Чистая Кровь

Глава 17

Одного глубокого, испуганного вдоха хватает чтобы понять кто именно меня поймал. Уж лучше бы упала!

Мигеля собственной персоной! И как давно он тут отирается? И не успел ли услышать что-то из нашего с Шоном занимательного разговора?

Устаканившись на подрагивающих ногах, пытаюсь отодвинуться, но у противного кошака, видимо, другие планы. Не выпуская меня из рук, он чуть отодвигается и с насмешливой ухмылкой, не обращая внимания на мои трепыхания, разглядывает, подмечая всё — и растрепанные волосы, и лихорадочно блестящие глаза, и зацелованные губы…

Ухмылка из насмешливой превращается тут же в циничную и ядовитую:

— Видел бы тебя Егор сейчас. Эту светлую, чистую девочку… — каждое слово как отдельная издёвка, как плевок в лицо,-... насквозь провонявшую собственной похотью и чужим мужиком.

Вот же тварь! И как Алька умудряется любить вот это вот десять лет?! Да ещё и безответно…

— Чтобы провонять, как ты выражаешься, "чужим" мужиком нужно для начала иметь своего, а я девушка свободная. И уж кого кого, а тебя меньше всех касается чем я пропахла и из-за кого. Руки убрал!

— Убери от нее свои лапы! — звучит в унисон с моими словами разъяренный рык Шона. Его появление у себя за спиной я ощутила раньше, чем услышала звук шагов и голос. Температура воздуха резко снизилась, вызывая мурашки по телу и озноб. А это значит лишь одно — если в кратчайшие сроки не спровадить вредного кошака — Егор не досчитается своего беты и, по совместительству, лучшего друга. Хотя я бы такого лучше прикопала! Меньше вони. Может действительно позволить Шону…? Нет! Что за мысли?! Егор расстроится, Алька потом рыдать будет, у меня же, между прочим, на плече. Эх, а какая заманчивая была идея!

— А то что? — усмехается кися с суицидальными наклонностями, не сводя глаз с демона за моей спиной и при этом прижимая меня ещё сильнее к своему железобетонному торсу. Я чувствую как мужские ладони медленно скользят по моей спине и тут же в осадок выпадаю от шока. Мы же с этим лохматым уже восемь лет в состоянии холодной войны. С самой первой встречи. Терпеть друг друга не можем и стараемся поддеть при каждом удобном случае. И это совсем не та вражда, которая может перерасти во что-то горячее. Скорее в чей-то хладный труп. Одного из нас и это точно буду не я. И стоять с ним вот так почти в обнимку с его наглыми лапами на моей пояснице было не просто неправильно, это было за гранью! Настолько хочет досадить Шону? Что тот ему сделал? Или… не ему?! Это из-за Егора? Но он ведь не знает, что…

В любом случае, это пора заканчивать. Шон медлит пока потому что силой вырывать меня у этого психа не решается, боится навредить. Но свою силу он уже сдерживает, похоже, из последних сил, а мы на открытой парковке посреди города. Выходной. Вокруг парочки гуляют, женщины с колясками. Если Шон сейчас проявит свое "истинное лицо" при всём честном народе это будет полный аут!

Воздух становится холодным, как в морозный день, и я больше не медлю. Прости, Кися, ты сам напросился! Отработанным движением резко вскидываю колено и тут же, оказавшись на свободе, добавляю от души справа!

Среагировать оборотень не успевает — просто не ожидал от меня подобного. Не думал, что решусь. А я… Как же я мечтала сделать это все восемь прошедших лет! Да у меня сегодня красная дата календаря — праздник! Душу отвела и за Алю отомстила. Не до конца, но начало положено, хорошее такое начало. Хорошее, но мало…

Шон хватает меня за руку и пытается задвинуть себе за спину. Беспокоится, что кошак мне в ответ вмажет? Так не за что. Действительно не за что. А сам он за дело получил. Хамить мне права не имел, как и руки распускать. И он сам это прекрасно понимает. А ещё понимает, что когда Егор о его выходке узнает, не похвалит мягко говоря, не посмотрит, что друг.

Шон же... На его лицо и мне теперь страшно смотреть. Но не из-за демонических метаморфоз — из-за ярости, что исказила до неузнаваемости его красивое лицо, превратив в застывшую маску. Не отводя взгляда от оборотня, он делает шаг вперёд. Я его опережаю.

Уже сама приближаю свое лицо к лицу Михаила, который уже успел разогнуться и с усмешкой вытирает кровь с разбитой губы. Кровь проступает снова.

— Неплохой удар. Для девчонки… — цедит ягуар, демонстративно сплевывая кровь.

— Не советую больше провоцировать эту девчонку, продолжение тебе понравится еще меньше…

— А кто сказал, что мне не понравилось? — демонстративно слизывает кровь с разбитой губы и смотрит на меня с усмешкой, ехидно-похотливой такой. Рассчитанной исключительно на демона, потому что на меня этот кошак блудливый никогда раньше так не смотрел — не в его вкусе, да и зубы дороги.

Вот же!

Шон этого не знает и ожидаемо ведётся. Рвется вперед, желая, видимо, ещё больше подправить ягуару его смазливую физиономию. Что из этого выйдет даже я не скажу. Сомневаюсь, что член одной из самых опасных триад может быть плохим бойцом. Но так ведь и Мигель — боец не из последних. Разве что Егору уступит в этом вопросе, но Егор на то и альфа, чтобы быть сильнейшим. Но в данном случае сила всё же равно на стороне демона, его смертоносного дара, о котором оборотень вряд ли знает.

Черт! Никогда не думала, что настанет момент когда мне придется спасать шкуру этого блохастого идиота! Но можно ведь сделать это и с "пользой"?

Внутренне коварно усмехаясь и потирая руки, я делаю последний шаг. Теперь нас с оборотнем разделяет лишь пара сантиметров. Михаил демонстративно медленно опускает взгляд вниз, подмечая тот же факт, и насмешливо вскидывает выразительные черные брови.

— Я смотрю ты вошла во вкус. Одного уже мало? А, нет, постой. Тебя же дома ещё двое ждут. Постельку, наверняка, греют…

Я продолжаю безмятежно улыбаться когда поднимаю руку и тяну ее к лицу ягуара. Нужно отдать ему должное — он даже не напрягается. А зря… Глядя ему прямо в глаза, медленно стираю с его губы вновь проступившую кровь подушечкой большого пальца. В его черных глазах мелькает удивление, но он не отстраняется. Ждёт, что предприму дальше. Я по прежнему улыбаюсь и той же самой рукой обхватываю его за шею, мимолётно скользнув большим пальцем за ухом, и медленно притягиваю к себе, к своему лицу, вынуждаю склониться. В черных глазах на мгновение мелькает уже не просто удивление, изумление. Неужели решил, что поцелую? Пффф! Я тут же чуть отклоняюсь и тянусь губами к его уху и мягко, максимально доброжелательно, шепчу:

— Хорошего тебе дня…

Тут же отстраняюсь и всё с той же улыбкой, оставляя за спиной растерянного демона и ничего не понимающего, сбитого с толку оборотня, решительно шагаю ко входу в кафе. Совершённая подлая месть греет душу. Но недостаточно, чтобы забыть о разговоре с Шоном… О причине их приезда сюда. Настроение сразу падает куда-то ниже уровня плинтуса, поэтому к кафе я подхожу уже без улыбки. Спохватываюсь и поправляю одежду, привожу в порядок волосы, выбираю с губ остатки блеска. В кафе сегодня аншлаг, но за нашим привычным столиком пусто. Однако я тут же замечаю знакомую куртку на спинке стула, а ещё официантка как раз расставляет на столе тарелки с нашим любимым десертом. Вздохнув, подхожу и усаживаюсь на свое привычное место лицом ко входу и жду. Любимый десерт сегодня не привлекает, я просто сижу и смотрю на него. В голове всё смешалось — мысли, чувства, последние события. Подозрения и надежды, а ещё страхи.

Вздохнув, отодвигаю от себя тарелку и устремляю взгляд в окно. И тут же замечаю двух бойцов Егора, сидящих напротив кафе, на скамейке, видимо Алькин "конвой". А чуть в стороне… Эффектно прислонившись плечом к газетному киоску и сложив руки на груди, стоит Шон. Его внимательный взгляд устремлён точно на меня. Как и взгляды тех самых бойцов.

Ещё раз вздохнув, кончиком ложки рисую в самом углу десерта нужную руну. Ибо задолбали! Смотреть это им, конечно, не помешает, пусть и дальше охраняют, зато ничего не услышат даже своим супер слухом.

Официантка возвращается с моим какао и Алькиным капучино. Вежливо благодарю ее. Взамен получаю "Приятного аппетита!" и снова поворачиваюсь к окну чтобы оценить результат. Шон хорошо "держит лицо", а вот бойцы выглядят удивлённо и встревоженно. Переговариваются, потом один кидает настороженный взгляд на меня, я в ответ невинно улыбаюсь. Слишком невинно. Они тут же напрягаются, неверяще смотрят на меня пару мгновений, а потом один из них тянется за телефоном. Я усмехаюсь и начинаю помешивать ложечкой какао.

Если до этого в клане Деминых, не считая верхушки, только догадывались, что я ведьма, теперь уверятся окончательно. Пора пришла мне легализоваться. Чувствую, скоро грядут такие события, которые моей простой человеческой природой объяснить будет весьма сложно. Ведьма я, ведьма. Лояльная клану ведьма. Поудивляйтесь немного, обсудите между собой, а потом успокойтесь.

Атмосфера в кафе в считанные мгновение резко изменилась — странная тишина, потом шепотки. Уже всё понимая, я подняла голову. К столику, провожаемая восхищенными и завистливыми взглядами в спину, походкой королевы, искренне улыбаясь мне одной, шла Аля.

Приблизившись, наплевав на все взгляды, наклонилась и крепко обняла, взволнованно прошептав в самое ухо:

— Великая матерь, Натка! Ты не представляешь, что я пережила вчера…

Я в ответ не менее крепко обнимаю самого близкого мне в этом мире человека (и плевать, что Алька оборотень!).

— Прости, — шепчу я, пытаясь улыбнуться, но улыбка получается усталой, вымученной. И Аля это сразу замечает. Цепкий взгляд светлых глаз тут же падает на нетронутый, отодвинутый в сторону десерт и небрежно помешиваемый какао, который я так и не пригубила, и между красиво изогнутых темных бровей пролегает хмурая складка.

— Таааак… — она тут же усаживается напротив и, по моему примеру, отодвинув в сторону любимый десерт и кофе, обеспокоенно смотрит на меня. — Я шла сюда с огромным желанием основательно пожурить тебя за те мои нервные клетки, которые уже, к сожалению, никогда не восстановятся, но теперь мне хочется лишь прижать тебя к груди и долго долго гладить по волосам, давая выплакаться. Ты всё же пострадала вчера, а Егор мне не сказал?! Или… — она с неподдельным сочувствием заглядывает в мои глаза и ее изящная, белоснежная кисть с длинными пальцами, украшенными дизайнерским маникюром, осторожно накрывает мою, нервно сжатую в кулак, руку. — Перенервничала, да? Или я… ещё чего-то не знаю? Натка, ты это итак знаешь, но я повторю, в который за нашу жизнь раз — ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я выслушаю и поддержу. Всегда.

Я вздыхаю, проглатывая вставший в горле ком, и, оставив в покое несчастный какао, накрываю сверху руку Али второй своей.

— Знаю. И я не пострадала. Физически, по крайней мере. И не скажу, что так уж сильно перенервничала. Просто слишком много всего и сразу навалилось. Знаешь, ощущение такое — будто за эти сутки я целую жизнь прожила. Столько всего произошло, так резко всё поменялось. Я как будто… Не знаю. Ощущение, что меня подхватило селевым потоком и несёт куда-то, а я сама могу лишь слегка влиять на направление падения по мере своих жалких сил. Но главное от меня не зависит…

Аля горько улыбается, понимающе кивая:

— Я так уже десять лет живу. Не той жизнью, какой хочу. Являюсь той, кем быть не желаю. Сплю с теми, кого никогда не смогу полюбить. Люблю того, кого должна лишь ненавидеть. Делаю то, чего от меня ждут… Но кому это всё знать как не тебе, сколько раз я на твоём плече плакалась за эти годы. Так что да, я тебя хорошо понимаю.

И я понимаю, что да — кому понять как не ей. А ведь любой, кто видел Альбину Демину, кто хоть раз с ней встречался, никогда бы не поверил, что эта невероятно красивая, эффектная и раскованная девушка с завораживающей улыбкой — глубоко несчастна и жутко одинока. Что уж говорить, я сама после восьми лет близкого знакомства и дружбы, которая крепче любого родства, смотрю на нее сейчас и не верю. Где-то, кажется в каком-то фильме слышала, что идеал женщины это та, у кого лицо ангела и фигура богини. Аля как никто другой подходила под это определение идеала. Высокая, с фигурой, которую принято называть "песочные часы" — роскошная грудь и крутые бедра при очень тонкой талии и длинных, стройных ногах. Лицо же нежное, округлое, в форме сердца, на котором особенно ярко выделяются большие, раскосые, серо-зеленые глаза с пушистыми чёрными ресницами и такими же чёрными бровями. Нежная линия маленького, но чувственного рта и аккуратный нос с небольшой горбинкой, которая саму Алю жутко бесит, были той изюминкой, которая делала ее непохожей на экранных красоток и прочих инстасамок. Завершали этот, не совсем классический, но очень гармоничный, неповторимый образ густые, длиной ниже поясницы волосы цвета спелой пшеницы, свободно спадающие сейчас мягкими локонами на плечи и грудь. Я, и сама не дурнушка, на ее фоне всегда закономерно выглядела довольно скромно, но никогда не комплексовала, потому что не считала это достойным переживаний, да и знала как никто другой сколько дискомфорта доставляет Але её по-настоящему яркая внешность.

Вспомнился разговор, состоявшийся между нами на прошлой неделе в клубе, когда подруга резко и довольно грубо отшила не понимающего слово "Нет!" мужика.

"-Тебе везет, — пожаловалась она тогда уже не в первый раз. — Ты милая и по-настоящему хорошенькая, на тебя адекватные мужики реагируют. Отребье, что на яркое и броское падко, редко липнет. А ко мне нормальные боятся подойти, думают отошью или уже есть вагон своих самцов с тележкой, зато всякие спермотоксикозники волной идут как на нерест! Уже с души воротит. Настолько достали, что я уже боюсь спонтанно обернуться где-нибудь в публичном месте…"

И вот кажется повезло родиться такой красавицей — радоваться надо! Но нет. В жизни всё гораздо сложнее. Красивая внешность далеко не гарант счастья. Одной внешности мало. Но ведь не только в этом Але повезло. У нее замечательная, добрая, любящая мама… Самый лучший на свете брат, который ее любит, понимает и любого за нее убьет… Красивый дом — полная чаша… А ещё свой собственный ночной клуб… Казалось бы, живи и радуйся. Но счастье у каждого свое, каждый его по разному понимает. Для Али это всегда была семья, своя семья — искренне любящий ее мужчина, свой дом, детки. Ничего сверхъестественного она от жизни не ждала, никаких чудес у судьбы не просила. Простое женское счастье, которое бывает у многих человеческих женщин. Вот именно, человеческих. Звериная сущность, что пробудилась в ней шесть лет назад, почти поставила на простой мечте жирный крест. И я, как ни прискорбно, приняла в этом не последнее участие. Поздний оборот, сильный зверь и слишком хрупкое девичье тело — Аля могла умереть в тот день. Я вмешалась, не спросив никого. Втихаря обменялась с ней, бессознательной, мечущейся в бреду, кровью. Для оборотней это обряд пожизненного братания, для таких как я тоже. Но при этом я ещё и поделилась с ней своей силой, добровольно поделилась тем, за чем многие охотятся, за что убивают. Аля пережила оборот, обрела невероятно сильного зверя и на следующий день уже порхала. Я неделю провалялась в горячке. О ритуале знали только Егор и их с Алей мама. Но и они знали не всё, думали, что моя ведовская сила спасла Алю. Всю правду знала лишь она сама, я рассказала. Рассказала абсолютно всё. Мы ведь не просто породнились, мы в тот день стали частью друг друга. И это окончательно сблизило нас. Только вот Але я тогда, пусть и из благих побуждений, оказала медвежью услугу. Ее кошка стала не просто сильной, а самой настоящей альфой. И это в наше время, когда для оборотней наступили не самые лучшие времена, когда сильных оборотней рождалось всё меньше, возраст первого оборота постоянно увеличивался, а число тех, кто вообще не смог обернуться росло. По силе зверя Аля, насколько я знаю, уступает теперь лишь нескольким вожакам других кланов, включая собственного брата и… Михаила. Женщина, что неслыханно! К тому же молодая совсем по их меркам. Желанная пара для любого сильного самца. Способная дать сильнейшее потомство. Своим вмешательством я не просто спасла Алю, а загнала ее в ловушку. Ей теперь просто не позволят полюбить кого-то слабого. Не допустят такого разбазаривания сильных генов. Если бы они знали, что не только… не столько в генах дело…. В общем, Совет оборотней держал лапу на пульсе. Да и не только в Совете было дело. Кошка Али никогда не позволила бы ей повязаться с самцом, который слабее ее. Бывали случаи когда сильные самки задирали насмерть более слабых самцов. Поэтому полюбить ей можно было лишь того, кто сильнее. Либо забыть о личном счастье навсегда, рано или поздно согласившись на один из тех договорных союзов, которые ей уже давно навязывали, но Егор не позволял слишком сильно давить на сестру. А ведь всё могло бы решиться довольно просто — ведь уже давно сидела в душе моей подруги одна большая заноза, имя которой Михаил. Достаточно сильный, чтобы укротить ее внутреннюю хищницу. Проблема была в том, что этот ягуар много лет виртуозно играл чувствами Али, то подавая недвусмысленные сигналы, то снова уходя в отказ и глухую оборону. Но самой проверенной его тактикой было демонстрировать своих баб влюбленной в него девушке. Долбаный садист! Давно надо было ему устроить…! И из-за этого урода подругу мою долгие годы кидало из веселья в депрессию. И когда последняя снова случалась она шла на поводу у своей кошки, которая оказалась той ещё лохматой стервой. Своевольной, импульсивной… похотливой. Оборотни из кошачьих итак далеко не монахи, но Алькина пантера и тут отличилась. Так и прошла ее юность — в попытках забыться и забыть. Со стороны казалось, что просто звериная натура оборотня в ней брала вверх, а это было не ново так как не нашедшие пару оборотни ведут обычно довольно свободный образ жизни. Разгульный, прямо скажем, особенно кошки. Но с каждым прожитым годом подружка всё больше грустнела. Шли годы, ничего не значащие связи больше не могли быть даже отдушиной и вызывали у нее лишь внутреннее отвращение, что страшнее всего — отвращение к самой себе. Она старалась этого не показывать даже мне, но я то ее слишком хорошо знала, чтобы не заметить такое. Видела и переживала, ощущая и свою вину. А еще часто задавалась вопросом… А что если бы она выжила тогда и без моего вмешательства? Как бы сложилась ее жизнь тогда? Насколько счастливее бы она была? Может быть уже давно была счастливо замужем и нянчила своего малыша… Эта мысль заставила вспомнить ещё кое-что. Четыре года назад Аля увлеклась одним пареньком из бурых волков. Не самый сильный, но очень приятный, неожиданно интеллигентный парень мне тоже понравился. Не как мужчина, как партнёр для нее. Рядом с ним она улыбалась по-настоящему, грусть тогда надолго исчезла из ее красивых глаз. Но всё закончилось слишком быстро. О них узнали, узнали что это гораздо больше, чем ничего не значащая интрижка. Они собирались рискнуть и обменяться метками! На вопли членов Совета Егор не отреагировал, заткнул всем рты, но после позвал сестру на приватный разговор. На следующий день Аля сама рассталась с пареньком. Он вскоре уехал по делам стаи в другой город и там остался, а мы никогда больше об этом не заговаривали. Лишь тогда она поведала, что именно ей сказал Егор — в красках описал как ее кошка будет ее избранника медленно убивать и она никак не сможет это предотвратить, потому что он не ее истинная пара. Потому что лишь в этом случае сила не будет иметь значения. И теперь для Али это стало идеей фикс — встретить своего истинного. Я же молюсь, чтобы, если это действительно произойдет, чтобы эта связь окончательно не уничтожила ее, ведь истинность иногда может превратиться в настоящую насмешку…

— Ну, ты рассказывать будешь? Или так и будем сидеть и глядеть друг на друга, держась за руки? На нас уже коситься начинают! — смеётся Алька, — мне то все равно, а ты сейчас смущаться начнёшь.

— Прости, задумалась… — я с улыбкой возвращаюсь к своему, почти успевшему остыть, какао. — Ну, слушай…