныше, пока машина мчится по Северной Пальмире.

Кот остался в Лабиринте, но наверняка он легко может вернуться в этот мир, используя телепортацию. В этом и кроется ответ на вопрос — почему он не помирает в мире людей. Черныш просто-напросто переносится в Лабиринт, как только подходят к концу два-три часа, проведённые им на Земле. Он как ныряльщик, поднимающийся на поверхность, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и снова нырнуть.

Так что он, если и помрёт на Земле, то не своей смертью. Конкретно я уже передумал его убивать. Лучше приручить котейку. Вот это будет тандем! Мы не только всю империю раком поставим, но и весь Лабиринт!

— Приехали, — буркнул водитель, остановив машину возле знакомой башенки, расположившейся между серыми пятиэтажками.

— Подождите. Сейчас принесу деньги, — быстро проговорил я и поймал на себе мрачный взгляд таксиста, несмотря на то, что мы уже все обговорили.

Впрочем, он молча кивнул.

Я выскользнул из автомобиля, хлопнув плохо закрывающейся дверью, а затем по лужам подошёл к башенке, взялся за влажную, липкую дверную ручку и потянул на себе, услышав крики, оглашающие холл…